внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
джеймс рихтер
Боль в ноге делилась на сотни импульсов, а вместе с ней закипала запоздалая злость... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » where the sun goes


where the sun goes

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

в

where the sun goes

Мотель на въезде в Сакраменто | январь 2020|

[i][Sunny&Jhon/i]http://forumupload.ru/uploads/0010/a8/ca/6484/57270.jpg

    Человек среди ночи
Начал ходить по квартире
Бормотать стихи
Напевать что-то в странном стиле
Измерять шагами
Длину своего ночлега 

Отредактировано Michael O'Connor (2020-01-17 21:34:32)

0

2

[NIC]John Hartmann[/NIC]
[STA]бродяга[/STA]
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/0010/a8/ca/6670/79836.jpg[/AVA]
Я буду знать, не оставляя след
И лишь с тобой у нас один завет –
Не открывая глаз
Видеть друг друга острее всех зрячих
Сейчас.(с)

Это был странный январь. Он пах не горным снегом, морозной хвоей, студеной водой, а мокрым асфальтом, жухлой травой и прогретым океаном. За окном больше не дул порывистый пронзающий куртки ветер, не вставало на небе белесое низкое солнце. С каждым днем прошлое все сильнее уплывало, стирало воспоминания, оставляя после себя кислое послевкусие и картинки в инстаграме. Нынешний январь был фриком, городским сумасшедшим: бронзовое тело бога, шорты-парашюты, золото на груди, сандалии с пробковой подошвой. И доска. Красная. Предчувствие, предупреждение, приветствие. Вывеска: Добро пожаловать, спрятанная в тени пальм. "Калифорния", - подумал тогда Джон, и стряхнул пепел за окно. Он сидел на стуле - дешевый пластик, неброский серый, белесые вытертые пятна - положив локти на подоконник. За ним разворачивалась ночь: влажная, чуть прохладная, расчерченная фарами и шумом трассы. Она тоже была странной: обволакивающей, черной, высокой. На небе торчала огромная - монета, а не светило - луна. За трассой уже встречались первые дома: самые дешевые, обнесенные заборами, собранными из разных кусков. Дома - аппликации. Нелюбимые дети города. Это было даже не гетто. В гетто есть хотя бы электричество и водопровод.   

"Небо тут как купол", - заметил вчера Джон. И это была единственная фраза, которую он проронил до обеда. На этом отрезки они взяли видавший лучшие годы трейлер, и много спали вне городов и мотелей. Останавливались, когда темнело, а сил оставалось только, чтобы завернуть на заправку, долить бак и купить простой ужин. "Из банки", - сказала бы мать. Мать бы одобрила - она любила подобные выходки. Ей нравились путешествия и спонтанные решения, перебираться с место на место и спать вне стен. Ее беспокойный мятежный дух когда-то сорвал из Дублина. Полная противоположность отца. С каждым годом Джон помнил мать все меньше: память услужливо подсовывала вместо реальных воспоминаний фотографии из альбома, который лежал в рюкзаке. Никогда не открываемый, но прилежно носим с собой. В какой-то степени он стал реликвией, медленно теряющий краски и засохшие брызгами. Раньше Джон подносил обложку к глазам, всматривался в еле заметные разводы, принюхивался, стараясь различить: кто здесь остался? Кто еще с ним? Бесполезная игра. Джон прятал альбом, кочуя из семьи в семью, носил за спиной, путешествуя, и вот везет в новый дом.

"У нас будет дом?", - вопрос, ответа на который пока нет. Ответ, который родится завтра. А может и вовсе позже. Пока дом - это трейлер вчера, а сегодня тесная комната мотеля, которая тянет на то, чтобы ее сожгли и выстроили заново как сильно постаревшего феникса, а не на две звезды. Впрочем, здесь было все, что требовалось: кровать, крошка -холодильник, стол, пара стульев и душ. Джон прислушался, вода еще шумела, значит, Санни не уснул. Значит, можно не стучать, а затушить окурок о тарелку, и открыть нетбук: проверить почту, посмотреть объявления и что-то выбрать. Им нужен дом. Не номер, а место, про которое каждый сможет сказать: "Я вернулся".

Отредактировано Keith Malerbi (2020-01-18 23:37:50)

+3

3

[NIC]Sunny Hartmann[/NIC] [STA]выжил - из ума и просто[/STA][AVA]https://i.imgur.com/YbY5YfG.jpg[/AVA] [SGN]Одиночество — опасная вещь. Если оно не ведет тебя к Богу, оно ведет к дьяволу. Оно ведет тебя к самому себе. (с)[/SGN]
Горячая вода в горячем штате. Санни фыркнул бы, прочитав подобное в любом бульварном романчике. Из тех, что принято оставлять на тумбочке в мотеле, едва дочитав - пригодится другому.. Ну, по крайней мере, лично Санни они за последнюю неделю изрядно скрасили время до утра - и на том спасибо.
Наверное, дело было именно в них. В большей степени.
В общем, прочитав что-то подобное, Санни бы в жизнь не поверил. Но несмотря на температуру за окном, старенькая царапанная ванная, короткая и низкая, оказалась ценнее любого "комплимента в номер", или что там положено находить на кровати в люксе. Через десять минут у него перестало ломить спину, еще через десять Санни перестал чувствовать запах пота и отдушки, а набрав воду заново, перекинул ногу через бортик, оперся затылком и, наконец, перестал видеть за сомкнутыми веками дорожную разметку и приветственные щиты - мелькающие слишком быстро для того, чтобы вообще различить сложносоставные названия и "дбржлть".
Когда-то он мечтал повидать мир. Как в старом фильме - кабриолет, ветер в лицо, тени за спиной. Всё ненадолго выкрученное на максимум - чтобы осталось в памяти навечно. Когда-то мечтал, да.. но так давно - будто в другой жизни. И теперь оСанни чувствовал себя слишком старым для этих ярких красок и впечатлений, сыпавшихся на него, словно он - манекен под обстрелом в тире; и не на ярмарке, а в центре подготовки спецслужб, или десанта. Да, ты - манекен, в виде условного человека, по которому ведут прицельную - и очень кучную - стрельбу. В конце концов, ты просто разваливаешься на части. Следующий.
Неблагодарным подонком он себя чувствовал, и его тошнило от самого себя и от того, что даже разваливаясь на части, он ничего не мог с этим поделать. Не с тем, что разваливался. С тем, что самым последним, самым стойким из всего, что Санни когда-то собой представлял, осталось именно это.
Возможно, они были правы. Все они. Всегда. Скорее всего. И тогда всё верно: он не подходит. Никогда не подходил, к какому бы порогу не подошел, чем бы ни пожертвовал, в чём бы не раскаялся. Это всегда будет с ним. Это всегда будет над ним.
Это всегда будет тем, чем он был. С начала. И до конца. Он сдавался, сдавался и сдавался, но, кажется, не было ничего, что могло бы это заткнуть. Остановить. Удержать.
И на самом деле, даже не важно.. Санни зажмурился. Если можно было сказать больнее, он не умел. Да и этого.. не мог. Он хотел верить, что это не правда. Хотя бы. В его жизни должен быть хотя бы такой смысл. Иначе всё теряло смысл.
День за днём, ночь за ночью, становилось только хуже - с каждым часом, каждым взглядом, каждой минутой молчания между ними, каждым говорящим, едва заметным прикосновением. С запахом его - Джона - волос и кожи, которым, кажется, Санни пропитался этими долгими бессонными ночами. Этими растянутыми, больными от солнца и движения, днями.
Всё, что тебе нужно, сводится к самому простому, так? ..
Санни, быть, может, мог бы поспорить, но у него больше нет сил. И, в очередной раз в эти дни, он просто сдаётся - ведь с каждым разом просто представить всё проще. Всё привычнее. Всё детальнее. С каждым разом ему нужно немножко больше. И ещё, и ещё. Но Санни никогда не жаловался на фантазию. Он накрывает ладонью рот и закусывает пальцы. Он опускает руку под воду. И любые имена остаются непроизносенными. Непроизносимыми.
Джон.
Непризываемыми. Но если бы.. Если бы только, сегодня, сейчас.. Когда Санни, закончив, отмокать, включил душ, встал под жесткие, хлесткие горячие струи, было бы.. Воздух теплый - он даже не почувствовал бы, как дверь открыли. Влажный пар оседал бы на кафеле. Джон прошел бы по влажным плиткам пола неслышно, и его выдал бы только плеск воды, ударившейся о кожу.. Нет, Джон шагнул бы под воду одетым, но дернуться Санни бы не успел, он бы его прижал.. Нет, Джон, в одежде, медленно положил бы руки ему на плечи и ждал.. ждал, как он отреагирует. И когда плечи под его руками расслабились, когда Санни шагнул бы назад, Джон тоже сделал бы шаг навстречу.. Насквозь мокрая мешковатая одежда облепила бы его тело, когда они плотно прижались друг к другу, и на мочалку, зажатую в руке, легли бы его пальцы.. продолжая движение, меняя его.. а губы, прижатые к затылку, скользили бы вслед за водой... И, нетерпеливо.. Нет, Джон, он.. Джон был терпеливым, очень терпеливым.. Неторопливым.. Санни искусал бы все губы, но Джон был бы очень нежным, неторопливым и.. не.. н е п р е к л о н н ы м
На языке остается металлический вкус, но Санни не издает ни звука - просто не может унять дыхания.

Отредактировано Rene Vilar-Thomas (2020-04-29 23:34:08)

+5

4

[NIC]John Hartmann[/NIC]
[STA]бродяга[/STA]
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/0010/a8/ca/6670/79836.jpg[/AVA]
Джон ждет. В номере нет часов: они исчезли здесь давно - слишком много жалоб на них, парень - сменившись равнодушными цифрами на экране смартфона. Когда Джон вообще видел их последний раз? На стене зала суда? Они - ортодоксальная дань традициям -  висели справа от судьи, похожие на страну в стране: латунь и стекло, чеканка и филигрань. Джон смотрел на них, когда становилось невыносимо, когда хотелось встать: обнять или закрыть, взять за руку и вывести прочь. Первое заседание выглядело отвратительно, до тошноты и сжатых кулаков: сиди и смотри, не отворачивайся, не закрывай глаза. Видеоряд на плазме - бросить камень и разбить - звук вкручивается в голову - ты никогда не забудешь, никогда не вымараешь из памяти, тебе до сих пор снятся кошмары: не успел, не прикрыл, не догадался. Доверчивый дурак. Тебя уже обо всем спросили до, быть может, удивившись слепоте, но поверили. Вытрясли память и душу, рассмотрели под микроскопом, сравнили с имеющимися данными и отпустили прочь. Ты ни в чем не виноват. Виноват: и сам удивлен, и сам же готов понести наказание. И несешь, подняв голову, не отводя взгляд. Но, чтобы ты не сделал, оно не сравнимо.

Второе заседание уже легче - картина мира осыпалась и собралась заново: преступник превратился в жертву, и жернова правосудия заработали интенсивнее и яростнее. На одном Джон не сдержался, не захотел сдерживаться: за слово - удар, за презрение - гнев. А где ты-то был?. Отчим считает, что все идет как надо, что там-то Санни научат дисциплине и уважать закон. Джон считает, что это путь в Ад.

Он ходит в суд как на работу, игнорируя все предупреждения и отбывая по субботам общественные работы на благо нашего честного общества. Он посещает школу, и никто ему не задает вопросов. Джон умеет заткнуть болтливые рты.

Он хочет, чтобы все кончилось, чтобы можно было проснуться. И не просыпается.

Джон смотрит в экран ноутбука и ничего не видит - строчки сливаются в размытое не читаемое пятно. Он моргает быстро-быстро, чтобы слезливая пленка исчезла, стекла двумя дорожками и высохла. Чтобы снова начать дышать, приходится вдохнуть полной грудью: вытолкнуть застывший воздух из легких. В груди давит тяжелый ненавистный ком - груз, который никогда не исчезнет. Джон трет нос необычно суетным судорожным жестом, и прислушивается: вода молчит. "Все-таки заснул?" - мысль тревожная, в голове тут же возникает картинка: худое истощенное тело и лицо под водой, прикрытые глаза, синеватые губы, пальцы почти над водой. Джон вскакивает, быстро шагает, беззвучно распахивает дверь: уговор все еще действует; и застывает. Ему хочется отвернуться, прикрыть дверь и выйти - первый раз он нарушает личное пространство так - ему хочется шагнуть внутрь. И он переступает порожек, стягивает на ходу с вешалке полотенце и наклоняется над пахнущей хвоей и ржавчиной водой.

- Вода остыла, - голос у него тих и приглушен. Вокруг ванны испарина и тепло, наверное, Санни долил горячей, чтобы не замерзнуть. Джон наклоняется и ласково целует супруга в скулу.

Отредактировано Keith Malerbi (2020-04-26 16:06:25)

+3

5

Шаги Джона неслышны, и дверь открывается бесшумно - но сквозняк шагает по полу как еще один, вежливый, гость. Неспешно тянет пыльной ночной прохладой, скользит по распаренной коже, холодит влажный затылок - перекрученные, наполовину вымокшие пряди, облепившие лицо и бортик; ложится на лицо. Если не открывать глаз, можно представить - так скользит чужой, так скользит взгляд Джона. Санни жадно хватает ртом острый - двести двадцать, разряд - воздух, но и не думает замереть. Ни стыда, ни совести - только попробуй остановиться, ничерта. Только яростная потребность - наполовину надежда. Что ты стоишь. Санни прячет в волосы прокушенные пальцы, стискивает в кулаке прядь. Входи же. Пожалуйста, в о й д и..
Неясный шорох перебирает по нервам - мягким током, щекоткой по ребрам, тугим жгутом под ними, жар сильнее - куда же ещё - приливает к щекам. Санни чувствует над собой тень - и на голос раскрывает глаза. Эта новая реальность ни на что не похожа; ты, правда, здесь? Он смотрит в лицо Джону, ловит, впитывает голос и взгляд - и едва видит, и едва слышит слова, и едва верит тому, что видит и слышит. Так просто не может быть. Его дыхание рождает странный, задушенный звук, Санни сглатывает его - дёргается кадык, и больше ничего; его запястье не движется, парализованное. Он ничего не прячет, только ждёт; и всё в нём бессловесно умоляет - ну, же, пожалуйста, не стой; пожалуйста, прикоснись. Вода до сих пор парит, но Санни хрипло отвечает:
- Да.
И под безыскусной, простой лаской дрожит, словно да, словно остыла, словно он замерз на сквозняке, и тянется всем телом навстречу, и сжимает в складки на спине Джона его лонгслив, оставляя темные, широко бегущие пятна влаги. Край полотенца стремительно набухает водой.
- Да, - невпопад повторяет Санни, ведя носом по влажной щеке. У слёз особенный запах. У губ Джона, за табаком и запахом слез, особенный, почти незнакомый вкус - и Санни судорожно выдыхает ему в рот между короткими, немного отчаянными торопливыми поцелуями. Одним, двумя, тремя..
- Джон...

[NIC]Sunny Hartmann[/NIC] [STA]выжил - из ума и просто[/STA][AVA]https://i.imgur.com/YbY5YfG.jpg[/AVA] [SGN]Одиночество — опасная вещь. Если оно не ведет тебя к Богу, оно ведет к дьяволу. Оно ведет тебя к самому себе. (с)[/SGN]

Отредактировано Rene Vilar-Thomas (2020-05-27 23:27:05)

+4

6

[NIC]John Hartmann[/NIC]
[STA]бродяга[/STA]
[AVA]http://forumupload.ru/uploads/0010/a8/ca/6670/79836.jpg[/AVA]

Поцелуи - всегда откровение, послание богов, благая весть. Сколько бы их не было. В них сон и явь переплелись и замерли: на миг, сейчас и навсегда. Поцелуи - застывшие песни, беззвучные стихи и сказки для потерянных. Губы у Санни сухие - обветренная корочка и трещины - израненная обезвоженная пустыня. Нужен бальзам, - отстранено думает Джон, будто внутри него сидит еще один человек: спокойный, отрешенный и прагматичный. Этот человек зануда и контрол-фрик, вечная нянька и старший брат одновременно. Он думает о простом: что у нас на завтрак, будет ли дождь, какой мотель выбрать на ночь. Его жизнь предсказуема, выверена и записана. Она состоит из списков и чек-листов, счетов и оповещений. Тот человек не выключает телефон. Ни-ког-да. Но сегодня Джон его запирает - прячет под стеклянным колпаком: смотреть смотри, но молчи. Дай дорогу мальчишке - мечтателю, редкому гостю в этом пути.

Целоваться всегда ново и неловко, будто лед под тобой тонок и юн, оступишься - провалишься туда, где не достать до дна. Каждое движение - шаги русалочки. Обменяла голос на ноги и боль. А ты смог идти по камням?

Смог.

Пар оседает на лице и волосах, заставляя последние виться, заворачиваться в неловкие робкие кольца. Очки запотевают, оставляя только силуэты, и Джон их поднимает - мир теряет четкость, приобретая нездешнюю плавность. Границы предметов дрожат мелко-мелко - не ванная, а мираж. Вдохни слишком сильно - растает, оставив лишь горечь и стыд.

Джон целует ласково, едва касаясь. Он впивается в бортики ванны, и полотенце тонет: темно-зеленым махровым пятном. Цепляется жестко и крепко - отчаянно. "Держи, держись." И трется носом о скулу: доверительный, мягкий жест. Он хочет сказать, что пора заканчивать, но слова застревают - чужие руки держат крепко. Держат ткань, а, будто, душу.

Отредактировано Keith Malerbi (2020-07-31 22:23:03)

+2

7

Billie Eilish, Khalid - lovely
Виноват и виновен. Глядя в собственное отражение над раковиной, Санни не питал иллюзий о том, кого видит. О чём остальные могли догадываться, он знал наверняка - какой выбор делает и чем за него платят другие. Чем платит, чем ещё заплатит Джон.
Акт о браке? Они оба знали, что ставят подпись на чём-то другом, и хотя чернила в свете слабого зимнего солнца казались не красными, а обычными, чёрными, о природе этого соглашения сомневаться не стоило. Джон не сомневался никогда; Санни был тем, кто ему позволил.
У него был шанс оставить Джона в покое; позволить жить другой жизнью, раствориться в общественно-одобряемом итоге этой драмы; Санни им не воспользовался. Можно было растягивать дни и ночи на часы и минуты, но эта выматывающая ложь была то ли данью традиции, то ли единоличной епитимьей; хорошая мина при дурной игре, лицемерная формальная вежливость. Санни сжимал в кулак руку с чуть великоватым - похудел за осень - кольцом, и с дрожью чувствовал отголосок чужого пульса в ладони. Но только крепче стискивал пальцы, не заботясь - раздавит или нет.
Джон, серьёзный, с глубоким и далёким взглядом, надёжный, короткая рапира -  острыми и хрупкими краями - упрямый кустарник на голых камнях, цветущий мелкими белыми цветами, укрытыми от ветра и жгучего горнего солнца - заслуживал лучшего. Санни перечеркнул это коротким движением ручки; почерк был ровным. Земля по весне цветёт, огонь горит, вода падает. Песок времени течёт неумолимо, влекомый силой, властвующей небесными телами - их руки сомкнулись в объятии, а прочее стало предрешено.
Джон заслуживал лучшего, но Санни присвоил его; и собирался забрать ещё больше, не взирая на то, что заслуживал кто-либо из них.
- Прости меня, - Санни шепчет почти беззвучно, едва касаясь губами ушной раковины, укрытой влажными мягкими темными кольцами волос. Его руки скользят по скованной спине, будто змеи, он сам - змея, приникающая чешуёй к коже; Санни тянется выше, но тянет к себе, запрокидывая голову, подставляя дыханию шею. Иди ко мне. Его руки гладят напряжённые плечи, напряженные предплечья, закрытые рукавами; почувствуй и уступи. Он медленно сдвигает ногу, ведёт коленом от бедра к талии; над поясом джинс и задранными лонгсливом его влажная холодная кожа касается теплой, гладкой, твёрдой обнажённой полосы - и Санни закидывает ногу, притягивая тело к телу. Утони во мне и со мной - всё равно ты давно уже мой.
Как меня поглотила эта горячечная, мутная вода, пусть возьмёт всё до конца, пусть утянет нас обоих на дно, в тишину и покой - вдвоём.
[NIC]Sunny Hartmann[/NIC] [STA]выжил - из ума и просто[/STA][AVA]https://i.imgur.com/JnQrrJm.jpg[/AVA] [SGN]Одиночество — опасная вещь. Если оно не ведет тебя к Богу, оно ведет к дьяволу. Оно ведет тебя к самому себе. (с)[/SGN]

Отредактировано Rene Vilar-Thomas (2021-04-25 23:50:32)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » where the sun goes


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно