внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » так к моей беде привыкает тело, я сама звала ее,


так к моей беде привыкает тело, я сама звала ее,

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Код:
<!--HTML--><link href="https://fonts.googleapis.com/css?family=Sacramento&display=swap" rel="stylesheet">
<style type='text/css'>
.lol { font-family: 'Sacramento', cursive; font-size: 26px; }
</style>
<div class="lol"><center>Felicia Newton & Hannah Davis<br> 
Sacramento, 15 jule'19</center></div>

https://i.imgur.com/4Cj4YEs.gif

я хотела испытать не то, что другим дано, но сплести из горечи полотно. как оно должно было засветиться от слезы на двух утомленных лицах, как оно могло бы согреть меня, никогда не видевшую огня. но любовь хитрее тоски и боли, и ломать ее не хватает воли, потому она обжилась внутри
и горит.

[NIC]Felicia Newton[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/ziq7Rbz.gif[/AVA][SGN]thx, janus[/SGN]
[LZ1]ФЕЛИЦИЯ НЬЮТОН, 18 y.o.
profession: художница[/LZ1]

+1

2

по коже бегут мелкие мурашки. к холоду примешивается страх неизвестности. сердце ухает куда-то вниз и вновь принимается рваться из стальной клетки рёбер. тяжелое дыхание, громко звучащее в тишине подъезда, пугает своей резкостью. ты вздрагиваешь и снова бежишь по ступенькам. ты просто забыла о том, что существует лифт. ступенька за ступенькой, наконец, знакомая дверь. ты лихорадочно трёшь замерзшие руки – на тебе только майка, про кофту ты даже не вспомнила – и несколько раз отрывисто стучишь. как стучала всегда. – Фел, это Ханна, открой мне, - ты сомневаешься, что она ждёт ещё кого-то посреди ночи. дома она сейчас одна и … тебе просто нужно её увидеть. живую и настоящую. до того, как сердце, наполненное паническим страхом и паникой, выпрыгнет из твоей груди и покатится по ступенькам.

ранее

в комнате душно и приторно-сладко пахнет цветами, стоящими в большом ярко-красном ведре. головы-колокольчики неподвижно и мёртво смотрят в полированную гладкость стола. они были мертвы уже восемь часов и двадцать шесть минут. по чьей-то прихоти их сорвали с куста и оставили гнить в воде, сохранившей металлический запах труб. в комнате приоткрыто окно, но ветер не попадает в него, он ворошит первую пожухлую листву и лоснящиеся разлапистые ветви пальм, несёт по дорожкам всполохи пыли и пластиковый стаканчик, наполненный светлячками. холодный ветер гуляет по улице, не стремясь попасть в большой и крепко спящий дом. в тихом спальном районе ничто не нарушает спокойствия и душного сна людей, боящихся простыть под кондиционером.
ты ворочаешься на кровати, пытливо вглядываясь в тёмный проём окна, светящийся через тонкие шторы. на кресле спит собака, изредка вздыхая так громко, что ты подпрыгиваешь от неожиданности и снова принимаешься искать удобное положение. пижама прилипает к влажному от пота телу, волосы сбиваются и запутываются. мысли в твоей голове сплетаются в один клубок и не дают тебе уснуть. ты не знаешь, что делать, как правильно поступать и что правильно говорить. тебе мучительно больно думать, возвращаться в те дни, когда ты только начала замечать, что что-то изменилось.
когда ты осознала, что человек, которого ты знала, и с ч е з под гнётом неведомых тебе причин и обстоятельств.
красная предупреждающая надпись в твоей голове пульсировала в такт твоему сердцебиению и днём, и ночью. но как её выключить, ты не знала. ты пыталась поговорить с Фел, но раз за разом натыкалась на глухую стену, не способную ни услышать тебя, ни увидеть. в какой-то момент Ньютон стала так далека от тебя, будто рядом её никогда и не было. и расстояние всё увеличивалось, и увеличивалось, и увеличивалось.
волнение. страх. паника. как по накатанной снова и снова, как будто кто-то запустил карусель. ты боялась, что с Фел что-нибудь случится, а ты ничем не сможешь ей помочь. тебя не будет рядом. потому что она не захотела, чтобы ты была рядом. ты боялась, что с ней у ж е что-то случилось, что она подсела на наркотики, что у неё обнаружили рак или… предположения - одно страшнее другого - рождались в твоей услужливой голове. ты пыталась не думать, выбросить из головы. и иногда у тебя действительно получалось. но потом ты снова брала в руки кисточку или карандаш и ловила себя на одних и тех же мыслях, в которых связующей нитью оказывалась Фелиция.
если бы только Фел поговорила с тобой… но она не разговаривала. от отчаяния тебе хотелось плакать. и трясти каждого, с кем она сейчас общалась, чтобы они … чтобы они что, ты не знала. тебе просто нужно было знать, что с твоей подругой всё в порядке.
знать, что она в порядке.
когда раздается звонок, ты вздрагиваешь. кто может звонить тебе среди ночи? ты смотришь на телефон, как на змею, готовую вот-вот на тебя наброситься. протянув руку, всё же берёшь его в руки и вглядываешься в расплывающийся перед глазами экран. Фелиция? но она уже очень давно не звонила тебе… тем более ночью. было время, когда тебе нравилось болтать с ней ночами о всяких глупостях, но сейчас ты не можешь вспомнить, когда подобная ночь была в последний раз. ты отвечаешь на звонок. а уже через две минуты соскакиваешь с кровати, на ходу стягивая с себя влажную от пота пижаму. всё ещё прижимая к уху телефон, ты вытаскиваешь из кучи одежды джинсы и майку, одеваешься, как попало, суёшь ноги в кеды. – я скоро приду, подожди немного. я быстро, правда, - дверь предательски скрипит. Рокки поднимает голову и ворчит, как умеют ворчать только собаки. чтобы не перебудить весь дом, ты решаешь вылезти в окно. не первый раз. стекло легко ползёт вверх, открывая тебе выход. ты фиксируешь  его в нужном положении, критически оглядываешь комнату и палисадник, расстилающийся под твоими окнами. если ты растопчешь цветы, мамину гордость, она это легко переживёт. пережила же тот факт, что Беккет вырвал их добрую часть вчера, пытаясь добиться покупки нового компьютера. так что… пожав плечами, ты спрыгиваешь с окна, больно приземляяешься на землю и расцарапываешь руку о шипы каких-то коллекционных роз. на царапину ты даже не обращаешь внимания. и на холод, впивающийся иголками в голую кожу, – тоже.
лето. умереть от переохлаждения, тебе не грозит.
тебе нужно успеть к Фел. она живёт не так далеко от тебя, быстрее добежать дворами и переулками, чем вызывать такси или пытаться сесть на ночной автобус. тебя не волнуют потенциальные опасности, тебя волнуешь только Фелиция, которая, судя по голосу, остро нуждается в помощи.
а чем ты ей можешь помочь, Ханна?
но об этом сейчас ты совсем не можешь думать. в голове лишь одна мысль: б ы с т р е й.
[NIC]Hannah Davis[/NIC][STA]я лбом прижимаюсь к стеклу до рассвета[/STA][AVA]https://i.imgur.com/vuas3py.jpg[/AVA][LZ1]ХАННА ДЭВИС, 17 y.o.
profession: ученица старшей школы[/LZ1]

+1

3

{ слепые

тебя уже давно должны были напугать слова о реабилитационном центре, но ты всё также маневрами избегала отца - повезло, что он уходил на работу на всю ночь, что позволяло тебе уходить гулять, главное, вернуться домой до семи утра, чтобы за полчаса принять вид спящей.
притворяться спящей тебе приходилось теперь почти постоянно каждое утро: делать вид, что не хочется выныривать из сладкого сна и открывать глаза [чтобы не заметны были отблески в расширенных зрачках], а потом надевать линзы, которые не вызывали никаких вопросов, как и твой внешний вид целых: ты понимаешь его занятость и загруженность проблемами разного толка, что времени на тебя почти не оставалось, хоть ты могла неприкрыто всем своим внешним видом на самом деле кричать о помощи.
нет, помощи с этой стороны ты не ждёшь - одну угрозу собственной свободе и непонимание/неприятие, и нельзя было разобрать было ли это чем-то твоим или навязанным состоянием, которое диктовало тебе свои условия, ведь свободной ты всё равно не была, хоть и создавала
видимость.

руки чертовски дрожат.
замечаешь это, когда берёшь телефон и пытаешься долистать до нужного имени - оно до сих пор записано с милыми эмодзи-цветочками, хоть и убрано из избранного уже несколько месяцев как.
сколько это уже длится?
тебе тошно.
тебя выворачивает.
прежде всего, от самой себя - загнала себя в угол, а теперь скалишься оттуда, будто бы голодный забитый зверь - сейчас остро ощущалось родство с волчьим племенем, хотя ты была больше глупая злая мелкая собачонка, лающая по поводу и без. но тебе было тяжело - говоришь себе оправданием. после поставленного диагноза всё совсем изменилось - всё раздражение, накапливающееся по мелочам, которые раньше тебя не беспокоили, стало понятным и простым, но избавляться ты не от него не спешила. ведь тебе было необходимо начать её ненавидеть, злиться ещё больше с одного её присутствия рядом.
но не получалось.

каждое её прикосновение к тебе, переплетение дружеское пальцев [ты же прекрасно знала, что она ничего не вкладывала во все эти жесты большего], отдавалось током. каждый её грустный взгляд заставлял тебя сгорать от стыда и вины - она всегда для тебя была открыта, а ты для неё закрывалась всё больше и больше: лишь бы не отдать ей случайно своё оголённое кровоточащее сердце, ведь на нём уже висела бирка принадлежности, подписанная её именем, и никакие появившиеся вдруг случайные связи не могли её оторвать.
и ты всё пыталась и пыталась сбежать, чтобы стало проще и легче - ведь теперь то уже точно нет никакой надежды на то, чтобы завести с ней этот разговор. даже если осмелишься, далее последует только сильная боль для неё - ты теперь имеешь слишком короткий срок годности.
поэтому вместо настоящего счастья ты выбираешь синтетическое, остающееся каплями крови под носом. прикасаешься к бледной коже [в последнее время почти не попадала на солнце, поэтому не успела покрыться оттенками загара] под носом, смотришь потом на кровь, оставшуюся на пальцах - тебя трясло и мазало, а также, хоть ты и не хотела этого признавать,
ты была жутко напугана.

всё же набрать её номер, несмотря на расплывающуюся картинку перед глазами, считать гудки, чтобы хоть на чём-то сосредоточится и зафиксироваться - ну же, Ханна, ответь. чуть вздрогнуть от её голоса - а ты уверена, что сможешь сейчас довериться ей?
- Ханна, привет, прости, что так поздно, - очень сложно заставить себя говорить, преодолевая своё состояние. опять начало слишком кружить голову, закрываешь глаза, - можешь прийти ко мне? мне очень плохо, как будто я сейчас сдохну, - но по твоему голосу и так всё понятно, поэтому она отвечает так.
страшно, если она решит вызвать скорую - надо попробовать её остановить. тебя вновь выворачивает, хоть ты ничего не ела с утра, а сейчас перед лёгкой походкой по белым дорогам решила напиться в хлам. это решение было не твоё: так совпали обстоятельства, которым ты покорно следовала, плывя по пучине саморазрушения, соприкасающимся с чужим.
не сказать, что тебе было с ними так весело, но когда вы вечно упороты - с друг другом становится неплохо, ведь вы можете позволить себе быть откровенными и рассказывать всё, что захотите. не все тебя, правда, любили из-за твоих вспышек агрессии - но принимали такой, какой ты была, на пару с несколькими полками или круглыми таблетками.

но ты им всё равно не доверяла - поняла это, когда тебя накрыло волной боли и отчаянья. тебя начало хуёвить и корёжить, поэтому ты сбежала - и была уверена, что тебя никто не хватится, ведь такое происходило уже не раз с другими людьми. у подъезда остановиться, попробовать покурить, да только загасить сигарету почти сразу - во рту и так гулял слишком паршивый привкус, а от табака стало хуже.
в лифте сползаешь по стенке, даруя себе несколько этажей покоя, только жалеешь об этом, когда нужно встать - получается только с большим усилием. боялась, что отец дома, но его удачно не оказалось - ведь ты знаешь, что он не будет тебе помогать, а всё-таки усилит контроль. и это были бы для него лишние проблемы и беспокойства, хотя не оставлять возможности для их возникновения, перестав втягиваться во всё это всё сильнее и сильнее, ты не могла.
приезжай скорее,
мольба бьётся в сознании чем-то спасительным, хоть тревожность разрастается всё больше и больше. попытаться встать, опираясь на белые изгибы раковины, выйти в коридор - хотелось рухнуть на кровать, а ещё больше - выпить немного воды. и чтобы этот ад наконец-то закончился.
стоило тебе повернуться в сторону комнаты - слышишь стук в дверь, который был как и раньше, помнишь? немного отрывистый, но так стучать могла только она: приходится развернуться, открыть дверь, даже не проверив звонок, и буквально упасть на неё. мир окончательно ушёл из-под твоих ног, а ты на это могла лишь слабо и криво улыбнуться.
- спасибо, что пришла.

[NIC]Felicia Newton[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/ziq7Rbz.gif[/AVA][SGN]thx, janus[/SGN]
[LZ1]ФЕЛИЦИЯ НЬЮТОН, 18 y.o.
profession: художница[/LZ1]

+1

4

зрачки почти вытесняют светлую радужку. ледяные пальцы впиваются в мякоть ладошки, как будто пытаются проделать в ней дырку. закусываешь губу, не замечая металлического привкуса крови во рту. не можешь даже дышать от страха. а если ты не успела? а если уже слишком поздно? мысли в панике бьются в твоей голове, словно ищут выхода из замкнутой черепной коробки. стучат о стенки, переплетаются друг с другом. ты… за неё боишься. твоё сердце сжимается, когда ты представляешь её лежащей на полу и совсем-совсем мёртвой. ты умрёшь без неё, у тебя остановится сердце, случится разрыв какой-нибудь важной артерии или случится ещё что-нибудь фатальное. раньше ты не думала о том, насколько она тебе нужна. но когда её не стало рядом, когда вы в первый раз поссорились, разругались из-за какой-то дурацкой мелочи, над которой стоило посмеяться, ты вдруг поняла, что

без неё будет всё не так
волосы спутаны, лезут в глаза, но ты не обращаешь внимания. прислушиваешься к движениям за дверями, мучительно соображая, что будешь делать, если она вдруг не откроет. вдруг ей так плохо, что она не может подойти к проклятым дверям и открыть этот проклятый замок? когда она открывает дверь, выдыхаешь резко, будто из тебя вынимают пробку, и воздух, согретый твоими лёгкими, может, наконец, беспрепятственно выйти. живая. проносится в голове быстро, разбивая остальные мысли, как хрупкий хрусталь. прижимаешь её к себе, принимая вес на себя. слова застревают в горле. не можешь даже улыбнуться ей. ты перепугалась настолько, что сейчас уже тебе нужна помощь.
твоё сердце всё никак не может перестать так бешено биться. от твоего взгляда не ускользает бледность её кожи. нежно прижимаешь её к себе и не отпускаешь. тебя вдруг посещает совсем нелепая идея поцеловать её в лоб, убедиться, что она не холодная. и ты целуешь – коротко, как будто случайно. криво ей улыбаешься. встряхиваешь головой, пытаясь прояснить мысли. нужно, наверное, сказать ей что-то. пауза затянулась. время тянется, как дешёвая розовая жвачка, которую часто давали вместо сдачи. тебе кажется, что ты не можешь сказать ни одного слова уже вечность. но нет, проходит меньше минуты, просто для тебя… у тебя сейчас время растянуто.
- я не могла не прийти. пойдем в твою комнату? – не выпускаешь её из рук. ведь если отпустишь, она исчезнет. как призрак. – что случилось, Фел? где болит? – она может сказать тебе любую ложь. ты и хочешь услышать эту сладкую спасительную ложь. тебе хочется успокоится, поверить в сказку «всё хорошо» и в сказку «всё замечательно». но нельзя жить вечно иллюзиями. тебе придётся услышать правду. когда-нибудь. услышать и поверить в неё. снять розовые очки, пока они не разбились стёклами внутрь, оцарапав веки и нежную роговицу. – я не… давай помогу тебе лечь, - говоришь что-то невнятное, как будто пытаешься сбить её с толку какими-то пустыми и ненужными фразами. помогаешь ей опуститься на кровать, касаешься нежно запястья, нащупывая частый пульс. артерия под твоими пальцами бьётся, пытаясь вырваться из-под давления. ты успела забыть, какие хрупкие у неё запястья. тоненькие, с прожилками голубых вен.
- принести тебе воду? – твои зрачки всё ещё расширены. ты видишь своё напуганное отражение в её глазах. несколько раз смаргиваешь, пытаясь избавиться от собственного напуганного – и немного изломанного – изображения. двигаешься стремительно и бесшумно. ускользаешь из комнаты, двигаешься на кухню. ты хорошо ориентируешься в её квартире, знаешь здесь каждый угол. здесь почти ничего не изменилось.
но как сильно изменились вы.
плещешь в лицо водой, пытаясь унять страх, сковавший твоё тело. вдох-выдох. и тебе удаётся обрести хотя бы слабое подобие контроля. наливаешь в стакан воду, проливая её на себя. на майке на животе расплывается некрасивое мокрое пятно. облизываешь пересохшие губы и торопишься вернуться к ней. тебе страшно заходить в комнату, тебе не хочется узнавать, что изменилось за время твоего отсутствия. ледяные пальцы снова впиваются в мякоть ладони и это возвращает тебя к жизни. выводит из транса, состояния [неопределенной] паники.
- твоя вода, - протягиваешь ей стакан, несмело улыбаясь. ты не привыкла видеть её такой. она всегда была жизнерадостной и счастливой. улыбалась, смеялась весело. вы столько времени провели вместе, рисовали на берегу реки, пачкали друг друга красками и фотографировались потом на телефоны. одна из фотографий до сих пор стоит у тебя на комоде, напоминая о тех временах, когда вы дружили. у тебя никогда не было друга ближе.
[а ты точно относилась к ней только как к другу?]
- может тебе принести какие-нибудь таблетки? активированный уголь или что-нибудь вроде этого? – заглядываешь ей в глаза, пытаясь убедить себя в том, что с ней всё будет хорошо, что она в порядке. она кажется тебе такой маленькой и такой хрупкой. у неё холодные руки, даже холоднее, чем твои. ты вытаскиваешь покрывало, чтобы накрыть её. ты всё ещё – всё ещё, всё ещё – отказываешься смотреть в глаза правде. это простуда и к утру всё пройдет. ты и сама не веришь в то, что думаешь.
мысли запутаны, стянуты одним узлом. садишься рядом с кроватью на пол, откидываешь волосы с лица. вздыхаешь и поворачиваешься к ней. вглядываешься в бледное лицо, в каждую знакомую черточку, в знакомые бездонные глаза, которые ты так часто рисовала. и прятала потом рисунок в толстой тетради, где пыталась вести дневник. её глаза неосознанно появлялись на чужих портретах, на случайных зарисовках, а ты убеждала себя, что это вовсе не её глаза. похож разрез глаз, но ведь цвет другой. или наоборот. смотришь на изгиб её бледных губ и снова протягиваешь ей стакан с водой. берёшь её руку в свою, легко сжимаешь. не задерживаешь её руку, чтобы … чтобы что, Ханна?
что же ты наделала, Фел
сжимаешь свою панику, зажимаешь её, отодвигаешь в дальний угол. ты не будешь бояться, ты наберешься храбрости [даже если у тебя её нет]. и неважно, что страх всё ещё подбирается к тебе, скалит зубы и пугает тебя не хуже её бледности и синяков под глазами, с каждой минутой становящимися всё ярче [у страха глаза велики, правда?] но ведь страх ты задвинула, спрятала за заботой, за какими-то ненужными движениями и внимательным взглядом.
- тебе очень плохо? помоги мне, я не знаю, что делать.
[NIC]Hannah Davis[/NIC][STA]я лбом прижимаюсь к стеклу до рассвета[/STA][AVA]https://i.imgur.com/vuas3py.jpg[/AVA][LZ1]ХАННА ДЭВИС, 17 y.o.
profession: ученица старшей школы[/LZ1]

+1

5

страшно.
как же, чёрт возьми, страшно.
страх разливался по твоему телу тяжестью, заставляющей вспомнить о силе гравитации и законах физики, которые были в бесконечных похождениях по белоснежным трассам, казалось бы, не властными над тобой: только ты забыла, что всё это в справедливом балансе - сколько даёт, столько же и забирает потом. но сейчас в тебе было столько страха, что ты позабыла, сколько в тебе было эйфории, для которой не было особых причин - как и любить весь этот грёбанный мир, но ты же его любила, вбирая его своими расширенными зрачками. сейчас же хотелось закрыть глаза и просто перестать существовать, признавшись еле слышным шёпотом сознания в том, что ты просто слишком боялась сложностей. вся жизнь твоя резко стала одной большой сложностью такого масштаба, с которым ты не сталкивалась раньше: наверное, поэтому ты была всегда добродушна, в тебе искрилось желание жить и творить, излучая энергию без всяких дополнительных подзарядок. да, иногда ты уставала, а иногда тебе становилось грустно - но в тебе не скапливалось даже в последние дни цикла это раздражение и злоба, в которой ты теряла саму себя.

тебе было сложно - это стало твоим оправданием для самой себя и всего внешнего мира, которому ты кричала в лицо об этом, почему-то решив, что тебе нужны какие-то попытки оправдаться. мир был всегда к тебе безразличен, только вот в этом не было ничего плохого - но сейчас от этого было больно.
и больно было осознавать отсутствия этого спасительного безразличия в обеспокоенных глазах Ханны, в полутонах слов которой была слишком большая боль, заставляющая ненавидеть, прежде всего, себя, поддавшуюся слабости и испугавшуюся,
- да, пожалуйста, - произносишь на её вопрос о воде и не знаешь, что ей ответить про ту боль, которая разрывала тебя изнутри: сейчас твоё физическое состояние будто бы отошло на второй план, хоть тебе начало слишком сильно знобить - значит, повысилась температура, а голову сжало в тиски невыносимой боли, только вот сердце ныло и выворачивалось наизнанку гораздо сильнее.
ты не знала, что ей сказать - ты боялась рассказать ей правду, хоть и тщательно отталкивала её всё это время - ну же, это отличный шанс разрушить ваши отношения окончательно, заставить её от тебя отвернуться и убежать, признавшись в собственной слабости, подставившись под удар тупого лезвия осуждения, которое вместо быстрого разреза будет тебя упрямо кромсать. ну же - это же так просто, раз и окончательно разочаровать человека, который был всё равно ближе всех.

только вот ты нащупала в себе этот стоп-кран, где твоё безумие и желание бросаться без разбору и лишних раздумий [так непохожее на тебя прежнюю] перестало работать, заставило замереть и осознать, что ты не хочешь её терять. и это было страшнее всего сейчас.
прикрытые веки дрожат от сдерживаемого беспокойство - откуда-то в тебе пока были силы на то, чтобы не захлебнуться в слезах, но ты не могла не взглянуть на неё, когда она протянула тебе стакан: эта милая тревожная улыбка добавляла тебе новый виток переживаемой агонии. от нескольких глотков тебя вновь начало сильно мутить - вода заполнила пустое пространство, но оно, видимо, желало и дальше оставаться пустым. переворачиваешься на бок, хотелось свернуться калачиком, уснуть, чтобы всё-всё-всё закончилось - только вот пытаться уснуть на стимуляторах было всё равно бесполезно.
ты молчишь на её слова, ведь стоит тебе открыть рот - ты выдашь себя с головой, тебе было тяжело задумываться о собственном спасении, когда внутри бушевала буря и мысли разбегались, будто те самые крысы с тонущего корабля. сложносложносложно.
вымолвить бы хотя бы одно слово.
ты уже жалела о том, что позвала её - это было сделано слишком инстинктивно, но от её присутствия тебе было лишь сложнее и хуже. почему мир не мог быть хоть капельку проще? почему тебе не хватало лишь одного её присутствия рядом, чтобы быть счастливой?

всё-таки нужно что-то сказать: она слишком тревожится за тебя.
ты слышишь это в тоне её голоса, в её словах, смысл которых не нужно было расшифровывать - они были понятны и тебе. только у тебя не было никаких сил и возможности поставить себя на её место, понять, что не стоило себя так вести - слишком поздно для этого.
по телу пробежалась мелкая дрожь, заставляющая тебя вцепиться в одеяло до побелевших костяшек - слишком мутило и слишком тяжело было бороться с этим противным чувством тошноты, ещё не достигшем своего пика и развития на следующую стадию. морщишься: ты сама не знаешь, как себе помочь, но нужно было собраться с мыслями.
- меня очень сильно тошнит, - произносишь, - наверное, я.. - мнёшься, но отступаешь в пользу того, что пока не хочешь того, чтобы она убежала от тебя прямо сейчас, - отравилась и перепила.
кусаешь себя язык: ты бы могла считать это ложью во благо, но чувствуешь, что она не поверит тебе.
- я не знаю, есть ли активированный уголь, посмотришь?
короткий разговор, кажется, выжал из тебя все соки - вновь закрываешь глаза в попытке успокоиться и найти внутренний баланс, чтобы мир перестал кружиться. правда, слишком предательски начинает ходить челюсть - но может она не заметит и не придаст этому слишком сильного значения?

[NIC]Felicia Newton[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/ziq7Rbz.gif[/AVA][SGN]thx, janus[/SGN]
[LZ1]ФЕЛИЦИЯ НЬЮТОН, 18 y.o.
profession: художница[/LZ1]

0

6

внутри тебя плещется слишком много эмоций. они сплетаются в один огромный комок, готовый вот-вот обрушиться на тебя и раздавить к чертовой матери. тебя пугает эта огромная разноцветная масса, стремительно катящаяся с верхушки вниз. ты пытаешься спрятаться за никому не нужными мыслями, убеждаешь себя, что всё в порядке, что это не тебе слишком сложно дифференцировать сейчас, что ты чувствуешь. что это не у тебя трясутся мелкой дрожью руки от натянутых, как струна, нервов. всё это – не у тебя.
мир вокруг тебя меняется резко и стремительно. знакомое до каждой черточки, веснушки, родинки лицо подруги, вдруг становится неузнаваемым. ваши общие воспоминания теряются за разнокалиберным спектром твоих эмоций. (не)настоящая улыбка кривит губы – всего лишь жалкая попытка втиснуть нечто огромное, не поддающееся твоему понимаю, в маленькую коробочку.
наконец становится холодно. и ты замечаешь, что забыла кофту. вспоминаешь, что оставила её на стуле около входной двери, как будто эта мысль и это воспоминание – самое важное, что есть сейчас. в голову лезут глупости. ну же, соберись, Ханна! но не можешь. всё ещё прячешься за чем-то мелким, никому ненужным, отчаянно отказываясь признавать собственное поражение.
если бы ты была с ней рядом…
это бы всё равно случилось. потому что она не позволила бы тебе быть рядом. упорно отталкивала от себя, а ты отталкивалась, как твёрдый шарик в момент упругого удара, пришедшегося в самый твой центр. отталкивалась и откатывалась далеко назад – из ближайшего окружения, воспоминаний, мыслей. множила возникшую вдруг дистанцию, разыскивая в первую очередь в себе причину произошедшего.
может быть?
ваша вселенная шла кривыми трещинами, осыпалась мелким крошевом. а ты позволяла ей. как позволяла Фел жить своей жизнью, выбирать свой путь и принимать свои собственные решения. и вмешалась лишь единожды, получив от ворот поворот. взращивала в себе ростки обиды, придумывая всё новые и новые причины остаться там, куда тебя выпихнули – на задворках. в черно-белом прошлом, откуда вдруг разом исчезли краски. ваш корабль с названием «дружба» пошёл ко дну, не успев достигнуть знакомого берега.
а сейчас Фел рядом. и от этого осознания у тебя кружится голова. знакомый запах её духов бьёт куда-то в солнечное сплетение, и там расцветает забота и нежность. тебе хочется окружить её своим теплом, укутать в любовь, как в мягкий плед. но ты боишься подчиниться желаниям, плещущимся на дне зрачков, почти совсем сместившим на периферию голубую радужку. тебе не стоит. это всё вам – не нужно. вдруг она поймет то, в чём ты боишься даже самой себе признаться?
мир не встанет с ног на голову, Земля вдруг не перестанет вращаться, но тебе всё равно – до нелепости – страшно распотрошить тот клубок эмоций и чувств, что прячется за дверью с табличкой «Фелиция Ньютон». оставляешь его, как есть, пытаясь прорваться в её голову. предугать её ход мыслей, её спектр чувств и эмоций. только у тебя не получается. вы всё ещё, всё ещё, всё ещё, хотя протяни руку – рядом. касаешься её так легко и непринужденно, словно не боишься в душе сломать хрупкую оболочку. под тонкой кожей пульсирует жилка, и ты стараешься на неё не смотреть. смотришь в глаза, но не выдерживаешь и пяти секунд. а что если…?
в твоих глазах слишком много того, чтобы ты хотела оставить внутри себя. слишком много волнений, тревог и сомнений. ты не жалеешь, что пришла сюда, но жалеешь, что не пришла раньше. тебя просто не было всё это время, когда она… недосказанность обрывочных мыслей, натыкающихся на великую китайскую стену, возведенную тобой лично. собственноручно. допустив Фел слишком близко, сейчас ты удерживаешь её на расстоянии. но она всё равно проникает глубоко под кожу, оставляя на ней невидимые следы.
всё стало так сложно, как будто кто-то в одночасье переключил тумблер. не знаешь, что говорить и о чём, просто молчишь, нервно сжимая губы. твоя просьба сначала повисает между вами в воздухе, а вместе с ней в твоей голове затихает крик о помощи. ты справишься. в любом случае. пусть никогда не видела её в таком состоянии, пусть между вами стремительно проносятся молнии и искрит заряд, оставленный без внимания. едва заметно киваешь, прислушиваясь к её объяснению. всё нормально. всё правда нормально. с рассветом всё снова вернётся на круги своя.
и ты правда в это веришь.
- да, конечно, я сейчас, - легко поднимаешься на ноги, хотя кажется, будто обула ботинки из свинца. не хочешь оставлять Фел одну надолго, берёшь весь арсенал из аптечки с собой и возвращаешься в комнату. перебираешь пузырьки с надписями, особенно даже в них не вчитываясь. откладываешь ненужные блистеры и бумажные упаковки. всё не то. препараты калейдоскопом проплывают мимо тебя, оставляя после себя привкус разочарования. – угля нет, - смотришь на неё внимательно, боясь упустить что-нибудь важное. нездоровая бледность и  лёгкий тремор толкают тебя в пугающую пустоту. тебе не на что опереться, из-под ног уплывает почва. ты не хочешь брести на ощупь, не хочешь и не будешь, но помощи – и фонарика – тебе ждать неоткуда. а Фел сейчас тебе – не помощник.
- у вас ещё где-нибудь хранятся таблетки? – задаёшь вопрос, умоляя про себя Фел сказать тебе «да». пусть это «да» станет для тебя надувным кругом для утопающего. – или… может быть, у тебя есть сода? я пойду поищу, ладно? – и снова торопливо идёшь на кухню, передвигаешь в шкафах посуду и баночки, не замечаешь, как роняешь солонку, и на столешницу высыпается немного соли. в конце концов, находишь соду, задвинутую в самый дальний угол шкафчика. соды – на самом дне коробочки. но чайную ложку наскребаешь. высыпаешь её в стакан, заливаешь водой и пытаешься растворить. получается.
отодвигаешь все мысли на задний план, посвящая всю себя размешиванию соды в стаканчике. так легче. не думать о том, что происходит. с Фел. с тобой. с вами обеими. множишь сущности, миры и вселенные, не замечая, как растёт шар чувств и эмоций – не принятых и непонятых.
- выпей. это сода. не то чтобы супер средство… но иногда помогает, - хочешь ещё сказать хоть что-нибудь, но вместо этого замолкаешь, обрывая саму себя. ночь растягивается, как дешёвая розовая жвачка, продающаяся в супермаркете за пару центов. растут сомнения, тревоги, волнения. твоя ясная жизнь смешивается в безликий хаос. для этого понадобилось всего час и звонок одного человека.
- нужно, наверное, сходить в аптеку. здесь же есть где-то недалеко, но я не хочу оставлять тебя одну, - из твоих (не)складных мыслей совсем ускользает тот факт, что ночами аптеки не работают. и куда ты её такую потащишь…не можешь сидеть, нервно расхаживаешь по комнате. вперёд-назад, бросая взгляд на Фел, утопающую в тенях.
«рассвета сегодня не будет,» - прокрадывается в твоей голове. а если и будет, то тени вместе с ним не исчезнут.
[NIC]HannahDavis[/NIC][STA]я лбом прижимаюсь к стеклу до рассвета[/STA][AVA]https://i.imgur.com/vuas3py.jpg[/AVA][LZ1]ХАННА ДЭВИС, 17 y.o.
profession: ученица старшей школы[/LZ1]

+1

7

когда она уходит - по твоим щекам стекают слёзы, ты пытаешься их сдерживать из-за всех сил: легко было бы оправдать общим хуевым состоянием, да вот только внутри расцветали лепестки душевной боли - и ты, когда дрожащими пальцами искала её номер в контактах, знала, что будет больно, но не представляло, что настолько.
сердце, вырванное из груди, будто лежало между вами - и она не хотела его забирать [только на своих условиях, по-дружески - но от этого было всегда больнее], и ты не хотела его отдавать [считая себя уже недостойной, а также помня о своём ограниченном сроке действия: совсем скоро придёшь в негодность, неспособная никому подарить даже надежды на то долгое-счастливое, как в сказках]. стучало, кровью капало на пол, вопило от боли на разные лады - приходилось с усилием отворачиваться, только каждый раз было невыносимо делать вид, что ты ничего не видишь/не слышишь/не чувствуешь.
тыльной стороной ладони вытираешь щёки - не хочешь, чтобы она заметила [но её внимательные глаза подмечали в тебе малейшие перемены, даже не зная о них: от них ты бежала], чтобы не слушать её обеспокоенных слов [дающий надежду на что-то и одновременно убивающий её: от него ты бежала], чтобы не произнести что-то лишнее самой.
хотя всё сейчас было лишним.
а ты - особенно.

даже не знаешь, от каких дел или планов её оторвала: а вдруг она собиралась на свидание?
твой параноидальный разум цепляется за эту мысль, раскручивая её: вспоминаешь, как ей дарил цветы тот мальчишка, которого ты бы сочла даже смешным и милым, если бы.. могла относится к ней просто как к своей подруге. вместо этого тебя кололи иглы ревности и страха потери, кажется, это был первый раз, когда ты сорвалась с ней на крик и агрессию, кажется, ты тогда испортила ей почти завершённый рисунок - это было одним из первых шагов в сторону от друг друга, давая волю трещине, которая превратится потом в пропасть.
тебе до сих пор стыдно об этом вспоминать.
и это всё гложет тебя заживо, сдирая мясо с костей, от этого хотелось спрятаться, но у тебя всё равно не было никого ближе и роднее.
никого, кто решился бы приехать к тебе в ночи.
от этого во рту расцветали одуванчики, превращаясь в необратимую горькость.

она возвращается в полутьму твоей комнаты [не позволять ей включить свет: лишь бы она не заметила твои зрачки, которые не станут меньше на свету] слишком быстро, когда ты не успеваешь прибрать за собой раскинутые чувства [смотри, не споткнись], поэтому - больше всего тебе хочется к ней прикоснуться.
не даёшь себе это сделать, благодаря свою слабость, ведь застань она тебя в другом состоянии - тебя бы не волновало ничего, кроме сладости её губ. выдыхаешь.
лишь бы не вдохнуть вновь.
но жизнь в тебе теплится, как и борьба за неё - почему-то ты была уверена, что с лёгкостью сможешь себя прикончить, когда всё станет совсем невыносимым и изменения не получится уже контролировать. но ты не могла представить для неё угрозу - уберечь бы хотя бы от этого, раз совсем не можешь уберечь от своего присутствия в её жизни, раз сама позвала, как только тебе понадобилась помощь.
как же тошно.

качаешь головой: кроме единственной небольшой аптечки, лежавшей на полке за стеклом в ванной, вы не хранили никаких других запасов.
ты, правда, в тайнике в столе хранила парочку перепавших тебе когда-то зиплоков: в голове мысль предательски вертится, ведь может просто тебя угостили плохим качеством, ведь может то, что лежало у тебя запрятанное - надёжное, не подводившее, - сделает лучше? пройтись по белой дороге лёгкой походкой, касаясь пластиковой сломанной трубочкой из мака экрана зеркала, потом протереть его, не оставив следов - ну же, ты же делала это дома и не единственный раз.
захлебнуться потом в эйфории - станет значительно проще, хотя бы на пару часов, может вы сможете развлечься, может тебе станет настолько всё похуй, что ты предложишь ей и..
качаешь головой уже самой себе, оставшись наедине. искушение - велико, все мысли вертятся вокруг этого, заставляя вспомнить в деталях узоры черных плюшевых мишек на красном зипе, переливы кристаллов белого цвета.
но ты.. ещё не настолько плоха, чтобы сделать при ней это настолько открыто, чтобы втянуть её в своё болото. 
как же тошно.

залпом выпиваешь стакан, надеясь, что действительно полегчает - но тошнота достигает своего пика, заставляя тебя подняться в дрожащей неровной попытке. земля стремилась уйти из-под ног, а сердце - выпрыгнуть из груди буквально.
главное не включать свет.
на ощупь, осторожно пройти в темноте - пока ещё есть возможность терпеть и сдерживать внутренний порыв. спрятать глаза от отблесков, пробирающихся с кухни: слишком опасно, ведь твоя ложь [во благо] быстро вскроется перед её взором. внутри живёт страх: она тебя не поймёт, убежит, хлопнув дверью, на этот раз - навсегда. противоречишь себе, ведь сама от неё пыталась убежать всё это время, отстраняясь, но твоё - это бег во спасение, чтобы не причинить ей много боли потом [так сладко себя обманывать], когда тебя..
об этом не хотелось думать - это выблёвывалось в ванной вместе с привкусом разведённой соды, это заставляло тебя бессильно дрожать, холодными руками уже не стараясь придерживать волосы.
выворачивало наизнанку, изнанка эта - сопротивлялась.
умываешься холодной водой - от прикосновения к щекам становилось чуть легче. прополоскать рот и горло, жадно сделать несколько глотков из-под крана - в этот раз стало легче дышать, поэтому навязчивые мысли вновь крутились на репите. возвращаешься к ней - для этого сделать всего два шага, чтобы вновь в короткий миг соприкосновения взглядов уловить её тревожность и беспокойство.
ей плохо из-за тебя.
ты опять всё испортила.

- надо найти аптеку.. поможешь мне переодеться? мне стало чуть легче, но эта одежда.. - от тебя пахло жаром и потом, тебе бы - сходишь в душ, только знаешь, что там ебанёт давление [смешно волноваться об этом сейчас], - только не включай, пожалуйста, свет, - осторожно, - от него болят глаза.

[NIC]Felicia Newton[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/ziq7Rbz.gif[/AVA][SGN]thx, janus[/SGN]
[LZ1]ФЕЛИЦИЯ НЬЮТОН, 18 y.o.
profession: художница[/LZ1]

+1

8

что ты делаешь, Ханна? просто… что ты делаешь..?
твой мир опасно сужается до одной её, она вдруг превращается в самую важную точку, не совместимую с тобой самой. ты до дрожи в тонких пальцах боишься ненужности, того, что она оттолкнёт тебя и выпихнет из своей жизни. тревога внутри тебя растёт и множится, превращается в страх неизвестного. будущее плывёт и растворяется, а вместе с ним растворяется и она, оставляя тебя в одиночестве. медленно ускользает, подобно песку сквозь пальцы. ваши отношения – тёплые, переливчато-нежные, солнечно-ласковые – расползаются атомами и разлетаются электронами. душа внутри тебя скукоживается и становится совсем маленькой – чтобы не помнить, не знать, не чувствовать. просто 
з а б ы т ь .

закрываешь глаза на секунду - величиной с бесконечность, жмуришься, прогоняя мрачные тени, заползающие в твою голову. внутренний голос вопит и спрашивает, задаёт вопросы, на которые у тебя нет ответов, и пугает тебя тем, что (не) случится. ты не знаешь, что происходит с ней, принимаешь её отговорки и объяснения, чтобы не смотреть правде в глаза. не видеть того, что стоит с тобой рядом и заглядывает тебе в лицо – сейчас мертвенно-бледное. закусываешь губу, тонкая кожица легко рвётся, заполняя рот кровью. её металлический привкус работает безотказно – сгребаешь в охапку все силы, которые в тебе есть.
[ты слабая. ты не умеешь бороться. за себя и за своих друзей]
но за неё – ты попробуешь.
за неё – ты будешь изо всех своих отсутствующих девчачьих сил.
сердце в груди звонко бьётся, отзывается острой головной болью. сжимаешь руки, оставляя на розовой мякоти ладони ровные полукружья, на одном из выступают маленькие капли крови, почти невидимые в темноте. она молчит, поселяя в тебе раздумья. тебе хочется к ней прикоснуться. прижать её к себе – совсем не по-дружески. хочется нежно её касаться, вести вдоль художественно-эстетичных линий и теряться в её глазах, которые ты рисовала так часто, совершенно не замечая.
не тянешься. уважаешь её личное пространство, коря себя за трусость и нерешительность. она… нуждается в тебе? как ты нуждаешься в ней – не признаваясь в этом даже самой себе.

тёплое слово «друзья» отражается в твоей голове эхом. и оно причиняет тебе боль. тупую, мучительную, не унимающуюся ничем. дружба… чтобы просто быть рядом, иметь возможность держать её за руку, смотреть в глаза, наблюдая, как от зрачков расходятся линии – темнее, чем основная радужка, тонуть в них и ловить в них искорки. чтобы делиться с ней мыслями, ощущениями, чувствами. оставляя за кадром самое главное. то, что тебя так мучает – оставляет ночью без сна и днём без успокоения.
любовь разрастается внутри тебя, проникает в каждую клеточку твоего тела. ты никогда о ней не думала и не ждала её. она постучалась к тебе сама и без спросу поселилась в твоей душе. притянула тебя к ней, связала с ней в единое целое. твое сердце каждый раз кровоточило, когда она уходила, отталкивала тебя. а она раз за разом это делала, взращивания в тебе непонимание и глухое желание забиться в угол.

сейчас она рядом. маленькая, беззащитная. ловишь согретый её лёгкими воздух – вы так близко, так опасно близко, как давно уже не были. тебе хочется выть от отчаяния, но вместо этого ты ободряюще улыбаешься, следишь за каждым её движением. она вдруг снова ускользает из-под твоего внимания. устремляется в ванную. не идёшь за ней следом, тебе кажется, что это – лишнее, что она будет против и тогда… тогда тебе снова придётся уйти. остаёшься сидеть на полу в тёмной комнате, облизываешь пересохшие губы, чутко прислушиваясь к тому, что происходит за пределами вашей общей клетки. твои зрачки расширены – от темноты и выброса адреналина, прерывисто дышишь, стараясь не думать, а что если.
ты ведь не знаешь, что будешь делать, если ей станет хуже, верно, Ханна?
в ванной журчит вода, растревоживая и растормаживая тебя ещё сильнее. ты не жалеешь, что пришла. дома бы ты умерла от неизвестности и съела себя чувством вины. ты бы… сорвалась всё равно и примчалась сюда, к ней, чтобы просто быть рядом и ловить тёплый воздух, слетающий с её губ. поднимаешься на ноги за секунду до того, как она возвращается в комнату. её тонкая и изломанная фигура вызывает у тебя желание её обнять, прижать к себе и не отпускать [до конца жизни]. душишь в себе порыв – стремительный и такой ненужный. наверное… она бы не оттолкнула? но тебе кажется, что не нужно, не стоит и… позже кому-то из вас обязательно будет больно [скорее всего, вам обеим].

- да, конечно, я уже привыкла к темноте, ничего, справимся, - и хорошо, что она не видит твоего лица, залитого краской – то ли волнения, то ли вины, то ли какого-то неясного чувства смущения. вытаскиваешь из шкафа джинсы и какую-то кофту, не особенно разбираясь, что достаёшь. одежда привычно пахнет ею и от этого запаха слегка ведёт голову, стараешься не акцентироваться, но не чувствовать не можешь. помогаешь ей избавиться от одежды, стараешься не смотреть на неё такую – беззащитную, уязвимую. её тело дрожит, и ты списываешь это на холод и её плохое самочувствие. взаимодействие. выверенные движения, как будто вы делали это всю вашу жизнь. заботливо поправляешь на ней одежду, просто потому что теперь не можешь не касаться. тебе нужны эти прикосновения и ощущение натянутых нервов [ведь она всё ещё – всё ещё – так опасно близко]. – пойдем, я возьму тебя за руку, ладно? а то мне кажется… - шепчешь что-то невразумительное, закусываешь губу, лишь бы остановить этот невнятный поток слов. – если тебе будет совсем плохо, скажи мне, ага? мы вернёмся, и я схожу одна. а может … ты останешься? – смотришь ей в лицо, не обращая внимания на опасно и слишком сильно расширенные зрачки [твоей наивности можно только позавидовать]. – мне не хочется тебя оставлять, но и таскать по улице тоже не хочется, - и ты стоишь в тупике, параллельно раздумывая, а есть ли здесь вообще аптека по близости. и почему ты не догадалась взять хоть что-нибудь из дома?
вы выходите из уютной и безопасной квартиры. подъезд встречает вас оглушающей тишиной и запахом прохладной улицы. берёшь её за руку – сцепляешь ваши руки в замок, ты её не отпустишь. не сейчас. не теперь. улица встречает вас темнотой и всё такой же оглушающей тишиной. задираешь голову вверх, несколько бесконечно долгих секунд разглядываешь луну – полную, холодную и безразличную ко всему. по коже бегут мурашки, но холода ты не чувствуешь. ты не боишься ночных улиц, уверенно шагаешь вперёд, искренне веря, что там, куда ты идёшь, находится аптека. не думаешь о том, что среди ночи она попросту не работает.
- ты в порядке? дойдешь? – чутко прислушиваешься к её дыханию. ты боишься за неё. она такая хрупкая. глубоко в душе ты надеешься, что хрупкость – это лишь оболочка, что внутри – она невероятно сильная, гораздо сильнее тебя.
ведь она всегда была сильнее тебя.

аптеку вы находите, спустя двадцать минут блужданий. тёмное здание встречает вас пустыми окнами-бойницами и зелёным крестом над дверью. ночь обнимает вас тишиной и прохладным воздухом. – я не думаю, что мы найдем круглосуточную аптеку, - тянешь задумчиво, разглядывая вывеску с графиком работы аптеки. он безжалостно объявляет «9:00 – 20:00». Без вариантов?
обходишь вместе с ней здание, останавливаешься у чёрного входа. смахиваешь с косяка тонкую паутинку, проводишь пальцами по облупившейся краске на двери. ты ведь никогда не … не проникала в закрытые аптеки среди ночи. ты никогда не брала чужого. наверное, в кармане джинсов найдется немного денег, не проверяешь – боишься натолкнуться на пустые карманы. – ты сможешь открыть дверь? надеюсь, они экономят на сигнализации. но мы можем поискать круглосуточную аптеку, какая-то же должна быть, да? – идея подождать до утра или обратиться в больницу даже не приходит в твою голову. впрочем, идея поискать круглосуточную аптеку тает, тает, тает, натыкаясь на её бледное личико и холодные руки. – или нет. не можем. ещё есть окна, можно через них, - удивительные познания для девочки из хорошей семьи, но ты стараешься об этом не думать. думаешь только о ней. ведь ей – нужна твоя помощь.
[NIC]Hannah Davis[/NIC]
[STA]я лбом прижимаюсь к стеклу до рассвета[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/vuas3py.jpg[/AVA]
[LZ1]ХАННА ДЭВИС, 17 y.o.
profession: ученица старшей школы[/LZ1]

+1

9

от её прикосновений к твоему телу:
— тому, как она нежно касается и проводит вдоль боковой линии, снимая с тебя футболку;
— тому, как она не менее нежно помогает стянуть с тебя джинсы;
в животе распускались сорняками цветы, прорастали снытью — теперь не выдрать корни этой дрожи, которая расходится по твоему телу рябью, от точек соприкосновения пальцев — куда-то вглубь. пальцы эти тёплые, мягкие на ощупь, прикасаются к тебе с той любовью, которую ты незаконно приписывала им в данный момент: в смущении прячем взгляд, слегка отворачиваясь, жалея уже о собственной просьбе.
не сорваться бы на поцелуй.
ты же знала, фел, что ей нравились только мальчики — однажды ты в полу-шуточной форме поднимала эту тему, помнишь? и ей на тот момент до безумия нравился.. как его звали? дэвис? скотт? не суть то важно, если это было на момент одного из последних разговоров, когда ты решила пытаться рвать эту связь изо всех сил, чтобы не было больнее. только ничего не вышло.
как и глупо бы, наверное, было бы отказаться тогда от того, что ты ей, не моргнув глазом, тоже сказала, что тебе никогда не нравилась ни одна девушка.
умолчав:
`кроме тебя, ханна`.

может, если бы ты была смелее и решительнее, всё сложилось бы иначе, может, если бы внутри у тебя были силы, то стоя перед своим письменным столом и смотря в своё смутное отражение в ноутбуке, ты бы не думала о том, что в ящике лежат ещё и спиды, растворённые в воде и залитые в колбочку капель для носа, которые могли либо сделать хуже, либо улучшить твоё состояние — вероятно первое, но твой цепляющийся за возникающие цепочки зависимых связей говорил, что стоит попробовать, даже если шанс мал. сжимаешь зубы, кусаешь себя за внутреннюю сторону щёк случайно, в нервозности своей доходя до максимума.
почему же так больно, блядство какое-то, ты же даже представить не смогла, как болезненной зависимостью отзовётся именно её присутствие в большей степени. физическое чувство ничто по сравнению с тем, как тебе сейчас крыло крышу по ней, и внутри так вопили голоса в разнобой лишь только о ней, что ты не расслышала её шёпот, так и не поняв, что ей кажется.
сомнением расцветает то, что ты очевидно — спалилась, поэтому посылаешь всё к чёрту, выдохнув тяжело.
я не останусь, — оборачиваешься, но не говоришь, что причина этого твой внутренний страх. это и так висело в воздухе между вами густой пеленой, обволакивая чёрной нефтью ваши крылья: пока не очистить, не сможете взлететь, — сейчас, я возьму ключи..
`чёрт` — ругаешься мысленно, но всё же лезешь в ящик стола, кладя в карман флакончик от капель, кошелёк и ключи.

{ точка осознанной ненависти к себе преодолена }

у двери замираешь, быстро натягивая кеды — слишком быстро, чтобы, пока она возится со своей обувью, успеть сделать ровно два пшика. горечь сглотнуть, почувствовав новый приступ тошноты — ты перебарщиваешь, но тебе уже безразлично. лишь бы не умереть у неё на руках — ты же не хотела ей доставлять сейчас проблем, верно?
сердце заходиться в тахикардическом ритме от переплетения пальцев, такого, что из него так просто не выбраться. — я дойду, — киваешь, щурясь на фонари: почему-то тебе кажется, что если ты будешь щуриться на свету, то она ничего не заметит. глупая-глупая фел, которая запуталась в собственной глупости окончательно и бесповоротно.
тишина между вами разрастается, доходя звенящего пика, тебе вроде бы хочется что-то сказать — магия болтливости постепенно развязывала тебе язык, да вот только ты не знала, с чего начать. и боялась — сказать что-то не то, отпугнуть, в этот раз точно потерять насовсем, хотя вопрос в твоём сознании завис огненными буквами, выжигающими живую ткань — а стоит ли вам видеться после этой ночи? ты же осознаёшь, насколько тебе это больно?
только вот почему ты чувствуешь себя одновременно настолько счастливой от одного её присутствия рядом, что вносит диссонанс в ощущения?

ночь была жаркой, но, кажется, у тебя поднялась температура, поэтому ты зябко ёжишься, когда ханна смотрит время работы очевидно закрытой аптеки — темнотой неприветливо смотрят на вас в ответ глазницы окон. тебе сложно сосредоточится на тексте, когда он настолько уезжает и расплывается, но то, что она закрыта — это очевидно.
как и то, что сердечко ханны закрыто для тебя.
от этой мысли у тебя хватает сил даже усмехнуться — пусть по горечи это сравнимо с проглоченным сгустком, пусть. но идёшь за ней всё равно послушно, смотря на потрескавшуюся краску двери, слегка плавящуюся от твоего взгляда, — давай.. я попробую открыть дверь, — тебя же учили и у тебя прекрасно получалось это сделать заколкой, когда в тех пьяных блужданиях вы решили отправиться на закрытые территории. немного неловко демонстрировать новые способности при ней — ты бы с большей радостью показала ей новые стиль своих рисунков, чем это, но выбирать не приходится. шумом разбивающихся окон вы точно привлечёте внимание.
я возьму твою заколку, — нежно и трепетно коснуться кончиками пальцев её волос, задержав взгляд на губах дольше обычного.
`ты ведёшь себя странно, фел,` — ожидаешь услышать это, поэтому поспешно отворачиваешься к двери, садясь перед ней на корточки. справится с ознобом усилием, попытаться унять дрожь в руках, чтобы справиться с непослушным замком, который, на удивление, очень легко поддавался твоим манипуляциям. услышать тихий щелчок, возвещающий об успехе — протянуть за дверцу, слегка покосившись самой от головокружения.
в неуверенности протягиваешь руку ей, чтобы она помогла тебе встать и смотришь в чёрный проём двери, от которого мурашки по коже. ты не верила, что сделала это и что втягиваешь за собой ханну, — я схожу одна. посторожи дверь здесь, пожалуйста, если кого-то увидишь — воспользуешься нашим условным сигналом, хорошо? — говоришь, вроде бы, логично, предполагая, что снаружи у неё будет и больше шансов сбежать, и если внутри установлены камера или какие-то ловушки ( которые причудливо рисовал себе разум ), то она не будет в этом участвовать.
хотя ты и так её сильно втянула в свои неприятности.
даже не смотря на всю любовь к ней.
гнилая фел.

[NIC]Felicia Newton[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/ziq7Rbz.gif[/AVA][SGN]thx, janus[/SGN]
[LZ1]ФЕЛИЦИЯ НЬЮТОН, 18 y.o.
profession: художница[/LZ1]

+1

10

ты никогда не думала о том, кто тебе нравится. просто плыла по течению. как и ровесницы, приглядывалась к другим ребятам, болтала с одноклассницами и ловила внимательные взгляды мальчиков классом старше. тебе нравилось играть в лёгкий ненавязчивый и ни к чему не обязывающий флирт. нравилось узнавать правила и нарушать их – улыбаясь глазами, глядя поверх мольберта. тебе нравилось. но ты никогда не шла дальше. школа, уроки, художка – у тебя, конечно, нет времени на все эти девчачьи глупости. ты, разумеется, наверстаешь всё в колледже, там будет больше возможностей, больше свободного времени и меньше контроля родителей… но секрет в том, что у тебя и сейчас есть и время, и возможности, и отсутствует как таковой родительский контроль. нет у тебя только смелости, чтобы признаться: вовсе тебе не Скотт [самый-популярный-мальчик-в-школе] нравится. а она – тоненькая и хрупкая девочка, от которой всегда пахнет тонким запахом лета и немного масляной краской. и которая улыбается так, что у тебя сердце в груди замирает на секунды.
ты смеешься вместе со всеми. и хранишь секрет. в котором даже самой себе призналась, лишь когда дальше обманывать саму себя получаться вдруг перестало.
столько воспоминаний… ярким ворохом они рассыпаются между вами. вечерние разговоры, работы в паре, наушники – у тебя левый, а у фел – правый. моменты близости – лёгкие касания рук, объятия после долгой разлуки, лежать бок о бок, разглядывая на потолке мелкие трещинки или облачные фигурки на перевернутом голубом куполе неба. всё это – одновременно – так далеко и так близко. как будто сейчас и как будто в прошлом тысячелетии.
мир, освещенный её улыбкой. это просто дружба.
вы просто дружите.
если повторить это пару (тысяч) раз, то ты в это обязательно поверишь.
потому что верить в обман гораздо легче, чем принимать [как горькую пилюлю] правду.

её рука – в твоей руке и, кажется, нет никого в мире счастливее, чем сейчас ты. ей плохо и, наверное, да нет, не наверное, неправильно чувствовать себя такой счастливой.  вперемешку с тревогой, неуютным волнением. в свете фонаря вытягиваются ваши тени, они тихонько колышутся и теряются в густоте темноты. сжимаешь её руку чуть крепче, нервно вздыхаешь прохладный воздух. всё нормально, успокойся. если бы это было так легко сделать.
вы молчите, не можешь ничего сказать, хотя обычно болтаешь. когда нервничаешь. и когда не нервничаешь тоже. в голове нагромождение мыслей, слов, предположений – все они так перепутаны, что ты просто не в состоянии выбрать какую-нибудь тему для разговора. молчание растягивается, разрастается. и как будто надо бы что-то сказать, но каждый раз, как открываешь рот, натыкаешься на прозрачную стену. собственного то ли страха, то ли волнения. закусываешь губу. что, что, что… спросить у неё, как она жила без тебя? чем занималась всё это долгое-долгое время? вопросы разрывают тебя на части. стараешься даже не смотреть на фел, но иногда – тайком на неё косишься.
ты запуталась, ханна. чертовски сильно запуталась.

- всё нормально? – единственное, что разрывает звенящую тишину. больше ты ничего не смогла придумать. даже не придумать, а разрешить себе спросить. все вопросы показались тебе несусветной глупостью. и вы, вроде как, идёте по улице, среди ночи, разыскиваете аптеку да и вообще. так себе обстановка для вопросов о жизни [и чувствах].
переминаешься у двери аптеки, когда-то давно ты умела вскрывать простенькие замки. тебе раньше нравилось забираться в кабинет отца и читать книги из закрытого на замок шкафа. сейчас уже так не делаешь, но руки, наверное, помнят, что делать. ты только собираешься сказать о замке и двери, как фел тебя перехватывает. – давай, - киваешь, как китайский болванчик. несколько раз – для пущей убедительности. ежишься от холода и от того, что она на тебя смотрит - быстро, но всё же. скользишь в ответ взглядом по ней, не задерживаясь, но спотыкаясь на губах. {ты никогда не целовала девушку}. – л-ладно, - поднимаешь руку, чтобы достать заколку, но вовремя останавливаешься. фел сама, да, точно, она же сказала, что возьмет… тебе хочется нервно рассмеяться, сдерживаешься одним усилием воли. коротко и ободряюще ей улыбаешься. ну, как будто сейчас ничего не было и вообще, знаешь, ты себе напридумывала. как и всегда.

замок тихо щелкает, дверь открывается. благодарно выдыхаешь. сейчас вы возьмете всё, что нужно, и просто уберетесь отсюда. забудете, как страшный сон, свою ночную прогулку до аптеки. тебя вдруг снова пробивает на истерически-нервный смешок, ты вспоминаешь, что у тебя отец юрист и ему очень вряд ли понравится то, чем ты сейчас занимаешься. впрочем, матери это тоже очень вряд ли понравится. но они не узнают, во всяком случае, ты очень надеешься на это. ты бы не хотела обсуждать этот инцидент за семейным ужином, когда все будут смотреть на тебя. смотреть и о-с-у-ж-д-а-т-ь. они никогда не кричат, они просто смотрят, осуждают и обсуждают. и тебе хочется съежиться, раствориться, исчезнуть с лица земли. можно [пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста] они об этом никогда не узнают?
помогаешь фел подняться, на мгновение задерживаешь её руку в своей – пока мгновение не слишком затянулось. она на тебя не смотрит и это немного тебя успокаивает. заглядываешь следом за ней в темноту дверного проема, даже очертания полок не угадываются. темно, как – мозг услужливо подкидывает сравнения – в гробу, в склепе, морге. тебе хочется пойти вместе с ней, но потом тебя посещает мысль, что это не разумно. кто-то должен остаться на улице, на случай, если вдруг случайный прохожий или даже полиция. [поразительная осведомленность о полиции для девочки, которая всегда соблюдала комендантский час]. – я подожду, да. у тебя есть фонарик? – ну, как будто у тебя есть, и ты его с удовольствием ей отдашь, если вдруг у неё нет. глупости. помноженные на тревогу.
провожаешь фел взглядом, ждёшь, когда она совсем растворится в темноте.
у тебя, вроде как, появилось время подумать. [о том, что с тобой происходит]. что делать дальше.

но почему-то ты не думаешь. смотришь во все глаза по сторонам, вздрагиваешь и подпрыгиваешь от каждого шороха. какая же ты трусиха, ханна. тебе слышится – воображаемый – писк сигнализации и вой полицейской сирены. только слышится. всего лишь кажется. ничего не происходит, город спит. никому нет дела до того, чем вы тут занимаетесь. хозяин этой аптеки, кажется, не очень беспокоится за безопасность своего имущества. вам это, конечно, на руку. время растягивается, тебе начинает казаться, что она скрылась в темноте уже давно. слишком давно. – фел? – почти входишь в дверной проем, делаешь шаг в темноту. замолкаешь, прислушиваясь к происходящему. тебе страшно, в голову лезут всякие глупости [снова]. – фел, ты там как? – технически, ты сейчас вас спалила. но на улице всё ещё пусто и глухо, как в танке. вы здесь одни. все благоразумные граждане спят в своих уютных кроватках.
что-то может случиться. ты не знаешь, что. твое сердце колотится, бьется о грудную клетку, пульсирует где-то в висках. воображение рисует страшные вещи – ты переживаешь за фел. ты не просишь многого – только её касаться, быть рядом. как сейчас. как полчаса-час назад. тебе этого достаточно [пока. но как долго?]
- я могу помочь, - ты уже этим занимаешься. по телу снова пробегает нервная дрожь.
               а что если…?
[NIC]Hannah Davis[/NIC]
[STA]я лбом прижимаюсь к стеклу до рассвета[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/vuas3py.jpg[/AVA]
[LZ1]ХАННА ДЭВИС, 17 y.o.
profession: ученица старшей школы[/LZ1]

+1

11

темнота привычно окутывает твои плечи, опускаясь на них тяжёлым плотным одеялом в слегка душноватом, пропитанным запахом фармацевтики: приторный, отдающий полынью и хлоркой на послевкусии в нёбе, пока ты идёшь вдоль открытых стеллажей, сжимая в кулаке крепко её заколку, которую так и не вернула. путь твой, по началу несмелый, освещает слабый свет от экрана телефона, только через некоторое время ты запоздало догадаешься всё-таки запустить виджет фонарика — примерно в тот момент, когда тебе надоест постоянно нажимать на боковую кнопку.
с дверью, отделяющую основные полки и кассы, где могло найтись искомое, пришлось возиться даже дольше чем с наружной: в темноте было неудобно ориентироваться даже с глазами, привыкшими к тёмному свету ( изображение расплывалось круговыми узорами из центра под брошенным уколом вины ). улыбнуться, когда дверь поддалась твоему напору, всматриваться в надписи на ящиках, вчитываться внимательно.

ты считала факт ограбления аптеки достаточно забавным, чтобы провозиться с этим событием чуть дольше положенного ( забыв о том, что снаружи трясётся от страха хрупкая ханна ), открывая ящики с антидепрессантами и, встречая знакомые названия, запихивая их по карманам: в новостных заголовках будет забавно читать о грабителе аптеки с таким составом преступления.
правда, перспектива будущего останавливает и пугает, заставляя вынуть из карманов всё, кроме самого необходимого в данный момент: твоего осознания хватает на то, чтобы не подвергать риску хрупкость, таящуюся у тебя за спиной, одной ногой в твоём мутном болоте из-за внезапного ночного звонка, не утянуть бы её дальше // сильнее. одним своим существованием ты уже создаёшь со скрипом преодолимые трудности, так зачем же всё ещё больше усложнять?
тебе, кажется, становится легче, поэтому ты смотришь на отражающий свет фонарика блистер в задумчивой неуверенности, убирая его: пригодится чуть позже, через несколько часов, когда ты всё же решишь попробовать уснуть. в завершении дня посредством сна одновременно для тебя таились и привычное с детства ( когда я проснусь, всё окажется лишь сном // нужно поскорее лечь спать, чтобы этот кошмар закончился ) , и новые страхи ( у меня мало времени ).
прислушиваешься к тахикардическому биению собственного сердца: к этому можно привыкнуть, как и к ритму, который не в такт.
приглядываешься к собственной веренице мыслей: к этому можно привыкнуть, взвешивая объективность окружающей реальности на весах постоянно. себе ты, правда, уже перестала доверять: ровно в тот момент в коридоре, ощущая горечь и смахивая с края глаза выступившую слезинку от удара по слизистой.

оборачиваешься ровно в тот момент, когда слышишь её тихий голос ( считаешь это совпадение забавным ) , поторапливаешься пробраться через стеллажи, оставляя всё `как было`, только твоей сообразительности не хватает на окончательную затирку следов.
я иду, — в горле пересохло, поэтому получается тише, чем ты рассчитывала. вырываешься мимо неё на свежий воздух, пытаясь вдохнуть его полной грудью и не задохнуться в приступе кашля, — всё в порядке, ханна?
расширенные зрачки вбирают в себя темноту улицы также жадно, как и тусклость фонарного света, достаточного, чтобы осветить твоё лицо. ускоренное состояние дарует некоторую степень похуизма в — ну, спалит и спалит, сейчас же всё хорошо. сейчас ты можешь взять её руку в свою, увести вновь в безопасную темноту квартиры либо даже прогуляться — вы же, кажется, никогда до этого не гуляли по твоим любимым местам ночного пустующего города?
только с этой неожиданной позитивности мышления сбивает слышимый в опасной близости звук сирен ( паника подкатывает к горлу ) , заставляя схватить её руку более грубо и резко.
одними губами, беззвучно: бежим.

выбивая дыхание из ритма побежать напролом, неуклюже тормозя на поворотах, уберегая своё тельце от звонкого впечатывания в стену. не факт, что это был траурный вой по вашу душу, но преследовал биением отчаянья в ушах, гудением отдавался в мышцах, напряжённых в паническом беге. главное: не отпускать чужую ладонь.
был бы это кто-то другой — ты бы бросила, бежав без оглядки, ведь в одиночку бежать гораздо легче: проверено опытным путём. никого из тех, с кем ты сейчас проводила время, ты не могла назвать ни другом, ни верным товарищем, скорее знакомым из кружка по интересам. никого из них ты не хотела видеть в трезвости своего рассудка — но тянулась к ним, зная, что через несколько минут после встречи с этим будет покончено.
выдохнуть только в каком-то незнакомом тупике, между возвышающихся стен затаиться в темноте, прижавшись к ней в узости пространства ( как оправдание ) , лопатки её вбивая в стену. прислушиваться к окружающему мерному эмбиенту ночного города с подозрительностью, возведённой в абсолют, вздрагивать от шума проезжающих машин, не отличаешь реальность шагов от того, что тебе кажется.
боишься отвести взгляд от лица ханны: темнота вокруг вас, уплотняясь, порождает чудовищ разума.
и сейчас ты этому не рада.

[NIC]Felicia Newton[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/ziq7Rbz.gif[/AVA][SGN]thx, janus[/SGN]
[LZ1]ФЕЛИЦИЯ НЬЮТОН, 18 y.o.
profession: художница[/LZ1]

+1

12

она такая храбрая. входит бесстрашно в тёмное помещение, углубляется в темноту. твоё услужливое воображение подкидывает всякие ужасы. вырастают из мрачных, едва колышущихся, теней жуткие монстры – они тянут свои щупальца к фел, обволакивают её и не отпускают к тебе. встряхиваешь головой, светлые волосы распадаются, мрачные образы на секунду пропадают из твоей головы. следишь за бегом золотистого пятнышка – лучи фонарика – и несколько успокаиваешься. на улице тихо. ты слышишь, как гудит тишина. вдалеке тихо шумят редкие машины, шелестят потревоженные деревья.
всё спокойно.
и ты почти веришь, что вы справитесь с этим странным приключением, свалившимся на ваши головы. облизываешь пересохшие губы, ещё раз оглядываешься. страх медленно отпускает. его крепкие объятия становятся чуть слабее. но сердце всё ещё бешено бьётся в твоей узкой груди и заставляет тебя нервно вздрагивать, когда в тёмном помещении что-то тихонько щелкает. скоро всё закончится. ещё немного. совсем чуть-чуть. читаешь это как мантру, как молитву, призванную вас спасти.

- да, всё в… порядке, - несмело и немножечко криво улыбаешься ей. она рядом. всё почти_хорошо. успокоено выдыхаешь. медленно дышишь. вдох-выдох. вам нужно поскорее убираться отсюда. ты всё ещё не думаешь, что родители будут в восторге, если узнают о твоем сегодняшнем приключении. нервно передергиваешь плечами и снова переводишь взгляд на фел. её зрачки расширены, чуть сильнее, чем должно быть в темноте. но ты… как обычно, проявляешь чудеса наивности. хорошая девочка, да? никогда и ни в чём, ведь это может расстроить родителей.
правда, боишься их так расстроить? как будто им всегда было недостаточно на тебя плевать.

она хватает тебя за руку, и ты запоздало слышишь. как где-то воют сирены. срываешься с места следом за ней, спотыкаясь о ступеньку. не падаешь, только благодаря её руке. послушно бежишь за ней, тяжело дышишь, пытаясь подстроиться под её движения. ты всегда была неспортивной. и за бег никогда не получала хороших оценок [ещё одна тема для обсуждения за семейным столом]. страх и паника разрастаются в центре груди, захватывают всё больше и больше. каждую клеточку твоего тела. до самых кончиков пальцев.
ты тормозишь её, без тебя она бы была гораздо быстрее. но ты стараешься, правда, стараешься. прикладываешь усилия, выкладываешься по максимуму. спасая одновременно и себя, и её. вой полицейских сирен оказывается где-то далеко-далеко, он растворяется в ночной тишине в неясных звуках. где-то капает вода. кап. кап. кап. вы останавливаетесь в каком-то тупике, куда практически не проникает тусклый свет фонарей. вжимаешься всем своим тельцем в стену, тяжело дышишь. пытаешься не издавать ни звука. рядом в опасной близости стоит фел, до тебя доходит тепло её тела, и оно кажется тебе обжигающим.

успокаивающе берёшь её за руки, раз уж … раз уж вы - что? город за вами продолжает жить и мирно спать. ты прислушиваешься к звукам ночи. тихо. тишина опускается вам на плечи, нежно убаюкивает и заставляет поверить – по крайней мере тебя – что всё будет хорошо. твой взгляд блуждает по лицу фел, по тонкой коже, тонущей в темноте, по губам. и ты вдруг ловишь себя на том, что хочешь её поцеловать. прямо здесь и сейчас, в этом нелепом темном тупике, где вряд ли кто-то бывает, кроме крыс и бродячих кошек.
вы слишком близко. ч-е-р-е-с-ч-у-р.
и тебе некуда отодвинуться.
ещё сильнее ты вряд ли сможешь вжаться в проклятую стенку. ну же, решай что-нибудь.

тебя вдруг подхватывает лёгкий ветер ( или это ночные тени, материализовавшиеся за твоей спиной? ), ты сокращаешь остатки расстояния между вами – жалкий дюйм – и целуешь. быстро и коротко, как будто боишься. что она тебя оттолкнет. но куда… впечатает в стенку? – прости, я… - замолкаешь, не в силах подобрать и решить, что, собственно говоря, ты. извиняющее улыбаешься, пытаешься заправить за ухо выбивающуюся светлую прядь. с трудом подавляешь нервный смешок, готовый вот-вот вырваться из груди. – кажется, там уже тихо, давай, - выбираться отсюда. обрываешь предложение. ещё пять минут в этом тесном тупике ты не переживешь. сердце уже сейчас готово выпрыгнуть и упасть куда-то к её ногам. чёрт… ты же всегда хотела, чтобы тебе нравились мальчики, ты так убеждала себя в этом и так сильно хотела в это поверить. но с каждым разом верилось всё труднее. родители будут просто в восторге. когда ( если ) они узнают. впрочем, чего ещё ожидать от малышки ханны, которая не оправдала процентов девяносто родительских надежд.

вы выходите из тупика, ты оглядываешься на него через плечо – теперь тебе мерещатся там жуткие монстры, они тянутся к вам своими щупальцами и… там никого нет, ханна. не накручивай. мимо проезжает машина, ты ощутимо вздрагиваешь. пробуешь дыхательную гимнастику. вдох-выдох. но теперь она кажется тебе слишком смешной. ещё раз безрезультатно пробуешь сосредоточиться на дыхании и, в конце концов, бросаешь эту затею. только тихо смеешься, фел наверняка решит, что ты спятила. – это всё… странно, слишком странно, - и смешно. нервное напряжение последнего часа прорывается этим тихим смехом, который становится всё сильнее по мере того, как вы отходите от тупика под спасающий свет фонарей.
прости, - снова извиняешься перед ней, успокаиваясь. смех и нервное напряжение всё ещё вибрируют в центре твоей груди. но тебе лучше. всё же лучше. может быть, в следующий раз вы будете гулять днём и обойдетесь без закрытых аптек. ты хочешь на это надеяться. и в это верить.
фел рядом, и тебе кажется, что всё это – нереально. ты, фел, тёмная дорога, городские фонари. тебе кажется, что ты спишь. в самом деле. и сейчас ты проснёшься в своей кровати, оглядишь привычно знакомую до каждой мелочи комнату и вспомнишь, что вы не виделись с фел уже тысячу лет. пытаешься незаметно себя ущипнуть, не выходит. поэтому делаешь самое простое, то, что сложнее заметить – прикусываешь изнутри щеку. ты определенно не спишь. или твой мозг научился генерировать боль даже во сне.
ладно. хорошо. твой неловкий – и слишком короткий – поцелуй, кажется, оказывается забыт. хотя тебе бы, конечно, хотелось, чтобы она не забыла… но и не напоминала. просто сделала что-то и… путаешься в собственных желаниях, нервно улыбаешься фел. – может, пойдем в парк? или вернёмся к тебе домой? – только не стоять здесь и не ждать у моря погоды. холод мурашками пробегает по твоему телу. ну же, соберись. это ведь фел, помнишь? вы столько дружили, внутри тебя столько воспоминаний. но тебе хочется. ещё раз поцеловать её.
[NIC]Hannah Davis[/NIC]
[STA]я лбом прижимаюсь к стеклу до рассвета[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/vuas3py.jpg[/AVA]
[LZ1]ХАННА ДЭВИС, 17 y.o.
profession: ученица старшей школы[/LZ1]

+1

13

перематываешь по кадрам события слишком быстрые, чтобы хватило на что-то большее, чем гифка из тамблера — поцелуй на твоём выдохе, которого ты слишком не ожидала, чтобы ответить, чтобы продлить кратковременное прикосновение.
чужие губы не сравнятся с теми, которые ты рисовала —
никому никогда не увидеть этих рисунков,
слишком __ личное.
переходящее на твою собственную личину, которую ты пыталась спрятать, чтобы казалось, будто ты в безопасности.
иногда придумывала себе невероятные и неведомые истории, факты, которых никогда не происходило, представляла и являлась совсем другим человеком —
незаметно для себя стала другой.
но сейчас румянец касается щёк той прежней фел, у которой не было агрессивности гранжа в стиле, у которой не было сотни поцелуев за вечер на спор, которая не была слишком трезвой, чтобы чего-то бояться и смущаться.

сейчас ты идёшь на один шаг позади, прикасаешься к собственным губам и очень глупо улыбаешься.
тебе не хочется задавать вопрос: что это было?
и жалеешь ты сейчас только о том, что этот миг не продлился чуть дольше.

хотя тебе бы хотелось отгораживать свою ханну от боли,
которое принесёт беспощадное будущее.
тебе был подписан смертный приговор — и ты до сих пор не сказала ей ни слова, хотя она имела право знать.
в том числе объясниться бы, почему ты её так сторонилась, почему разрушала всё то прекрасное, светлое, хорошее, что было между вами,
почему вы больше не гуляли, переплетая пальцы — и почему не устраивали пикников в парке, смеясь задорным смехом.
тебе бы
очень
хотелось
вернуться
в то время.

..пошли в парк,

киваешь её предложению,

сейчас так свежо и хорошо, что пока не хочется возвращаться домой,

а ещё дома вы будете слишком заперты вместе, что ты..
боишься не сдержаться?
хотя исход предопределён: не сдержишься ты в любом случае, просто действительно хотелось пройтись пешком, помочь мыслям встать на месте, вместе с каждым шагом взвешивать все за и против, которые сейчас, в затуманенной чёткости сознания, превращались в одно сплошное
`пустить на самотёк`.
проблемы, которые будут существовать лишь для завтрашних вас, почему сегодня нельзя в один вечер позволить себе быть чуточку счастливее,
быть честнее перед собой и друг другом.

ты правда, не знала, что всё это значит, но.. разве это не надежда окрылёно трепыхалась в твоей груди, когда ты раз за разом, зациклившись, прокручивала прикосновение губ?
была вероятность, что это всё — от нервов,
была вероятность, что это всё — ничего не значит.
но нужно было проверить. фонари в парке светили достаточно ярко, чтобы, взявшись за руку, увести её правее — прямо через газон и кусты немного вглубь растущих деревьев.
повезло: какое-то подобие поляны и пригорки на ней, куда ты уверенно взбираешься, распластываясь на траве.

идём сюда, ханна,

хлопаешь по траве рядом с собой, тебя уже не волнует, что земля, ну, она не то что грязная, но оставит на вашей одежде след — ты просто хотела лежать рядом, смотреть в бесконечную темноту неба, на котором, хоть и слабо, были видны звёзды.
хотелось рассказать ей, конечно же, обо всём,
высказать всю свою душеньку, всё то, что внутри раскалённостью огня каждый день кипело.
только вместо этого ты смущаешься, мнёшься, будто сама не своя
( хотя на самом деле сама и очень даже своя )

слушай, а...

на губах заторможенное почему, которое ты не задаёшь, ведь это действительно всё может испортить.
разве тебе сейчас нужен был этот ответ?
разве ей самой сейчас нужен был этот ответ?
ты переворачиваешься набок, любуешься профилем ханны, запоминаешь его в мелких деталях — снова.
ханна привыкла уже к твоему пристальному взгляду.
привыкла же?
хочется приподняться на локтях, нависнуть над ней и —
попробовать ещё раз.
только в этот раз вокруг слишком много простора — даётся тяжелее, но зато движешься на своей осознанной воле.
смеёшься, барахтаешься, правда, как жук — прежде всего, чтобы её немного расслабить, —
и всё-таки нависаешь, загораживая собой темноту небо, неяркий отблеск лунного света и далёкие тени,
короткие волосы опадают, загораживают боковое зрение —
полное сосредоточение в создаваемом коридоре между вами.

...а можно?

окончание шёпотом произносимое.
прежде, чем скажет своё `нельзя` ты накрываешь её поцелуем, неловким, смущённым, но в этот раз — неспешным, позволяющим прочувствовать вкус её бальзама для губ и тепло её дыхание.
внутри что-то замирает, прежде чем
запеть
оглушительно.

[NIC]Felicia Newton[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/ziq7Rbz.gif[/AVA][SGN]thx, janus[/SGN]
[LZ1]ФЕЛИЦИЯ НЬЮТОН, 18 y.o.
profession: художница[/LZ1]

+1

14

зрачки – как плошки, отражающие неровный свет фонарей. успокоено выдыхаешь, вглядываясь в матовую темноту. ночь обволакивает вас тишиной, и тебе кажется, что вы ещё никогда не были так близки. твоя рука касается её руки, но не сплетается с ней. а вдруг она не захочет?
вдруг, вдруг, вдруг – неловким нагромождением, поверх каждой твоей неловкой мысли, окрашивающей щеки в нежно-розовый цвет.
если ничего не случится, если завтра всё это окажется просто разыгравшимся воображением?
ты не можешь, не знаешь. но хочешь – чего-то неясного, ценного, как суперприз, доставшийся в лотерее.
закусываешь губу и послушно шагаешь за ней. тебе хотелось, чтобы она позвала тебя домой. и хотелось, чтобы позвала тебя в парк. противоречие, как кислота, разъедает тебя изнутри. волнение, растекающееся по венам, переворачивает внутренности. раньше… она никогда на тебя так не действовала.
подобно пугливому зверю, озираешься по сторонам, реагируя на каждый шорох. под её ногами хрустнула веточка. под твоими – отлетел мелкий камешек. ты сама сейчас – подобие этого камушка. любое мгновение может стать для тебя последним. оттолкнет? позовет за собой?
что не так? – вопрос остаётся не высказанным. молчишь в ответ на молчание, как будто самое важное – это вот это молчание, спугнуть которое – слишком просто.
тебе хочется, чтобы она доверилась. рассказала о том, что было, что будет и как она. невообразимо – чтобы всё было, как и раньше. прогулки за руку, рисование яркими красками, мечты, поделенные на двоих. но всё никогда не будет так, как раньше. прошлое – прошлому, это ты хорошо усвоила. вы можете выстроить что-то новое, но ты не знаешь, хочет ли этого фел.
не решаешься ни на что. повторить – ты не понимаешь, как тебе на первый раз хватило храбрости. страх всё испортить и разломать всё ещё, всё ещё, всё ещё –
рядом с тобой неясной тенью.
ложишься рядом с ней на траву. она – холодная. мурашки бегут по телу ( или это от близости? )
всматриваешься в темноту неба, прорываемую крохотными звёздами. они, как дырки, как маленькие окошки. странные мысли… вы лежите рядом и как будто даже дышите в унисон. прислушиваешься к ней, но слышишь, как вдалеке проезжают редкие машины, как где-то в глубине парка почему-то не спит какое-то животное. оно шуршит и наверняка не задаётся вопросами.
тебе хочется стереть тот неловкий поцелуй ластиком, как ты всегда стирала неверные штрихи на листке. тебе хочется рисовать вас – близких, знакомых, своих – нежной пастелью или воздушной акварелью, но вместо этого ты упрямо смотришь на звёзды и считаешь их про себя. вон та – крохотная, окруженная несколькими другими – будет вашей. ты решаешь это за одно мгновение, чувствуя на себе её пристальный взгляд. не оборачиваешься, позволяешь ей рассмотреть. знакомые твои черты. разве в тебе что-то осталось такое, чего бы она не знала?
ты – не загадка.
а она – да.
в ней столько для тебя неясного, путанного и тёмного. она завораживает тебя, как глубина. и тебе хочется смотреть, не боясь, что она – затянет.
потому что, конечно, затянет.
но разве не в этом весь смысл?
слышишь её смех – звонкий и лёгкий, подобно детским колокольчикам. смеешься тихонько в ответ – слишком заразительно. смотришь за ней, каждое движение – как отпечаток на внутренней стороне сетчатки. исчезают звёзды, исчезает тёмное небо. вглядываешься в глаза напротив – и там есть другие звёзды, и там есть другое небо. касаешься пальцами её прохладных от ночного воздуха рук, легко, едва слышно, чтобы не навредить. она ведь такая хрупкая.
но гораздо крепче, чем тебе кажется.
не успеваешь ответить на её вопрос, только губы приоткрываешь, чтобы сказать заветное слово "можно". есть ли что-то, чего ей нельзя? отвечаешь на поцелуй. мягко, так же неторопливо, запоминая, словно больше никогда не предвидится снова.
внутри тебя что-то переворачивается и остаётся – теплом и нежностью. она сейчас – только твоя и ничья больше. от осознания этой мысли, тебе хочется вскочить на ноги и куда-то мчаться. но ты лежишь, ласково касаясь её руками. вкус её губ остаётся на твоих, и ты боишься пошевелиться, чтобы не лишиться этого вкуса. губы невольно растягиваются в улыбке. ты заглядываешь ей в глаза, надеясь увидеть в них что-то.
- я … - слова не идут. или ты просто не можешь подобрать нужные. а что ты, что ты… ты так давно хотела попробовать?
пока ещё она не отстранилась, пока всё ещё рядом – её тепло, окутывает тебя, как одеяло, её взгляд затягивает тебя на самую глубину, целуешь её снова. невесомость поцелуя с привкусом твоего клубничного бальзама для губ. отстраняешь, вдыхаешь воздух, наполненный запахом её духов, и смеешься, разбивая мгновение на осколки. эйфория захлёстывает тебя с головой. ты никогда не думала, что
в груди может быть так жарко.
что голова может идти кругом от чужой близости.
тебе хочется притянуть её ещё ближе, но тебе не хватает на это смелости. ночь подталкивает вас друг к другу, но что-то – незримое – удерживает на небольшом расстоянии. улыбаешься ей своей самой счастливой улыбкой. не говоришь о том, что только что между вами было. пусть это останется без обсуждения.
- мне было страшно, - шепотом, доверительно. – что ты не поймешь. или испугаешься, - или не захочешь. или оттолкнёшь. или
так много разных или.
и вдруг запоздало /ну, какой же ты странный друг, ханна, уже и забыла всё / - как ты? тебе уже лучше? – волнение за неё. что ты всё о себе… а душа-то поёт, возбужденная взаимностью чувств. и в груди что-то теплится, разгорается алым костром.
[NIC]Hannah Davis[/NIC]
[STA]я лбом прижимаюсь к стеклу до рассвета[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/vuas3py.jpg[/AVA]
[LZ1]ХАННА ДЭВИС, 17 y.o.
profession: ученица старшей школы;[/LZ1]

+1

15

она отвечает —
и ты, кажется, перестаёшь существовать в этот миг, окрылённая,
кажется, из-за лёгкости, возникшей внутри, тебя унесёт порывом ветра — но даже тогда ты её не отпустишь.
сквозь химическую формулу прорывается естественное, захлёстывает поэтому втройне — не можешь пошевелиться толком, да оно пока и не нужно, пока твои губы накрывают — её, тёплого кораллового оттенка.

надеешься только, что твои духи и дезодорант достаточно блокируют химический привкус запаха, который тебе самой сейчас мерещиться.
даже в момент абсолютного, казалось бы, счастья, ты не можешь насладиться им полностью,
прокручивая в голове всё плохое.
ведь ты — ошибка.
но другая твоя часть гонит прочь эти мысли, всё же, позволяя расслабиться хоть ненадолго во втором поцелуе. ты прикрываешь глаза, чувствуя, как бьётся твоё сердце — чересчур ускоренно и сильно,
от груди расползаются лепестки жара, поэтому ветер кусает кожу особенно цепко и холодно,
когда вы отстраняетесь друг от друга.

ты садишься, подбирая колени к груди и вновь смотришь на небо, слегка задрав голову.
тебе, однозначно, стоило подумать, что делать со всем этим дальше —
но одновременно эйфоричность и возникший эффект некоторой доли похуистичности говорили в тебе другим голосом:
`разберемся с этим потом, просто наслаждайся моментом, чёрт возьми, рядом с тобой твоя.. любимая девушка, которую ты любишь, сколько себя помнишь, так какого же чёрта ты не можешь просто насладиться  этим хотя бы сегодня?`
и ты — безответственно, конечно же, но возможно прислушаешься к этому гласу, звучащему слишком маняще.
что там о проблемах, которые нужно решать по мере их поступления?
только вот не решаешь ты их ничерта, уже очередью они к тебе выстроились, а ты отказываешься их слушать.

знаешь, я думала, что ты..
алым румянцем на щеках выступает,
..ну, по мальчикам, по этим всем стивам, джорджам и нейтанам.
сама же ты была по всем сразу физически, потерявшись в водовороте новых ощущений с приходом зависимости из разряда `завтра брошу`, после начавшихся проблем из-за поставленного диагноза — в этом же ничего такого, правда же?
но всё равно каждый раз внутри осадком предательства ложилось то, что дела сердечные твои были слишком далеко от внешней оболочки.
слишком далеко и непозволительно недоступно —
хотя запрещала себе это ты сама.

помнишь, как увидела её в первый раз, такую милую и забавную?
она оставалась в твоих воспоминаниях всегда такой же, как в первую встречу — и сначала ты думала, что это просто.. дружеская любовь.
ведь бывают у людей подружки, которых настолько сильно любишь, что они затмевают собой весь другой свет?
только после того, как ты начала осознавать себя, ты начала понимать глубину собственных чувств — казалось, что там по щиколотку, но на самом деле в сравнении —
марианский жёлоб.
и чёрт знает, что там хранилось на его дне.

после поцелуя принцессы любой лягушке станет лучше, это же очевидно!
ты дурачишься, разворачиваясь и поднимая указательный перст в небо,
сразу с этого нужно было начинать,
смех тонет в смущении, которое разливается румянцем по щекам, невидимым в темноте.
с ней — иначе, чем с другими, даже когда уверенность, казалось бы, должна была переполнять тебя.
расскажешь ли ты ей что-либо о первопричинах твоего состояния? а о том, что тебя к этому привело?
`знаешь, ханна, это конечно же классно, что мы поцеловались, но может быть ещё переспим перед моей скорой кончиной? а ещё я наркоманка и под кайфом, а ты меня пыталась спасти от небольшого передоза` — голос в голове звучит мерзко и начинает злить. хочется взять вот этот большой камень — и расхерачить им что-нибудь.
но пока ты себя контролируешь.
ты не должна быть такой при ней.
ты и так слишком долго её отталкивала, а теперь — хочешь напугать?

знаешь, ханна..
а что знаешь, ты не можешь сказать вслух — слишком много она всего не знала.
стоит ли ей кричать сейчас о своих чувствах — вдруг это тоже спугнёт её?
две запутавшиеся девочки, которые сидели на зелёном газоне в парке, который из-за темноты был насыщенного тёмного цвета — зачем-то запомнившаяся деталь.
..пойдём может ко мне?
заканчиваешь, будто не было никакой минутной заминки и ожидания трепетного с её стороны.
не сейчас.
когда-нибудь, но не сейчас.

тебя не слишком заругают, что тебя нет дома? во сколько тебе лучше вернуться назад?
слегка наклоняешь голову на бок, достаёшь из кармана часы, чтобы проверить время — оно у вас пока что есть.
магическим образом он начинает сразу вибрировать от входящего звонка, который ты сбрасываешь с раздражением — не нужен никто, кроме неё. не хотелось никуда идти, кроме дома, не хотелось ни с кем контактировать — и уж тем более ввязывать ханну в эту компанию, отзвуки праздника смерти которой слышал, наверняка, почти весь город.
нет, не сегодня — сегодня ты подаёшь ей руку, помогая подняться с травы, переплетаешь сразу же её пальцы со своими, притягивая её к себе и обнимая — голову положить на плечо и прикрыть глаза, просто вдыхая//выдыхая мерно, спокойно.
ты не знала, что тебе в один миг может стать так светло и спокойно.

[NIC]Felicia Newton[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/ziq7Rbz.gif[/AVA][SGN]thx, janus[/SGN]
[LZ1]ФЕЛИЦИЯ НЬЮТОН, 18 y.o.
profession: художница[/LZ1]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » так к моей беде привыкает тело, я сама звала ее,


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC