внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от алекто торнхилл [романа вилсон] Иногда Алекто казалось, что она совершенно не знает собственного супруга. Да и могла ли она знать, если они, по сути, были друг для друга совершенно чужими людьми? Они оба словно застряли... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 26°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » US 66


US 66

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

КЕНТУККИ, США | МАЙ 2015 | РАННЕЕ УТРО

Miles Quinn & Keith Malerbi
http://famousdestinations.in/wp-content/uploads/2016/01/kentucky-1-420x307.jpg

– Начинаешь задумываться насчет планов, которые Господь, как говорят, имеет в отношении каждого из нас, вам не кажется?
– Господь ничего с нами не делает, – сказала Анжела. – Ему и не к чему. Хватает того, что мы делаем друг с другом. (с)

Отредактировано Keith Malerbi (2019-06-13 01:25:52)

+3

2

Все, что сейчас составляло жизнь Майлза – это грязь, от которой не отмыться в туалете на заправке, в круглосуточном кафе или дешевом мотеле. Как бы ты ни растирал свою кожу, как бы ни скреб ее ногтями вместе с универсальным гелем-мылом, ты все равно ощущаешь ее повсюду. И из этой грязи нет выхода, ты только увязаешь прочнее, погружаясь, постепенно, на самое дно. Казалось, жизнь на ферме в Огайо, где нужно было помогать семье, смотреть как грубеют твои руки, как люди в 30 высыхают и устают от жизни, была сотню лет назад. Так давно, что уже практически стерлась из воспоминаний, как и запах домашней выпечки, чистых простыней и свежескошенной травы. Но Майлз не был бы собой, если бы оставил все как есть, если ли бы не попытался вырваться, собрав свои скромные пожитки в потертый рюкзак, намереваясь штурмом взять весь мир, даже если придется замараться. Просто в свои нежные годы он не представлял, как сильно придется запачкаться, и как долго это будет продолжаться. Сейчас, перебираясь от города к городу с Восточного побережья на Западное, весь мир рыжего уменьшился до размеров заднего сидения потрепанного автомобиля, запаха чужого тела, шороха упаковки от презерватива и всей этой бесконечной, постоянной грязи. С каждым днем становилось все труднее убеждать себя, что осталось еще немного, еще совсем чуть-чуть и он доберется до Калифорнии, поступит в университет, а потом прославиться так, что Ван Гог померкнет в лучах его гения. Мысли об этом не давали провалиться в бесконечное отчаянье, когда третий раз за вечер приходилось отсасывать у пузатого дальнобойщика, соскучившегося по умелым губам. Если так подумать, то минет куда безопаснее всего остального, и он хотя бы оставался в одежде. Пусть всего лишь иллюзия, но защита.

Сегодня договориться получилось прямо на захудалой заправке, куда пришлось заглянуть за сэндвичами и колой. Горячая еда была роскошью, а вот перекусить перед тем, как отправиться дальше было необходимо. Еще и найти попутку, которая согласится довести его или бесплатно, или за услуги, но не за деньги. А это тоже было проблемой, и очень серьезной. За то время, пока Майлз колесил с незнакомцами, он научился неплохо разбираться в людях, понимая от кого опасность исходит, а от кого нет. Но все равно неприятные ситуации случались, от них невозможно было застраховаться, от них никто не сможет защитить несовершеннолетнего бездомного мальчишку.

В туалете пахло омерзительно, как будто бы никто и никогда не пытался тут убирать, а сама мысль провести здесь влажную уборку казалось кощунственной. Сдерживать рвотные позывы даже просто заходя сюда было практически невозможно, а уж опускаться на колени в пол, обоссанный поколениями не самых метких мужиков… Это было отвратительно, и это ощущение никак не получалось стереть со своего лица. Мужик, который обещал двадцатку, как только захлопнулась дверь, явно изменил своим намерениям, развернув рыжего над металлической раковиной, практически впечатав лицом в кран. Такому кабану справиться в почти подростком труда не составляло, но Майлз не собирался руководствоваться принципами королевы Виктории. Нет уж, закрыть глаза и думать об Англии в тот момент, когда выпивший толстопузый мудак, пытается своими сосисочными пальцами стащить с тебя брюки, вряд ли получиться. Потное тело навалилось с такой тяжестью, что рыжий не мог толком выдохнуть, не то чтобы сопротивляться, тем более что одна из рук закрыла ладонью рот. Вместе с носом, впрочем, что не давало Майлзу не только кричать, но и даже дышать. Все это принимало настолько дурной оборот, что простое насилие уже не казалось самым ужасным, что могло случиться на малолюдной заправке.

+2

3

Теннесси кончился внезапно, впереди замаячила стандартная табличка: Добро пожаловать в Кентукки! Она оказалась новенькой - совсем недавно меняли - еще не потревоженная стихией. Кит остановился и долго смотрел на нее, и только потом достал камеру. Осталось еще четыре кадра, и пленка кончится: можно будет повернуть домой. Круг завершится, останется только перемотать, проявить и распечатать. Развесить мокрые хрупкие листы во второй, гостевой, ванной. В прошлый раз треснул кювет, расплескав реагент. Теперь ванна напоминала жертву неудачного эксперимента: пяточки мелких трещин и разводы. Кит надеялся, что гости будут не привередливы, и промолчат тетушке о странной окраске фаянса. "Может, они даже решат, что это какой-то эксклюзив, ограниченный тираж, все дела", - подумал Кит с сомнением. Домой пока не хотелось. Домой. Уйдя в этот раз, Кит вертел это слово и так и этак, он разбирал его по буквам, ища оправдания своим порывам и страстям. Д - доверие. О - отдача. М - милосердие. Так в идеале выглядеть триада. "Да и будем честными", - признал Кит, - "У тетушки она почти всегда соблюдается. Хотя множество домов - это деструкция, обман и милость. Мне повезло. Но если повезло, то почему я ушел?" Кит никогда не думал, хотел ли он путешествовать. Просто рано или поздно наступало время икс, когда над Готэмом светит фонарь, а ты берешь рюкзак, камеру, деньги и уходишь. Потому что не можешь остаться. Что-то гонит тебя, тугой заскорузлый комок в груди: он липкий и тяжелый, и все время вертится, впивается когтями. Стоит выйти за город, проехать пару - тройку миль как коготки отпускают душу, и с каждым новым указателем становится легче. Местность меняется, меняешься и ты. А потом пленка кончается.

Кит повертел головой, около таблички раскинулся лес, и углубляться без навигатора подросток в него не рискнул. Он бодро зашагал по обочине - ловить попутку пока не хотелось. А хотелось поесть, желательно горячего, умыться да прополоскать футболку - за дорогу она запылилась. Шел Кит легко - солнце еще не встала высоко, и на дороге царила приятная прохлада - день обещал быть не жарким. По небу тянулись белые облака - дождь обещал обойти стороной.

Заправка выскочила внезапно. Вот ты идешь под сенью деревьев, а вот выскакиваешь на широкую открытую местность - впереди, на сколько видно, открываются луга. Кит восхищенно вздохнул - казалось, что стоит пройти немного, и уткнешь в зеленое море, шумящее, волнующееся.  Заправка будто выпала из другой истории. Кит задумчиво ее оценил: стоит ли заходить. Она была неказистой, требовала покраски и ремонта, но все еще бодро функционировала. В животе заурчало. "Так будет кофе и бургер из микроволновки", - решил Кит, - "Но сначала привести себя в порядок".

Машин было немного: одна стояла около магазина, две заправлялись. Туалет находился слева от дверей, и вонял еще на подходе. Кит поморщился. Небедный штат, а здравствуйте, приехали. Даже в гетто, небось, сортиры чище. Выбора, правда, все  равно не было. Дверь в туалет вела неожиданно добротная, глушащая все звуки. Зайдя в предбанник, Кит на секунду ослеп: в помещении царил полумрак - на электричестве тут явно экономили. "А так же на краске, сантехнике и уборщице", - резюмировал Кит, обходя натекшие их соседней комнаты лужи. Шел он как можно тише - никогда не знаешь, что увидишь. А увидеть можно разное: наркоманов под кайфом, обдолбанных до беспамятства, людей с пищевыми расстройствами, пачкающими раковину или поспешно прячущиеся в кабинке, изредка геев, спешно удовлетворяющих нужды. Все сцены отпечатывались в Ките как оттиск на новой бумаге, они не марали его, а заставляли чувствовать глубже, шире открывая глаза. Они говорили, что мир многообразный, и чтобы выжить в нем, нельзя отворачиваться, нельзя делать вид, что ничего не происходит. Например, как сейчас.

Кит выходит к раковинам тихо. Но мог бы и с фанфарами, играя гимны и рил - пыхтящий громоздкий мужик слишком занят, а мальчишке под ним не до случайного зрителя. Он был чуть старше Кита, примерно такого же роста, худ и рыж. Его волосы, казалось, горели в серости стен. Кит сделал шаг назад, уходя в проем. Он быстро осмотрел помещение, ища поддержки. Время растянулось, но подросток знал, что это иллюзия - оно бежало быстрее света. Бутылка валялась в предбаннике - пустая, пузатая и целая. "Отлично. То, что нужно", - обрадовался Кит. Лучше подошла бы только бита, но выбирать не приходилось. Можно было попробовать ударить мудака шокером - старая подержанная модель за десятку, но вполне годная - но заряд мог прошить и жертву. Кит подумал, что никогда у него дела не шли легко. В конце концов, легкость - это для блокбастеров, а тут артхаус, по меньшей мере. Подросток вытащил шарф, который служил в этот раз поясом, и обмотал им руку. "Никаких отпечатком, малец", - как-то сказал старый хиппи, а его подружки засмеялись. В трейлере вился из курильницы дым, все смеялись, пили и ели. А самая младшая обнимала Кита, - "Никаких отпечатков, если не хочешь копов в гости".

Кит подхватывает бутылку, быстро выходит к раковинам и бьет ее о голову мужчины. Удар выходит гулким, жестким. Кит ниже мудака, бутылка врезается в затылок и трескается. У подростка не хватает сил, чтобы она разлетелась на осколки.
- Бежим, - говорит Кит, хватая мальчишку за руку, - Бежим.

Отредактировано Keith Malerbi (2019-05-11 11:53:45)

+4

4

Самое ужасное что было во всем этом – это тошнотворный запах, который проникал, казалось бы, прямо под кожу. Огромное тело, больно придавливающее к углам металлических рукомойников, дышало пивом, усиливая мерзость от всего происходящего. Майлз понимал, что сопротивляться такой туше бессмысленно, и ему придется вынести все это, чтобы остаться целым и живым. Сопротивление в такой ситуации никогда не заканчивалось хорошо, но раньше это заканчивалось лишь парой ссадин или разбитыми губами. Сейчас же озверевший мужик мог спокойно придушить или свернуть шею, и это можно считать вполне себе милосердной кончиной. Тошнота подступала к горлу, и, если его вырвет, пока рот плотно прикрыт потной ладонью, все может закончится куда печальнее и драматичнее. Мертвый подросток в обоссаном сортире, захлебнувшийся собственной блевотой и изнасилованный посмертно. Именно так запишет в протоколе коронер, погоревав над загубленной на заправке юностью. Кровь с такой силой стучала в висках, что Майлз слышал только ее, да лязг металлических кнопок одежды о раковину. Внезапно то, что придавливало и причиняло боль, упало на спину огромным мешком с мясом, а после осело на грязный кафельный пол сортира. Все, на что хватило рыжего, так это обернуться, держа одной рукой расстегнутые и приспущенные штаны, чтобы не потерять их по дороге. Все было слишком, слишком, слишком быстро, как в торопливом немом фильме, где требовалось за 5 секунд показать немыслимую сцену драки и погони. Какой-то кудрявый мальчишка, почти ребенок, оглушивший бутылкой мудака, любителя подростков. Как он тут оказался и зачем полез спасать незнакомца – это все выяснять было некогда. Сейчас кто-то зайдет в уборную, а тут лежит бездыханное тело борова со спущенными до колен штанами, и лучше им не быть рядом с ним. Вопросы, несовершеннолетние дети, еще вернет родителям и тогда все, что ему пришлось пройти, будет зря.

Все эти мысли ярким и пестрым калейдоскопом проносились в голове Майлза, когда он бежал вслед за незнакомым мальчишкой прочь от заправки, в сторону ближайшего города. Они бежали, взявшись за руку, так долго, пока в легких не начало першить, а кислорода не хватать. Но вряд ли этого расстояния хватит, если за ними пустятся вдогонку на машине, неважно кто – несостоявшийся клиент или копы. Сам рыжий мог бежать и дольше, благо подготовка позволяла, но без своего кудрявого спасителя он двигаться не собирался. Тем более он ничего о нем не знал, и не мог даже как следует отблагодарить.
– Хэй! – Сбитое дыхание не дало произнести больше одного слова за раз. – Спасибо. Ты просто… Блядь, парень, спасибо! – Слов явно было мало, но в глазах рыжего плескалась такая искренняя благодарность. Хер с ней с двадцаткой, он насосет ее потом, зато задница останется целой. – Надо уйти с трассы, на всякий случай. – Патруль точно будет объезжать окрестности, выхватывая фарами силуэты на обочине и в ближайших деревьях, поэтому идти нужно было метров на 50 от дороги, чтобы не нарваться на неприятности. Полиция ужасно не любит, когда дети бродят одни, да еще и там, где обнаружен мужик с пробитой головой и без штанов.

Отредактировано Miles Quinn (2019-05-18 22:15:11)

+3

5

Выскакивая из туалета Кит думает, что они побегут туда, откуда он пришел: сень деревьев - отличное укрытие, лучше не придумаешь. А лесной массив идеально скроет парней. "С другой стороны, именно там нас и будут искать, если что", - отрешенно решает он, и решительно в разворачивается, - "Надеюсь, я не убил мужика". Они пересекают дорогу, сбегают с шоссе в поле. Кентукки плодородный край, здесь насколько хватает глаз: холмы, леса, поля и пастбища. Кукуруза укрывает их с головой, будто зеленое покойное море - она еще молодая, початкам зреть и зреть. Они бегут около трассы, молчаливые мелькающие силуэты, утренний морок. Рука в руку. Кит чувствует чужое тепло, чуть шероховатую кожу ладони. Бегут, пока Кит не задыхается, а сердце, мечется в груди, грозя пробить ребра и вывалиться наружу. Кит останавливается резко, будто упирается в невидимую стену. Он тормозит, цепляясь свободной рукой о толстый стебель, наклоняется, силясь отдышатся. И, наконец, оборачивается. Весь бег он отгонял мысли, и теперь они встают перед ним неизбежной волной: вот-вот утянет под воду. Но мысли - простые понятные ребята - даже не половина беды. За ними, за стройными рядами размышлений, просачивались эмоции, а глубже, в самой тьме - переплетенный клубок чувств: боль, страх, горе, принятие - сострадание.

Кит чувствует себя онемевшим - будто все происходящее фильм, где он играет не слишком сложную роль. Вот он, простой подросток из Сакраменто: не слишком красивый, умный или необычный, чтобы претендовать быть главный героем, но и не достаточно смазанный и обыденный, чтобы затеряться в массовке. Вот его случайный спутник - он может претендовать на роль протагониста: яркий - экзотическая бабочка, случайно залетевшая, на ранчо - с нелегкой судьбой, редко кто пускается в путешествие так. Кит рассматривает парня внимательно, чуть прищурившись: он старше подростка, но все еще нескладен, немного угловат и худ. Рыжие, не ржавые, а удивительно глубокого тона, волосы, приятные черты лица, располагающие. Но все выдают глаза. Кит не может охарактеризовать, что в них, но смотрит жадно, любопытно. Под коркой льдистого безразличия на него смотрит бездна. Эта бездна не похода на собственную, отлична она и от алексовой. В этой бездне нет чудовищ, никто не схватит тебя за лодыжку и утянет вглубь, здесь тишина и бесконечное падение - легко сойти с ума, пока достигнешь дна.

- Кит, - знакомится подросток, и, наконец, отпускает чужую руку, - из Сакраменто.

Отредактировано Keith Malerbi (2019-05-19 22:19:11)

+3

6

Бежать нужно было изо всех сил, не жалея ни сил, ни легких, чтобы укрыться от тех неприятностей, которые могли грозить двум подросткам, пойманным на месте. Майлз до сих пор с дрожью вспоминал инцидент пару недель назад, когда его чуть не выловили по время рейдов полиции нравов. Если бы он не бегал так хорошо, то его наглая рыжая морда попала бы во все базы пропавших подростков и полицейских приводов. А с запятнанными отпечатками пальцев даже новое имя не позволит начать новую жизнь. Любой промах и все знают твою подноготную, которые ты стремишься спрятать, закопать, зарыть внутри себя, надеясь, что прошлое исчезнет. Попасться полиции сейчас означало крах всему: напрасно было все, все эти бесконечные потные тела, эти отвратительные люди, эти запахи задних сидений и сальные шуточки. И рыжий был намерен любой ценой избежать встречи со служителями закона, отчаянно удирая вглубь лета, как флагманский крейсер утаскивая за собой мальчику, что спас его своей безрассудной храбростью.

Передышка должна быть временной, ровно до тех пор, пока дыхание не перестанет царапать бронхи каждым движением грудной клетки. С того момента, как два мальчишки покинули заправку, они едва перекинулись парой слов, и сейчас на мгновение между ними повисла неловкая пауза – частый спутник новых знакомств. Кучерявый парнишка, совсем еще мальчик, даже не вошедший в пору юношества, назвал свое имя, решив прервать молчаливую и тягостную секунду. – Кит из Сакраменто. Звучит как название кантри-альбома. – В зеленых глазах мелькнула улыбка, от которой озарилось все лицо. Следовало представиться в ответ: просто вежливость и ничего больше, но рыжий медлил. Самая лучшая ложь, это та, которая не слишком сильно отличается от правды. Чем больше деталей, тем проще запутаться. Имя, пусть оно останется таким, как ему дали родители, все остальное можно расчертить иными красками. – Майлз из Вашингтона. – Хотя бы побережье то, а все остальное лишь несуществующие детали. Их можно легко зашкурить мелкой наждачкой, чтобы придать всей биографии правдоподобность и гладкость. Никаких выбоин на пути к славе. Никаких шероховатостей. Никаких вмятин и дефектов. Все придется шлифовать до идеала, до зеркальной гладкости.

Уходить придется дальше, до следующей автострады, оставляя за спиной удобное и широкое шоссе, которое небезопасно. Но это план Майлза, которому есть что терять. Но мальчишка? Что он забыл в плодородном и сочном Кентукки, так далеко от Калифорнии с ее пляжами, пальмами, знаменитым блондом и ровным загаром по всему телу, без единой полоски от белья. – Кит из Сакраменто, куда дальше? Тебе не нужно возвращаться? Потому что мне здесь оставаться нельзя. – Рыжая голова махнула челкой в направлении густого леса, где можно будет либо переждать кипиш, либо выйти к другой магистрали. – А карты у тебя нет? Или компаса? – Странное совпадение: кудрявый парень, был родом оттуда, куда так отчаянно пытался попасть Майлз. Может, это еще один знак судьбы, подталкивающий его по верному пути? И все, что ему приходилось терпеть, было не зря? Где-то далеко за спиной раздался едва слышный вой полицейской сирены, а сквозь стволы деревьев обозначился проблеск маячка синего цвета. Оставаться на месте было нельзя больше ни секунды. – Идешь?

+2

7

- Майлз из Вашингтона, - отвечает нечаянный попутчик, и улыбается. Кит любит, когда люди улыбаются: в эти мгновения они становятся невероятно красивыми, освещенными другим внутренним светом. Он есть у каждого, что встречается на пути. "Почти у каждого", - думает Кит, вспоминая как бутылка ударяется об затылок того мужчины. Он не хочет об этом, но думает. Ему все равно, что там с насильником, но было бы неплохо, если тот не умер. Было бы отлично, если бы он попал за решетку. Мечты, мечты. Кит не хочет думать, но думает. Его воспоминания: мутная дохлая рыба в соляном озере - распухший белесый труп. Он видел ее когда-то, и запомнил навсегда. Он хотел бы ее вымарать из памяти, забрать образами чужих мест. Рыба пахнет потом и страхом, блеклый пустой глаз смотрит в небо. Когда-то рыба умела говорить, но замолкла на всегда. А Кит нет. Он говорит - кадрами, вырванными кусочками реальности. Кит не хочет возвращаться. Он еще жив, и ему противно. Он знает, что чувствовал десять минут назад Майлз: отчаяние, усталость и отвращение. Он не хочет помнить, но помнит. Его руки в этот момент живут своей искренней болезненной жизнью: они трогают друг друга, оставляют длинные расчесы - от запястья до локтя, и обратно. Но лицо спокойно с мягкой сдержанной улыбкой: Кит давно научился жить двумя жизнями.

- Я был в Вашингтоне в прошлый раз, - делится Кит и замолкает. Кит много молчит этот год, еще больше размышляет, но тут тишина неприятная, дирущая внутри, ее надо заполнить, разбавить. И Майлз будто чувствует также, оживляясь. Он волнуется, и это заметно. Быть может, он на дороге первый раз. Почти наверняка.
- Куда хочешь, - пожимает плечами Кит, давая увести себя с поля, перебежать в лес,- у меня осталось четыре кадра, и можно возвращаться обратно.
Он не объясняет больше, не видит потребности. Это дорога, а на ней лишние пояснения ни к чему. Ты принимаешь другого человека или нет, и лишь от этого зависит: вместе или в разные стороны.
- Идем, - отвечает Кит, и тянет за руку, - Не бойся.
У него есть и карта и маленький компас в футляре, но это неважно. Из леса всегда есть выход, если не уходить слишком далеко. А только дурак или рейнджер осмелится забрести в чащу.
- Есть хочешь? - Кит снимает рюкзак на ходу быстрым привычным движением и роется в поисках протеинового батончика: сытно, компактно и невкусно. Но горячая еда сорвалась - не до капризов, - Будешь?
Он протягивает нехитрый завтрак и бутылку воды, будто так и должно быть: ты подбираешь другого в заправочном туалете, убегаешь с ним от копов и шагаешь по лесу.

Отредактировано Keith Malerbi (2019-06-02 17:11:57)

+3

8

Треск ветвей под ногами был практически не слышен, если отойти чуть подальше: две одинокие фигуры не заметны с той стороны дороги, откуда они пришли. Солнце пробивалось лучами сквозь стволы высоких деревьев, оставляя пятна света на коже, которые перемещались, как калейдоскоп. На Западе не будет таких густых лесов, там будет жарче, и все будет совершенно иным. По крайней мере Майлз на это рассчитывал, что удастся оставить все кошмары позади, расчертив свою жизнь на до и после, уничтожив, вытравив первую часть полностью и без остатка. Вместе с сегодняшним днем. Кучерявый парнишка, Кит из Сакраменто, сегодня был для рыжего якорем, который удерживал его на одном месте, не давая течению выбросить на берег или разбить о скалы. Можно сколько угодно говорить себе, что ничего не произошло, что все что он делает – нормально, что все это действительно стоит итоговой цели. Но сколько времени парень сможет обманывать самого себя, смывая с себя запах чужих тел в дешевых мотелях и тщательно вычищая зубы каждой заправки, после того как очередная купюра перекочевала в его карман из чужих рук. У него нет другого шанса стать тем, кем он хочет. У него нет другой возможности добраться туда, куда ему нужно. И если для того, чтобы поймать за хвост удачу, требуется жертвовать своим телом, значит так тому и быть. Благо, мораль и так не была в списке добродетелей Майлза, который вырос в слишком набожной семье, которая заветы своего собственного Бога ни во что не ставила. Все это лишь вопрос восприятия. Все это лишь способ заработка. И можно какое-то время в это верить, не испытывая отвращение к самому себе.

Кудрявый мальчишка, Кит, ненароком отметил то, что был в Вашингтоне, и это существенно осложняло все. Врать о городе, который ты видел только на картинке, тому, что в нем был – это рискованное мероприятие, и, пожалуй, эту тему стоит обходить любой ценой, как и сотни других, или придумать вместо них правдоподобную и красочную ложь, в которую так легко будет поверить. Но спутник Майлза не стал искать точки соприкосновения, сочтя свое замечание законченным, подхватывая за руку рыжего и уводя его за собой, с призывом не боятся. Забавно, что кудряш думает, что его можно испугаться после всего произошедшего или в принципе. Он напоминал очаровательного, но решительного щеночка, местами, почему-то, более взрослого чем Майло. Теперь этот посланный небесами ангел был готов поделиться протеиновым батончиком, в котором было достаточно калорий. Правда, по вкусу он был как кусок пластилина, который запекали в духовке, но это не имело значения. Как бы ни урчало в животе, и как бы давно парень не ел, от предложения Кита из Сакраменто он отказался, потому что тому и самому нужны были силы. А вот глоток воды был необходим, поскольку в горле давно пересохло, а ручьев или магазинов поблизости не наблюдалось. И чтобы что-то купить требовались деньги, которые и так были на исходе. Как ни странно, за все время скитаний, Майлз умудрился не скатиться до банального воровства, предпочитая всегда платить за покупки или же не есть вовсе. Для него это был какой-то важный кусок самоуважения, без которого так легко скатиться на самое дно, откуда не выбраться без помощи. А у него ее нет, и никогда не будет, более того – ее никогда и не было.

После глотка, всего одного, он вернул бутылку своему товарищу, не выпуская его руки, как будто это последнее реальное, что есть в жизни. Нет, еще и куча альбомов в рюкзаке, сменная одежда и несколько бытовых мелочей. Убегая из дома, где он прожил 17 лет своей жизни, Майлз не прихватил ничего на память, чтобы напоминало ему о семье. Ни единого фото, ни пыльной статуэтки из шкафа, ни мелочей, которые пахнут твоей комнатой. Как будто собирался вытравить из своей жизни все, что связано с семейством Дугал, к которому он никогда не хотел принадлежать и которое постепенно уничтожало все, что было так дорого рыжему.

Впереди слышался шум дороги, по которой сновали редкие автомобили, не слишком быстро, ведь рядом было несколько городков. С обочины можно было видеть всю трассу, которая сбегала с холма асфальтовым водопадом с разметкой посредине. Нужно было ловить попутку, но Майлз с минуту раздумывал, оборачиваясь на своего юного спутника. Нужно ехать дальше, отсюда, чтобы можно было выдохнуть и не опасаться полиции. Нужно ехать ближе к западу. Нужно ехать туда, где будет другая жизнь.

Поднятая вверх рука и рыжие развевающиеся на ветру волосы действуют куда лучше жалостливой картонки с просьбой бесплатно подвезти. Первая остановившаяся машина, такой дурацкий поцарапанный пикап, она не подходит: водитель хочет, чтобы пассажиры оплатили ему бензин, долларов на 30-40, как пойдет. Это слишком дорого, у Майло и десятки не наберется сейчас. Дедок за рулем разочарованно крякнул, и вдавил педаль газа, отчаливая с обочины обратно на серую полосу дороги.
Следующий автомобиль остановился минут через 5, и через опущенное окно рыжий рассмотрел мужчину, который ответил улыбкой на улыбку подростка. Денег не нужно, ему все равно по пути. Теперь оставалось самое сложно:

- Ты едешь?
– Майлз обернулся к кучерявому, одними глазами умоляя ее согласиться. Он не оставил бы здесь одного подростка, которого сам же завел так далеко от заправки. Но и оставаться здесь не мог.

+2

9

Либо новый знакомый не хотел есть, либо стеснялся. Если второе, то Майлз был не очень умный. О чем тут же и сообщил Кит. Он облек истину в мягкие уместные слова: если хочешь есть, всегда бери, когда дают от чистого сердца. Никогда не знаешь, где еще повезет. И замолк, не получив отклика, разломил паек пополам, и быстро сжевал свою часть. Воду, впрочем, попутчик взял. То, что им теперь идти вдвоем, Кит понял сразу. И дело тут было не в долге и бутылке-спасительнице - в дороге и на улице оказывай помощь, не ожидая ни похвалы, ни награды - старые слова, затесавшиеся между трассами, резервациями и скамейками в парках. И не в том, что Майлз пах еще не выветрившимся домом и неприятностями: мало ли по свету ходит самоубийц. Дело было в другом: в походке и голосе, в движениях и мимике. Кит чувствовал как в голове складывается решение. Как оно искрится и будоражит. Иногда он цеплял, а чаще цеплялся к случайному бродяге, которому было по пути. Но почти всегда бродил один, сам по себе. Так было безопасней. Парадокс.

Кит быстро посмотрел на Майлза. Темп он держал хорошо, не сбивался и не ныл. "Отлично", - подумал Кит. Шаг его сделался легким и пружинистым. Он привычно обходил громкие сухие ветки, переступал через сухоцвет, двигаясь как можно тише. Улыбнулся, пробивавшемуся сквозь ветви солнцу. В лесу было прохладно и пахло сырой землей - расслабляющий открытый запах. Он машинально провел по волосам, силясь пригладить их. Они отросли еще дома, и теперь были стреножены резинкой, но все равно выбивались, вились, закрывали лицо, щекотали шею. С резинки свисала связка перьев и бусин - индейский амулет от сглаза. К встречи с Майлзом Кит успел загореть, и его черты смазались, делая внешность данью мультикультры. На нем были джинсы, широкие и мешковатые, выстиранные до белесых пятен, на коленках просвечивала ткань, серая мятая, но чистая футболка и сверху   растянутый свитер молочно-белый, ближе к кофе, чем к облакам, стоптанные синие кеды. На руках браслеты и фенечки, хоровод из ниток, дерева, кожи и камней. За спиной - серый рюкзак, значки и нашивки. На трассе Кит редко бросался в глаза: еще один беспризорный подросток - востроглазый и шустрый.

То, что Майлз так быстро выскочит на дорогу, Кит не ожидал. Не готов он был и ловить попутку. Но Майлз быстро взял дело в свои руки, а мальчишка не успел и рта раскрыть. И тут же мысленно закипел. Он нахмурился. Взгляд стал отстраненным и тяжелым, а лицо потеряло все эмоции. Затормозила одно машина, вторая. "Если и третья не подойдет, то скажу", - решил Кит. Но второму водителю оказалось по дороге. Кит ужасно хотелось встряхнуть Майлза. Разве можно вот так ловить на трассе? Не фуру, огромное неповоротливое чудовище, не грузовик или автобус, а легковую - увезет и с концами. Кит кипел медленно, молча ворча и ругаясь. Дуракам везет, а у рыжих, видимо, как у кошек и ведьм по девять жизней.

- Еду, - согласился Кит, залезая водителю за спину - безопасней. И заговорил. Так тоже было проще: ни слова лжи, ни слова правды. Он пожаловался, что оказался далековато от города, рассказал про утренний лес. Наворчал на кузена, правда мы похожи, что завел их неизвестно куда, мать не отпускает Кита одного. Показал фотоаппарат, и рассказал задание по биологии. Посетовал, что пленка не всегда хорошо проявляется, а, значит, есть риск испортить летний проект. Он говорил, говорил и говорил, что когда машина остановилась на окраине города, водитель, казалось был счастлив высадить случайных пассажиров.

- Не делай так больше, - попросил Кит, когда машина скрылась из виду, - Опасно.
Потеплело, и он стянул свитер, сложил и затолкал в рюкзак.
- Куда дальше, Майлз?

Отредактировано Keith Malerbi (2019-06-13 01:22:31)

+3

10

Передвигаться автостопом было не безопасно, но единственным способом перемещаться на дальние расстояния. Если удастся скопить немного денег, то можно будет забраться в автобус, что курсирует между городами и там спокойно вздремнуть, не вздрагивая от случайного жеста или прикосновения попутчика. Красивый мальчик, голосующий на трассе, с улыбкой, которая обещала довольно много – желающих подвезти было достаточно, но чего это стоило рыжему он не сказал бы никому. Это не то, чем делятся с кем-то еще, не то, о чем можно рассказать даже близким друзьям, это то, что останется с ним навсегда, тяжелым грузом на сердце. Майлз рассматривал это сейчас как единственную возможность ухватить за хвост мечту, вырваться из той беспроглядной рутины, от которой женщины в 30 выглядят старухами, а парни не знают иных развлечений кроме пива и игры в кости. Ему не было там места с самого начала, он как кусочек от другого паззла, который насильно вбили в неподходящий рисунок. Ему там не место. Он не должен там быть. И он должен сделать все, чтобы вырваться. Даже если ему придется переступать каждый раз через себя, отсасывая незнакомому мужику в немытой машине, зажимая потом в руке очередную мятую купюру. Когда-нибудь, потом, рыжий сумеет вытравить из себя эти воспоминания, выжечь их другими, приятными, стереть из памяти навсегда. Но сколько времени должно пройти, а? Иногда, когда не получается затолкать отвращение к себе достаточно далеко, Майлз думает, а что он может делать, чтобы добраться до жизни, которую он заслужил? Которой он достоит? Без родительских денег, громкого имени, подарков судьбы и бесконечной удачи? Ничего, он делал все правильно, но все равно на душе было тошно и паршиво, а ощущения липкой грязи, что покрывала его тело и душу, не проходило. Саднило, скребло на сердце, пока подростку не удавалось взять себя в руки, и не затолкать все поглубже. Потом, потом, не сейчас.

Его спутник неодобрительно смотрел, пока Майлз забирался на переднее сидение автомобиля, приветливо улыбаясь водителю. Мужчина за рулем – фермер, широкой души человек, взялся подвезти их просто так. Рыжий не видел ни привычного сального взгляда, ни руки на своем колене, ни судорожно облизывающихся губ. Ничего, совершенно ничего, и чисто машинально облегченно выдохнул. Парень сзади тараторил без умолку, оттягивая внимание водителя, сооружая из лапши на его ушах целый новый город. А он действительно неплох, и знает, как обезопасить себя, путешествуя в одиночку. Майлз не сразу это понял, нарвавшись на несколько неприятных эпизодов, о которых предпочитал не думать, но которые заставили его несколько дней избегать любых автомобилей и дорог. В сердце кольнуло, когда он обернулся на кудрявого паренька, надеясь, что в его жизни такой мерзости не было, и его осторожность не связана с отчаяньем, а только со здравым смыслом.

Их высадили у небольшого городка, облегченно выдохнув от назойливой компании двух малолеток. Сразу же, как автомобиль выпал из поля зрения, Кит из Сакраменто, попросил больше так не делать. Майлз обернулся к нему нахмурившись, рассматривая как парнишка заталкивает в рюкзак свой свитер. Но ведь все равно сел с ним в машину. Боялся за него?

- Прости, нужно было убираться оттуда. Если хочешь, можем пока пойти пешком, если нам по пути. Но придется раздобыть денег. Свистни, если увидишь где-то таксофон, хорошо? – В пору мобильных телефонов отыскать такой раритет можно было лишь в мелких провинциальных городках. Где они и находилось в данный момент. – И, спасибо.

+2

11

- Нужно да не нужно, - заворчал под нос Кит, но замолчал. Только поднял глаза на нового попутчика, пристально рассматривая. То, что это теперь надолго, стало понятно еще в машине. По напрягшейся ровной, как линейку привязали, чужой спине, по кадыку и его резким осторожным движениям, потому что Майлз что-то ожидал и только поняв - ничего не происходит - расслабился. Кит не стал раскручивать мысль. Попутчик был красив, но опасной красотой. А на трассе лучше быть серым, неприметным, таким-как-все или, наоборот, ярким, необычным, чтобы инакость стирала тебя. Майлз же выделялся, он сверкал проблестковым маячком: вот я, вот, можно. Кит чуял это, как чуят только те, кто долго был в дороге, шел по обочине, спал под мостом, прятался в лесу и делил временный дом с другими беспризорниками и бродячими собаками. Если ты не умеешь смотреть, то быстро погибнешь или попадешься копам, что иногда значило одно и тоже.

- Пошли, нужно нормально поесть, - ответил Кит, он быстро осмотрелся, ища забегаловку, а лучше магазин. Денег осталось немного - нужно найти подработку здесь или в следующем городе -  но должно хватить, если не спать под крышей. Мотель - роскошь или необходимость, если погода решит выйти из себя. Кит попытался вспомнить прогноз, но не смог - нужно послушать какой-нибудь приемник или телек, - Тебя ищут?
Вопрос был не праздный. Одно дело гулять по дорогам, когда в попутчиках у тебя никому не нужный ребенок, другое - с копами на хвосте. Одно дело, если убежал из любящей, но порядком доставшей семьи, другой - где об тебя тушили сигареты. Кит видел и то, и то. И иное, подчас чудесное или парадоксальное. Дорога постоянно подкидывала сюрпризы.

- Может, и по пути, - пожал плечами Кит - ему все равно, куда идти: осталось четыре кадра и домой. Куда потратится один из, уже ясно.  "Три кадра", - улыбнулся мысленно Кит, - "почти дошли". Считать пленку как отрезок дороги предложил как-то Бэн, старик из трейлера с побережья, которого мальчик встретил в прошлом году. Мужчина жил один, приютив свой дом между скалами и океаном. Его друзьями были чайки, каждое утро прилетающие к трейлеру и нахально требующие объедки, и старенькая одичалая ротвейлер Бэсси, слишком дряхлая и слабая, чтобы бегать сама по себе. На заработки он ходил в город, у океана собирал водоросли, раковины и камни: первые сушил, мелко крошил, мешал со специями, вытряхивал в красивые бутылочки из разноцветного стекла и заливал маслом, вторые долго вымывал от соли и расписывал. "Они это пьют, малыш", - смеялся Бэн, указывая на стекло темным как эбонит пальцем, - "Пьют и верят. А кто мы такие, чтобы отбирать у них надежду?" Кита тогда нашла Бэсси. Он уже отчаялся выйти к людям, еда давно кончилась, вода только вчера. Кит попробовал поймать чайку, но из отчаянной битвы, победительницей вышла птица, оставив глубокие царапины на руках и щеке. Мальчик шел и шел, пока не устал так, что лег прямо на песок, подложив рюкзак под голову. Он выбился из сил и потерялся, но еще надеялся. Там его и нашли. У старика Бэна Кит пробыл неделю, спал, отъедался, помогал по хозяйству. "У твоего пути должны быть начало и конец, малыш", - сказал тогда старик, - "Иначе ты потеряешься, и Дром заберет тебя".

- И твой конечный пункт? - уточнил Кит, - Деньги заработаем, надо будет на выходе из города оглянуться, обычно там всегда нужны лишние руки.
Про таксофон он ничего не сказал, только кивнул: понял. Ничего не спросил - не суй нос, отхватят.

Отредактировано Keith Malerbi (2019-07-11 14:21:22)

+3

12

Когда послышалось ворчание Кита из Сакраменто, Майлз невольно рассмеялся: до чего очаровательно это выглядело. По поведению этого кучерявого подростка было заметно, что он в этом тандеме главный, и рыжий совершенно не думал спорить: дорога до этого места и так заняла много сил и времени, и на каждой неприятности пришлось набивать шишки себе самостоятельно. А это было очень больно, и вполне вероятно все эти приключения не останутся без последствий в дальнейшем. Слишком уж парень еще молод, чтобы понимать, какую цену он платит за воплощение своих мечтаний, пока она кажется вполне посильной. А дальше? Когда ему будет 20? 25? Сможет ли он без отвращения вспоминать, все эти потные руки, все эти случайные лица, все эти смятые купюры, полученные в обмен на собственное тело?

Но до этого еще слишком много времени, а пока есть дела куда важнее, чем предстоящая в далеком будущем рефлексия. Кит не долго молчал, предложив поесть: два растущих организма могут смести все из съестного, но денег было в обрез. И придется выкручиваться любыми способами. И сейчас Майлз совершенно не хотел думать, какими. Если выгрести все из карманов, то денег едва наберется на комнату в мотеле и на скудный ужин. А дорога впереди была длинной – до другого побережья. И везде нужно будет что-то есть, и где-то спать. И везде это будет огромной проблемой, которая будет стоять остро. Да она уже остро стоит, чего лукавить.

Вопрос кучерявого заставил Майлза нахмуриться, задумываясь. Скорее всего да: мать с отцом явно заметили пропажу ребенка, на которого было столько надежд в хозяйстве. Лишняя пара рук всегда пригодится на ферме, где дел невпроворот. Если бы он остался в Огайо, то пьющий отец бы точно отдал все бразды детям, подкинув им проблем, долгов и прочих радостей жизни малообразованных слове населения. Руки рыжего быстро бы загрубели от непосильной работы, лицо бы обветрилось и заострилось, тело стало бы жилистым и сухим. Простая еда, простые занятия, простые мысли. И все его мечты превратились бы в труху, развеялись бы по ветру.
- Наверное, но не так далеко. Меня не ищут так далеко от Вашингтона, потому что думают, что я не смог бы преодолеть такое расстояние без денег. – На самом деле деньги на побег у него были, но они закончились довольно быстро. Когда ты первый раз в пути, один и не особенно знаешь, что делать, ты будешь переплачивать повсюду. Это уже после рыжик научился делать так, чтобы его кормили, или отыскивать иные способы поесть. Ночевать приходилось и за столиками в круглосуточных кафе (в бары его не пускали), но только там, где не вызывали бы полицию. При всем желании Майлз не мог выдавать себя за совершеннолетнего, слишком уж еще нежен был овал его лица, и юношеское очарование все еще не покинуло эту мордашку.

- Конечный пункт? – Майлз повернулся и внимательно посмотрел на своего спутника, который давал какую-то отчаянную уверенность в завтрашнем дне. – Сакраменто. Я бы хотел добраться до Сакраменто. – Ветер растрепал уже порядком отросшие волосы, превращая пряди в языки пламени или импровизированную корону. – Но я не знаю, как скоро смогу быть там.

+2

13

Я бы хотел добраться до Сакроменто. Вот и все - пора поворачивать обратно. Придется в этот раз закончить дорогу раньше, чем последний щелчок затвора. Кит чуть хмурится. Ему не хочется - рано, он чувствует незавершенность бега - пластинка не доиграла до конца - но выбора особо и нет. Тащить неожиданного попутчика, у которого есть цель, ради своей прихоти? Туда, откуда тот недавно пришел, убежал, постарался убраться как можно дальше. И никто не знает, какие демоны остались за спиной. "Так не пойдет", - говорит себе Кит, - "И ты это знаешь. В конце концов, все мы иногда превращаемся в чужих ангелов-хранителей. Надо и крылатым отдохнуть или отлучится."

- Четыре дня, если нигде не застрянем и часть дороги проедем, - отвечает Кит, прикинув, - тут не так далеко как кажется.
"Тут ближе, чем хотелось бы", - думает он. Становится грустно, будто путешествие уже закончилось. Кит представляет как обрадуется тетушка. Вот она стоит у стойки, когда он заходит в кафе, вот подходит и обнимает. И плачет, ругается, смеется, а слезы текут. Кузина кричит на него от кассы, швыряет полотенце, а случайные зрители вздрагивают. Им, наверное, хочется уйти, быстрее съесть свой обед или ужин, расплатится и скрыться подальше от семейной драмы - убраться прочь от неожиданно разыгравшегося шторма. Кит видит сцену почти наяву. Он мог бы сказать, что ощущает и полированное дерево стойки, и резкий дневной или мягкий вечерний свет, и запах только приготовленной пиццы. Он мог бы мысленно перечислить все столы и стулья, тарелки, приборы, стаканы и салфетки. Как мигает все еще неисправная лампа на самом левом столике, как играет негромко итальянская подборка: смесь из народных мотивов, джаза и попури. На мгновение, Киту даже захотелось оказаться дома, но чувство быстро исчезло.

- Пойдем, - говорит Кит и улыбается, - Нужно сначала позавтракать. Можем зайти куда-то, можем купить что-то в магазине?
Оба варианта Киту нравятся, и он оставляет решение за Майлзом. Он прикидывает, что можно взять и там, и там. Если сесть в кафешке из тех, что стоят в не самом чистом районе города, то завтрак выйдет горячим и сытным - что может быть лучше? Если зайти в магазин, то выйдет экономнее и, может быть, удастся взять про запас - разве не отличный вариант?

+3

14

[NIC]Miles Quinn[/NIC]
[LZ1]МАЙЛЗ КУИНН, 21y.o.
profession: студент 3 курса, проститутка
[/LZ1]
[STA]Ты беда и это полбеды[/STA]

Кудрявый спутник Майлза колебался и это было видно, заметно во всем его поведении. Когда ты привык зарабатывать на чужих желаниях, ты учишься определять такие моменты на глаз, даже если собеседник пытается их скрыть всеми вилами. Иногда было странно представить, что рыжему всего 17, но он уже попробовал вкус дна, с которого многие не выбираются, но он твердо был намерен оттолкнуться от него, поднимаясь наверх. Чтобы выплыть, нужно сначала позволить себе утонуть в чужих прикосновениях, в запахе застарелого пота, в смятых деньгах, в угрозах и опасности для жизни. Пока он слишком юн, чтобы все это прилипало, оставляя отпечаток, пока он мог все то заталкивать подальше в памяти, чтобы оно не играло в голове навязчивой пластинкой раз за разом. Майлз даже в мыслях не называл вещи своими именами, а себя тем, кем он по сути был – шлюхой, причем самой дешевой, обслуживающей дальнобойщиков или мужиков в придорожных отелях. Интересно, он уже смог достичь дна и самое время сделать толчок вверх, прорезая собой толщу мутной воды? Или придется опуститься глубже в илистую низину, которая может затянуть? Следующий шаг какой? Попробовать героин, чтобы стирать из воспоминаний лица тех, с кем пришлось спать за еду или деньги? Это станет началом конца, и это Майло знал лучше всех, и не собирался сдаваться. В конце концов все это будет стоить того, если он поступит. Если о нем заговорят. Если он создаст шедевр.

Кит прикинул в уме сроки, выдавая Майло оптимистичную цифру. Четыре дня? Он рассчитывал провести в дороге дольше, и эта информация обрадовала и воодушевила. Через 4 дня все закончится, правда, начнется новый этап – сумей выжить в большом городе без денег и связей. Ему придется снова занимать тем же самым, чтобы просто было где жить. Но это на первое время. Все скатившиеся на дно проститутки говорили себе это. Это лишь на время. Пока я не встану на ноги. Пока не найду нормальную работу. Но большинство уже не сможет вернуться к нормальной жизни, где за рабочий день платят меньше, чем за минет на заднем сидении. Нельзя привыкать к такому положению дел, потому что оно сделает твое пребывание на дне комфортным. И ты не захочешь всплывать, пока не захлебнешься, пока не подавишься водой, пока не останешься мертвым телом, которое начнут терзать рыбы.

Все это временно, и все это останется за спиной разорванными холстами, уничтоженными, сожженными. Он нарисует яркими красками свою новую историю, новую жизнь, новое будущее. Он будет рассказывать ее всем снова и снова, убедительно и красноречиво, пока сам не уверится, сам не осознает, что это было с ним. Не грязные мотели, а удивительная сказка о сыне промышленника, которого не интересует родительский бизнес. Бунтующий парень, который может позволить себе все, кроме рутины.
О, никто никогда не узнает, что своими холеными пальцами он учился убирать сено и ухаживать за животными. Что залатать собственные вещи – не проблема. Что мыться холодной водой из-за отсутствия нагревателя было почти нормой. Нет, все это было с другим человеком, не с ним, и он убедит себя в этом, выжжет на своей подкорке. Сначала уверует сам, потом убедит каждого. Никто и никогда не сможет узнать в нем деревенского мальчишку в куртке с плеча старшего брата, которая ему слишком велика. Но другой нет. О, он никогда больше не будет носить чужое, он возьмет все самое лучшее от жизни, когда выплывет.

Не «если», а «когда».

Кудрявый подросток потянул Майлза за собой, резонно замечая, что пора бы перекусить. Желудок громко и призывно заурчал, не давая шансов убедить спутника, что он не голоден. Ужасно голоден, и мысль об экономии денег отходила на второй план, когда в ход шли базовые потребности для выживания человека. Жевать что-то из шуршащего пакета не хотелось, на ум сразу шел запах вкусного и сытного обеда, который готовила мать. Ее умения были фантастическими: из кучки банальных продуктов приготовить обед на ораву. Это было вкусно, горячо и знакомо с детства. И эти воспоминания тоже придется уничтожить вместе с другими, даже несмотря на то, что они были приятными. Рыжего Дугала не должно было существовать больше: его родители погорюют, но найдут утешение в бесконечной работе, других детях, своем ограниченном мирке, за пределы которого они никогда не помышляли выйти. Они не просто не выходили, они даже не думали об этом, привязанные к земле, своим простым привычкам и страхом. Все новое пугало их.

Но не Майлза.

- Давай лучше зайдем куда-нибудь? Я чертовски устал есть на ходу. – Ничто не сможет быть сытнее простой и недорогой пищи, что выставят перед ними в бюджетном кафе. Там завтракают многие работяги перед работой, чтобы набраться достаточно сил перед трудным днем. Ничего веганского, никаких модных блюд – все просто, калорийно и до одури вкусно. – Перехватить что-то в магазине сможем перед уходом, когда раздобудем немного денег. - Растянуть имеющиеся запасы налички на 4 дня не получиться, поэтому придется соображать на ходу. Кит в свои нежные годы явно знал достаточно о многих аспектах одиночных путешествий, и это грело. Майло был не один, хотя бы сейчас.

+2

15

Когда ты готов к разным вариантам - жизнь становится легче и приятнее. Разочарования, если и настигают в пути, то не от того, что выбрал одну прямую простую линию, обозначил ее истиной и одел шоры на глаза, сузив мир до узкого оконца. А если в оконце попал только неприятный, а то и вовсе негативный выбор, то пиши пропало: все видится мрачным и отвратительным, полным дерьма и мерзости.
- Отлично, - вновь улыбается Кит. Улыбка - универсальный знак, отблеск солнечного луча на планете. В ней тысяча знаков и море оттенков. Но считать ее проще, чем объятия или прихлопывание по плечу. А еще за улыбкой можно спрятаться, прикрыть свою неуверенность или, наоборот, излишнюю самонадеянность. За поднятыми уголками губ можно скрыть все, что захочешь. Если захочешь.
- Думаю, нам подойдет вон то, - он машет рукой, указывая на одноэтажное здание, высовывающееся из-за старых, ровесников городка, гаражей. Кафе похоже на выросший из-под земли гриб: стены коричневого кирпича, краска давно осыпалась и обратилась в пыль, деревянные, выкрашенные в нелепый некогда голубой цвет, рамы, крытая огромными листами покатая крыша. Но окна в кафе чистые, стекло сверкает на солнце, а у двери, такой же нелепой небесной лазури, стоят две большие кадки с декоративными елями. И что-то в тех кадках было уютное и по-домашнему знакомое. Если присмотреться, то можно было различить, что кафе звали "Пироги миссис Френси".

Кит посмотрел на Майлза: что скажешь? Разрешив выбирать попутчику (а кто бы ему запретил?), он будто отдал бразды правления этим днем. Звучала мысль смешно. И Кит ее покрутил в голове, прежде чем дать уйти вглубь. "Бразды правления", - хмыкнул он мысленно, - "подумать только." Маленькая передышка для того, кто давно в дороге. Кит не знал, захочет ли Майлз, но был готов откатить все к началу: я веду, ты идешь за руку.
- В Сакраменто тебя кто-то ждет? - неожиданно спросил Кит. Вопрос - граница. Мальчику тут же, стоило слететь словам с губ, захотелось отвесить себе затрещину. Любой такой вопрос подразумевает определенную степень открытости и откровенности. Он говорит: хей, мне интересна твоя жизнь, я бы даже, может, подружился с тобой. Но это только одна грань треугольника. Вторая: информация дает силу. Никогда не знаешь, где и как она может всплыть. А третья: тебе могут соврать, отдать пустышку. И никогда не узнаешь, какой стороной повернется фигура.

+2

16

Майлз внимательно смотрит на своего юного спутника, который раз за день задаваясь вопросом: почему этот мальчишка, еще совсем ребенок, собраннее и внимательнее его самого? Он как будто бы всегда тормозит рыжего, готового влететь на полных парах в любую авантюру. Если бы не он, не его кудрявая макушка, то кто знает, чем бы закончилась поездка в автомобиле, чем бы захотел расплачиваться Майло, и на что бы он пошел ради того, чтобы добраться туда, куда ему было нужно. Рядом с Китом он чувствовал себя почти в безопасности, он словно якорь, не давать рыжему быть унесенным течением, без возможности вернуться обратно. Вариант с кафе устроил подростка, тот довольно (или просто добродушно) улыбнулся, старясь таким образом поддержать идею с питанием. Все же они оба еще растут, и постоянно голодны. А в полевых условиях перекусывать батончиком – это капля в море. Его не хватит и на полчаса интенсивной ходьбы, не говоря уж о четырех днях езды на другой край страны. Даже сейчас Майло находился максимально далеко от родного дома за всю жизнь. С каждым шагом разрыв все увеличивался, отдаляя рыжего от семейства, к которому он принадлежал лишь по крови. Отрезанный ломоть, который обратно не приделать, который не сумеет снова стать частью одной буханки.

Значит так тому и быть, и оборачиваться назад не стоит. Там все то, что он уже видел, он вырос из этого всего и задыхался от рутины и отсутствия перспектив. Там не было ничего, все было впереди, нужно было только не сбиваться с пути, не распыляться ни на что другое.

Рукой Кит махнул в сторону невысокого кафе, которое явно знавало лучшие времена. Но все равно оно выглядело уютным и притягательным, туда хотелось зайти, просто чтобы оказаться в помещении, где пахнут горячей едой и крепким кофе. Прочитав название, парень сглотнул набежавшую слюну: пирогов он не ел с побега, да и то его мама предпочитала делать их с капустой или картофелем, чтобы было дешево и можно набить живот до отвала. Кит отлично справлялся с ролью вожака в их тандеме, принимая управление на себя. Обоих это более чем устраивало.

Внутри действительно вкусно пахло, но от предвкушения обеда Майло отвлек невинный на первый взгляд вопрос спутника. Ждет ли его кто-то? Кроме собственной мечты? Кроме желания? Кроме воздушных замков? Его не ждал никто, он будет в незнакомом городе совершенно один, с полным рюкзаком рисунков и эскизов, бездомный, продающийся каждому, кто пожелает его купить. Его легенда она не сработает на том, кто видел его в том грязном туалете заправки, с мужиком за спиной, путающимся его изнасиловать. Не сработает на том, кто видел, как он считает свои скудные запасы средств и прячется от любых намеков на полицию. Ему остается либо отмолчаться, либо сказать правду. Даже ложь будет напоминать правду больше, чем хотелось бы.

- Никто не ждет. – рыжий кивнул на столик в уголке, куда предложил забраться, стягивая со спины рюкзак, чтобы достать наличку. Часть денег была россыпью четвертаков, которые он вытряс из автомата в предыдущем городе. Это тоже деньги, и на них вполне можно перекусить.
[NIC]Miles Quinn[/NIC]
[LZ1]МАЙЛЗ КУИНН, 21y.o.
profession: студент 3 курса, проститутка
[/LZ1]
[STA]Ты беда и это полбеды[/STA]

0

17

- Никто не ждет.
Вот тебе и ответ, в котором не слишком много информации, и, одновременно, более чем достаточно: Майлз шагает в Сакраменто ни к кому-то, а к чему-то. И неважно, что его ведет: идея, мечта, желание и или дело, он выглядит достаточно решительно.
Кит кивает: в угол, так в угол - место ему нравится. Он садится привычно спиной к стене, лицом в зал. Как назвал один приятель: "место для доброго параноика": все видно, все под контролем. Кит терпеливо ждет, когда их заметят - воплощение вежливости и скуки.

- До Сакраменто ты мой брат, - говорит он тихо и быстро, одними губами, не меняя лица, - Сводный, конечно, по отцу, сопровождаешь меня в летнем задании, которое я почти закончил. Да, я у тебя страненький, оттого и видок такой.

Он делает сложный жест: толи ободряющий, толи подталкивающий: тайный язык для юных шпионов.  Кит улыбается широко и приглашающе, одновременно добавляя к монетам купюры - невысокая кучка начинает выглядеть солидней: не хватало еще, чтобы официантка что-то заподозрила. Чтобы скоротать время, ожидая, пока девушка - чуть старше Майлза, волосы как старый медный чайник, россыпь веснушек и широкий, с горбинкой, нос - обратит на новоиспеченных братьев внимание, Кит мысленно фотографирует кафе. Он ловит в воображаемый фокус официантку, рассматривает ее открыто, но вежливо: никогда не пялься на людей, малец, они этого терпеть не могут - любуется в электрическом искусственно-теплом, желто-коричневом как жженый сахар, - свете. Официантка высокая и крепкая - настоящая американка - неспешно опрашивает пожилую пару, попутно болтая обо всем на свете. "Самый сок", - сказала бы тетка и одобрительно цокнула языком. Кит смотрит как девушка уверенно держит блокнот - почерк размашистый, карандаш царапает бумагу - смеется широко улыбаясь. Она сверкает энергией, жизнью и какой-то надежностью. Все обратится в пыль, а девушка - "Гвен", говорит самодельный бейдж - будет также растягивая гласные и ударяя по "р", отчего ее речь становится как гранитная плита, и спрашивать: "Вам с пиррог с опятааами или возьмете рыбный?".

- Когда подойдет, ни рыбный, ни грибной не бери, - советует тихо Кит, и чешет нос детским непосредственным жестом, - Можно здорово отравится.

+1

18

В углу самое удачное место – и обзор хороший, и от посторонних глаз подальше. Не хватало еще попасться тому, кто решит задавать вопросы о том, что делают два подростка без сопровождения в городе, где их никто не знает. Должно быть, их ищут, ну, Майлза так точно – он ушел, просто прихватив рюкзак с давно собранными вещами, без долгого прощания, без слез и сожалений. Он даже ни разу не обернулся на отчий дом, пока уходил по дороге вдоль трассы, и ни разу не пожалел о своем решении. Иногда, когда приходилось ночевать на остановках, он задумывался о том, стоит ли все это того. Он мог лежать в теплой постели, спускаться к завтраку, но ведь все это означало лишь то, что ему его собственная мечта не по зубам. Крест, обычный металлический на плотной бечевке, так и остался висеть над кроватью. Мать явно будет переживать по этому поводу куда сильнее, чем из-за того, что ребенок ее пропал. О поступлении в колледж не было никакой речи – слишком сильно нужны были руки на ферме, а школа и так отнимала уйму времени – все ждали, когда Майло получит свой аттестат, активно вливаясь в рутинную жизнь семейства Хоран, потом женится и приведет в семью хорошую и покладистую девушку. Именно от этого он и бежал – от всех, от своего прошлого, от своей семьи, от плана на жизнь, который с ним никто не обсуждал. И ночевка на остановке, торопливый минет в машине, перекусы чем придется не казались уже чрезмерной платой за то, чтобы начать все с чистого листа. Кит не задавал лишних вопросов, не лез в душу, прекрасно понимая, что просто так подростки не идут вдоль трассы, не бегут в другой город, прячась от любого полицейского. Кто знает, успели ли уже разостлать ориентировки на рыжего парнишку в красной футболке, которого последний раз видели закрывающим сарай в окрестностях Мейсона.

Горка денег на столе выглядит уже не так печально, когда к ним добавляются купюры. Надо потом добыть еще немного, чтобы было не так страшно тратить последнее. На хороший обед им хватит, может, даже что-то останется. Рыжий смотрит на своего спутника, улыбаясь уголком губы – брат так брат, еще одна ложь погоды не сделает, учитывая, сколько их уже на совести Майлза. А сколько еще будет, когда он доберется до Сакраменто, и попытается начать новую жизнь без оглядки. Официантке пока хватает работы с другими клиентами – крепкая, именно такую хотела бы видеть своей невесткой набожная миссис Хоран, не подозревающая, что ее сын никогда не порадует ее ничем подобным. Да даже парня он никогда не привет – за спиной горели мосты, от них скоро останутся только угли.
Травиться не хотелось, поэтому, когда Гвен подплыла монументально к их столику, ничуть не удивившись наличности, уже приготовленной для пиршества, Майлз предпочел выбрать мясной с овощами и яблочный на десерт. Рот тут же наполнился слюной, а желудок заурчал так, что стало понятно, как давно в нем не было еды, которая не продается в автоматах.
- Мы сразу расплатимся. – Гвен собрала деньги за заказ, чтобы остальное можно было спокойно собирать до следующего раза. – Для братьев мы чертовски разные.

+1

19

Кит быстро забирает сдачу со стола: были-сгинули, прикидывает в уме, что на окраине города придется поработать. "Или ободрать поле, и уйти подальше. Хороший край, богатый". Киту здесь нравится: холмы и поля, много деревьев - иди в тени - беги без остановки, дорога под ноги. В пути он видел как уже поспевает часть урожая: толстые белесые кабачки, молодая тонкокожая картошка и батат, первая вишня - еще мелкая и чуть розовая. Все это можно тихо брать, прятать в фольгу и в землю, под огонь - сыто, просто. Бесплатно. Кит никогда не ворует в магазинах и городе, не берет из беспечно оставленных машин и сумок - это переход через границу, шагнешь и не вернешься. Он чувствует ее почти материальной: тонкую грань между Ромадромом и предательством себя. Он знает, что иногда не остается выбора, что иногда это единственный выход, чтобы не сдохнуть где-то на обочине. Никогда не осуждает, ни вслух, ни про себя. Дорога длинная, и никогда не знаешь, где придется выбирать.

- Нет, - Кит смеется тихо и улыбается, - Если людям сказать, что посмотрите, это братья, они будут искать сходство, а не различия. Присмотрятся и найдут, что у нас мамин нос, или уши, или этот прекрасный высокий лоб.

Он крутит пальцы - подумай, представь, и успокаивается, видя как Гвен выходит с кухни, с подносом.

- Если давно не ел, много не бери, - советует Кит, - Иначе рискуешь бле... эээ... заработать несварение.

Совет - опыт пополам с чужими историями. Подсказка от опытного юезара нубу. А Майлз только-только прошел пару квестов.   

- Лучше попросим остатки упаковать с собой.

И опять улыбается: не бойся, никто не заберет твою часть, все честно, старина Малерби не обманет. Спроси кого хочешь, от Сакраменто до Кентукки, бродяга Кит держит слово. Пироги ложатся на стол, а с ними огромный чайник - чтобы долить кипятка, обратитесь к Гвен - и Кит делит их ловко ножом: пополам, еще пополам, четыре четверти, по две на каждого. Себе отмеривает одну сейчас - вторую потом. Пироги горячие, с румяной корочкой, а внутри влажные и полные начинки. Хорошо, что они не в Нью-Йорке, где за свои более чем скромные сбережения, они, в лучшем случае, получили бы картонный тонкий сэндвич.   

- Куда тебе нужно в Сакраменто? - уточняет Кит, не ожидая подробного ответа.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » US 66


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно