Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды »  -А куда же ты идешь? -Не знаю. -Тогда нам по пути.


     -А куда же ты идешь? -Не знаю. -Тогда нам по пути.

    Сообщений 1 страница 6 из 6

    1

    больница Сакраменто| 3.11.2018 | полночь

    Julian Wardlow & Telma Ortega -- -- Иногда одинокие коридоры больниц напоминают не фильмы ужасов, а лёгкую драму.

    Отредактировано Julian Wardlow (2019-09-04 17:09:26)

    +3

    2

    Фобия больниц довольно распространенная в обществе, чтобы ею кого-то удивить. Одни чувствуют страх от того, что некие металлические предметы будут распарывать их кожу, хотя даже рассказ об это может повергнуть в шок, другие теряют сознание от запаха медикаментов, имея достаточно яркую фантазию, которая и рисует им все возможные фатальные исходы. Сам Джулиан не любил больницы только потому, что ничего хорошего они не приносили пока что в его жизни. Он не боялся игл, не падал в обморок от вида капельниц, но чувствовал это тянущее чувство в животе, которое от хорошего настроения вряд ли ощутишь. Можно ли было назвать это страхом? Скорее нежелание, хотя Джулс знал, что необходимость его как миленького погонит к пристанищу людей в белых халатах. В воду ли глядел? Его травма – чистой воды случайность, но ее просто не должно было быть! Подвернувшаяся нога, перелом, госпитализация – так быстро, четко, без лишних движений, чтобы голову не забивать, и так, черт возьми, обидно и больно. Пока каталка ехала по коридору, в голове пульсировала боль и мысль, что все кончено. Не будет больше захватывающих игр, адреналина, получаемого от забитого трехочкового или победы за последние три секунды. Не будет сборов, тренировок ночных для отработки очередной связки… Вардлоу старался не думать тогда ни о чем, пусть мысли и не отпускали, переключиться на то, что боль опять возвращается, а действие укола, что был сделан на арене, сходит на нет, но все было напрасно. Окончание карьеры на фоне травмы – ирония судьбы! Он так боялся, что его уход из команды будет обозначен проблемами в личной жизни, но все было в разы проще, вот, под носом буквально! Общий наркоз был введен в самое нужное время, когда из-за состояния шока Джулиан уже собирался вставать с каталки, чтобы вернуться и доиграть. Темнота вокруг и больше ничего… Шла вторая неделя, как он находился в больнице. Белые стены напрягали, голубое постельное белье напоминало детский лагерь, как и пища, хотя кормили очень даже не плохо. Количество апельсинов и остальных фруктов переваливало за норму, когда приятели с команды или друзья посещали его временную обитель, а потому Джулс как только мог «передаривал» их медсестрам, лечащему врачу и всем, кто попадал в его палату. Плюсы хорошего финансового положения – отдельные хоромы, даже телевизор имелся! Вардлоу казалось порой, что он застрял в том знаменитом Дне Сурка, когда все повторялось по кругу, и соскочить с этого было невозможно, а потому комедия медленно превращалась в фильм ужасов. Но ему грех было жаловаться! После наркоза врач убедил, что бегать Джулс будет так же, как и раньше, пусть на это и уйдет около пары месяцев, да реабилитацию не стоит забывать: колено было травмировано меньше, чем малоберцовая кость, в которой сейчас стояли стержень, скорее легкий ушиб, обширная гематома, но ничего страшного. Баскетболист знал, что пошел бы на поправку дома, при чуть большей активности, а не при ежедневной игре в тюленя, да просмотре всех фильмов, что сняли штаты за последние двадцать лет. Да он выспался уже на пару лет вперед, если не больше! А можно назвать активностью прогулки в больничный парк, дорога со второго этажа и обратно? Что ж, при отсутствии иного и это было какой-никакой золой, пусть и та, что меньше. Передвигался Вардлоу все еще с костылем, хотя чувствовал себя как меленький ребенок, которого только не кормят из ложечки, да в ванной не купают с уточками! Это ощущение слабости, от которого он всегда пытался бежать, именно в больнице догоняло, уже пяточками по спине топталось, а это было большим страхом, чем потеря места в команде. Ночные мысли о том, что все может быть хуже все равно посещали, особенно когда луна слишком ярко светила в окно: Джулс не хотел об этом думать, но голова решала по-другому. Чтобы хоть как-то отвлекаться, он прогуливался по тихим коридорам больницы, хотя чаще через какие-то десять минут возвращался в палату, будучи пойманным ночными дежурными. Сегодняшняя ночь была не исключением. Вид из окна мягко говоря удручал, так как голые ноябрьские деревья навевали тоску, да и без желтых листьев это мало походило на осеннюю меланхолию. Не то, чтобы Джулс ею страдал вообще…Комната в десять квадратов сегодня была на максимум душной, клетку напоминала, хотелось взять и сбежать из больницы, разбив напоследок костылем стекло, таким образом высказывая свое ФИ обстановке. Только Вардлоу было почти тридцать лет, он не мальчишка-хулиган, да ему эта реабилитация очень нужна, от нее будущее его зависело. Не идти же ему потом обычным помощником тренера, да мячи своим коллегам по команде подавать! Нога ныла, колено подвывало в тон, вызывать медсестру не хотелось, да и уколы его уже порядком бесили, учитывая, что катетеры Джулиан попросил снять на первой же неделе. Больничная пижама была не верхом его желаний, да и больничный халат так же не тянул на место в коллекции того же Гучи, но и это не трогало особо, ведь Джулс хотя бы не бегал по отделению с голой спиной и задницей! Улыбка своим же мыслям посвящается, когда он осторожно выходит за дверь в полутемный коридор, решив прогуляться до автомата и выпить немного такой вредной Фанты, а может быть и съесть что-то подобное. В конце концов, диету ему не назначали, а шоколад – гормон счастья. Костыль уже не кажется таким несуразным и неудобным, пусть сильно привыкать к нему не хочется, да и передвигаться в гипсе пока еще не выходит, как в родном… Но кто видит Вардлоу сейчас в этом коридоре при маршброске к автомату? Захват обещает быть удачным…

    +3

    3

    Никогда Тельма не могла подумать, что однажды попадет в подобную ситуацию, никогда молодая и известная девушка не могла бы даже представить, что ей придется пережить то, что она пережила. Агония боли, собственного крика, а затем полное беспамятство. С одной стороны она была счастлива снова открыть глаза, но с другой…Она смотрела на белые стены палаты, медленно переводя взгляд на свои руки, чувствуя,  как под горло подкатывает тошнота от слабости и невыносимо больно дышать. Трубки тонкими щупальцами тянулись к капельницам, которыми она была обставлена, она помнила взволнованные лица родителей, которые плакали и пытались ее обнять, а она хрипела от боли. Снова темнота. Снова безсознание, что убаюкивало и давало успокоение. Ей нравилось спать, нравилось, что лекарства сбивают эту адскую боль, но как только Тельма пошла направку и отменили сильные успокоительные, обезболивающие, пришли они. Сны. Она металась по кровати, пытаясь отбиться от того, кто изуродовал ее тело, она кричала и вскакивала на кровати, вся в поту, даже не ощущая нижнюю часть тела.
               Да, словно как приговор. Ее ждала инвалидная коляска, не больше. Никто не давал никаких прогнозов. Позвоночник в районе пояснице был не сломан, но трещина была глубокой, корсет, упражнения, Тельма все выполняла,  как на автомате. Она сжимала зубы и делала то, что ей говорили, но глаза были пустыми. Она как сейчас помнила слова врача, больше никаких нагрузок, те более танцев. Она больше не сможет заниматься тайнами, она никогда больше не будет грациозным лебедем, даже мать разрывалась, когда ей сказали, что Тельма будет по жизни хромать, и вряд ли избавится от хромоты, если вообще встанет на ноги. А так, ее  жизнь, возможно,  будет прикована к этому креслу. Ортеге не хотелось жить, каждую ночь она вспоминала свои выступления, вспоминала,  как ей аплодируют, вспоминала путешествия по странам, где была самой красивой, самой грациозной и гибкой. А сейчас она превратилась в бледный труп,  который даже без помощи в туалет не может сходить. Она исхудала, ее кожа приобрела серо-бледный цвет. И тот изуродованный участок шеи и плеча…Тельма не смогла смотреть на него, славно снова и снова испытывая ту боль, от едкой кислоты, которая прожила до самой кости. Она смогла увернуться, что бы отгородить лицо, она смогла вовремя понять, что что-то не так, но полностью защититься не смогла. Тренер приходила в больницу, в ее глаза была боль и печаль, но Ортега понимала, что ее ждать никто не будет. Ее заменят, заменят той, кто желала этого больше всего.
    Дело затягивалось, родители пытались не беспокоить дочь, но Тельма понимала, что что-то идет не так. Ей не верят, ее хотят выставить пострадавшей, но преступника так и не находили. А ведь она видела его, она помнила это лицо, которое было скрыто лишь капюшоном. От ее слов отмахивались, горя что в таком стоянии она не могла просто запомнить, или могла спутать и они обвинять не того человека. Тельма злилась, кричала, рвала пальцами простыни, но ничего не могла сделать. Ее бессилие злило, выворачивало наизнанку. Она хотела встать, пыталась, но падала, не пройдя и двух шагов. В какой-то момент пелена упала перед глазами, и Тельма превратилась в тень самой себя, больше не желая бороться с тем, что ей было суждено.  Она требовала больше препаратов, она хотела забыться раз и навсегда, разу ж ничего больше не смогла сделать.
             Пребывание в больнице затягивалось, Тельма на автомате выполняла предписание врачей, но те лишь разводили руки. Мол, девочка не хочет бороться, поэтому никакая терапия не поможет. Родители пытались разговаривать с Тельмой, но после того, как девочка узнала, что ее дело закрыли за неимением доказательств, она потеряла всякий смысл жизнь. Зачем ей бороться, если она потеряла все, что было ей дорого. Зачем возвращаться к обычной жизни, если такой, какой она была,  уже не будет. Ни когда.  Все затянулось на месяцы, постепенно, тем не менее, Тельма начала ходить. Сначала каталка, потом четрехногая подставка как у бабушек, потом ходули, потом…Тельме пока не разрешали самой передвигаться, но девочке было полевать на указания врачей. Быть может она хотела сделать себе только хуже, что бы окончательно забыть обо всем? Кто знает.  Но она не смогла, ведь это стало напоминанием того, что с ней сделали. Непониманием, которое каждый год усугублялось такой отдачей, что хотелось вопить.

            Прошло семь лет с тем самых пор, прошло много бесконечных дней, которые могли бы помочь девушке забыть обо всем, но чертова спина давала о себе знать с каждым разом все сильнее. Недопеченный позвоночник, или серьезная травма, кто знает? Но Тельма периодически ловила себя на мысли о том, что ей становится все хуже. Хромота усугублялась, порой отнималась правая нога, которая буквально на ходу подламывалась,  и она могла упасть на асфальт и больше не подняться. Это было настолько страшно, что взрослая женщина обливалась потом от ужаса, когда не могла встать. Она говорила самой себе, что нельзя затягивать, что она должна обратиться к врачу, лечь в больницу, но воспоминания были настолько свежими, что она даже боялась об этом думать. Тем более, в больнице, вокруг было столько веществ, которые могли соблазнить на многое. Тельма держалась, как могла, пока в один день, когда она возвращалась с занятий, ее обе ноги не потеряли чувствительность, и она не омела на землю, понимая, что спина отказалась нести ее дальше. От боли перед глазами все померкло, и очнулась девушка уже в машине скорой помощи.
    Рецидив травмы, запущенна форма. Ее привезли в больницу, даже скорее реабилитационный центр. Палата, которая напоминала клетку, процедуры, занятия, снова и снова, как на повторе. Тельма словно вернулась в прошлое, о котором так хотела забыть. Она отказывалась от обезболивающих, боясь, что эти таблетки дадут рецидив  уже другой зависимости, от которой она не сможет отказаться. Она терпела боль от массажа, сжимала зубы, лишь хрипя от боли. Она усиленно занималась, что бы скорее встать снова на ноги и выйти отсюда. Врачи строго настрого запрещали самой вставать с кровати, передвигаться только с помощью костылей или персонала, но разве кто-то мог убедить Тельму? Этой ночью было слишком душно и тяжело, боль в пояснице не давала спать,
              Тельма села, ощутив, что так чувствует себя намного лучше. Может, стоит прогуляться? В больнице было слишком тихо, кое-где были слышны чьи-то стоны во сне, Тельма вздохнула. Она, опираясь ладонями о матрас, встала, чувствуя,  как едва поддаются ноги, но все же теперь она снова их ощущала. Пройти осторожно, хватаясь за все,  что попадало, затем за стену, осмотреться. Коридор был совершенно пустым и темным, Тельма мягко улыбнулась, уходя в сторону, где не было поста медсестры, держась пальцами за стенку. Она ходила, и это было  главным, ей важно было ощущать ноги, страх остаться инвалидом присутствовал даже сейчас, когда о карьере и речи быть не могло. Здесь было спокойнее, свежее что ли, может потому,  что стены так сильно не давили. Тельма брела по коридору, углубляясь более в темную сторону, чувствуя,  как уже сейчас ноги устают, но она упрямо делала шаг вперед, словно во сне погружаясь в воспоминания. Она ровно так же брела по коридорам семь лет назад, родно так же пыталась встать на ноги, но тогда она была сильной девочкой, тогда она еще верила, что кто-то ей поможет. А сейчас…В какой-то момент резкая боль пронзила спину, и Тельма захрипела, понимая, что оседает. Это нельзя контролировать, нельзя заставить колени выпрямиться, ты просто как мешок падаешь на пол, пытаясь за что-то ухватиться. И в этот раз она словно за спасительную ниточку уцепилась, ее ладони схватились за чьи-то руки, а сама она так и не осела на пол, чувствуя чье-то сильное дыхание. От боли, дыхание перехватило где-то в горле, и она с силой сжала зубы, чтобы не застонать. – Чертовы ноги. – Прохрипела Тельма со всей злостью и ненавистью к своему состоянию, и, поднимая таки голову на своего спасителя, силуэт которого не особо проглядывался в этой темной части коридора. Одно было ясно – ему хватило сил не дать ей рухнуть на пол. И это были мужские руки.

    +3

    4

    В детстве такие походы всегда ознаменовывались приключениями, в фантазиях это было спасение беззащитных, кража важных артефактов, а порой просто «а вам слабо»: пройтись по темным местам, не оставить следов, соблюсти максимум тайны и не создать лишнего звука. До чего же было прекрасно быть шпионами! Сейчас у Джулса легкое дежа вю: пройтись по коридору максимум бесшумно, может быть даже быстро, на сколько его форма позволяет, не попасться дежурной медсестре, которая точно будет ворчать о том, что пациент вновь не соблюдает режим и что с такой дисциплиной лежать в больнице Джулиану всю жизнь. Нет, попасться он не боялся, все-таки скорые тридцать лет чему-то научили его в жизни, но слушать нравоучения даже в подобном ключе он все-таки не хотел, так как реально начинал себя чувствовать нашкодившим котенком! И это он со своим то ростом! Мысли такие простые, на некоторое время они отвлекают от проблемы насущной, Вардлоу ставит себе плюсик за то, что в очередной раз выбрался из комнаты в темное время суток. И вообще, он и так по правилам живет почти 80 процентов своей жизни, включая и площадку, и личную сторону, так почему бы хотя бы сейчас не отойти от них? Только без пакостей, за которыми обычно следует административная ответственность! Он уже почти поворачивает к автомату, оставался только небольшой более затемненный участок коридора, когда Джулс увидел девушку, которая фактически оседала на пол. Инстинкты сработали быстрее, чем он сам решил что-то сделать: костыль упал рядом, пока сам баскетболист подхватил хрупкое тело, придерживая от встречи с больничной плиткой. Сначала Вардлоу было решил, что у него в руках ребенок, ведь на столько легкий вес и миниатюрные пропорции тела только об этом и кричали, но его глаза быстро привыкли к более темноту свету, а после и вообще определились со спасенной. - С Вами все в порядке? Может стоит вызвать врача? Джулиан вряд ли вспомнит, что его заставило сначала спросить коллегу по заточению (больничную одежду он уже мог различить менее чем за минуту – не самое лучшее достижение в его жизни, но хотя бы немного веселило и бодрило), а не броситься сразу же к стойке, чтобы вызвать медсестру, врача и всю бригаду медиков – хэй, у него тут на руках человек, который падал, разве это нормально? Вглядываясь в лицо, немного улыбаясь, мужчина поудобней подхватил незнакомку, быстро пробегая взглядом по коридору, сразу находя мягкий диван у стены. - Вы идти можете? Хотя бы опираясь на меня? Нам бы вот к тому дивану как-то… добраться. Придерживая девушку, Вардлоу осторожно двинулся в сторону не так далеко стоящего места для отдыха. Будучи в здравии, он бы за пару шагов преодолел это расстояние, но сейчас его радовал тот факт, что он может наступать на гипс хотя бы на пятьдесят процентов и не чувствовать боли, при этом не пользуясь костылем! Открытие тянуло на новость века, что улыбнуло на несколько секунд их дороги. - Как Вы?Оказавшись наконец-то около дивана, Джулиан осторожно усадил девушку, сам сразу же пропрыгав на одной ноге к валяющемуся костылю, а после вернулся уже по-человечески, своми тремя, включая временного третьего деревянного друга. Только сейчас он отметил как громко стучит пульс в ушах, что на самом деле он испугался, черт подери, и только адреналин в крови держал его в каком-то виде спокойствия! Теперь, когда кровь стала чуть чище, он представил, что могло случится страшного, что это могла быть не девушка, да и не такая на данный момент живая…Мотнув головой, баскетболист присел рядом на диван, протягивая руку для знакомства. -Я Джулиан, пленник этих белых стен, как и Вы. Точно не нужно никого позвать? Просто ваше падение точно не было обычным и тем, к чему привыкнуть можно… Глаза скользили по чужому лицу, пока он говорил и слушал ответ, отмечая, что жизнь к нему очень благосклонна, учитывая, что даже в руки ему падают красивые девушки! Легкие, на фей похожие, с притягивающими чертами лица и такие при этом уставшие. Джулс понимал, что не каждый в больнице решит рассказывать, почему он тут оказался, не согласиться обсуждать свои болезни, тем более с чужим человеком, но хотя бы минимум ему знать необходимо, чтобы быть уверенным в правильности своего отказа от вызова сиделки. Задумываться о том, на сколько не справедлива жизнь, когда отправляет в больницы таких людей, было слишком рано, потому парень просто сосредоточился на темноте коридора и чистой вере в то, что в одно мгновение оттуда не выйдет ночной монстр-медсестра и не сожрет их как в том дешевом ужастике. Желание что-то съесть стало еще сильнее, но теперь к нему прибавилась и легкая жажда. Да, Джулиан уже видел автомат и до него было ближе, чем обратно к своей палате, но так не тактично и не красиво было оставлять даму одну… тем более она могла составить ему компанию в таком нелегком походе за пропитанием! Он вновь улыбнулся, наблюдая отсылку вновь к какой-то приключенческой истории, а после отметил, что улыбка адресована незнакомке, которая сейчас казалась еще меньше, сидя рядом с Вардлоу на диване. Он мог с уверенностью сказать, что только в его ладонь поместится парочка ее ладошек! От этого рождалось какое-то чувство неловкости, даже стеснения, а подобного у баскетболиста уже давно не было! - Что же Вас заставило выйти в полночь из палаты? Мне казалось, что я один такой сумасшедший, с удовольствием гуляющий по темным коридорам в ночи, когда вокруг нет снующих медбратьев с каталками, да телефон не разрывается каждую минуту. В такое время уж лучше спасаться в комнате, там хотя бы нет такой паники и шума! Вардлоу и правда предпочитал не выходить днем из палаты, но скорее потому, что не хотелось светить гипсом на людях, не показывать этот чертов костыль, который пока что был к нему словно привязан. Он не был звездой первой величины, но это чувство слабости, когда вокруг тебя снует персонал хоспитала, так как сам в первую неделю ты много чего не мог делать, давая кости в ноге схватиться правильно – ко второму перелому, уже осознанному, Джулиан был совершенно не готов, потому терпел, лежа с подвязанной к потолку ногой.

    +3

    5

    Тельма никогда не просила помощи, более того ненавидела и презирала тех, кто жалел себя, что только и знал, что клянчить себе деньги, поддержку, те кто не умел бороться со своими страхами и слабостями сам. Откуда это пошло? Она не знала, быть может,  из далекого детства, хотя она жила во вполне нормальной семье, где было принято поддерживать тебя.  Возможно, это привилось тех пор,  как она начала заниматься балетом. Там нет места жалости, там нет места боли, если ты  каким-то причинам не можешь приехать на тренировку, то твое место занимает  другой человек. Бывали времена, когда Тельма занималась с температурой под сорок. У нее подламывались ноги, она не могла стоять у станка, а руководитель лишь сильнее выгибала е спину, говоря о том, что она горбатая и что никогда не наступи того момента, что она выйдет на сцену солисткой. Да, балет это жестокая семья, в которой ты должен бороться сам, ос своими страхами, физической и моральной болью. Биться за свое место, и стоит тебе только раз оступиться, ты становишься ненужным. Ровно так и произошло в том далеком прошлом, она отдала балету все, а ее вышвырнули как ненужную куклу, сломанную и изуродованную.
             И сейчас Тельма просто не ожидала того, что ей кто-то поможет, хотя, понятное дело, нужно об этом думать. Мир не так жесток, как ей хотелось казаться, есть замечательнее люди в нем, а не твари, которые только и думают, как подставить тебе подножку. Но не стоит судить женщину, она только училась этому верить. Да и в том состоянии, когда у тебя отнимаются ноги, ты слабо думаешь о том, что бы улыбаться и сверкать глазками направо и налево. Но почему-то сейчас ей стало так тепло и хорошо. Несколько мгновений она провела непосредственно в сильных и таких…Заботливых (?) объятиях, что не хотелось никуда уходить, хотелось ощущать это тепло. У Ортеги даже дыхание перехватило от этого ощущения, пока сильный, но негромкий голос разрушил эту тишину, что опустилась на них обоих вместе с темнотой коридора. Казалось, что здесь не было ни белых стен, ни каталок, что стояли, прислоненные вдоль стен, не было мерзкого запаха таблеток и препаратов, которые Тельма буквально ненавидела. Не было ничего, только это желание прижаться плотнее и так и остаться.
    - Не нужно, прошу. – Тельма быстро прохрипела, пугаясь сама своего голоса. Настолько было больно, что слова вырывались буквально шипением сквозь зубы. Но она не хотела, что около нее снова так суетились, она не хотела выслушивать причитание сестер о том, что она снова встала на ноги, не хотела снова ложиться, не хотела капельницы с препаратами, которые делают из человека зомби. Больше всего она боялась, что это состояние может понравиться. Состояние забвения и спокойствия, то, что могут дать наркотики. Именно поэтому она даже от обезболивающих отказывалась, когда ей приносили, говоря о том, что у нее ничего не болит. Но сейчас сердце буквально заходится от острой боли, Тельма понимает, что чувствительность возвращается к ногам, и это похоже на агонию, которую она переживает глубоко внутри, не в силах даже пошевелиться. Знаете, это как судорога, но сильнее стократ, Тельма буквально ощущала, как кровь устремляется в ту часть тела, к которой был перекрыт отток, и это словно разрывает на части. Поясница выламывает так, что хочется вопить, но Ортега лишь утыкается в плечо незнакомцу. Сжимая зубы и впивая ногти ему в руку. Это надо пережить, немного, еще чуть-чуть. Тельма знала, что это длится несколько секунду, потом отпускает, уходя в более тупую боль. Надо просто дышать. Слезы выступали на глаза, она задыхалась, чувствуя, что еще немного и просто потеряет сознание. Но она цеплялась за голос, который убаюкивал и был насколько рядом. Постепенно боль утихала, но после нее осталась такая усталость и пустота, что Тельма осознавала, что лучше бы она в голос орала. Она лишь смогла кивнуть, даже не ответить, сильнее облокачиваясь на парня, и только когда он чуть выпрямился, понимая, насколько он высокий. Даже в какой-то момент, обалдев от этого, пытаясь понять, как такое может быть? И да, у нее напрочь вылетело из головы, что мужчины как бы и так выше, но это была такая разительная разница.
             Чуть прихрамывая, Тельма смогла доползти до дивана со своим новым знакомым, садясь на диван, со стоном откидываясь на спинку, что бы снять нагрузку с поясницы. Она немного ведет ступнями, понимая, что больно, но, по крайней мере, она ощущает собственные ноги – это было самым важным.  Поворачивая голову к парню, вот теперь может более менее рассмотреть его, ведь темнота немного расступилась, открывая  черты лица. Молодой, высокий, улыбчивый, даже находясь здесь,  он улыбался ей, хоть глаза и источали волнение. Правда? За нее кто-то волнуется? Совершенно посторонний человек переживает за нее? Тельма выдохнула. – Все хорошо, не переживай…те.  – Она понимала, что они примерно одного возраста, но что-то подсказывало, что в правилах культуры «повыкать». – Нет, нет, не нужно. Мне куда проще со всем справится самой, ничего страшного. Сестры слишком волнительно относятся к моему состоянию, и здесь станет слишком шумно, если кто-то об этом узнает. – Тельма выдавила из себя улыбку, понимая, что это звучит не очень, но она правда очень не хотела снова ложиться пластом в палате, не видя ничего.  – Я Тельма, и ком не можно на «ты».  И, спасибо что помог, я бы не встала сама. – Это Тельма произнесла чуть тише обычного, ведь, по сути, она и правда не встала бы. Взгляд девушки скользнул по парню, замечая гипс, костыль, что стоял рядом облокоченные о диван. Он в таком стоянии ее тащил досюда? – Надеюсь, что я ничем не навредила тебе. – Нет. Конечно же, он был раза в два выше, и столько же в ширину, но все-таки, она весила, и это вес мог навредить заживлению и его ноги. Только сейчас Тельма сообразила, что, скорее всего,  парень баскетболист, ну разве где-то еще есть такие высокие парни? Смешно? Наивно? Наверное, она сейчас слабо соображала. -  Травма позвоночника в далеком прошлом, сейчас в полной мере ощущаю на себе последствия. Защемления, отсюда онемение ног, резкое и непонятное, поэтому застает в самых неподходящих местах. – Тельма старалась отучиваться, но было слышно, как в голосе звенела боль от того, что это происходит. – Страшно лишь то, что однажды, я так и останусь лежать до конца своих дней. – Так, она чуть мотнула головой, пытаясь отогнать эти мысли от себя, и настроить на более позитивный лад. – Я ненавижу больничные стены, а палате становится душно, и кажется, что только ночью я могу хоть как-то отвлечься, вырваться из этого плена вездесущих медсестре и врачей. – Тельма чуть повела плечом и улыбнулась, уже более искренне и открыто. Ей нравилась эта компания, от парня исходила какая-то сила и спокойствие, а еще удивительная легкость, которая заражала и саму девушку. Она повела взглядом, за взглядом Джулиана и заметила, что тот пару раз уперся в автомат со всякой вредной дрянью, типо печенек, сладостей и воды. В горле моментально пересохло. – Как думаешь, две калеки смогут преодолеть этот путь и достать себе ночное пропитание? – Откуда такая игривость, Тельма? Но ей безумно хотелось отвлечься от грустного. Очень. – Такое ощущение, что сейчас из того темного поворота, что так близко к автомату, может выскочить зомби… - Ортега рассмеялась, звонкой смех пронесся по коридору, и она тут же зажала губы ладонями, но глаза продолжали смеяться.  – Извини, это отходняк, кажется.  – Она чуть смущенно бросила взгляд на парня и тут же отвела его, понимая, что краснеет, благо в полумраке это можно было не заметить. Почему ей так хорошо сейчас? Почему так приятно с ним, ведь она совсем не знает этого парня?

    +2

    6

    Они вдвоем – гости больницы на неопределенное время – везунчики, раз об их состоянии на столько пекутся. О, эти вечные осмотры, вопросы, какие-то анализы и «Вам нельзя перенапрягаться»! Джулиан понимает, что это нормально, на них не забивает медперсонал, оставляя где-то в углу темной палаты медленно сдыхать, прокалывая самые дешевые витамины… но как же тошно от этого вечного Большого брата! Медицинского брата. Остается вновь только ждать, когда даже на трех можно будет выскакать из этого помещения и отправиться в родные стены, где походы ночью не будут на столько опасны. Хотя…волнительными они тоже не будут. Ну кто подогреет кровь адреналином в его движении из комнаты на кухню?
    - На «ты» и правда будет удобней. Улыбка, хотя скорее понимающая, в ответ. - О, нет, всем, чем можно было, я уже сам себе навредил, так что все нормально.
    Большинство умных цитат, каких-то жизненных наставлений говорят о том, что не стоит завидовать, ведь никогда не знаешь, что может прятаться под верхушкой человеческого айсберга проблем. Джулс этого и не делает, но сейчас понимает, на сколько такие фразы правы: жизнь бывает несправедлива к таким маленьким ангелам. Баскетболист знает, что спортсмены не застрахованы от травм, но чаще всего максимум, что они могут заработать, так порванные, но восстанавливающиеся, переломы, ноющие с возрастом. Да, никто не застрахован от неудачного прыжка и перелома позвоночника, но чтобы так… Глядя на все со стороны, Джул словно ощущает холодок по спине и в голове вопрос рождается «а смог бы я принять такое»? Не смог бы. Искал бы решение всегда, все варианты просматривал, да к Будде бы обращался, но не сдавался. Кажется, так же и делает его новая знакомая – не сдается.
    -Жаль, что сейчас не весна и не лето, ты могла бы разбавлять свои дни прогулками в парке больничном. Только вот рано или поздно он тоже тебе надоел бы.
    Они друг друга понимали во всей этой обстановке, они оба устали от этих вечных запахов медикаментов и частых иголок, только вот решить пока никак не могли, а потому оставались только эти редкие иллюзии свободы, которые появлялись во время комендантского часа. Радовало хотя бы то, что автоматы не уходили в сон, а могли порадовать вкусненьким в темное время суток! Джулс улыбнулся, вновь глядя в сторону пропитания, медленно двигая ногой в гипсе, скорее в очередной раз в виде гимнастики. - Даже если сейчас из-за угла выскочит зомби, я все равно буду драться с ним до последнего, так как «Твикс» сейчас того стоит. Тем более, на данный момент это наша территория, да и разве мы не заслужили? - Джулиан так же тихо засмеялся в ответ, отмечая, что улыбка девушке идет куда больше, - Смотри, ты уже улыбаешься, а за это полагается награда в виде какой-то ужасно калорийной гадости! Приняв более устойчивое положение, опираясь по привычке рукой на костыль, мужчина протянул вторую руку Тельме.
    -Готова? Я не дам тебя в обиду возможным зомби, верь моему боевому костылю.
    Если у него тоже был отходняк, то он был самым веселым и прекрасным происшествием за все время в больнице, если не считать новость, что он сможет нормально играть дальше. Эта легкость и игривость, которая стала внезапностью, были глотком того самого воздуха, что так не хватало. Джулс понимал, что на жизнь жаловаться нет смысла, ведь некоторые проводят все свое время среди врачей, с капельницами, мечтая о том, чтобы слиться с многотысячной толпой на улице хотя бы на парочку минут… Но сейчас ему уютно и спокойно, да и новое знакомство очень приятно по всем фронтам.
    - Давно ты здесь? У меня вот две недели, но кажется, словно уже около двух месяцев прошло, –Джулс сделал первый шаг в сторону их цели, придерживая девушку рукой, - Никогда раньше на столько долго не останавливался на одном месте, всегда где-то, всегда куда-то. Сначала каждый вечер было …страшно. Вардлоу почему-то впервые кому-то говорит правду о том, как себя чувствует. Он даже коллегам по команде, друзьям не рассказывал о фобии, что это его спортивный финал, конец игровой карьере… - А потом страх начал уходить по чуть, оставлять за собой какую-то логику что ли, не знаю. Баскетболист чуть усмехается, делая еще парочку шагов, осознавая, что все проходит достаточно удачно и их поход пока тоже не имеет осложнений. Кстати, зомби тоже ниоткуда не выпрыгивают. - И вот пришла скука. Странная человеческая натура, да? Когда исчезает проблема, накатывает апатия, словно с проблемой было более весело. Только вот проблема все еще на месте, - Джулс приподнял ногу с гипсом чуть. - Я не сильно много болтаю? Ты первая, с кем мне правда хочется здесь поговорить. Можем сменить тему, кстати!
    Обычно Вардлоу всегда вел себя достаточно немногословно с незнакомыми людьми, переходя к словоохотчивости только со своими близкими, но сегодня все было не по плану, так почему бы и дальше идти не по нему, раз даже такое отступление приятно и весело?

    0


    Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды »  -А куда же ты идешь? -Не знаю. -Тогда нам по пути.


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно