внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
Джейн в очередной раз была в бешенстве. Сесть за руль в таком состоянии и настроении было огромной ошибкой, но об этом она будет думать потом... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » в темноте тяжелой и настоящей кто искал спасения,


в темноте тяжелой и настоящей кто искал спасения,

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Код:
<!--HTML--><link href="https://fonts.googleapis.com/css?family=Zeyada" rel="stylesheet">
<style type='text/css'>
.lol { font-family: 'Zeyada', cursive; font-size:25px; }
</style>
<div class="lol"><center>Laiz Coleman & Allison Dunn<br> 
Arizona, june'19</center></div>

https://i.imgur.com/lpPxH8A.gif

тот обрящет только боль безжалостную без края, я не знал - я знаю, что умираю, и иду к тебе через все, что вижу. сделай вдох, мы будем друг к другу ближе, сделай шаг, мы сможем вернуться вместе, сколько я иду к тебе? сто лет? двести? ты одна среди этой черной своры, подожди меня. я сейчас, я скоро.

[AVA]https://i.imgur.com/usSqXVD.png[/AVA][NIC]Laiz Coleman[/NIC] [SGN]https://i.imgur.com/UK9vDi4.gif https://i.imgur.com/16nfKIv.gif
thx, яснеть
[/SGN]
[LZ1]ЛАЙЗ КОУЛМАН, 37 y.o.
profession: занимается семейными ранчо и фермой, охотник;
eternity in the eyes: allison
[/LZ1]

+2

2

что бы ты делала
без своего оптимизма,

так причудливо смешивающегося с твоей рациональностью, чувством действительности и этим неподдельным желанием жить? что бы ты делала, как бы вилась ниточка твоей судьбы, если бы не смотрела вперед, если бы замечала что-то большее, чем какая-то будущность, маячащая на горизонте, если бы замечала вокруг себя людей, которые смотрят на тебя с желанием не отпускать никогда дальше собственных рук - если бы ты просто была больше в той точке, в которой находишься, а не где-то там, впереди, ухватив будущее за хвост? ухватила эту самую красную нить, находясь в лабиринте, и бежишь вперед сломя голову, только и успевая, что перебирать ее подушечками пальцев, не заботясь о том, что остается за твоими плечами - слишком хочется увидеть клубок, безумно хочется увидеть свет и то, что там, на поверхности. нет времени оглянуться, нет времени подарить последнюю улыбку - есть время лишь бежатьбежатьбежать вперед, спотыкаясь, падая, но поднимаясь вновь, убегая все дальше и скрываясь за очередным темным поворотом земляного убежища минотавра, с которым - ты в этом определенно уверена - тебе никогда не встретиться. потому что веришь в судьбу, в эту нить, в свои быстрые ноги, крепко ступающие на землю, в цепкий взгляд своих упрямых и блестящих каким-то странным счастьем глаз, и в свое уверенно бьющееся сердце, задающее ритм. нет, минотавру нет места в твоем мире, в твоей реальности, сотканной из правил, убеждений, из целей и решимости их осуществить - каждую, стоит только ей окрепнуть в паутине твоих собственных мыслей.
поэтому ты без сожаления сейчас смотрела на свой родной город из-за стекла машины, в которой ехала. без какого-то щемящего сердце чувства, без этой ностальгии, что отравляла - просто была рада вдохнуть родной воздух, принять эти лучи солнца, прижав их к коже, просто улыбалась прохожим, в которых узнавала старых знакомых, и чувствовала на губах привкус ветра, отдающий давно забытым ощущением покоя. в привычке своей, которую даже не замечаешь, потираешь пальцами амулет, висящий неизменно на шее, словно бы чувствуя, как постепенно в него вливается сила и дух этого места, которое ты так скоро покинула, не возвращаясь больше ни разу. даже немного удивлена [искренне], что многие жители все еще узнают в тебе, пусть и не сразу, пусть и не с первого слова - ту самую Элиссон Данн, соседку, одноклассницу, подругу или девчонку с соседней улицы. и поэтому ты не можешь не улыбаться тому, что все здесь осталось почти по прежнему - только время оставило на всем свой отпечаток, который ты не видела разве что на себе, просто в силу того, что в зеркале встречалась со своим собственным взглядом постоянно /горящим желанием узнать этот мир, не сидеть на месте, открывать что-то новое и не жалеть ни о чем сделанном или оставленном/.
- хватит смотреть вечно на карту, - краем глаза замечаешь, как твой муж /ты до сих пор не особо веришь в то, что связала себя узами хоть с кем-то, вечно увлеченная чем-то, но только не любовью во всех ее проявлениях/, снова раскрыл на приборной панели странную карту, с которой проще запутаться и попасть не туда, чем прибыть в точку назначения. - нам на следующем повороте направо, а оттуда уже рукой подать будет до отеля. вообще не понимаю, зачем она тебе, если у тебя есть я, - улыбаешься ему широкой улыбкой, тянешься, целуя его в щеку, но возвращаешься снова на место, уставившись взглядом на проплывающие мимо дома и людей.
сколько прошло лет с тех пор, когда ты села в автобус, увозящий тебя до близлежащего аэропорта? сколько дней утекло сквозь пальцы, сколько проплыло в воздухе минут, секунд и микро_вечностей, которых ты даже не замечала? и вернувшись наконец домой - осознать, сколько всего ты успела прожить, сколько всего запечатлели твои глаза, сколько всего пришлось испытать твоему сердцу и как много всего ты добилась. тяжело вздыхаешь, прикрывая глаза - приехала бы ты сюда, если бы не ваш с мужем авантюрный дух? решилась ли ты вернуться снова в этот маленький город, от которого успела отвыкнуть? улыбка наполняется мимолетной грустью - кажется, нет; возвращаться ты не любила, как и признавать собственные ошибки.

ваши друзья, еще не семейная пара, но уже давно к этому идущая, уже ждали вас в том самом отеле - ветхий дом с наспех сделанным когда-то ремонтом, стоящий на отшибе за чертой города, но окруженный высокими соснами с одной стороны и лентой дороги - с другой. вокруг удивительно пахло хвоей, с непривычки кружило голову и дышать хотелось не переставая. вечером, за бокалом вина раскрыть старые карты индейцев, непривычные в своем исполнении для четверых археологов, нашедших друг друга во время обучения - и так и продолживших тесное общение за стенами университета. ломать голову, спорить, определять местонахождение вашей цели, привлекающей своими легендами, ходящими о нем слухами и той мистической аурой, которой были наполнены все слышимые вами истории [место то - проклято]. ты знала об этом месте не по наслышке - не раз взрослые, еще во времена твоего обучения в школе, упоминали его, чертыхаясь и сплевывая на землю через плечо, а любые расспросы приводили лишь к тому, что губы людей смыкались в искаженной гримасе, а ответом служило лишь суровое "не задавайте вопросов, юная леди!". и вот тебе уже за тридцать, а желание узнать об этом месте получше не покинуло до сих пор - забылось под наслоением времени, обветшало за долгим отсутствием обращенного на него любопытства, но все еще оставалось где-то внутри, пока Сэм не узнал о нем от приятеля. глаза его сейчас горели странным авантюрным огнем, который тебя зацепил в свое время - этого духа в нем всегда было больше, чем в тебе, поэтому ты подсознательно все время тянулась за ним. как и сейчас, наплевав на все предостережения, с которыми росла долгие годы, забыв о том, что сказки не всегда бывают полностью выдуманными, относясь к легендам как к обычной мистификации /смакуешь вино, забавляясь меткими замечаниями друзей и отпускаемыми об этой аномальной зоне шуточками, совершенно не допуская мысли "а что если все это правда?"/ - ты готова была окунуться в омут с головой, убежденная, что в мире не бывает ни зомби, ни приведений, ни страшных чудовищ, о которых снятся кошмары. всего этого нет, а значит - вам совершенно не о чем беспокоиться /но раньше, живя еще здесь, тебя сковывал неподдающийся контролю ужас, стоило только подумать о том, чтобы оказаться с тем местом поблизости/. ты изменилась за все эти годы, став реалистом до мозга костей, не утратившим здорового оптимизма.
и понимая, что без провожатого вам, пожалуй, не справиться, ты достаешь из рукава свой последний и единственный козырь, надеясь лишь на то, что номер его не изменился с тех пор, да и что сам он - остался еще жить в этом городе /или хотя бы где-то поблизости/. сжимаешь медвежий коготь, поглаживая - жест всегда успокаивающий, вселяющий больше уверенности и не позволяющий страху подступиться на небезопасное расстояние. уже не вспоминаешь, когда ты его получила в дар от него. уже не вздрагивает всякий раз сердце, спотыкаясь на очередном ударе - слишком много лет ты не произносила его имени, не слышала его голоса - даже не знаешь, как он сейчас выглядит /внутри просыпается чувство вины за свою невнимательность к тому, кто занимал твои мысли когда-то [слишком давно]/. выходишь на улицу, устраиваясь на плетеном кресле под фонарем на веранде и слушаешь звук гудков с легким шорохом помех. закусываешь губу - тебе кажется, что затея оказалась провальной, да только в последний момент, стоило тебе уже перестать верить и потянуться пальцем к кнопке отбоя - слышишь знакомый мужской голос, погрубевший с тех давних пор, но который невозможно было бы спутать ни с чьим другим.
- эм.. Лайз? привет, - откашливаешься, чувствуя нарастающую неловкость. улыбаешься как-то широко и по глупому. - это Эллисон, помнишь меня? Эллисон Данн. как у тебя дела? - мысленно чертыхаешься за вопрос не к месту. - я тут проездом в городе, приехала на несколько дней и мне нужна твоя помощь в одном важном деле.
[AVA]https://i.imgur.com/qnaOu1x.gif[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/Y90X0ch.gif
by домашнее чудовище
[/SGN][NIC]Allison Dunn[/NIC][LZ1]ЭЛЛИСОН ДАНН, 34 y.o.
profession: археолог[/LZ1]

Отредактировано Elen Vakarian (2020-04-29 15:59:44)

+2

3

// снова и снова, на тихий город сходит ночная мгла.
в расплавленной стали твоих глаз давно не было ничего, кроме равнодушия и полутонов усталости, твоё сердце затянуто этим уже слишком давно - так давно, что кажется, будто так было всегда. ты не прикасаешься больше до воспоминаний тех времён, когда всё было иначе - слишком тяжело/слишком больно поднимать эти темы даже со случайными собутыльниками в баре, которые даже не вспомнят твой рассказ по утру - только вот дерево барной стойки прекрасно всё запоминает.
помнит оно первую пролитую тобой на него каплю тёмного пенного, помнит - последний глоток виски и стакан, с глухим стуком опустившийся, и голос, просящей добавки - последней на сегодня, но не последней за эту неделю.
помнит оно и ваши с ней голоса, которые ты сам уже почти позабыл, помнит оно и неловкое прикосновение её спины и твоих рук, когда на дверях висела табличка ``закрыто``, а ты ей помогал с уборкой.
ты не хочешь это вспоминать, но дерево - всё помнит.
как помнят эти прикосновения, на самом деле, твои огрубевшие пальцы, покрытые огрубевшей со временем кожей и зажившими шрамами - хоть и изменились настолько сильно, но всё равно в воспоминаниях их меньше коснулось время.
горло жжёт привычная горечь, а в твоих настроениях преобладает ненужная тебе рефлексия - тебя погружает волной ностальгии и одновременно с этим заставляет тревожится, будто что-то вот-вот должно произойти. твои корни не умеют врать о таком: ещё ни разу не соврали об этом ощущении затишья перед бурей, когда сам воздух замирает тяжело, пытаясь не выдать себя движением в надежде - может, пронесёт? если затаиться потише, то можно избежать некоторых чудовищ, ворующих прошлое/настоящее/будущее, а ты был особенно хорош в этом - годы тренировок и одиночества, которые уже стали твоей сутью.

// снова и снова, сжимает горло, сводит меня с ума.
придерживаешься чёткого правила: завтра вновь рано вставать, поэтому тебе не следует налегать на виски слишком сильно даже в такой день. хотя ты уже слабо помнишь те дни, когда тебе не приходилось рано вставать - после её отъезда у тебя не оставалось никакого выбора, из-за чего было отличие ваших судеб явственно видное.
когда умер отец - ранчо пришлось заниматься тебе, хоть сейчас твои младшие братья подросли настолько, что перенимают на себя часть обязанностей, да и ты смог наладить продажу так, что мог позволить себе славного парнишу-помощника - и если братьям ты говорил выучиться и предоставлял выбор, которого не было у тебя, то твой новый помощник с рыжими волосами и веснушками на лице тебе нравился: он был простой сирота, у которого, по сути, судьба тоже отняла большое количество выборов. кажется, он чем-то болел и не мог хорошо общаться с людьми [даже тебе он затруднялся объяснить, зачем пришёл, постоянно смущаясь], но делал свою работу исправно, а больше тебе и не требовалось. слишком долго тянул всё на себе, не давая расслабиться, а сейчас, когда есть возможность - замираешь и не знаешь, как это сделать.
в твоей библиотеке, собираемой кропотливо до этого, было много легенд и мифов - вот бы проверить каждый из них.
на некоторых томах отпечатывалось до боли знакомое имя: перед ними никогда не было пыли, а часть из них оставалась не на полках в шкафу с прозрачными дверями, но и на тумбочке рядом с кроватью, хотя вспоминать о тех временах было слишком сложно и не хотелось.
в этом практически не было противоречия - книги и правда были хорошими.
ты всё больше думаешь о том, чтобы вернуться домой и погрузиться в чтение с головой, хоть отчасти соприкасаясь с другими краями и другой жизнью, которая могла быть и твоей тоже.

// эл, признаюсь, что бывает время, хочется все забыть.
хоть ваш городок был очень мал и практически все друг друга знали - за ним, в окружении раскинувшихся полей и сосновых лесов, было гораздо легче дышать. привычная алкогольная леность выветривалась из тебя через открытое окно пикапа, возвращалась обыденная трезвость - вот и смысл заливать себя по вечерам алкоголем, когда всё так быстро теряет магию? правда, эта магия была потеряна ещё несколько десятилетий назад - уже далеко не тот наивно-добрый юноша, в котором умещалось столько всего разнообразного.
говорят, что сейчас велик шанс кризиса среднего возраста - но ты не можешь позволить себе опустить руки по привычке.
ранчо тебя встречает привычным окружением звуков: включился вечерний автополив на некоторых грядках; коровы тихо и редко мычат в хлеву, а лошади - фырчат и будто переговариваются между собой, уже вернувшиеся с дневного пастбища; при твоём приближении зашёлся в лае пёс, сначала грозно, а потом более радостно; со стороны сеновала раздаётся тихий перелив губной гармошки - видимо, Дастин опять забрался на крышу.
вроде, ничего не изменилось, но ты чувствуешь этот душный стоячий воздух и тихий стрекот цикад, от которого становилось ещё жарче.
достать из холодильника бутылку холодной воды, захватить с полки книжку и отправиться на веранду заднего двора, где было чуть легче дышать.

// эл, убежим?
от чтения тебя отрывает вибрация телефона в кармане - тебе не хочется отвечать, ведь тебя слишком увлекла рассказываемая история, но кто-то проявляет изрядную настойчивость - может, ты опять забыл оплатить штраф или что-то случилось?
хмуришься, видя на экране незнакомый номер, думаешь буквально мгновение - и всё-таки отвечаешь.
- да? - от голоса, который ты услышал - более женственного и взрослого, чем раньше, всё внутри сжимается и вздрагивает - а ведь ты действительно верил в то, что забыл всё. пару мгновений молчишь, не веря звонку - слышишь его в первый раз с её восемнадцатилетия, - Эллисон? как неожиданно, - непривычной горечью отзывается сердце о том, что ждал её звонка и пятнадцать, и десять лет назад - но сейчас уже давно перестал ждать, - да, конечно, давай встретимся в баре? сейчас уже поздно, завтра в десять тебя устроит?
тебе не нужно было объяснять ей, в каком именно из небольшого количества питейных заведений города ты её будешь ждать - она прекрасно знает то место, где вы так часто проводили время вместе и с которым у неё воспоминаний связано больше, чем у тебя.

// только давит плечи бремя твоей души.
с утра ты встаёшь даже раньше, чем обычно - сделать дела до того, как уехать в город, отдать поручения Дастину, возложив на него надежды - в первый раз с его прихода, кажется, ты позволяешь себе взять почти полноценный выходной, не связанный с охотой или рыбалкой, которые обычно были в разгар соответствующего сезона.
сейчас, в июне, был сезон только для спокойного течения жизни - и ни для чего больше. но что-то внутри тебя всё ещё предчувствует бурю - это не было связано с её неожиданным звонком, это было тем, что последует за ним. в который раз ты жалеешь о том, что разорвана связь с корнями и кровью шаманов, которая текла в тебе - может, тогда бы ты знал больше ответов на свои вопросы.
у бара ты останавливаешь в машину за полчаса до назначенного времени - слишком волнительно, будто тебе вновь восемнадцать лет, а это - одна из ваших первых встреч, когда вы смогли поговорить откровенно. усмехаешься в небеса - кажется, в тебе ещё тлела та старая любовь, которая ей теперь точно была не нужна.
и тебе было не понятно, что страшнее:
- встретить того человека, в которого был влюблён;
- встретить уже совсем не того человека, которому предназначалась любовь и неотправленные письма.

[AVA]https://i.imgur.com/usSqXVD.png[/AVA][NIC]Laiz Coleman[/NIC] [SGN]https://i.imgur.com/UK9vDi4.gif https://i.imgur.com/16nfKIv.gif
thx, яснеть
[/SGN]
[LZ1]ЛАЙЗ КОУЛМАН, 37 y.o.
profession: занимается семейными ранчо и фермой, охотник;
eternity in the eyes: allison
[/LZ1]

+2

4

[float=left]{ прочное тело выдержит нервный груз
я не боюсь спасения я боюсь

слабости
[/float]практически кожей [мгновенно] ощущаешь его напряжение и удивление — вместе с тем внутри поднимается нечто, совсем чужеродное, чего за все эти долгие годы так никогда и не испытала [за неимением времени на раздумья] -

тебе совестно.
стыд прошивает твое сердце тупой иглой, оставляя стежки черными нитями с неровной каймой: хмуришься, ощущая этот укол и тянущее послевкусие, но все что ты сейчас можешь — это просто продолжать улыбаться темноте перед собой, поджав под себя колени и обнимая себя, дрожащую от легкого озноба. во рту привкусом горечи уже во второй или третий раз ворочается сожаление, что набрала его номер и всплыла в его памяти из-за такой несущественной мелочи; потревожила человека, с которым оборвала все, даже самые прочные связи /оставив лишь одну висеть на твоей шее/ поддавшись ребяческому эгоистичному желанию побывать там, где всегда боялась оказаться. прикрываешь глаза, мысленно ругая себя — глупаяглупаяглупая Эллисон. дура.
- да, в десять устроит, в самый раз! - нервы сдают и голос срывается; вино играет с тобой в игру, в которой все правила против тебя, делая тебя более мягкой, слишком открытой и неприступной — почти беззащитной под натиском нахлынувших воспоминаний о том, как ты поступаешь с людьми. впрочем, как ты поступала со всем, что стояло на пути в далекое светлое, к которому нитью уводит тебя бесконечно продолжающий разматываться клубок. - и.. спасибо, что не отказался встретиться.
сжимаешь телефон в ладони, невидимым взглядом рассматривая сгущающуюся вокруг тебя и единственного фонаря на крыльце плотную бархатную тьму, до которой нестерпимо хочешь дотронуться, но вовремя останавливаешь уже занесенную руку — кажется, что протяни ты ее и тебя схватят ужас и страх и все то неестественно_потустороннее, что гуляло под шалью ночи и звездного неба. еще долю мгновения успокаиваешь расшалившееся стуком о ребра сердце, возвращаешь себе ощущение настоящего, прощаясь с зыбкими песками прошлого [до утра], возвращаясь обратно в крепкие объятья мужа, в которых — по необъяснимым причинам, - чувствуешь себя не так уютно, как прежде. усталость наваливается на тебя через пару часов, когда вино уже давно пересохло в ваших бокалах, когда все планы были построены шаткими карточными домиками, вес которым придаст лишь помощь Лайза, в которой он все еще может тебе отказать /ты это осознаешь с тянущей грустью/.
твой сон — беспокойный; он весь пропитан тревогой, сочится ею, отчего вокруг стекают ее вязкие капли, обволакивая тебя, твои плечи и голову, обмазывая короткие волосы липким безосновательным страхом. в глубокой и непроглядной тьме мелькают лица Лайза [смотрит с укором и горечью], Джеки и Тревора, Сэма — крик застревает в твоей груди, на поверхности лишь гортанные хрипы, потому что ты — как и он, - тоже тонешь, не чувствуя дна,
только Сэм весь и з л о м а н.
только Сэм — с зияющими дырами вместо глаз.
ты не видишь себя, но знаешь — что и с тобой что-то не так.. что-то..
ты просыпаешься когда за окнами еще не расступилась предрассветная мгла. во рту сушит, в голове — паника, смешиваемая с неприятным ощущением, вызванным сном. машинально, почти инстинктивно, рука тянется и сжимает медвежий коготь — пока запястьем, прижимаемым к груди, отсчитываешь удар за ударом учащенно бьющегося сердца [сбиваешься от зашкаливающего пульса]. однако с появлением солнца тьма из души отступает, солнце - приносит покой, улыбаешься уже не натянутой струной, внутри ничто не грозит оборваться в пучину — к моменту поездки до бара в тебе та же легкость, что и за день до этого. события сна забываются, подернувшись дымкой забвения, хотя во многом ты сама не хотела зацикливаться, старательно заталкивая алые образы подальше в подкорку.
- Рик! старина Рик! - ты машешь рукой, широко улыбаясь седовласому, сгорбившемуся под капотом мужчине, в котором неизменно узнаешь одного из завсегдатаев бара, принадлежащего твоим родителям и ставшего твоей первой работой; местом твоего первого свидания; местом, где пылало в чужих объятьях твое сердце.. замираешь, задыхаясь от всколыхнувших память образов, от которых старательно отмахиваешься. у тебя в запасе из-за чрезмерно рано начавшегося утра — достаточно времени, чтобы переброситься парой легких фраз, узнав как идут дела в его небольшой автомастерской вверх по дороге, как поживает его жена Петти и какие вести слышны от его сына, младше тебя на несколько лет.
ловишь себя на мысли, что, кажется, оттягиваешь момент. что всеми силами стараешься задержаться на улице в пелене пыльного воздуха, как можно медленнее приближаясь к слишком знакомым дверям до боли знакомого места. но переступая порог — тебя как родную обнимает ностальгия [кажется — не уезжала]. проводишь рукой по старому дереву, видавшему столько, что не хватит и нескольких месяцев, чтобы выслушать все его долгие истории, впитываемые через кожу на ощупь. подушечками пальцев с грустной улыбкой находишь на одной из панелей шероховатость оставленных вами с Лайзом его охотничьим ножом инициалов ``A+L`` — не обводили неровными линиями сердца, чтобы лишний раз не привлекать к шраму на дереве слишком большого внимания твоего отца. [float=right]{ так страшно смотреть на то, что случилось до.
дыхание рвется в горло с большим трудом.
[/float]
стойку /ты заливаешься краской, ведь это дерево помнит жар твоей кожи/ натирали чьи-то незнакомые тебе руки — чувствуешь укол где-то под лопаткой, но киваешь, все еще улыбаясь. к горлу подступает неловкая тошнота, когда взглядом цепляешься и скользишь по [не]знакомой спине, более широкой и крепкой, чем она запомнилась тебе перед отъездом /или побегом?/.
- привет, - машешь ему, вторую руку пряча в заднем кармане немного смущенно. но поддаешься внезапному даже для себя порыву - приобнимая его, вдыхая следом аромат сухой травы и отголоски танца листвы в ближайшем лесу /всеми силами стараешься держаться непринужденно, словно вы не расставались//словно ты его никогда не бросала/. рассматриваешь без лишнего стеснения его черты, ставшие четче, грубее, но до сих пор безошибочно узнаваемые. садишься рядом на высокий барный стул, пока внутри расцветает неловкость. - ноль пять нефильтрованного, пожалуйста, - киваешь бармену, на мгновение отводя взгляд, но возвращаешь его обратно, скользя от его натруженных грубых рук выше, упираясь в блеск стали его глаз. - ты вроде так изменился.. но все равно остался собой, словно этих лет почти и не было, - спуском на выдохе - встречаешь дно, ударяясь о что-то в глубине его темных зрачков. - да и тут почти ничего не поменялось.. это место сохранилось намного лучше нас, правда? - тихо смеешься, утопая в волосах, закрывших его от тебя на краткость мига, давая тебе передышку и время собраться. спустя столько лет сидеть рядом с ним, стараясь вести праздную беседу старых знакомых - казалось странным. проводишь языком по губам в нервном жесте, медленно замирая где-то на середине, пока твой взгляд разглядывал твои собственные ладони. тебе бы принести извинения, тебе бы сказать что-то - вот только ни одними словами и ни единым твоим поступком искоренить и стереть одним смазанным движением все, что [не]произошло между вами, было невозможно.
- эм.. прежде чем мы перейдем к делу, расскажешь - как ты? как наш сонный, укутанный солнцем городок? - кладешь подбородок на руку, чуть сощурив взгляд. - хотя, если ты не захочешь рассказывать - я пойму, - пожимаешь плечами, пока руками скользишь по испарине на только что поставленном перед тобой прохладном бокале.
[AVA]https://i.imgur.com/qnaOu1x.gif[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/Y90X0ch.gif
by домашнее чудовище
[/SGN][NIC]Allison Dunn[/NIC][LZ1]ЭЛЛИСОН ДАНН, 34 y.o.
profession: археолог[/LZ1]

Отредактировано Elen Vakarian (2020-04-29 15:59:59)

+1

5

// тьма подступает, шипит и хищно скалится во весь рот.

на старый-добрый бар не было навлечено проклятье современности, как и на весь остальной город — здесь всё ещё можно было курить сидя прямо за барной стойкой, не думая о том, что это может быть расценено как-то неправильно или ты можешь кому-нибудь помешать; некурящие не возмущались, понимая, куда они пришли.
на самом деле весь город застыл в той же точке, что и до его рождения — прогресс доходил сюда медленно, обновлённая техника почти не приживалась, а люди всё ещё помнили и корни, и старые устои, соблюдая их.
тебя это полностью устраивало — проезжать мимо домов в два-четыре этажа максимум, не видя вокруг слишком высоких новостроек, рядом с которыми чувствовал бы себя неуютно, незначительным в своём размере, слишком крошечным для этого огромного мира. чувствовать себя сопричастным — великое благо, знать всех людей в городе — тоже, на самом деле.
ты заказываешь, как обычно, виски со льдом, но без колы — первый глоток растекается по глотке живительной горечью, как лекарство: с детства известно, что всё лечебное обязано быть не слишком приятным по вкусу, и чем противнее — тем целительнее. ты знаешь, что это справедливо и для трав — лечебные горчат слишком сильно, а ядовитые листья слишком привлекательны и почти безвкусны.
странно, ведь по логике, должно быть наоборот — предупреждением работать.
хотя — любой яд это лекарство, а любое лекарство это яд же?

// все, что останется — пепелище у городских ворот.

у тебя внутри — зрела тревожность и плохое предчувствие, но ты не хотел это связывать с приездом эллисон. поэтому салютуешь ей, когда она попадает в поле твоего зрения. всё такая же красивая, как и была в день вашей последней встречи, когда ты спросил её единственное: `точно?`
на что она ответила согласием.
тогда ты не спорил и не противился судьбе, но внутри всё равно было тошно, внутри всё равно было не по себе от всех охватывающих тебя чувств, внутри тебя тогда что-то умерло, уехало вместе с ней — забрала с собой не только кулон, но и важную часть тебя. за эти годы ты приспособился жить без этого, ведь всегда был несколько скуп на проявление эмоций, но сейчас тебя вновь накрыла лавина из воспоминаний именно этих оттенков, копошащихся внутри.
ты был рад её видеть.
ты всё ещё — всегда.
ты улыбаешься ей, не дрогнув в лице — вкусы её, похоже, немного изменились, как и стиль в одежде, но в целом она оставалась всё той же эл, которой ты был всегда рад, как и её объятиям — обнимаешь её, вдыхая запах незнакомых духов, шлейфом отпечатывающихся в твоей памяти.

// все, что останется — горстка боли клятвами на крови.

ещё один глоток виски проходится по глотке, остаётся на языке привкусом, когда ты смотришь — на неё мельком, в основном на свои грубые руки в шрамах и старых мозолях от работы.
да, это точно, — киваешь, ведь уверен — эти стены запомнят внуков грядущего поколения, не то что детей. ты бы мечтал о детях, будь твоё сердце с тобой, но билось — в чужой груди, сейчас ты чувствовал тоску по всем этим временам, хотя, казалось, забыл навсегда, маясь по старой памяти и задумываясь уже сам, что пора бы что-то менять.
смех её раздаётся эхом, оседает на дне её бокала, совсем как раньше — от этого смешанные чувства.
но всё же рад ты её видеть больше, чем не.
но всё же плохое предчувствие сковывает что-то внутри.
я? да нормально, отец умер ещё лет десять назад — поэтому теперь я занимаюсь ранчо и фермой, на жизнь хватает, заняться есть чем, не жалуюсь,
тебе всё-таки нравилась твоя жизнь: не готов был её променять на что-то призрачное-городское.
ты всё-таки был на своём месте как будто, предначертанным тебе предками — против этой воли тебе не хотелось идти, да и смысла особого не было.
а город.. всё также стоит и будет стоять ещё много веков, я надеюсь. здесь спокойно и всё по старому — приедешь сюда через десять лет, а всё те же новости, всё те же события, всё те же люди. у джефферсонов — ты наверное не в курсе, но магдалена вышла замуж за питера, — уже четвёртый ребёнок, и они по-настоящему счастливы, кажется. до сих пор вспоминаю, как ты мне шёпотом сказала, что кажется, что между ними промелькнула искра, а они не видят её сами, дураки. увидели — и сначала двойня девочек, а потом двойня мальчиков для полного комплекта. но к городским сплетням лучше не ко мне, а к магдалене — я думаю, она будет тебя рада увидеть, да и рассказчик лучше, чем я, у неё откуда-то хватает всё равно времени знать про каждого в этом городе всё. загляни к ней, если интересно,
пожимаешь плечами, так как помнишь их дружбу — две курносые девочки, которые часто ходили вместе, но тебя никогда не привлекали веснушки и рыжие локоны магды.
а ты как? слышал, ты вышла замуж тоже?
с паузой между словами неосознанной,
и.. что за дело тебя сюда привело всё-таки?

// в этот последний день ты позволь мне сказать о своей любви.

[AVA]https://i.imgur.com/usSqXVD.png[/AVA][NIC]Laiz Coleman[/NIC] [SGN]https://i.imgur.com/UK9vDi4.gif https://i.imgur.com/16nfKIv.gif
thx, яснеть
[/SGN]
[LZ1]ЛАЙЗ КОУЛМАН, 37 y.o.
profession: занимается семейными ранчо и фермой, охотник;
eternity in the eyes: allison
[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » в темноте тяжелой и настоящей кто искал спасения,


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно