внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » мы с тобой не друзья, не враги


мы с тобой не друзья, не враги

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

reggie palmieri & dominica sharp
18th april 2020

https://i.imgur.com/R4EBdn6.jpg

https://i.imgur.com/QUrA8Ys.jpg

https://i.imgur.com/8o8LnBv.jpg

https://i.imgur.com/Rt34bCb.jpg

 

дни сейчас неспокойные, знаешь?
а из-за тебя еще более.

+3

2

- Доми, нужна твоя помощь, срочно, - вырывается чётко на выдохе, когда телефон будто смазанный клеем пва прилипает к щеке и уху. Губы пересыхают, едва удаются слова. Он случайно пропустил момент между тем, как на лбу появилась предательская испарина и тем, когда всё тело будто бы свело от боли. Невыносимо жарко, душно, хочется раскрыться, лечь смирно и закрыть глаза. Но ни в коем случае нельзя терять сознание, нельзя предаваться слабости. Она, ведь, как липкая горькая желчь, обволакивает со всех сторон. И зачем только решил сесть за руль самостоятельно? Одна была радость, его гелендваген бронированный и отделался лёгким испугом. Завтра парни на сто его подшаманят и будет, как новый; но прежде нужно подрихтовать Реджи, ведь, в этом году в него стреляют как-то слишком часто. Видать, стареет; ещё и завёл эту тупую, несносную привычку ходить без охраны. В такое-то время.

Середина апреля выдалась ничем не хуже, чем в самых горячих точках планеты. Мексиканцы отказывались униматься, продолжая наступать. Очередной выпад случился в аккурат похорон капо Терзи. По правде говоря, Реджи было жаль мужика, но он сам поплатился за свою неуёмную страсть командовать. Когда идёшь наперекор тщательно продуманному плану, будь готов, что сложишь голову на поле боя. Отчаянно надравшись после, и разъезжая по улочкам Сакраменто, Палмери забрёл в "чёрную жемчужину". И снова, блять, прямое попадение. Агата. При чём в какой-то неясной для него романтической атмосфере с Рикардо. К сожалению или же к счастью Тарантино, у англичанина не хватило времени, чтобы устроить разбор полётов и спросить, какого хуя она здесь делает при живом муже? В бар ворвались. Снова чёртовы мексы, мать их так. Четверо. Устроили внезапную пальбу, и будь, Редж чуточку трезвее, возможно бы, и увернулся. Но, к сожалению, карты сегодня сложились по-другому. Вариант поехать в больницу отсеивался, как профнепригодный. Посему единственным вариантом был звонок спасительнице мисс Шарп. По факту, он даже не успел среагировать, когда предательская пуля пронзила его плечо [благо не навылет]. Наблюдая, как моментально багровеет рубашка, а из отверстия сочится струйка свежей алой крови. Сосуды расширены донельзя добротным количеством крепкого алкоголя, посему её сложно остановить. Единственное, что Реджи успел сделать: как в крутых боевиках откупорить бутылку джека зубами, принять пару глотков внутрь, обработать рану и оторвать кусок от наглухо испорченной рубашки, дабы сымитировать подобие жгута. Он наспех отказался от помощи союзников, понимая, что они ничего путного сейчас не придумают. Всегда хладнокровный Палмери сейчас излишне схематичен, как та самая мышь, обычная механическая игрушка, бегущая по точно заданной траектории. Батарейки у таких вещей садятся, как нельзя, быстро. И он отчётливо соображает, что его запал тоже заканчивается; глаза застилает туманная пелена, резкая отвратительная боль в плече не позволяет сосредоточено следить за дорогой. Поэтому просто педаль газа в пол, навигатор нацелен на адрес Шарп и автопилот на бортовом компьютере.

- Только не отключайся, только не отключайся, - будто мантра под нос, слегка заплетающимся языком, невольно прилипающим к нёбу. И невероятно хочется пить. То ли потеря крови давала о себе знать, то ли организм сигнализировал об избытке промилле алкоголя в сосудах. Хрен его знает. Ему сейчас не до глупых рассуждений. Остатки белоснежного хлопка продолжало заливать кровью. Какой-то чёрт устроил богохульство в висках, натягивая канаты и без того напряжённых нервов. По телу бьёт озноб, отвратительно колющий, будто самыми острыми иглами: начиная от пяток, и заканчивая солнечным сплетением. Его явно начинает лихорадить, а это очень плохой знак. И, наконец, пункт назначения: тот самый дом, с припаркованным, некогда подаренным ним же land rover. Быстро подняться наверх, прижимая рану правой рукой. И позвонить в звонок. Вот и весь блядский алгоритм на сегодняшний день.

Хочу - не хочу, знаю - не знаю.
Зимно. Налий менi чаю.
Було - не було, як нецiкаво.
Знаєш, налий собi кави.
I поспiши
Пiсля дощу висохла нiч, вiтер погас.
Ми не однi, ми не живi, виключiть нас!

Про их отношения вряд ли будут слагать легенды, стихотворения, поэмы. Сложно и невыносимо вместе; невозможно порознь. Когда-то он, как завороженный смотрел в окна этой женщины, не понимая, зачем ушёл. А она насильно дёргала штору со всей одури, дабы не столкнуться с ним взглядом. Странная [волшебная] с головы до пяток. Начиная с её увлечений, заканчивая этим манящим взглядом кошки, гуляющей по краю жизни. Все ещё проекция идеальной жены в глазах матери Палмери: увлечённая своим делом, взрослая, серьёзная. Но в каждой истории есть свои подводные камни. Их стычки темпераментов были невыносимы, убивали обоих. Посему проще разойтись, не замечая друг друга на улицах, изредка слать сообщения с праздниками. Но всегда подставить плечо, если нужна помощь. Ведь, кто еще может залатать твои раны, как не тот, кто ранее держал в руках твоё сердце?

- Привет, Шарп, сегодня стратил я.

+3

3

я проти тебе стою та слів не згадую
заради тебе я все залишу
місто закохує нас і зраджує
місто наповнилося
колишніми коханцями

смотреть на свое уставшее лицо в зеркало, умываясь теплой водой. еще немного и лейкопластыри перестанут спасать от синяков, что так норовит оставить защитная маска. работы много, хотя все плановые операции пришлось отложить. госпиталь разделен на две части: так званная "зараженная" и "безопасная", в которой и осталась доми. радовало только, что лея сейчас не здесь и работать двадцать четыре на семь не будет. у нее больничный аж до мая. хотя, вряд ли тогда все закончится.
телефонный звонок раздается почти что в полной тишине и честно, она никак не ожидает увидеть на экране именно этот номер. человека, которого она когда-то любила. того, с которым провела два года своей жизни. но с реджи не сложилось. так бывает, люди расходятся. прямолинейность шарп снова сыграла злую шутку, а выслушивать от родителей пришлось очень долго. поздравляли друг друга с днями рождения, обменивались любезностями на рождество, в общем-то, не были ни лучшими друзьями, ни бывшими, которые не хотят больше видеть друг друга. оба остались при своем после расставания, но взаимовыручку никто не отменял.
- приезжай, я дома, - ответить быстро на его бархатный голос, пытаясь прикинуть, что конкретно случилось. провернуть в голове все возможные и невозможные варианты, надеясь, что реджи все таки к ней доберется, а там разберутся, что к чему. на всякий случай методично убирает все с кухонного стола, роется в полках в ванной и на кухне. надо понять, что у нее вообще есть из медикаментов. потому что хоть помощь - понятие растяжимое, доми чувствует, что ее профессиональные навыки понадобятся. звонок раздается довольно быстро. вооружится антисептиком [потому что заболеть китайским вирусом ей не хочется] и открыть ему двери.

- мать твою, палмери, - пропустить мужчину во внутрь, пытаясь прикинуть, сколько крови он успел потерять. захлопнуть за ним дверь быстро, чтобы соседи не видели, - давай на кухню, - переносит часть его веса на себя, потому что боится, что он сейчас рухнет на пол [точно не замертво, но это усложнит ситуацию]. усадить его на стул, быстро оценив ситуацию. поставить перед ним на стол антисептик и кивнуть в сторону спиртового раствора, мол, будь добр. завязать волосы в хвост первой попавшейся резинкой, - главное говори со мной и не отключайся, ладно? - потому что где-то на верхней полке есть нашатырь и потому что доми слишком волнуется, - как тебя угораздило? - с одной стороны интересно, с другой, чтобы держать его в сознании. слушая, найти все инструменты: дома, конечно, не больница, но хоть что-то найдется. а простерилизовать перчатки и инструменты не так уж сложно. шарп ставит настольную лампу напротив, включает и направляет свет на него. прямо как на допросе в крутом боевике. садится напротив, заглядывая в глаза, - начнем с плохой новости, ты выпил, - констатация факта, не более того. поняла это еще тогда, когда он стоял на пороге. так что сосуды расширены и надо работать быстро, - а это означает, что я не могу дать тебе обезболивающее. и придется терпеть, - пока она будет делать все, что надо. и чтобы отвлечь придется разговаривать. а собеседник из нее хреновый. особенно с бывшими.


скільки нас з ранами?
доторкнись пальцями
ким тепер стали ми?

разрезать его рубашку даже как-то неловко, но необходимо. если он хочет пустить штуку об этом - пусть. ее больше интересует количество крови. знает, что испачкается в липкой жидкости. точно не то, что хочется делать после сорока восьми часовой смены, но выбора у нее все равно нет. ему вообще повезло, что сегодня она дома, а не дежурит в больнице. вирус вирусом, а переломы и все прочее никто не отменял. люди все так же ломают конечности, попадают в аварию, а ты собираешь их по кусочкам.
сначала обработать края раны. честно - самое безболезненное, через что сегодня их следует пройти, - мне нужно добраться до пули и до вены, для этого придется резать, - скальпелем, острым. доми не дает ему даже это осознать, просто ставит в известность, потому что надо, а секундой спустя приступает к активным действиям. удивительно, как мозг хорошо помнит вызубренный когда-то алгоритм. знает, что реджи больно, честно не хочет эту боль причинять, но - не дергайся, пожалуйста. мне надо достать из тебя этот чертов кусок свинца - осторожно. по шаг за шагом, чтобы не травмировать, не задеть случайно еще что-то, - смотри, какая красотка, - судя по всему, мелкашка, хотя доми не слишком уж разбиралась в калибрах и прочем. опустить ее на стол, жаль, что без звона об металлический лоток, как это бывает в больнице [эффектнее ведь], - а теперь самое неприятное, - то, что надо сделать, что бы не было заражения. причем быстро, потому что его кровотечение ее не радует. хорошо, что лампа светит ярко, все видно, - мне надо скальпелем зачистить твою рану, - именно так, а потом уже останавливать кровь. а не наоборот, как может показаться. и шарп очень не хочется, чтобы палмери выносил все вот это вот. достаточно разбитого сердца после их отношений, несказанных слов достаточно. извинится все еще хочется, не смотря на доводы здравого смысла и гордости. но кому надо после стольких лет вспоминать ссоры, обиды. и тарелки разбитые, брошенные в стену в порыве гнева? и отношения, когда часть тебя любит до одури, а часть ненавидит до точки не возврата?

доми умеет не мешать личное с работой. лея и отношения с ней научили. и, когда весь этот хаос, закончится. они попробуют. и может будут счастливы. а пока она методично убирает поврежденные ткани. повезло, что таковых не так уж много, как могло быть. сейчас бы ассистента, анестезию и все вот это. но такой роскоши нет. из нее вот только - мраморная столешница, - теперь сосуд. и почти все, правда, - остальное покажется детским лепетом. она вот честно на это надеется, как и на то, что он согласится сегодня остаться у нее. потому что в таком состоянии доми его никуда и ни за что не отпустит.

Отредактировано Dominica Sharp (2020-04-11 00:28:51)

+3

4

Её запах. Некогда родной, сейчас уже более ускользающий сквозь пальцы, новый, неизведанный. Перекликается с чем-то металлическим, багрово-кровавым. И наступает тот момент, когда цвета можно не только увидеть, а ещё учуять, потрогать наощупь. Обострённые чувства вмиг притупляются с подступившим к горлу комом, немеющим нёбом, к которому от недостатка влаги в организме начинает прилипать язык. Теперь её привычный парфюм смешивается с больничным: бинтами, пропитанными спиртом; нашатырём и какими-то неизвестными ему открытыми ампулами. И хотелось бы сейчас восхищаться её профессионализмом, силой духа, терпением, но попросту не хватает сил. Да, и откуда они появятся? Боль пронизывает насквозь, анестезия в виде бутылки вискаря работает ни на руку, ведь, из раны попросту фонтанами хлыщет кровь. И не знай он адрес Шарп наизусть и в слепую, то явно мог бы сдохнуть от кровопотери. А взрослый мужик же. Грамотный. Самодельный жгут, насквозь пропитанный кровью летит в мусорное ведро. А, нет, лоток. Скрупулёзные врачи. Реджи едва ухмыляется, разворачивая голову в бок, совершенно теряя тот момент, когда оказался в квартире. На стуле. Яркий свет обезоруживает, бьёт по глазам, слепит. Он изо всех сил старается перенести процедуру стоически, без криков, дабы не привлекать внимания соседей. Редкие обессиленные стоны срываются с его уст на выдохе. И глухой рык раненого зверя, когда дело уже подходит к концу. Палмери пытается слушать. Внимать каждое её слово, лишь бы не отключиться. Чёртова пуля Лос Локос и, правда, зашла глубоко. Главное, что не раздробила кость. Теперь осталось надеяться, что всё заживёт без лишних проблем, оставив только идеально круглый шрам, как напоминание - граничащий с тем, что отхватил в Кингсбридже во время перестрелки.

- Такая мелкая, а столько проблем, - Реджинальд закусывает щёку изнутри, наблюдая как тонкая прядь волос выбивается из хвоста Доминики. Лучи искусственного освещения будто бы наплывами озаряют её идеальную кожу, демонстрируя весь спектр бледного аристократизма и матовости. Нахождение в подобной интимной близости, пусть и не при самых радужных обстоятельствах, позволяло чертогам разума выпустить наружу шквал душащих воспоминаний. Они мельтешили сейчас проблесками, будоражили сознание и позволяли оставаться на плаву, смотреть практически ясно. Ведь, если бы заместо смелой Шарп был бы какой-то врачеватель из госпиталя, то Реджи явно бы закрыл глаза и улетел в небытие. А сейчас приходилось не раскисать, и оставаться тем самым мужчиной, которого она некогда любила. И любила ли?

- Я знаю, что пиздеть под руку последнее дело, - слова едва собираются в предложение, но он старается изо всех оставшихся сил, - Это адски больно. И я не хочу смотреть. Но как там? Буду жить? - его глаза упираются в белоснежную дверь холодильника, на которой россыпью, как и у всех романтических девчонок, магниты. В голове случайным образом формируется карта мира, где он будто ставит галочки, перенося картинки на цветную поверхность. Это отвлекает от болезнетворных ощущений, когда тонкая медицинская игла продевает насквозь твою разорванную плоть. А в целом, процесс похожий. Цель: собрать кусочки воедино. А, ведь, некогда и часть его осталась намертво в этой квартире, ставшей всего за пару лет чужой, незнакомой. Наощупь вроде ничего не изменилось: всё те же руки и глянцевая поверхность кухонного стола; а на деле: пустота.

Ти не вогонь, i не вода,
Ти манекен.
Змило давно
Ангельский сад.
Хочу назад.

- Я собрался с мыслями, я разворачиваюсь, - собирает всю волю в кулак, при этом оставляя руку расслабленной [разжатой], что с трудом получается синхронно. Случайно установленный зрительный контакт, пусть и отчасти мутный, вмиг теряется, оставляя после себя лишь мурашки, сигнализирующие о том, что органы чувств снова работают исправно. Не до конца, но всё же какой-то успех. Алкогольный дурман, вышедший то ли с потом, то ли с потерянной сегодня кровью - тоже улетучивается, позволяя трезвому рассудку одержать победу. В подкорках головного мозга отчаянно плещутся воспоминания о сегодняшнем дне: начиная с подсадной перестрелки, где он так лихо завалил лидера Лос Локос; и заканчивая вот этим хилым нападением в "черной жемчужине", бездарно нашпиговавшей англичанина свинцом. Каждый божий раз при таких обстоятельствах, Палмери усиливал охрану для себя и своих близких; пытался решать все проблемы мирным путём. Но стоило только немного расслабить пятую точку и стать уверенным в собственном бессмертии, жизнь негодовала и поворачивалась вспять. Возможно, поэтому и женщины рядом с ним не задерживались надолго. Издержки ли это опасной профессии, крутого нрава или беспричинной ревности? А может, даже всё вместе? И хоть, сейчас у него и была девушка. Вскользь будто шла бегущая строка - "ненадолго, не навсегда".

- Даже не представляю, что я должен сделать, чтобы тебя отблагодарить? - мягкий взгляд из-под слегка опущенных глаз, полуулыбка и, наконец, он пытается рассмотреть себя со стороны. Всегда лощёный, отчасти чопорный англичанин с прилипшей от запёкшейся крови разорванной рубашкой и наглухо испорченных брюках. Вряд ли Доминика Шарп хотела его видеть в таком виде, - Машину менять не планируешь? - наравне с чувствами, включается та самая часть характера, ответственная за итальянский темперамент. Боль понемногу утихает, возможно, на малый, как пуля лос-локос процент. Но ему легче. А самое будоражащее в данной ситуации то, что перед ним одна из немногих людей, которым Палмери может беспрекословно доверять.

+2

5

быть профи и не обращать внимание на личное. то, что некогда связывало их воедино. отношения, длинною почти в два года. полные любви, страсти и скандалов - абсурдных, доводящих до белого коленья. ночных смс всегда с простой и лаконичной надписью: "прости". как будто бы так и надо. слишком неправильно и слишком рутинно. между ними, наверное, что-то еще и осталось. доверие? почти безграничное, такое, что можно прийти домой к бывшей с ранением и попросить помочь. доми ведь отчасти знала, чем он занимался. но никогда не лезла не в своей дело. даже сейчас не задает вопросов, не ставит его в неудобное положение, особенно если учесть, что ее девушка [а девушка ли?] - коп. и хорошо, что она сейчас в бостоне, а не в сакраменто. и не раскрывает дело о его смерти. и не смотрит на лужу красной крови, что растирается по полу.
шарп осторожно зажимает сосуд. представляет, как ему, наверное, больно, но честно держит его плече. касается уже не мягко, не самыми подушечками пальцев, как любила делать, когда они лежали в одной постели. счастливые, смеющиеся. ее родители все еще упрекают ее в расставании, мол, неужели нельзя было потерпеть, создать с ним семью, родить наконец детей. доми не хочет всей этой мишуры, свадебных колоколов и пресловутой американской мечты. ее счастливая жизнь совершенно другая. и как бы они с пальмери не старались все склеить - карточный домик рухнул.все давно уже унес ветер. но об этом старается не думать. когда латает его рану: осторожно и как можно скрупулезнее. завтра надо будет еще раз посмотреть, что там и как, потому что дренажа у нее нет.
- будешь, тебе в плечо попали, а не в голову, - улыбается и продолжает работать, хотя, тут не сильно много осталось. у нее вообще редко кто умирает. хотя, смотря по чьим меркам редко. потому что процент смертности в травматологии довольно велик. и этого отрицать никак нельзя, - это еще не адская боль, поверь мне , - адская, это когда у тебя несколько открытых переломов, растяжение, а еще кто-то из родственников погиб. пациенты после автомобильных аварий те, кого обычным людям, лучше не показывать, - но ты отлично держишься, - это правда. и доми почему-то хочется верить, что это все из-за нее. ведь все же. она его любила. два чертовых года. потому что каждый раз хотела уйти, сжечь мосты, но каждый раз возвращалась к нему, оказываясь в его крепких объятьях, в его постели. и каждый чертов раз забывалась, как впервые. разве не потому, что любила? иначе уйти и сбежать было бы слишком просто.
- давай, только это все еще надо перевязать, - но это ведь реджи. его не удивишь видом только что зашитой раны. в какой момент их отношений она поняла. что там не все так чисто, как он рассказывал? не знает. просто поняла и все. но ничего не сказала, просто пару раз просила быть осторожнее и вернутся домой невредимым. завязывала ему галстук, хотя он сам умел. волновалась. и сейчас переживает, потому что вид у пальмери не очень. коротко цепляется за его взгляд. эти темные глаза когда-то сводили с ума. и сейчас бы свели, при других обстоятельствах. но сложилось, как сложилось и никого винить за это не стоит.

жалі любі мої
жалі, не повернути нічого
жалі не тримаю у серці
жалі, їм не бути в моєму житті

убирает все со стола, снимает перчатки. и моет руки с лавандовым мылом, которые купила на кухню просто потому что захотелось чего-то нового. в комнате пахнет кровью - густой и тянущей. кидает беглый взгляд на пальмери и пытается вспомнить, есть ли где-то его вещи и куда она их положила. у него ведь явно что-то завалялось из ее одежды. вот хлопковое платье так и не нашла. надо будет спросить, раз уж он тут. ведь платье все же бесконечно любила. какая глупость, платье! прошло ведь уже целых два года. берет с ванной небольшое полотенце, набирает теплой воды в огромную тарелку для салата. просто потому что в крови она его тут не оставит. его вопрос почему-то загоняет в тупик, - нет, она пока хорошо ездит, не жалуюсь, - выкручивает полотенце и начинает со лба и лица, где красуются мелкие засохшие пятна. затем опускается к шее, - брось, если бы я пришла к тебе с проблемой, ты бы сделал для меня тоже самое - мягко улыбается и оттирает его плече от крови. затем осторожно разрезает его рубашку ножницами, так, чтобы ее можно было снять без ущерба для раны. пропитанная кровью ткань оказывается на столе. потому что с него все проще оттереть, чем с пола. хорошо, что в ее гостиной зоне нет ковров. все это выглядит, как сцена какого-то тарантиновского фильма, но ей, если честно, плевать. осторожно и мягко касается пальцами его кожи, ловя флэшбеки. ведь были же счастливы, а затем разошлись, как в море корабли. все общее куда-то делось и улетучилось, - у меня где-то есть твоя старая одежда. должна быть. футболка точно валялась, - кажется на верхней полке шкафа, - не знаю, почему я ее не выкинула, - скорее потому, что надеялась, что как-то уладится. и потом сможет все это отдать. а затем забылось. где-то между работой, чувствами к лее и поздравлениями его мамы. господи, ведь в глазах его мамы доминика - идеальная женщина и невестка, о которой можно только помечтать. с ее слов, потому что сама шарп так не считала.
заканчивает с очищением торса пальмери от кровавых пятен, натыкаясь, как на новые, так и на старые шрамы, которые россыпью по знакомому и одновременно чужому телу, - с этим все, сейчас повязка и я не буду тебя мучить, - снова встречается с ним взглядом, понимая, что как-то неловко. почти что чужие люди, которых связывают старые чувства. забинтовывает рану, все так же осторожно его касаясь, чтобы не причинять лишнюю боль, - будет слишком туго, скажи, - хотя, вряд ли, она ведь не зря училась на медицинском столько времени. с этим тоже все.
- я поищу твою одежду и чистое полотенце. и пока будешь в душе разбираться, что к чему, - сам справится, тут она уверенна целиком и полностью, - я уберу и постелю тебе на диване, - замечает, что светлая прядь снова выбилась из-за уха, но честно забивает на это, - да. ты правильно понял. в таком состоянии я тебя никуда не отпущу.

Отредактировано Dominica Sharp (2020-07-13 17:52:38)

+2

6

"Вот он я. Такой, какой есть. Бери или уходи", - и она ушла, оставив после себя только изредка проступающий шлейф парфюма, и непередаваемый флёр запечатлённый на подушках. А, ведь, он долго держался, позволяя хотя бы изредка нырнуть в пучину прошлого, а ноги совершенно спонтанным образом несли его обратно к её окнам. Всё проходит, всё забывается; удаляется острым скальпелем из мучительной памяти; вырывается с остервенением исписанный кривым почерком тетрадный лист, и вот опять снова всё сначала. Но почему-то каждый раз, когда он появлялся на пороге её дома, непреодолимая тоска обволакивала со всех сторон, затягивая тугой узел на шее. Фантазия рисовала картины из прошлого, где в темноте, при тусклом свете уличного фонаря, она зажигает ароматические свечи, раскладывает карты и из подтяжка заключает "о, милый, тебя ждут неприятности на работе". Он равнодушно хмыкает, мол тоже мне новость; крутит пальцем у виска и отворачивается к телевизору. Как и все женщины, она дует губы, обижается; а он просто обнимает её сзади за плечи, подытоживая, что "завтра тяжёлый день, надо идти в спальню". Чёрт знает почему. У мафиози и врачей все дни тяжёлые. И она отвернётся к стене, потому что ещё не отошла обида; а он крепко обнимет её, целуя в лопатку и вдыхая запах золотистых локонов. А потом наступит утро, подъём с первыми лучами солнца, шипящий клокот кофейных зерён в металлической турке и пробивающийся сквозь узкие пластины жалюзей свет. И таким было счастье, и такой была жизнь. Сию секунду нить его размышлений напоминала параноидальный бред из-за обильной кровопотери, алкогольного опьянения, действия сильных обезболивающих. Но иногда и при таком раскладе можно смотреть на мир предельно ясно.

- в тебе нет ни капли сострадания, - недовольно ведёт бровью, пытаясь изо всех сил улыбнуться. Получается из рук вон плохо, естественно. Палмери же, в свою очередь, больше боялся боли душевной. Ведь, любая рана на теле со временем затягивается, а кровоточащие раны в сердце можно носить с собой всю жизнь лишь изредка приклеивая к ним хлипкий пластырь, уже насквозь пропитанный гнилью.

Не збивай мої пороги,
Намалюй собі дорогу.
Та зараз...
...Відпускаю лише раз.

- сделал бы, - кивает утвердительно. И даже больше - подытоживает уже в мыслях. Реджи располагал огромным влиянием, активами, людьми. Посему, если бы Доми понадобилась помощь - не поскупился бы сделать всё возможное. Сколько раз она его уже латала? Сколько раз вытягивала с того света? Её вклад в его жизнь абсолютно бесценен и вряд ли его можно коим-то образом монетизировать. А в комнате всё также оставался металлический, липкий запах крови, которую он чувствовал, пожалуй, даже на губах. Пока особо не хочется двигаться, посему он просто следит за её шагами, цепляясь взглядом за знакомые изгибы фигуры. Немного рассеянно, от чего со стороны это выглядит очень по-ребячески.

- так, и признайся, что ты периодически её надеваешь, чтобы вспомнить обо мне? - снова пытается включить своё итальянское обаяние приправленное английской откровенностью, но снова выходит невпопад конкретно в тот момент, когда Шарп присаживается рядом, чтобы оттереть следы крови с его торса. Её касания одновременно такие далёкие, и такие интимные, что даже где-то за проступающей ноющей болью нечто предательски ёкает, оставляя свой паршивый след на струнах души. Палмери отмахивается, отворачиваясь в сторону, дабы не смущать себя, её. Не думать о том, а как бы могло быть? А, ведь, дело-то вовсю двигалось к свадьбе. Вайлет Сазерлэнд с умилением засматривалась на витрины с белоснежными платьями, а мистер Шарп приветственно хлопал его по плечу со словами "зятёк". Но они не оправдали их ожиданий. Да, что уж там... Своих тоже. Разрушать, к сожалению, намного проще, чем строить. И их милый, совместный, ментальный дом давным давно улетел в "изумрудный город".

- а повязку мочить можно? - чёрт его знает этих врачей. Конечно, в старые добрые времена, Реджи бы настоял на совместном принятии в ванной, но сейчас оно было совершенно не к месту. Хотя, если Шарп не против оставить его у себя... - А твой бойфренд не будет против спящего на твоём диване бывшего "жениха"? - зачем-то обронил именно это слово, будто нарочито указывая на их близость много лет тому назад. Несмотря на свой возраст, Реджинальд ещё не до конца разобрался с некоторыми загадками нашего с вами человечества: почему любовь биохимический процесс; чего хотят женщины; и от чего так неловко переступать порог спальни, где ты некогда регулярно нежился в шёлковых простынях.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » мы с тобой не друзья, не враги


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC