Colson Baker [Holden Lowe]
Ее взгляд проникает под кожу. Цепляется и режет насквозь сухожилия словно острым лезвием. И меня, блять, ломает. Крошит от того, что я вижу... читать дальше
RPG TOP
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
Jack

[telegram: cavalcanti_sun]
Aaron

[telegram: wtf_deer]
Lola

[telegram: kellzyaba]
Mary

[лс]
Tadeusz

[telegram: silt_strider]
Amelia

[telegram: potos_flavus]
Anton

[telegram: razumovsky_blya]
Darcy

[telegram: semilunaris]
Matt

[telegram: katrinelist]
Вверх Вниз

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » sálvame cuando llegue el momento


sálvame cuando llegue el momento

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Agata Tarantino, Misha Hoggarth, men dead or alive
10.01.2020, Mexico
save me when it's time

Отредактировано Misha Hoggarth (2020-01-24 09:51:44)

+1

2

Двадцатый год только успел начаться, а уже принес ворох проблем и хлопот. Одна из таких коснулась всей Семьи: Карузо. Его ориентацию обсуждал каждый, даже те, кого это совсем не затронуло. Но играть в оскорбленного чувствами мобстера это никому не мешало. Джино смешивали с грязью даже после смерти. Хотя когда это чья-то смерть останавливала гангстера от перемывания костей? Я же испытывала жгучую жалость к погибшему. Не к его жене и ребенку, а к нему лично. Да, он был не осторожен и перешел черту, но некоторые солдаты со шлюхами гораздо хуже обращаются. Только это не становится предметом громких порицаний и грязных меток.
Я пыталась не судить ни Карузо, ни действий дона, ни других мобстеров. Только не получалось. Чувства так и влезали, заставляя в злобе трястись и скалить зубы. Как отражение, это выливалась в мою внешнюю раздражительность, гибкую морщинку на лбу и постоянно суженные глаза в агрессивном взгляде.
Была и еще причина моей нестабильности. Договор с плантатором, которого мои люди обрабатывали на продажу земли, сорвался. Пару дней назад стало известно, что земля продана, а от лица покупателя выступил Монтойя, муж сестры Давида. Наглый родственник, не иначе как хуй с горы, увел из-под носа крупную сделку и объявил нам, что готов сдавать плантацию в долгосрочную аренду. Лично мне эти гектары земли не сдались, но с Фрэнком Дуке у нас был уговор и сулили заманчивые условия на производимый им ром. Теперь приходилось урегулировать вопрос с мистером Дуке. И хотела я, чтобы в этом деле инициативу перенял Гуэрра, как мужчина и приятель Фрэнка, но он уже неделю как находился в Аргентине, оставив меня наедине, как с переживаниями о Карузо, так и со злостью на Монтойя. Выговориться было не в кого. И от того ощущала себя подавленной, злобной затюканой собачкой, как те мелкие псины, что тявкают на каждого прохожего. Да, уже не статная породистая сучка. Очень хотелось, чтобы внешне мое состояние не бросалось в глаза, - над этим я работала каждое утро.
Но движение вперед неизбежно, оно необходимо как воздух. Только так мы не существуем, а живем. Поэтому временно нажав на паузу, заморозив все происходящее в Сакраменто, беру Сильвию и Джулию (как верную спутницу девочки) и утром четырнадцатого улетаю в Тихуану. Родители Давида давно хотели вновь встретится с внучкой, которая росла очень быстро. Полугодовалая малышка уже старалась ползти, правда походило это больше на неумелового новобранца, который пузом обтирает пол со скоростью улитки. Но наблюдать за тем, как Силь старается продвинуться хоть на метр, то кружа, то сдавая назад, так забавно.
... Я останавливаюсь взглядом на дочке и на душе становится легче, спокойнее, словно кто-то мягкой рукой отодвигает на задний план, убирает на полки, все вопросы и задачи, что меня гложут. Она сама еще не знает как много делает для меня, сколько сил придает одно лишь ее существование. Она - мое движение. И можно сколько угодно признаваться в любви мужчинам, но истинную клятву я произнесу только ей.
- Ты выглядишь озабоченной. Явно не из-за Сильвии переживаешь, да? - раздается по правое плечо голос Лауры Гуэрра. Мать Давида понимала очень много, пусть и не участвовала, не была близка к тому бизнесу, что занимался ее сын. Она просто чувствовала. За годы жизни в Мексике пропитавшись духом этой страны, духом отчаянья, бедности, из которой вырвалась их семья, и постоянной опасности, в которой живет каждый из Гуэрра. Мне кажется мы бы могли найти с ней общий язык, если бы женщина постоянно не попрекала меня и не учила хозяйству. Поэтому я ничего не отвечаю ей, ведь ложь неуместна, когда правда так оголена.
- Я вернусь часа через три. Пожалуйста, не пренебрегайте помощью Джули, она прекрасно знает и ладит с Сильвией.
Несколько советов перед уходом, от которых Лаура отмахивается как от приставучей пчелы. Перестав жужжать наконец уезжаю на встречу с Хоггарт.
На этот раз сопровождение мне не нужно, в Тихуане я была как дома. И как дома носила с собой оружие. Наше тет-а-тет проходит в одном из ресторанов, который мы с супругом часто любим посещать. Здесь и столик в отдельном зале, и свои люди, которые не сдадут, и кухня вкусная.
Обсуждение насущный вопросов проходит в сопровождении музыки, богатого ужина и хорошего алкоголя.

Оахака были согласны на разгрузку в Мехико, для них это меньшие затраты и риски по транспортировке. Ведь картель стоял на пороге войны с Бельтраном, которые возымели наглость вот уже дважды ограбить идущие грузовики по трафику от Тихуаны. Маршрут пролегал на спорной территории и Бельтран Лейва решили расширить границы своего влияния, о чем не стеснялись заявлять.
Нарастающий накал не касался ни меня, ни Тихуану, но лидер Оахака высказал желание на скорую встречу. Подробности, естественно, озвучены не были, но не надо долго гадать, чтобы не понять, что он хочет поддержки, как в плане вооружения, так и со стороны Тихуаны. Заключить договор и взять в тиски Бельтран с юга и севера, означает очевидную победу. Встреча двух картелей состоится через пять дней, на которой я должна присутствовать с четким пониманием сможет ли Мишин канал выдержать такого объема.

Поэтому, помимо цены за ее услуги транспортировки, на которой мы с Хоггарт сошлись, девушка была поставлена перед задачей через несколько недель запустить больше грузовиков. Можно сказать, что Миша удачно попала в самую гущу событий. Для меня же война всегда была выгодной.
Ужин закончился через два с небольшим часа. Я пребывала в расслабленном, приподнятом под алкоголем, настроении. Домой, как это часто бывает под градусом, не хотелось, но это было неизбежной финишной точкой.
- Ты где остановилась? Подброшу тебя - не предлагаю, а сообщаю о своих намерениях. И, покинув ресторан, киваю Мише на черный Додж, который припарковался на противоположной стороне дороги, двумя колесами забравшись на бордюр. За рулем ждал мой водитель, сложив ладони на руле.

Отредактировано Agata Tarantino (2019-12-27 13:46:56)

+3

3

Здесь в Тихуане Мишка чувствует себя хоть немного, но в безопасности. На своей территории. Мало городов в Мексике могут похвастаться таким количеством спорт-каров и дорогих клубов. И каждый из них кому-то принадлежит.

Приглушенный свет в ресторане совсем не такой, как в  «Rosa de oro», и Агата здесь выглядит иначе. Старше, сосредоточеннее, утомленнее. Но ей идет. Словно тень драмы за спиной этой огненной женщины стала гуще и глубже. Ее можно поцеловать в щеку, светски коснуться скулой, почувствовать сладкий и горький аромат духов, найди в ней что-то знакомое, опереться взглядом, пережить традиционную южную пирушку, прекрасную – нужно отдать должное повару!

Теперь их разговор детальнее и сложнее. А собеседница строже. Деловая хватка пронзительно фонит сквозь флер драматичной красоты и, Мишке кажется, ей никогда не стать хоть немного похожей. Тарантино желает увеличить траффик, девчонке остается только гадать, расширился ее рынок, или она отказалась от какого-то другого канала. Миши это, конечно, не касается. Хотя держать руку на пульсе, интересно. Сейчас ее дело понять, как организовать больше машин. Более или менее легально. Общаться с разгрузкой на той стороне границы – это не просто симпатичный приработок, которым поманил ее Ренато. Это полноценный криминал там, где Миша ждала его меньше всего. Не мелкий опт конвалют и пластиковых туб в десяток коробок, аккуратно прикрытый в бухгалтерских книгах. Не несколько ящиков в глубине машины. Это вереница тяжелых фур. Это страшно. Испуг теряется за блеском огней на тонких приборах. Сейчас она улыбается с абсолютным спокойствием и обещает подумать над возможностями склада очень надежно. Но тихим ледком хватает солнечное сплетение.

Пока девчонка ехала к месту встречи, она заметила - но не сразу, - что таксист останавливается на светофоре на большом расстоянии от машины впереди, и следующая за ними тоже замирает в нескольких футах. Совсем не похоже не притертые пробки в Сакраменто.
– Почему так?
– На светофорах стреляют, сеньрита. Фут туда-сюда – вопрос жизни и смерти.

Только после этого Мишка сообразила, что машины, вообще, идут на большой дистанции друг от друга. Напряженная мелочь заставляет забыть о роскошном городе и вглядываться в окна пробегающих мимо семейных авто, прятаться в углу салона. И теперь настойчивость в предложении Агаты подбросить звучит почти заботливо. Отказываться не хочется. Они спускаются с крыльца ресторана, погружаются в липкий свет уличных фонарей...
- В Гранд Отеле.

Дальше все происходит очень быстро. Мишка после пыталась сложить, как именно их выследили: сдал ли их шофер, метрдотель, или у сикарио есть на улицах мальчишки, способные просидеть напротив ресторана 2 час, сличая входящих и выходящих с фото на грошовой мобилке. У нее есть привычка застревать в деталях логических цепочек, чтобы увернуться от пугающей и центральной мысли.

Они не успели подойти к машине, когда от тротуара напротив отделился вишневый пикап, отрезая женщин от ожидавшего их водилы. И выстрел, узнаваемо сжеванный глушителем, пробил окно припаркованной тачки. Водитель, дремно опустивший руку на руль, медленно накренился и рухнул вперед, выжимая лбом сигнал клаксона. Затяжной вой врезался в память лучше и ярче, чем нападение, чем безвольное тело, смазанное подтеками бурой крови по стеклу. Всколыхнул в цепкой памяти легенду о Плакальщице. Уже потом. Потом, пока они тряслись на заднем сидении.

Люди выпрыгнули из машины раньше, чем та притормозила, поравнявшись с крыльцом, и попытка рвануться в стороны, врассыпную, наверно позабавила похитителей. Еще Мишка помнила, как вырывалась, бешено озираясь в поисках своей спутницы, словно та сможет ей чем-то помочь или напротив – помочь можно ей. Нападающих четверо. Один держит, другой стремительно ощупывает Агату. Эта картинка отвлекает от рук, шарящих по телу. Их Мишка совсем не чувствует. Только пялится неотрывно на свою спутницу в порыве бесполезно выкрутиться из хватки.

- Я тебе шею сломаю, сука, - глотка, жестко пойманная на сгиб локтя, рывком захлебнулась выдохом, и тычок дула под ребрами наказательный – отдается глухой болью. На запястьях щелкают стальные наручи - молниеносно.
- Давай! Быстро! Быстро! – выговор у бандитов специфичный. В Тихуане девчонка такого не слышала. Зато слышала когда-то в Техасе. И теперь опасалась не понять, что говорят. Упустить что-то важное.
В машину их закинули, грубо подпихивая под ляжки на глазах напряженных прохожих. Пушка Агаты ушла латиносам.
- Смотри, какой годный ствол у девки! – Пинчо поскалился с переднего сидения, когда пикап рванул за угол, петляя темными улицами к многополосному шоссе. Пара бойцов пристроилась в кузове. А дуло все еще пялилось на добычу, плавно покачиваясь от одного ошеломленного лица к другому.
- Ща не завалишь визжать, - черное очко замирает между глаз Агаты, - я тебя завалю. Смекаешь? Не огорчай меня. Хочу вас не слышать.
Сквозь заднее окно видно людей в кузове. Мишка потрясенно жмется в угол салона. В распахнутых зрачках отражается горделивый профиль испанки. Пинчо подкручивает репчину в колонках и начинает копаться в сумках, выбирая ID из хозяйской мелочи и кpeдиток. Теперь у девчонки есть шанс двинуться к спутнице, поймать ладонями ее руку, и вторая тоже подхватывается, увлеченная стальной цепью наручников. Страшно, что Агата придумает накинуть ее на глотку водиле и затянуть. Бессмысленно, конечно, но та кажется изощренно вспыльчивой. А Мишку бьет меленькая дрожь, и ледяные пальцы путаются с пальцами Тарантино, а язык прилипший к пересохшему небу, кажется мучительно непослушным.

- Что происходит?
Тенистое нутро асьенды Арельяно снова мутно встает перед глазами, запах пота и оружейной смазки, пары темных масляных глаз, устремленных на нее с насмешкой и хищной жадностью, как у сытых зверей, готовых поиграть со случайной мышью, заскочившей в вольер.
- Заткнулись там! – Пинчо толкнулся взглядом в зеркальце заднего вида.

Отредактировано Misha Hoggarth (2019-12-29 13:37:00)

+3

4

Не успеваю развить тему Мишиного пребывания в Тихуане, чтобы узнать когда она уезжает и куда. Хоггарт была легкой на подъем, не приземленной. Она как птичка колибри, быстро махающая тонкими крылышками, чтобы летать, но еще быстрее взмахивающая, когда надо зависнуть на месте. Удивительное существо.
Но разговор не состоялся, застревая звонким вздохом в гортани, когда перед нами тормозит пикап, черкая шинами по асфальту, оставляя следом ленты-следы. Я пугаюсь столь резких движений, рефлексы работают быстрее, посылая в мозг сигнал тревоги. Дергаюсь назад в желании убежать обратно в ресторан, но скорости не хватает. У выскочивших из кузова мексиканцев движения четкие, отлаженные, грубые. Без церемоний один из мужчин хватает за плечи, сжимая с силой. Хоггарт бегство тоже не удается и хрупкую птичку едва не переламывают, смыкая треугольником руку на ее шее.
- Пустите! Отпустите, выродки! - не оставляю попытки к сопротивлению. Если не убегу, то хотя бы доставлю максимум неудобств, когда руки одного из мужчин скользят по телу, ощупывая на предмет оружия или телефона, чтобы лишить всего. Мотаю головой из стороны в сторону, бросая острым взглядом в случайных прохожих. Но все поголовно делают вид, что не понимают происходящего. Им любопытно и привычно. Никто из них не поможет, не вступится - своя жизнь дороже. И даже полицию не вызовут. В этот момент, когда время как slow motion растягивается, размазывая свет фар и фонарей яркими полосками, понимаю, насколько гиблая и поникшая моя дорогая Мексика. Страна, которая и любима за это чувство: безнаказанности, вседозволенности, бесстрашности перед слугами закона. К сожалению, это работает и в обратную сторону. Кто угодно может прийти по мою душу. И тогда ловлю себя на мысли, что надо больше охраны, от которой отмахивалась, считая пустой тратой ресурсов.
Еще не оказавшись в салоне прикладываю максимум сил, чтобы вырваться, чтобы пробежать хотя бы пару метров до того как снова схватят, чтобы оттянуть это чувство неизбежности. Но у загнанного зверя нет шанса даже на шаг.
Меня, как и Мишу, заталкивают в салон, хлопая дверью. Водителю не надо сигнала, чтобы рвануть с места. И тут понимаешь, что все, пора смириться со своим положением добычи, особенно в этом помогают наручники на запястьях, так удачно сочетающиеся с гремящими тонкими браслетами на обоих моих руках.
- Да какого хуя! Вы вообще знаете кто я такая?! - похоже, моя беда, что как раз-таки знали. Но попытаться запугать - последний шанс на свободу. Мою речь прерывают направленным дулом пистолета в центр лба. Я шумно выдыхаю, опуская плечи. Облизываю сухие губы и приподнимаю нос, желая показать, что храбрость и выдержка еще при мне. Пока при мне. Но не хочу давать этим людям лишней минуты наслаждения от падение морального духа. Потому что страх, отчаянье, уже на пороге. И надо глубже дышать, широко раздувая ноздри, чтобы не выдать мелкой дрожи на кончиках пальцев - ее может почувствовать Миша, хватая меня холодными руками. Я цепляю ее пальцы, зажимая в горячих ладонях крепко, до боли. Принимать эту ситуацию не так страшно, когда рядом кто-то есть. Да, звучит не приятно и эгоистично, что я рада, что Хоггарт со мной.
Что происходит? В голову закружился вьюгой вопрос Миши, отдаваясь эхом ее же голосом и тембром речи. Я поворачиваю голову, печально усмехаясь. Нас похитили, Миша - ей этого не говорю, она и сама знает положение дел. А вот ответов что с нами будет и как долго проживем, у меня нет.
- К кому вы нас везете? - кто заказчик этого шоу? Пока не могу сопоставить кто меня предал. Или предал Давида? В это лучше вериться. У него в Мексике больше врагов и конкурентов. Тех, кто, нащупав слабое мягкое место, не против за него ухватиться и крепко сжать в кулаке.
То, что мы оказались в пикапе из-за дел Хоггарт, отметаю сразу. Девушка еще не настолько прославилась, чтобы стать чьей-то палкой в колесах.
- Вас найдут. Даже если убьете нас, найдут. Всем вам выпустят наживую кишки, заставляя смотреть как внутренности будут развешивать по деревьям словно гребаная новогодняя гирлянда. - мое отчаянье набирало обороты с каждым словом, но даже сейчас я не врала. Гуэрра очень изобретателен в выборе мучительной смерти. Как бы я хотела в этом поучаствовать! Только чем дальше автомобиль уезжал, тем меньше на это было шансов. Жертв похищения редко находят.
- Говорят, заткнитесь, бабы. - угрозы не действуют на мексиканцев, сидящий на пассажирском сидении лишь выгнулся через кресло, чтобы снова мотнуть пушкой.
Я сжала губы, сглатывая ком тревоги и безнадежности. Перевожу взгляд на блондинку, сожалеюще улыбаясь ей глазами. - Не бойся. Не показывай страха. - страх только забавляет. Когда как крепкие волей вызывают гнев и, реже, уважения. Впрочем, вторые и живут меньше, потому что умеют принимать смерть.
Я стараюсь не думать о том, кто остался меня ждать, любить. Потому что, когда есть что терять, умирать сложнее. Это не значит, что я поставила на себе крест, нет, я буду бороться до конца, буду искать выход в любой паузе, заминке. Но стоя перед неизбежностью лучше не думать о близких и родных душах. Не жалеть не себя, не их, не такую же, бьющуюся в непонимании и тревоге, девушку на соседнем сиденье.
- Если появится возможность выбраться, не упускай ее - тихо говорю Мише. Это вовсе не означает, что я ценой своей жизни или лишней оплеухи буду сражаться за свободу Хоггарт, это призыв использовать все свои силы, хитрость и умение выживать.
- Номер. Запомни его - с нажимом и четко называю пять цифр номера мобильного Давида. - Мой муж. Позвонишь ему. Он знает что делать. - я снова повторяю цифры, чтобы они отпечатались в голове Миши, застряли там назойливо пока не будут выточены на дисплее мобильного.

Отредактировано Agata Tarantino (2019-12-30 14:10:07)

+3

5

Страх такой бешеный, витальный, звериный, что инстинкт самосохранения ставит нервы на паузу, и паника носится в теле, ломает судорогой мышцы, встает горлом так, что трудно дышать, но испуг не чуется. Мысли остаются очень четкими. Только за границей передних сидений размывает лица латиносов. Если ее потом спросят, девчонка едва ли сможет опознать. Агата - фокус ее внимания, неожиданно четкая, словно прибавили резкость. Смуглый профиль на фоне темного стекла, за которым гуляет зябкая январская ночь. Мишка пытается прикинуть, каковы ее шансы выжить, и прикидки очень сомнительные. Агата может быть хоть кому-то интересна, а Миша едва ли. Никакие конфликты Мартина с мексами в Сакраменто не заставят их похитить ее вместе с женщиной из мафии. Нужно быть абсолютно невнимательными к последствиям. Борхес может быть психопатом, но он не дурак. Отнюдь. Да и Миша того не стоит. В Мексике ее могут похитить разве что развлечения для. Очень экзотичная внешность. Если их кинут в бордель - ситуация поправимая, но едва ли Тарантино повезут, развлекать мужиков в каком-нибудь из многочисленных Хесус-Мария. Ощущение, что половина поселков по эту торону границы носит такое название или похожее. Мысленно листая перед внутренним взором фигурки святых - они всплывают сами, подкинутые географической простотой Мексики - она натыкается на веселый оскал Калаверы. Калавера не унывает. Ей давно нечем прикрыть зубы, а значит ничего кроме нахальной улыбки у нее не осталось, и это внезапно внушает уверенность. Приходит как откровение. На миг Миша снова оставляет прикуренные сигареты в чаше для подаяний. Ветер тянет к ней аромат подсыхающих букетов и ладана, словно в церкви. Агата тоже скалит зубы, выплевывая слова в затылок водиле. Ей давно уже нечем бояться. Образы сливаются, наплывают друг на друга, и Хоггарт больше не страшно. Она потрясенно вглядывается в черты спутницы, и уже не видит испанку. Видит нарядную статую с пустыми глазницами, одинаково снисходительную к любому: спаси меня! Спаси меня, если сможешь! Если не можешь меня, хотя бы ее. Она же такая как вы! Одна из вас!

У Мишки нет никакого представления, как обстоят дела у святых, связана их помощь с географией, кровью или искренней верой, отчаянием молитвы. Но сидеть и беспомощно ждать, когда их довезут до какой-нибудь лесопилки, скотобойни или ангара, она не в силах.

Боль в ладони отрезвляет, ногти Тарантино врезаются в кожу, и губы над ухом движутся бесшумно. Цифры возникают перед глазами яркими вспышками. Миша их не слышит, но видит очень четко, словно салют когда-то в детстве на День независимости. Россыпью огня на обратной стороне век - если зажмуриться. Кивает. Кивает, чтобы не злить этого парня на переднем сидении. Он вытряхивает содержимое сумочек на дно машины к телефонам и тюбикам губной помады.

- Тормози, - отмахивает водиле и рывком вылавливает испанку за ворот платья, дергает ее к себе между сидений, вмазывая дуло в помаду на губах. Ввинчивается горячим взглядом в распяленные зрачки. – Я тебе сам сейчас кишки выпущу и заставлю смотреть, как они мотаются по тачке. Че довезешь – то твое! Кончай визжать! Как будто я свиней везу на бойню!
Тычком отправив ее в глубину салона, Пинчо развернулся к блондинке и кивнул на дверь.

- Ты - на выход, - вывалился сам, чтобы выдернуть ее из тачки и выкинуть на проселок. Здесь дорога уходила на север. Перед Мишкой только мелькнула плоская хребтина горы, каменистой почвой обожгло ляжку по сбившейся юбке и локоть - сквозь тонкую ткань пиджака. Девчонка всхлипнула, засучила ногами в пыли, пытаясь торопливо встать, неловко опираясь спутанными руками и все еще не веря, что ее отпустят живой. Кому нужны живые свидетели? Дверца лязгнула, отрезая от нее Агату в освещенном салоне.

- Пли, - Пинчо отмахнул бойцам в кузове, возвращаясь в пикап. Окончательно потерял интерес к этому баласту. Машина тронулась раньше, чем люди развернулись к девчонке, поднимая оружие. У нее была спасительная секунда или две. Хоггарт скатилась за обочину в высокие стебли пожухшей травы, колючей и цепкой. Здесь почва уходила вниз, и девчонка чудом не проехалась на животе по пологому склону, заполошным тушканом вжимаясь в землю, когда край дороги вспенился под пулями фонтанчиками пыли. Пока строчки выстрелов бились в ушах. Миша дышала прелой травой, опасаясь поднять голову. Автоматы были для нее в новинку. Попытайся сейчас встать и поймешь, что совсем... полностью мертвая... Или кровь хлещет так, что от шока теряется боль.

Повременив немного, она села в траве и обнаружила, что вполне цела, если не считать рваных колготок. Только сердце колотится о ребра так, что превратилось с той стороны в гематому. Перспектива добираться до города на каблуках и в наручниках теперь выглядела безумно и уморительно. Мишка смеялась, пока не расплакалась, наконец, по-настоящему, до дурноты. Как не выходило в машине. Теперь, когда опасность миновала, не нужно было всеми силами выживать, адреналин плясал в нервах истерическим облегчением. А только понимание, что и для Агаты каждый миг может стать последним, вынудило подняться и двинуться обратно к шоссе, пролегавшему ниже по склону. Там был шанс поймать попутку, патруль, блуждающую фантомную деревушку, где есть бородатый таксофон... если перестать рыдать и ржать с того, как ты выглядишь ночью на трассе – одновременно. Утирать рукавом мокрый нос и маячить обторчавшейся шлюхой в безмолвном сумраке. Врожденный оптимизм подкидывал истории Кастаньеды про дона Хуана и точку сборки. Очень хотелось закинуться.

Выстрелы бились о сухую обочину, отдаваясь в кабину мелкой дробью, куда-то в спину Агате.
-Еще орешь и тоже выходишь, - Пинчо цапанул по ней черным цыганским взглядом и прикурил. Дальше они петляли под местное радио, нарезая путь через полночь мимо приземистых гор к маленькой асьенде, потерявшейся среди конопляной поросли, скрывавшей тачку повыше крыши.
- Итак, - Альваро Хименес поднялся навстречу гостье из потертого кресла. Было очевидно, что асьенду этот человек «взял взаймы» и не случись нужды встречать Тарантино, он не подумал бы освятить ее своим присутствием. Один прикид Хименеса стоил больше, чем вся земля под их ногами.
- Рад встрече, - по судя по благолепию, нарисованному на лице Альваро, они были знакомы не иначе, как много лет. Руки Агате тем не менее не развязали. Пинчо, который выволок ее из тачки и пихнул в кресло, оставался маячить за плечом.
- Вы понимаете, почему я не предлагаю вам встретиться в центре Мехико? – жестом маякнул по комнате, приглашая вкусить контраст.  – В центре Мехико мне будет сложно вас убить, если мое предложение вам не понравится, сеньора. А здесь я могу с вами выпить. Не торопясь. Ром?

+3

6

Угрозы на парней в тачке не действуют. Бойцов вообще трудно запугать чем-либо. У них в крови бесстрашие, глупая отвага и желание прожить свои тридцать лет как можно ярче, пока не словишь пулю. Но сейчас слова - то единственное, что у меня было в этой чертовой машине. Слова и Миша, рядом с которой хотелось быть сильнее. Хотелось и моглось, потому что вдвоем не так страшно. Или потому что девчонка боялась за нас двоих?
Пикап сбавляет скорость посреди дороги, не имея в доступной близости построек или далеких огней от деревни. Нет, это определенно не конец маршрута. И голос водителя, указывающий Мише на выход, подтверждает мои мысли в ту же секунду. Я цепляю блондинку за руку, соскальзывая пальцами по ее ладони. Широко распахнув глаза слежу за происходящем, осторожно дыша, будто шум от каждого вздоха мог что-то нарушить, испортить, отвлечь и сыграть не так.
Больше я не вижу девушку, верчу головой в поисках ее фигуры через темное стекло, но ночь укрыла Мишу от моих глаз. Как жаль, что этого не случилось на самом деле, потому следующее, что сделал мекс, плюхнувшись обратное на водительское кресло, так это приказал открыть огонь.
Мое лицо искажает гримаса злости, обиды и страха. Казалось, что пули вылетали целую вечность, испещряя гильзами кузов пикапа и отскакивая на гравийную дорожку. Стискиваю зубы как можно сильнее, чтобы давлением заглушить звук стрельбы. Скулы сводит, в ушах будто вата. Но хуже становится, когда рокот автоматов стихает, принося звенящую и пугающую тишину. Глотаю ком, опуская взор на свои колени.
Не хочу хоронить Мишу, но мысль о том, что ее тело, изорванное пулями, валяется в канаве, истекая и захлебываясь кровью, не выходит мрачными картинками из головы. Она молода для того, чтобы умереть. Ей еще рано. У нее есть лимит грехов, которые надо свершить прежде чем уходить. Она еще не на всех струнах сыграла. Мне искренне жаль блондинку, но если она и осталась там, в не выкошенной траве, то погибель ее будет быстрой. А моя?.. Таким как я быструю смерть надо выслужить, вымолить, вымечтать.
Чем дальше уезжал автомобиль от места, где была брошена Миша, тем сильнее ощущалась безнадежность и одиночество. Всплывали вопросы о том будут ли меня пытать, каким образом и долго ли. Зачем - второстепенный вопрос и в моей задаче не дать им этого, что бы там не крылось и от кого.
Совру, если скажу, что я не боялась смерти, но научилась отгонять мысли о своей кончине подальше, поглубже. Приходилось обращаться за опытом общения с террористами-смертниками, которым внушали разную психологию, лишь бы только они нажали на кнопку. "Все мы когда-нибудь умрем." - по кругу повторяла я, но с каждым разом становилось сложнее контролировать себя и вот страх застрял в районе груди, налегая тяжелой гирей. Я все больше думала о семье...

Вила, в которую меня привезли, была старой и неухоженной. Зимой со стороны вила и вовсе кажется оставленной, без капли уюта и тепла. Оставь надежду всяк сюда входящий - с насмешкой вторили мысли над моей нехваткой комфортной обстановки.
Принудительно, за плечи, усаживают в кресло. Мой взгляд встречает мужчину в дорогом костюме, с застывшим удовлетворением на лице и расслабленными действиям. Не надо гадать, чтобы понять, что передо мной птица высокого полета.
– В центре Мехико мне будет сложно вас убить, если мое предложение вам не понравится, сеньора.
- Вы убили мою подругу. - наигранные радушность и гостепреимство мексиканца не дадут забыть тот факт, что Хоггарт осталась где-то там, посреди пустых полей. - Не с этого начинается "сотрудничество". - хотя ремарка о том, что меня могут убить тоже не располагает на душевные беседы. Меня все глубже вдавливают в угол, чтобы, по итогу, не осталось выхода. А гибель Миши это еще и демонстрация силы и серьезных намерений.
Опускаю взгляд на наручники и приподнимаю сцепленные руки перед своим лицом. - Без них мне будет легче наслаждаться ромом - наслаждение? Черт, я не испытываю ничего кроме напряжения и ожидания опасности. Улыбка не налезала на мое лицо, но я и не старалась придать себе доброжелательный вид. Обвела взглядом комнату, подсчитывая присутствующих боевиков и отмечая отсутствие перспектив на спасение.
- И кажется вы забыли представится, когда как мое имя вам явно известно.

+3

7

Взгляд Альваро поднялся к лицу Пинчо за спиной гостьи. Тот утвердительно кивнул на слова Агаты. Убили.
- Ну что ж, верно. Убить тебя можно было и в Мехико, - благожелательная невозмутимость на лице Хименеса подается тенью показной печали. Словно тот и впрямь взгрустнул. – Тогда это твой шанс ее помянуть.
Плавно переходя на «ты», он создает новые правила.

- Придется взять стакан двумя руками. Будет красиво и трогательно. Ты ведь хочешь меня растрогать, сеньора Гуэрро? – Пинчо послушным псом явил заложнице неполный стакан рома. – Это тот самый ром – с плантаций Монтойи… которые тебе не достались. Потеря за потерей…
Сочувственно прищелкнул языком.

- Меня зовут Альваро Хименес. Не торопи меня, у нас есть время. Я работаю на семью Бельтран Лейва. Мне приходилось встречаться с Давидом. Несколько лет назад, - кажется, созерцание Агаты и впрямь доставляло этому человеку удовольствие. - Ты ведь ждешь, что он придет тебя спасать. Героическая сага, а? Мечта каждой девочки!
Наконец, он подошел ближе и опустил руки в карманы брюк.

- Но ты не девочка, сеньора Гуэрра, и должна понимать, что искать тебя будут слишком долго, а возить тебя по Мексике я смогу порядочно. Посмотришь страну. Пей-пей, - внезапно прервался, словно только сейчас осознал, что Агата медлит. – Наручники я не сниму. Знаешь почему? Ты знаешь.

Прошел к окну и отодвинул пыльную гардину. Похоже, дом стоял в запустении долгое время или использовался как перевалочный пункт. Возможно, служил складом или таил покойников, замурованных в стены.

- Мне будет легче подвесить тебя на крюк во-он на том столбе перед домом. Где порют нерадивых крестьян. И разделать. Как ягненка. Или у вас, в Штатах, и с этого не принято начинать сотрудничество?

Утомленный сарказм во взгляде Хименеса скрывался за испытующим вниманием. Внимание скользило по контурам ее тела и цепко проникало под нарядное тряпье, под кожу, словно Альваро хотел выцедить из кровавой мякоти тонкие нервы, червя за червем, выдернуть в кровавых ошметках.

– Скажи, Гуэрра так же потерял хватку по ту сторону границы? Мне интересно. Тоже при случае расскажет мне, как делать дела? Какие дела, ты думаешь, ты можешь делать, сеньора? У меня, посмотри, - он по-южному жарко раскинул руки, словно показывал ей дворец, где они нынче пьянствуют, словно желал заключить ее в объятия истинного гостеприимства. – У меня есть твоя жизнь. С твоим мужем, твоей малышкой, с твоим бизнесом, – вжимал голосом каждое слово, доверительно снижая голос, словно клеймо всадил норовистой кобылке на ляжку и впечатывал до дурного запашка горелого мяса, чтобы мутило до рвоты. - А тебе хотелось бы вернуть ее себе, а, Агата?
Покатал имя на языке вместе с новым глотком.

- Схватить и убежать, да? Но ты можешь ее обменять. Вернуться домой чистой, припоздавшей, совершенно целой и еще заработать. Скажешь, что рассталась с подругой у ресторана. И не имеешь представления, что с ней случилось.
Хименес опустился в кресло и глотнул ром, поддергивая брючину, неуловимым автоматическим движением.

- Нам стало известно, что Арельяно планируют поставлять оружие нашим… конкурентам, - называть Оахака врагами, означало информировать женщину о неженской войне, которая пока не вспыхнула, но подготовка велась обширная с обеих сторон. Обратиться за помощью к Синалоа означало втянуть их в конфликт с Тихуаной, небезынтересный. Так начинались Первая и Вторая мировые… Возможно, мы находимся в завязке третьей.

- И нам хотелось бы знать, где можно забрать этот груз. И не единожды. Тебя не выследят, если будешь аккуратна. У меня нет цели тебя подставить, Агата. Пей. Подлей ей, Пинчо. Ты заработаешь на Тихуане, и я заплачу тебе сверху треть цены за каждый перехваченный транспорт. Мы будем делать это осторожно, на паузах. Искать крысу будут долго. И тебя заподозрят в последнюю очередь. Ты бы не предала мужа, верно? Даже за счастье видеть дочь!

Должно быть, сеньора Гуэрро понимает, что она не единственный поставщик Тихуаны, и дон Хайме тратит свое время не только на нее.

- Или я потрачу твое здоровье и свою ночь на то, чтобы узнать точки ближайших разгрузок. А потом подхороню тебя к кладбищу, которое здесь уже есть.
Он заметно потерял интерес, откидываясь в кресле, как бывает в предчувствии лишней и утомительной работы. И взгляд сделался тяжелым, темным, всадился в глаза гостьи, точно иголка, цепляющая пеструю бабочку на картонную подложка. Под стекло.
- Сбереги нам вечер. Ты знаешь, что есть момент, когда боль становится больше преданности, верности и молчания. И я это знаю.

[NIC]Álvaro Giménez[/NIC][STA]Дон Хайме[/STA][AVA]https://i.imgur.com/dYJMPVt.png[/AVA][SGN]...ay, qué pesado[/SGN][LZ1]АЛЬВАРО ХИМЕНЕС, 43 y.o.
profession: координатор оружейного трафика Бельтран Лейва
[/LZ1]

Отредактировано Misha Hoggarth (2020-01-01 20:42:43)

+3

8

Осведомленность Хименеса о моей жизни настораживала и пугала. Означало ли это, что меня пасут или просто вокруг слишком много крыс? Так или иначе, но никакая из возможных перспектив не радовала. А стены высокого забора вокруг виллы, оказывается, недостаточно высоки, чтобы оградить личную и деловую жизнь от вмешательства.
Решив не надевать плащ горделивости, беру широкий фужер с ромом двумя руками просто из желания напиться. Алкоголь пригубит последствия моего молчания.

- Меня окружает много стукачей? Где? В службе охраны? Или сам Монтойя? - впрочем, на его счет я не удивлюсь. Тот еще слизняк, идущий по головам. - А в каких позах я люблю тебе тоже известно? - бурчу под нос, хмыкнув, пряча злость за напускной игривостью и темами ниже пояса. Снова глоток, уверенный и большой. Но алкоголь не приносит облегчения, только отчетливее слышен голос обреченности в голове. Мои страхи постепенно обнажаются, в картинках алого цвета вычерчивая собственную смерть. Но как таковая погибель не страшила, пусть я к ней и не стремилась. Меня пугала сопутствующая невыносимая боль и невозможность уйти быстро. Пугало, что Давид найдет мое тело подвешенным на дереве со свернувшимися змеями-кишками под ногами. Да... умереть красиво и достойно, похоже, не мне начерчено.

- Ты знаком с Давидом, значит, понимаешь, что за мою смерть он будет убивать. У тебя есть семья? Жена или любовница? Дети, родители? - гадаю, рассматривая мексиканца. Он был красив, ухожен, обладал манящим голосом. Но вкупе с угрозами, что извергались в мой адрес, весь этот лоск отталкивал и настораживал. Будто касаешься жидкого азота с температурой кипения при минус сто девяносто пять градусов.
В его образ было сложно врисовать семью и пару детишек, он производил впечатление человека, наслаждающегося свободой и продлевающего свою жизнь любыми возможными способами, торгуясь и выкупая каждую минуту своего существования.

От запугивания к предложению, и Альваро опускается снова в кресло, вцепляясь в меня взглядом. Я смотрю напряженно, загнанно, не намеренно исподлобья, хмуря брови. Не пытаюсь выглядеть храбрее или сильнее, лишь все сильнее желаю убежать. Бежать, бежать сквозь поля, равнины, пересекая дороги. Бежать. Но пока могу лишь вжаться в спинку кресла, прокручивая в голове сказанное мужчиной напротив.
Снова глоток, на страхе алкоголь вызывает небольшое головокружение, легкость. Я выслушиваю Хименеса не прерывая, но ответ у меня все тот же: никакого сотрудничества с теми, кто угрожает мне и моему окружению. Именно за преданность, пусть и ведущую меня в могилу, я всегда ценила себя и уважала. У меня всегда была цена - преданность и честность - ее пора выплачивать.
По сказанному Альваро подмечаю, что не мне одной было сделано предложение "заработать". Как много тех, кого Бельтран смогли запугать и купить? Как далеко прогнил Тихуанский картель? И не начало ли конца это?

- Черт - произношу мягко, с насмешкой, заиграв разочарованной улыбкой на лице. Перебирая стакан в пальцах, отворачиваюсь в сторону. - Предлагаешь мне предать не просто Тихуану, а моего мужа? - показываю всем видом, что предложение не убедительное и уж тем более не стоит озвученных денег.

Обойдя взглядом комнату, скользнув по безразлично-каменным лицам присутствующих сикарио, поднимаю глаза на Хименеса. Принимаю его удар и мысленную тяжесть, которая будто вбирает жизненные соки. Мне кажется сейчас, протянув молчание невидимой нитью, мы оба поняли, что я не упаду до предательства. Не после одного диалога... Ведь ночь действительно длинная.

- Знаешь, я задаюсь вопросом: кто монстр в этой ситуации? Тот, кто требует снять штаны или тот, кто готов показать голую жопу? - усмехаюсь, но снова ни тени естественной радости. В моих движениях и мимики застыла неизбежность. Задача эту неизбежность оттянуть и отсрочить.

- Я хочу подумать. - это означало, что сейчас положительного ответа мексиканец не услышит. Я постараюсь, чтобы не услышал никогда, но он прав, для каждого молчания свой порог боли.

Отредактировано Agata Tarantino (2020-01-02 21:02:16)

+3

9

- Я предлагаю тебе заработать, не умирая за тех, кто выкинул твоего мужа с верхушки в рядовые торгаши, вроде тебя и меня, а теперь кормит подачками,- Дон Хайме смакует ром. Надо отдать должное, земельку Монтойя прикупил что надо. Это женщина действительно рассчитывает, что получит еще немного информации? Тогда ей стоит начать торговаться. Раз уж они на рынке. – Ты можешь подумать о своей цене, если трети сверху тебе мало. Но тут мы останемся в заложниках друг у друга. Никто не оставляет власть ради любви, Агата. Поступи Тихуана с уважением, ты растила бы своих детей в Мексике. Ты не знаешь, кого предает твоей муж каждый день… Ты уверена в том, чем он сейчас занят?
В уголках глаз проступает смешливая паутинка.

- Будет забавно обслужить солдат, сжимая зубы и прикидывая, не мнет ли Гуэрра случайную горничную. Не ту, что мял вчера. Мы все выживаем в одиночку и умираем в одиночку, сеньора, - тень улыбки кривит губы. Точно этот человек пытается выловить ее за шиворот и выволочь из страстной грезы. Очнись! И голос становится жестче. – И твои деньги тебе пригодятся. Однажды, возможно, ты придешь и попросить сотрудничества. Когда Тихуана прокидает тебя так же, как Давида. Возможно, к тому времени никакого Давида уже не будет…
Это новое выражение на его лице – пугающая откровенность, словно смерть отдирает шкуру с окровавленных губ, чтобы козырнуть костяным плотоядным прикусом. Он достаточно видел людей, меняющих картели. Это не война, где нужно рваться за Родину. Это конкурентный бизнес, где обсуждают условия. Здесь предают за такую мелочь, что даже деньгам обидно.

- Но ты можешь подумать. Пока я выкурю сигарету. Взвесь свои «за» и «против». Независимость или боль. А потом мы узнаем, в каких позах ты любишь, а в каких не любишь. Из тех, что нравятся мне, - его голос звучит так спокойно, что почти убаюкивает. Выбив одну мальборо для себя, оставляет ей на столике пачку и зажигалку. – И захочет ли тебя супруг настолько преданной.
Она должна понимать, что умрет к полуночи. И пропадет без вести. Потому что позволить Давиду разыскать даже труп жены – риск навести его на след. А без трупа… прохожие видели, как кто-то увел ее с улицы. Машина укатила в Мадеру, по дороге поменяв номера. Здесь их ждет совсем другая тачка. Людей после отправят в горы. Никто никого не опознает.

- Подумай, стоит ли твоя любовь благополучия твоих детей. Мужчины не постоянны, Агата, - ему легко найти это слабое место, и подцепить за него. Картель эта женщина предать может, но семья… обошлась ей дорого? Слишком долгожданное счастье. Выпестованное, выкормленное слезами и кровью. – Им сложно выносить унижения. Женщины сильнее. И намного мудрее.

Коротким кивком опускает ее размышлять, поднимаясь с кресла. Движением руки обозначает старинные часы с кукушкой. Они висят над давно прогоревшим камином, над пустующей каминной полкой. Когда-то здесь были фотографии счастливой семьи, но потом их убрали. Может быть, они погибли под пулями, утонули в битом стекле на полу: румяные младенцы, сморщенные старики, улыбчивые пары – счастливые на один миг перед камерой. А часы так никому и не пригодились. За ними никто не пришел. И вот они остаются наедине. Брошенные часы и одинокая женщина, которая еще верит в чудесное спасение и всепобеждающую любовь. Альваро куда циничнее в опросах веры. Поднявшись, подхватил ее под подбородок, и пальцы голодными зверями ложатся на яремную. Мягко. Секунду он смотрит на испанку сверху вниз, словно конквистадор на рынке среди рядов плененных майя, куда более кровожадных, чем самые дикие его предки. Сейчас, кажется, проверит зубы. Но нет.
- Все мы монстры, Агата. А значит должны хорошо понимать друг друга, - ему несложно говорить с ней на ее романтическом языке. - Не заставляй меня тебя огорчать.

Половицы скрипят под подошвами. Плавным движением руки он забирает с собой охрану. Оставляет человека у двери и бойцов под окнами. Больше бежать здесь некуда.
-Хули она выебывается, - Пинчо раздражено сплевывает под ноги на дощатое крыльцо. Хайме не отвечает, прикуривает с тихим щелчком. – Американская сучка.

Прикрывает глаза в ответ. Над пологой горой поднимается луна, приближаясь к зениту. И светит в глаза Альваро.
- Спроси своих людей, кто хочет ее выебать, - выпускает во мрак сизое облако дыма и продолжает в пол тона. – Погромче. Я не слышу.
- Hey, viejos, - голос Пинчо хрипит и путается в скрежете брачующихся цикад. - Слышь! Кто хочет выебать бабу, которую сам ебет сам Давид Гуэрра? Бывший босс Тихуаны! Бабу Луиса не подвезли пока!

Одобрительное веселье под окнами со смачным переплясом деталей, заставляет Хименеса улыбнуться. Открытые форточки доносят до пленницы богатство угрюмых деревенских грез. Маленький спектакль. Бойцы максимально просты в выражениях, все они выросли в городских трущобах и выползли от мамкиной сиськи с конопляных полей. Хименеса это устраивает. Он поглядывает на часы, пока бойцы обсасывают детали грядущей вязки. Прикидывает сроки.

- Ты сам видел труп? – это тихо. Растерянность в глазах Пинчо сокращает время, которое они проведут на вилла д’Оро. Если девчонка выживет, плюс 2-3 созвона, плюс минут 40 от города. У него есть 30 минут, прежде чем они двинутся дальше в горы с легкой форой.

- Что ты решила, сеньора Гуэрра?
Возвращается в сумрачную гостиную. Верхнего свет здесь нет, только рыжий полукруг бра, прибитого к стене у камина, лижет пол. Второе – в пару – осталось без лампы. Оба они изображают оплывающие свечи. Дешевый деревенский дизайн. Шторы плотно закрыты. С дороги увидеть свет невозможно. Хименесу надоело играть в дипломатию. Долгосрочные договоренности привлекательны, но опасны. А время идет слишком быстро.

[NIC]Álvaro Giménez[/NIC][STA]Дон Хайме[/STA][AVA]https://i.imgur.com/dYJMPVt.png[/AVA][SGN]...ay, qué pesado[/SGN][LZ1]АЛЬВАРО ХИМЕНЕС, 43 y.o.
profession: координатор оружейного трафика Бельтран Лейва
[/LZ1]

Отредактировано Misha Hoggarth (2020-01-03 12:22:28)

+3

10

Каждое слово въедается, прокрадывается в голову, внося смуту. Пытаюсь отмахнуться, отогнаться сказанное Хименесом, не принимать его слова на веру, но где-то через трещенку, в области затылка гадкие мысли проникают в черепную коробку, занимая там местечко в черном облаке из сомнения, предательства, вопросов верности. Затрачиваю силы, что не вырисовывать в цветах как Давид ебет какую-нибудь аргентинку под зажигательную музыку на том конце материка. Как вбивается в ее тело, пока мне тут грозит отвечать за свою преданность, сотрудничество с Тихуаной и штамп его жены. На то, чтобы сохранять на лице хладнокровное выражение, меня уже не хватает. Я вся исказилась, не скрывая омерзения и обиды.

- Заткнись, прошу - вытачиваю каждую букву резким шепотом ему в лицо. Но моя просьба проскользнула мимо его уха, он продолжает, выставляя временные рамки на подумать, взяв за измерения одну сигарету.

Как же легко управлять и пугать женщин. Для многих всегда будет брезжить один из страхов - унижение в изнасиловании, быть раздавленной незнакомым, грязным, тошнотворным телом. И для меня, которая любовников и постель выбирала всегда исключительно по собственному согласию, перспектива быть пущенной по кругу, растаптывала. Потерять свою честь, свою гордость, свою натуру, женственность, душевную стабильность и независимость. Свое я...

Руки предательски затряслись, но я прячу эту слабость за глотком рома, от которого, если честно, уже подташнивает. Хотя не будем валить все на ром, причина кома в горле - компания сикарио и Альваро, правящий балом. Смешно, что Гуэрра, мой любимый муж, прибегает, наверняка, к таким же методам. И сколько мужчин или женщин выплевывают ему в лицо проклятий? А насиловал ли он хоть одну девку, чтобы выдолбить из нее что-нибудь смачное и полезное?

Проклятье, как мерзко. Чувствую себя в каком-то липком вареве, ни то смола, ни то деготь, стекающего по телу унизительными разговорами и откровениями. Но есть один вопрос: могу ли я предать картель и Давида за то, что где-то изменяет мне? Стоит ли мое желание поквитаться с супругом того, во что выльется использование полученной от меня информации. Мотаю головой самой себе, когда Альваро и его подручные покидает зал.

Давление спадает, вырываясь жалким, едва не на слезах, вздохом. Сгибаюсь, опуская к коленям лицо, пряча в, сцепленных наручниками, руках. Подношу ко лбу прохладный бокал, может холод поможет сбросить все страхи и сомнения, как температуру у больного от небольшой таблетки.
Снаружи доносится громкий голос Пинчо, впиваясь в нервы вопросом о разделе моего тела. К сожалению, собравшиеся мексиканцы не особо привередливы, так что рады любой дырке, и это слышно в реакции заведенных сикарио. Я резко оборачиваюсь на улицу, но за плотными гардинами не увидеть довольных бойцов, смакующих от кинутой кости. Может и к лучшему, иначе бы меня вырвало. Взглядом задеваю стоявшего охранника. Он усмехается, перетоптываясь с ноги на ноги. И смотрит на меня с нескрываемой насмешкой, словно кидая мысленные посыл "ну, и кто ты теперь такая, синьора Гуэрра?".

Готова ли я была и дальше стоять за правое дело? О, нет, моя преданность пошатнулась. Мне было страшно от одного осознания участи быть растоптанной. Куда с охотой бы согласилась на физические пытки, ту боль хотя бы можно терпеть в течении какого-то времени. Но не эту. Я не сумею вытерпеть первых двух мужиков, а сдастся на третьем. Нет, я перестану существовать как только незнакомые руки коснуться коленки...

- Что ты решила, сеньора Гуэрра? - Альваро вернулся все с той же неприятной компанией, обозначая, что время вышло. Я бы постаралась растянуть ночь еще риторическими вопросами и ненужными ответами, но, похоже, что лимит на них исчерпан. Слишком маленький минимум общения. Но Хименес знал цену времени, об этом говорят часы на его запястье и взгляд, который он кидал на циферблат.

- Добровольно-принудительное сотрудничество? - усмехаюсь - Пинчо, подлей еще - киваю мужчине, но быстро перевожу взгляд на Альваро. - Мне нужна карта.
Напряжение режется воздухом, разбавляемое подачей рома в широкий фужер. Пинчо приходится наклоняться, чтобы разливать алкоголь в бокал,  который держу на коленках. И когда он заполняется лишь на один палец, выдергиваю фужер за дно и с замаха врезаю стакан мексиканцу в лицо. Хрупкое стекло впивается в его кожу, разбиваясь о выступающие скулы. Я прикладываю усилие, чтобы раздавить бокал на как можно больше осколков. Они входят и в мою ладонь, но эта не та боль, которой разразился Пинчо в крике.

Подскакиваю на ноги, выдергивая окровавленной рукой пушку - водитель держал ее заправленной в джинсы - и следом набрасываю цепь наручников как удавку на шею, беря натягом горло, будто воздушный гимнаст под куполом цирка. Дуло упирается в бритый затылок Пинчо, которого приходится использовать как щит.

- Я его убью, блять! - как доказательство, снимаю ствол с предохранителя. - Не подходите! - приходится перекрикивать сдавленный хрип раненного Пинчо пока мы пятимся, шаркая по мрамору, к выходу.

Отредактировано Agata Tarantino (2020-01-03 19:35:17)

+3

11

Слушает, как идут минуты, как скрипят в ее душе неподвижные ранее небесные сферы. Когда рожаешь детей, не грезишь, как их отец раскладывает случайных женщин. Это миг глубокого и нежного доверия, в который так легко воткнуть отвертку и крутануть, чтобы кровушка расплескалась жирным пульсом из сердечной мышцы. И вот здесь на пороге он отчетливо видит, тень на ее лице, обреченную, злую решимость.

Но на что же она решилась? К чему готова? Всматривается в лицо гостьи сквозь усталый прищур, словно хочет подцепить крючьями душу и выдернуть из нее рывком. Сумрак слепит глаза. Карта внушает мимолетное облечение, быстрый триумф, который забавит распаленное тщеславие. Неужели она настолько разумна? Позвольте выказать вам мое искреннее восхищение, сеньора Гуэрра! Восхищение одного делового человека перед циничным другим. Или потянет время еще? Не догадывается, что никто ее не отпустит, пока первый груз не перекочует к картелю?

- Разве я тебя принуждаю? Пока нет, – они сталкиваются взглядами, и в оглушительном мраке ее зрачков отчетливо тлеет. Альваро не успевает сообразить, что именно. Только отмахивает за картой – и Пинчо уже воет, вскидываясь над бабой, как раненый пес, искусанный осами. Как этой женщине удается всадить бокал ему в лицо, остается тайной. Она отбила край о ножку кресла? Ему некогда прикидывать варианты. Испанка движется так стремительно, что люди отступают. Бывалые головорезы делают шаг назад, словно уступают ей место для представления. Точно обреченная ярость этой маленькой женщины отшвыривает их к стенам, к темным углам. И когда цепь впивается в горло Пинчо, испанку едва видно за широкой спиной сикарио. Ей легко его придушить, просто повиснув всем воем сомнительным весом. Много ли надо, чтобы сталь ворвалась в глотку? Боец визжит, как раненый поросенок, цепляется пальцами за стальные звенья, а по его лицу липко алым набегает кровь, льется за ворот, багрянит белую майку. Он захлебывает этой юшкой, и она мерзко клокочет в горле. Пытается выцепить бабу за задницу из-за спины, тянет за платье перемазанными руками, но дуло узнаваемым холодком трется в башку, заставляя мужика присмиреть. В глазах Хайме вспыхивает настоящее веселье, азарт и нескрываемое восхищение.

- Если ты и в постели так же горяча, сеньора Гуэрра, то я завидую твоему Давиду, - он откровенно забавляется, не спуская с женщины темного взгляда. Еще пять пушек смотрят на ее амфитеатром голодных дул.

- Ты сделаешь мне одолжение, если убьешь его, - неспешно откидывает полу куртки и вынимает золоченый глок. Святого Иисуса Мальверде на рукояти Агата не увидит.

- Пинчо не проверил, жив ли свидетель. Я не хочу, чтобы кто-то из вас повторял его ошибку, - имя свидетеля остается тайной. Да и ситуация, в которой прокололся Пинчо, настигнет Агату не сразу. Сейчас ей лучше ни на что не надеяться. Это принесет только лишнюю боль.

Знает, что женщине нет резона нажимать на курок. Она снова останется без козырей. И есть время обвести сикарио взглядом, впиваясь в лицо каждому. Хайме дрессирует их как зверей. И это тоже – наравне в ее болтливостью – часть его работы. Она целится мимо цели. Единственный человек, которого стоит здесь убить – Дон Хайме. И тогда его люди разбегутся, как стая уличных дворняг. Он их выпестовал, он выдернул их из грязи, он центр их абсолютного внимания.

Вскидывает руку плавно и спускает курок. Крошево расквашенного черепа осыпается на испанку. Подкосившийся труп тяжестью в неполный центнер тянет ее вниз вместе с оружием и стальной удавкой. Второй выстрел пробивает ей бицепс, стоит стене мяса чуть отвалить. И пушка Пинчо беспечно катится на пол. Кто-то отшвыривает ее ногой.

- Мауро, ты теперь старший - за Пинчо! – успевает вздернуть истекающую кровью испанку, пока ее не придавило покойником. Вздернуть и впечатать лицом в закрытую дверь, мотнув на кулак густые черные пряди, точно хочет размазать красивое, породистое лицо по этой облупившейся краске. В волосах путаются ошметки мозгов и черепа, они липнут на пальцы. его люди переживают миг пугливой обнадеженности: каждый однажды может стать главным, если не проколется.

- Ты меня развеселила меня, сеньора Гуэрра. Развеселила настолько, что я хочу узнать тебя поближе! - голос над ухом раскатывает по нервам сдержанным рыком.
- Запалите камин!
Камин дешевенький, электрический. Запалить его - одно движение. И пока люди суетятся, испанка отлетает на пол, скованная болью больше, чем наручами и выброшенная рывком, точно поломанная кукла. Съезжает по ковру.

- Нагрейте отвертку, - в голосе подрагивает сталь и жадное раздражение. – И киньте Пинчо в подвал. К другим.
Теперь ее окружают не только суетливые люди с оружием, но и вереница призраков, поднимающихся откуда-то снизу. Удар ботинка приходится точно ребрам, и они смачно хрустят. Но не ломаются. Альваро достаточно бережен, чтобы не потерять ее из-за разрывов в легком. Ломаные ребра ему не нужны. Он всего лишь возвращает женщину на пол, чтобы она не дергалась встать. Тяжело прижимает ее подошвой между лопаток.

- Разве я не пытался с тобой договориться? – убирает оружие в кабуру под руку. - Разве ты не знала, чем мы закончим?
В голос через вдох возвращается знакомое спокойствие. Он снова убаюкивает, вминая каблук в ломкую хребтину. Почти ласковый. Такой понимающий. Снисходительный.
- Я хочу знать ближайшие точки разгрузки. Те, что смогу проверить сегодня. Ты жива, пока я проверяю и пока смогу взять еще оружие. Ты услышала?

Блики яркого пламени гуляют по красивому профилю испанки, впечатанному в пыльный ковер. По лицу обтекает чужая кровь, высыхает корками и стягивает смуглую кожу. Хименес жестом просит подогретую отвертку. Она плавно очерчивает контур лица, обжигая опасной близостью, и внезапно всаживается в рану. Шкварчит паленой шкурой. Бойцы обступают их, и сквозь марево боли Агата видит лишь пыльные ботинки у своего лица.
- Отвечай!
[NIC]Álvaro Giménez[/NIC][STA]Дон Хайме[/STA][AVA]https://i.imgur.com/dYJMPVt.png[/AVA][SGN]...ay, qué pesado[/SGN][LZ1]АЛЬВАРО ХИМЕНЕС, 43 y.o.
profession: координатор оружейного трафика Бельтран Лейва
[/LZ1]

Отредактировано Misha Hoggarth (2020-01-04 01:06:56)

+3

12

Выцелить Хименеса не представляется возможным, поэтому приходится рассчитывать на живой щит, который хрипит от боли и унижения быть пойманным врасплох женщиной. Он цепляет платье, мажет по бедрам толстыми пальцами, но это не мешает мне упрямо-медленно пятится к входной двери.

Верила ли я в свое чудесное спасение? В то, что отделаюсь малой кровью и смогу вернуться сегодня домой? Нет. Даже имея заложника, нет. Но мои сомнения в собственных силах не мешали к этому стремиться. Ведь, если оглянуться на прожитые годы, разложив карты жизни как пасьянс на круглом столе, то можно отметить прекрасную закономерность и способность выживать. Умение вытаскивать себя за волосы из болота, даже когда кажется, что достиг дна, утонув в вязкой пучине. Сдаваться - не про меня. К тому же перспектива быть застреленной улыбалась шире, чем подвергнуться череде насилия.

Кидаю затравленный взгляд черных глаз то на одного сикарио, то на другого, но чаще на Хайме, чтобы понять какие приказы он будет отдавать своим псам. Мексиканец плавно достает ствол, который отдает градиентом золотого блика от света бра. Я пуще прежнего жмусь, втягивая шею, чтобы не маячить черной макушкой из-за плеча Пинчо.

Но я просчиталась и пуля из коллекционного глока летит в миндалевидную башку Пинчо, как в расходный материал. Проходит насквозь, оставляя в затылке рваную дыру. Меня осыпает кровью и ошметками мозга, которые спрыгивают или застревают в прядях волос.
Тело падает, притягивая меня за цепь наручей за собой. Падение мягкое, но неприятное. Из-под широкой шеи выдернуть руки в первую секунду не получается. Это мышеловка и боевики воспользуются нелепостью ситуации, чтобы вытащить меня за хвост из нее. Но я еще дышу, учащенно хватая носом воздух, игнорируя отвращение от запаха крови. Следующий выстрел не заставляет себя ждать, он приходится в правое предплечье, лишая меня возможности и дальше столь уверенно сжимать пушку в пальцах.

Я жалко вою, с силой захлопывая пасть и сжимая зубы до скрежета, что отдает в висках. Тень Альваро уже надо мной. Выдергивает с пола так, что лужа крови, испускаемая Пинчо, не успевает разлиться к пальцам рук, но пройтись по полу и не заляпать подошву у мексиканца не выходит. Впрочем, кого теперь волнует вонючий водитель? Только как отработанный материал. Хименес резким толчком вдавливает в дверь. Я чувствую запах старого дерева, за которым могла бы быть моя свобода. Он хрипит на ухо, выцеживая каждое слово с особым наслаждением и протяжностью. Так, чтобы за пульсирующей болью в плече и сдавленным натяжением в волосах, я услышала и вняла сказанному.

Меня потряхивает и воздух с шипением прорывается сквозь зубы: - Иди на хуй - обыденный посыл, но в который вложена вся злость и испанская прыть.
- Запалите камин!
- Смотрите-ка, у нас самое настоящее свидание! - голос падает на истерику, хотя я еще не понимаю конкретного желания развести огонь. Он засунет мое лицо в пламя? Заставит лопатками ерзать на горячих камнях? Что? Что будет дальше? И как мне убить себя быстрее, чем познать все извращения мексиканского дона.

Один рывок и я пролетаю на ковер с жестким грязным ворсом. Надо подняться, чтобы показать, что я еще жива, что не сломана, что могу смотреть прямо в глаза, проглатывая собачье скуление. Удар по решетке ребер ломает желание и образ благородной сучки, но только внешне. Нельзя позволить сломать внутренний стержень, у меня сейчас есть только это. Крепость духа, сила воли и выносливость не дают скатить в слезы, предавая всех своих друзей, богов и любовников, предавая себя.

Я закашливаюсь, рывком выпуская из легких воздух, когда Альваро вдавливает в пол и оставляет ногу на спине, как на трофейную львицу, пойманную в вылазке в сафари. Не хочу, но не могу держать слез. Они скатываются, прячась за спутанными, вымокшими в крови, прядями, будто стесняясь показаться. Крупная соль спрыгивает с переносицы, размазывая по пути подсыхающую кляксу крови Пинчо. Через скопившуюся в уголках глаз влагу смотрю на дрожащее пламя камина, как оно обжигает сталь инструмента.

- Не надо - волнение выдает хриплость в голосе. На контрасте моих взвинченных эмоций так выделяется спокойствие и умиротворение Хименеса. И это до костей пугает. Мыслями пытаюсь покинуть это место, унестись стремительным орлом к дому, к детскому и доверчивому взгляду, к голосу сына, к объятиям супруга. Они те, ради кого надо жить. Я нужна им больше, чем они мне. Разве есть у меня право уйти от них? Может это большее предательство, чем пара слитых точек?

С этими вопросами я боролась, затаив дыхание, когда мексиканец, склонившись, поднес отвертку к лицу, обдавая опасным жаром контур. Я не молю о пощаде, не дышу, лишь сердце-предатель разрывает грудную клетку в мучительном ожидании, гоняя кровь по измученному телу.
Боль обрушивается внезапно как бы я ни готовилась к ней. Обжигает леденящим холодом в первый миг. Секундой позже кажется, что плечо насквозь пробили широкие спицы, они ядовитой паутиной распускают боль, как нитки, по телу. Эпицентр пульсирует, легче не становится.
Продолжительный рык боли застревает в ушах, перед глазами из слез скачут блики. Дыхание становится частым и громким. Хименес убирает инструмент, но я продолжаю поникнув лежать, собирая остатки силы и воли. Это не конец. Не для меня, не для него. Нужно лишь немного подождать.

- Последняя разгрузка была днем. Я не знаю как долго картель держит пункты заполненными. - опираясь рукой о пол, сажусь, чтобы посмотреть на Хименеса снизу вверх. - Может твои псы и успеют. - в голосе вызов и хорошо скрытая ложь. Разгрузка со стороны Торелли была неделю назад, с тех пор гаражи и склады пустуют или заполнены кофейными мешками, да сигарами для отправки в Штаты. - Рисовать?
Выбора как продлить себе жизнь у меня нет. Четыре точки люди Бельтрана проверят за час-полтора. Может этого мне хватит, чтобы выиграть возможность убить дона Хайме. Или умереть самой, не дав свое тело на истязания. Впрочем, я не обещаю Хименесу, что они точно отхватят куш, поэтому может будет шанс спустить ситуацию на "увы, опоздали" и прожить до следующей поставки? Как долго я смогу дурить картель и выжимать минуты унизительного существования?

- Дай мне умыться - как небольшая награда за начало сотрудничества - кидаю взгляд на прижженную кожу. Выглядит не аккуратно, грязная работа. И хочется что-то сделать, но, поднося ладонь, пальцы трясутся в ожидаемой боли, и опускаются обратно на ковер.

Отредактировано Agata Tarantino (2020-01-04 14:20:06)

+2

13

- Никак, - обрезал, отлично зная правду за нее. Все оружие вывозят сразу. Хайме свое вывозит в горы, оттуда оно стремительно расходится по территории. В отдаленной местности легко прятать закладки. Если бы он имел возможность держать полные склады, вопрос не стоял бы так остро. Альваро уже вытряс все, что мог из своих поставщиков. Налаживать новые контакты - бесконечная рутина. И нынешние методы - угрюмая вынужденность. Мелкое воровство, которое не утолит голод.

Боль выступает испариной на ее коже, и бледная смуглость в отсветах пламени дает синеватые блики. Заострившиеся черты почти трогательны, если бы не звериная загнанная и упрямая хитрица в темных глаза.

Новый удар приходится под ребра, острый мысок ботинка вязнет в телесной мякоти, путается в брендовом платье.
- Не пизди мне, мразь, - сквозь стиснутые зубы слова цедятся приглушенным рыком. Меньше всего на свете Альваро любит, когда его пытаются выставить дураком.

- Твои фуры гоняют каждый день! Когда новая доставка? – рывком сдергивает ее по пыльному ковру в жгучий круг каминного света. Сталь наручников врезается в узкие запястья, тянется воспаленными полосами по предплечьям, сухо обдирает кожу. Дон Хайме вжимает ее ладонь в накаленные спирали электрокамина. Они смогут поймать несколько машин завтра, послезавтра, в ближайшие дни. Рисковать людьми ради сомнительной добычи Альваро не готов.
- Куда?!

Кожа шипит и плавится, едкая вонь горелого мяса забивает ноздри, вынуждая пленницу биться на полу, выкручиваясь из коварной хватки. Но держать ее так не слишком удобно, да и время утекает стремительно. Отбросив ее руку, он раздраженно перешагивает через скулящую добычу. На адреналине женщина, похоже, не слишком впечатлительна к боли. Хайме видел мужиков, которые хрюкают и захлебываются от меньших травм.

- В багажник ее, - отмахивает людям, прикуривая по дороге, чтобы запах жаркого не въедался в породистые ноздри.
- В Мехикали у меня есть и врач, и амитал. Ты будешь говорить то, что я хочу услышать. Так долго, как сможешь выжить.

Неожиданно кажется, что его сочувственная, обаятельная манера исчерпалась, и дальше Агата тоже расходный материал. Носитель информации, который нужно декодировать. Предмет обстановки. Ничего больше. Вся ее красота, вся ее забавная воля к жизни революционная борьба обнуляются, а после уходят в минус под его равнодушным взглядом. Хайме слишком часто пытаются обмануть, и он давно никому не верит. Где-то в нем спит тяжелая, мрачная паранойя. И героическая женщина начинает раздражать. В основном своей глупостью. Тем, что тратит его время. Окурок яркой вспышкой вспарывает темноту во дворе, пока бойцы тащат будущую покойницу в припаркованный рядом внедорожник. Пинком опрокидывают в багажник, и крышка падает сверху, замыкая ее уютно, как в гробу. Пачкать салон нет никакого резона.

Альваро смотрит на ручные часы. Стрелки перепрыгнули полночь. Смоля черного шоссе уносится под колеса. Пара машин набирает до двухсот, пока дорога не начинает петлять, пропуская мимо спящие деревушки и пологие равнины, покрытые пушистым ковром конопляных посадок, марихуановые ранчо.
[NIC]Álvaro Giménez[/NIC][STA]Дон Хайме[/STA][AVA]https://i.imgur.com/dYJMPVt.png[/AVA][SGN]...ay, qué pesado[/SGN][LZ1]АЛЬВАРО ХИМЕНЕС, 43 y.o.
profession: координатор оружейного трафика Бельтран Лейва
[/LZ1]

+3

14

На настойчивый стук в дверь Луис поначалу никак не отреагировал, даже не сразу открыл глаза, а когда все-таки открыл, то сразу уперся взглядом в темный затылок над собственной ширинкой, чувствуя, как девка в очередной раз забирает хуй глубоко в глотку, давясь им, пока с каждым новым движением ее губ по стояку, нарастало возбуждение мекса. Стук повторился и на этот раз Арельяно раздраженно покосился на дверь:
- Еще раз дотронешься до двери и я запихаю тебе твою руку в твое очко по локоть!
С той стороны послышались торопливые удаляющиеся шаги и Луис поудобнее устроился в кресле, небрежно сгребая в кулак густые темные волосы шлюхи, чтобы проследить за тем, как катается у губ пенная слюна, пока та смачно насасывает его член, изредка поднимая на него взгляд.
- Вот так, сучка. Да, - он надавил на затылок, заставляя девку в очередной раз поперхнуться.

В коридоре снова послышалась какая-то возня, топот ног и через минуту двери резко распахнулись, являя толпу из Амадо, Диего Батисты и незнакомого Луису, но порядком помятого мужика, которого под руки держали охранники, вволакивая в комнату.
- Блять, - раздраженно выплюнул Арельяно, отпихивая от себя девку и пряча свое хозяйство обратно в штаны. – Вы охуели совсем? Сказал подождать! Че это за дерьмо? – вопросительно глянул на Диего, поднимаясь из кресла и застегивая ширинку.

Конфликт с Бельтраном разрастался, да и начался внезапно, когда нейтральные отношения нарушились нападением на один из их складов в пригороде несколько недель назад. Никаких переговоров они не вели, нападения продолжались и в итоге привели Бельтран на порог Тихуаны. Судя по всему, интерес заключался в оружии, ведь нападения повторялись именно по оружейному маршруту. Пару раз уходили мелкие поставки кокса, но Арельяно был уверен, что их накрывали по ошибке, и целью было все-таки оружие.
- Погоди-ка, - мекс отвлекся на звонок Давида, так и не дав Батисте ответить на свой вопрос и какое-то время молча слушая знакомый голос из динамика. Ничего хорошего Гуэрра не сообщил, разговор долго не продлился, потому что деталей он не знал, так что Луис согласился и скинул вызов, а потом перевел взгляд на собравшихся. – Это Гуэрра. Тарантино перехватили в центре. Амадо, узнай про это все, что сможешь, - он добавил к этому расплывчатые описания тачек и, когда тот вышел, вернул внимание к Диего. – Рассказывай!

Пятак двора, залитый солнцем, был усыпан боевиками, которых уже собрал Амадо. Прошло около часа, и времени помощник Луиса явно не терял, успев и разузнать, что похищение жены Давида было делом Бельтрана, и об их предполагаемом месте нахождения теперь.
- Где они сейчас? – мекс забрал жилет у охранника и накинул его, игнорируя попытки помочь, взялся застегивать и бросил взгляд в сторону Батисты. – Какого хуя вы проглядели Хименеса? Он охуел настолько, что сунулся в Тихуану, блять?!
- В районе Эль Роблес, за ранчо, там видели их тачки в последний раз, а потом они скрылись в горах, - рядом остановился Амадо, поправляя ремень автомата, перекинутого на плечо.
- Альваро нужен мне живой, - Луис уселся во внедорожник и обернулся  на остальных. – Передайте остальным, что за живого заплачу лям.

Пара машин уехали вперед, пока они разговаривали, так что пока ехали, Луис периодически отвлекался на звонки Амадо, чей номер высвечивалось на дисплее. До ранчо было не больше двадцати минут езды, но сразу после, как только закончились многочисленный невысокие постройки и пейзаж за окном сменился полями, пришлось притормозить и ждать дальнейших ориентиров. Арельяно успел пару раз покурить, несколько раз психануть и отвлечься на разговор с Батистой о местных портах, а когда по громкой связи в очередном звонке Амадо сообщил, что они вышли на след, боевик за рулем двинулся дальше. Судя по передвижениям Хименеса, направлялись в Мехикали, но вести их до места назначения Луис не собирался, поэтому продолжал демонстративно раздражаться, поторапливая водилу до тех самых пор, пока тот облегченно не ткнул пальцем в лобовуху, сообщая, что Амадо они догнали.[NIC]Luis Arellano[/NIC][STA]el patrón del mal[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Vf0I15g.jpg[/AVA][SGN]If you ever wanna be one see[/SGN][LZ1]ЛУИС АРЕЛЬЯНО, 41 y.o.
profession: лидер Тихуанского картеля;
[/LZ1]

+3

15

- Патрон занят, - темные глаза напротив бегают заискивающе. Амадо не понимает, перед кем ему сейчас правильно нагибаться: перед Луисом, который ебет какую-то суку, и это ни для кого не секрет. Или перед Батистой, который вытирает с рук кровь о чью-то мятую майку. И взгляд у него колючий, и желваки проступают обещающе, а через минуту эти двое сговорятся, а ты останешься виноват.
- Патрон просил не беспокоить.
- Открывай, -  хочется задвинуть Амадо про его место в мире, но сейчас не время, и тот еще не насосал на душеспасительные беседы от доброго Дона Диего, в котором медленно вскипает раздражение, дикое, как лесной пожар. Если начинаешь ломать людям кости, остановиться сложно. Вседозволенность затягивает, как наркота, словно в этот момент с тебя снимают смирительную рубашку. А после пыток нужно снова завязать за спиной рукава. И Диего не хочется ничего объяснять, он ловит Амадо за грудки и распахивает его хребтиной дверь в гостиную. Чтобы никто не подумал, что Амадо нарушает приказы.
- Парень бережет твой покой.
Вот что за дерьмо.
Пугливая смуглозадая девчонка отирает со рта пенку слюны. Мельтешит, не раздражая. Батиста кивает своим людям проходить. Лиус треплется по телефону, застегивая ширинку. Интересно, Гуэрра расстроился бы, если бы знал, что Арельяно рассматривает свой мокрый хуй, пока слушает о его семейных бедах? Эта мысль забавит, смягчает накипевшее раздражение.

- В пол, - теперь в голосе можно заслышать усталость. Пленника роняют на колени. Ходить он не может. У него перебиты ноги. Заранее. Чтобы не тратить время, объясняя на кулаках почему здесь и сейчас нужно принять верную стойку.
- Этот хуй льет нашу инфу Бельтарн, - раздраженно тыкает окровавленной тряпкой в своего бойца: забери, мол. И вскидывает руками. Это хуй выглядит умирающим, но смотрит на Луиса из-под наплывающих на веки синяков – упрямо.
- Нет, сеньор! Нет! Нет!  - не отрицает, просит пощады. "Нет" ведь помогает от наказаний?
- Да заебал! – Диего собирался вытянуть самокрутку из лощеного портсигара и подуспокоиться, но вместо этого вскидывает пушку и тычет пыточному в затылок. – Ты так и  так не жилец! Какого хера?! Для разнообразия побудь мужчиной, говна кусок!
Но не стреляет, раздраженно вскидывается дулом. Финально решать судьбу говорящих – прерогатива Луиса, чтобы потом его паранойя не дала по Батисте. Черт знает, какой заговор при случае ему припишут. Торопился убить свидетеля собственных махинаций?

- А, - меняется при упоминании Агаты. Не может вспомнит ее в лицо, но Давид оставил их из-за женщины, и у женщины примечательная фамилия. И только поэтому она выплывает из десятков поставщиков, которых Батиста держит в голове.
- Этот сукан... Как тебя зовут, сукан? Напомни? – нагибается к пленнику, но тот уже не видит заплывшими глазами, а на лбу у него не написано.
– Карлос, Дон Ди, – услужливо подает голос правый из бойцов. Тот, что ближе к Диего. – Мигель Карлос.
- Мигелито работал на границе. Если бы он выглядел чуть лучше, ты бы его узнал. Сам его ставил. Племянник Роберо Вельяса. Так вот, он сливает Хименесу наш траффик... и что они тебе пообещали, напомни?
Снова склоняется к Карлосу.
- Спалить родную деревушку вместе с матерью и родительским домом? Что там было? – слова долбятся в нервы слишком настойчиво, а Карлосу тоже понятно, что жить он не будет.
- У них мой ребенок, - шмыгает носом. Быть мужчиной поздно, но есть шанс спасти дочку?
– Хуйня. Если бы у них был твой ребенок, ты бы сказал, что тебя обидели. Что тебя взяли в оборот, шантажируют, угрожают! И  мы бы помогли! Мы помогли бы? – дирижирует золоченым дулом в сторону Начо – парня слева от пленника - его очередь отвечать.
- Да, Дон Ди.
- Мы бы помогли, – раздраженный мысок всадился в раздробленную ногу, заставляя пленника выть и непроизвольно кланяться Луису.
- А ты просто решил поднять бабла и кидануть своих братьев, своих viejos и меня, и своего патрона!

Луис дерганый. Не сейчас. Он дерганый всегда. Это кокс, и тут ничего не поделать. Тут замыкается круг. Но Батисту нервирует его бликующий телефон, крутящийся в пальцах.
- Я хочу договориться с Хименесом. Зачем он ворует у тебя? Ему нечем платить? Он может сделать нам одолжение... Они пиздятся с Оахакой. Если они начнут воевать и с нами, мы затрем их с двух сторон. Но если они присоединятся... мы их руками отожмем нашу территорию у Синалоа, - отрывается от дороги и коротко вглядывается в породистый профиль Арельяно: да или нет? Хочет ли Луис мирной жизни или дразнится между выгодой и амбициозным удовольствием захватчика. У них достаточно денег, чтобы сидеть спокойно и приглядывать за своими границами, но некоторым не сидится от природы. Батисте мало всегда.

- Мне плевать выебал ли он бабу Давида. Но я хочу эту сделку, - однако мягкость в голосе Батисты не спрашивает разрешения. Он показывает другую сторону вопроса. Вспарывает кожуру импульсивной агрессии и вываливает перед Арельяно сочную мякоть потенциальной прибыли.
- Альваро, - это звучит так задорно и приятельски, словно «сто лет, сто зим! а ты не изменится, старый черт». Включает громкую связь. – Я рад тебя слышать!
Мигель Карлос не только снабдил его координатами Хименеса, но и объяснил, как прозвонить через свои контакты и пароли. Иначе их шансы услышать самого Альву были бы невелики.
- Я хочу предложить тебе сделку, - на губах рождается неуловимая улыбка, блуждает и прячется. Он еще раздумывает, в какое количество трупов на дороге эта сделка сейчас встанет. Если Луис захочет добывать каштаны из огня руками Бельтран, трупов будет минимум. А если посчитает за лучше не ввязываться, погибнут все.
- Я слышал, ты ищешь оружие. А я ищу жену Давида, - здесь без паузы, потому что Хименес ни отрицать, ни похваляться знакомством не станет, он тревожно выжидает на той стороне эфира. Про Карлоса ему уже понятно. - Я дам за нее 20 штурмовых стволов, полсотни мелкого калибра и патроны.
Как за поросенка.
- Я знаю, что вы воюете и готов поставлять за услугу, которую ты нам окажешь. Или нам окажет ее Оахака. Притормози сейчас, верни мне женщину, и мы поговорим.
Двухполосное шоссе не оставляет места для маневров. Можно сохранить жизнь себе и людям, Агате и выслушать предложение. Или не слушать и топить в горы. Машины продолжают движение. Диего не нужен лям, Диего нужна чужая - их - земля.
- Стреляйте.
Договариваться с Хименесом они, конечно, не будут. Это вопрос уважения. Но прихватить его с собой на переговоры с его патроном хочется. Тот сделает вид, что не знал, как Альваро заполняет склады. А если пристрелить всех и не ввязываться в чужое дерьмо,  Бельтран тоже услышат их достаточно хорошо.

Они нагоняют там, где шоссе подковой загибается на крутом повороте, и тачки разделяет несколько десятков футов глубокого оврага. Перестрелка внезапно взрывается гулом в тесной лощине, металлический стрекот пуль, вспышки. Рев моторов сокращает расстояние. Впереди идущий внедорожник вспыхивает заревом посреди серпантина, гулко взрывается бензобак, эхо мечется между стеклами. Полыхающая тачка блокирует всю цепь, и теперь огонь становится тугим, прицельным между хриплым вскриками раненых людей. Убегать больше некуда.

[NIC]Diego Batista[/NIC][STA] безумству храбрых... [/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2LBK2.gif[/AVA][SGN]...поем мы песню[/SGN][LZ1]ДИЕГО БАТИСТА, 42 y.o.
profession: координатор наркотрафика;
my: Alejandra
[/LZ1]

Отредактировано Misha Hoggarth (2020-01-24 09:55:22)

+3

16

Раскат боли срывает сознание, погружая в темноту, блуждающей на грани потери сознания. Перед глазами пляшут круги, взрываясь вспышками отчаянья. Я бьюсь как змея, пронзенная копьем: она то свернется в клубок, то попытается укусить обидчика, то забьется в истерике. Но хватка Хименеса не слабеет пока он сам того не захотел. Отпускает запястье, выбрасывая на ковер. Рычу от боли, перехватывая левой рукой, чтобы уменьшить поток поступаемой к ладони крови. Она горит и пульсирует, волнами пробираясь к мозгу, чтобы ужалить мыслями об отчаянье и собственном конце. Это конец? Нет, еще не все. Есть время, как минимум, до следующей точке.

В багажнике не сопротивляюсь. Попытки ухватиться за свободу и жизнь, сделав усилие, чтобы распахнуть багажник и выпрыгнуть на ходу, кажется безумным. Хотя разве не безумие толкает нас к тому, чтобы выживать? Но не в этот раз. Я просто тихо поскуливала, жалея себя и проклиная одновременно.

Мысли оборвались внезапным раскатом выстрелов. И в этом шуме бесконечных разрядов я учуяла свое спасение. Не важно кто настиг кортеж Бельтрана, главное, что я могу этим воспользоваться.
Почти сразу звучит взрыв и движение автомобилей сократилось до нуля. Мат, суета, скрежет затворов автоматов. Снова выстрелы, но уже ближе. И совсем рядом прозвучал чей-то последний стон, нашедший во мне отклик злорадства, хотя я даже не понимала кому он принадлежит. Очень хотелось, чтобы Альваро.

Разразившиеся на дороге боевые действия позволяют оставаться незамеченной, когда изнутри багажника я откидываю заднее среднее кресло, открывая себе тем самым, доступ в салон автомобиля. Лаз получился совсем узкий и с простреленным плечом пробираться так, чтобы ожог не касался краев сидений, было невозможно. Но и эту боль, дребезжащей исками из глаз, я оставила на задворках своего болевого порога. Меня накрыл адреналин, дающий силы действовать.

Пробравшись в салон, стекаю на пол между передним из даним сиденьем. Рядом полулежа, словно уставший путник, находился сикарио Хименеса с ровненькой дырой в голове - его стон я и слышала из багажника. Остальные боевики выскочили из тачки и отстреливались с дороги, используя машину как баррикаду. Под тонировкой окон меня было не видно, чем я спешила воспользоваться, ощупывая тело мексиканца на предмет огнестрела.

Крепче взяв ствол, подглядываю в окно, выцеливая рядом стоящую фигуру. Через стекло выпускаю пару пуль, еще один выстрел летит в его компаньона, но мимо. Он еще в недоумении, но готов дать ответ. Чтобы этого избежать, бросаюсь к рычагу переключения скоростей и тяну на заднюю передачу. тут же ныряю вниз к педалям, кулаком зажимая газ. Внедорожник резко срывается с места, обличая тех, кто прятался за ним. Но движение назад длится недолго, пока не встречает еще один автомобиль, морду которого чуть разворачивает.

Череда выстрелов проходит по машине, разбивая заднее стекло и заставляя вжаться снова в пол, вдыхая запах грязных ног убитого сикарио. Брошеный взгляд в зеркало заднего вида позволяет выцелить макушку Хименеса, которую так хотелось пронзить! Хотелось из желания мести, из злости, обиды и ярости. Я не думаю, что он кому-то нужен, мне до этого нет дела, а есть до затронутых чувств и пережитого унижения. Но голова Альвареса пропадает из виду, отражаясь безмолвным движение губ "блять".

На этом понимаю, что надо убираться с линии огня. Парни Хименеса не расстроятся, если их пуля зацепит меня, думаю, наоборот, это их шанс подгадить, пристрелить меня, не получив желаемой информации. Мексиканцы по другую сторону огня тоже не будут опечалены случайной смертью, пусть и целится специально не станут. И, несмотря на круживший ажиотаж и пугающе громкие звуки выстрелов, отражающиеся эхом от гор, во мне бил адреналин и вера в собственное спасение. Я ликовала, отметая сейчас мысли о том что успела пережить и испытать, как физически, так и эмоционально.

Шустро перелезаю на водительское сиденье, не поднимая головы, и снова дергаю рычаг переключения передач. Пора убираться с передовой. Словить пулю-дуру сейчас, когда свобода маячит впереди, размахивая флагом, не хотелось. Еще меньше - снова стать заложником. Я вжимаю педаль газа и, перескочив левым колесом по распластанному телу, проезжаю метров двадцать вперед, выдерживая дистанцию от горящей тачки.

Отредактировано Agata Tarantino (2020-01-25 11:24:42)

+2

17

- Диего, ты обдолбался?.. – Луис повернулся к своему сподручному, голос был вкрадчивый и почти ласковый, такой, будто он спрашивает это из-за заботы, но мягкость забрезжила лишь на пару мгновений, спустя которые на заросших скулах уже играют желваки. Не любил Луис, когда подчиненные пытались оспаривать его решения, а ведь Батиста наверняка понимал, что Арельяно хочет получить Хименеса живым только для того, чтобы грохнуть самостоятельно, с пристрастием, так сказать. – Этот пользованый гондон дважды наебнул наши склады и похитил бабу Гуэрры, а ты мне говоришь, что я с ним должен договориться? Может, мы ему просто отсосем по очереди?

Тем не менее, уже спокойно слушал последовавший с Альваро разговор, подозрительно щурясь в сторону Батисты, когда тот предлагал их врагу сделку. Безуспешно, конечно же, поэтому ничего не помешало Луису выхватить телефон из ладони Диего и психом заорать в трубку:
- Я достану тебя, пидор и выпотрошу нахуй! Скормлю твои внутренности свиньям, ссаный кусок дерьма!! – долбанул мобилой по ракете, оставив ее там валяться, и недовольно дернул рукой. – Че ты прешься, как черепаха!

Крутой поворот, с пологими скатами в глубокий овраг по левую сторону, становится местом встречи, остановкой, и через какое-то время превращается в место боевых действий, потому что пространство разрывает звуками стрекочущих автоматов и покореженного взрывом металла. Лобовое окно почти сразу прошивает очередью, но Арельяно успевает пригнуться и толкнуть дверь, чтобы выбраться из внедорожника, попутно щелкая предохранителем на сдернутом с плеча автомате. От горящего внедорожниками клубится черный дым, пламя продолжает полыхать в районе бензобака и Арельяно надеялся, что Альваро в той тачке не было и он сейчас где-то крысится. Когда есть какой-то трофей, нажимать на курок как-то азартнее.

- Блять, - когда звук перестрелки стих и один из людей его окликнул, Ареяльно приблизился, чтобы с разочарованием осмотреть распластавшегося на асфальте Хименеса с простреленной шеей. Досадливо крякнул и сунул автомат ближайшему боевику, чтобы вытащить из кобуры подмышкой Глок и пустить пару пуль в лицо мертвого Альваро. Только после этого осмотрелся по сторонам, будто что-то выискивая. – Где женщина?!

Впрочем, тут же заметил, как ей помогают выбраться из одной из тачек. Порядком помятую, за что Гуэрра спасибо им не скажет. Зато благодарность за живую женушку Арельяно выслушает с удовольствием, и от бабок не откажется тоже, естественно.
- Вот это тебя помотало, сеньора, - мекс присвистнул, оценивающе оглядев ее с ног до головы. – Тебе не говорили, что гулять без охраны у нас не принято? Могла бы и предупредить, что у тебя тут деловая встреча с Альваро, а то звонит твой мужик, спрашивает, где его женщина загуляла. Эй, Амадо! – он еще раз огляделся и недовольно махнул рукой. – Иди сюда, помоги Агате. Где-то у нас там была аптечка.

Начальник охраны торопливо приблизился и повел Тарантино к машине. Какое-то время Арельяно провожал их взглядом, но потом повернулся к Диего:
- Скажи, чтобы прибрали здесь и смотались на ту сраную виллу. Найдите мне хозяина и вообще всех причастных, кто укрывал здесь это дерьмо, я хочу, чтобы все они сдохли! Голову этого гондона прихватите, снимем кинцо для его хозяина, - он развернулся, оставив Батисту отдавать распоряжения, и пошел к машине, на ходу убирая оружие обратно в кобуру. – Рассказывай, что случилось и кто знал, что ты будешь в том ресторане, - он привалился плечом к нагретой солнцем бочине внедорожника, закуривая и наблюдая за тем, как Амадо обрабатывает пулевое ранение с обожженными краями.

Рассказывать Агате оказалось нечего, кроме как о том, что у них завелась крыса, которую они нашли буквально перед тем, как за ней отправиться, но что-то Арельяно подсказывало, что тот был не единственным. То ли чутьё, то ли паранойя. Сам мекс упрямо считал это интуицией, ведь это чувство редко его подводило, а когда подводило, то он оправдывал это тем, что лишние трупы будут лишь в назидание тем, у кого в башке появляются гнилые мыслишки о том, что кто-то способен его наебать. Лучше уж перестраховаться, чем потом пожинать плоды. Вряд ли Кортез со своей сраной дипломатией задумывался о том, что близкие ему люди типа Давида и Маркоса учинят над ним расправу одним погожим вечерком.
- Поехали, - Луис отбросил окурок и обошел машину, когда вернулся Батиста, усаживаясь в пассажирское кресло рядом с водительским.[NIC]Luis Arellano[/NIC][STA]el patrón del mal[/STA][AVA]https://i.imgur.com/Vf0I15g.jpg[/AVA][SGN]If you ever wanna be one see[/SGN][LZ1]ЛУИС АРЕЛЬЯНО, 41 y.o.
profession: лидер Тихуанского картеля;
[/LZ1]

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » sálvame cuando llegue el momento


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC