внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » italian lullaby


italian lullaby

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

18.04.20
Martina & Denni
Fai la ninna, fai la nanna
Con'sto fialio non c'è più pace

[NIC]Daniel Rossi[/NIC][STA] не святой пока [/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Mp2v.gif[/AVA] [SGN][/SGN][LZ1] ДЭННИ РОССИ, 39 y.o.
profession: капо
[/LZ1]

+1

2

В юности у Росси был подельник - Дженни. Дженаро Соччи. Дженни был довольно скучным парнем, точным, аккуратным и весьма деликатным. Как-то увертливо умел обходить в разговорах и делах острые углы, сливать щепетильные вопросы. И еще в скупое бандитское время, Дэнни пинал его в переговоры и считать бабло. Дженни прозвали бухгалтером. Хотя бухгалтерии у них тогда было с гулькин нос. Едва хватало на бензин и гулянки. Сейчас Росси не мог вспомнить, что произошло, но он вытворил что-то шумное, какую-то ссору с погромом. В общем, был образцовым собой. После он пришел к Дженни и спросил: «Старик, все это надо разруливать. Что бы ты делал на моем месте?» - «Понятия не имею, - ответил Дженни. - В первую очередь я бы не оказался на твоем месте». Эта мысль почему-то глубоко засела в памяти.

Понятия не имел, откуда в нем эта потребность привлекать внимание. Может быть, это из детства, когда старшие дети уже очень проказливые и работающей, вечно издерганной матери не до младенца. Если не будешь кричать погромче, так и останешься без кормежки. Или потом, когда ты уже можешь найти себе кусок хлеба на столе, а младшие еще в пеленках, а старшие уже подростки и хулиганят вовсю – ты самое тихое звено. Если не у[с]траивать бесчинства, ты снова остаешься не у дел.

Росси привык создавать бурю, а потом подводить какою-то разумную подоплеку под весь этот шум и выходить не только красивым, но и умницей. Обычно это работало. Работало до рукоплесканий. Но сейчас ни оваций, ни лишнего внимания ему не хотелось. Он словно поблек, выдохся, превратился в тень и видел, где на его поблекшем образе маячат заплатки. Не думал, что за три месяца без Мартины сможет так истрепаться. Не понимал, в чем дело. Вроде бы бизнес шел хорошо. Было что праздновать и было на что. Не то, что в старые времена, когда приходилось выбирать между бутылкой виски и пижонским галстуком. Теперь не приходилось, но ни то, ни другое не радовало.

Пару раз в неделю он виделся с сыном. По утрам под присмотром донны Леоны. Не договаривался об этом с женой, просто знал, когда она не бывает дома. Одно из многих молчаливых соглашений в их жизни. Во всяком случае, Мартина не запрещала матери эти визиты. Если Леона и могла промолчать, то Джуниор не смог бы утаить новую игрушку. Встречи эти были кратковременные. Словно Росси боялся упустить, как растет его сын. Достаточно увидеть, что бы знать, что все в порядке до следующей встречи.

Понятия не имел, чем знаменателен этот вечер. Ночь. Но поступал в чувствах импульсивно, а ноющая тоска, пожиравшая кишки, добралась до солнечного сплетения. Пустота выматывала. И если бы мог кем-то еще увлечься, увлекся бы, но понял – давно – что женщины его не цепляют. В душевном плане. Помять хорошенькое тельце – одно удовольствие, а быть понятым, принятым и увлеченным – совсем другое. И это никак не выходило. Последние лет 5 не выходило. Пора уже признать, что не выйдет больше. В последнюю любовь на старости лет никогда не верил. Сложно очароваться, когда пробовал все на свете. Это в юности легко изумляться, а теперь только отмахиваешься: «я видел исполнения попизже». Некогда, лет 10 назад, у Росси любовница, которая годилась ему в матери. Может, этим и нравилась. Веселая, азартная женщина. Она умела развлекаться, но пила изрядно. И когда пила, становилась опасной или тоскливой навзрыд. Денни долго не мог понять, о чем она так горюет. И ее «ты моя лебединая песня» тоже не понимал. А теперь, кажется, понял. Понял остро до скрипучей больной досады. Ни на какую новую любовь ему уже не хватит сил. И вот этот пустующий ночной день – все, что есть. Конечный пункт назначения. Это сюда он шел всю жизнь. Здесь был смысл. Женщина была смыслом. Это смысл он потерял три месяца назад. И бессмысленная легкость бытия обглодала ребра изнутри. Дыра, которую не получается заткнуть, как ни пытайся. Ни в 20, ни в 30 не смог бы испытать ничего похожего. Тогда все женщины были по-своему хороши, поворачивались аппетитным бочком, только покрути, и легко заменялись, не оставляя этой холодящей пустоты. У каждой была изюминка. А теперь это были чужие люди. Теперь он не умел открываться и смотрел на все это фестивальное мельтешение тел с пугающим скепсисом. Заранее знал про каждую. Мартину он не знал никогда. Не имел никакого представления, чем она его встретит и захочет ли говорить. Жена удивительным образом никогда не принадлежала ему. За эти годы вместе он так и не понял, каким образом добиваться от нее желаемого. Как действовать наверняка. Знал с кем угодно. С каждым умел договориться к собственной выгоде. Знал, как затеять ссору и как примириться тоже. Но Мартина оставалась непознаваема.
«В первую очередь я бы не оказался на твоем месте».

Аккуратно свернул мысок со скрипнувшей половицы и поднялся по ступенькам, окунаясь в спящую тишину и темноту, рассеянную лунным светом из панорамного окна на противоположной стене. Днем отсюда в гостиную било солнце. Мог вспомнить сотню случаев, когда взбирался по этой лестнице в таком угаре, что не знай ее на ощупь, свернул бы себе шею. И теперь был рад, что не разбудит никого в доме.

Иногда если ты не понимаешь, что сказать, можно не говорить ничего. Нажал на ручку двери и оглядел темную спальню. Узнаваемые контуры тела под одеялом, лунные блик в кружеве темных прядей, разметавшихся по подушке. Был рад, что она все еще спит в этом доме и спит одна. И комната привычно пахнет ее духами и пудрой, и кожей. На шее, где бьется венка, и в волосах на затылке этот тоненький сладкий запах тела можно разобрать четче всего. Комната дышала Мартиной непередаваемо, но невыносимо.

Росси устроил на ее тумбочке бумаги с родословной своего подарка и сверху на них – кожаный футляр с украшением. Не знал, на что рассчитывает, поэтому не искал себе объяснений и не пытался представить реакцию. Колечко вышло не слишком приметное - 6 с хвостом голубых карат. И изготовлено было для Контессины на помолвку с Джованни Медичи. После стало семейной реликвией герцогов Барди, затерялось в череде войн и революций. В 19 веке было замечено в коллекции британского аристократа Хоупа. В дальнейшем неоднократно меняло владельцев, пока не исчезло из вида в какой-то частной коллекции. А теперь лежало на молчаливой тумбочке Мартины в надежде, что заинтересует ее хотя бы своей драматической историей.

Осторожно поправил прядку жены на подушке, как будто хотел отнять ее у молочного света, сдвинуть на темную наволочку, бережно смакуя подушечками прохладный локон. Не планировал будить жену...

[NIC]Daniel Rossi[/NIC][STA] не святой пока [/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Mp2v.gif[/AVA] [SGN][/SGN][LZ1] ДЭННИ РОССИ, 39 y.o.
profession: капо
[/LZ1]

+2

3

С рождением ребенка сон Мартины стал до безобразия чутким. Это должно было бы пойти на пользу, ведь она больше никогда не упускала того момента, когда ночью малыш просыпался и начинал капризничать в своей кроватке, но для нее это оказалось совершенно бесполезным навыком при появлении няни в доме. Марти чаще страдала от того, что не могла продолжить спать в такие моменты, тихо завидуя Росси, который спал, как убитый, не слыша ничего кругом. Хотя, сейчас сон перебили не посторонние звуки, а скорее ощущение чужого присутствия и поначалу она даже испугалась, но когда он над ней склонился, ощутила знакомый запах одеколона, и страх отпустил.
- Ты мне снишься?..

Вообще-то, Росси была уверена, что Даниеля хватит на пару дней, не больше. Что он проспится после гулянки, смоет с себя чужие следы и явится, чтобы поговорить, вооружившись каким-нибудь нелепым предлогом, типа - забыл любимые запонки. Они и раньше ссорились, с ним было сложно, но она знала, на что шла, когда соглашалась на его предложение выйти замуж и поэтому готова была многое ему прощать, включая забытые обещания и многочисленные измены.

Наверное, это было странно, но Мартину и правда не волновали измены. Не из-за каких-то проблем с самооценкой, - никто не мог обвинить ее в нелюбви к себе, этого-то как раз в ней было побольше, чем в самом Даниеле, - а скорее потому, что Росси знала, что для супруга она была той самой тихой гаванью и возвращался он каждый раз не из-за каких-то обязательств, а потому что за вереницей одноразовых девок приходило желание чего-то большего. Потому что он любил ее, в конце-то концов, и по-своему уважал, и лишь сомнение в последнем в какой-то момент поломало привычную картину ее мира. Когда Марти не вовремя спустилась в гостиную и стала нечаянной свидетельницей телефонного разговора мужа с какой-то бабой, с которой он сюсюкался и назначал встречу. И ей пришлось испытать это чувство, когда хочется вернуться в ванную и помыться еще раз, несмотря на то, что только что вышла оттуда, натереть мочалкой тело докрасна так, чтобы кожа горела. Смыть с себя это мерзкое ощущение чужого присутствия, будто ее насильно заставили смотреть на сцену измены. И это разочарование далось ей так больно, что весь ее аккуратно выстроенный годами мирок с оглушительным треском разлетелся на части в какой-то короткий миг.

Когда через пару дней Росси не явился к ней на разговор, Мартина дала ему еще неделю, а потом еще, но спустя месяц поняла, что больше не хочет ждать. Тем более стала замечать реально взволнованные взгляды матери, которая взялась тормошить ее подруг. Подруги, конечно, стали названивать ей, но Марти долго игнорировала все попытки постороннего вмешательства в ее личную жизнь. Она и сама устала думать об этом, устала лить слезы по каждому, даже совершенно не существенному, поводу. Выгребла все запрятанные от матери заначки спиртного из гардеробной и повыбрасывала таблетки из полок туалетного столика, а заодно и прикупленные через кого-то из подруг поддельные рецепты на них, чтобы больше не было соблазна. Кое-как привела себя в порядок, вернула в дом няню, дав, наконец, матери передохнуть от навалившихся на нее разом обязательств, и записалась на первые попавшиеся бизнес-курсы, чтобы хоть чем-то себя занять. Да и пришло время задуматься о будущем на тот случай, если Росси посчитает, что ему легче развестись с ней, чем заводить разговоры об отношениях. Знала, что ребенок его не удержит и не хотела сохранять брак, если для него дело будет только в Дэнни-младшем.

О том, что он приезжает каждое утро к сыну, прекрасно знала, но даже если не было никаких дел, уезжала из дома, чтобы не мешать ему и не вынуждать делать шаги навстречу или испытывать дискомфорт. В конце концов, это был и его дом, в этом-то ничего не поменялось, не смотря на то, что она его нагло выставила с вещами. Начинала задумываться о том, чтобы и вовсе съехать, когда тоска становилась невыносимой, но все-таки не сделала этого, пока где-то внутри еще была надежда на то, что все как-то решится.
- Нет, не снишься, - окончательно выплыла из сна и потянулась к тумбочке, включая ночник. Осмотрела Росси, стоящего над кроватью. – Что ты здесь делаешь? Сколько время? – повернула часы, убедившись, что время уже далеко за полночь, и после короткой паузы, откинула край одеяла, чтобы подняться с постели. – Ч-черт… Ты что пьяный? – сонно хмурясь, прихватила шелковый халат с кресла, накидывая на плечи.[NIC]Martina Rossi[/NIC][STA]devil may cry[/STA][AVA]https://i.imgur.com/0tHOkDW.jpg[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/huiU3jg.gif[/SGN][LZ1]МАРТИНА РОССИ, 31y.o.
profession: жена того наркомана
[/LZ1]

Отредактировано Martin Juhl (2020-05-03 05:23:30)

+2

4

- Ну, что ты, - невольно огладил ее по щеке жесткими костяшками, пойманный секундным испугом в распахнувшихся навстречу зрачках, голубоватых в бархатном лунном свете. И оторвал руку с неловким ощущением, что она не желает лишних прикосновений, что пока он ее не заслужил. С ощущением ранее незнакомым. Новым. Необъяснимым образом за эти три месяца – и сто лет – одиночества Мартина перестала быть его вещью, его любимой игрушкой. Обрела упрямый ореол независимости. Точно его собственные импульсивные выходки оттолкнули их друг от друга в момент первого знакомства. И жадное желание обнять ее, огладить, ощупать, вжать в себя, вышибить сопротивление хрупкого тела, присвоить - ноющей маятой свилось за грудиной.

- Я бы снился тебе голым, - поскалился и отмахнул пылинку с лацкана, напоминая, что лацкан этот еще при нем, и пиджак при нем. А значит и он здесь во плоти и в крови по локоть, как обычно. На этом выдержка и запас веселья на сегодня иссякли. Батарейка села еще до возвращения в дом. Даниэль не рассчитывал на разговор, не имел на него ни сил, ни слов. Надеялся, Мартина найдет их сама попозже, когда рассмотрит кольцо и что-то себе решит. Женщины же умеют улаживать такие дела, разве нет? Сейчас его мысли были заняты Риверсайдом и смертью Терзи.

- Чутка, - он действительно не был пьян. Если и пил, то алкоголь уже выветрился, остался только кисловатым привкусом тревоги  в глотке. Желтый круг света уронился на пол, выхватил угол тумбочки, папку с бумагами и кожаный футляр с подарком, ее духи  за лампой. Узнаваемый мягкий аромат, навсегда пропитавший комнату: стены, дерево кровати, белье, подушки, волосы жены, ее кожу – все на свете.  Весь покой в мире хранился в одном флаконе. Если сейчас унести его с собой, можно вообще обойтись без этого разговора?

- Поминали Терзи, - устало устроился на полу у кровати и откинулся плечами на скатившееся одеяло, пружинную мякоть матраца, неожиданно ощутив больше поддержки от этого дома, чем ожидал. Никогда не думал, что будет чувствовать себя недостойным этого уюта и короткой передышки. И неважно, что куплен дом был на его собственные деньги. Домом постройку и инвестиции сделала Мартина. А это не покупаемо.

- Терзи убили, - поднял к жене утомленный, расслабленный взгляд. Неожиданно горький.  – Ты слышала?
Почесал бровь и опустил расслабленные руки на колени. И хотел бы схватить ее за полу халата, поймать, утянуть к себе и пощекотать, как ребенка, пока она не рассмеется, полная шутовского негодования и такая нежная, такая маленькая в руках, что ее страшно сломать. Изумительно, как это хрупкая, беззащитная девочка, может делать с тобой все на свете!

- Не собирались на кладбище. Из-за этого всего, - отмахнулся широкой расслабленной ладонью, обозначая новомодную чуму. – И из-за Риверсайда. Как бы не перестреляли всю панихиду с родными и близкими. Был бы просто пиздец. Бабушки-тетушки… Просто помянули с ребятами. Земля ему пухом.

Не то чтобы Джози был охуенным парнем. Но они все были по-своему полным дерьмом. И, тем не менее, достаточно расхлебали вместе, чтобы ценить и уважать друг друга. Хотелось верить, что хотя бы над гробом о тебе скажут пару ласковых - ласково. Тут он сообразил, что Мартина скорее всего не имеет никакого представления об актуальных событиях. Если ей не рассказали другие женщины. Если эти последние месяцы она держалась особняком от подруг и знакомых, чтоб не слушать причитаний и укоров, то она совершенно не в курсе.

- У нас конфликт с семьей Бальби из Риверсайда, – не любил рассказывать слишком много. О бизнесе не любил говорить, вообще. Считал это лишним для семейной жизни. Ни огорчать, ни тревожить не хотел, даже когда сам видел дно. Но разговоров о гибели Терзи в решете не унести.

Рассматривал ее лодыжки, следил, как босые ноги мягко вязнут в пушистом ковре, прокладывают путь от взъерошенной кровати до кресла. Как теряются в сумраке шелковые ляжки, пока полы прохладного халата не поймают их и не укутают, лишая удовольствия урвать взглядом нежные ямочки пониже поясницы.

- Я хочу, чтобы ты взяла Денни и уехала, - встретился с ней глазами. Поймал. – Поезжайте в Баху. Помнишь, мы там были в прошлом году? В Канкун или Веракрус. Я не утрирую, Марти. Сядь.
Опустил ладонь на ковер рядом, словно приглашал вместе подпирать кровать.
- Если кто-то взорвет дом, машину, это будет всего лишь пустой застрахованный дом и старая тачка. Поищут цели поближе. Никто не поедет в Канкун, чтобы досадить мне лично.
В Семье были более важные люди, за которыми стоило прицельно поохотиться. Но Росси хотелось оградить "своих" от случайных протуберанцев войны. Хотя бы об этом не дергаться.

- Послушай, – вытянул ногу, сквозанул каблуком пижонского туфля по ковру и мотнул башкой в сторону тумбочки с футляром. – Ты бы вышла за меня снова, если бы могла выбирать?
[NIC]Daniel Rossi[/NIC][STA] не святой пока [/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Mp2v.gif[/AVA] [SGN][/SGN][LZ1] ДЭННИ РОССИ, 39 y.o.
profession: капо
[/LZ1]

Отредактировано Misha Hoggarth (2020-04-26 21:51:09)

+2

5

Мартина все еще хмуро смотрела на мужа, но теперь это уже не имело никакого отношения к внезапному пробуждению, только к услышанным новостям. Терзи она знала, но была лишь знакома и видела его несколько раз на каких-то общих праздниках, как и множество других знакомых и приятелей Даниеля и их жен, с которыми поддерживала общение лишь из вежливости или от скуки. Как и они. Периодически случающиеся смерти или аресты задевали их всех, в такие моменты любой бы задумался о собственном будущем, но их с мужем беседы никогда в эту тему не скатывались. Мартина понимала, что он привык жить так, как живет и вряд ли может бросить все добровольно, а значит не стоит лишний раз терзать ни его, ни себя, поднимая подобные темы. Хотя, конечно, каждый чертов раз ей хотелось бы устраивать ему истерики и выкатывать условия, что они должны все бросить и уехать, а еще его можно было шантажировать тем, что сама уедет, забрав сына. Она предполагала, что многие так делали и каждый раз чудом давила в себе подобные порывы.

- Мне жаль, - и это было правдой. Для них все еще слишком свеж был в памяти арест Франческо. Мартина иногда звонила Джулс, чтобы узнать, как у нее дела, но общение должно было вот-вот сойти на нет, супруга Альтиери, кажется, винила в этом повороте судьбы кого угодно, только не собственного мужа. Росси ее не осуждала, наверное, вела бы себя точно также. – Конфликт? – не то чтобы очень хотела быть в курсе происходящего, но лучше было знать, чем потом получать неприятные сюрпризы. – Я ничего об этом не знала. Мне, знаешь, было как-то не до сплетен последние месяцы, - а именно через сплетни большинство жен узнавало о происходящем в делах их мужей.

Это было еще одной причиной для поддержания общения с другими женами – из каких-то сплетен и догадок пытаться вытащить суть, позволяющую контролировать свою жизнь и жизнь собственного ребенка. На Даниеля она мало полагалась в этом вопросе, понимая, что какие-то ситуации от него совершенно не зависят. Взять хотя бы принесенные им сейчас новости. Он ведь мог ей об этом не говорить и, скорее всего, сказал только потому, что знал, что рано или поздно Мартина узнает о случившемся и задаст вопрос о причине смерти Терзи. Не могла бы не задать.

Мартина тихо усмехнулась, слушая его просьбу, но ничего не стала отвечать пока. Удивленно вскинула брови на хозяйский приглашающий жест. Не собиралась садиться рядом и давать ему повод посчитать, что все проблемы решились просто потому, что он явил свою персону. Все еще злилась. Проследила за его кивком и неторопливо подошла к тумбочке, взяв с нее футляр. Открыла его и достала кольцо, бесстрастно разглядывая в тусклом свете ночника, и честно держалась несколько секунд, но все же ощутила предательский обидный ком, сдавивший горло.

- И что, ты думаешь, что я схвачу сына и поеду в Мексику… для чего? Для того, чтобы ждать – приедешь ли ты за нами или я узнаю, что нам некуда больше возвращаться? Или я вернусь, чтобы тебя похоронить? – едва ли ее смущал собственный, приглушенный спазмами в глотке, голос, как и накатившие на глаза слезы. Сквозь соленую влагу мерцание камней слепило, но она упрямо пялилась на чертово кольцо, подавив в себе желание бросить им в него. – Ты в своем репертуаре, Росси, ничего другого я от тебя, в общем-то, и не ожидала. Правда. Была уверена, что ты сюда явишься, как ни в чем не бывало, и начнешь нести какую-то чушь.

Она все эти месяцы честно пыталась не думать о нем, но это было невыполнимой задачей, ведь рядом с ней постоянно был собственный сын, который был мелкой копией самого Даниеля. У них даже развлечения были чем-то похожи. Наверное, когда Дэнни-младший выходил из нее, порвав ей вагину, то наверняка получил свою долю изощренного веселья. Так Росси думала, выбешиваясь с мыслей о том, что Даниель свалил и где-то там продолжает развлекаться. Не могла гнать о себя злых мыслей в тот момент, да ей и сейчас это с трудом удавалось.
- Ты знаешь, я тебя понимаю. Вся эта красивая жизнь, деньги, власть, молодые строптивые телки… и когда от одного движения твоего пальца зависит чья-то жизнь. Все это очень увлекательно. Захватывает, затягивает, да. Понимаю! Потому что мне тоже нравится!

Все эти поездки, бриллианты, вечеринки с коксом, вся эта блажь, которая посыпалась на них градом. Точнее, на нее, он-то к моменту их знакомства уже вовсю наслаждался имеющимися возможностями, но Росси видела, что и он получает удовольствие от того, что они куда-то выезжают вместе или когда дарил ей дорогущие подарки. Да они оба любили эту фейерию и вечное ощущение праздника, не так уж много времени прошло с их свадьбы. У них вообще все очень стремительно закрутилось – и роман, и свадьба, и ребенок. Буквально за три года вся ее жизнь кардинально переменилась. Она вообще не понимала всего этого, когда жила с родителями. Да, на момент знакомства с Росси она работала обычной официанткой в баре, но ее отец тоже был связан клятвой с Коза Ностра и при родителях Росси ни в чем себе не отказывала до определенного момента, пока не узнала правду об отце. Мартина когда-то и ушла из-за этого из дома. В итоге, она оказалась там, откуда бежала.

- Но знаешь, Даниель, пришло время взрослеть, ведь тебе уже даже не тридцать, - сморгнула слезы, скатившиеся по щекам, и перевела взгляд на супруга. – Сейчас самый подходящий момент задуматься о ком-то, кроме себя. И чтобы ты понимал, я сейчас даже не о себе говорю![NIC]Martina Rossi[/NIC][STA]devil may cry[/STA][AVA]https://i.imgur.com/0tHOkDW.jpg[/AVA][SGN] https://i.imgur.com/huiU3jg.gif[/SGN][LZ1]МАРТИНА РОССИ, 29y.o.
profession: жена того наркомана
[/LZ1]

+2

6

- Да сядь, твою мать! -  раздраженно хлопнул ладонью по ковру у ее ног. Почему-то ожидал, что жена совьется клубком рядом. Все еще обиженным и ершащимся клубком в мелких иглах. Прижмется теплым плечом, и мир на миг станет проще. Развяжется тревожный спазм в солнечном сплетении.  – Если ты на минуту выразишь сочувствие, наш конфликт никуда не денется. Никто не воскреснет, никого не хватит амнезия, и три месяц не отмотаются обратно! Мимолетное блять сочувствие не изменит положения дел!

Сочувствие Мартине действительно было несвойственно. Не тогда и так, как он привык. Не так, как делала его мать. Не так, как показывали в кино. Не там, где он ждал. Возникало, неожиданное и восхитительное, в те моменты, где сам он не понимал, как страдает. Зато спуску жена никогда не давала. Не позволяла ему слабостей. Не терпела полумер. И в этом – он вынужден был признать – была очень права. Но ее яростное и такое трепетное сопротивление выводил Росси из себя. Словно внутри у нее пульсировало на просвет желанное тепло, которым поманили на миг, а потом отняли, легкомысленно взвинчивая желание согреться до алчной одержимости обладать.

Вскинулся выше и рывком поймал ее за шелковый блеск халата повыше пояса. Не дотянулся  до ворота. Сгреб нежную ткань и дернул жену к себе, заставляя невольно хвататься за кровать, если падать на колени ей не угодно. Ткнулся тлеющим взглядом в распахнутые зрачки.

- Я думаю, ты схватишь сына и поедешь в Мексику, - жестко проступили желваки, слова толкались в губы приглушенной яростью. – А потом вернешься, и мы будем счастливо жить!

Он хотел было поспорить, напомнить, что дом записан на ее имя, что они с Дениэлем ни в чем не будут нуждаться. Что Семья их поддержит. Но тут понял, что у Мартины нет никакого успешного сценария для этой ситуации. Для него. Для них. Это озарение было  оглушительным, как удар под дых. На мгновение хватка ослабла, Росси потрясенно вглядывался в супругу, а потом оттолкнул ее  и вскинулся с пола.

- Да какого хера?! – дар речи вернулся к нему не сразу. Было сложно сформулировать свою обиду, и куда проще сейчас свезти ей лицо наотмашь, чтобы саднило в костяшках, и черные тугие пряди плесканули по руке до локтя. Дико мотнул головой, пытаясь удержаться от оглушительной ярости и не в силах справиться с этим креном, толкнул ее в стену. Раз, а потом еще раз, наступая на крошечную, такую хрупкую и такую невыносимо стойкую женщину шаг за шагом, словно мог вырвать у нее из груди упрямое сердце, которого так страстно желал. - Какого хера ты в меня, вообще, не веришь! Кто блять будет в меня верить, если не ты! Кому я, вообще, нужен, если не тебе?! Почему ты думаешь о похоронах и нихера не думаешь, что я вернусь, что я чего-то добьюсь, что мы поладим, что все сука будет хорошо?!

Вмазался кулаком в обоину над ее плечом, отрезвляюще смакуя отдачу. Рядом покачнулась картина. Вздрогнула в раме. Влажные дорожки слез на щеках жены глотнули сусальный свет ночника, сбивая Даниэля с заполошного дыхания. Он уткнулся горячим лбом в стену над ее виском, пытаясь пережить вскипевшую бурю.

- Я убью тебя, - хриплый шепот согревал ее волосы и путался в прядях над ухом. Сердце тяжелым валом ходило за ребрами. Если бы он мог отпустить Мартину, он бы отпустил. Но сейчас чувствовал себя загнанным зверем в ловушке, где ни отпустить, ни вернуть ее был не силах. Съехал лбом по обоям, точно это поможет протрезветь, но только вжался скулой в макушку. Шепот выходил хриплым. -  Сука… Слышишь? Я убью тебя, Мартина.

Росси оттолкнулся от стены, от жены и сделал жеваный крюк по ковру до кровати.

- В каком я блять репертуаре?! Я что свалился пьяный к тебе в койку и полез в трусы?! Может, я тебе таким больше нравлюсь? – психовано вскинул руками в воздухе. - Может, так и надо было. Ты бы кончила, собрала бы свои шмотки и уехала с ребенком, наконец, вместо того, чтобы со мной препираться?! В каком репертуаре нахуй?

Наверно, это слово выносило его особенно, потому что отзывалось обидным материным «ты весь в отца». Отнимало надежду на какой-то успех, на любые перемены. Фонило злой обреченностью. Затхлостью дешевого съемного житья, где прошли его школьные годы. Гнилыми запахами холодной кухни. Сумеречными улицами, рыжими фонарями, драками, вечными обвинениями и пересудами, кто виноват. Унылой тоской, пропитавшей все его детство.

- Может, ты задумаешься о ком-то кроме себя?! И чтобы ты понимала, я сейчас говорю о сыне! Если твои капризы важнее его жизни, то я отправлю его в Баху с твоей матерью! Что ты понимаешь? Что понимаешь ты?! Что ты видишь? Красивую жизнь? Деньги? Власть?.. Телки?! Ты знаешь, сколько говна я выхлебал за 15 лет, чтобы дать все это тебе? Не тебе! Нет. Той, кто будет в меня верить! Моя мать считает меня пропащим, мои семья - подонком, Ринальди - психопатом! Кто-то должен, черт возьми, в меня верить, иначе нахуй я живу!! Знаешь сколько говна я хлебаю каждый день?! Я рискую собой и людьми, чтобы прийти домой и услышать, что я сдохну?! Что я в своем репертуаре, и мне надо взрослеть?! Ты понимаешь, что моя жизнь тоже зависит от чьих-то движений? Что власти у меня нет даже для того, чтобы обеспечить тебе безопасность! Что Ринальди скажет мне ехать в Риверсайд и стрелять, и я поеду? И никакие телки, никакая наркота, никакие пляжи не позволят мне это забыть ни трупы, ни ожидание выстрела в спину. Я просто хочу знать, что мне есть куда вернуться, к кому вернуться. Я что кто-то ждет меня живым. Я никогда не смогу просадить столько денег, сколько у меня есть. Это для тебя. Для Дени. Я даже до старости не дотяну. Ты думаешь, мне все это надо? Мне было нормально кутить в барах у аэропорта и выносить контейнеры. Мне хватало. Но это моя жизнь, моя Семья. Я на крови клялся. У меня нет другого пути. Ты что думаешь, ты потопаешь ногами, и я устроюсь клерком на почту?! И меня не грохнут? Уедем блять на Аляску и собак разведем?

В какой-то момент он понял, что его несет, и он, возможно, впервые раскидывается о наболевшим. О том, что не удается забить ни кокаином, ни дешевым сексом, ни эпатажными выходками. Отчаянной пустотой бытия, ежедневным напряжением и усталостью, в которой невозможно и некогда признаться даже себе. И эта упрямая, заплаканная женщина была его единственным смыслом, его прощением и его надеждой на лучшее. Женщина и Семья, для которой он был прокаженным. И вот теперь для Мартины тоже.

Был у Денни некогда приятель, ныне покойный, Сандро Коппала. В детстве он пел в церковном хоре, а после, когда они вместе выбрались на улицы, хаживал в церковь утром по понедельникам, когда там бывало пусто. И ставил свечи Деве Марии. Коппола дрался, как зверь, старшие классы заканчивал в колонии. Его рано приметили, и взрослые парни брали его на дело задолго до того, как подписали Даниэля, хотя те были сверстниками. Так вот Сандро говорил, что Мария его прощает и дает ему силы. Очень странно слышать такое от 18-летнего пацана. Но теперь, глядя на озаренную ночником Мартину, абсолютно беззащитную и при этом имевшую абсолютную власть над его судьбой одной своей верой в него, Росси начинал смутно чувствовать, что именно Коппола тогда имел в виду.

- Послушай… Да нахуй это все! – поймал ее за руку и дернул к себе, чтобы разжать пальцы, вытряхивая сверкающую безделушку, повидавшую итальянские дворцы.  – Если тебе ничего не надо… если ты ни во что  не веришь, то похуй, кто будет меня хоронить! Как-нибудь закопают!

Он отлично понимал, что Ринальди тоже в него не верит и не двинет никуда с нынешнего места. Что это потолок, предел и конец. Готов Даниэль признавать свою вину или нет, весь мир внезапно ополчился на него и стал безнадежным местом. Война Риверсайде теперь виделась удачным выходом на тот свет. Оторвавшись от Мартины, он распахнул дверь в ванную и швырнул блеснувшую побрякушку в унитаз. Кольцо крутанулось в воздухе, звякнуло о фаянс, и Росси нажал кнопку слива, погребая историю мировой культуры в дерьме калифорнийской столицы.

[NIC]Daniel Rossi[/NIC][STA] не святой пока [/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Mp2v.gif[/AVA] [SGN][/SGN][LZ1] ДЭННИ РОССИ, 39 y.o.
profession: капо
[/LZ1]

Отредактировано Misha Hoggarth (2020-05-18 00:50:47)

+2

7

Внезапно виски сдавило с такой силой, что Мартина пропустила вдох и ощутила, как закружилась голова. Пропустила момент, когда он сцапал ее, заставив скатиться на пол, и попыталась увернуться, когда горячее дыхание оказалось совсем рядом, ощутилось на лице вместе с привычным запахом одеколона, улицы, сигарет. Внезапно Мартина поняла, что не хочет его видеть, не такого. Она, как и он, ждала совсем другого сценария. Неловких извинений, признаний, чего угодно, только не ответного крика.
- Ненавижу тебя, - тихо выдохнула, стараясь не концентрироваться на нарастающей головной боли.
О, Росси прекрасно знала, что от него ничего не зависит и это для него была прекрасная ширма выставлять себя самым несчастным человеком на свете. Если бы он этого не делал, то она бы еще могла как-то его понять, ведь как-то умудрялась понять, что ему это все нравится на самом деле, сколько бы он не жаловался – даже не вслух. Но он продолжал убеждать ее, что вся эта жизнь ему в тягость и он все делает ради нее одной. Так орут о том, что работают на трех работах, впахивая на какого-то непонятного дядю, а не о том, что ради бабла убивают людей и нюхают кокс. Не это все она хотела слышать, а потому просто не слушала.

Уже спокойнее вытерла слезы, снова поднимаясь на ноги, пока Росси драл глотку, и зацепилась пальцами за документы на тумбочке. Проморгала оставшуюся влагу из глаз, пока буквы не перестали расплываться, и вчиталась в текст. Пробежалась по строкам с цифрами, от которых, - что греха таить, - потеплело где-то внутри. Он потратил кучу денег, чтобы прийти к ней и сказать, что ему плохо без нее и что он хочет все наладить. Может деньги были тут особо и не важны, но и лишними они никогда не были.
- Ау! – она вздрогнула, когда Даниель резко дернул ее за руку и притянул ближе к себе, так что она буквально привалилсь к нему и тут же дернулась упрямо, пытаясь высвободиться. – Не трогай меня!!! – а когда поняла, что он пытается вырвать у нее кольцо, то с силой зажала его в кулаке так, что ногти впились в ладонь, и сильнее засопротивлялась, упрямо мешая забрать драгоценность, и принимаясь молотить его свободной рукой в плечо. – Не трогай! НЕТ!!! Оно не твое!
Не хотела она ни в какую долбанную Мексику и не могла не бояться, что его убьют в чертовой войне, которая нужна была только Ринальди, она уже ненавидела Риверсайд, но все это сейчас не мешало ей неистово хотеть надеть на палец его подарок и продолжить любоваться игрой света в камнях, а он теперь всеми силами мешал этому.
- Я сама тебя убью, чертов придурок! – еще разок заехала ему по плечу, когда ощутила, что рука ослабла от давления крепкой ладони на пальцы и вскрикнула с неподдельным ужасом, понимая, что проиграла, когда Дэнни удалось вырвать драгоценность. И даже не сразу сообразила, что он собирается сделать, когда муж рванул к ванной.

- Черт, что ты… ДАНИЕЛЬ!!! – кинулась за ним, но успела только пихнуть в сторону, а потом проследить за тем, как кольцо крутанулось в воздухе и плюхнулось в унитаз и этот водный «бульк» показался таким громким, что его не перекрыл даже звук смываемой воды. У Мартины все похолодело внутри за пару секунд, пока она ошарашено глядела на дорогущий белоснежный толчок, поглотивший более ценное украшение.
Брюнетка какое-то время не двигалась, чувствуя, как подступает новая волна злости, а когда Росси повернулся, то хорошенько размахнулась и заехала ему ладонью по щеке. Да так, что в запястье прострелило резкой болью, от которой она сама вскрикнула.
- А-а-а-а, - развернулась и вышла из уборной, яростно растирая ушибленную руку. – Да что ты за чертово бревно такое!
Росси обреченно опустилась на постель, сейчас даже толком не понимала, от чего навернулись снова слезы – от того, что он спустил в толчок кучу денег или от боли. Какое-то время сидела, но потом поднялась и тут же услышала из динамика радио-няни, как закапризничал сын. Видимо, проснулся от криков. Мартина поднялась и направилась к двери, но возле нее развернулась.

- Хватит ныть, Росси. Я знаю, что ты сильнее всего этого, понятно? А ты прекрасно знаешь, что нигде тебя так не ждут, как здесь! Я хочу, чтобы ты это помнил, а не обвинял меня в том, что я проявляю недостаточно долбанной жалости! – смотрела на него все еще зло, держась за дверную ручку. – Ты не имеешь права меня попрекать! Я всегда тебя ждала!!! В крови, в блядках, в коксе, какого угодно! Это тебе всегда было плевать на меня, ты знал, что я никуда не денусь, что у меня, блять, даже злиться на тебя нормально не получается, что я не могу себе позволить злиться, потому что думаю о тебе и о сыне, и о нашем будущем! – она резко дернула ручку, распахивая дверь и выходя, но снова развернулась. – А знаешь, что?! Если не достанешь мое кольцо, то можешь выметаться отсюда нахрен, долбанный эгоист!!!
Теперь готова была положить уже конец этому разговору и поэтому постаралась как можно громче закрыть за собой дверь, торопливо направляясь к комнате сына.[NIC]Martina Rossi[/NIC][STA]devil may cry[/STA][AVA]https://i.imgur.com/0tHOkDW.jpg[/AVA][SGN] https://i.imgur.com/huiU3jg.gif[/SGN][LZ1]МАРТИНА РОССИ, 29y.o.
profession: жена того наркомана
[/LZ1]

+1

8

- Ты же его не хотела! – расхохотался, наблюдая, как махом ожила, взбеленилась Мартина. Натянулась струной, взвилась, как бешеная тигрица, и стала той девочкой, умеющей осекать его в дешевом баре, в которую он некогда влюбился. Если бы успел, заставил бы жену выцарапывать кольцо из рук. Так легче подхватить за талию и поймать ее себе. Но драгоценность уже кружила в пенном зеве сортира. Мартина замерла в потрясенной ярости, а Даниэль понял, что сейчас он будет рыдать от смеха, несмотря на ощутимо сгущающиеся в этом сортире тучи. Наконец, он увидел, что ей не плевать, триумф скакнул адреналином по нервам, и сердце затопило растроганной нежностью. Пощечина уже не могла ничем его огорчить, но чуть отрезвила.

- Ух! – восхищенно присвистнул, когда боль брызнула по скуле теплом. Поуспокоился и перестал, наконец, ржать, торопливо продыхивая недогулянное веселье. – Не дурно!

Взъерошенная, взбешенная и ушибленная она казалась мучительно трогательной, такой хрупкой на этой большой кровати, в этом огромном доме. Росси приткнулся хребтиной к косяку ванной и наблюдал, как жена растирает ладонь. Пялился с бездумной дурацкой нежностью на ритмичное движение аккуратных пальцев, пойманный мельканием яркого маникюра, как кот красной точкой лазерного фонарика.

- Я принесу тебе лед, - сделал движение к бару, все еще трудно сдерживая веселье, и тут же толкнулся с ней нос к носу. Мартина преградила ему путь, откликаясь на зов радионяни. Никак не мог смекнуть, почему она считает сочувствие жалостью. Жалость унижает. Сочувствие в потере товарища – просто проявление симпатии. Больше к товарищу, чем к скорбящим.

Что-что, а крики его не напрягали. Заводили, веселили - что угодно, но не уж точно не огорчали. Всегда проще иметь дело с человеком, который излагает свою проблему, чем угадывать суть, интерпретируя тишину, намеки, мимику и внезапные взбрыки. Возмущенной и уязвленной Мартина казалась ему еще красивее, и ее, черт возьми, хотелось защищать. Даже от себя. Моргнул, когда в лицо хлопнула дверь, и пошел налить себе выпить, чтобы осмыслить услышанное и морально подготовиться к разбору канализации, но перестать смеяться себе под нос уже не мог, тихо, по-глупому упиваясь ее внезапной искренностью. Громче до капо доходило лучше. А неожиданное осознание, что брак этот пока не изжил себя, а Мартина все еще не поставила на нем крест, захватывал шипучей радостью. Жить с женщиной, которая его не любит, Росси не планировал.

- Если ты хочешь свое кольцо, оно ждет тебя в подвале, - остановился в дверях детской по пути вниз и теперь тепло наблюдал, что она укладывает ребенка. Подмигнул сыну, утверждая вечную победу мамы над ночными кошмарами, и двинулся дальше. – Доброй ночи, Денни.

К тому времени, когда Мартина спустилась, он уже стоял на коленях по локоть в ревизии, ощупывая мелкую сетку уловителя. Сквозь зубы проклинал вонь и приносил благодарности тому дню, когда выбрал себе другое ремесло. А потому заметил ее не сразу. Заподозрить в этом матерящемся человеке наркомана, убийцу, члена тайной преступной ложи и подпольного миллионера было бы затруднительно. Обернулся на шум шагов и застал жену на ступенях в струящемся шелке. Некоторое время молча любовался этим божественным схождением в преисподнюю.

- Послушай, Марти, – отер пот со лба, забирая повыше перчатки, чтобы не вымазаться стоками. У них обоих было время подумать и успокоиться. Но дурашливая нежность никак не отпускала. - Я влюбился в тебя, не потому что ты была тихой и покладистой. Ты единственная не была! – внезапно заводясь, он чувствовал, что негромко, но уперто вдалбливает в нее слова с фанатичной убежденностью, такой естественной для коленопреклоненного человека, возносящего молитву. - Ты не смотрела мне рот, не выпрашивала подарков, не обрывала телефон. Я влюбился в тебя, потому что ты все время пыталась сбежать. И я до сих пор не уверен, что ты не попытаешься снова! Потому что ты вкручивалась и ускользала, потому что ты слала меня к черту и смеялась надо мной. Потому что мне приходилось бороться с тобой за тебя. Доказывать тебе, что я тебя стою. Я! Тебя! Я не хочу жить с другой женщиной. С женщиной, которая боится, молчит и пугливо мстит у меня за спиной. Я женился не на ней. Поэтому злись на меня в свое удовольствие. Меня это заводит. И, да, я долбаный эгоист. Даже в этом.

Развел грязными руками с обаятельной обезоруживающей улыбкой, словно абсолютно ничего не мог и не планировал с этим делать.
[NIC]Daniel Rossi[/NIC][STA] не святой пока [/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Mp2v.gif[/AVA] [SGN][/SGN][LZ1] ДЭННИ РОССИ, 39 y.o.
profession: капо
[/LZ1]

+1

9

Джуниор рос беспокойным и избалованным ребенком, постоянно требовал к себе внимания. В кого бы это? Мартина это понимала, но ничего сделать не могла. А что она могла сделать, если мальчик воспитывался женщинами? С другой стороны, Росси не видела в этом и ничего страшного. Да полным полно детей, которые и вовсе воспитываются без отца, просто у них такая жизнь. Если уж хорошенько подумать, то слишком многое она спускала Росси с рук, так что считала, что муж не имеет никакого права предъявлять ей претензии. В конце концов, она не рвалась сесть дома и нарожать ему кучу сопливых детей, он сам заставил ее бросить работу из-за своей дурацкой ревности.

Ну, Мартина не много потеряла, когда кинула работу официантки, Даниелю не по статусу было иметь в женах обслугу, а ей к тому времени надоело ловить на себе сальные взгляды. Бунтарства тогда у нее уже поубавилось, хотя, чисто упрямство позволило бы ей работать в этой забегаловке еще долго, если бы она не познакомилась с Росси. На первый взгляд все было просто – он зарабатывает деньги, она воспитывает ребенка, но помимо инстинктов у людей были еще чувства и эмоции, и с ними было уже сложнее, потому что в упрямстве Мартина практически не уступала супругу. В то время, когда они должна были быть заодно.

Мартина еще какое-то время сидела на краю постели, разглядывая спящего сына и перебирая в пальцах мягкие темные волосы. Сколько раз, сидя вот так рядом, она думала о том, что хочет все бросить и вернуться в Луизиану? И это не смотря на то, что ее там уже никто не ждал. Отец умер, а мать после его смерти перебралась к ним, в Сакраменто. Дэнни, конечно, постарался, чтобы она жила отдельно.

- Я думала, ты вызовешь сантехника, - по-настоящему удивилась, поняв, что муж сам полез… в это. Подумать только, уважаемый бандит на корачках по локоть в дерьме ищет для своей любимой жены выброшенный подарок. Любовь поистине творит чудеса. Замолчала, когда он одернул, и неторопливо подобрала края легкого халата, забирая его между ног, чтобы устроиться задом на жесткой ступеньке.

Слушала его совершенно спокойно, только тихо усмехнулась на концовку, когда он признал свой эгоизм в этих отношениях. Остальное и так им обоим было известно.
- За все это ты знаешь, кому говорить спасибо. Если бы не отец, то, видимо, я бы до сих пор торчала в той забегаловке.

Она никогда не скрывала от Росси, как относилась к деятельности отца и что из дома ушла только из-за этого. Помешать его образу жизни она не могла, а вот держаться от него подальше – вполне. И вот выходило так, что она пересекла три штата только для того, чтобы в Калифорнии вернуться к тому, от чего бежала. Конечно, она упиралась этим ухаживаниям, когда узнала, кто он такой! Тем не менее, сердцу не прикажешь, Мартина все равно уступила и, не смотря ни на что, родила Росси ребенка. Родила ребенка от любимого мужчины, который, не смотря на все его недостатки, - да и ее тоже, - оставался рядом.

- Если бы я боялась тебе мстить, то не делала бы этого, поверь, или ты об этом не узнал бы. Думаешь, я хотела всего этого? Думаешь, я себе так представляла свою семейную жизнь? Хочу сделать из тебя врага? Из одного мужчины я уже сделала, в итоге это кончилось ничем. Никого не волнуют мои трепыхания, - она смахнула тяжелые темные пряди, упавшие на лицо и подняла взгляд на Росси. – Слушай, Дэнни, я сделаю, как ты скажешь. Говоришь, что надо уехать, мы уедем. Я просто хочу, чтобы ты знал, что ты нужен не только себе драгоценному, понятно? Что бы ты ни делал, ты должен знать, помнить каждую минуту, что есть мы – я и твой сын, мы любим тебя и беспокоимся, черт побери.

В конце концов, Росси прекрасно уже за эти годы изучила мужа и знала, что он способен на необдуманные поступки и в риски кидается, не особо задумываясь о последствиях, и уж тем более он не думает о том, что от этих последствий может пострадать еще кто-то. Если не считать эту ситуацию с его желанием отправить их подальше, пока Торелли будут разбираться в своем Риверсайде.

- Если я говорю, что меня что-то беспокоит, то это не из-за страха за мою задницу! Если бы я думала только о себе, то не было бы никакого ребенка, да и брак этот давно бы уже распался, но я тебя выбрала, я живу с тобой, и так и должно продолжаться, понятно? Я давала клятву, блять, это для меня не пустой звук! – она нервно поднялась и махнула рукой. – Боже, ну и вонища!
Ну, теперь капитан мог с чистой совестью говорить, что порядочно повозился в говне, хотя, буквальный смысл этого останется между ними, конечно, но теперь никто не отменит домашние шутейки о том, что он разного дерьма повидал.[NIC]Martina Rossi[/NIC][STA]devil may cry[/STA][AVA]https://i.imgur.com/0tHOkDW.jpg[/AVA][SGN] https://i.imgur.com/huiU3jg.gif[/SGN][LZ1]МАРТИНА РОССИ, 29y.o.
profession: жена того наркомана
[/LZ1]

+1

10

- Слушай, я вырос на 46-ой улице. Там никто не вызывал сантехника, чтобы прочистить собственный сортир! - глянул на жену с шутливым упреком, но в душе был польщен ее замечанием. Следил, как она забирает ладонями шелк на бедрах, и мягкий свет лампы катается по складкам переливчатыми тенями; как она спускается, и аккуратные смуглые ступни зябко касаются подвального пола.

- Ну, тогда спасибо старику, - усмехнулся добродушно, все еще любясь тем, как ее божественное величество перевоплощается в маленькую усталую женщину, снова такую хрупкую и ранимую снаружи – до оторопи, до тупого геройского желания порвать за нее любого - и такую пронзительно непреклонную внутри, что ее хочется задушить. И все, что остается, бессмысленно любоваться, как она проживает свою совершенную жизнь где-то рядом с тобой. Уже такая родная, но такая не досягаемая. Такая смешная и теплая, капризная, коварная как черт и такая нежная, любимая девочка. И если старый гангстер сделал хоть что-то для воспитания в Марине адаматового стержня, то он уже был стоящим человеком. Жаль, встретиться не пришлось. – Мне нравится то, что у него получилось.

Мазнул по жене веселым взглядом, фыркнул от вони и, снова сунув руку в ревизию, внимательно обшаривал сетку. Задержал дыхание, и на висках проступили прозрачные градины пота.

- Марти, я отлично знаю, что ты хитрая жопа, - вернулся к ней озорными и полными ненависти к стоку темными глазами. – Если бы ты хотела ебаться с кем-то по кайфу или от нагрянувшей любви, я бы видел три перемены блюд на ужин и кружение у зеркала, а не это вот фасонистое дерьмо. Вот там я бы тебя раскусил на раз! Спорим?!

Поскалился не без бахвальства и неожиданно замер взглядом, внимательно прислушиваясь к ощущениям сквозь толстые перчатки.

- А тут я даже не думаю, что ты дала ему вставить, - им обоим лучше считать, что он так не думает, какой бы ни случилась правда. Врать, конечно, плохо, - так говорила мать Росси, - но иногда нужно заглянуть человеку в глаза и сказать ему правильную правду. - Сука, дерьмо кругом! - снова фыркнул. - Здесь дерьмо, там дерьмо! Это к деньгам. Знаешь такое? Слушай, не уходи никуда. Открой фрамугу. А то я сдохну. Опа!

Триумфально покрутил в пальцах осклизлое кольцо, насчитавшее несколько сотен лет тронных залов. И, наконец, встал с колен, чтобы отмыть и его, и перчатки.

- Я думаю, ты хочешь мне что-то сказать, - вернулся к прежней теме разговора. – Не сделать врага, нет. Чет донести. Но я малеха туповат. Но и ты меня пойми, если история плеснулась на улицу, она должна стать легендой. Это самое безопасное место для такого трепа, иначе я буду остаток жизни жить в ожидании, когда кто-то проболтается. А у меня и так нервы нахуй не к черту и «доброжелатей» дохера. И проболтаются в самый херовый момент, ты ж знаешь, - намыливал перчатки вместе с кольцом, купая их в тонкой пене, и теперь запах нечистот в подвале мешался с ванильным кремом. Как будто кто-то насрал в булочной. – А так все красиво. Можешь смело дать понять, что шкет хотел тебя изнасиловать. Ты его убила. Лично. Выстрел - и ты прекрасна. Все бабы будут на твоей стороне. А сумки выкинула, потому что я тебя напугал. И все. Это скучно. Об этом забудут. Пошли, наверх ебанем чутка. Ну и вонища!

Кинул сверкающее кольцо на мойку и сдернул перчатки, вытер руки о полотенце, с жадностью следя за женой. Мартина все еще была самым красивым созданием, которое ему подкинула жизнь, и Росси нравилось наблюдать, как она ходит, готовит, болтает, спит, дышит.

- А вроде ведь родное говно… Должно пахнуть спагетти! - посмеиваясь, Денни  захлопнул люк, подхватил свою добычу и двинулся по лестнице за супругой. Прихватил ее за талию, окунаясь носом в темные волосы.

- Ну, где я прогнал? А то я стою как младшеклассник перед доской и в душе не чаю, что за хуища на этот раз. Где я тебя обидел? – вмазался губами в шею, обнаружив между упругими прядями круглые позвонки. – Не могу тебя не трогать! Не надо со мной жить из-за клятвы. Я где-то на свадьбе еще догадался, что ты меня все же любишь, - посмеялся в шею. - Мы обалденные! Кто будет пизже?

Ждал, что она начнет вырываться, и ему еще раз влетит, но Мартина делала это так мило, что грех было не огрести еще разок. Наверно, это была единственная женщина, к которой он не уставал подкатывать, и это превращалось в игру, а из игры в прелюдию.
- Меняю твое колечко на детали преступления!

[NIC]Daniel Rossi[/NIC][STA] не святой пока [/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Mp2v.gif[/AVA] [SGN][/SGN][LZ1] ДЭННИ РОССИ, 39 y.o.
profession: капо
[/LZ1]

+1

11

Мартина улыбнулась. Итак знала, что Росси вырос в доме без прислуги, и был вполне себе самостоятельным в отношении дома. Ей даже было жаль иногда, что она не знала его в те времена, но почему-то ей казалось, что он не особо-то изменился. Ну, не считая того, что его деятельность наложила своеобразный отпечаток на его характере. Авантюризма в нем точно меньше не стало, наверняка он и в юности был весьма предприимчив.

Она уже собиралась развернуться и уйти вообще-то, но Дэнни ее остановил. Пришлось спускаться, чтобы открыть окно. Марти про себя отметила, что надо бы не забыть, все же позвонить утром сантехнику, не уверена была, что Росси все соберет, как следует и потом у них не будет сюрпризов, а то он утром учешет по своим важным делам. А может и ночью, да в любую минуту. У открытого окна стоять было чуть легче, так что Марти с удовольствием глотнула свежего воздуха, а потом перевела взгляд на мужа, поймавшись с темно-карим взглядом. Любовь странная штука. Можно любить человека не только за что-то, но и вопреки всему. За всё. Просто потому, что этот человек существует, дышит рядом с тобой одним воздухом.

- Что было, то было, - отмахнулась небрежно от его пояснений ситуации, связанной с ее изменой, которую он не хотел признавать. – Ты сделал все, что нужно. Если говоришь, что так правильно, значит, правильно.
Не хотела больше говорить об этом, была уверена, что Росси наслушался тоже. Она устала от вида собственных заплаканных красных глаз в отражении зеркала. Пора было уже отпустить эту ситуацию и идти дальше, постараться не допускать повторений, но для этого им предстоял еще один разговор. Задумалась об этом, пока Дэнни продолжал рассуждать на тему случившегося, объясняя, в каком свете пытался все преподнести остальным. И когда позвал ее наверх, с облегчением выдохнула, направившись к лестнице. К этому моменту он уже споласкивал мыло с рук.

- Даниель, - не пыталась увернуться поначалу, когда ладонь уверенно легла на талию и он притянул к себе, когда теплое дыхание впуталось в волосы, заставляя тело предательски отозваться на близость. Стоило этому случиться, как дернулась и скинула руку, торопливо преодолевая последние ступени. Прошла в кухню и остановилась у стойки, на автомате собрав пару бокалов. Достала початую бутылку белого вина из холодильника и налила обоим. Придвинула один ближе к мужу и снова отвлеклась, чтобы разбавить вино в своем бокале содовой. С алкоголем отношения все еще были натянутые.

- Я знаю, что виновата, что впутала нас во все это, - взяла бокал и подперла стойку бедром, глядя куда-то в сторону, но потом повернулась и посмотрела на Росси прямо. – Услышала случайно ночью, как ты треплешься по телефону в гостиной с какой-то девкой и мне стало так противно… Я неделю ни о чем другом думать не могла, только вспоминала о том, как ты с ней заигрывал и просил встретиться! Это было омерзительно!

Мартину передернуло, словно она прямо сейчас снова это испытала. Отставила бокал обратно на стойку и впуталась пальцами в волосы, явно занервничав от поднятой вновь темы. Тогда она довела себя мыслями до такого состояния, что вскакивала посреди ночи в холодном поту, а потом в ход пошел алкоголь и следом таблетки. В последнем она сначала обвиняла мать, что подсела на них, но потом поняла, что во всем, что с ней происходило, виновата была сама. Благо, на это сил у нее хватило. Росси глубоко вдохнула, чувствуя противных ком в горле, как глотку сжало предательским спазмом, и снова взялась за бокал, отпивая в надежде смыть его.

- Мне сложно даже вспоминать об этом! – она бы тоже придумала удобную ей правду о том, что все это никак не касалось его шлюх или еще какую-то ересь, но Мартина была уверена, что это одна из его блядей, ни на йоту не сомневалась, поэтому и не стала с ним об этом говорить. Если бы он начал заливать ей какую-то чушь, она бы его убила собственными руками.

- Наверное, надо было сразу собраться и уйти, - усмехнулась тихо и, чтобы отвлечься, снова сунулась в холодильник. Достала чашку с клубникой, со звонким стуком раздраженно поставив ее на стойку рядом и цепляя крупную ягоду, чтобы откусить от нее. Все еще нервничала, но желание порыдать начало отпускать. – Это, пожалуй, единственное, о чем я жалею. Что усугубила ситуацию.[NIC]Martina Rossi[/NIC][STA]devil may cry[/STA][AVA]https://i.imgur.com/0tHOkDW.jpg[/AVA][SGN] https://i.imgur.com/huiU3jg.gif[/SGN][LZ1]МАРТИНА РОССИ, 29y.o.
profession: жена того наркомана
[/LZ1]

+1

12

Весь его бурный итальянский темперамент требовал в любой ситуации немедленного разбора полетов, и к изумительным реакциям Мартины Даниэль привык не сразу. Они странным образом его приковывали этой ранимой скрытностью, этими исчезновениями, этой льдистой тишиной, этой игрой в «дальше-ближе» и виртуозной уверенностью, с которой она творит абсолютную дичь. Иногда эта ее дичь его начисто восхищала! Ее уязвленная манера не даваться в руки, заставляла желать ее сильнее и острее ощущать свою беспомощность. Свою беспомощность на фоне полной распущенности и вседозволенности, которую он уверенно принимал за собственное могущество все время до знакомства с женой. Ее постоянное бегство его подстегивало. Вынуждало требовать, добиваться, охотиться. Хохотать от беспомощности, бесноваться и чувствовать себя уязвленным глубоко внутри. Так глубоко, что никому не стоило это видеть, а потом вся его ранимая привязанность к жене пряталась под маской озорной бесшабашности.

Вот и теперь он поймал  объятием воздух и рассмеялся, но уже с тайным облегчением, почуяв ее готовность к какому-то диалогу. Объяснений Мартина не любила. Точно всегда после, когда эмоции отойдут, обнаруживала себя неуверенной в своей правоте. Росси же сознавал свое полное право творить что угодно, как будто эмоции давали ему на это верительную грамоту, и не испытывал ни сомнения, ни раскаяния в сделанном. Чем бы это ни было. Собственно он готов был и супруге дать такое право, абсолютное разрешение поступать любым способом, даже если ее способы его ранят. Это все еще разговор, они все еще вместе – и когда бьют посуду, и когда изменяют, и когда копают могилы. Ее паузы, ее исчезновения, их последняя многомесячная разлука воспринимались больнее. Как разрыв этих нежных, тонких, неуловимых уз, в которых он всегда знает о ее чувствах, о ее настроениях, об отношениях. Может объяснить, поддержать, обнять, утешить, искупить – может что-то делать. Уз, в которых он нуждался больше, чем готов был признаться даже себе.

Знать, что она где-то страдает в одиночку, абсолютно выматывало нервы. Страдает, скорее всего, из-за того, из-за чего можно было бы вовсе не страдать. Им обоим. И он предпочел бы сразу получить оплеуху – заслуженную или нет, неважно, – чем сейчас видеть, как она измаялась и устала в своей башне израненных чувств. Но порывистое желание поймать ее, обнять и укрыть от всего мира упиралось в очевидное понимание, что защищать ее нужно в первую очередь от него.  От его безалаберной неосторожности. И от нее самой. А потому никакая его ласка, никакие слова, подарки не будут приняты с порога.

И Росси послушно пристроился у стойки, наблюдая, как она ходит по кухне, такая тонкая, гибкая, такая неуловимая, словно тень в этом своем тающем шелке.

- Моя маленькая королева, - жмурился, наслаждаясь картинкой. Вращал налитое хозяйкой вино, и теплые пальцы оставляли на потном бокале прозрачные следы. Не перебивал ее, просто смотрел. Следил, как движутся губы, как свет закатывается в бархатную ложбинку между грудей, как блики играют в прядях темных волос и подсвечивают колдовские, черные как ночь глаза супруги. С тихим трепетом, который не вполне, наверно, мог осознать, наслаждался своим скромным правом быть приглашенным к ее столу, находиться в ее доме, в ее владениях.

- Ты ужасно злопамятная маленькая королева, - улыбнулся с каким-то отеческим теплом, удержавшись оттого, чтобы притянуть ее за талию и зарыться носом в теплое декольте, когда Марти так близко, но вся напряженная, как тоненький оголенный провод. И трогать ее все еще нельзя. Заискрит. – Очень пиковая королева.

Сейчас она еще припомнит ему карточные траты… Но слова уже сорвалось с языка. А Мартина и впрямь была похожа на жгучую и неприступную красавицу из его первой детской меченной колоды. Отчего-то рисунок запомнился.

- И ты ни в чем не виновата.  Вокруг полно людей, которые ткнут нас в вину. Мы не святые, и никто не святой. Поступила так, как посчитала нужным. Я поступил так, как захотел, и мне это доставило. Даже если я махнул лишку с этим уебком. Тебе было приятно дурить? Значит так тому и быть! Послушай…

Ее метания по кухне его и забавляли, и трогали, забирались нежностью под шкуру и сладко, болезненно стискивали сердце. Все еще оставляя беспомощным.

- В следующий раз, когда ты услышишь то, что тебе не понравится, швырни в меня вазу. И я тебе обещаю: тому, что тебе не понравилось, найдется самое невинное объяснение.

Подцепил клубничину и сунул ее в рот. Десны неприятно свело прохладным и кисловатым соком.

- В моей жизни нет ни одной особенной женщины, кроме тебя и матери, да простит меня донна Готти, - оперся локтем на столешницу, подаваясь вперед, чтобы заглянуть в глаза супруге. – Ни одной. Есть женщины, с которыми я веду дела. Есть женщины, которых я использую, и есть женщины, которым я лгу. Иногда посреди ночи в собственной гостиной. Мне это зачем-то нужно. Чтобы вызвать доверие, спровоцировать разговорчивость или получить услугу. Я мошенник, Мартина. Я был аферистом до того, как купил свою первую хорошую машину, а потом просадил ее в карты. Задолго до того, как встретил тебя. Я не сильно изменился с тех пор. Но тебя я выбрал, что не лгать. Чтобы с кем-то одним оставаться честным. Иначе забываешь себя, теряешь себя в этом дерьме, это тебя отравляет, пожирает. Ты – мой маяк и мой якорь. А до тебя я жил в ком-то угаре, я и помню-то все как в тумане. И не так важно, трепался я тогда с наивной машинисткой из ФБР, готовой достать для меня информацию, или с дочкой профсоюзного босса, обещавшей сфотографировать своего батю с любовником… Понимаешь? Люди работают лучше, если их подмазывать. А женщины – если говорить им комплименты после полуночи. Особенно наивные женщины. Но это не значит, что я с ними сплю… Это значит, что я делаю из них деньги, чтобы купить вазу, которую ты потом в меня швырнешь. И я буду знать, что ты ревнуешь. И пока ты ревнуешь, ты все еще моя, - голос дрогнул влажным смешком, проглоченной сердечности. - Даже если ты уйдешь из дома или вытворишь любую другую потрясающую дичь в своем вкусе, ты сделаешь это для меня и ради меня. Чтобы сказать мне, что ты обиделась, потому что любишь меня, Марти. Я делаю деньги из людей - только для этого. Ради этого -

С этими словами он выложил обещанное кольцо на стойку между ними и оставил его медленно покачиваться на крупном камне, разбрасывая по дереву радужные, бриллиантовые отсветы.

[NIC]Daniel Rossi[/NIC][STA] не святой пока [/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Mp2v.gif[/AVA] [SGN][/SGN][LZ1] ДЭННИ РОССИ, 39 y.o.
profession: капо
[/LZ1]

Отредактировано Misha Juhl (2020-09-17 13:06:39)

+1

13

Марти иногда эгоистично хотелось, чтобы Росси принадлежал ей одной, и это чувство было сродни детству, когда ревнуешь отца к другим детям, которым он уделил больше внимания. У Мартины не было ни братьев, ни сестер, но отца ей постоянно не хватало, потому что, сколько она себя помнила, всегда была папиной дочкой, а его все время не было. От этого каждая секунда, проведенная с ним вместе, становилась драгоценной. Потом что-то поменялось, поломалось в ней, когда она узнала правду о том, чем он занимается. Хрустальные замки разрушились. Она поняла, что любила отца настолько, что просто не хотела ничего замечать, потому что, как только пелена с ее глаз слетела, Росси поняла, что все вокруг были в курсе. Даже одноклассники! И вот их намеки на то, что любые заслуги Мартины это лишь «уважение» к ее отцу, больше не имеют никакого отношения к его бизнесу, как и вопросы о том, откуда у нее такие шмотки. Да и все остальные пространные разговоры на эту тему становятся абсолютно явными, всплывают на поверхность обезображенной разбухшей правдой, от которой Мартина предпочла сбежать под предлогом учебы в Калифорнийском университете.

- Возможно, если бы я могла рассчитывать на правду или, хотя бы, понимание, то послушала бы объяснения, - пока Росси забавлялся, расслабленно попивая вино и поедая клубнику, Мартина все еще была зла, ведь она никогда не узнает эту самую правду. Половина прожитой жизни уже была для нее одной большой ложью, так что теперь она снова усмехнулась и неопределенно пожала плечами. – Ты вообще ничего не понял, к сожалению.

Она не пыталась его опозорить, наказать или обидеть в ответ своей выходкой, она пыталась до него донести, что нельзя тащить в дом все это дерьмо, иначе и здесь будут происходить неприятные вещи, но Росси продолжал заботиться о своей персоне, доказывая ей теперь, что телефонный разговор не имел ничего общего с его связями на стороне. Его не волновало даже то, что он поковырялся в нем буквально. Ничего, кроме как кругом выглядеть красиво!

История с Дэнни была чем-то похожа на историю с отцом, но Мартина больше не была той маленькой наивной девочкой-школьницей, которая ждет к себе внимания, больше не питала иллюзий. Даниель рассказал ей правду прямо перед тем, как сделать предложение, практически в одном монологе, и ей пришлось взять время подумать не потому, что она хотела потрепать ему нервы, а потому что не хотела потом всю жизнь трепать их себе, сожалея о том, что согласилась.

Мать всегда говорила, что семья важнее всего в жизни, что брак священен, и дети не должны страдать за грехи родителей. Она до сих пор так говорила, когда Марти начинала осуждать мужа, обижаться или чего-то требовать. Мать защищала его так, словно сама была за ним замужем, и Мартину это бесило невероятно. Леона пыталась при каждом удобном случае внушить, что если она разведется, то на всю жизнь останется с ребенком одна, потому что никому не станет нужна. Сама Марти, естественно, так не считала.

Слушала его, склонив голову и наблюдая за тем, как вино покачивается в бокале. Подушечки пальцев слегка онемели от холода от бокала, и его хотелось отставить, чтобы согреть ладонь, но она не двигалась. Его веселье ее сейчас сильно задевало и ранило в очередной раз, отдаляя Росси даже больше, чем за все те месяцы, что она прожила одна. Она будто стояла сейчас на кухне в компании незнакомого ей человека, с которым ей совершенно не хотелось говорить и это было ужасное ощущение, которое она совсем не хотела пережить в компании Даниеля и при разговоре с ним. Посмотрела на него только тогда, когда кольцо легло на стойку с глухим стуком.

- Знаешь, я была тебе очень благодарна, когда ты в самом начале был со мной откровенен и предупредил обо всем. Для меня это очень важно. Тогда было важно и остается сейчас. Ну, не считая твоих блядок, конечно, о них я слушать ничего не хочу, и не буду. Никогда, даже в самых сложных ситуациях. Пусть они останутся где-то подальше от меня, это, пока еще, вполне возможно, - голос был уже совсем ровный. Мартина снова отпила из бокала и все-таки отставила его. - Я сейчас не к тому, что не верю тебе и все еще считаю, что ты там мило болтал с какой-то шлюхой, нет… Послушай, ты уже твердо решил, что твой сын пойдет по твоим стопам?

В любом случае, этот вопрос будет решать Росси – о том, нужно ли знать Джуниору всю правду, о том, какое образование он будет получать. Те вопросы, которые касались будущего их ребенка. По большей части. Сама Марти сомневалась, что ей хватит силенок направить парня-подростка в нужное русло. Конечно, не снимала с себя за это ответственность полностью, при необходимости где-то она продолжит помогать тем, что было в ее силах.

- Я не бизнесмен, из которого тебе нужно вытрясти деньги. Ни знакомый по карточной игре, который проигрался и задолжал. Я не твой босс, Дэнни, я – твоя жена. Ты сам хотел, чтобы я ей стала, помнишь? Я правда благодарна тебе за то, что между нами нет лжи и я надеюсь, что так и будет продолжаться, но это не значит, мать твою, что мы должны обсуждать все это за обедом! Все, что случилось, это только твоя вина, знаешь. Да! Это было твое решение, и неважно уже, с кем ты там разговаривал. Ты сам принес это в наш дом, - взяла бокал, чтобы допить остатки и убрала его в раковину, дав мужу понять, что разговор идет к завершению, что она, в принципе, высказала то, что ее волновало. – Мне нужно поспать, Дэнни скоро проснется, - снова посмотрела на Росси. – Я думаю, что будет лучше, если ты пока поспишь в другой комнате.

Рассчитывала на его понимание насчет того, что успела отвыкнуть от него за эти месяцы, хоть и не очень. Он, так же, как и она сама, оставался эгоистом в чем-то, но за это она его не винила. Просто просила время окончательно успокоиться теперь, когда донесла до него свои мысли. Они оба устали от неопределенности и Мартина прекрасно видела, что он тоже вымотан не меньше ее самой. Это она сидела и страдала в четырех стенах, а ему на фоне всего этого еще приходилось заниматься своими делами, так что сейчас он не мог ее обвинять в ее желании дать страстям остынуть.[NIC]Martina Rossi[/NIC][STA]devil may cry[/STA][AVA]https://i.imgur.com/0tHOkDW.jpg[/AVA][SGN] https://i.imgur.com/huiU3jg.gif[/SGN][LZ1]МАРТИНА РОССИ, 29y.o.
profession: жена того наркомана
[/LZ1]

+1

14

- Ты всегда можешь рассчитывать на правду, если будешь говорить правду. Если будешь говорить ее вслух, не дожидаясь, что я догадаюсь сам. Потому что я не догадаюсь.

Вино не давало передышки. Ни с содовой, ни без. Мартина оставалась абсолютно непознаваема. Иногда Даниэлю казалось, что она проговорила развернутый монолог в сердце своем, который забыла ему озвучить. Но проговорила так яростно и жарко, что считает его реальным, совершенно упуская тот факт, что супруг не имеет представления о ее переживаниях. Иногда ему казалось, что в мире есть люди, способные прозревать ее истинные желания и цели сквозь пустоши тишины. Может быть, ее мать или подруги, или мужчины, созданные для любви немного больше, чем он сам. А иной раз Росси гадал, не сместилась тема еетревог с уже отвеченных им вопросов на следующие, которые она еще не успела задать… Как связанные фокусником платки. Что происходит в ее таинственной прелестной головке?

А потом, какое-то время спустя, ее правда – очень обиняком – проступала контурами за вуалью слов.
- Мы уже проходили это, Марти, - он чувствовал, что устал. В новый раз приходя к тому, что его запальчивые эмоции, если и радуют супругу, то не решают ее проблему. Ее проблемы требовали от Росси думать куда больше, чем чувствовать. В том, что касалось личной жизни, это давалось ему нелегко. – Это твой дом. Это все твое.

Раскинул ладони, поднимаясь со стула, словно так мог охватить больше пространства.
- Это твой дом и твои правила. Если ты берешь с улицы котенка, щенка или довольно бродячего мужчину, ты объясняешь, какие правила ты хочешь в своем доме. Если ты не ткнешь щенка носом в лоток, он не поймет, что нельзя гадить по всему дому. Даже очень любящий щенок. Даже со второго раза. Не потому, что он плохой, а потому что он никогда не видел ничего кроме улиц. И в его мире нет твоего лотка.

Это на первый взгляд довольно абстрактное для уличного мошенника размышление пришло к Росси с опытом и досталось по крупицам от более тертых товарищей. Никто никогда не увидит мир так, как видишь его ты. А значит, ты может спрятать что угодно в своем или выкружить с чужим, когда влезешь в чужую шкуру. Но для этого нужно влезть. Думать как охранник, как грузчик, как уличный барыга, как твой капо, как коп или как обиженная женщина. Думать как обиженная женщина итальянцу давалось сложнее всего.  Марти никогда не поднимала вопрос будущего маленького Даниэля, а мысли Росси были заняты более срочными делами, чем события, грядущие через 5 или 10 лет. Ему не приходило в голову провести параллель между ее отношениями с отцом и его собственными – с сыном и где-то там отыскать ее страхи и опасения.

- С людьми это работает точно так же. Я много лет жил один. Дом бы мой и правила мои. Мне не приходилось волноваться ни о женщине, ни о ребенке. Единственный человек, который упорядочивал мою жизнь, - моя мать. Она требовала мыть руки перед едой, не сквернословить за столом, не курить в комнате и приносить деньги. Так я и делал.
Неожиданно это воспоминание его растрогало, заставило сморгнуть влажную пелену. Ощущение благости в доме, которое приносит туда женщина-хозяйка, словно ангел укрывающий крылами церковь, было кровным и удивительным. Таким глубинным, что не истрепалось даже на улицах, не вымаралось кровью, не истлело под слоем кокаина.

- Если ты хочешь, чтобы я оставлял работу за этими стенами, отныне так и будет.
Каждый раз ее ларчик открывался удивительно просто. Сложно было этот ларчик обнаружить за витками накрученной вокруг него бури.
- И, заметь, в комнатах я не курю до сих пор, - улыбнулся так, словно это делало его человеком достойным глубокого доверия. Неожиданно Росси порывисто подхватил жену под бедра и оторвал от пола, оставляя без опоры, чтобы увернуть ее ноги от забежавшего в кухню пса.  – Отвали от моей женщины, - подвинул чихуа ногой в сторону, и тварюшка, обижено заворчав, изменила траекторию, а итальянец все еще держал жену на руках. -  И я понятия не имею, что будет с Даниэлем. Но он будет знать. Нам придется ему объяснить. Ради его безопасности. Лет в 12. В 10? Когда он начнет соображать? Но, нет, я хочу, чтобы он стал врачом. Как мой отец. Как мой брат. Это династия. Я не хочу, чтобы его били, обманывали и ненавидели; не хочу, чтобы он ломал голову, как от кого-то спрятаться и как выплатить долги, где достать оружие, где спрятать труп, как уйти от погони и замести следы. Я не хочу, чтобы он  распутывал интриги, убивал, пытал и ждал, когда к нему заявится ФБР. Я никому не желаю этой жизни, которой живу. Но если он выберет ее сам… я буду на его стороне.

Смотрел на нее внизу вверх усталыми темными глазами, кутаясь в запахе ее духов, когда смоляные пряди касались лица.
- Мы всегда будем виноваты и никогда не будем достаточно хорошими ни для родителей, ни для детей. Все что мы можем, - оставаться на стороне тех, кого любим.
Вмазался губами в теплую смуглую грудь над тонким кружевом, там, где эхом билось ее раздерганное сердечко, и опустил супругу на землю.
- Все, что случилось, - только моя вина, - забрал бокалы, обходя стойку, и проводил ее утомленным взглядом с уже знакомой бережной теплотой.  – Поэтому ты иди, а я помою посуду. И лягу в кабинете.

[NIC]Daniel Rossi[/NIC][STA] не святой пока [/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Mp2v.gif[/AVA] [SGN][/SGN][LZ1] ДЭННИ РОССИ, 39 y.o.
profession: капо
[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » italian lullaby


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC