Джованни тяжело хватал ртом воздух, лёжа на боку и подобрав колени практически к груди, чтобы собрать боль в одну точку. Смешанная с адреналином и вязью мышечных сокращений, она рвала его изнутри... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 32°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » gods always leads to tragedy


gods always leads to tragedy

Сообщений 21 страница 25 из 25

1

https://imgur.com/yxPHV0n.gif https://imgur.com/0rmTzYO.gif

Ares & Poseidona

2018

боги не умерли, лишь ушли в тень.
они стали слабее без людской веры, пытающиеся выжить в стремительно меняющемся мире.
но почему кто-то начал их убивать, и как теперь выжить?!

[LZ1]ДЭМИАН БЛАД, >2000 y.o.
profession: глава частной военной организации
[/LZ1][NIC]Damian Blood[/NIC][STA]god of war[/STA][AVA]https://imgur.com/Id75ilD.png[/AVA][SGN]it’s too damn easy to make you bleed[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2019-04-22 18:08:37)

+1

21

Он никогда не был ловеласом в том значении, какое приписывают этому слову: его натура слишком цельная, проданная в рабство ощущению теплой крови врага на лице, слишком яростная, зачастую способная заводиться с полоборота. Ему не нужно соблазнять женщин для того, чтобы поставить очередную зарубку в списке побед в попытке подкормить свое эго — победами он считает лишь те, которые одерживает на поле боя, а секс — это отличный способ сбросить стресс, прочистить мозги после битвы, приручить яростного зверя, что сидит где-то внутри него и все время требует больше, больше и больше. Арес — воин, не любовник, и зачастую в любовных делах ведет себя соответствующее: сначала разведать территорию, потом напасть и покорить — типичный план для любого боя, которым пытается воспользоваться и сейчас.
Первый этап — разведка удается весьма успешно: Посейдона не пытается утопить его в бассейне или смыть за пределы комнаты, а значит, он не совершает стратегической ошибки, когда подходит к ней. У нее нежные пальцы, которыми она касается его груди — ничего общего с грубоватыми мозолями на его руках. Конечно, прикосновения не настолько бархатны, как у Афродиты, но и женщина перед ним не изнеженная богиня любви, жизнь положившая на то, чтобы служить идеальным примером жрицы своего же собственного культа. Посейдона скорее представляет собой прекрасный баланс воинственности и женственности, тот самый, который никогда не удавалось удерживать его названной сестре, Афине, всегда больше склоняющейся к первому.
Ему хочется прижаться к ней ближе, и, кажется, их мысли сходятся, потому что тут же его в спину мягко подталкивает волна /ни единого шанса на то, что это могло быть случайностью/, заставляя податься вперед, прижимаясь к богине ближе. Он чувствует грудью упругие навершия ее сосков, он чувствует сладость ее поцелуя: тягучего и размерного, как плавные линий движений океанских волн — спокойная сила, в любой момент способная щелчком пальцев смести со своего пути любые преграды. Появляется ощущение, что если сделать что-то не так, можно оказаться в большой опасности, но это ощущение лишь заводит, заставляя кровь бурлить сильнее.
Второй этап — нападение: Арес не из тех, кого можно назвать чутким, медлительным любовником, предпочитающим доводить своего партнера до исступления медлительностью ласк, а потому нет ничего удивительного в том, что вскоре ему становится мало. Это как алая пелена ярости, появляющаяся перед глазами во время боя: внутри черепной коробки бьют африканские там-тамы и жажда всего непомерно возрастает, отчего становится практически невыносимо себя сдерживать. Он всегда был божеством войны жестокой, яростной, так что увеличивает темп их поцелуя, превращая его во что-то необузданное и страстное под стать крови, что течет в его венах. Его руки хаотично блуждают по чужому телу, собственнически оглаживая и лаская, прижимаясь все ближе, откровеннее, с едва слышимым рыком прикусывая чувствительную кожу на основании шеи. Его ведет от женского запаха, от мягкость воды, окружающей их, от осознания того, что в любой момент жизнь может оборваться, потому что игра, которую он затеял, слишком рискованна.
Подхватить ее под бедра, приподнимая, раздвигая ноги уверенным движением руки, подтянуть на себя, впиваясь поцелуем в губы, чтобы поймать в свой рот ее стон, когда он порывисто войдет в нее /это как сорванный вражеский флаг, который забираешь себе — еще один пункт покорения и присваивания/. Внутри жарко, влажно и тесно и совсем не так, как с человеческими женщинами — секс с богиней даже по своему названию звучит, как нечто феерическое, и от множества ощущений, сваливающихся единомоментно, окончательно сносит крышу. Он берет быстрый темп, фрикция за фрикцией проникая в нее, между вдохами то кусая, то вновь целуя, будто единственное, чего ему не хватает до полного удовлетворения, это привкуса чужой крови на языке. Яростно и с легким оттенков жестокости Арес забирает все, что попадается ему под руку, даже если ему этого не хотели отдавать: он не умеет ничего, кроме насилия, и в этом насилии находит себя, даже когда втрахивает богиню морей в стенку ее же джакузи, в которую упирается рукой, оставляя на ней трещины от давления.
Жар и страсть растекаются под кожей, ненасытность сквозит в каждом движении и поцелуе. Ему мало, ему чертовски мало, и кажется, если вот сейчас он войдет глубже, если вот сейчас он будет двигаться быстрее, станет достаточно. Не станет, но это не значит, что Арес не перестает пытаться. И когда все заканчивается, когда наслаждение острым пиком взрывается в нем где-то внутри, будто кто-то проткнул иголкой мыльный пузырь, он на несколько мгновений утыкается в женское плечо, выравнивая дыхание, точно только что пробежал кросс по пересеченной местности. А после с удовлетворительной ленностью садится рядом, окуная руки в воду перед собой и проводя ими по лицу, зачесывая назад растрепавшиеся волосы — волк, только что загрызший свою добычу, а теперь позволяющий себе передышку. Его пальцы лениво играют с белокурыми прядями Посейдоны, наматывая их на фаланги, словно это может помочь сделать кудри.
— Нам нужно успеть поспать до вылета в Мексику: усталый воин — мертвый воин, — ласково целует чужие пальцы — так щенки играются со свежими вкусными косточками. — Какая кровать в этом дворце положена мне?
[LZ1]ДЭМИАН БЛАД, >2000 y.o.
profession: глава частной военной организации
[/LZ1][NIC]Damian Blood[/NIC][STA]god of war[/STA][AVA]https://imgur.com/Id75ilD.png[/AVA][SGN]it’s too damn easy to make you bleed[/SGN]

+1

22

Одни предпочитают заниматься любовью медленно и нежно, позволяя чужим губам оставлять на своем теле едва ощутимые поцелуи. Другим нравится когда резко и жестко, без прилюдий, с красными следами от ладоней на коже. Кому-то подавай чувства и любовь, а кому-то садизм и элементы насилия. Тут все индивидуально и зависит от личных предпочтений. Но, если спросить меня, то самый идеальный вариант, это нахождение золотой середины, когда сочетается нежность и решимость, когда вслед за легкими поцелуями идет смелая хватка. И Арес действует именно так. Он углубляет поцелуй, сильнее прижимая меня к бортику джакузи. Его руки исследуют мое тело, то проводя кончиками пальцев, вызывая волну мурашек и заставляя выгибаться навстречу, то сжимая, безмолвно говоря "сейчас ты в моей власти". Мои руки поступают так же. Я очерчиваю каждый мускул, ведя ладонями по рукам, спине, рельефному прессу, в который раз за мою долгую жизнь убеждаясь в том, что тело Бога не идет ни в какое сравнение с человеческим. Даже если парень будет без устали трудиться в спортзале, поглощая протеиновые коктейли, будто это вода, это все равно будет не то. Совершенно не то. Хотя в качестве короткого времяпрепровождения на один раз, довольно таки неплохо.
Обхватывая Ареса за спину, немного оттягиваю его нижнюю губу, цепляя зубами, и чувствую металлический привкус крови во рту. Провожу языком по ране на его губе, заставляя ту тут же затянуться, и откидываю голову назад, когда губы мужчины спускаются ниже, к шее. Чувствую укус у её основания и сильнее прижимаюсь к мужчине. Арес резко подхватывает меня, пододвигая ближе к себе и так же резко входит на всю длину, глуша мой стон страстным поцелуем. Больше никакой нежности. Его движения порывисты, толчки грубые и жёсткие, он то почти полностью вынимает член, то входит полностью. Я не из тех, кто будет затыкать себе рот во время секса, лишь бы никто не услышал, а потому в промежутках, когда он выпускает мои губы из своего плена, стоны сладкой музыкой разносятся по ванной комнате, эхом отражаясь от стен. Я оставляю легкие следы от ногтей на его спине. Вода выплескивается за пределы джакузи, а бортик подо мной идет трещинами от сильных толчков и руки Ареса, что до сих пор упирается подле моей головы. Во рту снова чувствуется привкус крови, но на этот раз нельзя точно сказать кому из нас она принадлежит, так как с каждым последующим толчком наши губы сталкиваются все яростнее, будто это поле битвы и от этого зависят наши жизни. Руки исследуют каждый сантиметр, который ранее уже, кажется, был исследован. Сжимаю упругие ягодицы руками, притягивая Бога Войны ближе, глубже, сильнее. Я знаю что мы оба на пике, я чувствую это, а потому, когда нас обоих пробивает дрожь, а оба тела напрягаются, предвкушая оргазм, это не становится неожиданностью. Я чувствую как Арес изливается внутрь меня, но для нас, Богов, это не является проблемой, ведь мы не можем забеременеть от попадания спермы внутрь организма. Это лишь людские физиологические заморочки, доставляющие кучу неудобств в виде использования разнообразных средств защиты по типу презервативов, противозачаточных и так далее. Бедные, бедные люди. Никакой латекс не передаст чувство разливающегося внутри семени, позволяющего поддерживать "слияние" до конца, без необходимости выйти прежде, чем парень кончит, или какие там люди придумали извращения.
Арес кладет голову на мое плечо, тяжело дыша. Запускаю руку в его волосы, позволяя и себе восстановить дыхание. Спустя пару мгновений Бог скатывается с моего тела и устраивается рядом, играя с моими волосами. Я же привожу мысли в порядок и успокоив, наконец, полностью дыхание, успокаиваю также и водную гладь вокруг, которая еще минуту назад бушевала, двигаясь волнами в такт нашим движениям.
Бог ловит мою руку, которой я водила во водной поверхности и оставляет на пальцах легкий поцелуй. Смотрю ему в глаза и, улыбнувшись, произношу:
- Самая удобная и большая кровать - в моей спальне. Если не против разделить сон со мной, то... - пожимаю плечами и провожу свободной рукой по его скуле. Это был отличный способ отвлечься и расслабиться. Но теперь водоворот мыслей снова вернулся, а мыслительная деятельность снова возобновилась. Я во всем разберусь, нужно только немного времени.

[NIC]Amanda Reid[/NIC]
[STA]God of the sea[/STA]
[AVA]https://b.radikal.ru/b05/1904/bb/e9b5b4946af5.gif[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d22/1904/b8/8cd8fc22d379.gif https://d.radikal.ru/d00/1904/28/c2080d8f2e10.gif[/SGN]
[LZ1]Аманда Рид, >2000y.o.
profession: владелица компании, занимающейся морскими перевозками[/LZ1]

+1

23

Арес усмехается мягко, но даже в этой мягкости где-то фоном сквозит хищность, кою едва ли можно так просто скрыть, даже если долго и упорно пытаться: никогда не был одним из числа ласковых и милых мальчиков, которых любят за то, с какой нежностью умеют прикасаться к женскому телу. В его жизни была лишь одна женщина, которая получала всю его грубоватую нежность до последней капли, и имя ей было "война" /иногда ему кажется, точно только она и понимает его, а так же принимает со всеми недостатками и достоинствами/. Когда все вернется на свои законные места, когда власть снова сконцентрируется в его руках, а по венам начнет течь истинная сила, тогда снова возведет личный культ поклонения священству войны: то, что называют сейчас этим словом и в подметки не годится тому, что происходило многие столетия назад. От одних этих мыслей ухмылка превращается в удовлетворенно-наслажденную улыбку, так удачно совпадающую с ленивой лаской Посейдоны: так просто списать все на наслаждение сексом, столь удачно помогающего сбросить все лишнее напряжение.
— Почту за честь, моя богиня, — с легкой бравадой отвечает мужчина, перехватывая ее руку и целуя пальцы, пока в глубине глаз скачут бесенята, способные дать фору всем тем тварям, которые обитают в царстве мертвых. Арес порывисто встает, потягиваясь и без малейшего оттенка стыда демонстрируя поджарое, закаленное сотнями битв и сражений тело, сохранившее множество шрамов /ему кажется неверным пользоваться божественной силой, чтобы сводить их: разве не шрамы лишний раз доказывают мужественность? разве не шрамы показывают, сколько всего пережил воин, но вопреки всем выжил, вновь готовый наносить удар за ударом?/, а после с поистине ребяческим настроем схватил богиню моря и, подняв на руки, понес туда, где, по его предположениям, располагалась хозяйская спальня.
Кровать там и правда оказалась по-королевски огромной, и прямо на нее без лишних сомнений сбросил свой груз, а после упал на матрас и сам, смеясь громко и задорно, но приглушено из-за подушки, в которую утыкается лицом. — Давно я не спал на хорошей кровати, — переворачивается на спину, прикрывая глаза и находя собственные ощущения подозрительными: с ним всегда такое происходит, когда имеет дело с чем-то комфортным — синдром вечного воина, больше привыкшего к жесткости спальных мешков, расположенных в палатках во временном лагере в очередном богом забытом месте. Ему до сих пор нравится находиться в гуще битвы, отчего приходится перемещаться от одной зоны военных действий до другой. Впрочем, благодаря этому удается вернуть хотя бы часть былого могущества, пусть и пытается лишний раз не использовать арсенал имеющихся сил в полную мощь, чтобы это не вызывало лишних вопросов. Хорошо, что скоро уже не перед кем будет прятаться: они близки к своей заветной цели, как никогда.
— Но зато сможем отлично отдохнуть: кто знает, что нас ожидает в Мексике, — сонно бормочет, усилием воли заставляя себя заснуть: еще один старый трюк, изученный им давно: ничто так не изматывает бойца перед боем, как бессонница и нервы, а потому от этого нужно избавляться, вот и приучает себя спать, когда только появляется возможность, а заодно и просыпаться, когда приходит нужное время. Так и сейчас просыпается среди ночи, аккуратно поворачиваясь лицом к Посейдоне и рассматривая ее несколько долгих секунд, чтобы убедиться в том, что она спит, а после тихо встает и уходит на кухню, где наливает себе стакан воды, который очень медленно цедит на тот случай, если богиня все же проснется и начнет задавать вопросы. Параллельно отправляет сообщение Деймосу всего с одним словом: "Пора", а после стирает его и открывает карту Мексики, чтобы прикинуть маршрут, которым им предстоит отправиться к месту обитания Гефеста, где вместо бога кузнечного мастерства придется обнаружить лишь труп. Пожалуй, это зрелище и правда опечалит его: ведь чужой клинок принесет ему смерть, и плевать, что этот клинок будет принадлежать его сыну. Закончив пить и сполоснув стакан, Арес отправляется обратно в кровать, где спит уже до самого утра спокойным сном человека, знающего, что все идет по тщательно продуманному плану.
Утро встречает его солнечными лучами, проникающими в комнату сквозь щель между неплотно задернутыми шторами, и особо привлекательным своей мимолетной беззащитностью лицом Посейдоны рядом с ним. Бог улыбается и протягивает руку, чтобы убрать спутанные пряди с ее глаз, а после чешет шею, где располагается свежий шрам, пополняющий его коллекцию боевых отметин. Пожалуй, этот даже займет в ней особое место: отличный показатель того, на что он способен ради победы, даже если речь идет под то, чтобы подставиться под клинок одного из самых непредсказуемых богов из множества пантеонов, члены которых заключили между собой соглашение. — Думаю, нам стоит встать, поесть и ехать навстречу приключениям. Хотя, конечно, идея остаться в кровати на весь день мне нравится куда больше: жаль, что у нас нет на это времени. Кто знает, за кем придут в следующий раз, — линия рта ожесточается, будто бы от одного только воспоминания о произошедшей бойне внутри начинает клокотать ярость. Арес порывисто встает и уходит на поиски своих вещей, на самом-то деле в глубине души ощущая хрупкость равновесия: он доверяет сыновьям и знает, что они все сделают правильно.
[LZ1]ДЭМИАН БЛАД, >2000 y.o.
profession: глава частной военной организации
[/LZ1][NIC]Damian Blood[/NIC][STA]god of war[/STA][AVA]https://imgur.com/Id75ilD.png[/AVA][SGN]it’s too damn easy to make you bleed[/SGN]

+1

24

Чувствую легкое нежное прикосновение губ к моим пальцам. Действие, что так не подходит нашему Богу войны, но которое очень приятно. Нет, конечно, Аресу не чуждо проявление нежности, но это случается крайне редко и обычно это что-то незначительное в отношении тех, кто ему близок.
Он встаёт и перешагивает через край джакузи, позволяя мне наблюдать за тем, как перекатываются его мышцы под кожей, по которой каплями стекает вода, очерчивая и без того рельефное тело.
Арес неожиданно наклоняется ко мне и, подхватывает меня на руки. Я же позволяю ему эту шалость, заведя одну руку ему за спину, а другую уложив ему на грудь. Мы покидаем ванную комнату, безошибочно направляясь в сторону спальни, что ни капли не удивляет, ведь планировка квартиры довольно распространённая, хоть и приправленная шиком и роскошью. 
Бог бросает меня на кровать и сам укладывается рядом, смеясь. У него красивый и  глубокий смех и почему-то мне сейчас вспоминается моя маленькая соседка лет пятнадцати, которая однажды летним солнечным днем играла в траве, покрытой каплями воды после дождя, с собакой, задорно смеясь, когда её пёс пытался забрать у неё красный мячик. Конечно, у  Ареса совсем не такой смех, скорее даже наоборот, он глубокий и бархатный, но он мне нравится и, слыша его, мне тоже захотелось смеяться, как и тогда, на дворе. И я отпускаю себя и  смех разливается по комнате.
- Ты прав. Сейчас каждое наше действие словно погружение в неизведанные воды.
Спустя минут пять Арес  уже спит, судя по равномерному дыханию и движениям век. Поворачиваюсь на бок и рассматриваю его лицо. Да, мы сейчас действуем сообща, но как много это значит? В современных реалиях никому нельзя доверять, даже Богу Войны, спящему под боком.
Не говоря уже о тех, кто отсутствовал на нашем собрании. Остаётся только надеяться на непричастность к данным событиям Ареса и Гефеста, с которым нам предстоит дальнейшая встреча. Конечно, если мы застанем его в живых.
Поворачиваюсь обратно на спину и устремляю взгляд в потолок, прокручивая одни и те же вопросы снова и снова. Они не покидают меня ни на минуту, лишь отходя иногда на задний план. Что же им все - таки нужно? Нацелен ли этот заговор только на получение власти или их план глубже, чем простое истребление других пантеонов? Хотят ли они вернуть прежний порядок? Хотят ли они истребить род людской? Хотят ли вернуть землю к доисторическии временам, когда существовали только Боги, кентавры, русалки, нимфы и прочие низшие существа? Удастся ли нас победить? Удастся ли нам выжить?
Думаю над тем, насколько будет плохо, если они изменят, уже ставший привычным, устой нашей жизни. Если к нам вернётся власть и верховенство в этой цепочке. Хотела бы я ощутить это снова? Несомненно. Хотела бы я, чтобы путь к этому был устлан телами Богов. Нет. Определённо нет. Я хочу вернуться к открытой жизни, хочу иметь возможность быть самой собой, не притворяясь другими, не переезжая с места на место, потому что кто-то может заподозрить неладное, заметив что внешне я не становлюсь старше. Но, как бы парадоксально ни звучало, мне нравится современный мир, не скажу что прям в восторге, но тут тоже есть свои плюсы, и откат назад, ко временам нашего правления, будет огромной ошибкой. Да, людские жизни меня, в большинстве своём, не интересуют. Но вот мои братья и сестры... Кто останется "у руля", кто вообще решает кто из нас будет жить, а кто познает, доселе неизведанную нам, смерть? Кто возомнил себя Богом с большой буквы, дергая за ниточки? Хотя, я уверена на все сто процентов, что это группа. Кто бы это ни был, они могли планировать это годами или десятилетиями. Они могли лишь поджидать нужного момента, чтобы напасть. Постарали ли другие пантеон или нападение было совершенно только на нас? Сейчас я очень сожалею, что когда-то, сотни лет назад, пантеоны отказались от сотрудничества, от поддержания связи. Конечно, некоторые из нас общаются с другими, но это редкость. Это и не удивительно, ведь большинство их нас и в своих кругах держатся отдалённо. Мы не самые дружелюбные создания.
С этими мыслями я погружаюсь в сон. Неизвестно когда в следующий раз у нас будет возможность погрузиться в царство Морфея.
Сон мой чуток, а потому я просыпаюсь от лёгкого прикосновения к лицу. Даю себе пару минут насладиться спокойствием, после чего открываю глаза и потягиваюсь.
- Я бы тоже от этого не отказалась, но, ты прав, нам пора в путь. - склонившись к Аресу, провожу пальцем по его нижней губе, и подарив ему улыбку, встаю и, открыв шкаф, находящийся в спальне, достаю оттуда все необходимое. Быстро одевшись и совершив необходимые ванные процедуры, сажусь напротив Ареса, приступая к трапезе.

[NIC]Amanda Reid[/NIC]
[STA]God of the sea[/STA]
[AVA]https://b.radikal.ru/b05/1904/bb/e9b5b4946af5.gif[/AVA]
[SGN]https://d.radikal.ru/d22/1904/b8/8cd8fc22d379.gif https://d.radikal.ru/d00/1904/28/c2080d8f2e10.gif[/SGN]
[LZ1]Аманда Рид, >2000y.o.
profession: владелица компании, занимающейся морскими перевозками[/LZ1]

+1

25

Большая часть из греческого пантеона не воспринимала его всерьез, и было бы ложью сказать, что это не било по божественному самолюбию, которого в нем находилось едва ли меньше, чем в самом Зевсе, с которым цапались на регулярной основе с того самого момента, как Гера создала его, вдохнув жизнь в едва живой цветок, чудом выживший на бескрайности выжженной пустыни где-то в середине ничего. Возможно, они потому и цапались постоянно, что были слишком похожи в своей жажде власти и возможности диктовать собственные условия, не позволяя никому сопротивляться или откровенно спорить /не считая каких-нибудь тихих закатываний глаз, которые в момента несогласия позволяли себе более мудрые, как положено считать, боги/. Арес же никогда не молчал, не способный удержаться от того, что возразить главе пантеона, который больше сам себя им провозгласил, чем реально провел какой-нибудь референдум, так отлично прижившийся у тех же самых греков, строивших в их честь храмы и приносивших щедрые жертвы. После Зевс создал себе дочь, точно пытаясь отомстить этим Гере, и тогда Аресу пришлось спорить еще и с Афиной, загробаставщей себе афинский полис /ха, какая тавтология/, а заодно провозгласившая себя богиней так набившей ему оскомину мудрости и, вот удар ниже пояса, войны, словно и здесь Арес был всего лишь каким-то придворным шутом, который играл в солдатиков со спартанцами, возведшими понимание евгеники до абсолюта еще до того, как нацисты популяризировали это течение.
Они все говорили, что он слишком горячится, что в его действиях нет логики, чести, мудрости и еще черт знает чего, и даже какой-нибудь вечно пьяный Дионис едва ли выслушивал столько осуждения в свой адрес, сколько приходилось выслушивать Аресу. Они отдали его Афродиту в безобразные лапищи Гефеста, умеющего ценить прекрасное, только если оно было металлом, пусть и продолжающего пускать слюни на богиню любви. Они делали вид, что главный и великий божественный полководец — это Афина, которая больше разглагольствовала, как столь любимые и поощряемые ею ораторы, тогда как Арес продолжал являться всего лишь полусумасшедшим созданием, предпочитающим лично принимать участие в сражениях, отравляя разум всех вокруг беспричинной яростью. С Эридой и Энио, с Фобом и Деймосом они были кучкой противников светлой, лучезарной власти, на которую все предпочитали молиться, оставляя неверных в темноте собственной, как им казалось, дремучести. И где-то в уповании этой силой, властью и поклонением человечества, они совершенно забыли о том, что даже яростная война — это война, а в войнах нет никакого способа выиграть, кроме как просчитать риски. В конце концов они уверовали в то, что Арес всегда был исключительно капризным ребенком, чья тяга к разрушению, в том числе и направленном по отношению к самому себе, не имела никакого значения — поиграется в уголке и забудет обо всем, как обычно.
Арес не забывал никогда.
Когда люди решили пойти против них, когда люди решили найти богов друг в друге, превращая истину в сборник легенд мифов, которые со временем стали ничем иным, кроме как сборником забавных рассказов, изучаемых в школе и трактуемых с точки зрения банальной человеческой морали, никто из богов снова не слушал его, и они разбрелись по всему миру, слабые и забытые, и даже Афина забыла о том, что питается не только мудростью, но и войной, и тогда наступило его время, потому что люди всегда любили воевать. Потому что люди всегда любили убивать — Аид тоже знал эту истину, выгнанный с позором под землю, охранять мертвых, теперь был, пожалуй, одним из самых сильных богов, оставшихся в живых, а глупый, зазнавшийся Зевс, где он был сейчас? Обезгавленный, сожженный... Он и многие другие боги из других пантеонов, часть из которых пала жертвой уже его меча. Они все заслужили свою участь, потому что едва ли заслужили жить в новом старом мире, где богов боятся и падают пред ними ниц, а не смеются, тыча в обнаженные античные статуи.
Они ошибались на его счет всегда, но сейчас было слишком рано, чтобы открывать эту истину — в нем не было однозначной уверенности, что Посейдона так просто поддержит его крестовый похож против своих же, чтобы расчистить место от гниющих отбросов старых порядков во имя более светлого будущего. Он все еще был импульсивным, воинственным Аресом, хватающимся за меч, а после думающим. Все же человеческие войны, в которых столько лет участвовал, научили его тому, чего никогда не могла познать Афина, ратующая на справедливость, достоинство и еще какие-то высокопарные глупости, словно ни разу не бывала на поле боя, когда воздух напоен пьянящим запахом крови.
Арес одевается быстро, по-армейски, и выходит к завтраку со смартфоном в руках, проверяя еще раз купленные билеты, дату сбора туристической группы, к которой они собираются присоединиться, чтобы затеряться от тех, кто за ними может последовать. Будто за ними действительно будут охотиться — разве что для создания вида. Мексика ждет их, как ждет рейс на Boeing-747, как ждет чертов вулкан Попокатепетль, как ждет мертвый Гефест. Ну или он пока еще жив: Деймос пока что не отчитывался о статусе порученной ему миссии. — Нам придется провести несколько часов, притворяясь американскими туристами, которые просто до безумия хотят увидеть остатки древней цивилизации, — произносит с легким презрением, кривящем губы, пока он разливает кофе: ладно, некоторые достижения человечества вполне можно будет забрать в новый дивный мир. В некоторых отраслях технологии они неплохо так поднатаскались, а уж за изобретение все новых способов убивать друг друга так бог войны был и вовсе готов отдать им должное, что уже много значило, учитывая его глубокую неприязнь к человечеству, как к виду.
— Интересно, кто-то остался из богов майя? Я не видел их пару тысячелетий: то ли действительно вымерли, то ли растворились среди людей, то ли трансформировались так, что и сами не помнят, кто они такие. Порой божественная участь ни разу не завидна, не думаешь? — говорит задумчиво, жуя на скорую руку приготовленный завтрак: даже в нем прослеживается спартанская лаконичность. Всего лишь яйца, бекон. Никаких изысков, которые всегда были для него лишь бонусной роскошью — Афродита к ней приучила, но и без нее можно было вполне неплохо обходиться. Больше во время еды не говорит, жуя тщательно и медленно, притворяющийся тем, кто продумывает то ли судьбу старых богов, то ли маршрут, по которому станут добираться до проклятого вулкана.
У них есть подставные паспорта, но сделанные качество — никто не отличит от подделки, и Арес смеется на какой-то идиотской шуткой толстяка в очках с толстыми линзами из их группы, и за его руку держится блистательная Посейдона. Они кажутся остальным парочкой, и нет никакого смысла разочаровывать их в ложно сделанных выводах. Багаж типично туристический — тут все-таки прибегает к небольшой магической уловке, чтобы все, в том числе и техника, видели в них обычную одежду, обувь и какие-то косметические принадлежности, тогда как там запрятан небольшой арсенал и парочка артефактов, которые должны будут помочь в поисках, проходе через магическую защиту, которую наверняка выстроил вокруг вулкана Гефест, не любящих незваных гостей, и просто выживании. Полет тоже проходит ровно, и Арес даже ввязывается в весьма добродушный спор о преимуществах разных снайперских винтовок все с тем же толстяком, сидящем рядом с ним через проход. Мало чем отличающийся от остальных турист в джинсах и прямой рубашке, с солнцезащитными очками, сдвинутыми практически на макушку наподобие ободка. Умение не привлекать лишнего внимания тоже привила ему война. Та самая жестокая и беспощадная, которая продолжает идти по всему миру, даже если ее существование многие предпочитают игнорировать.
Где-то на границей между США и Мексикой Деймос пишет, что все в порядке — шифр, означающий, что он выполнил свое задание. А если Посейдона вдруг решит посмотреть в экран его телефона, то решит, будто бог ужаса просто докладывает отцу обстановку. В нынешнее неспокойное время это вовсе неудивительно.
Они добираются до отеля в Мехико вместе с остальными, а после предупреждают гида, что в этот вечер хотели бы остаться наедине, чтобы их не теряли, и гид, ответственный за их группу, улыбается как-то чересчур понимающе, отчего Арес испытывает смутное желание разбить тому нос да так, чтобы перегородка вошла в мозг и прекратила столь мучительное страдание этого идиота. Но вместо того, чтобы поддаться краткой вспышке гнева, он всего лишь улыбается и даже смеется, будто радуется тому, как удачно их намерения раскусили. И после этого его еще считают неосмотрительным и чересчур вспыльчивым?
— Надеюсь, что Гефест не расставил везде ловушек, потому что столь бесславно умирать не входит в мои планы, — говорит бог войны, когда они переодеваются у себя в номере и перекладывают в рюкзаки взятые с собой артефакты. До вулкана где-то семьдесят километров, и для преодоления этого расстояния приходится брать машину напрокат: небольшой джип, в котором можно не бояться бездорожья и случайно заглянувших на огонек кокаиновых картелей. Словно боги должны бояться стайки преступников, привыкших, что страна принадлежит им. Просто смешно.
До вулкана добираются, когда начинает темнеть, и как всегда в этих широтах, темнота наступает внезапно и оглушительно, а они только взбираются на самый верх, впрочем, не встречая никаких ловушек. Скорее всего Деймос постарался, но вслух Арес говорит другое: — Мне казалось, что Гефест куда больший параноик, — и подает своей спутнице руку, преодолевая очередной уступ по пути на вершину, к самому жерлу, которое до сих пор иногда дымит: вулкан действующий и люди думают, что он просто напоминает о себе. тогда как дело скорее всего в том, что бог кузнечного дела просто слишком сильно разогревает горн. Такая неосмотрительность. Но сейчас вулкан молчит, как молчит весь мир вокруг них: тишина, темнота и только свет от налобных фонариков, которые они надели, чтобы освободить руки.
— Вот же забрался, — сетует Арес, когда они обнаруживают малоприметную нишу среди застывших потеков лавы, за которой обнаруживается проход в пещеру, где тоже царит могильная тишина. Бог войны материализует меч, перехватывая гарду удобнее и выступая вперед, готовый отразить угрозу, которой, как ему прекрасно известно, нет, но прекратить играться не может. Еще слишком рано раскрывать карты, а вот повысить ставки можно: в конце концов в этой партии всем играющим придется рискнуть и пойти ва-банк, ибо выигрыш стоит того, а проигрыш все равно означает смерть. На этот раз окончательную.
В горне еще алеют угли, но уже затухающие, а стены пещеры пульсируют алым, словно гора живое существо, и лава является ее кровью. Гефест лежит возле наковальни с молотом, до сих пор зажатым в руке, лицом вниз, и между его лопаток торчит рукоять кинжала. Арес чертыхается и тихо подходит к телу, не рискуя тронуть орудие убийства, но рассматривая рукоять с руническими скандинавскими письменами — один из тех, то ранее им передал Локи в обмен на несколько римских спат и парочку греческих артефактов, одним из которых и был убит Зевс.
— Наш пантеон случаем со скандинавским не ссорился — ты не в курсе? — он указывает Посейдоне на кинжал, а после все же рискует достать его: артефактное оружие бывает крайне своенравным и придирчивым к тому, кто им пользуется, однако недавно его держал Дейсом, являющийся его кровным сыном, и вряд ли кинжал будет слишком возражать, хоть и пытается вырваться, неожиданно гибко и хлестко виляя лезвием, точно хвост у змеи. Кровь Гефеста пахнет сажей и раскаленным металлом, а тело до сих горячее. Арес аккуратно заворачивает кинжал в одну из тряпок, лежащих на верстаке, чему тот явно не рад: он бы тоже не был рад, если бы его заматывали в какую-то грязную ткань, и откладывает его в сторону, для надежности укладывая сверху какой-то камень: вдруг решит сбежать?
Переворачивает мощное тело бога кузнечного мастерства на спину и закрывает глаза умелым движением, делавший это не раз. — Убийца действовал быстро: вряд ли он что-то почувствовал, — и в приступе неожиданной усталости садится рядом с телом, дематериализуя меч и проводя ладонями по лицу. — Как думаешь, давно он мертв? Тело все еще горячее, но это же Гефест. Черт. Афродита будет убита горем, — вздыхает, опрокидывая руки на колени и позволяя им свободно свисать. — Я терпеть не мог этого ублюдка, но сейчас он бы нам пригодился. Никто лучше него не разбирался в артефактах в нашем пантеоне, — хватает лежащий рядом камень и с яростью бросает его в стену. Он ведь импульсивный, не так ли? Этого от него ждут. Лежащий рядом Гефест так точно ждал, но все равно рассказывал байки про артефакты Афродите, которая пересказывала их ему еще в далекие времена, когда их сила была действительно божественной. Но кто будет думать на глупую богиню любви? Да и она сама не понимала важности своих рассказов: все-таки Дита всегда была чувствительной женщиной, а эмоции в его плане были излишне, так что ей лучше ничего не знать. Пока что. После ничего не останется, кроме как смириться. В конце концов она всегда отлично умела приспосабливаться к сильным мужчинам, окружающим ее.
[LZ1]ДЭМИАН БЛАД, >2000 y.o.
profession: глава частной военной организации
[/LZ1][NIC]Damian Blood[/NIC][STA]god of war[/STA][AVA]https://imgur.com/Id75ilD.png[/AVA][SGN]it’s too damn easy to make you bleed[/SGN]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » gods always leads to tragedy


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно