внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от лис суарес Неловко – и это еще мягко сказано – чувствует себя Лис в чужом доме; с чужим мужчиной. Девочка понимает, что ничего страшного не делает, в конце концов, она просто сидит на диване и... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
lola

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » спаси меня, если сможешь


спаси меня, если сможешь

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/1zC8soD.png


...а если не можешь, то всё равно спаси!
тихуанская вилла, 11 января 2020 года

Отредактировано David Guerra (2020-01-24 13:43:38)

0

2

Улицы Тихуаны темные и пустые, будто замышляющие что-то страшное, черное и коварное. Я стараюсь не смотреть по сторонам, сосредоточившись на том, что произошло парой часов назад. Прокручиваю эту перестрелку вновь и вновь. Трясет. Холод и боль блуждают по телу, обнимая липкими лапами ужаса за свою жизнь. Меня еще не отпустило от встречи с Хименесом, мне еще кажется, что внезапное спасение людьми Луиса в горах, это мое воображение, которое накрыло с головой из-за потери сознания. И я все еще не знаю стоит ли пытаться прийти в себя, очнуться, поднять глаза и встретить что-то более жуткое? Я не хочу просыпаться и видеть рожу Хименеса снова. Потому смотрю на свои колени и сжимаю левую руку крепко за запястье, в желании унять тягучую и пульсирующую боль от ожога.

Автомобиль подъехал к вилле, въезжая на территорию прямо к крыльцу. Несмотря на ранее утро, персонал и охрана стояли на ушах. Давида не было, я это знала, но до остервенения желала увидеть его стоящим на террасе, нервно выкуривающим десятую сигарету и ожидающим моего благополучного возвращения домой, чтобы обогреть, обнять, полечить тело и душу. Но я знала, что он не успел бы прилететь из Аргентины в Тихуану за какие-то четыре-пять часов, только все равно уповала на это чудо. Вместо супруга меня ждал врач и домработница Рамона, которую выдернули из теплой постели, чтобы подготовила дом к внезапному возвращению хозяйки.

После осмотра врача шумиха начала стихать. Переломов ребер не выявлено, всего лишь сильный ушиб, о чем свидетельствовали обширные синяки, всплывшие по обе стороны решетки ребер. Пулевое ранение на плече и сильный ожог левой ладони требовали большего внимания и ухода. Но синьор Норьега, поправив седые усы, с оптимизмом заверил, что я еще отделалась легко. Наверное, хотел меня поддержать. Мне, впрочем, было достаточно и баночки обезболивающего. Никаких фраз "главное, что жива осталась" я слышать не хотела. Сама прекрасно знала, что люди Тихуанского картеля сработали оперативно и быстро. Помедли они или не найдя того стукача, который всех и заложил картелю Бельтран, я была бы мертва. Нет, еще не была. Скорее всего, меня бы, как и обещал Хименес, пустили бы по кругу пять мексиканцев, затем, чтобы не пыталась подохнуть сама, кололи бы наркоту. А между приходами выбивали информацию. Вопрос когда бы я сдалась? Наверное, слишком быстро. Я бы выложила Бельтрану все, что они хотели знать, лишь бы избежать участи быть растерзанной группой мужчин, лишь бы не выйти калекой из этой передряги, лишь бы Сильвия могла вновь меня видеть, а я участвовать в ее взрослении.

Утро еще не вступило в свои права, но там, на линии горизонта, где встречаются небо и океан, уже показалась тонкая светлая полоса. Я лежала в теплой ванной и прикладывалась к джин тонику с водкой и льдом. Спать не моглось. Хотелось, но перспектива закрыть глаза и погрузиться в темноту, в которой вспышками-отголосками доносятся кадры пережитого дня, пугала. Я много плакала. Плакала и пила. Пока никто не видит можно изреветься на несколько лет вперед. А под градусом слезы срываются из глаз сами собой.

Сон тоже лучше идет под алкоголем, когда у организма нет сил сопротивляться и складывать в кошмары пережитое. Но для того, чтобы упасть без сил мне потребовалась бутылка джина и немного льда. Я провалилась во тьму. Такую спасительную, манящую и безопасную бездну, из которой не хочется возвращаться. Потому что вместе с пробуждением придет осознание произошедшего. И надо чуть времени, чтобы отпустить ситуацию, чтобы не думать о том, что еще могло бы случится со мной на той заброшенной вилле в компании дона Хименеса и его сикарио. Не думать о том как вообще я могла бы избежать участи быть похищенной. И могла ли?

- Доброго вечера, синьор, Гуэрра. Ваша супруга еще спит - на часах почти шесть вечера и Давид недавно сошедший с самолета, совершив долгий и томительный перелет из Буэнос-Айреса, приехал домой - Вы будете ужинать? - по Рамоне было видно, что она очень хочет знать подробности произошедшего, но спросить не может, поэтому вынуждена питаться слухами у охраны, да перечитывать рецепт на лекарства, выписанный врачом.
- Может и синьору Гуэрра позвать к столу? И вот... - женщина взяла со столика стакан с водой и завернутую в упаковку круглую таблетку - Это аспирин. Ваша супруга вчера много выпила. - без осуждения, но с пониманием, сказала Рамона, передавая Давиду спасительную таблетку.

Отредактировано Agata Tarantino (2020-01-24 23:33:29)

+1

3

Это были самые ужасные шестнадцать часов в моей жизни.
Длинный перелет, который отнял у меня все силы: как моральные, так и физические. Хотя, наверное, собственную абсолютную беспомощностью я почувствовал ещё двумя часами ранее, когда на экране мобильного высветился незнакомый номер. Девушка представилась как Миша Хоггарт. В тот день они договаривались с Агатой о сотрудничестве.
Но её голос, по-моему, даже сейчас всё ещё продолжает стоять у меня в ушах.
Агату похитили.
Чёрт, как?!
В первое мгновение я даже подумал, что это шутка. Но смеха по ту сторону провода так и не услышал. Как и более детальной информации - девчонка ничего толком не знала, да и сама была не в лучшем состоянии.
Я поверить не мог, что это произошло, хотя нутром чувствовал, что расширения сферы влияния за пределами Штатов не пройдёт для нас бесследно. И вот, пожалуйста, новый год не заставил ждать себя с подарками.
Сука!
Сжал в руке телефон, даже порывался бросить его об стенку, но понял, что это была моя единственная возможность хоть как-то помочь супруге. Набрал Луиса. Рассказал, что знаю. Попросил помочь спасти Агату, если он на месте. Сообщил, что вылетаю через час. Мужчина откашлялся, но пообещал сделать всё от него возможное, хотя уверенности в его голосе я так и не услышал.
Поэтому шестнадцать часов полета с Буенос-Айреса в Тихуану оказались худшими в моей жизни ещё и потому, что я не мог ничего контролировать и не знал, удалось ли Арельяно спасти мою супругу.
Удалось.
Как только я приземлился, меня набрали и сообщили, что всё прошло успешно. Детали я оставил на потом. Мне хотелось как можно скорее оказаться дома. Теперь-то, когда Тарантино больше ничего не угрожало - я мог выдохнуть спокойно. А всё равно чувствовал себя плохо: тревога не отступала, смешиваясь в придачу с гнусным чувством вины.
Как я вообще мог не уберечь свою женщину...
- Привет, Рамона, - бросаю нетерпеливо домработнице, встречающей меня у входа в виллу. - Где Агата? - тут же направляюсь в нашу спальню, надеясь застать жену там - ей совершенно точно нужен был отдых после всего случившегося. Рамона же тем временем семенит следом, пытаясь предложить мне ужин и, наверное, выудить хоть немного информации, не понимая, что произошло в её доселе размеренной жизни на этой вилле. Но я лишь отмахиваюсь, мол не до этого мне сейчас, и женщина, сдавшись, просто пихает мне в руки таблетку аспирина и стакан с водой, оставляя меня у двери в спальню.
- Эй... - я осторожно приоткрываю дверь, проверяя спит ли Агата. Но, даже если спит, у меня вряд ли хватит сил просто развернуться и уйти. Мне столько всего нужно её спросить, столько всего узнать... Поэтому я подхожу ближе к кровати, успевая выловить взглядом несколько огромных ссадин на плече супруги, отдающих глубокой синевой при свете уличного фонаря, прорывающегося сквозь неплотно задёрнутые шторы. - Я здесь, я здесь... - шепчу, присаживаясь на корточки у изголовья кровати.
- Я здесь... - звучит, будто пытаюсь убедить в этом сам себя. Будто и сам не верю, что последние двадцать четыре часа действительно случились в нашей жизни.

Отредактировано David Guerra (2020-01-25 23:00:01)

+1

4

Темнота и пустота обволакивают, затягивая в пучины небытия. Кошмаров нет, снов нет и даже редких вспышек картинок, приходящих на фазу кратковременного сна, тоже нет. Ничего. Вакуум. Космос без звезд. И в этом я ощущала свое спасение. Просто спать и быть никем и без ничего. Организм всячески старался набраться сил после ужасного столкновения с людьми Хименеса и последующей попойки.

В комнате пахло перегаром и опустевшая бутылка возле кровати тому доказательство. Я редко позволяла себе так напиваться. Но в эту ночь у меня не было ни собутыльников, ни свидетелей, которые могли бы пристыдить или остановить. Поэтому я убивалась до головокружения, до пляшущих чертей перед глазами. Жалела ли, что не было Давида? Искали ли я его? Или кого-то другого, чтобы просто проплакаться на плече и слышать методичное "не плачь, все пройдет"? Наверно нет... Нет. Мне нужны были эти часы одиночества. Чтобы никто не пытался успокоить или приглушить чувство жалости к себе. Человеку иногда надо взорваться, разбиться, разлететься на сотни осколков. Надо выплакать боль, накопившуюся месяцами, годами. А недавнее похищение это лишь огромная капля в переполненной чаше.

Я знаю, что вскоре станет легче после такой разрядки. Главное суметь собраться, склеится и не зациклиться вечной каруселью. Это же Мексика, девочка. Здесь молния бьет и больнее. Просто ты, девочка, разнежилась и разбаловалась чувством безопасности и защищенности...
Мысли, что могло быть и хуже, что где-то кому-то сейчас хуже,.. успокаивали. Как бы гаденько не звучало, но, да, это заставляло понимать, что я не самая бедная душа на планете. И все же выпитый джин говорил о том, что самобичевания во мне много.

Сквозь пелену сна прорывается мужской голос. Знакомый голос. Я будто не слышу его, но вижу. Он появляется в темноте лучами света, пронзая мглу насквозь и вырывая мою фигуру, блуждающую в пространстве. Хмурюсь, не желая открывать глаза. Но голос озаряет мою вселенную еще ярче. Зовет.

Открываю глаза, цепляясь взглядом за знакомый силуэт. Мое сознание еще шатает, раскачивает на качелях. Поэтому, морщась, вновь закрываю веки. Слишком много выпитого было десять часов назад, чтобы я с трезвой головой могла оценить происходящее. Но я пытаюсь снова. Поднимаю ладонь, касаясь его щеки, ощущая колючую щетину кончиками пальцев. Лениво улыбаюсь и делаю глубокий вздох, который моментом бьет острой болью по ребрам. Обезболивающее перестало действовать, да и алкоголь в этом помог. Поэтому ближайшее время, как минимум, пока не дойду до пузырька с таблетками, справляться придется самой. Адреналин от спасения давно растворился в крови, наливая все тело усталостью, так что ожог на руке и плече ощущался особенно рьяно.

- Ты здесь - соглашаюсь с мексиканцем и делаю усилие, чтобы сесть, свесив ноги, за что получаю удар в виде головной болью. - Я, наверное, сейчас само страдание? - усмехаюсь. Несколько секунд смотрю на Гуэрра, ловя и заостряя резкость на его образе. Когда лик перестал уплывать я осторожно и мягко обвила супруга руками, скидывая одеяло, что укрывало истерзанную фигуру.

Думала, что расплачусь, но глаза не щипало. Лимит был выплакан несколько часов назад и хотелось просто покоя. Хотелось прийти в себя и продолжить путь. С минуту я молчаливо прижималась к сильной фигуре супруга, подпитываясь чувством безопасности - чувством, которое из меня выбивали словами и руками, убеждая, что мои верность и преданность не стоят таких мучений. И может Давид действительно с кем-то проводит время, когда меня нет. Когда его нет. Но я пока не была готова отказаться от его защиты. Как не готова была и поднять тему верности сейчас. Гуэрра все равно найдет что ответить, он обязан будет найти как убедить меня в отсутствии измен.

Распутав руки, скользнув пальцами по плечам и разрывая объятия, встаю с кровати. Иду в ванную, дверь которой была распахнута, чтобы умыть лицо одной рукой (забинтованную ладонь стараюсь не мочить, пусть и пора была меня повязку). Постепенно прихожу в себя, включаясь в происходящее. Понимая и принимая, что жизнь продолжается и надо запускать шестеренки сознания. Нельзя дать себе оставаться в том дне.

- Сильвия с твоими родителями и няней. Ей стоит побыть еще там денек. Мне надо собраться - надо еще порцию тишины и покоя. А с полугодовалой дочерью на такую роскошь рассчитывать не приходиться, пусть Джулия и помогала с малышкой.
Я накидывая халатик на плечи, ювелирно просовывая руки в рукава и подхожу к супругу. - Я не хочу чтобы ты винил себя в том, что произошло. Хорошо? - в том, что не было рядом или в том, что охраны было недостаточно. В том, что просто один картель нарушил границы другого. Чувство вины, когда она лишь косвенная, никогда к хорошему не приводила. Она сбивает с пути и лишает сил. А силы Давиду понадобятся в грядущих неразберихах с картелем Бельтран.

+1

5

- Прости, что меня не оказалось рядом... - тихо шепчу, убирая спутавшуюся прядь волос с безмятежного лица Агаты. Ещё несколько бесконечных мгновений, пока на длинных ресницах застыл сон, она может насладиться неведением и отсутствием боли. Но мне так нужно её потревожить, мне так нужно увидеть её... живой, пусть и серьёзно раненной, но зато здесь и сейчас со мной.
- Ты здесь, - наконец-то соглашается, заприметив мою фигуру у изголовья кровати. Киваю. И улыбаюсь. Я просто рад, что она проснулась, хоть и понимаю, что моё веселье не к месту. Особенно - когда Тата пытается встать с кровати, сопровождаемая искаженной гримасой боли на лице. Моя улыбка тут же меркнет. - Ты прекрасна, как всегда, - отвечаю серьёзным голос на женское замечание о собственном внешнем виде. - Но, на случай, если вдруг чувствуешь себя неважно - на тумбочке вода и аспирин, - конечно Агата чувствует себя неважно, но я даю ей ещё немного времени, чтобы не говорить об этом. Хотя обговорить нам есть много чего.
Особенно мне не хочется думать о произошедшем, когда руки супруги нежно обвивают мою шею, и я наконец-то бессильно падаю перед ней на колени, упираясь макушкой головы прямо в живот. - Прости... - снова тихо шепчу, но, наверное, Тата не слышит брошенную мной фразу, из-за шороха моих же ног.
Так мы сидим несколько минут, хотя кажется, что вечность, прежде, чем супруга наконец-то разрывает кольцо своих рук. Потом поднимается и медленно направляется в ванную. Бреду следом. Упираюсь о дверной косяк, наблюдая за тем, как она умывает лицо. На ранения стараюсь не смотреть, потому что каждый такой взгляд заставляет моё сердце сжиматься в дикой агонии, чувствуя новый приступ вины. - Нужно сменить повязку, - пытаюсь говорить как можно более ровным голосом. Наверное, обсуждение обыденных дел должно нас немного отвлечь. Вот например разговор о Сильвии. - Ты права, думаю, сейчас так будет намного лучше, - киваю, зная, что Агата видит моё лицо в отражении зеркала. Но вот она разворачивается, походит ближе... - Я не хочу чтобы ты винил себя в том, что произошло. Хорошо? - ... и меня прорывает. Ощущение, словно рушится дамба и сдерживаемый до этого поток эмоций захлестывает меня с головой. - Нет, - отрезаю, стараясь не поднимать голос. Ещё не хватало мне только сорвать злость на супруге. Но она зря пытается меня успокоить. Я виноват. И мне лишь хуже от того, что она тоже это понимает. Иначе не говорила бы так. Иначе не просила бы меня не делать того, что она уже сделала. Но разве могу я упрекнуть Агату в этом? У неё есть полнейшее право злиться на то, что меня не было рядом. Меня же не было рядом. Я же не смог её уберечь. Хотя клялся охранять от всякого зла. И вот - не сдержал слово. - Давай помогу сменить бинты, - не просьба, а скорее приказ. Просто понимаю, что оттягивать дальше некуда. И от этого мне лишь хуже. Понимаю, что после услышанного причин винить себя у меня будет ещё больше. Но я не могу прятаться вечно.
- Расскажи, как всё случилось, - мои пальцы осторожно скользят вдоль окровавленного бинта, долго не решаясь содрать его с липкой кожи, понимая, что Агате и так сейчас морально больно заново возвращаться к ещё свежим воспоминаниям, а тут ещё я, доставляющий физическую боль.
Но по-другому никак.
Как и в ситуации, которая сложилась с картелем Бельтрана.
Умом-то я понимаю, но не виноватым чувствовать себя не могу.
Так что прости, милая... Я оплошал.

+1

6

Не знаю как описать атмосферу, завладевшую пространством комнатами и нами. Мне неуютно и неудобно становится с каждой минутой. Чувствую себя оголенной, будто мои страхи, кошмары и все мысли вдруг стали видны окружающим. Мне не спрятаться в скорлупе своего молчания. Мне не сбежать от пронизывающего взгляда супруга. И я знаю, что он рьяно желает помочь, но рвение Давида воспринимаю как попытку забраться в душу и всковырнуть и без того кровоточащую рану. Не могу сказать Гуэрра, что мне нужно побыть одной. Не хочу создавать еще большую трагедию из того, что произошло. Иначе это как лавина, задавит, перекроет доступ к кислороду, оставив в полной темноте. А вокруг ничего, только холод собственных мыслей.

- Нужно сменить повязку.
- Да... - чтобы не отзываться молчанием, смиренно соглашаюсь с мексиканцем, начиная самостоятельно развязывать бинт на плече.
Руки дергают, когда Давид обрывает простой диалог резким "нет". Повязка выскальзывает из пальцев, разматываясь лентой по раковине, но повисая на запекшейся крови. Мужчина подходит, предлагая помощь, а я смотрю на него, громко хмыкнув носом. Что значило его "нет"? Он хочет утонуть в собственной вине? Он полагает, что мне это нужно? Или что от этого мне станет легче, раз появится кто-то, кого можно винить? Не сложившийся герой, на которого была надежда, что защитить, убережет, создаст вакуум из зоны безопасности?

Да, эти чувства всегда необходимы нам независимо от того кто мы и чем занимаемся. Но в большинстве своем, не находя героя, мы спасаем себя сами. Я тоже не нашла этой ночью героя... Стараюсь не думать об этом, не вешать лишние ярлыки на супруга, не кричать ненавистных слов в сторону его бизнеса. Я всегда знала за кого выхожу замуж, от кого рожаю ребенка. Но как долго я буду спасать себя этими фразами? Он не виноват, потому что это часть его. Не виноват, потому что я знала на что шла. Не виноват или все же...

- Хочешь, чтобы я сказала, что злюсь за то, что тебя никогда нет рядом? Или что мне временами чертовски одиноко? - швыряю в лицо колкие риторические вопросы, убирая руки от бинта, отвергая его помощь с повязкой. И желаю следом спросить, понизив голос, а он сам? Что не хватает ему? И в какие моменты? Когда он на очередной встрече просит официанта подлить даме в белом еще рома?

- Расскажи, как всё случилось. - я не понимаю зачем ему знать. Что он хочет обсмаковать? Какие подробности ему нужны и зачем? Чтобы знать как ко мне относится? Чтобы знать можно ли меня и дальше уважать?
Я улыбаюсь. Но движение губ острое, не доброе, с насмешкой.
- Хочешь знать трахнули ли меня люди Хименеса? - и эхом в голове звучат голоса мексиканцев, обсасывающие перспективы кинутого им тела. Но выделяется среди этого гула голос самого Хименеса, провоцирующий узнать будет ли Давид ко мне и дальше относится с любовью и заботой, или женщина, пропустившая через себя унижения, других мужчин, вызовет у него отторжение. Нет, Давид все равно не скажет это в лицо, даже может не покажет, но мужчине тоже трудно переступить через осознание того, что твою женщину изнасиловали.

Я выдерживаю небольшую паузу, ловя как нервы вздутой веной гуляют по виску мексиканца. - Нет, меня не насиловали.
Смочив ватный диск под напором воды, прикладываю к прилипшему бинту, чтобы без боли снять окровавленную повязку. Киваю на аптечку, в которой лежат несколько упаковок противоожоговых повязок. И пока Давид занят тем, чтобы раскрыть упаковку, возвращаюсь к тому, что ему хочется услышать. Вот только у меня мысли не складываются в слова. В голове хаос из картинок и вырванных кусков диалога, а на языке затянувшееся молчание.

- Хименес предлагал сотрудничество: слить точки разгрузки оружия, которое идет от Торелли. - начинаю, наконец, поставив точку отсчета истории - Предлагал деньги или быть пущенной по кругу его бойцами. - я опускаю взгляд на истерзанные запястья от давящих и, сдирающих кожу, наручниках.
- Потом я напала на одного из сикарио. В меня выстрелили - пуля пошла по касательной, оставляя глубокую царапину, но большой участок поврежденной кожи - Хименес нагрел отвертку... - и прижег рану. - Снова спрашивал про точки. - и снова говорил о том, что я преданность никому не нужна: ни Торелли, ни картелю, ни мужу. - Где-то между этими вопросами бил по ребрам - под действием выпитого вчера алкоголя, да таблеток, прописанных врачом, у меня плохо получается строить монолог по хронологии событий. Все произошедшее вырывается кусками, отдельными вспышками-кадрами и в таком же виде выдается Давиду.

- ... Он взял мою руку и засунул в камин - электрический. Поэтому ожог был только на внутренней стороне ладони, там, где кожа коснулась раскаленной спирали. - Потом меня запихнули в багажник. Люди Луиса настигли их во время переезда в горах. Остальные подробности Арельяно тебе сам, наверно, захочет рассказать. - облизываю губы, начиная их кусать. Тревога не отпускает, разговор раскачивает нервы и дождавшись, когда Давид наложит повязку на правом плече, хватаю из аптечке две палетки с таблетками: успокоительное и обезболивающее. Где-то там на тумбочке остался стакан с водой...

Отредактировано Agata Tarantino (2020-02-21 15:42:21)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » спаси меня, если сможешь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC