внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
гнетущая атмосфера обволакивала, скалилась из всех теней в доме, как в мрачном артхаусном кино неизвестного режиссёра... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » и на тысячи кусков подле ног разлетается жизнь, как калейдоскоп


и на тысячи кусков подле ног разлетается жизнь, как калейдоскоп

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

[NIC]Shay O'Lanigan[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/AX83ut0.png[/AVA][SGN]thx, сири[/SGN]

Shay O'Lanigan & Matthew Hutton

new york city, october'18

https://i.imgur.com/kDZik9g.gif
[LZ1]ШЭЙ О'ЛЭНИГАН, 24 y.o.
profession: лаборант в NYU;
my psychotropic potion: matthew.[/LZ1]

+1

2

чиркнуть бы спичкой и стереть из памяти все то, что хотел бы испепелить и развеять прахом неведения: с тем самым характерным запахом оксида серы, от которого приятно кружит голову. но память работает против тебя, вопреки твоему непреодолимому желанию все забыть и выкинуть из своей жизни - ты помнишь, даже больше - ты будто все еще чувствуешь. словно память тем сильнее всепроникала в клетки твоих атомов, чем сильнее ты хотел спалить дотла и ее и это предательское тело, что пришлось унимать тем вечером еще ни один раз /словно вкусил запретного плода и никак не мог остановиться, доводя себя до эйфорических волн снова и снова под струями прохладного душа/. и ты ненавидел его еще больше, за каждый тяжелый выдох, возносящий к потолку и обрушивающийся на тебя наслаждением.

ты стал жертвой собственной доверчивости.
ты стал жертвой собственной веры в других людей,

обо что раньше никогда прежде не обжигался, просто не допуская ничего подобного в свое сердце. вырвать всех с корнем, прогнать всех прочь, оскалиться и ощериться недоверчивым псом, но сохранить внутри благоговейный покой таких сейчас натянутых нервов - до предела /неосторожным движением либо поранишься, либо порвешь, обмякнув тряпичной куклой/.
в ту ночь ты особо не спал, выкуривая сигарету за сигаретой, чувствуя, как тело приятно налилось свинцовой тяжестью, но при этом - наполнено небывалой легкостью, от которой становилось так тошно. ты не мог простить себе своей допущенной слабости; ты мог оправдать себя, прижатого к чужой поверхности пола и вскруженного обстоятельствами вперемешку с кипящим алкоголем в крови, но то, что ты допустил уже дома, оставшись один на один - ты не мог объяснить и простить себя тоже.

и поэтому ты так его ненавидел.

внутри утробно урчит разъедающая твою сущность желчь, когда ты не застаешь шэя в лаборатории в положенный день. что-то внутри недовольно шевелится, но лишь потому - что теперь все ложилось на твои плечи, все те бумаги, отчеты и таблицы, до которых обычно тебе не было дела и что так оперативно и точно заполнял твой помощник. но все же ты рад возможности побыть одному. ты рад долгожданной тишине и тому привычному одиночеству, что прежде - до него - царило в лаборатории. если бы он пришел - ты бы не выдержал, сгорая в огне пожирающего тебя стыда, ты бы не мог посмотреть ему прямо в глаза, боясь в отражении снова увидеть произошедшее /тебе хватало и того, что образ все еще возникал на оборотной стороне твоих век, стоит только прикрыть глаза на мгновение/. но вместе с тем ты бы не раздумывая пригвоздил его в ближайшей стене и не оставил бы живого места - ты был слишком зол, ты исторгал эту злость, ты источал ее вокруг, создавая сферическую защиту.
на вторую неделю его отсутствия тебя словно преследовало его присутствие - ты погружался в работу все больше, еле справляясь со всеми обязанностями, которых стало в два раза больше. утонув в ворохе дел, экспериментов и тестов - ты неосознанно, не поднимая уставшей головы, окликал его, недовольно прося принести тебе кофе или энергетика /на тебя было больно смотреть из-за черных пожирающих дыр под глазами - туманности недосыпа/, но тут же понимал, всю нелепость подобного. тряс головой, устало потирая глаза, лишь бы отогнать наваждение - его рядом не было. ты бы был недоволен, но все еще злился, хоть гнев поугас и был напускным; ты все еще не мог простить его, поэтому недели, проведенные без него не казались странными, не вызывали тревоги, дни сливались в один, а время потеряло какую-либо ценность, не имело более веса - растворялось в элементах и цифрах, унося тебя прочь.
поэтому ты совершенно ничего не замечал, как не замечал и разрастающуюся в бездне твоего солнечного сплетения этого тянущего чувства беспокойства. ведь, в конце концов, ты сам сказал ему держаться от тебя подальше, что он как верный и послушный пес исполнял -

тебе стоило радоваться // тебе не в чем было его упрекнуть.
н о  т е б е  в с е-т а к и  б ы л о  о д и н о к о

18'oct
вдохнуть напоследок полную грудь свежего воздуха вперемешку с горечью серого дыма сигарет - обеденный перерыв, в котором ты решил сегодня себе не отказывать, подходит к концу. у тебя чертовски затекла шея /хрустит так мерзко, но до дрожи приятно/, разминаешь ее, прикрыв глаза и входя обратно в белые стены института, что на контрасте с сизыми низкими облаками, сулящими дождь, больно ударяли по глазам. жаль, что сегодня золотистые нити солнечных лучей не будут ласкать твоей щетинистой щеки, прощаясь затем с тобой алым закатом - в последнее время ты оставался в институте до самого закрытия [пока охранник не выгонял тебя с недовольным лицом].

о, мистер хаттон, доброго дня! вы уже выбрали себе нового помощника? опять наверняка будете конкурс устраивать, как в прошлый раз, да?
остановиться в одно мгновение непонимания, подняв бровь и медленно разворачиваясь, словно обращались ни к тебе. таким растерянным как сейчас - ты уже давно не был /хотя убеждаешь себя, что не был никогда, не считая того, что произошло парой недель ранее/. - что, простите? - ты искренен в проявлении каждой своей эмоции, старательно пряча от всех только одно - способность любить и ценить чье-то присутствие рядом. поэтому ты - удивлен. поэтому тебе - так трудно дышать, когда ты слышишь эти дрожащие чужие слова, падающие к тебе под ноги и разбивающиеся подле них, разбрызгивая кислоту, тебя разъедающую.
дурак! безмозглый идиот!
ты ненавидел шэя за то что он сделал с тобой.
но теперь ты ненавидишь его за то, что он делал с собственным будущим.

- ну же, возьми ты чертову трубку, гребаный ты мудак. - звонишь ему снова и снова, натыкаясь на холодный и пробирающий до костей женский голос, переключающий на голосовую почту. легкие сжимаются до размеров атома, в голове пульсирует паника и раздражение, весь ты - дрожишь от переполняющей тебя злости. ты не хотел такого исхода; ты лишь хотел, чтобы он дал тебе время принять его присутствие рядом - а он просто решил бросить тебя, оставить одного как и все, кто был дорог - оставляли. снова и снова.
опять этот механический голос, от которого выворачивает каждый орган, накручивая кишки на невидимый кулак - со злости пинаешь мусорный бак, только сейчас замечая, как с неба сорвались первые тяжелые капли дождя /отзываются беспокойному океану внутри тебя/. замираешь, подставив голову под участившиеся капли, летящие навстречу уничтожению - ты совершенно ничего не знал о его семье. ты не мог позвонить никуда, кроме его номера телефона, что так упорно молчал, не желая соединять тебя с ним. тебе тошно от собственного безразличия, что возникло перед твоими глазами так внезапно, ударяя тебя по ребрам и оставляя хватать ртом воздух как бездушную рыбу.
единственное, куда ты мог пойти и с чего мог начать - это его дом, которого ты так боялся все эти дни даже в своих собственных мыслях, но к которому так уверенно шел сейчас, ожидая встретить его // желая вбить ему в голову необходимость остаться [с тобой].
ливень поглощает тебя.
[NIC]Matthew Hutton[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/sKCQ4MR.png[/AVA][LZ1]МЭТТЬЮ ХАТТОН, 25 y.o.
profession: аспирант в NYU;
my "g"-problem: Shay[/LZ1][SGN][/SGN]

Отредактировано Elen Vakarian (2020-04-29 16:01:46)

+1

3

после того, как дверь захлопнулась с невероятным по силе хлопком,
олицетворяющим, что дороги назад нет,
шэй обессиленно упал на диван.
по щекам текли слёзы, обжигая щёки жгучим осознанием вины, ненависти к самому себе и необъятной, поглощающей его полностью, печали.
страшно было от мысли, что он видел его в последний раз в своей жизни — влюбившись глупо и небрежно совсем не_в_того человека, которому сердце шэя не нужно было даже на ужин в качестве трофея, который ненавидел его теперь, наверное, больше всего в этой жизни.
на столе осталось ещё немного недопитой текилы — и шэй выпивает её залпом, не закусывая и не запивая, кривясь от горечи вкуса, которая всё равно не могла сравниться с горечью его чувств. от этого некуда было деться, от этого было невозможно было сбежать — мэттью оставил свои сигареты, в спешке забыв про них, лежали на столе и мозолили глаза шэя добрые десять минут, пока он не дотянулся до них, чуть не упав с дивана.
шэй не курил, пробовал пару раз, но ему не нравился этот въедающийся в лёгкие дым — но сейчас это было актом, необходимым. шэй закуривает, кашляет первые пару тяг, легче от этого не становилось, лишь нашлись какие-то силы перестать выть от переполняющий изнутри боли.
что он натворил.
какого чёрта.

всё было бы и дальше замечательно, если бы сегодняшнего вечера не было — обернуть бы время вспять, заставить бы себя заткнуться, не говорить _ненужные_лишние_ слова любви, которые достигали ушей мэттью с помехами.
сложно было жить эту чёртову взрослую жизнь — шэй утыкается в подушку, но наедине было слишком невыносимо.
слабый свет почти потухшего телефона, жалобный всхлип в сторону ответившего голоса: рита... ты ещё не спишь?
было стыдно будить её, но, несмотря на разделяющее нынче вас расстояние — уже чёрт знает сколько времени прошло с тех пор, как она переехала, поступив сначала в беркли, а затем осев в сакраменто с семьёй, — она была единственным человеком, которому шэй мог довериться // с которым он мог разделить эту боль.
и который бы понял его — как тогда, когда она помогла ему понять самого себя в тот чёртов февраль.
всё было бы проще, если бы его природа была иной.
всё было бы проще, если бы сердцу можно было приказывать.

рита, я совсем дурак. я всё-всё-всё испортил,
жалобно, надрывно, невыносимой болью пропитывая каждое сказанное `всё`.
рита — отвечает обеспокоенно, а затем говорит, что прилетит утром. шэй смотрит цены на билеты в мичиган до того, как уснуть беспокойным, тревожным сном, но откладывает их покупку ещё на некоторое время, хоть смирился, что придётся возвращаться в отчий дом с позором. отец, наверное, будет рад неимоверно — и это снится шэю, пока он тревожно ворочается с боку на бок, оставаясь всё ещё на диване.
просыпается уже от дверного стука ранним утром — выныривает, как из кошмара.
голова болит и от выпитого, и от пролитого, поэтому встречает риту с тяжёлым взглядом, грустным, как у побитой собаки.
обнимает её, вдыхая сладковатый аромат мыльных экстрактов — от риты пахнет клубникой и сладостью дыни, что заставляет его улыбнуться. он бережно складывал подаренные ею узорные кусочки, используя лишь часть их — на остальные любовался, иногда охватываемой ностальгией по прежним временам.

...я не знаю, что мне теперь делать, совсем, — выпитое вино позволяет ему говоритьговоритьговорить, от этого становилось легче, — я вообще не понимаю, зачем это натворил вообще и как теперь разгребать. видеть он меня точно теперь не захочет, понимаешь? вообще, капитально, он же.. ненавидит меня теперь, и обрадуется только моему телу в гробу, — голова ложится на тёплое плечо, — я не знаю, зачем я тогда.. не мог остановиться, понимаешь? твердил ему и твердил, как попугай, о какой-то своей любви, чёрт.
от подробностей вспоминаемого становилось тошно.
шэй выкладывает всё как на духу, но не расписывает в красках.
присутствие риты успокаивает и помогает собрать себя по кусочкам: рита говорит, что это ещё — не конец света.
что, может быть, всё ещё можно наладить — не с мэттью, конечно, да какого чёрта тебе сдался этот пень, шэй, перевернётся на твоей улице грузовик с счастьем и взаимной любовью.
шэй улыбается слабо, но постепенно с этой первой улыбкой возвращается на эти несколько дней в принципе способность улыбаться — шутить какие-то локальные шутки, смотреть в обнимку с пиццей и вином сериал залпом, гулять по старым-знакомым местам, вспоминая былое.

шэй провожает риту на самолёт со светлой тоской, помечая где-то на полях, что можно было бы согласиться на её предложение — и попробовать обосноваться в жарком калифорнийском климате или хотя бы в сан-франциско, где, между прочим, также есть институты, куда можно было бы попробовать податься.
но шэй медлит с этим решением ещё несколько недель, так и не появляясь в институте — телефон молчит, сообщая, что его никто не ищет, и он сам тоже не подаёт никаких признаков жизни.
больше не приближаться и оставить в покое, да?
решение зреет медленно, но верно — нужно, всё-таки, забирать свои документы, просить институт о переводе и рекомендации как-то в обход мэттью, чтобы.. действительно его не беспокоить?
просто тихо и незаметно исчезнуть из его жизни совсем — поэтому, приняв окончательно свою новую реальность, не слушая тоскующее_воющее сердце, шэй идёт прямо в деканат. само собой, не рассказывает, всё как есть, юлит, хоть самому и противно: ну вы понимаете, если я останусь в этих стенах, просто перейдя к кому-то другому — он мне жизни не даст, ну вы же его знаете...
и его действительно знали — он был лучшим, да вот только совсем невыносимым по характеру. от него уже сбегали до шэя не единожды, только вот держались от силы месяц.
получаешь документы и роспись с рекомендацией, останется только приехать — и передать лично в руки на собеседовании.
шэй не верит, что это делает.
шэй не уверен в своём решении от слова совсем, но иного пути нет, верно? билеты на самолёт он купил ещё вчера.

в рюкзак и чемодан собираются вещи неспешно — на полках остаётся только то, что было в этой квартире изначально, да несколько подарков от мэттью на новый год — ничего не значащих безделушек, подаренных просто потому что он об этом вспомнил в последний момент. выкинуть их в мусорку не поднимается рука, поэтому шэй оставляет их, как они были.
следующий, кто будет жить в этой квартире, с ними разберётся.
шэй замирает над чемоданом от резкого стука в дверь: непрекращающейся дроби, похожей на ливень, шум которого доносился из окна.
он никого не ждал, поэтому вздрагивает от неожиданности, но всё же после минутного замешательства спешит к двери, не смотря в глазок — распахивает её.
и замирает в ещё большем удивлении.
что здесь делает мэттью?
решил, что того, что шэй не маячил перед глазами, было слишком мало для его гордости — и пришёл всё-таки прибить?
внутреннюю дрожь шэй скрывает неумело под маской безразличия,
что случилось?
спрашивает неуверенно, но отступает немного вбок, позволяя мэттью пройти,
на пороге разговаривать не дело. заходи, правда я никого не ждал и немного занят...
что видно по собираемому чемодану без дополнительных снов, но что-то внутри заставляет его всё-таки говорить,
я уезжаю.

[LZ1]ШЭЙ О'ЛЭНИГАН, 24 y.o.
profession: лаборант в NYU;
my psychotropic potion: matthew.[/LZ1]
[NIC]Shay O'Lanigan[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/AX83ut0.png[/AVA][SGN]thx, сири[/SGN]

+2

4

первые шаги в сторону его дома отдавались внутри свинцовой тяжестью и нервозностью: выкурить сигарету, затем сразу вторую, позволяя холодным каплям промакивать табак, делая его тяжелее, чтобы горло саднило тебе в наказание. каждый последующий шаг и покрытое расстояние дались легче - в тебе крепла уверенность в том, что ты безоговорочно прав во всем, что случилось, а шэй - бестолковый дурак, недостаточно повзрослевший, чтобы брать ответственность за решения: поспешные, необдуманные, выводящие из себя, стоит ненароком вновь в мыслях коснуться случившегося.
з а б и р а е т  д о к у м е н т ы.
перевод.

ты откровенно начинаешь задыхаться, стоит только этим словам пронестись в твоей голове штормовым вихрем, уносясь прочь /твоей же волей, которой уже не хватает/. как он посмел бросить тебя. как посмел предать.
ты правда мог считать своим другом лишь его, ближе которого никого - пожалуй, если говорить откровенно - не было, не считая брата, да только тот тоже в своем роде из клана предателей, пусть и оставался в твоем сердце любимым недоноском. но брат был далеко, по меркам ваших жизней - в совершенно иной реальности мироздания; тогда как шэй - оставался рядом и подставлял свое плечо. нет - взваливал на них почти все, старательно ограждая тебя от волнений и забот на кафедре, поглотившей тебя, не подавившись, стоило ему исчезнуть из твоей жизни на каких-то две гребаных недели.
легкие сжались в комок до состояния атома, пока ты добежал до его дома - незаметно для себя перешел на бег, сбиваясь с ритма дыхания, где-то по пути в конец потеряв его, привыкший к сидячему образу жизни и большому количеству никотина. одежда промокла насквозь и вкупе со смоляной жижей, пропитавшей и утяжелившей легкие, неумолимо тянула тебя к земле, замедляла тебя, давила на плечи в попытке окончательно сломать, огласив округу гулким хрустом дробящегося позвоночника. стискиваешь зубы, чувствуя боль в легких, как гортань раздирало холодным воздухом до кровавых подтеков и гематом мелкими пятнами под поверхностью слизистой - осталось лишь свернуть в темный переулок, пройти несколько домов налево и оказаться в месте своего назначения, горящим тебе путеводной звездой /растворяешься в темноте переулка/.
в нетерпении стучишь в дверь слишком активно - правда, к тебе снова начала подмешиваться злость, переплетенная причудливым узором с накатившей разом усталостью. только ненависть, жгущая изнутри обида и саднящее разочарование заставляют тебя стучать и стучать в дверь с новой силой, позволяя не замечать свинца, бегущего по венам. свет из проема внезапно и резко открывшейся двери больно бьет по глазам, заставляя тебя на мгновение зажмуриться - в замешательстве замираешь, ведь не продумал до конца, что будешь делать, окажись он действительно дома. не знал, что будешь делать или говорить, если правда увидишь его перед собой - но быстро оправляешься, стоит только переступить порог, мимоходом задевая его мокрым плечом.
с твоих волос вниз устремляются капли воды, стекающие по лицу; по нахмуренным бровям. после секундного ступора - тебя накрывает волной негодования, слова уже не приходится выуживать из памяти - они сами ложатся на язык и стекают ядом вместе с каплями дождя на чистую поверхность пола /ты даже не успеваешь их обдумать как следует/.
- блять, какого хрена, шэй?! - разводишь руками, пропуская его слова мимо ушей и еле сдерживая себя, чтобы не броситься на него с кулаками, пытаясь убрать с его лица это равнодушное выражение [бесит]. - я спрашиваю, какого хрена ты не берешь свою гребаную трубку?! - грудная клетка вздымается и опадает, все еще перенасыщенная кислородом. ты готов выплюнуть легкие ему под ноги - то ли в качестве проклятия, то ли в качестве дара напоследок. - почему от секретаря кафедры я узнаю, что - на минуточку - оказывается ты забираешь свои документы, да и ко всему прочему получаешь рекомендацию нет от меня, а от заведующего кафедрой? - тебе все труднее сдерживать себя в руках и взять под контроль дыхание почти не удается - только теперь ты краем сознания допускаешь, что виной всему не пробежка под дождем и не никотин, проевший легкие - а злость, сжавшая руки на твоей шее. - это что, шутка такая? я опущу тот факт, что ты мог бы об этом меня хотя бы предупредить. сообщить. окей, но блять, шэй - ты вообще головой своей способен думать или всякие глупые бредни тебе совсем рассудок затуманили? - проводишь по волосам, стряхивая с себя надоедливые капли, затекающие в глаза и заставляющие их слезиться. тебе сложно признаться себе, что все это тебя не особо задевает.
тебя - беспокоит его будущее.
но еще тебя задевает то, что он хочет оставить тебя.

- тебя ждет в этом институте блестящее будущее! у тебя было столько планов - ты сам рассказывал мне о них, а глаза твои так горели! почему ты решил все бросить? или у тебя какие-то проблемы? если так - то почему не пришел? почему ты вообще не приходил две недели?! ладно. неделю - я могу понять. нам нужно было время.. ну.. - прикрываешь глаза, хмурясь сильнее, вскипая от одного только неосторожного касания к прошлому, от которого хотелось сгореть на месте в пожирающем пламени. - но не две же! а как же исследования? а работа? ты из ума совсем выжил, что ли?! - в порыве подходишь к нему, прожигая взглядом горящих решимостью глаз и толкая - ты остановишь его. не остановишь - сломаешь ноги. не получится - свяжешь, послав в институт отзыв заявления, подпись на котором выбьешь из него, сколько бы времени не потребовалось.
и только в тот момент, когда ты ударяешь его в грудь пальцами, отталкивая - вымещая все то переживание, что ворочалось в твоей душе последние несколько дней, разрастаясь за этот вечер до размеров черной дыры - до тебя вдруг доходит значение его слов.
- в смысле - уезжаешь? куда? - замираешь, так и не ударив его. замираешь, всматриваясь в его глаза, в которых не можешь прочитать ответа. осматриваешь комнату с опозданием в небольшую тираду, излившуюся из тебя потоком вопросов: взгляд цепляется за отсутствие привычных вещей, спотыкается о чемодан. сглатываешь, осознавая действительность.
- я не отпускаю тебя. ради твоего же собственного блага. пока ты не назовешь мне объективную и достаточно здравую причину покинуть университет, уехать из города и.. бросить меня с этим огромным проектом, когда мы вышли на финишную прямую - я тебя не отпущу. - внутри клокочет ярость и негодование: ты не хочешь, чтобы он уезжал. вопреки своему существу, своим убеждениям - ты не хочешь терять его. не только из-за работы; осознание его значимости в твоей жизни, больно прошивающее сердце и сознание /ранами кровоточа на сердце/ - р а з д р а ж а е т. прижимаешь его к стене, впивая пальцы в плечо /совершенно не задумываясь о том, какую боль ты можешь ему причинить/. - я думал, мы друзья.. что, черт возьми, все-таки происходит, шэй? - впиваешься взглядом в его глаза, не давая шанса сбежать.
[NIC]Matthew Hutton[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/sKCQ4MR.png[/AVA][LZ1]МЭТТЬЮ ХАТТОН, 25 y.o.
profession: аспирант в NYU;
my "g"-problem: Shay[/LZ1][SGN][/SGN]

+1

5

пугало:
невероятно пугало то, что несмотря на всю его кипящую//бурлящую ярость, к которой шэй на самом деле привык за все эти годы, проведённые где-то поблизости, хотелось прервать его — поцелуем, в котором накопилось всё то невысказанное//сказанное ранее.
в районе сердца будто дыра, которая расширялась с каждым его словом,
будто вставил в неё древко лопаты и прокручивал каждый раз.

шэй не мог понять:
он действительно такой идиот или только его из себя корчит?

в бессилии опускались руки, на самом деле,
потому что.. чёрт, он забыл?
он правда посмел сейчас прийти к нему в дом и делать вид, будто ничего не происходило?
будто ничего не сломалось
под руками самого шэя?

ты...

выдыхает шэй в паузу, но не может ни слова вставить между его речью.
сказать ему просто всё то, что кипит и внутри тоже — коктейль молотова из обиды, грусти, тоски, злости и бесконечных запасов любви, которые никуда не исчезли.
было жутко обидно, что его вновь приравняли с землей, с таким дополнением полезным дополнением интерьера, который не человек даже — а робот, который делает всю работу.. это действительно было так в глазах мэттью?
болью проходится по внутренностям — скоро дыра в сердце пожрёт его, оставив перед мэттью только вид стены сзади, к которой, отшатываясь, прислоняется шэй.
толчок в боль почти не чувствовался — к чёрту, шэй привык к физической боли, его даже пару раз избивали лишь за его один придурковатый вид, он мог бы многое сказать, что даже в этом мегаполисе есть районы и люди, в которых отсутствует толерантность напрочь. но то, как мэттью выкорчёвывал сейчас его душу — болело настолько сильно, что хотелось, чтобы это было просто очередным кошмаром, после которого он проснётся — и ничего будто бы и не было.
хотел бы он уметь так отгораживаться, не съедая себя заживо.

но под пальцами, сжавшими плечо до боли, шэй морщится, сжимаясь, сливаясь со стеной в одно целое.

всё сказал?

он помнит все слова, которые сказала ему рита в эту короткую поездку. он помнит, что не должен забывать, что сам он — живой человек из плоти и крови, что его слова должны быть услышаны.

а теперь послушай меня, мэттью.

шэй сам не верит строгости собственных слов, опадающих со звоном в пространство между ними.
от того, что вкус губ был уже знаком — хотелось поцеловать их сильнее.
от того, что аромат кожи был испробован — хотелось прикоснуться к ней с большим стремлением.

и задумайся, прошу тебя, почему ты мне это всё говоришь?
тебе наверняка было чертовски удобно, что всё было на подхвате и всё сделано всегда в срок, что тебе самому не приходилось не волноваться только о действительно важном, не размениваясь на мелочи, да? и что наконец-то кто-то смог с тобой работать, потому что остальные бежали — в срок от нескольких дней до нескольких недель, никогда не задерживаясь на более долгий срок.
знаешь, мэтттью, как начальник — ты отвратительный человек.
с тобой невыносимо работать, ты импульсивен, ты привык всю злость внутри обрушивать и на вещи рядом с тобой, и на людей, будто они тоже — всего лишь вещи.
но, несмотря на всё это...
как думаешь, почему я был с тобой так долго?

краткая пауза, чтобы убрать со своего плеча его руку, выбраться из ловушки у стены и направиться в комнату, к чемодану, лежащему на полу. на диване лежало ещё скопище вещей,
а шэй не мог смотреть ему в глаза уже больше.
и просто стоять на месте — не мог.
поэтому он складывает аккуратно первую попавшуюся под руку футболку нежно-сиреневого оттенка, отправляя её в чемодан, но продолжая говорить:

а потому что я люблю тебя.
и совсем за всё это скотское отношение: ты смешно шутишь, ты всегда, как я считал, поддержишь в беде — и даже способен на заботу, в своеобразной манере, но заботу.
и внимание.
я до сих пор помню, как ты отреагировал, когда я получил новость о смерти отца. как ты заметил, что что-то не так, хотя я ничего не хотел тебе говорить. как ты не расспрашивал меня об этом несколько дней, давая мне время.. прежде, чем спросить. хотя может это тоже только из-за твоего чёртового эгоизма? а на мне всего лишь розовые очки, за которыми я вижу лишь то, что хочу увидеть?

уже третья футболка отправляется в чемодан,

и люблю я тебя.. не как друга, нет, меня угораздило в тебя влюбиться и полюбить. пусть в одностороннем порядке — но мне было хорошо рядом с тобой. просто быть, просто видеть тебя каждый день рядом, просто общаться, пусть даже и как.. друзья.
но тебе-то легко говорить, тебе-то легко спрашивать, ведь у тебя видимо совсем отшибло память даже на последние слова, тобою произнесённые,

шэй садится на диван, не справившись с укладыванием рубашки, которую он обессилено положил на колени, сжимая её пальцами,

тебе нужно напомнить их?
"не приближайся ко мне. оставь меня в покое. я тебя ненавижу".
ты правда не понимаешь, как больно всё это слышать? ты правда думаешь, что мы можем всё забыть и остаться просто.. друзьями?
ты бы мог, несомненно. а я — нет.
я тоже живой человек, мне невыносимо смотреть на губы человека, которые я не могу поцеловать, даже если очень сильно хочется — даже сейчас, понимаешь?

шэй поднимает взгляд на мэттью, стоящего над ним,
двигается на диване в сторону окна, чтобы мэттью мог сесть — в ногах правды нет, но её ни в чём сейчас нет, кроме его слов.
получается что так.

поэтому да — я переезжаю в калифорнию. у меня хорошие рекомендации, мне предложили возглавить своё исследование, быть по сути уже на твоей должности — в моём подчинении будут несколько лаборантов, интересный проект — неплохие условия, даже платить будут лучше. наш замкафедры уже в курсе, все уведомлены — завтра в эту квартиру въезжает уже кто-то, её передают другим, поэтому сегодня я уезжаю. ночью рейс.

[LZ1]ШЭЙ О'ЛЭНИГАН, 24 y.o.
profession: лаборант в NYU;
my psychotropic potion: matthew.[/LZ1]
[NIC]Shay O'Lanigan[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/AX83ut0.png[/AVA][SGN]thx, сири[/SGN]

+1

6

внутри тебя сплетается клубок разрозненных чувств; ты ошарашен строгостью его тона, изогнув бровь, словно спрашивая: ты действительно способен на такое, шэй? за все проведенное с ним вместе время ты никогда прежде не видел его таким: его тон ослабляет твою хватку, выбивая почву из-под ног и пока ты, больно ударившись грудью о твердую поверхность земли, пытался восстановить выбитый из легких дух - можешь наконец-то посмотреть на него словно со стороны, видя как будто впервые /как в тот злополучный вечер, когда все сломалось/.
тебе бы чувствовать себя хоть немного виноватым в случившемся, нет - ты правда мог бы попробовать понять его, ведь отчасти /ты даже допускаешь эту возможность/ - ты сам же привел вас в эту точку, от которой ваши жизни могут пойти совершенно независимыми дорогами.
вот какими он видел ваши с ним отношения все это время. ты никогда не считал себя идеальным, ты не стремился нравиться людям и никогда не спешил подружиться хоть с кем-нибудь - даже лучше было не пересекаться ни с кем, имея контакты лишь по необходимости. но ты никогда не считал его вещью, никогда не относился к нему как в эфемерной сущности, не знающей усталости или на которую можно было бы свалить половину работы, самому в это время попивая горячий американо, в котором горечи столько же, сколько в тебе - ты даже выигрываешь. неуверенно делаешь шаг назад. ведь ты всегда отдавался работе на двести процентов - может быть, несправедливо требовал того же от коллег и от шэя, но ты никогда не думал о собственном комфорте или удобстве. ночевал на работе, выслушивал заботливые речи так холодно сейчас на тебя смотрящего шэя о том, что ты скоро в могилу себя загонишь, забывал о еде и почти не выходил из лаборатории - поэтому, как ты всегда думал - с благодарностью, доступной тебе, принимал его помощь. которую, как ты ошибочно думал, он сам добровольно предлагал тебе.
ты ведь его ни о чем не просил.
вся твоя вина лишь в том, что ты не мог быть другим человеком и требовал от других тех же жертв, которые ежедневно приносил сам.

его слова о тебе не задевают совершенно, ты ничего не чувствуешь, когда он говорит, что ты хуевый начальник - но тебе неприятно, что он считал, будто ты использовал его; отпускаешь его совершенно спокойно только потому, что все силы пускаешь на сдерживание своей импульсивности.
даешь ему право высказаться, раз уж позволил себе поговорить с тобой напрямую.
но его слова про любовь - заставляют тебя поморщиться и прикрыть глаза, сдерживая раздражение - сколько еще он будет как заведенный повторять это, когда ты явно дал понять в прошлый раз, что не хочешь слышать этих слов от него /не хотел ни от кого, если точно/. но когда поворачиваешься к нему - лицо твое остается лишь серьезно_сосредоточенным, несмотря на тающий внутри тебя контроль, которого скоро уже не останется /осыпется трухой в пламени твоей ярости/.
ты почти что срываешься, слушая про то, как ему было больно слышать твои слова, почти что даешь волю, почти что переходишь на нечленораздельный крик в слепом безумии кипящих эмоций - но все еще не можешь поверить, что оказывается он считает виноватым тебя. глупый. дурак. сейчас ты правда его ненавидел за то, что он так легко пускал свою жизнь под откос только из-за твоих слов о том, то ему нужно держаться подальше.
- как ты быстро все решил, шэй - как и всегда! что ж, поздравляю тебя с новой должностью - подумать только.. калифорния. вот это, конечно, ``уровень``, - ты плещешь ядом, понимая, насколько все это хреново звучит - нью-йоркский университет давал куда больше преимуществ, даже если шэй в упор этого не видел. - не буду тебя останавливать раз такое дело, только знаешь что - я не просил тебя меня любить! - тебе снова становится трудно дышать, ощущая под кожей клокочущую злость и обиду. почему ты должен был чувствовать себя виноватым? - я не просил, понимаешь? для меня не новость, что я хреновый человек с удивительно ебанутым характером, но знаешь что - я никогда не взваливал на тебя то, что не хотел делать сам или чего бы ты не мог сделать. а если уж на то пошло - то и помогать мне я тоже - н е  п р о с и л. - тебе остро хочется курить или выпить, но ты стоишь не двигаясь, не замечая как повышаешь голос. - и как по-твоему я должен был вообще реагировать на твое признание?! ты меня почти изнасиловал, а я что должен был сказать - давай повторим в следующий раз?! я не имел ввиду, чтобы ты уходил из института или переставал общаться со мной - я сказал это на эмоциях, потому что.. ты застал меня врасплох! все то и нужно было несколько дней держаться подальше, пока бы эмоции не улеглись, - отводишь от него взгляд и по неизвестной причине, не можешь посмотреть ему в глаза снова.
- ты мне всегда был отличным другом, шэй. я хотел бы быть таким же другом тебе, но я не могу изменить себя, не могу стать другим человеком. и вообще, я думал ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понять, что если я не убил тебя прямо на месте, то мне просто нужно дать время - а не забирать документы и переезжать! - с каждым словом вскипаешь сильнее, в бессильном отчаянии сжимая в кулаки руки. - я не хочу чтобы ты уезжал и оставлял меня одного, тупой ты идиот!
твои щеки горят, пока в голове отдается стук двери, закрываемой за тобой. чувствуешь себя задетым за живое. прохлада перенасыщенного влагой воздуха остужает тебя достаточно, чтобы ты осознал - что вылетел пулей из его квартиры, тяжело дыша и испытывая неподдельный ужас от того, что ты правда можешь больше никогда его не увидеть. ты не пытаешься понять, чем вызван этот необъяснимый страх - но тебе правда жутко остаться одному, пусть ты и бил себя в грудь - что без людей тебе лучше.
не лучше.
без него тебе будет трудно, даже если не касаться работы.

разворачиваешься к двери, опираясь на них локтями, рычишь_кричишь себе под ноги, ударяя кулаками в дверь, унимая то тянущее внутри чувство, неприятно расползающееся болью.
ты правда не хочешь его отпускать и признаешься себе в этом с огромным трудом.
возвращаешься обратно, тихо приоткрыв дверь и пересекая комнату. садишься рядом с шэем, опуская голову на руки, массируя лоб. ты не знаешь, что делать. и совсем не знаешь - что говорить, кажется, что и так сказал уже достаточно.
- что нужно сделать, чтобы ты остался? - ты все еще не можешь посмотреть на него. боишься опять увидеть обвинения и не сдержаться, в очередной раз давая понять, какая ты скотина на самом деле. - что я должен сделать или сказать, чтобы ты отменил все и не оставлял меня одного, шэй? - нога предательски отбивает нервный такт, пока ты пытаешься найти слова, чтобы выразить, что правда хочешь, чтобы он был рядом.
[NIC]Matthew Hutton[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/sKCQ4MR.png[/AVA][LZ1]МЭТТЬЮ ХАТТОН, 25 y.o.
profession: аспирант в NYU;
my "g"-problem: Shay[/LZ1][SGN][/SGN]

+1

7

а просит ли кто-нибудь когда-нибудь чтобы его любили?
просит, конечно — думает шэй, — например он сейчас бы не отказался попросить именно этого, но только чтобы тот самый, занимающий все его мысли и поселившийся в сердце нелегальным жильцом, которого не выдворить ну совсем никак.
шэя вполне любили другие: но на них было всё равно, кроме получения какого-то опыта и попытки отвлечься, как клин клином вышибить попытаться то, что сидело внутри —
попытка заменить, вдруг свыкнется, слюбится.

но ничего не получалось.

шэй приложил несколько попыток до того, как махнул на это гиблое дело рукой: афродита была слишком коварной женщиной, строящей паутину связей так хаотично, что шэю просто не повезло.
и не выкорчевать же.
странное, дурацкое чувство — и не найти объяснения этому в науке, хоть он, естественно, и пытался. все эти гормоны и химические процессы были достаточно очевидны и понятны, но не было объяснения во всей этой схеме — почему именно мэттью.
шэй сидит, прибитый его словами: каждым раскалённым словом мэттью вбивает его в спинку дивана прочнее, гвоздём — намертво, осталось только раскинуть руки, чтобы в них вонзилось по гвоздю — и быть распятым за собственную не_безразличность.

а ты подумал, что хочется мне?

произносит шэй тихо, уже в удаляющуюся спину.
шэй же сказал: ему тяжело и невыносимо оставаться рядом с мэттью.
а мэттью всё твердит об одном и том же, смысл чего больше сходится к его эгоистичному порыву оставить всё как было до этого, будто в этой программе можно сделать откат на месяц до этого, будто шэй мог просто и спокойно согласится с его словами.
и если бы за действиями шэя не стояло бы ничего больше, кроме плотского желания помноженного на перебор с алкоголем — то шэй бы, может, смог бы просто махнуть рукой, сказать, что проехали_забыли_забили, просто сделаем вид, что правда ничего не было.
но мэттью всё твердит об одном и том же, опять не принимая его чувств в расчёт — будто это было чем-то, что было легко, по щелчку, выключить, будто самому шэю было бы достаточно несколько дней, чтобы остыть.

от этого на душе выла метель.

шэй поднимается, открывая окно и впуская в комнату холодный воздух,
опускается вновь на диван, закуривая — зажигалка в трясущихся руках отказывается слушаться и огонь получается призвать только со второго раза.
новая привычка — одна из многих,
перенятых,
пришедших извне.
будто это действительно может помочь унять то бушующее внутри, будто это действительно могло по щелчку пальцев, спустя пару затяжек, его успокоить. но что-то медитативное в этом жесте было — как и в пепле, серостью опадающим на дно пепельницы.

шэй не смотрит на вернувшегося мэтти.
хотя от его присутствия — вздрогнул, не ожидая его увидеть вновь.
ведь этот путь был бы проще, верно? если бы он сейчас выскочил, убежал — а уже ночью не пришлось бы ничего думать, тревожить лишний раз больное, взбудораженное сердце, потому что несмотря ни на что — шэю было приятны его слова.

`не вести себя как эгоистичный дурак` —
да вот дело не только в мэтти было, дело то было и в нём самом. шэй бесконечно корил себя, на самом деле, за то, что тогда сорвался, втоптал в грязь своими действиями их возможность просто дружить, заставил себя в том числе ненавидеть.
шэй вздыхает, набирает воздуха в грудь — чтобы потом выпустить его с непонятной эмоцией на выдохе.

ты же понимаешь, мэттью, что с моей стороны невозможно прежнее отношение к тебе? что теперь мне просто слишком больно рядом с тобой находиться — и дружить с тобой как прежде?

повторяет свою мысль, следуя за ней.
потому что остаться он смог бы только в том случае, если: но за твой поцелуй, я, возможно бы, подумал ещё раз в правильности своего решения.
произносится в уверенностью, что мэттью сейчас взбесится и точно не станет делать ничего такого.
просто чтобы проверить: настолько ли?
реальность, где сейчас бы его губы накрыл поцелуй — наверное, просто не существовало. ведь даже после всего этого — это было бы либо слишком жестоко со стороны мэттью, либо давало бы столько надежды, что не захлебнуться бы в ней, потеряв окончательно и кислород, и связь с объективной реальностью.

[LZ1]ШЭЙ О'ЛЭНИГАН, 24 y.o.
profession: лаборант в NYU;
my psychotropic potion: matthew.[/LZ1]
[NIC]Shay O'Lanigan[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/AX83ut0.png[/AVA][SGN]thx, сири[/SGN]

+1

8

фраза слетает с твоих плотно сжатых губ прежде, чем ты в принципе успеваешь задаться вопросом - а на что ты, собственно, готов, чтобы он правда остался? у тебя складывалось ощущение, что он действительно хочет уехать - от этого осознания внутри что-то непонятное, даже скорее, еще незнакомое тебе, неизведанное ранее - разрасталось, поглощая внутренности и оставляя внутри тебя лишь пустоту, безразлично смотрящую в твои глаза немигающим взглядом. ты бы смог, наверное, стать немного мягче. безусловно - ты бы готов был пересмотреть свою требовательность, уменьшая ее децибелы, на несколько тонов делая тише. ты бы был готов даже сдерживать свои порывы ударить его - хотя на самом деле и тогда действовал прежде, чем успевал взять под контроль свое тело, молниеносно поддающееся твоей импульсивности.
усмехаешься, ведь скорее всего он был прав.
ведь, если подумать, то ты правда не был тем человеком, рядом с которым хотелось остаться.

ты бы, наверное, все же готов был бы смириться с тем фактом - что он тоже больше не мог выносить тебя и твоего отношения.
- я все равно не понимаю.. - говоришь тихо, но когда он произносит свое предложение, когда с его губ срывается это в вышей степени неуместное действие, сделай которое, и он бы мог остаться - твои глаза в одно краткое мгновение расширяются, вскидываешь голову, чуть отклоняясь назад и смотря на него в откровенном и нескрываемом шоке. - что? - моргаешь, убирая от лица руки, все еще думая, что, возможно, ты ослышался /ведь в твоей голове так пульсирует боль от перенапряжения, что ты скорее всего его не расслышал/. - п.. поцелуй? поцелуй, да? - ты едва заметно качаешь головой, чувствуя как снова вскипаешь - но силишься, стараешься держать себя в руках, позволяя себе встать, отходя к открытому окну, немного остужающему твой пыл залетающей в комнату прохладой. руки вцепляются в подоконник /тебе кажется это необходимым, если ты не хотел вопреки своим недавним желаниям снова побить его/.
- вот ты снова за свое! опять это вот.. - пальцы до побелевших костяшек впиваются в шершавость поверхности, пока ты плотно сжимаешь веки, стоя к шэю спиной /прямого взгляда больше не вынес бы/. - что это изменит? ты только что сказал, что в любом случае не можешь больше быть мне именно другом - хотя я искренне не понимаю, что поменялось. ты любил меня до того случая, - твое лицо искажается, пока ты договариваешь слова, о которых говорить не хотелось, - и сейчас как говоришь - продолжаешь, но до этого всего ты нормально со мной работал и общался, а сейчас это для тебя стало проблемой. я этого не понимаю, - разворачиваешься, скрещивая на груди руки и облокачиваясь на подоконник. - если я даже - д о п у с т и м - тебя поцелую, то как это решит твою проблему с невозможностью нахождения рядом? - прикрываешь глаза.
наверное, все же нужно было прежде всего спросить самого себя - насколько сильно тебе нужен был шэй.
только внутри все в едином порыве вторило, что ты без него разъешь себя до основания.
ты не хочешь быть без него.

                            даже если.. даже если он просил так многого /хоть и по меркам людей это малая толика/.
тебе тяжело сделать первый шаг. тебе тяжело оторвать руки от подоконника и по инерции двигаться ближе к нему, сокращая расстояние. твои щеки горят, смотришь в пол, поджав губы /в памяти непрошеным двадцать пятым кадром врываются воспоминания о том вечере/, но продолжаешь идти. если это все, чего он хочет - ты можешь переступить через себя, свои принципы и взгляды на жизнь, тем более, если однажды его губы касались твоих.
сквозь нарастающее биение собственного сердца наклоняешься к нему, аккуратно касаясь пальцами его подбородка, поднимая его лицо к своему. ты все еще не веришь, что правда делаешь это, даже когда твои губы касаются его, чувствуя на них горечь никотиновых смол. вопреки ожиданию - не рассыпаешься горсткой тленного пепла на пол, а сжимаешь его подбородок крепче, идя на поводу у тех ощущений, что разом проснулись в тебе, ярким пламенем пожирая тебя целиком. внутри что-то приятно переворачивается, негой проходя по телу - тебя вновь настигают воспоминания о его руках и губах, обжигающих кожу. поддаешься этому чувству, горячностью языка сплетаясь с его /внутренне оправдывая это все тем, что он не будет удовлетворен одним только касанием губ/.
твое тело предательски действует быстрее реакции твоего мозга на происходящее.
в этом оно подводило тебя - даже сейчас, когда ты должен был всего лишь невесомо коснуться, но, прикрывая глаза, утягиваешь его в долгий, продолжительный и глубокий поцелуй. только когда осознание все же пробирается до твоего сознания через прокатившуюся по телу волну возбуждения, на мгновение лишившую тебя всех возведенных защит, отстраняешься от него, отворачиваясь к окну, учащенно дыша. грудь тяжело вздымается и опадает, пока твоя рука непроизвольно сжимает грудную клетку в области сердца - тебя обжигает изнутри тем чувством, которое не должен был испытывать с ним. тебя это снова пугает.
- я.. извини, - пересекаешь комнату, проходя на его кухню, даже не удосужившись включить свет - хватаешь стакан, наливая холодную воду, делая несколько жадных глотков, унимая разрастающийся по под кожей жар, эту дрожь в ногах, это ненормальное в своей причинности приятное чувство внизу живота. - черт.. - тебя правда трясет от разнящихся: чувства где-то внутри и того понимания, которое втемяшил в свою ученую голову, что это все совершенно неправильно.
черт возьми. просто останься.
[NIC]Matthew Hutton[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/sKCQ4MR.png[/AVA][LZ1]МЭТТЬЮ ХАТТОН, 25 y.o.
profession: аспирант в NYU;
my "g"-problem: Shay[/LZ1][SGN][/SGN]

+1

9

что поменялось?
шэю хочется и смеяться, и плакать,
одновременно,
заходясь в истерическом.
`боже, какой же ты..` — думает шэй,
дополняя ещё глубже, что идиот.
непроходимый тупица, ведь это же
очевидностью лежало на поверхности, вытащить на журнальный столик перед ними, потеснив пепельницу, и рассматривать,
обсуждая интонациями того ведущего из деткой передачи про натурализм.

шэю было несколько странно объяснять такие очевидные вещи, поэтому он замер в молчании.
не смеясь и не плача.
в растерянности даже не смотря на спину мэттью,
блуждая взглядом по опустевшей комнате, в которой не было больше уюта — из неё убиралось всё личное, восстанавливая первозданный вид,
наполненный, конечно, разной мелочёвкой, но в ней не было частички него самого.
взгляд не цеплялся больше за развешенные над телевизором гирлянду с прищепками, на которой висели фотографии из фотобудок с ритой или те семейные фотографии, которые всё-таки были дороги его сердцу.
среди них — одна с мэттью, максимально неловкая, с прошлого новогоднего корпоратива, где он стоит насупленный, нахмуренный, не соответствующий духу праздника и совсем не желающий оказаться объектом для камеры.
все они сложены в передней кармашек чемодана аккуратно, чтобы не помялись — среди этого вороха открыток, писем и разной макулатуры прочего содержания, которую рука не поднялась отправить в мусорную корзину.
об этом было думать проще, чем о том, что следует изъясниться в сотый раз —
будто пытаясь взять крепость тараном,
долбясь в каменные толстые стены палкой-веточкой.

это не решит проблему.
лишь, напротив, усугубит, но ты же не согласишься на такое никогда, верно? на то и расчёт, милый мэттью.
мне тоже тяжело уходить, особенно когда ты просишь остаться — пусть и вся логика сопротивляется этому.

настоящей жестокостью было бы давать шэю лишнюю надежду —
шэй ведь, вновь наступая на грабли, даже осознавая их существование,
клюнет.
безропотно, истязая себя, но клюнет.
даже там, где даже для капли надежды нет места — в выжженной дотла раскалённым солнцем и засухой пустыне, — он найдёт тот сладкий мираж, за который ухватится погибающим /без воды/ сердцем.
и шэй лишь ждёт сейчас, что вот сейчас — он по-настоящему разозлится, раскручиваясь в собственных умозаключениях, уйдёт во второй раз, хлопнув дверью — и тогда бы была надежда на.. спасение?
пытаться строить новую жизнь на осколках из старой, постараться забыть, дать много времени и расстояние, соизмеримое с другой световой галактикой, лишь бы.

но шэй не ожидает прикосновения холодных пальцев к своему подбородку, волевого поднятия —
будто бы в приснившемся сне или прокручиваемой на репите фантазии, —
хочется ущипнуть себя, но мираж окутывает его своими правдоподобными ощущениями.
не простое прикосновение к щеке или быстрое, смазанное — к губам, невесомое в своей сути, возможное с вероятностью большей, чем ноль,
но сингулярностью затягивает в себя,
мерещится той самой чёртовой надеждой, от которой бежать бы, да замер лишь на диване, не в силах пошевелиться кроме ответных жестов поцелуя.
несмело скользнуть ладонью по затылку, слегка забираясь в волосы, бояться прерываться даже на наносекунду, необходимую, чтобы набрать воздуха в лёгкие —
задыхаться, боясь спугнуть это мгновение.

вдохнуть удаётся минутой позже, когда он отстраняется, оставляя шэя с ещё большим непониманием, чем было у мэттью в словах и голове до этого.
шэй будто бы превратился в знак вопроса,
вопрос застыл на его приоткрытых губах,
вопрос отражался в его зрачках,
вопрос скользил в его жестах, когда он встал вслед за ним, тенью проходя за ним на кухню.

в темноте родного пространства со слабым отблеском полосы тёплого света, лежащей линией где-то поблизости, но мимо их, стало проще.
шэй подходит вплотную к мэттью, будто вся его неуверенность — осталась за дверью кухне, забыл поднять её с дивана, ведь,
какого черта, теперь я ничего не понимаю, мэттью,
но не уверен, что сейчас хотелось бы понимать — шэй истолковывал сигналы тела мэттью всегда с большим процентом верности, понимал его с полужеста, только не понимал его мыслей,
копошащихся в голове тяжестью устоев.
шэй не даёт мэттью отойти, нависая над ним —
слегка, насколько позволяла небольшая разница в росте, —
шэй прижимается к нему, ощущая сначала под ладонями гладкость поверхности кухонной тумбы, а затем —
теплоту его тела,
которое сжимает в объятиях,
касаясь его губ поцелуем, уже не обговорённым условиями — но необходимой влагой живительной,
чтобы чувствовать, как сердце заходится в эйфорическом ритме барабанных перебивок.
не говорить больше ни слова, не отвечая на его ругательства, вырывающиеся с губ в короткие паузы, необходимые чтобы прогонять по крови кислород,
только целоватьцеловатьцеловать.
нежностью прикасаясь к его губам,
игривостью затягивая его язык в танец,
страстью прикусывая его губы на выдохе.

вот поэтому я не могу остаться на прежних условиях, понимаешь?
ведь я знаю всю эту сладость.

[LZ1]ШЭЙ О'ЛЭНИГАН, 24 y.o.
profession: лаборант в NYU;
my psychotropic potion: matthew.[/LZ1]
[NIC]Shay O'Lanigan[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/AX83ut0.png[/AVA][SGN]thx, сири[/SGN]

+1

10

его шаги отдаются сшибающим с ног эхом, что бьет тебя со всех сторон отражением твоего собственного непонимания - ты хочешь выставить руку, не смотря на черты его лица, избегая столкновения глаз, прося его н е  п о д х о д и т ь, пока ты снова не получишь контроль разума над собственным телом, которое сейчас н е  п о н и м а е ш ь. ты практически физически ощущаешь, как расширяются твои зрачки - не столько от поглотившей тебя темноты его кухни, сколько от ужаса собственных действий, что совершил практически по инерции.

тебя пугает твоя реакция.
страх чертовски крепко сдавливает твою шею до хруста,
                      пока ты пытаешься осознать, что, черт возьми, внутри тебя происходит?

а внутри тебя разгорается пламя зари, внутри тебя полыхает костер, разносятся искры покалыванием по всему телу, по цепочке от одной клетке к другой - разрастаясь новой вселенной. которую - не хочешь принимать. от которой так старательно отрекаешься, но что настигает тебя снова и снова после того раза:

когда плавился под его поцелуями,
           под прикосновениями его рук,
                        под его губами, дарящими удивительное наслаждение, которое противоречит твоему понятию нормального.

но ты стоишь, опуская стакан в раковину. ты стоишь, зажмурив глаза, учащенно и тяжело дыша, чувствуя как сердце прорывается на поверхность через молочную клетку из ребер. ты стоишь молча, не в силах сказать хотя бы слово - внутри тебя что-то сломалось, но ты силишься в своей тщетности, пытаясь понять, что подлежит восстановлению /если вообще подлежало/.
его голос шепотом пробирается под самую кожу, оседая мурашками и приятным теплом /трясешь головой, все еще бессильно стараясь убежать от этого наваждения/. его присутствие рядом обжигало, заставляя теплые волны накрывать тебя с головой - немой невысказанностью моля его прикоснуться к тебе /жмуришься сильнее, снова и снова пытаясь убежать от самого себя, с которым не хотелось мириться/.
твои принципы становились мягкими и бесформенными под его растревоженным и непонимающим взглядом /все же открываешь глаза, смотря на него с неприкрытым непониманием и просьбой помочь/; твой мир рушился, стоило его горячему дыханию коснуться твоих губ, накрывая их безапелляционной нежностью и напором,
которому ты
                   поддаешься.

к которому тянешься, которому отдаешься со всей доступной возможностью, горящей внутри адским пламенем, в котором сгораешь от стыда, от кроющего непонимания происходящего, от его рук, что сводили с ума просто обнимая. неуверенно поднимаешь руки, кладя их ему на грудь - вяло отталкивая, словно и сам не верил в свои действия, словно и не пытался оттолкнуть его. - я сам ни черта не понимаю.. шэй, я ничего не понимаю, - в перерыве, на выдохе - с огромным внутренним усилием заставляешь себя заглянуть в его глаза, в которых просишь помочь. тебе действительно страшно, ведь ты все это время просто не знал ни себя, ни сидящих внутри эмоций и желаний, которые кричали напряжением по всему твоему горящему телу.
твои щеки горят - когда целуешь его, а не отвечаешь на поцелуй. когда язык с осознанием сплетается с его - только ты уже не можешь остановиться, даже если бы попытался. твои руки уже не упираются безвольно в его грудь - ложатся чуть выше бедер, обнимая, в отчаянии хватаясь на его одежду, словно если бы он исчез - ты остался бы один на один с этим незнакомым тебе и чуждым чувством внутри, отдающимся болью в груди /и теплом // тяжестью внизу живота/.
по сложившейся привычке все еще пытаешься его оскорбить. обвинить. ты что-то произносишь, но сосредоточен в точке прикосновения его губ; слышишь лишь учащенное биение своего сердца шумом в ушах оглушающим. шумно выдыхаешь в тесное пространство между вами, стоит ему прикусить губу - внутри все переворачивается от всего, что он делал.
- шэй.. я.. прекрати, - ты сам мне веришь в то, что говоришь, прижимая его к себе сильнее, чувствуя как щеки горят от прилившей к ним крови, - это все неправильно. - но тут же касаешься его губ, языком проникая, чувствуя как жар разгорается в нем до тех же температур, распаляя тебя с новой силой.
весь твой мир сжимается до размеров атома - когда твои руки, вопреки твоей рациональной нетерпимости ко всему происходящему /капитулирующей перед его прикосновениями и кроющей тебя близостью/, касаются его ребер под тканью одежды. весь твой мир осыпается прахом вместе с твоими устоями - стоит шумно выдохнуть в его губы, порывисто прикусывая его нижнюю, переводя дух, чтобы снова утонуть в глубоком поцелуе, чувствуя дрожь в ногах и коленях.

сжимаешь его плечи, впивая пальцы через слой одежды /нехотя заставляешь себя убрать руки от его кожи, возвращая их на поверхность/. жмуришься, останавливая его поцелуй - все же на мгновение беря разумом под контроль свое неуемное тело, разморенное негой и трепетом, которым, несомненно, он заражает тебя.
- я не знаю, что происходит, шэй. я не понимаю, что сейчас делаю и не хочу давать тебе ложных надежд, - опускаешь голову ему на грудь, тяжело и прерывисто дыша. - все это кажется ненормальным. все это правда ненормально! - но ты продолжаешь цепляться за него. продолжаешь утыкаться в его грудь, ощущая как его сердце надрывно поет в унисон с твоим. - я правда не понимаю.. - ты, наверное, впервые даешь ему право увидеть себя таким жалким, таким слабым /не беря в расчет прошлый раз/. ты впервые разрешаешь ему увидеть тебя без защиты, которую так старательно выстраивал - но которую теряешь перед ним окончательно, оставаясь душевно нагим. беззащитным. оголенным нервом, сходящим с ума просто от его нахождения рядом.
[NIC]Matthew Hutton[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/sKCQ4MR.png[/AVA][LZ1]МЭТТЬЮ ХАТТОН, 25 y.o.
profession: аспирант в NYU;
my "g"-problem: Shay[/LZ1][SGN][/SGN]

Отредактировано Elen Vakarian (2020-11-15 23:55:39)

+1

11

его тело по всем радиоволнам передавало слишком однозначное `да`,
которое путало шэя,
расходясь со сказанным вслух в противоположные точки.
шэй уже не является инициатором новых электрических разрядов, проходящих в коротком разрыве между их губами при соприкосновениях долгих, наполненных чем-то, что можно только читать между срок:
в них неугасающее, страстное пламя, будто бы ждущее слишком долго — передержали, обжигает теперь пуще прежнего,
оставляя следы невидимых ожогов на нежной коже.
у шэя трясутся коленки —
и всё ещё хочется себя ущипнуть, потому что это не являлось чем-то пьяным и беззащитным,
продиктованным лишь одной его дурной головой;

от прикосновений к оголённой коже под рёбрами что-то рвётся навстречу его рукам,
как к магниту притягивается,
сердце захлёбывается в радостной рапсодии, пропуская ноты — ещё пару минут, и окажется в его ладонях, окрашивая их алые оттенки.
шэй жмурится, не решаясь встречаться с его взглядом,
шэй прижимается к нему изо всей силы, гуляя пальцами по его спине, сжимая ткань — и желая от неё избавиться,
несмотря на все заверения о неправильности.
ведь шэй уже достаточно давно прошёл этап принятия —
ведь шэй уже достаточно давно искренне любил только мэттью —
ведь шэю уже нечего было терять, верно?
всё худшее уже произошло,
а сейчас твёрдость на уровне бедра говорила с ним на более понятном языке,
чем сказанное вслух.

теряя воздух в прикосновениях — начать растёгивать его рубашку, чтобы самому пройтись стайкой мурашек от холодных кончиков пальцев по оголённой груди:
приложить на мгновенье ладонь, чувствуя, с какой силой и жаром сердце мэтти перегоняет кровь по артериям и венам,
спустя к солнечному сплетению, но не идти куда-то ниже, выводя узоры,
переходя на спину, вдоль позвоночника — пересчитывая их по привычке лёгкими прикосновениями в фоновом режиме.
хочется кусать в ответ его губы, хочется усадить его на поверхность столешницы, чтобы продолжать целовать в темноте, прижимая к себе,
хочется — его всего и полностью,
поставить наконец-то либо точку, либо уверенную запятую в их отношениях,
которая приведёт хоть к чему-нибудь.
с каждым поцелуем и конденсатом, оседавшим между их разгорячёностью,
думать о билетах,
о том, что через пару часов нужно выезжать в аэропорт уже —
хотелось всё меньше и меньше.
его собственная уверенность таяла,
сгорала,
превращалась в прах,
будто не было ничего до и после,
будто застыли в одном этом миге,
не слушая сказанное вслух.

правда, когда мэттью прижался к шэю, почти_обиженный на себя самого,
беспомощный и такой мило-беззащитный,
хотелось горы свернуть ради него —
ради улыбки в глазах, которую часто видел, даже когда остальная мимика молчала;
ради чувства его безопасности
( но для этого нужно будет уехать, помнишь? )
и ради него самого.
ведь любовь шэя была на самом деле мягкой, окутывающей, словно тёплое одеяло,
шэй готов был взваливать на себя абсолютно всё, лишь бы мэттью чувствовал себя лучше —
от осознанного переходя к чему-то выложенному в корке подсознания.
нежно обнять,
прикасаясь в этот раз — поверх ткани,
гладить спину и плечи,
утыкаясь носом в его макушку и вдыхать его запах.

слова, супротив обычного, вернулись не сразу.
ты же правда должен знать, как работает биология,
произносит шэй наконец с тяжёлым выдохом, заглядывая в его глаза,
если этого нет в тебе — то оно и не будет работать.. так, возможно что-то сделать ради пробы и эксперимента, но ты не будешь испытывать возбуждения, если в твоей генетике этого не заложено,
изъяснятся проще, чем мог бы, отвергая нагромождённость терминов сейчас:
перед шэем сейчас не учёный, а обычный человек.
напуганный — но шэю было знакомо это чувство.
думаешь, я вот — с самого детства знал свою ориентацию и предпочтения? нет конечно, я следовал стандартам как и все, переступая через себя, и у меня тоже был достаточно долгий момент принятия и признания себе самому — но у меня в тот момент были рядом люди, которые меня поддержали, которые помогли мне определиться со всем этим и разобраться в себе,
поцелуй с ритой, произошедший в угоду эксперимента, вспоминается ими обоими как что-то забавное, приятное, без негативного контекста — их дружба после этого стала лишь крепче, ведь в её лице он тогда встретил и первого человека, который узнал это всё одновременно с ним самим, и безусловную поддержку и подставленное плечо в моменты, когда его окутывал страх и отчаянье.
он до сих пор ничего не рассказал родственникам, зная, что для них слишком долго готовить почву, которую он отчасти начал уже подготавливать — извилистым путем, подсовывая своей матери незаметно что-то соответствующее, положительное, показывающее, что в этом нет ничего такого — и заложено природой, а не чем-то шальным в его мыслях.
шэй касается нежным поцелуем виска мэттью, поглаживая и перебирая его короткие волосы, будто укачивая за плечи.
просто.. для этого нужно время, наверное. и эксперименты, конечно же.

[LZ1]ШЭЙ О'ЛЭНИГАН, 24 y.o.
profession: лаборант в NYU;
my psychotropic potion: matthew.[/LZ1]
[NIC]Shay O'Lanigan[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/AX83ut0.png[/AVA][SGN]thx, сири[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » и на тысячи кусков подле ног разлетается жизнь, как калейдоскоп


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно