внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от лис суарес Неловко – и это еще мягко сказано – чувствует себя Лис в чужом доме; с чужим мужчиной. Девочка понимает, что ничего страшного не делает, в конце концов, она просто сидит на диване и... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Two truths. One Lie.


Two truths. One Lie.

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

GRACELAND

Michael Warren, Page Arkin
https://i.imgur.com/HrtfQse.jpg

Если бы Лина не умерла, всё было бы по другому. Мне очень жаль, что так случилось, Пейдж.
По крайней мере, она сейчас в лучшем месте.
Ей больше не страшно.
Я мог бы сказать правду, мог бы перестать обманывать тебя и всех, но... иногда ложь это единственное верное решение. Ведь произошедшее не изменить, а неведение заменит боль потери надеждой.

[NIC]Mike Warren[/NIC]
[STA]still new guy[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/lg2ZHSe.jpg[/AVA]
[SGN]«When you're undercover, lies are your life.»[/SGN]
[LZ1]МАЙК УОРРЕН, 25 y.o.
profession: агент фбр под прикрытием;
relations: всё сложно
[/LZ1]

Отредактировано Josh Stanheight (2020-04-06 15:52:39)

+1

2

Майк Уоррен. Агент ФБР под прикрытием. Майки Майк. 1700 баллов. Это то, что ты представлял, когда впервые открыл в себе желание быть федералом?
То, что иногда выбирать прикрытие не приходится?
То, что иногда бывает так сложно играть роль и держать эмоции под контролем, когда они идут в разрез с реальными?
Особенно, когда идут вразрез.

Ему впервые сложно держать лицо, даже при всех его способностях к импровизации и харизме. Ему сложно жать руку Сулла деловой хваткой, играя ублюдка с двадцаткой тысяч в кармане, приготовленных для того, чтобы купить...
...Пейдж...
...одну из симптатичных девочек нелегалок, готовую на всё ради поисков лучшей жизни. Солнечная Калифорния, длинная бесконечная песочная линия пляжа Санта Моника, красивая обертка неосуществимых возможностей, вот только последнее они не видят, когда бегут от своей жизни, выбирая перевоз наркотиков и бордель. И узнают правду слишком поздно. Майк поджимает губы, садится в темно-красный минивэн с фальшивыми номерами, протягивает Фриццу Сулла туго свернутые купюры.
Ему сложно держать лицо, потому что перед глазами та фотография.
"Агенты под прикрытием идут на многое ради того, чтобы взять плохих парней, Майк."
"Это осознанный риск, Майк, и он полностью оправдан."
Вот только сейчас осознания не прибавляют стойкости. Они раздражают. Агент Уоррен слишком профессионален, чтобы принять собственную модель поведения, в которой чувства перешли дорогу работе.

***

Несколько медленных, размеренных шагов, пока зрачки сужаются, привыкая к свету. Несколько медленных шагов и сдержанная, довольная улыбка "то, что надо..." на губах Майка. Он запускает руки в карманы, скользит взглядом по девочкам, выдерживая на лице любительский интерес сутенера, получающего удовольствие от своей работы. Едва ли реагирует на требовательное приветствие Суллы у себя за спиной. Нет... Делает вид, что девочки полностью овладели его вниманием. И пока играет чужие эмоции, подмечает про себя цепким взглядом некоторые детали.
Двенадцать девушек, выставленных в ряд, сжимающих пальцами табличку с порядковым номером. Как животные, помеченные клеймом. Майк медленно вглядывается в черты лица первой, как будто оценивая, оглядывает придирчивым взглядом сверху вниз. Замечает вымученную улыбку, натянутую на губы в плохо обыгранной попытке понравиться.
О нет, они не знают, хотят ли быть куплены. Не знают, будет ли лучше там, куда их заберут. Майк держит лицо, подавляя в себе реальные эмоции, как будто сжимающие за горло. Сожаление. Несправедливость. Отвращение к таким ублюдкам, как Сулла. И ненависть к себе за невозможность помочь всем сразу.
К сожалению, когда есть хоть малейшая возможность связать дело с Солано, приходится успокоить совесть и пересмотреть приоритеты.
В противном случае их спасение будет бессмысленным - равноценным жесту руки, отрубающим гидре одну из голов.
Майк не задерживается на третьем номере, оглядывает четвертый. Светловолосая девочка с ангельскими чертами лица, смущенно поднимающая на него взгляд с должной составляющей выдавленного силой флирта. Он чуть улыбается ей в ответ.
Не удается скрыть сожаление в этой улыбке.

- Откуда они?
- Откуда берутся...девочки? Аист приносит... в капусте находят, - Сулла улыбается и не видит, как Майк сжимает челюсти, и это единственное, что меняется в его выражении лица. Сулла не производит впечатление человека, которого легко разговорить. С этим будут проблемы.

Но доля секунды, и Майк воспринимает чужую шутку с усмешкой, и возвращает Фриццу многозначительную улыбку. "Я понимаю, о чём ты." Сразу после делает ещё несколько медленных шагов, наигранных и задумчивых, бросает оценивающие взгляды, правдоподобно играя покупателя, уделяющего внимание каждой детали живого товара. Каждой черте лица, которую можно купить за какие-то двадцать тысяч долларов.
Он пытается не сорваться и проходить номера последовательно, не пытаясь отчаянно найти взглядом Пейдж. Не собирается рисковать, поймав её выражение лица и невольно выйти из образа. Седьмая девочка опускает голову вниз, и Майк протягивает руку, касаясь пальцами её подбородка, мягким давлением заставляя поднять на себя взгляд. Замечает легкую дрожь и влагу в уголках глаз. Молча сдвигает челку, закрывающую половину лица.

- Что это у неё? Это синяк? - он требовательно разворачивается к Сулла, чувствуя, как эмоции начинают брать верх, а выдержка подводить. Сулла отвечает тоном "not a big deal", не отрываясь от сигары.
- Она... не хотела выходить. Пришлось слегка повоспитывать. Поверь, ты не хочешь платить двадцатку за неуместные пререкания.
Он говорит это спокойно и беспристрастно, живой товар не вызывает в нём душевного отклика.
Майк вымучивает улыбку.
- Разумеется, нет.
И теперь уже мысленно шлет последовательность "нахер" и беглым взглядом проходится по всему ряду, ища глазами Пейдж. Доходит до конца, задерживается, и с нарастающим чувством тревоги оглядывает всех двенадцать ещё раз. Подавляет в себе глубокий, набирающийся терпения вдох и медленно поворачивается к Сулла, окидывает девочек жестом руки.

- Это все?
Пейдж среди них нет. Но он узнает лица с других фотографий. Сулла поднимает обе брови сразу.
- Ни одна не нравится? - Уоррен глотает подходящий к горлу сгустком нервов комок, и продолжает играть... контролируя ситуацию и держать расслабленно. Правдоподобно. Находит слова даже сквозь повторяющийся в мыслях, кричащий, громкий вопрос.
Где Пейдж...?
- Я просто хорошо знаю вкусы своих клиентов. Так это все?
Сулла выпускает густой и терпкий дым кубинской сигары и выглядит так, как будто молча раздумывает. Продолжительная тишина держит в напряжении. Но вердикт готов.
- Есть ммм... ещё парочка. Но боюсь, с ними будет особо сложно.
- Ведите, - Майк выпускает это слишком быстро, слишком решительно. С собственной точки зрения слишком опрометчиво. Но Сулла спокоен и кажется, безразличен. Он кивает афроамериканцу с прикладом.
- Лина, Аника, Кейла.
Негр кивает и исчезает в дверном проходе. Майк провожает его напряженным взглядом. Сулла макает сигару в пепельницу. Все двенадцать девочек не издают ни звука, переминаясь голыми ногами по бетонному полу.

- Так что ты собрался делать с девочкой? - Сулла не меняется в интонации, делая намерения вопроса неочевидными. Майк пожимает плечами и натягивает самую довольную собой улыбку, на которую только сейчас способен.
- Ну а что делают с девочками? - склоняет голову слегка набок, возвращая Фриццу его же ответ.

Дверь открывается и негр вводит ещё троих. Майк переводит на них взгляд и его улыбка сразу сползает, как бы профессионально и уверенно он не держал образ последние двадцать минут.
Пейдж...
Он быстро собирается снова, удерживаясь от желания дать ей знак. Улыбнуться. Еле заметное и коротко, как негласное...
Я здесь.
Все будет хорошо.
Я уйду отсюда вместе с тобой.

На ней короткие шорты, белая майка и больше ничего. Уоррену прохладно даже в костюме. У неё спутанные волосы, она тоже стоит босиком, скрестив руки на груди, чтобы было теплее и смотрит вниз. Тоже сдерживая эмоции после того, как встретилась с ним взглядом. Рядом с ней девочка её возраста и ещё одна намного младше.
Уоррен чувствует в полной мере волну беспомощного протеста, зарождающуюся где-то на уровне грудной клетки. Глубоко внутри.

Пара секунд на то, чтобы взять себя в руки. Собраться. Подойти так медленно, как он позволил себе это в самом начале. Незаинтересованно в конкретной одной, а просто... присматриваясь. Поближе, чтобы в полной мере увидеть прелесть черт чужого лица. С точки зрения покупателя, с долей личного интереса оценивающего товар.
Он останавливается в паре метров от Пейдж, стоя прямо перед ней и почесывает пальцем подбородок, как будто задумываясь. Сейчас точно нельзя вызывать подозрений.
Он произносит мягко (имидж), но требовательно.

- Пускай повернется.
В ответ на взгляд Пейдж натягивает улыбку ублюдка, и кивает "да-да, я тебе".
Прости.
Негр подходит, чтобы помочь ей, но она сдается и делает оборот вокруг себя, вызвав более уверенную улыбку Майка. Он поворачивается к Сулле и кивает.

- Беру её.

Сулла отвечает всё тем же ровным тоном, вот только его слова заставляют Уоррена вновь изменить выражение.

- Эта будет стоить двадцать пять.
Майк не контролирует, как нерв проходит по скуле. Но держит на лице заинтересованное спокойствие, разве что, подчеркнутое легким возмущением.
- Мы договаривались на двадцать.
Фрицц Сулла усмехется, делая широкий жест рукой.
- Все эти за двадцать. Двенадцать отличных девочек. У тебя есть выбор.

Сложно держаться. Это тот чертов момент, когда сложно держаться. Отдаться выдержке и не проявить реальных эмоций. Выйти из непредусмотренной ситуации и главное - забрать отсюда Пейдж. Он не уйдет без неё. И в этом решении он убежден, как ни в чём другом. Он сжимает волю в кулак и подходит чуть ближе к Сулла, настроенный закончить сделку рукопожатием. Настроенный договориться с тем, к кому только что подключилась личная ненависть.
Этот ублюдок заставил её раздеться. Этот ублюдок сфоткал её, чтобы потом продать.

- Могу я узнать, в чём её особенность? - Уоррен пытается не давить, не проявлять единоличной заинтересованности. Пробует разобраться мягко.
- Лине одинадцать, она стоит все тридцать. Кейла не понимает ни слова на английском. А Аника... пять тысяч сверху за то, что я не могу ручаться за товар, который ещё не пробовал.
Майк из-за всех сил удерживает в себе порыв сорваться и ему врезать. Остается только сжать зубы так, чтобы это не было видно и перетерпеть, пока не отпустит. У него даже нет возможности выпустить пар, просто сжав кулаки. Он мысленно считает до пяти, успокаиваясь, насколько это возможно.

- У меня с собой только двадцать, - ещё раз облизывает пересохшие губы, возвращая себе контроль. Сулла безэмоционально жмет плечами.
- Тогда у тебя ещё есть время, чтобы переосмыслить свой выбор.
Майк опускает взгляд, усиленно думая, что может предложить.
- Она именно то, что мне нужно. Идеальная фигура. Заказчик будет в восторге.
Сулла трет переносицу, продолжая всё так же спокойно.
- Понимаешь, она здесь совсем недавно. Ей ещё не объясняли правила поведения. Я не могу продать девочку, не будучи уверен в том, что она подпустит к себе.
- Подпустит.
- Вот и проверим. Приезжай завтра и милая мордашка уедет к тебе за двадцать.
Майк коротко психует, но внешне это не проявляется абсолютно никак. Привычка держать лицо в стрессовой ситуации работает практически на автомате. Теперь - он точно не может позволить себе уйти отсюда без Пейдж.
Теперь то, что было запасным вариантом, окончательно звучит категоричным "нет".
Он мог предвидеть этот момент. Он мог взять с собой больше денег.
Сулла продолжает курить и не озвучивает мысль пойти навстречу.

- Предлагаю другой вариант, - Спокойный, уверенный в себе тон и отчаянная попытка спасти ситуацию. Майк не знает, что несет, но у него нет времени на обдумывание вариантов. Есть только порыв забрать Пейдж отсюда, удерживаемый тонкой, натянутой до предела нитью здравого смысла, - Я сам попробую, подпустит ли она меня. М?
Сулла поднимает взгляд и впервые на его лице проявляется какое-то выражение. А вот облажался он только что, или выиграл - Майк не понимает.
- Зачем тебе делать грязную работу... мои ребята сделают её за тебя. Девочки иногда... кусаются, знаешь, - Сулла ухмыляется.
Майк снова облизывает пересохшие губы.
- Мне дорог тот, к кому она попадет. У нас исключительное сотрудничество, совместный бизнес. И можно сказать, что это, - Майк жестом указывает рукой в сторону девочек, - Подарок. И он обязан быть безупречным. Не... потрепанным. В красивой обертке.
Сулла снова молчит какое-то время, прежде чем дать ответ.
- Тебе не кажется, что мы говорим об одном и том же? Необъезженные девочки не идут на рынок через меня.
Майк теряет самообладание, набирая воздух в глубоком вдохе.
- У моего клиента есть власть и связи. Он влиятельный человек в своей сфере деятельности. Но... темпераментный. И у него специфичные вкусы. Ещё до меня, ему доставили девочку, которая была настолько наивной, что попыталась сбежать. И вроде бы... не звала его "сэр" после каждой фразы. Он сжег её тело при свете дня на своем дворе. А после и человека... доставившего её ему. Ведь она подвергла одного важного человека риску быть раскрытым.
Майк делает паузу и сбавляет тон так, чтобы вести беседу исключительно с Сулла, не донося детали выдуманных событий для слуха девочек.
- Он доверяет моему вкусу, а я знаю, какие ему нравятся. Оставь меня с ней наедине и я добьюсь того, что мне от неё нужно. А если нет... выберу другую и оставлю эту твоим ребятам. На воспитание.
Майк подходит ещё ближе.
- Мне просто необходимо, чтобы моя репутация и дальше была на достойном уровне. И тебе тоже.
Сулла махает рукой, как будто устал спорить.

- Манче, отведи их в комнату. И ради бога, отлепи её от этой мелкой.
Негр кивает, делает Майку жест рукой следовать за ним, а вот Пейдж делает то же самое приглашение ощутимым толчком приклада в спину.
Заставляет отцепить свою руку от Лины.

[NIC]Mike Warren[/NIC]
[STA]still new guy[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/lg2ZHSe.jpg[/AVA]
[SGN]«When you're undercover, lies are your life.»[/SGN]
[LZ1]МАЙК УОРРЕН, 25 y.o.
profession: агент фбр под прикрытием;
relations: всё сложно
[/LZ1]

Отредактировано Josh Stanheight (2020-04-07 17:53:30)

+1

3

Она знала, на что шла, когда принимала столь быстрое и поспешное решение в условиях близких к критическому провалу. Понимала, что придется играть одну из самых сложных ролей за все время, что она работает под прикрытием, потому что ставки на поимку картеля слишком высоки. Как и ставки на собственную жизнь. Когда она надевала рюкзачок в грязном туалете автобусной станции, прежде проглотив 9 пакетиков с героином, ее трясло от собственной смелости смешавшимся с паническим страхом перед предстоящим выходом. Перед ней все еще лежало не остывшее тело мертвой девочки, которой просто не повезло. Пейдж могла бы ее вытащить, могла бы провернуть дело иначе, но вместо этого картинка чужой предсмертной агонии и абсолютное бессилие перед ситуацией. Провалить задание нельзя. Они слишком долго выслеживали эту сеть, чтобы сейчас просто сдаться и упустить шанс. И Пейдж делает выбор, вот только не до конца еще осознавая в пользу работы или личной моральной дилеммы. Ошибка будет стоить ей жизни, а две – она заберет с собой еще и малышку Лину.

Все эти мысли бьются в голове, когда она корчится от боли на кушетке в богом забытом гадюшнике черт знает где. Вся надежда на Джейкса и ее последнее сообщение ему, когда она дала понять на какой риск идет. Ребята просто обязаны разработать план, чтобы вытащить ее и всех остальных девочек отсюда. Единственное чего пока Пейдж не знает – насколько непросто будет это сделать. У нее болит все тело, ее ломает от слабости после того, как насильно вырвало всеми пакетиками нужного Сулле товара, но Пейдж не позволяет себе думать об этом. Переключается на роль жертвы намеренно, оценивает обстановку, насколько позволяет ее положение и продолжает отрицать причастность к исчезновению нескольких граммов героина. Сулла ей не верит, и благо, что у него есть рядом другой голос, способный отвести подозрения, иначе она могла бы сделать ставку, что ублюдок будет пытать ее до тех пор, пока не выведает правду. Пейдж поворачивает голову, стараясь не поймать чужой безжалостный взгляд, от которого даже ей, видавшей немало преступников разного калибра, не по себе. Но чужая резкая хватка за скулы, заставляет съежиться на кушетке сильнее, зажмурить взгляд на долю секунды, и затем наконец увидеть Суллу вблизи.

- Если ты лжешь… - Вкрадчиво произносит он, не договаривая. Контекст понятен им обоим. Он не станет церемониться. Пейдж улавливает скользящую от него ядовитую угрозу, даже когда тот просто молчит и смотрит.
- Н..Нет. – Выдавливает тихо Пейдж, еле шевеля губами. А затем не успевает ничего добавить, как ее хватают за предплечье и грубо стягивают с кушетки, заставляя следовать по коридору в другое место. Темнота и запах сырости оседают на коже липким ознобом. Она шагает босыми ногами по бетонному полу, старается ухватить взглядом все, что может хоть как-то помочь в дальнейшем для дела, не прекращает думать о Лине и поскорее хочет оказаться с ней рядом, чтобы защитить.
- Аника, значит. – Слышит она позади, а затем перед распахнутой дверью чувствует грубый тычок в спину. Очередная комната, на сей раз больше похожая на каморку, но выглядит гораздо светлее и насколько это возможно чище. Ее толкают на потертый старый матрац у голой стены, закрытой светлой тканью, и Пейдж тут же подбирает ноги к груди, застыв в позе эмбриона исподлобья глядя на хозяина притона.

- Раздевайся, Аника. – Приказывает он, даже не глядя на нее. И это хорошо, потому что Пейдж плохо удается контролировать свое отвращение и злобу на этого мудака. Приходится подчиниться, пока у Сулла есть терпение не прибегать к насилию, хотя его рука уже успела отвесить ей пощечину. Пейдж снимает футболку и шорты, которые успели ей выделить вместо безликой униформы, и остается по-прежнему зажатой, прикрываясь от вспышек фотокамеры, на которую ей нужно вынужденно улыбаться.

Ее отпускают в общее помещение, где девочки сидят на диванах посреди запустелого хлама, который сложно назвать мебелью. Телевизор звучит тихо и с помехами, но никому нет особого дела. Пленницы будто зомбированные и преисполненные в ожидании своего вердикта молча наблюдают. Пейдж выискивает взглядом единственную девочку, которую успела узнать еще до того, как попала сюда. Она обещала малышке, что найдет ее и не позволит случиться ничему ужасному, а сейчас чувствует, что почти предала ее. Лина здесь, среди этого кошмара, которого никогда не должна была увидеть. Она сидит на диване с краю и весь ее обреченный вид говорит о том, что она до смерти напугана, и находиться в этом месте все равно, что подвергаться бесконечной пытке.

- Лина… - Пейдж опускается рядом с ней, встречает на себе затравленный взгляд надежды детского личика и не может ничего из себя выдавить, ощущая, как худое тельце прижимается к ней в объятиях. Что-то внутри Пейдж в этот момент дает трещину, ей хватает самообладания не проявить лишних эмоций, привлекающих к себе внимание охранников, стоящих по периметру комнаты.
- Лина, послушай, - Поспешно говорит она, пытаясь вытереть слезы с лица девочки, - Я вытащу нас отсюда. Я обещала, я сделаю все… Они не тронут тебя. – Звучит словно мантра, но Пейдж пытается верить себе, хотя ее саму бросает в дрожь от происходящего. Она думает только о том, что ребята вскоре вытащат их, а потому не теряет надежды. Пейдж обнимает Лину, успокаивает ее, заменяя материнскую заботу в час опасности, хотя всего день назад даже не думала, что будет испытывать нечто подобное. Привязанность. Причастность к чужой судьбе. Неравнодушие к тому, чем она занимается, когда охотится на преступников почти все время. Ее работа будто отодвигается на второе место, давая волю более важной ответственности. Она не просто пытается накрыть картель, она в буквальном смысле борется за чужую жизнь.

Лине одиннадцать, она умная и смышленая девочка для своего возраста, очень чуткая и понимающая. Она дала понять, что совершила ошибку, сбежав из дома. Другие люди нашли ее на улице и пообещали вернуть домой, дали инструкции, дали ей документы, позволяющие пересечь границу… А теперь она здесь. В месте, которое наивное дитя теперь может считать личным Адом. Пейдж помнит ее письмо, написанное от руки аккуратным почерком отцу. Смесь мечты, надежды и переживаний, пока страх кутает ее в неизвестности того, что с ней будет…

Лина засыпает у нее на коленях в тот день. А на следующий, после неудачного побега из притона, оказывается запертой в другой комнате, подальше от Пейдж. На ноге Аркин остался синяк от приклада битой, но боль сейчас затмевала злоба и переживания. Почему так долго? Они уже должны были что-то предпринять…

Сулла присылает за ней охранников, они выволакивают ее из комнаты, заодно делают так же по отношению к Лине и еще одной девушке, которую Пейдж не знает. Их троих ведут в общий зал, где проходят «смотрины» клиентов живого товара. Лина снова жмется к ней, как только их ставят в конец очереди, вот только все внимание переключается на прибывшего покупателя.
Майк…

В груди словно отпускает тугой комок нервов, Пейдж едва удается совладать с собой, чтобы не выдать облегченную улыбку их спасителю, и лишь поджимает губы, будто в отчаянном желании понравиться сутенеру. Она внимательно слушает чужой разговор, пока молча, чуть опустив глаза, наблюдает, как Майк справляется с ролью. Он отлично держится, достаточно убедительно для бдительного сволоча Сулла, который ищет во всем подвох. Но как только ситуация начинает складываться не по плану, Пейдж начинает волноваться.

Нет, Майк не может взять ее. Он просто обязан бороться за Лину! Именно ее он должен увести отсюда в первую очередь и как можно скорее, учитывая все то, что она узнала. То, как здесь обращаются с девочками, как избивают их, волочат за волосы при любом сопротивлении и пытаются «попробовать». Если Сулла хоть пальцем тронет Лину… Нет, Пейдж даже не может думать об этом. Этого никогда не должно случиться. Она вскидывает взгляд на Майка, когда тот просит повертеться, стискивает зубы в немом протесте, но выполняет просьбу. Она намеренно ищет его взгляд, хочет передать этим выражением, что категорически не согласна с решением Уоррена, но все идет наперекосяк. Майк выбивает решение, а Лина пытается взять Пейдж за руку, и она старается поймать чужую ладошку так, чтобы этого никто не заметил. Лина не должна заплакать, иначе будут проблемы. Пейдж просто выдыхает от отчаяния, когда Майк доводит дело до встречной сделки. Все-таки он уболтал Сулла на уединение с ней.

Первый порыв – врезать охраннику, который потянул руки к Лине, чтобы их разлучить. Но Пейдж сдерживается, брыкается, все еще держа визуальный контакт с малышкой, а затем ей отвешивают по лицу и толкают в сторону комнат. Какого черта ты делаешь, Майк?! Какого черта?...

Их оставляют в запертой комнате наедине. Майк ходит вокруг не выходя из роли, а значит, она тоже обязана держать себя в руках. В ее глазах почти стоят слезы от того, что ей снова пришлось увидеть всю эту процедуру покупки и что это пришлось пережить Лине.

- Откажись от меня. – Шипит Пейдж, сжимая руки в кулаки и глядя на Майка. – Придумай что-то другое. Но ты просто должен забрать отсюда Лину.
Он подходит к ней, якобы с намерением потрогать, а Пейдж рефлекторно дергается назад. И нет, сейчас она даже не играет, чтобы было убедительно. Ей просто противно ощущать касания Майка в такой обстановке. Сейчас тут нет места их чувствам и нежности друг к другу. Пейдж почти умоляет его пересмотреть выбор. От решения Майка сейчас зависит, насколько вообще ценна для него операция помимо всех этих игр под прикрытием.

- Ты обещал мне. – Ее голос ломается и звучит почти тихо. – Майк, пожалуйста, ей одиннадцать лет… Ты знаешь, что происходит. Ты понимаешь, что будет, если… - Она делает глубокий вдох, но не находит в себе сил отойти от Уоррена снова. Чувствует его пальцы на скуле, когда он проводит по коже вниз к шее и аккуратно отводит ее спутавшиеся локоны назад. – Не делай этого. Я выберусь отсюда… Сама. – Говорит Пейдж, слыша себя будто издалека. Все ее мысли сейчас сосредоточены только на том, как придумать новый аргумент для вызволения Лины. – Или кто-то из наших выкупит меня следом. Не важно. Майк, мы должны помочь им всем. Я понимаю, что это задание нельзя провалить, я понимаю… Что ты чувствуешь. – Она почти касается его, протягивает ладонь к вороту пиджака, но вовремя осекается. Одергивает себя. Ей нельзя вести себя так, словно они знакомы или… Словно она хочет быть купленной. Пейдж должна мешать ему. Это в ее интересах тоже.

- Если ты не придумаешь, как забрать сейчас Лину, - Теперь ее голос становится сухим и твердым, почти угрозой. Она поднимает на него протестующий взгляд, встречая там наигранное равнодушие. – Я сделаю все, чтобы ты не забрал отсюда меня. 

[NIC]Paige Arkin[/NIC][AVA]https://funkyimg.com/i/33LSM.jpg[/AVA][SGN]--[/SGN]
[LZ1]ПЕЙДЖ АРКИН, 25 y.o.
profession: агент УБН;
relations: mike
[/LZ1]

Отредактировано Lenny White (2020-04-11 23:57:50)

+1

4

Первое, на что он обращает внимание, окинув комнату беглым взглядом - камера на потолке в углу, и тут же отворачивается от неё, выдавая себе под нос тихое "черт", но замешательство длится не больше пары секунд. Он выпрямляется, возвращаясь к расслабленной, самодовольной улыбке человека, контролирующего ситуацию. Человека...оставшегося наедине с девочкой, за которую выплачена вся сумма. Придется принять данное - здесь, в комнате, им придется до конца доигрывать роли.
Уоррен бросает ещё один и последний взгляд вверх, в камеру, но не может с точностью понять, где заканчивается угол обзора. В этом случае потеря самообладания и минимальное проявление реальных эмоций - слишком неоправданный и далекий от профессионализма риск для них обоих.
Они шли к поимке Солано долгие месяцы, и сейчас, когда шанс связать картель с трафиком людей открывает серьёзные перспективы, уже нет возможности сделать шаг назад.

- Я не могу, - от тебя отказаться. С его лица сползает улыбка, когда она дергается и избегает прикосновения, и ему приходится сделать это ещё раз, не только против её воли, но и против своей, приходится сжать пальцами за руку чуть выше локтя и развернуть лицом к себе, удержать, заставить остановиться в таком положении, пока он "продолжает оценивать". Замереть. И не оттолкнуть.
- Пейдж... - Майк смотрит слегка потерянно и куда-то вниз, прежде, чем встретиться с ней взглядом. Снова непроизвольно сжать челюсти под давлением обстоятельств, от невозможности пойти ей навстречу. Он почти чувствует себя ублюдком от того, что в выигрышном положении. Он сейчас покупатель. А она товар без собственного мнения и права голоса. С точки зрения Суллы...
Вот только... Майк точно так же не даст ей выбрать.
И сейчас ему сложно смотреть ей в глаза, понимая, что решение уже принято.

- Пейдж, он не посмеет, - приходится молчать о том, как Сулла предложил ему сбавить цену, - Мы вытащим Лину отсюда. Лину, и всех остальных девочек, - ему сложно держать лицо и надменную улыбку, он слегка отворачивается от камеры, становится загруженным и серьёзным. И медлит, прежде чем взять на себя вес ответственности следующих своих слов, поверив в иллюзию того, что может полностью контролировать ход событий.

- Я обещаю.

Терпеливо выдыхает, выпрямляется снова, делая вид, что оценивает её фигуру. Проводит пальцами по подбородку в аккуратном касании. Только сил на улыбку в конкретно данный момент у него не хватает.
- Но сегодня я должен тебя забрать. Я должен, Пейдж, - он произносит эти слова с нажимом и сквозь сжатые зубы, прежде чем взять себя в руки и перейти к наигранной легкости. Мысленно подмечает то, что они "заболтались". Под цепкий взгляд Суллы по ту сторону экрана это должно начинать выглядеть подозрительно. О чём вести беседу с девочкой, которую покупаешь для других целей?
Уоррен вновь сжимает пальцы на её руке и резковато одергивает, заставляя встать с ним лицом к лицу, в центре комнаты, так, чтобы камера ловила их обоих сбоку. Его выражение становится требовательным и слегка отстраненным. С долей холода, то ли слепо отдавшись игре ублюдка, то ли от удушающего осознания принятого единолично решения.
Ему хочется сказать ей "прости", но вместо этого он смотрит ей в глаза сверху вниз, касается пальцами её живота и ведет руку вверх.

Замечает, как меняется выражение чужого лица, тональность и интонация голоса, и когда Пейдж произносит последнюю фразу, она ощущается как удар под ребра. Такой, после которого темнеет в глазах, становится сложно дышать и боль расходится волнами.
Он только сейчас понял, что для неё все это значит.
И что она не уйдет. Не согласится. Не пойдет на компромисс.
Она приняла решение. И теперь ему тоже придется играть иначе.

Майк пытается держать лицо, и выдержка позволяет не проявить реальных эмоций. Здесь, внутри, сделать это в разы сложнее.
Ведь теперь придется играть не только перед Сулла, но и перед Пейдж. Он ощущает себя предателем, но к сожалению, из предоставленных обстоятельств не получится выйти героем.
Он долго смотрит ей в глаза тяжелым и отстраненным взглядом, и это выражение ближе всего к тому, что он сейчас ощущает. Вспоминает про камеру, и доводит до конца начатое ранее, скользя пальцами по тонкой ткани вверх и фамильярно сжимая грудь. Натягивая на губы легкую улыбку сутенера, которому дозволено всё.

Это...прикосновение...ему так знакомо. Именно оно очертило новые грани их отношений, когда Пейдж скинула с себя полотенце, сделав это у него на глазах. Жест слишком смелый, чтобы называться намеком. И даже не приглашение.
Намерение.
Концовка телефонного разговора ничего не значила, поэтому он её не помнит. Вместо него другая картинка - как задержался взглядом на её теле, как сделал шаг внутрь комнаты. Как закрыл за собой дверь. И как коснуться её груди - было тем самым единственным медленным, осознанным жестом, прежде чем растратить выдержку и потерять над собой контроль.

Он и не знал, что одно и тоже прикосновение может находить в голове такой разный эмоциональный отклик.

Он продолжает играть, и в следующую секунду чувствует, как от звонкой пощечины горит левая скула и половина лица. Удар такой силы, что отвел голову в сторону. Майк разворачивается обратно демонстративно медленно, с выражением ущемленного достоинства, но в его глазах отчетливо читается иное.
"Надо было так сильно, Пейдж?!"
Он играет дальше, не выходя из роли, усмехается, так и не закрыв рот, как будто мысленно перебирая варианты своей реакции - почему-то он уверен, что Сулла смотрит за каждым их телодвижением, и реагирует, в импульсивном рывке прижимая Пейдж спиной к стене.

Так - чтобы она оказалась повернута лицом и телом в камеру, а он стоял перед ней. К камере спиной.

Делает вид, что злится, выставив одну ладонь на стену рядом с её головой, а второй прижавшись предплечьем поперек её шеи. Сулла должно понравится. Майк не давит физически, но со стороны это выглядит, как будто пощечина вывела его из себя и он ставит сучку на своё место.
Уоррен объясняет свои действия, нависая над чужим ухом, как будто в деталях описывая девочке, что с ней будет за проявленный только что порыв непослушания.
- Он ждет от меня действий, Пейдж. Мне тоже не нравится, но придется играть до конца, - Майк понимает, что не может висеть в этой позе слишком долго, не вызывая подозрений. Вздыхает, прежде чем дать указания.
- Я сейчас попрошу тебя, чтобы ты встала на колени, - ловит её взгляд и надавливает на тон, объясняет уверенно и спокойно, - В этой позе он не будет видеть твоего лица. И моего тоже. Какое-то время будет думать, что мы заняты делом. И... - теперь уже можно не улыбаться и Майк серьёзен, - Ты расскажешь мне всё, что знаешь об этом месте. И что ты собираешься делать здесь...сама... если я сегодня заберу Лину.

Майк чувствует слабое колебание в принятом решении. Как будто Пейдж успела оказать на него моральное влияние, и голос совести задает сложные вопросы. Но после он всматривается в черты её лица, прежде чем запустить руку в волосы и заставить присесть на пол перед собой, как будто силой, и колебание исчезает.
Прости меня, Пейдж.
Он продолжает опираться одной рукой на стену, вторую держит в её волосах, мягко и соскученно зарываясь пальцами, и это единственное, что сейчас успокаивает его хоть немного. Что держит под контролем и не дает эмоционально сорваться.
Иронично, что вместе с тем, это то единственное - из за чего он готов выйти из себя.
Теперь камера не видит их лица, не видит выражения, Майк стоит к объективу спиной и почти полностью закрывает Пейдж собой.
В полной мере ощущает упадок сил, сейчас, когда у них есть время поговорить и не нужно строить фальшивые выражения.
Безэмоционально усмехается.
- Знаешь... - он ждет, пока она на него посмотрит, - Никогда не думал, что мне придется делать... вот это.

Просто оглядывает ситуацию сверху вниз и усмехается ещё раз. Качает головой, уткнувшись потерянным взглядом сквозь стену.
Он не может предать её. Он не может заставить её себе поверить, а потом поступить по своему. Твою мать, сама его природа претит полностью тому решению, которое он принял. Он не может себе позволить потерять её доверие, потому что зачастую это случается раз и навсегда. Чувства, которые не должны были существовать, берут вверх и сейчас его тянет опустить руки от безысходности. Он мысленно повторяет себе, сжимая челюсти, что не может её предать.
Но и оставить здесь тоже не может.
Откидывает голову назад в коротком порыве неконтролируемой яростью и со всей силы врезает ладонью по стене, и это единственный способ вернуться в равновесие. Выдыхает, опуская на Пейдж сосредоточенный, тяжелый взгляд.

Есть то, что он должен сделать, и то, что должен и хочет. Нет возможности сделать всё сразу. Никто не обещал, что будет легко - но Майк впервые чувствует, насколько ограничен его выбор на самом деле. И в полной мере ощущает тяжесть ответственности каждого предоставленного ему решения. Он сейчас стоит здесь, в комнатушке борделя Сулла, поглаживает Пейдж по волосам, но на самом деле он то ли загнан в угол, то ли играет в Бога.

Он слушает её слова и не знает, что делать. Не хочет играть против неё, но выбора нет. Она его потом не простит.
Но если он оставит её сегодня - он не простит сам себя. Та ответственность, которую он на себя взвалить не в силах.

- Хорошо.
Он вздыхает, взгляд становится холодным и собранным.
- Я сделаю, что смогу.
Перебирает мысленно какие-то варианты, а после выпускает пальцы из её волос, успев растрепать их для правдоподобной картинки жестокого отношения. Его тон и взгляд перестают выражать хоть какие-то эмоции, оставляя вместо себя лишь профессионализм.
- Укуси меня. До крови.
Он протягивает руку ей перед лицом, демонстрируя кожу на тыльной стороне порядком выше запястья. А на её взгляд чуть удивленно поднимает брови.
- Мне же нужно объяснить Сулла, чем ты мне так не зашла.
И кивает. Ты сможешь.

[NIC]Mike Warren[/NIC]
[STA]still new guy[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/lg2ZHSe.jpg[/AVA]
[SGN]«When you're undercover, lies are your life.»[/SGN]
[LZ1]МАЙК УОРРЕН, 25 y.o.
profession: агент фбр под прикрытием;
relations: всё сложно
[/LZ1]

+1

5

Слышать голос Майка, его измененную интонацию в угоду игре, видеть, как он осматривает ее с долей интереса и вожделения, будто они действительно чужие друг другу. Будто она жертва, а он… Он имеет право на все. На нее. Пейдж слышит его мягкое «Не могу», но по нервам это проходится неким предательством. Если бы она могла выйти из себя без риска, выпустить эмоции, сдавливающие все тело тисками, голос бы сорвался и обнажил кричащую душу. Но вместо этого она смиренно стоит молча, смотрит на него, как человек, которому нечего терять. Она пойдет на все. И это пугает гораздо сильнее, чем ледяной взгляд Суллы и его возможность причинить вред.

Майк сжимает ее за руку, сдерживается, все еще на грани актерства и серьезности. Пейдж видит, как он мучается в своем выборе, он понимает, что она поставила на кон едва ли не саму себя. Она дала Майку пытку вместо какого-то решения, которого в данном случае просто нет. Их загнали в угол. Им приходится быть пешками в чужом театре, от которого стынет в жилах. Плевать, что в помещении холодно, озноб ее пробивает по другой причине. Ей страшно услышать очередной отказ, но контролировать эмоции приходится. В академии учили включать холодный расчет, думать рационально, доверять чутью, а вместо этого над Пейдж играют чувства. К Майку… К Лине. Сейчас она сама мишень против своего же отражения в виде Уоррена, пытающегося ее спасти.
- Откуда ты знаешь? – Цедит она сквозь зубы, потому что комок в горле подступает горечью, и сложно не дать волю слезам. – Он способен на все. Ты видел, какой он, Майк. Это место… Я не знала, что все настолько ужасно.

А теперь она понимает. Ее ошибка с самого начала была в том, что она доверилась чутью, поступила, как профи, провела себе путь по карте с помощью одной невинной души. Использовала ее в своих целях, посчитав, что так легко справится с данным Лине обещанием. Она загнала девочку в эту ловушку и теперь понятия не имеет, как вытащить ее отсюда, кроме как умолять Майка. Человека, которого она любит и очень уважает. В мысли бьется, «Почему именно он? Почему не Бриггс или Джейкс…». Смотреть на них через призму кошмара было бы легче.
И легче было бы принять чужое обещание.

Пейдж закрывает глаза, подавляя эмоции, глаза жжет солью, она делает глубокий вдох, кивает и почти верит. Слова Майка кажутся ей единственной отдушиной после отрицания. Она верит ему слепо, она надеется на него, потому что если Майк Уоррен взял на себя такую ответственность, он сделает все, чтобы это не осталось пустым обещанием. Пейдж терпит все его касания, они проходятся по коже странным рефлексом отчужденности и неприятия, но не претит этому, принимая все правила. Ей важно окончательное решение по поводу Лины. Только это сдерживает ее от того, чтобы не пойти против агента Уоррена при исполнении.
- К черту. – Отрезает Пейдж. – Ты мне ничего не должен, Уоррен. Мы спасаем девочек. Лину. И точка. Это… Мой приказ. – Чем больше Майк пытается уговорить ее уйти с ним, тем сильнее Пейдж злится. Ее безвыходное положение не позволяет ничего, кроме как помешать и ухудшить ситуацию в операции, которую она слабо здесь контролирует. Она пытается сделать шаг назад, но вместо этого снова оказывается близко к Майку, когда он дергает ее к себе ближе. Она хочет отстраниться снова, уйти от этих ласкающих касаний, которые не имеют ничего общего с той нежностью, на которую они оба способный по отношению друг к другу. 

Она сдается. Рука сама разжимается, и резко замахивается в хлесткой сильной пощечине. Ладонь жжет от удара, но это вполне необходимое осязание после того, что Майк попытался обыграть. Это не честно и слишком… Слишком неправильно, даже для демонстрации Сулле. Пейдж ловит в чужих глазах немой вопрос, но даже не пытается найти этому действию оправдания. Она действительно хотела прервать этот контакт. Но вместо этого спровоцировала другой. Теперь лопатками вжимается в стену под насильственным давлением, которое Майк умело маскирует, оставляя между ними небольшое расстояние. Его лицо очень близко, его взгляд говорит ее о том, что он пытается защитить ее, несмотря на все попытки, и боль от этого в груди становится сильнее. Она на исходе, терпение рвет ту слабую нить, что держит весь этот груз обязанности фальшиво подчиняться, принимать любовь Майка через вынужденную жестокость.

Пейдж слушает инструкции, глушит в себе очередное желание возразить, вовремя думая о том, что им необходимо выбраться отсюда живыми. Она смиряется, медленно кивает, обнимая себя руками, а затем покорно опускается на колени. Доверие к Майку в этот момент, кажется, перевешивает все, она позволяет ему держать ситуацию под контролем, а сама чувствует, как слезы текут по холодным щекам. Пейдж обнимает его за бедра, так, как будто в немой мольбе перед господином: хватка слабая, руки дрожат, пока пальцы ведут по ткани брюк, чтобы намеренно их слегка приспустить. Она прижимается лбом к чужому бедру, застывая так, подавляя стон, рвущийся наружу, и просто слышит, как бьется пульс в ушах.
Майк согласился.
Майк заберет Лину.
Майк сделал правильный выбор.

- Я попытаюсь… Продержаться. Может быть, разговорю Сулла. Я… Не знаю, Майк. – Честно говорит она, сжимая соленые губы и глядя в одну точку. Пол размывается перед глазами, она пытается вытереть глаза рукой и с удивлением обнаруживает собственную слабость. Только что она готова была вырывать зубами свою позицию, а теперь сдается вопреки всему, потому что Майк ей это позволил. Его рука в ее спутанных волосах так успокаивает, что Пейдж почти перестает верить в этот кошмар наяву. Она так покорно кивает на его последние слова, разделяя сполна злую иронию, и когда, наконец, осмеливается поднять на него взгляд, не может даже выразить словами, как благодарна ему за то, что он делает ради нее.

- Ты знаешь, - Почти шепчет она, - Знаешь, что я сильная. Я никому не позволю причинить себе боль, если сама этого не захочу. Я справлюсь, Майк. – Она говорит это, проматывая в голове моменты с запугиванием девочек Суллой. Она помнит, как он сильно напугал Лину, когда резко схватил ее за майку и потянул за собой. Пейдж тогда вцепилась в его запястье, получила за это побои и угрозы, но уберегла девочку, сменив настроение ублюдка этим вмешательством. Тогда он плюнул на них и ушел на ланч, обещав вернуться позже. Что он хотел сделать с Линой она не знала, и боялась думать о самом страшном. Но глядя на немой ужас и застывшие в глазах слезы Лины, просто не могла успокоиться. За все время, проведенное здесь, Пейдж ни разу нормально не спала. Она дремала, просыпалась от холода, в поту, в немом хриплом отчаянии и срочно искала ребенка взглядом, чтобы убедиться – она рядом. Она под ее защитой.

Сулла не пытался больше тронуть Лину. Лишь ходил мимо общего зала, бросал на них брезгливый взгляд, изредка усмехался и считал, что их время еще придет. Пейдж чувствовала, что он ее терпеть не может больше всех. Для него она проблема, но избавиться от нее Сулла не решался. Проверять на прочность тоже. Он запугивал других девочек, кого-то уводил с собой, а когда они возвращались, то выражения их лиц снова менялись. Из них будто уходила былая надежда на обещанную лучшую жизнь. Они вдруг начинали понимать, какая цена их тел. Под мягкими пальцами, укрывающими плечи Лины, Пейдж буквально ощущала единственное, за что ей стоит бороться до конца.

Пейдж кусает Майка за руку, стараясь вложить в это действие намеренную агрессию. Сейчас она готова отыграть так правдоподобно, как не была способна ранее. Внутри все смешалось в безумный коктейль облегчения, надежды, страха и чего-то еще… Почти неуловимого ужаса от их обоюдного решения. Что с ней попытается сделать Сулла после такого неподчинения покупателю… Он потеряет двадцать пять тысяч долларов и возможно самого Майка, который так расщедрился, несмотря ни на что. Она готова ждать побои смело переживая их и храня в душе ликование в собственном выигрыше. Пейдж делает самую крупную ставку против ублюдка, и черта с два кто-то заберет у нее это право.

Майк отшатывается от нее, демонстрируя очередную игру на камеру так, словно ошарашен, раздражен и зол на сучку, что посмела так себя вести. Пейдж все еще прижимается к стене, обхватив себя руками, смотрит на него с ненавистью, когда к ним начинают стучать. Она готова наблюдать, как Майк сейчас выйдет из комнаты и озвучит Сулле вердикт – девчонка и впрямь не в себе. Такую буйную его боссу он точно не подсунет, особенно за накидку в цене. И в итоге решится договориться на Лину. Да, Пейдж это видит ясно и четко, у Майка все получится. Поэтому она вовсе не страшится, когда он обзывает ее, а в следующий момент скрывается за дверью, оставляя ее в белой тишине отвратительного интерьера.

За ней приходят сподручные Суллы, выволакивают ее грубо и ведут не в общий зал к Лине, а мимо, по коридору, куда-то в другое место. Пейдж оглядывается по сторонам, не понимая, какого черта происходит, но в следующую секунду оказывается на улице, залитой слепящим полуденным солнцем.
- Куда… Куда вы меня тащите?! – Срывается она, пытаясь вырываться, но ее грубо толкают вперед. Кожа на ногах стирается о грубый горячий асфальт, когда она видит перед собой машину. Все сопротивление становится бесполезным и ненужным. – Нет… Верните меня! Я не поеду! Лина!!! – Кричит она из последних сил, но ей затыкают рот и сажают в машину, захлопнув дверь. Пейдж начинает в панике дергать за ручку, а затем вдруг останавливается. По телу бежит горячая волна, выталкиваемая сильным сердечным ритмом.
Она поняла.
Она все поняла.

[NIC]Paige Arkin[/NIC][AVA]https://funkyimg.com/i/33LSM.jpg[/AVA][SGN]--[/SGN]
[LZ1]ПЕЙДЖ АРКИН, 25 y.o.
profession: агент УБН;
relations: mike
[/LZ1]

+1

6

Свобода и ответственность - это две разные стороны одной монеты.
...

Когда он опускает взгляд и видит её перед собой, на коленях, видит её слезы и слышит попытки глотнуть воздух сквозь накатывающую волну судорог, видит её в одной лишь майке и шортах, чувствует, как зарождается в грудной клетке жар, раскатывается по телу учащенным сердцебиением и толчками адреналина.
Это глубокий внутренний протест - то, что он ощущает.
Силу, готовую на всё, ради того, чтобы больше не видеть Пейдж так. Он хочет стереть с лица земли эту мысленную картинку, но когда открывает глаза, реальность отзывается зрительными деталями в разы хуже кошмара. Сейчас он чувствует, как начинает глубже дышать, пытаясь совладать с эмоциями. Разжимает пальцы, которые только что сжал в кулак на руке, которой опирался на стену.
Хочет погладить её по щеке в немом знаке поддержки, но вместо этого только сглатывает подкативший к горлу комок. Руки его не слушаются, как и всё тело.
О нет, он не оставит Пейдж здесь, не после того, что только что увидел. Отдает себе отчет в том, что проставляет собственный профессионализм и её доверие, вот только любовь зачастую заставляет мыслить предвзято.
Он и не осознавал, насколько между ними всё по-настоящему. Не осознавал до того, как пришлось выбирать.

Стойко выдерживает боль и ждет, пока теплая кровь не скатится по руке вниз, слегка заляпав костюм. Сосредоточенно смотрит на Пейдж, будто мысленно отсчитывая цифры в обратном порядке. Тяжелый взгляд так и не меняется, когда он отшатывается, натягивает штаны, оставляет ширинку полурасстегнутой и повышает голос. Последние минуты самой тяжелой в его жизни актерской игры.
Когда в дверь стучат, он делает вид, что раздражен не на шутку, выпускает в адрес Пейдж "ты не знаешь, на что подписалась, Блядь" и хлопает дверью, оставляя её сидеть на полу в слезах, прижав руки к коленям.
Картинка, которую он видит перед собой снова и снова.
Выходит из комнаты, осознанно решившись на ложь во благо уже непреклонно и окончательно. И сейчас ему не приходится играть раздражение - оно полностью реально, как и напускная, железная решимость. Он идет на этот шаг ради неё, даже если она сейчас это не понимает.
Или ради себя, Майк? Может всё таки, ради себя?

Сулла встречает его там же, где и был, со скрещенными на груди руками и отсутствующим выражением, умело маскирующим эмоции, если этот человек только на них способен. Он позволяет себе усмехнуться, окинув Майка надменным взглядом.
- Я же тебе говорил... что они кусаются.
Уоррен нервничает, прежде чем сделать следующий ход. Прекрасно понимает риск в игре против Сулла, но в сложной конструкции фальшивых решений, в самой её цепочке, которую он выдумал и которой придерживается, имеется лишь один вариант развития событий. Главное, чтобы Сулла повелся. Это единственное, последнее, что нужно Майку сейчас.
Он взбешен и подходит к Фриццу, сжимает пальцами то место на руке, откуда всё ещё идет кровь. Разочарованно и зло усмехается, качая головой.
- Она не стоит 25к, - шипит, как будто от боли и раздражения, и усиленно хочет выдавить из себя "эта сучка", но не может, - От неё будут одни проблемы. Слишком...
Замолкает, подбирая нужное слово. Но на деле, зависает в ожидании вердикта от Сулла. Умело наталкивает его на мысль - а не проще ли от неё отделаться? Ведь Сулла пресек устроенную ей попытку побега... С Линой. Ведь она не отходит от девчонки ни на шаг, своенравная, несгибаемая, готовая биться насмерть и идти поперек правил.
Майк подмечает чужую задумчивость, колебания, но пока не хочет давить. Необходимость ожидания выматывает последние остатки выдержки, он цокает языком и разжимает пальцы, смотрит как несколько красных капель падают на пол. Сулла решает свои вопросы исключительно сам с собой, и не слишком медлит с ответом.
- Забирай её.

Самообладание расползается трещинами, как автомобильное стекло после попадания пули, с натяжкой держится последние сантиметры, Майк настолько вымотан, что не проявляет на лице никаких эмоций, пока его провожают обратно к машине как почетного клиента, предварительно пожав руку.
Ему открывают дверь в минивен, и он видит Пейдж, с завязанными глазами и пластиковыми стяжками на запястьях, замечает красный след от попыток освободиться. Держит лицо и садится внутрь, отдает короткое указание тронуться.

Он не ожидал, что будет так сложно. Не ожидал, что глубокая, внутренняя установка держать в себе хладнокровие куда-то исчезнет, когда речь пойдет о реальном риске. Официальная невозмутимость агента фбр - легкая улыбка полного контроля над ситуацией, с которой он выходил из академии. Где она сейчас? Он ни разу не заваливал ни один экзамен. Он научился брать себя в руки по щелчку пальцев, играть разные роли, считать свой пульс и успокаиваться даже тогда, когда нервы полностью владели сознанием.
Перед тем, как начать работать, он считал, что справится со всем.
Живой ум, отличная физическая форма, стабильная психика, быстрота реакций и любовь к деталям - вот он, Майк Уоррен, идеальное его описание.
Вот только... никто и никогда не вписывал сюда параметры реальной жизни. Никто не говорил ему, что придется выбирать между профессионализмом и человечностью. Между обещанием, обязанностями и здравым смыслом. Между предательством человека, которого он любит, и предательством самого себя.

Невозможно заниматься подобной работой, не втягиваясь в нее – будь то федералы, или служащие полиции, или следователи по особо тяжким преступлениям – и не испытывая страданий. Невозможно быть готовым к тому, что в какой то момент правильного решения просто не будет, и на плечи тяжестью ляжет выбор меньшего зла. Майк придерживает за локоть Пейдж, когда красный вэн хлопает дверью и исчезает в переулке, чтобы сменить номера и уехать обратно. Не может отделаться от чувства разочарования. Сомнением над самим собой. И теперь, когда они остались вдвоем, накатывает ощутимое, сдавливающее грудную клетку чувство вины.
Он аккуратно развязывает ей глаза - сжимает губы, замечая кровоподтек от прощальной "показательной" пощечины от ребят Сулла, и пытается прочитать хоть что-нибудь в её коротком, брошенном на него взгляде. Ждет хоть какую-то реакцию.
Пожалуйста, Пейдж.
Он хочет видеть хоть что-нибудь, кроме чужой эмоциональной отрешенности и пустоты. Пускай она ударит его, разозлится, выскажется. Скажет всё, что думает о нём и о его единоличном решении. Пускай с её губ слетит хлесткое "я тебя ненавижу", даже если это будет жестокой правдой. Но вместо этого её отчужденность, холод и безразличие только сильнее сжимают за горло.
И он ничего не может с этим сделать.

Уже в машине, он протягивает руку через неё, к бардачку, и извлекает оттуда короткий раскладной нож, одним уверенным щелчком освобождая от стяжек, и даже зная реакцию, не может избежать своей - аккуратно провести пальцем по красной линии её кожи в сожалеющим "за всё это" жесте. Убирает руки на одергивание, поворачивает ключ в коробке зажигания и трогается с места, концентрируясь на дороге и задавливая в себе глубокий вдох. Он держался. Он держался всё это время, контролируя каждую секунду своего эмоционального состояния, и сейчас чувствует, что придется держаться... дальше. Несколько раз глотает подходящий к горлу комок слов, которые хочет сказать, и в полной мере ощущает, как сильно мучает невозможность быть самим собой даже сейчас.
В её глазах он облажался. Заставил себе поверить. Играл чертову роль даже перед ней.
Взял за руку и мастерски повел за собой, чтобы в конечном счете сделать по своему.
И поэтому он не знает, что он может сказать сейчас, чтобы стало легче.

Не выдерживает в Грейсленде, на парковке. Каждое слово дается ему с трудом. Он поворачивается к Пейдж, но не смотрит в глаза.
- Ты можешь ненавидеть меня, если хочешь. И можешь не прощать.
Последнее он еле из себя выдавливает.
И в следующую секунду на эмоциональном фоне начинает играть злость. Во всем этом спектакле - ему просто не дали выбора.
Тон становится чуть громче. Тверже. Теперь - да - он поднимает на неё взгляд.
- Но если бы я мог вернуться назад, я бы сделал всё так же. Пейдж... Столько раз, сколько нужно.

Она хлопает дверью и Уоррен остается один, так и сидит, откинувшись затылком на сидение, приводит в порядок дыхание и дает себе какое-то время, чтобы прийти в себя. Яркое ощущение несправедливости гаснет, сменяясь всепоглощающем чувством пустоты. Он вспоминает слова Чарли с горькой улыбкой.
"Dog catches car."
Только что теперь с этого собаке? Он сделал всё правильно, согласно своим внутренним правилам, согласно профессиональному кодексу и даже согласно чувствам. Не может объяснить, почему это принесло разочарование.

***

Он даже не старается поднимать ноги так, чтобы не загребать в них песок, пока идет к костру, засунув руки в карманы. Слышит смех, звон касания стеклянных бутылок и знакомые, почти родные голоса ребят.
Спрашивает себя, должно ли от этого стать легче?

Днем Пейдж встретили теплые объятия Чарли, Джонни и даже Дэйла, улыбка Пола и приготовленная еда. Моральная поддержка и теплый душ. Уоррена встретил ощутимый хлопок Бриггса по плечу, его неподдельное "молодчина, Майки Майк" и признание остальных.

Даже сейчас, подойдя ближе, он слышит возгласы в свою сторону.
- Майки у нас сегодня герой, - Пол протягивает desperados, пиво с малой долей текилы. Чарли зовет сесть к ней рядом. Джонни подхватывает фразу и высоко поднимает горлышко, призывая всех громко чокнуться под фирменное "давайте это отметим".
Герой... Уоррен усмехается про себя, не берет напиток и даже не высовывает руки из карманов.
Вот только он не чувствует себя героем. Скорее, противоположно, наоборот.
- Где Пейдж? - единственное, что он спрашивает.
- Отдыхает у себя. День был сложным.
О да...
Майк кивает, потерявшись сквозным задумчивым взглядом в бликах костра и разворачиваясь, уходит. Игнорирует предложение остаться и негодование Джонни по поводу непричастности к своему же празднику.

Непривычно видеть Грейсленд тихим - но сейчас, когда он заходит в темную гостиную, ощущение пустоты усиливается в разы. Поднимается наверх, не включая свет и зависает в проходе, в нескольких шагах от комнаты Пейдж. Видит слабую полоску света на полу под дверью. И уже не чувствует в себе сил и твердости, которые пришлось найти в себе с самого утра и до конца операции.
Только чувство вины и остатки решимости.

Делает первую попытку побыть, наконец-то, Майком Уорреном.

Короткий стук в дверь, негромкий, предупреждающий. И прежде, чем повернуть ручку, он спрашивает себя - зачем? В ответе нет эгоистичного желания вернуть хотя бы долю расположения, чтобы почувствовать себя лучше с самим собой. Он понимает, что это невозможно, что он и так сегодня потребовал от неё слишком много. Нет - он просто хочет убедиться, что Пейдж в порядке, насколько может быть после всего, что ей пришлось пережить. Ему кажется, что сейчас последнее, что может пойти ей на пользу - это побыть одной, замкнувшись в собственных мыслях. Проматывая раз за разом этот чертов день.
Хотя...возможно, его компания для неё сейчас хуже одиночества. Эта мысль успевает сделать больно, прежде, чем он осмеливается зайти.

- Пейдж...? - он видит её силуэт, она стоит к нему спиной и смотрит в окно. Уоррен настроен на любую реакцию, он входит и закрывает за собой дверь, опирается на неё спиной, заглушая сильное желание подойти поближе. Обнять за плечи. Прижать к себе и уткнуться носом в чужие волосы.
Хоть и чувствует острую потребность в этом. Жизненно важную, совсем как поступающий в легкие кислород.
Но сейчас чувства обязаны отойти на второй план, как никогда.

- Сулла сядет за всё, что сделал... Сулла и весь ответственный за "живой товар" картель Солано. Мы находимся в шаге, чтобы призвать этих ублюдков отвечать за свои действия. В шаге от того, чтобы освободить девочек. Мы ещё никогда не имели прямой возможности подобраться к ним так близко, Пейдж...

Уоррен не задумывается, что может быть, выбрал худший вариант из всех, чтобы начать разговор. Что это не то, что она хочет слышать сейчас от него. Уоррен силен во многом, но понятия не имеет, как вести себя в ситуации, в которой деловой подход мешается с чувствами.
Уоррен знает, как стать кем-то другим по щелчку пальцев, но сейчас как будто не знает, как быть самим собой.

Он решается сделать несколько шагов ей навстречу. Пересекает комнату, останавливаясь на середине. И впервые ощущает себя настолько потерянным, что даже не прилагает умственных усилий, чтобы предположить чужие ответы и реакцию, не готовится к ним морально, как делает почти всегда.

- Пара недель, Пейдж, и все будет в порядке... Все будет на своих местах.

[NIC]Mike Warren[/NIC]
[STA]dog catches car[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/lg2ZHSe.jpg[/AVA]
[SGN]«When you're undercover, lies are your life.»[/SGN]
[LZ1]МАЙК УОРРЕН, 25 y.o.
profession: агент фбр под прикрытием;
relations: всё сложно
[/LZ1]

+1

7

Она не видит мир вокруг, но чувствует его без зрительного контакта. То, как он рушится вокруг нее, подобно карточному домику. Вся ее вера сейчас рассыпается о жестокость обмана человека, которому она доверилась больше, чем могла бы. Она вложила Майку в руки пистолет, который должен был выстрелить в цепь, на которой условно сидела маленькая одиннадцатилетняя девочка, но вместо этого просто спустил все патроны вхолостую. Это то, что сейчас бьется в ее грудной клетке вместе с выкачиванием горячей крови по сосудам, и она не может произнести больше ни слова.

Пейдж ощущает Майка рядом с собой и ей хочется убраться из вакуума его запаха и присутствия в целом. Забиться в самый дальний угол, пинаться, бороться с этим, грызть чертовы стяжки на руках, которые трут кожу до крови, чтобы пробовать вернуться обратно. К Лине. Так она хотя бы сможет оправдать свою цель идти до конца, держать обещание, данное ребенку в их самую первую встречу. Пейдж замирает на сидении, подавляя рвущийся наружу поток слов, осуждений, сотканных из злобы на все и сразу, и вместо этого принимает навалившийся на нее груз безвыходного положения. Она слышит шум мотора в машине, но внимание к звуку рассеивается, она даже не пытается думать о Уоррене и его поступке. Сейчас Пейдж просто хочет остаться одна, попробовать свыкнуться с единственным осознанием собственного провала.

Голосовые связки горят с последнего крика чужого имени. И еще, наверное, потому, что ей чертовски тяжело сдерживать эмоции и волю к слезам. Она поджимает губы, съеживается на сидении в защитном рефлексе, будто это сможет что-то решить или как-то повлиять на боль, растекающуюся ядом по всему телу. Не физическую. Душевную. Она ощущает себя мерзко, как предатель. Пейдж должна одергивать себя, ведь она агент. Знает, когда нужно идти строго по задаче, действовать вопреки всему, даже когда дело касается гражданских. Ей объясняли, как втираться в доверие и буквально вертеть людьми, если того требует операция. Но это… Это не то, чего она хотела бы касаться, будучи одной из лучших агентов УБН. Привкус соли во рту до противного раздражает, Пейдж бы выплюнула этот образовавшийся сгусток, да вот лица Суллы уже нет поблизости. Вместо этого только звуки вокруг, касание и попытка вывести ее из машины. Она не сопротивляется, просто ступает на землю и ей кажется, что вес тела давит сильнее, чем до этого. Усталость и измотанность дают о себе знать вкупе с образовавшейся пустотой и безразличием к окружающему ее миру, когда Майк снимает повязку. Глаза щиплет от яркого света, она делает шаг назад, зажмуривается снова и делает глубокий вдох. Вокруг нет стен, решеток, нет головорезов, готовых задержать ее побег. Свобода – это мнимый мираж. Сейчас она откроет глаза и ничего этого не будет. Потому что она осталась там, с Линой. Снова утешает ее, прижимая к себе, укрывая от кошмаров реальности.

Пейдж поднимает взгляд на Майка только, когда руки, все это время прижатые к груди в защитном жесте, безвольно опускаются вниз. Встречает в ответ столько чужой вины и раскаяния, что не способна вынести ее вдобавок к своим. Хочется рвануть и бежать, чтобы не видеть такого Майка. Чтобы не ненавидеть его, когда внутри все кричит об обратном. Понимание так и не находит отклика в измученном состоянии, и потому, Пейдж остается максимально закрытой к чужим чувствам. Она смотрит пустым отсутствующим взглядом, чтобы сгоряча не сказать что-то неправильное, ужасное. Ей тяжело отрывать Майка от сердца, но так будет лучше. Так они больше не обожгутся о доверие, разделившее их жизнь на «до» и «после».

Они едут в Грейсленд, дороги мелькают уже знакомые, ее руки свободны и сама она в безопасности. Если бы она могла отмотать время назад, если бы она снова встала перед выбором, все равно поставила бы на спасение Лины. Пейдж не знает, понимает ли Майк, насколько его поступок сейчас повлиял на исход всего, потому что кроме последнего прикосновения, там, где красный след будто впитал тепло его пальцев, в ее мыслях не осталось ничего кроме вынужденной готовности избегать этого снова. Майк оказался слишком хорош, будучи при исполнении. Слишком.

Пейдж выходит из машины, даже не вымещая злость на куске железа, когда хлопает дверцей и устало двигается в сторону их дома у черты океана. Сейчас она не чувствует себя профессионалом, который преуспел в своем деле, поэтому возвращение тошнотой подступает к горлу. Видеть счастливые лица коллег, слышать их похвалу и тост за успешную миссию. Они с Майком герои… Отвратительно. Она оглядывается на Майка снова, медлит, все еще считая, что стоит ответить ему. Но вместо этого не находит в себе сил, опускает взгляд и идет к лестнице.

Приходится снова нацепить на себя временную маску теперь уже для своих ребят. Сыграть убедительно, что она счастлива вернуться домой целой и невредимой, сделать вид, что их работа получилась на славу и не вызвать у всех чувства разочарования, за которым обязательно последуют споры и утешения. Нет, это только ее провал и она должна пережить его самостоятельно. Ее обещание Лине пока еще осталось кусочком, за который Пейдж держится. Она вернется в строй и исправит эту ошибку, вернет девочку домой. Шанс есть, она не упустит его. А пока теплые объятия заглушают вспышку какой-то утраты. И она не понимает, почему именно это чувство сейчас давит над всеми остальными.  Взглядов Майка она избегает, отрешенно бредет наверх, чтобы принять душ и больше не видеть улыбок на лицах родных ей людей.

Чарли стучит в ее комнату ближе к вечеру, открывает дверь, глядя на то, как ее коллега спит. Она хотела предложить Пейдж поужинать со всеми вместе, обсудить что-нибудь, а  потом отправиться на пляж, на их любимое место у костра. Чарли чувствует тревогу и события, которые складываются совсем иначе, чем должны были, не выходят у нее из головы. Майк тактично отмалчивается о подробностях, ходит сам не свой и тоже держится поодаль от общей компании. Избегает. Чарли хочет понять и разобраться во всем, но пока нет возможности даже спросить. Утешительное касание по плечу, словно знак, что она рядом в любое время… Она выходит из комнаты Пейдж задумчивая и уже не столь радостная, какой встречала подругу еще днем, идет к остальным, замечает, как Майк проходит мимо, но почему-то не находит смелости остановить его. На интуитивном уровне чувствует, что пока не должна касаться этого.

Пейдж выныривает из тревожного непродолжительного сна. Ей почему-то холодно, несмотря на тепло в комнате. Образы все еще рисуют перед ней картинку темных коридоров, из которых она никак не могла найти выход. Обшарпанные стены, сырость и серость, и почти рядом чей-то детский голос, зовущий ее по имени. Она поднимается с кровати, осуждая себя за эту легкую передышку, за то, что вообще позволила себе это, когда где-то в нескольких милях отсюда маленький ребенок боится закрыть глаза. Даже если ее вырубило от усталости – это не повод давать слабину. Пейдж жестока к себе. И лучше так, чем тянуться в утягивающую ее воронку депрессии и бессилия. Ее грязная одежда из притона валяется на полу не тронутая, словно напоминание о причастности к тому, что ей пришлось пережить. Она проводит руками по лицу, заводит их за волосы и думает… Сразу же начинает выстраивать последующие шаги в плане, чтобы не останавливаться и действовать. Предусмотреть все. Спасите девочек. Взять картель Солано. Ударить ублюдка Суллу, если представится такая возможность. И сделать это так, чтобы на нем навсегда остался след. Она выдыхает, поглощенная минутной вспышкой ярости, и переводит взгляд на горизонт за окном. Алая линия рассекает небо и землю, словно вспышка на автостраде от быстрого движения. Она помнит, как ехала, чтобы взять след Динь-Динь. Спешила, как могла… Чтобы в итоге его утерять в опустившейся на город темноте. Чтобы потом испытать шок от смерти молодой девочки в грязном туалете автостанции. И не на шутку перепугаться за просчет, который и ей мог бы стоить жизни. И Лине… Если бы другой пакетик порвался. Пейдж оборачивается на голос почти рефлекторно. Ей кажется, что это  снова зовет Лина, а затем пелена иллюзии спадает, и она встречает взгляд Майка. В этой тишине их снова двое и на сей раз, они не играют по ролям.

Слова о работе. Пейдж выдерживает паузу, выслушивая выхолощенную речь Уоррена о задании, картеле… И чувствует, что задыхается. Майк будто предает ее во второй раз, и это настолько бьет по всем внутренним нитям, на которых она держала эмоции, что сейчас они готовы вырваться все разом и обрушиться на человека, стоящего напротив нее. Его оправдания нелепы и так неправильны, что Пейдж теряет контроль над собой, срывается и бросается в его сторону, чтобы с силой отпихнуть в сторону двери.
- Все будет хорошо? Да что ты вообще знаешь об этом слове? – Она огрызается, глядя ему прямо в глаза. Ее злость сейчас перекрывает все, даже здравый смысл. – Считаешь, что выполнение ответственности по норме, это хорошо? Считаешь, что мое доверие к тебе – это слабость, которой можно воспользоваться, чтобы… - Пейдж снова задыхается, но продолжает говорить. Ее просто ведет. – Чтобы сделать все хорошо? По-своему? Как ты мог, Майк? Как ты мог оставить ее там!..

Она отходит от него, снова загнанная в эту клетку из поедающего отчаяния. Она толком не понимает, действительно ли хочет накинуться на Уоррена или это просто предлог, чтобы избавиться от своей вины за такой провал.
- Я обещала, что заберу ее. Что… Верну ее домой. – Она говорит словно в бреду, пытаясь сшить картинки из памяти их первой с Линой встречи в одно целое. – Лина написала письмо. Отцу… Она просто… Она так боялась ехать. А я… Знаешь, я просто взяла и отправила ее дальше. Я хотела выйти на след, и мои слова… Мое гребаное обещание просто пустышка. Я не сделала ничего, чтобы спасти ее! Я предала ее! А ты… Просто…
Предал меня.

Нет, она не может произнести это вслух. На нее накатывает очередной волной, и на сей раз слезы текут по щекам и она не может их остановить. Вся ее сдержанность и сила дали трещину в этот момент. Пейдж плачет по-настоящему горько от того, что потеряла очень важную частичку незримого чувства уважения к себе. Она не может видеть разочарования Лины сейчас, но сполна знает, что ребенок в этот момент не понимает, почему же Пейдж нет рядом. И будет ли она снова оберегать ее когда-нибудь. Сломанное доверие к Майку перекрывает всю ту нежность и любовь, которой она так дорожила, оставаясь озлобленной и неприступной к себе. Даже когда Майк подходит, чтобы обнять и утешить ее. Когда его руки бережно касаются ее локон и он ничего не говоря прижимает ее слабую и хрупкую к себе, отдает ей тепло в попытке заглушить боль. Она не заслужила…

Рефлекс. Пейдж дергается, словно ее ошпарило, вырывается из объятий и снова лезвием по глазам ловит на себе это сострадающее выражение. Не выдерживает. Бьет сильно, больно, вкладывая в этот удар агрессию на чужое решение, не желая прощать. Все эти слова про картель и планы, операцию… Чушь. С этим они разберутся позже. Но как можно было прийти сюда и даже не попытаться вникнуть в суть происходящего. Словно девочки для Майка все еще «товар».

- Убирайся. – Тихо цедит Пейдж сквозь зубы, пытаясь вытереть  слезы с лица. Ладонь все еще горит от удара, но так хоть немного легче ощущать себя живой. Все еще способной на эмоции. – Я не хочу видеть тебя.
Работать с ним. Объяснять ребятам, почему она разбирается с делом теперь в одиночку. К черту. Она возьмет в напарники кого угодно, лишь бы не Уоррена. Иначе один бог знает, куда это в итоге все приведет. А провалиться во второй раз она себе ни за что не простит. Пускай Майк разгребает свою часть по Солано, хоть вернется в Вашингтон… Ей плевать. Главное, чтобы даже не пытался помешать. Теперь риск полностью лежит на ее плечах, и больше нет того случая, когда любезный и добрый агент поможет разрешить проблему, сделает все правильно, слаженно и хорошо, как будто они и впрямь одна команда. Она разочарована понятием «семьи», она хотела бы сказать Дэйлу – ты был прав, вот только пока приходится держать дистанцию и не наломать еще больше дров.

Пейдж оседает на кровать, наплевав на то, что Майк все еще стоит тут. Бороться с ним глупо. Если он собирается продолжать, то не встретит отклика. Он уйдет, а она проглотит пару таблеток и провалится в чертово забвение. Все-таки силы ей пригодятся на то, чтобы вытаскивать Лину и девочек из того кошмара. Нельзя так безрассудно кидаться в омут из отрицаний всего и вся. Она ведь должна мыслить рационально и трезво. Должна…
- Ты правда считаешь, что наша работа стоит больше, чем чья-то жизнь?.. – Спрашивает она тихо. И не ясно, обращается она сейчас к себе или же к Майку. Вопрос просто застывает в воздухе так и не озвученным ранее выбором между правильным и необходимым решением.

[NIC]Paige Arkin[/NIC][AVA]https://funkyimg.com/i/33LSM.jpg[/AVA][SGN]--[/SGN]
[LZ1]ПЕЙДЖ АРКИН, 25 y.o.
profession: агент УБН;
relations: mike
[/LZ1]

+1

8

Да что ты вообще знаешь об этом слове?

Уоррен смотрит ей в лицо серьёзно, с долей выдержки и понимания, с принятием её разочарования, раздражения, злости и боли. Её вопрос, брошенный с провокацией, успевает задеть его за живое, а теперь повторяется в мыслях её голосом и таким же тоном. Скрещивает руки на груди, уходя от прямого взгляда.

Да что ты вообще знаешь? Об этом слове?

Он сдержанно сопит, выдыхая, по ощущениям, весь воздух из легких. Набирая его заново мысленным отсчетом - сколько секунд нужно вдыхать, чтобы успокоиться? Что он знает об этом слове? Хотя бы то, что сейчас видит Пейдж перед собой, в её комнате, а не на чертовой фотографии по ту сторону экрана. То, что сейчас он видит её одетой. То, что она стоит на ногах, а не на коленях, перед ним, или перед каким-то ублюдком. То, что здесь её никто не ударит за то, что "не тем тоном открыла рот".
Вот что он знает о "хорошо". И может быть этого не достаточно. Но это лучший расклад из многих.

Поджимает губы на её обвинения - да, он воспользовался её доверием, вот только это не слабость. Не её слабость перед ним. Слова режут слух, но Майк поднимает взгляд, хочет видеть в её глазах отражение этих мыслей. Отвечает уверенно. Но спокойствие колеблется нарастающими ударами пульса, и он нехотя повышает тон - как и она. Добавляет нажим, иначе просто рискует быть не услышанным.
— Нет, не считаю. Ты знаешь, что не считаю.
Он почти срывается на ответные обвинения, на то, что она не дала ему выбора, что никто не дал ему выбора в этой чертовой, сложной головоломке без справедливости и морали, но успевает себя одернуть. Закрывает рот, силой удерживая эмоции. Качает головой на её вопрос - как он мог оставить там Лину. Глотает подходящий к горлу комок злости от бессилия и непонимания вместе взятых. Он тоже на нервах, в непрекращающемся, выматывающем, подкрепленным бессонницей круге ада, с того момента как снял трубку и услышал "Пейдж ещё не вернулась?" голосом Дэйла Джейкса.
Ему пришлось пытать человека. И он никогда не думал, что может сделать это с ожесточением. Но все сомнения ушли разом при мысли о ней. Вот только до сих пор не знает, можно ли считать это достижением. И где та черта, переступив которую он станет беспринципным ублюдком, если уже им не стал.
Может это и есть ответ на то, как он мог оставить там Лину? 
— Я не мог оставить тебя.
Тон голоса снижается и это звучит признанием. Вот только признанием в чувствах, в профессиональном долге, или в своей слабости перед ней? Неуместная демонстрация взаимности в этом плане. Его тянет усмехнуться - грустно и горьковато, чтобы сбавить внутреннее напряжение хоть на грамм.

Майк следует за Пейдж взглядом, когда она отходит и внимательно слушает, когда начинает говорить. Про Лину... Про данное обещание, про письмо отцу, произносит это с болью в голосе и как будто в трансе. И заканчивает предательством. В этой игре нет победителей и так выходит, что предатели они оба. Или наоборот - ни один из них.
Уоррен не знает, что сказать, без слов понимая брошенное в свою сторону "предатель", не знает как подобрать фразы, чтобы они облегчили её обиду и боль. Он слишком вымотан и единственное, что сейчас находит в себе, это сильное желание её обнять. Почувствовать единственное тепло - физическое - на которое она только способна сейчас к нему.
Даже не желание, необходимость.
А когда видит чужие слезы, уже не думает ничего, следуя одним лишь только рефлексам. Подойти поближе, сократить дистанцию, а их разделяет всего два шага. Рефлекторно, на уровне какой-то инертной потребности защищать, следует порыву: коснуться руками, притянуть к себе, прижать вплотную. Не оставить между ними пространства, кроме сантиметра одежды. Глубоко вдохнуть, почувствовав, как её тело подрагивает в судорогах от переполняющих эмоций и слез. И этот контакт сейчас между ними красноречивей всех слов.
Майк чувствует облегчение те несколько секунд, пока это длится. Первое настоящее за все эти дни.

Она вырывается, как будто его касания ей противны. Он замирает со смешанным выражением, смотрит ей в глаза немым "почему?"
Пейдж...
И в следующий момент позволяет себя ударить, замечает, как она замахивается, но не находит в себе сил и желания этому помешать. Рука не поднимается и он пропускает пощечину, чувствует, как начинает гореть лицо. Чувствует, как она вложила в удар всю накопленную злость. Выдыхает и смотрит на неё с выражением - стало легче?
И вдруг осознанно ощущает, как жгучая боль перекликается с собственными эмоциями, вытаскивая на поверхность на этот раз не чувство вины, а теперь уже свое искреннее раздражение. Подводит к той черте, где заканчивается выдержка и насильно заставляет переступить.

Убирайся?

О нет, он не уйдет. Точно не сейчас. К черту.

Пейдж оседает на кровать и задает вслух вопрос, вот только сейчас его очередь высказаться. Потом он ответит. Сейчас Уоррена ведет сильное, обжигающее похлеще пощечины чувство несправедливости, ощущение, что ему с самого начала связали руки, не дав чертовой альтернативы, кроме как потерять её доверие, заставить поверить себе и предать. Это нечестно.
Это - нечестно.
Он уверенно сокращает дистанцию и садится рядом, опираясь одной коленкой на кровать, подгибает под себя ногу, садясь так, чтобы оказаться к ней лицом. Смотрит в глаза с серьёзной загруженностью, но уже без сожаления - он понял, что так нельзя. Опускает руки на её плечи и встречает сопротивления в виде рывка, чтобы их скинуть, но вместо того, чтобы поддаться, уверенно перехватывает запястья, сдерживая их без давления, но настойчиво.
— Пейдж, я не мог не забрать тебя оттуда. Не мог.
Это попытка объяснить ей, что он не предатель. Единственное, что он может сделать сейчас.
— Ты не дала мне выбора, Пейдж. Неужели ты правда думаешь, что я мог тебя там оставить... Я видел, что там происходит. Я видел, каким ублюдком может быть Сулла. И я видел Лину. Видел, что ей всего одиннадцать лет.
Он замолкает, потому что говорить тяжело. Но он уже начал. Уоррен давит на тон, несмотря на то, что видит на чужом лице слезы.
— Но нам нужно прикрыть картель, а знаешь почему, Пейдж? ... - ему чертовски жаль, но он не может сейчас быть мягким, — Потому что рано или поздно будет вторая Лина. Будет третья, четвертая, пятая, бесконечный, аморальный конвейер таких же девочек, Пейдж. Ты хочешь спасти одну Лину или их всех?
Он смотрит на неё внимательно, с напряжением. Он знает её ответ.
— Это надо прекратить раз и навсегда, полностью. Не оставить ублюдкам второго шанса. И сейчас нам нужно быть сильнее их, Пейдж... Сейчас - не время винить себя в том, что мы сделали оба. Ты, ты отправила её дальше, чтобы дойти до остальных девочек, разве этого мало? Это самое "ценное", что у нас есть. А я, я забрал тебя оттуда, потому что без твоей помощи нам их не обыграть. Ты - ключевое звено. Ты - агент. А что бы ты могла сделать, оставшись там? Пейдж...?... Ответь.
Уоррен выдыхает и сбавляет тон, только что замечая, как на самом деле разгорячен. Ослабляет хватку чужих запястий, разжимая пальцы и просто оставляя свои руки поверх её.
— Я сделал то, что должен был сделать. И ты тоже. Наша работа не стоит больше, чем чья-то жизнь, и только поэтому принимать решения так чертовски сложно. Сегодня... мне было сложно, Пейдж. Если ты думаешь, что...
... легко покупать человека, которого любишь, то никогда бы не пожелал тебе оказаться в таких условиях, где пришлось бы проверить это. Никогда.
Голос ломается и он обрывает фразу, не в состоянии произнести это вслух.
И теперь его тон становится мягче, тише. Возвращается сожаление и напоминает о себе эмоциональное опустошение и упадок сил. Он вновь прижимает Пейдж к себе и чувствует, как она дергается, то ли в попытке вырваться, то ли в попытке сильней прижаться. Чувствует снова судороги накативших эмоций, и не выпускает, пока они постепенно не стихают.
Не знает, как долго она еще будет ненавидеть его за моральный выбор, оказавшийся личным, но не может позволить себе сейчас уйти.
— Тебе надо отдохнуть, — грустно усмехается, утыкаясь носом в её волосы, все ещё не отпуская, — Я знаю, как это сложно. Но так будет лучше... Ты нужна нам сильной, нужна этим девочкам...Лине.
Ты нужна мне.
Майк сжимает её крепче, чувствует, как расслабляется её тело в его руках, то ли от накопившегося бессилия и усталости, то ли от... нет, сейчас, пожалуй, только от них. Она не доверяет ему - сегодня он полноценно заслужил это. Вот только он доверяет себе по отношению к ней. И поэтому принимает решение остаться.
Медленно выпускает из хватки, и молча притягивает её к изголовью кровати, на ходу разуваясь, скидывая кроссовки на пол не глядя. Он мягок, но требователен в своем намерении заставить её прилечь, и делает это, так и не изменившись в выражении. Знает, что она не чувствует к нему тепла, но даже при таком раскладе проявляет говорящую саму за себя заботу. Опускается на кровать с ней рядом, борясь с желанием притянуть чуть ближе, к себе на грудь.
Но он сейчас и так требует от неё слишком много. Терпеть его присутствие вплотную к себе и попытаться понять его мотивы. И насильно требует попытку отдохнуть. Закрыть глаза. Перестать думать о Лине хоть на секунду.
Да, он требует невозможного.
Морально сдается, склоняет голову на бок и чуть опирается подбородком на её волосы, а руку так с неё и не убирает. Полуобнимая, полуудерживая, если она захочет его оттолкнуть или подняться. Размеренно поглаживает пальцами её плечо, вернее руку чуть ниже.
В безрезультатной попытке успокоить даже не её, а себя. Физически она близко, но он чувствует, как они на самом деле далеко сейчас друг от друга. Не знает, как долго это продлится. Не может найти в себе и намек на сон, хотя почти не спал несколько дней подряд. Чувство вины все таки, его мучает.
Он вздыхает и находит в себе силы сказать это вслух.

Ну же, Майк, последнее усилие на сегодня. Последнее, на что хватит энергии.

- Ты нужна мне, Пейдж.

[NIC]Mike Warren[/NIC]
[STA]dog catches car[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/lg2ZHSe.jpg[/AVA]
[SGN]«When you're undercover, lies are your life.»[/SGN]
[LZ1]МАЙК УОРРЕН, 25 y.o.
profession: агент фбр под прикрытием;
relations: всё сложно
[/LZ1]

Отредактировано Josh Stanheight (2020-05-01 09:19:03)

+1

9

Как бы ей ни хотелось услышать Майка, стать вновь неравнодушной к его таким правильным и нужным словам о значимости принятого им решения, Пейдж продолжает оставаться за стеной своего восприятия. Она не может ослабить эту хватку, выпустить из рук собственную мотивацию подкрепленную злобой и ненавистью к себе. Майк в этом уравнении стал ее личным проклятием, медленным успокаивающим ядом, и принимать его – себе дороже. Пейдж боится оступиться. Боится еще большего разочарования. И потому молчит, глядя в одну точку и не имея больше ориентиров в этом сложном разговоре с ним. Она знает, что здесь сыграли чувства, выбор сделан исключительно из-за их отношений друг к другу, потому что Майк в очередной раз доказал свою преданность и вопреки всему добрался до самого ее сердца. Это не честно. Пейдж не может ненавидеть его в той полной мере, не может бросаться на него с куда большими обвинениями и жестокостью. Он не заслужил, а она обожглась об эту любовь совсем не так, как это бывает в обычной жизни. Она припоминает, как сама себе давала установки – ничего личного, только развлечения, легкий флирт, секс… Все что угодно, но не дальше той вынужденной дистанции и черты, за которую нельзя пускать. Майка она утянула за собой сама.

И сейчас некогда винить друг друга в этом. Пейдж не сожалеет, не считает их чувства ошибкой, но закрывается целенаправленно, только бы заглушить частичку боли и дать себе время исправить ошибки.
- Ты прав, Майк… - Тихо говорит она, но ощущает, как напряжение в теле снова берет верх. Слова Уоррена бьют по ее эгоистичному порыву предаться хотя бы доле сочувствия к тому, что она видела в том чертовом гадюшнике, где держат девочек. – Спасти всех… Но знаешь что, - Она медленно оборачивается и все тем же холодным взглядом смеряет стоящего перед ней «виновника»,  - Я не собираюсь прикрываться высокой моралью о великом деле лишь потому что операция так важна.

Для твоего повышения. Она не говорит этого вслух, но вымалчивает паузу так, будто слова и впрямь могли быть озвучены. Она все еще на взводе после их последнего маленького конфликта по поводу Джесс. Это то, что дало тот самый толчок в принятии спонтанного решения действовать вопреки всему. Подгоняемая мыслями о собственном же просчете в плане Лины, ожидать решений этих людей Пейдж не собиралась. И в итоге все свелось к такому грубому провалу, за который она должна винить лишь себя.

- Я делаю ставку на чужие жизни больше, чем на Солано. И я прекрасно знаю, что решив проблему с девочками, будет возможность сделать шаг в сторону ареста картеля. Несложная математика. – Отвечает Пейдж, хотя другие доводы Майка начинают расшатывать ее и без того хрупкую оборону. Чем сильнее она отталкивает его от себя, тем больше он аргументов предоставляет, и с ними сложно спорить. Ее здравомыслие соглашается, когда душа кричит, чтобы пошел прочь и прекратил выворачивать ее наизнанку своим благородством и мягким утешением. Еще ни разу ей не было так тяжело находиться с кем-то наедине, не считая лишь последнего момента с Суллой. Однако даже эти моменты сложно сравнивать, из-за того, что они находятся в совершенно разных плоскостях. Как и любые другие операции с преступниками, ублюдками… С этим всем она готова бороться, а с Майком… Нет.

- Вопрос не в том, что делала бы я, Майк. А в том, что делал бы ты. – Она прекрасно помнит слова Суллы о перспективах. Как он запугивал и одновременно давал надежду всем этим жертвам, готовым на маячащий перед глазами бордовый огонек. Книжечка с фотографией, штампом и вседозволенностью в стране. Какая грязная замануха для наивных и глупых мотыльков, считающих, что летят к свету, а потом сгорают в пламени безнадежности, обмана и обездоленности. Сулла надевает на них ошейник еще до того, как выпустить в мир и самое страшное, что пути к отступлению оттуда у них уже нет. Дорога в один конец. И теперь вопрос, стоящий ребром проходится по ним обоим словно скальпелем. Пейдж знает, что Майк прекрасно осведомлен об этих подробностях, знает, что он тоже боец и упрямства ему не занимать, когда речь идет о законе, порядке и успешности дела. Поэтому наперед знает очевидную вещь – Майк Уоррен поднимет на уши все бюро, лишь бы вытащить ее оттуда, но на сей раз пришлось бы накрывать весь притон без исключений.

- Иногда нужно уметь принимать такие решения. – Тихо говорит она, словно подытоживая их спор, в котором каждый из них отчасти прав. Ее накрывает состояние бессилия, сейчас хочется только покоя, тишины, избавления от вороха ужасных мыслей означающих ее слабость. Пейдж не привыкла пребывать в таких состояниях, ее сущность всеми силами борется с отчаянием и она не должна этому препятствовать. Но Майк все еще здесь, он все еще выбирает ее, говорит об этом с таким выражением, что Пейдж ничего не остается, как принять. Она не может сопротивляться его безграничной доброте, хотя и дергается, стоит Майку коснуться ее снова. Он так близко, прижимает ее к себе, руки осторожно касаются, а тело все равно пронзает болью. Пейдж не знает почему, да и не хочет разбираться. Просто ложится на кровать, готовая утонуть в сочетании приятного тепла и омерзительного душевного истощения. Она смотрит на своего «мучителя» все тем же пустым взглядом; слезы уже высохли на щеках, а губы снова стали сухими.

Майк должен был уйти после этого разговора, но вместо этого опускается рядом. Он не боится очередной вспышки агрессии в свою сторону и очередных обвинений, что для Пейдж сейчас до смешного очевидно. Вот он, Майк Уоррен, которого все знают. И сейчас он пытается загладить вину перед ней, пытается быть на ее стороне, несмотря на недавний обман. Пейдж отворачивается, прижимается щекой к подушке и ком в горле препятствует очередной воле слез. Вместо этого чужая ладонь, скользящая по ее предплечью, которое еще недавно сжимали в грубой хватке, дабы указать ей место. Живой товар. Вещь из плоти и крови, о которую можно вытирать ноги, плевать, но она все равно останется денежным инструментом за припудренной в синяках кожей. Контраст жестокости и нежности. Слова Майка… Пейдж будто окунается с головой в горячую воду, реакцией по венам, чтобы в следующий момент развернуться и прижаться к нему вплотную. Она обнимает Майка в каком-то диком смешанном порыве желания не оставаться в одиночестве со съедающими мыслями о Лине и других девочках, в противоречивом чувстве огромной любви к этому человеку и его жестокому правильному выбору. Пейдж вдыхает его запах, касается губами горячей кожи на ключицах и боится сдаться окончательно. Поднять взгляд и провалиться в испытании себя на прочность. Поддаться в искушении коснуться чужих губ, отдавая себя страсти в такой отвратительный для них обоих момент.

Почему ты делаешь это? За что ты так со мной, Майк?

Сердце колотится, как бешеное, и она даже не понимает, ее или Майка. Кажется, они оба сейчас не в себе, будто вырванные из контекста общей трагедии, где-то на фоне пытаются не упустить связь, натянутую тонкими нитями. Пейдж все же делает этот шаг, почти осознанно выбирает проигрыш Майку, смотрит ему в глаза в немой мольбе больше не давить на ее самое слабое место. На ее чувства к нему. Она тянется ближе, касается ладонью его щеки, по которой только недавно отвесила пощечину. Ей жаль за это и одновременно он заслужил хотя бы частичку того, что испытывает она после того ада, в который окунулась. Пейдж целует его, с нажимом со всей отдачей, на которую способна, только бы заглушить все на свете, оставив лишь это. Она мажет своими губами по чужим, ведет по ним языком, углубляя поцелуй и ей плевать, что в какой-то момент он становится с привкусом соли. Ее глаза закрыты, все тактильные сенсоры ловят только ласку, не желая из нее вылезать, как из зоны комфорта. Они с Майком сейчас эгоистичны в отношении всего и даже друг друга, но она не может откатить назад все ошибки, а  потому продолжает. Откидывается на подушку, ведет руками по его шее, забираясь пальцами под ворот футболки. Пейдж знает его тело, температуру, когда они оба возбуждены и каждое касание разливается по коже ощутимыми волнами эйфории. Майк наклоняется к ней ближе, обнимает, и Пейдж поддается, тянет его футболку наверх, стягивая в резком и быстром порыве, чтобы затем самой освободиться от легкой летней кофты, оставшись только в бюстгальтере. Она льнет к нему, целует снова в долгом, отрывающем от реальности, поцелуе, отметая все мысли, кроме единственной – они нужны друг другу сейчас. Потом будет лучше или еще хуже, потому у них будет время расстояния, потому что Пейдж не подпустит Уоррена к себе в твердом решении не обжечься снова. И в противовес этому отдает ему свои чувства, будто в последний раз. Ей плевать, если их услышат, если кто-то из их команды будет знать о сексе во имя спасения агента Аркин, потому что они не поймут цену этого поступка и того, почему же после этого они с Майком в холодном нейтралитете по такой важной операции.

Останови меня. Пожалуйста, Майк, останови.

Она просит его взглядом, когда сама не способна взять над собой контроль. Близость от отчаяния – это не таблетка от удушающих проблем. От него не будет легче и за эти несколько минут всепоглощающего «наркотика» мир вокруг не станет лучше. Но тело не желает принимать такие сигналы, оно горит под касаниями Майка, который знает, как ей нравится, в каком месте по коже идут мурашки, а где вызывает реакцию такую, чтобы заставить выгнуться и дрожать от кайфа. Он знает ее слишком хорошо, несмотря на чертов Вашингтон и его пустую интрижку с Джесс. Если бы только Пейдж смогла ревновать его сильнее… Но по взгляду Майка ей и тогда было понятно – он ее весь и без остатка.
И он тоже нужен ей.

Из комнаты будто выкачало весь воздух. Пейдж задыхается в немом сопротивлении, хотя тело продолжает реагировать, действовать. Она целует Майка, пока остается без одежды в этом суетливом и хаотичном порядке из желания не быть скованными, но едва чужие пальцы касаются чуть ниже живота, Пейдж неосознанно дергается, как от мелкого разряда тока. Она отстраняется, дышит загнанными короткими вдохами, а перед глазами картинка ее Майка в роли чертового сутенера. Она растерянно смотрит на него, слегка покрасневшая и не может выдавить ни слова.

[NIC]Paige Arkin[/NIC][AVA]https://funkyimg.com/i/33LSM.jpg[/AVA][SGN]--[/SGN]
[LZ1]ПЕЙДЖ АРКИН, 25 y.o.
profession: агент УБН;
relations: mike
[/LZ1]

+1

10

- I know how you feel, Paige. I get you're hurt, I get you're angry, I get you're betrayed. I know that. And now you can play that back.

Вy you silence.

Знаешь, в чем твоя проблема?
У тебя комплекс героя, Майк, комплекс спасителя. Ты решаешь за всех, не спрашивая, хотят ли они вообще быть спасены. И иногда это имеет свои последствия.
Это не в твоих силах, Майки-Майк. Просто делай свою работу. Просто делай ее и все. Когда-нибудь, и ты выучишь, что нельзя помочь абсолютно всем. Когда-нибудь, тебе придется открыть глаза.

Сейчас, произнеся короткое признание ей в спину, Майк чувствует бессилие вместо облегчения. Стойкое ощущение собственного проигрыша, который все еще стоит принять, как и то, что есть моменты, которые нельзя исправить. Иногда это ошибка профессионала, иногда (в его случае - реже) - несвоевременный выход на эмоции, хотя скорее не эмоции - на личные привязанности и чувства. Он вздыхает - бесшумно, но загруженно, встречая в ответ молчание. Перед глазами - ряд мысленных картинок, с которыми он не может справиться.

Разговор с Бриггсом на пляже нервный и короткий, насчет Лоуренса. Вопрос Пола о том, как далеко Майк намерен зайти, чтобы получить информацию. И ответ Уоррена:
- Так далеко, как будет нужно.
Такой нехарактерный для него, но он ни секунды не колебался.
Всегда был шанс, что Лоуренс на самом деле ничего не знает: он орал об этом первые несколько минут, пока сопротивлялся одному Бриггсу. И в тот момент Майку было жаль. Но после Бриггс сказал "Пейдж" и человечность Уоррена отключилась. А вместе с ней решился вопрос отвращения к своим действиям. В его принципах никогда раньше цель не оправдывала средства.
Но, как оказалось, значимость цели меняет взгляды и методы.
И если бы Лоуренс не разговорился, пришлось бы стараться сильнее. Если бы он ничего не знал, на его месте оказался бы кто-то следующий.
Сейчас, Майк воспринимает это острее, критичней по отношению к себе, но когда Пейдж не было рядом, он готов был отключить федеральную этику и предпринять любые возможные меры. Он смотрит на ее спину, чувствуя барьер в их взаимоотношениях и полностью понимает его наличие. После всего, что он сделал.

maybe I'm worse than you think of me, Paige

Острая необходимость сказать что-то ещё, как осознанный поиск контакта в образовавшейся тишине. Молчание выстраивает уже  второй по счету барьер, и Майк еще сильнее чувствует потребность в ее ответе. Поджимает губы, устремляясь загруженным, серьезным взглядом в глубь комнаты, совершает усилие, пытаясь придумать еще какие-то слова, но не может составить в голове ни одной значимой фразы. Не после нескольких дней без сна.
I need you, Paige. Please react somehow.
Он открывает рот в намерении просто позвать ее по имени, а в следующий момент чувствует её объятия. И медлит с собственной реакцией пару секунд, пока руки реагируют быстрее мозга, обвивая её спину в искреннем, крепком порыве. Уверенно и соскученно, сильно, но аккуратно. До него не сразу доходит, что это и есть ответ.

Внимательный, сосредоточенный зрительный контакт, когда она касается его щеки. Непонимание природы ее намерений, но он не собирается разбираться. Смотрит на неё в ожидании - как будто заранее принимает сценарий, в котором она снова оттолкнет. А может, предоставляет ей время решить дальнейшие действия самой. Вернуть личное пространство, если она захочет, пока еще есть такая возможность.

Сейчас, Уоррен основательно вымотан, физически и морально - не сразу осознает, что означает этот момент. Задерживает взгляд на ее лице, ощущая смешанные чувства, не выстраивающиеся в мысленные цепочки, а потом до него доходит. Сколько раз до этого, она одернула руку на попытки ее коснуться? Непроизвольная реакция на абсолютную потерю доверия: холод, отстраненность, нежелание быть рядом. Стойкое ощущение того, что она не приблизится к нему больше. Сейчас он видит её лицо, его изменившееся выражение, и чувствует, что Пейдж ему все ещё не доверяет.
Но и то, что она хочет ему доверять.
Вот, что значит это прикосновение. Что значит для него, конкретно сейчас.

let me know that I have not lost you, Paige

А потом она касается его губ и его накрывает. Он подключается, сразу, в уверенном, но неспокойном напоре. Со стороны это выглядит, как полная потеря контроля над своими действиями и срыв. На самом деле - это попытка уйти от непрекращающегося, постоянного мысленного потока, с разбором того, что он сделал не так. Это способ отвлечься от совершенных ошибок, и в профессиональном плане, и по отношению к ней. Заменить картинки жестокой реальности, которая до сих пор перед глазами - друг другом. Создать хоть какую-то иллюзию смягчения произошедшего.
Сейчас - это единственная потребность.

Он приходит в себя, когда она дергается и отстраняется. Смотрит в глаза, только в этот момент замечая, как сбилось собственное дыхание и то, что она наполовину раздета. Находит свою руку внизу ее живота и тяжело дышит, в непонимании, как все это случилось за те несколько секунд, в которые мысленный поток, наконец, исчез.
Все еще есть эта потребность. Сейчас он чувствует её острее.
Он сразу замечает ее взгляд и то, как резко участилось дыхание. Короткие, поверхностные глотки воздуха - это не желание секса.  Грудная клетка вздымается аритмично и загнанно - Майк видит то, что это испуг, и что хуже - что её попытка довериться ему, вышла боком. Что-то пошло не так, и даже резко повышенный градус и их общее возбуждение (свое он сейчас чувствует особенно) не справились с сглаживанием его очевидного промаха. Что случилось? Только что она целовала его с отдачей, и он ощущал в ней искренность. Взгляд слегка тяжелеет, когда он принимает ещё одно решение за двоих.
Нет, Пейдж. Ты мне доверяешь. Я знаю, что ты на самом деле, ты мне доверяешь.

Он должен был остановиться в этот момент.

Но не останавливается, и не узнает себя в этом действии. Сейчас - когда она сделала шаг к нему, он не может позволить себе отпустить её обратно. Сейчас - когда эмоции переполняют, а доверие настолько шаткое, что ему нужно подтверждение. Продолжение. Больше всего он хочет почувствовать её отдачу. Не секс, проявление близости. Необходимость выразить это через него.

Ты доверяешь мне, Пейдж. Мне нужно это увидеть.

Они оба напряжены, когда он ведет руку ниже, с нажимом. Смотрит ей в глаза, чувствуя себя предателем еще раз, сильнее - потому что есть выбор. Он сейчас внимателен к ней, к её ответной реакции, к языку тела, но страх потерять её (физически - всю эту неделю, а морально - сейчас) отдается сильным желанием найти ответ на вопрос - насколько сильно они "вместе" после того, что произошло. Это перевешивает сомнения. И он снова эгоистичен в своем желании, но понимание об этом придет на утро, а сейчас самоконтроль полностью уходит на второй план. Рука заходит под белье, ныряет между ног и осознание того, насколько возбуждено сейчас её тело, вызывает сильную ответную реакцию своего. Уоррен шумно выдыхает, отчетливо понимая, что не сможет сейчас остановиться.
Завтра он осознает это решение и не примет собственный поступок. Завтра.
Сейчас он наклоняется ниже, в обязывающем поцелуе, чтобы почувствовать отдачу, успокоить её дыхание и не видеть больше испуг. И трогает её рукой так, как ей нравится (и как она сама его научила) - на поверхности, медленно и с нажимом, пока упирается коленками на кровать, по обе стороны её ягодиц, устраиваясь стабильно и устойчиво между ее ног. Поцелуи становятся ритмичными и короткими, все еще соскученными, а напряжение переходит в стремительно нарастающий градус. Пейдж его не отталкивает, не упирается руками в грудь, хоть и сейчас он не понимает уровень её отдачи, и зачем-то, только усиливает из-за этого собственный напор.

Как будто сейчас не существует другого способа показать свою привязанность к ней.

Цена поступка - будет на утро в моральном доступе, слишком высокая, чтобы не разочароваться самим собой. Но сейчас на эти выводы не хватает выдержки, сил, внимания. Не хватает сосредоточенности - Уоррен сейчас направлен только в сторону Пейдж. И когда его пальцы входят в неё в медленном, настойчивом нажиме, на смену поглаживаний и она слегка приоткрывает рот, выдыхая - на мысли о последствиях его не хватает тоже. Движения руки выходят из под контроля, не ускоряясь, но существенно увеличивая нажим, и теперь плевать ещё и ему, если у Джонни за стенкой возникнут потом вопросы. На этот раз он не собирается контролировать громкость Пейдж, как они пытались делать раньше. Плевать.

Долгий, увлеченный, глубокий поцелуй с языком и привкусом соли, пока пальцы все ещё в ней - Уоррен чувствует, как откуда-то взялись силы, которых не было каких-то десять минут назад. Он приподнимается над ней, убирая руку, ведет влажными пальцами вниз по бедру, чтобы стянуть белье. И не до конца осознает то, каким взглядом на неё смотрит - вместе с желанием, там есть легкое "сверху вниз", выражение, которое так и не смог снять до конца за сегодняшний день.
Там есть "сверху вниз", потому что его заводит.
Нет, там есть "сверху вниз", потому что этот момент вызвал сильные моральные метания и остался.
Он вспоминает ту фотографию, свои эмоции, когда увидел её, разбитый в порыве ярости и бессилия ноутбук - и сейчас это вызывает бешеный эмоциональный отклик, смешанный, где волна непринятия граничит с разыгравшейся фантазией, подкидывающей в голову худшие варианты. Свой порыв он тогда очень долго был не в состоянии успокоить. И сейчас ощущает что-то подобное, пока подхватывает Пейдж под бедра, притягивает к своему паху, расстегивает джинсы, спускает их вместе с боксерами и наваливается с опорой на локти, чтобы быть физически к ней ближе, если это вообще возможно. Произносит в губы вслух "Пейдж" и входит, не грубо, но и не как всегда.
И обычно он начинает медленней, они какое-то время нежные друг с другом. Но не сейчас. Сейчас он пропускает предплечья под ее руки у основания плеча, наваливается грудной клеткой, то ли обнимая (слегка перебрав в напоре), то ли удерживая. Слышит сдавленный стон и начинает двигаться основательными толчками, неосознанно вкладывая в каждый часть душевной боли, с которой не справляется. Часть раздражения за ту фотографию, где она раздета и неизвестно где. И его злость сейчас направлена на самого себя.

Такое случается, когда сдают нервы. Когда сознание, мозг, тело и эмоции слишком долго, без перерывов, находятся в напряжении. Когда был настоящий, реальный риск потерять её, потому что федеральные игры - это не постановка, где можно выйти из игры безболезненно, когда цель уже не оправдывает средства. Когда формальная выдержка ясно дала понять - что и Майки-Майк может быть предвзят и психически неустойчив.

И сейчас ему нужно, необходимо сорваться. И Пейдж тоже. Единственный путь обратно в стабильное эмоциональное состояние, после всего, что они пережили и сделали. И они помогают друг другу, даже если завтра переосмыслят проявление этой привязанности через секс, после того, как видели реальное положение вещей у Суллы.

Отдача есть. Это громкие выдохи, в какие-то особые моменты его напора срывающиеся на стоны, он чувствует её температуру тела, сжимающиеся на себе пальцы, сбитое дыхание - но уже не загнанное, или, так кажется ему. Он сам дышит так же напротив, чуть сбоку от её лица. Запускает пальцы в волосы, так и не меняя положения рук. Чувствует её бюстгальтер грудью, который так и не успел снять и частично торс своим, когда входит полностью. Физически - все так же, как и все прошлые, с той разницей, что обычно он деликатней. Но морально этот секс отличается, по ощущениям это - совсем другое.

Если раньше он значил - я хочу тебя.
То сейчас значит - помоги мне.

В какой-то момент в голове что-то щелкает, в особенности, его фирменный, многозначительный "щелчок пальцами", он вдруг замедляется, до полной остановки, оставаясь в ней и открывает глаза. Замирает и смотрит в её лицо, разгоряченно дыша открытым ртом. Что было детонатором - он не понимает, но необходимость заставила его сделать так. Он всматривается в знакомые черты, резко сменив тональность своего взгляда.
В Грейсленде - у всех есть свои слабости. У Джейкса это невозможность пообщаться с собственным сыном, вопреки его желанию и готовности, это непринятие его собственной семьей, которую он так и не создал. У Бриггса - прошлый дом, и тот момент, когда он перешел дорогу картелю Каса, так неосмотрительно, что это обернулось трагедией и пожаром. Смертями пятерых агентов. У Чарли это - Бриггс и отношения, далекие от общепринятых и простых.

Уоррен только что понял, что у него эта слабость тоже есть. Он только что перестал себя обманывать. И сейчас это видно по его взгляду.

I could lose you. everything could get out of control. and now it's my hidden fear

пс:

*И только Джонни у нас без слабостей, он просто дурачина. Но я не захотел вставлять это в пост и портить момент.  :D

[AVA]https://i.imgur.com/om8frcP.jpg[/AVA]
[NIC]Mike Warren[/NIC]
[STA]dog catches car[/STA]
[SGN]«When you're undercover, lies are your life.»[/SGN]
[LZ1]МАЙК УОРРЕН, 25 y.o.
profession: агент фбр под прикрытием;
relations: Paige
[/LZ1]

+1

11

Она чувствует его отдачу, но мысленно спотыкается о барьер из почти реального кошмара, затмевающего все остальное. Перед ней лицо Майка, его губы так близко все еще влажные от поцелуя, Пейдж ловит горячее дыхание кожей, но взгляд ее отчаянно боится встретить стальной оттенок серых глаз Суллы. Она до сих пор отчетливо помнит момент, как он изучал ее в той комнате на кушетке. Пристально, словно въедался в самую душу, силясь поймать ее на лжи или другом промахе. Она бы в иной момент сравнила это с психологическим давлением - другой формой насилия, когда все тело сковывает без какого-либо вмешательства извне и заставляет мучиться на глубинных уровнях подсознания. Эта пытка может иметь более легкие формы, ведь в работе федералов часто приходится сталкиваться с подобным эффектом оцепенения. Но на сей раз… Кажется, ублюдку удалось напугать ее до такой степени, что она сама себе не хочет признаваться в этом постыдном факте. Эта слабость разрушает изнутри и рикошетит по другим аспектам ее жизни.

Пейдж чувствует себя оголенной, даже будучи в нижнем белье. По телу бежит мелкая дрожь, губы поджимаются и первая реакция – это оттолкнуть Майка от себя. Ей неудобно, некомфортно ощущать себя так перед ним и при этом проводить параллель с тем, что происходило в чертовом притоне. Ей ужасно от одной мысли, что она сделала ставку на свою любовь к Майку в такой отчаянный и неподходящий момент. В особенности, для Лины, которую обещала беречь… Перед ней по прежнему пелена переживаний, руки ослабляют хватку на плечах Майка, пока в голове бардак из отвратительных образов, рисующих истинную картину происходящего с несчастными девочками в грязных комнатах.

Нет… Только не это.

В ее мыслях все заканчивается лучше. Пейдж успевает предотвратить «действие». Успевает сковать наручниками грубые руки и защелкнуть замок так сильно, чтобы на запястьях остались синяки. Ее злость приобретает оттенок нездоровой ярости, хочется самостоятельно избить урода, посмевшего проявить столь безжалостное бездушие за кусок зеленых от Солано. Она пытается успокоиться, делает вдох, думая, что может скрыть от Майка свои мысли, растерянность и страх. Она не хочет переносить на него личность сутенера, в роли которого ему пришлось побывать. Но на деле не успевает даже поднять взгляд, лишь ощущает продолжение его касаний и сладостной пытки. Пальцы Майка медленно скользят вдоль тела, а затем легкое давление на живот вызывает реакцию по коже, Пейдж прогибается, пытается избежать этого контакта, будто ей неприятно. Оставаясь немой и пребывая в смешанном наслаждении и осуждении самой себя, она прикрывает глаза, лишь бы прогнать чертовы видения и заменить их прежней нежностью к Уоррену. Ведь она сама начала это, поддалась своей же слабости и намеренно подвела его к близости. Идиотка.

Зачем ты это сделала?
Зачем ты втянула Майка? Сделала его виноватым, а теперь издеваешься, возводя барьеры.
Считаешь, что это все поможет справиться с проблемами?
Оттягивай неизбежное, пока можешь…

Пытаясь заткнуть совесть, стучащую в голове, она сопротивляется своим же убеждениям. Пейдж никогда не зацикливалась на одном человеке, не делала его своей вселенной, принижая значение всего остального мира. Ее рациональный подход к делам и отношениям всегда имел трезвый и стойкий характер. Лишь до тех пор, пока она не пересеклась с Майком. Она еще не поняла, что в тот момент что-то начало выходить из-под ее цепкого контроля и давать слабину там, где она решительно могла дать отпор. Она хреново прощала всегда, и даже Уоррена она не готова принимать с болезненной виной за случившееся, но сейчас терпит фиаско. Борьба с самой собой проиграна, а вязкий кошмар, захвативший тело, окутывается теплом от рук любимого человека. Теперь она поддается ему, внимает языку тела и пытается вернуть утраченное доверие, убеждая себя, что это лучше, чем остановиться, прогнать его из комнаты и остаться наедине с тенью Суллы за спиной. Она вдруг отчетливо понимает, что испытывают в такие моменты жертвы выкупа, насколько сознание блокирует извращенную реальность, когда выхода нет и все, что остается – это лежать парализованной и чувствовать омерзение от грубой силы, заставляющей съезжать потолок.

Пейдж открывает глаза и только теперь смотрит на Майка, силясь быть все той же смелой, что и несколько минут назад, когда смогла отвесить ему пощечину. Нерешительность душит ее, но Майк делает выбор за них обоих, пока она не успела остановить его, сделав выбор в пользу сомнений и чувства вины. Возбуждение очередной волной накатывает, едва она чувствует чужие пальцы между ног. Подавляет готовый сорваться с губ стон, цепляясь руками за шею Уоррена и отдаваясь сладкой истоме. Ее мироощущение раскалывается надвое, пока весь контроль передается телу. Она намеренно вырубает тревогу, заглушает ее тактильными ласками и на сей раз не жалеет, что поставила на любовь. Завтра она проснется и поймет все свои ошибки, но сейчас…
Поцелуй отдает приятным нежным теплом, или ей просто хочется думать так и не заострять внимание на том, что он более требовательный и напористый, чем кажется. Майк не останавливается в своем желании, Пейдж знает его возбуждение и знает, что он может быть грубее, если она попросит. И обычно… Ей так нравилось. Она слегка прикусывает его за губу, чтобы дать сигнал сбавить обороты, почему-то думает, что Уоррен может перейти границы, непреднамеренно сорваться из-за скопленной агрессии и стресса. Пейдж не совсем разделяет момент, легкий страх играет в венах, пока ее выворачивает наизнанку от наркотического ощущения бессознательного кайфа.

Ты специально делаешь так хорошо, чтобы у меня не было ни шанса?..

Она прижимает его к себе ближе, сама раскрывается перед ним, перешагнув через внутреннее сопротивление. Продолжает целовать его в отчаянной отдаче, полностью погружаясь за ним в ответные реакции. Простыня сминается под ее ладонью, пока тело открыто отзывается перед лаской. Это кажется ей пошлым конкретно в данный момент, хотя Пейдж ни разу не чувствовала смущения в сексе. Ей нравилась собственная уверенность и дерзость, даже нравилось вести… Но сейчас Майк берет контроль, и делает это так, словно имеет полное право. Пейдж не сразу замечает эту деталь, поглощенная переживаниями, и, не успев сделать вдох, с ее губ срывается приглушенный стон.  Майк резко подается ей навстречу, внутри тела становится теснее и Пейдж обвивает его бедра ногами, выгибается под ритм толчков, пока сознание уносится в бездну наслаждения и агонии одновременно.

Мне так жаль, Майк… Мне жаль, что это случилось с нами.
Я бы хотела отмотать назад…

Она сама не верит, что поддается на «провокацию» и обманчивую картинку, но уже поздно менять траекторию собственного падения. Она не понимает, что происходит с Майком, не может его успокоить или попросить сделать паузу. Что-то идет не так, как обычно, но противиться нет никаких сил. Эмоциональная разгрузка вытряхивает последние капли сил, и все, что остается – только умирать от душащих и обжигающих лицо слез. Она обнимает Майка, ведет руками по горячей спине и мажет языком по его губам в рваных поцелуях. Плевать на неудобства и волосы, разметавшиеся по подушке, которые попадают под руки Уоррена и иногда ей кажется, что это похоже на «хватку» в чьих-то грубых сухих пальцах. Пейдж не видит больше никого и ничего перед собой, кроме ее Майка Уоррена. Она даже не думает о том, что ей немного больно и в сжатой грудной клетке слишком тесно, чтобы сдерживать стоны, но она, как «жертва» соглашается на эти условия, слегка бьется в сомкнутых объятьях загнанной птицей, пока не стихает все вокруг. Пейдж остается в незримом вакууме и, наконец, находит в себе силы, чтобы позвать его по имени.

- Майк… - Она пропускает между ними ладонь, опускает пальцы на его губы, чтобы заставить его очнуться. Пейдж поглаживает его скулу, успокаивает всплеск адреналина и вместе с тем дарит ему единственное, чего не смогла. – Все хорошо. Я здесь… Я рядом, с тобой.

Я люблю тебя.

Последнее не говорит, но смотрит на Майка без тени той недавней злости, что была между ними. Ей нужно отпустить эмоции, чтобы идти дальше и завалить дело окончательно. Она приподнимается на локтях, с нажимом заставляет его сесть и сама опускается на его колени, стараясь двигаться в медленном ритме, уводя их обоих от безумия, которое вытесняет все светлое, что есть между ними. Она нависает над ним, продолжая целовать почти невесомо, поглаживая по шее и плечам, выдыхая ему в губы всю себя, пока тело не сводит от напряжения и приятной судороги. Застывшее время все еще для них, и даже мелкие прокрадывающиеся сквозь дверь звуки того, как кто-то гремит посудой на кухне и громкий ржач Джонни и Дэйла, не имеют значения. Они с Майком по-прежнему одни и друг для друга. Пейдж прижимается лбом к его плечу, думая о том, что этот секс, словно скальпель по живой плоти. Он оставит им свои раны и надолго, а пока в ее власти лишь отстраниться, последний раз заглянуть в глаза своей слабости, а затем подняться и уйти в душ. Когда она вернется, Майка уже не будет в комнате.

***

Невыносимая жара. Пейдж снится, будто она в пустыне под палящим солнцем. Ее плечи и лицо горят, а воздух настолько тяжелый, что больно дышать. Она стоит здесь в нижнем белье, оглядывается в поисках «спасения» в виде воды или хотя бы клочка земли не крытой песками, но все тщетно. Каждый шаг – риск обжечься, но Пейдж осторожно идет пока мираж не проступает, и она не замечает на горизонте человека. Майк! Конечно это он, пришел за ней… Пейдж срывается на бег, внутри бьется радость несравнимая с той ненавистью, когда он выбрал ее вместо Лины. Но как только она подбегает ближе, в чертах лица человека угадывается не Уоррен. Серые глаза…

Пейдж просыпается часто дыша. Она вся в поту, по телу пробегает дрожь от такого странного реального кошмара. Она трет руками лицо, некоторое время все еще приходит в себя после смеси той дикости, которую пережила, а затем срывает одеяло, встает и направляется на кухню.

- Кто проснулся. – С улыбкой встречает ее Чарли, но когда смотрит на коллегу, удивленно вскидывает брови. – Да на тебе лица нет. Ты в порядке?
- Не знаю. – Отстраненно отзывается Пейдж и открывает холодильник. – Дэээйл, я заберу твою воду! Моя закончилась, с меня бутылка. – Она старается звучать бодро и не показывать истинного настроя, но выходит из рук вон плохо. Голос все равно хриплый и неестественно «болезненный».

- Будешь? – Чарли манит ее запахом своей стряпни, но Пейдж качает головой, садится за стол и делает пару глотков воды. Ее мысли все еще не в рабочем русле и стоит настроиться на свою операцию по спасению Лины.
- Ну и зря. Я старалась, между прочим. И да, ты самая первая на этой кухне. Еще никто не проснулся.
- Джонни не говорил насчет Солано? – Спрашивает Пейдж, пытаясь найти хотя бы еще одну ниточку, чтобы потянуть за нее в расследовании.

- Там пока все сложно. Слушай, мы обязательно вытащим тех девчонок и прижмем Карлито. Я лично хочу посадить его на особый стул. – Чарли серьезно смотрит на Аркин, давая понять, что они в одной команде.

- Я не хочу потерять время. – Пейдж встает, ставит бутылку обратно в холодильник и уходит к себе, чтобы собрать отчеты. Несмотря на давление и все еще перемешанные чувства по поводу Майка, их секса и дурацкого сна, единственное, на чем нужно сосредоточится, это на притоне. У нее есть пара часов, чтобы собрать картинку в целое и направить запрос в бюро. Ее идея накрыть притон гуманным способом пока нравится ей меньше всего, но ни Бриггс, ни Майк не позволят ей руководить операцией, чтобы разворошить это осиное гнездо. Ее это злит, но поступившись своими чувствами, нужно сделать все правильно. Правильно…
Она перехватывает Майка в коридоре, избегает прямого взгляда в первый момент, думая, что все еще не готова вырваться из вчерашнего, но когда смело поднимает голову, то вдруг удивляется собственной стойкости и отсутствию побочных эффектов от потери их важной составляющей в отношениях. Холодное спокойствие, отчет, который она протягивает Майку, чтобы тот ознакомился и принял нужное ей решение.

- Ты выкупишь их всех без исключения. Бюро выделило бюджет на эту операцию. Тебе всего лишь нужно снова сыграть перед Суллой так, как ты умеешь. – Она звучит сухо и по фактам, пытаясь скрыть истинное желание сделать все самой, не умоляя при этом Майка. Она верит, что он пойдет ей навстречу, он же обещал. – Тогда Сулла останется в игре, и мы выйдем на Солано более… безопасным способом для девочек. И не смей оспаривать это, Майк. Иначе я тебя изобью.

Последнее скорее угроза, нежели реальная возможность подраться с Уорреном. Пейдж старается избегать его везде, где нет места работе, поэтому оставив его с отчетом, она как можно скорее уходит вниз.

Прости, Майк.

[NIC]Paige Arkin[/NIC][AVA]https://funkyimg.com/i/33LSM.jpg[/AVA][SGN]--[/SGN]
[LZ1]ПЕЙДЖ АРКИН, 25 y.o.
profession: агент УБН;
relations: mike
[/LZ1]

+1

12

- За нас троих! - Джонни поднимает бутылку с холодным desperados, своим любимым мексиканским пивом с привкусом текилы, и ожидает разделения собственного воодушевления.
Майк безобидно усмехается, опуская взгляд на Пейдж, многозначительный и озвучивающий без слов "ну и что с ним делать, Аркин". Она лежит на его коленках и ее ответная улыбка переходит в легкий смех. Его рука сейчас лежит сверху, приобнимая, как будто по-приятельски и в сподручной позе, но со своей стороны это ощущается иначе - он касается пальцами полоски кожи там, где заканчивается ее футболка. Минимальное прикосновение, но такое значимое в контексте - они сейчас здесь, среди коллег.
Майк возвращается в момент, задерживается взглядом на ее лице, прежде чем окончательно принять то, что слишком тактичен, чтобы выразить мысль вслух и поднимает бутылку, чтобы достать донышком до протянутой навстречу. Слишком тактичен, чтобы намекнуть взглядом, что сейчас остался бы наедине с Пейдж. Чарли все поняла, утянув за собой Пола по направлению к дому несколько минут назад, сделав это со свойственной элегантностью, мягко и неочевидно.
Теперь Майку кажется, что для Джонни это было слишком неочевидно.
От реакции Пейдж он тоже смеется, кивает, несколько раз своим фирменным "все понимающим самым первым" взглядом и повторяет:
- За нас троих, Джонни.
Пейдж смеется снова, и в этом частично неловком моменте Майк Уоррен чувствует, что находит для себя комфорт. Он усмехается, качает головой и делает глоток, вспоминая недавний разговор с Дейлом.

"- А что Грейсленд значит для тебя?
- Это просто дом, Майк. Просто дом."

Тогда Майк не смог ответить на вопрос сам, лишь кивнул на чужое проявление внутреннего одиночества и восприятия места. Сейчас, Уоррену кажется, что для него Грейсленд - этот момент.

"За нас троих."

Тутурро так и не уходит, он даже не замолкает, вслух перебирая детали его последнего участия в деле. Но когда они идут обратно, Майк слегка замедляется, мягко останавливая за локоть Пейдж. Джонни оборачивается со взглядом "я вас, вообще-то, жду", но Майк уже не видит его и не слышит. Он медленно целует Аркин, не расценивая присутствие Джонни, как препятствие.
Джонни махает рукой и продолжает один.
Ему наконец-то все стало очевидно. До него дошло.

♫ Man or a Monster (feat. Zayde Wølf)

You can't take back the damage you've done
Oh, you can hide, but you can't run
No, you can't take back the damage you've done
Afraid of what you might become

Сейчас, когда он не может поднять взгляд в ответ, не находит в себе уверенности, чтобы посмотреть в лицо Аркин, пока она с холодным профессонализмом озвучивает ему дальнейший план, Майк понимает, как сильно ошибался на самом деле. Грейсленд - это не просто дом, это не семья, это не короткие моменты психологической разгруженности на пляже, это не игры в симпатию, не совместные шутки после удачно сработавшего прикрытия. Не только это.
Грейсленд - это ответственность.
И сейчас, после возвращения из Вашингтона - это в большей степени ответственность Майка.
Это он настоял на возможной причастности автобусов к делу Солано, это он сорвался в Калифорнию после звонка Бриггса и потерял бдительность, позволив каким-то криминальным шестеркам уложить себя в багажник, и это вызвало цепную реакцию, в конечном счете пришедшую к Сулла, к девочкам, к Лине.
На несколько секунд ему кажется, что это все больше того, с чем он может справиться.
Сейчас, когда он скрещивает на груди руки и сухо кивает Пейдж, вслушиваясь в ее слова, но так и не поднимая взгляд. Cложность в комунникации в том, что он вчера ночью в несвойственной себе манере вышел из-под контроля. И в том, что сейчас он не знает, как это воспринимать. Он не должен был сделать то, что сделал вчера.
Не так, как именно это сделал. И теперь на первом плане, помимо висящего дела, остро стоит вопрос их отношений и самовосприятия.

You´ve made a mistake, Mike. All over again.
You better be proud.

Ему нужно отвлечься.
"Бюро выделило бюджет."
Он мысленно цепляется за эту фразу, когда остается один, задумавшись, опирается локтем на стену в коридоре, рядом со своей комнатой и смотрит сквозным взглядом куда-то вперед. Бюро выделило бюджет - негромко повторяет это вслух, интуитивно ощущая, что что-то не так.
Бюро ответило бы категоричным отказом, если бы он написал отчет с запросом, с федеральным профессионализмом обозначив бы все имеющиеся риски, помимо фактов и деталей, разумеется, со своей собственной перспективы - но ему и так есть, что предоставить, кроме предположений.
Проблема в том, что он еще не писал никакой отчет.
Уоррен слегка прищуривается, все еще, помимо рабочей информации, переваривая разговор и вчерашний день. Чувствует определенную сложность в том, чтобы соображать быстро. Кто-то написал отчет за него и если было получено разрешение, то вряд ли к документу были приложены все детали.
Он возвращается в свою комнату, загруженно и без энергии опускается на кровать в положение сидя, и думает, какое действие с его стороны сейчас было бы правильным. Перед ним пустой федеральный бланк, и если он напишет реальное положение дел, то бюджет не только будет отозван - скорее всего, это обернется серьезной проверкой и вопросом согласованности их командной работы. Если он напишет так, как будто прогноз развития событий положителен - он пойдет против всех своих принципов, против своего подхода к работе и против собственного здравого смысла.
Сейчас соваться к Сулле - неосмотрительно и слишком рискованно. С какой легендой? Девочка так понравилась тому, кому нужно, за одну ночь, что потребовалось выкупить их всех? Никто не берет себе "собаку", чтобы вернуться на следующий день и забрать к ней остальных. Уоррен вздыхает, чувствуя, как начинает болеть голова.

Столько времени подряд уже нет правильного варианта, как и ответа на вопрос "что делать", с которым он сам был бы согласен. Череда выборки по принципу "наименьшего зла", схема, такая далекая от его представлений о том, что для него приемлемо. В который раз уже навязчивая мысль о том, что это не Академия, не симулированные, подконтрольные ситуации, где всегда был какой-то выход. Нет. Его вид деятельности не позволяет допускать ошибки, и Уоррен ощущает себя загнанным в угол, как будто оступился и теперь не может остановиться их совершать. И сейчас на его совести будет ещё одна, с этим чертовым отчетом.
Он не может спуститься вниз, к остальным, в неопределенном состоянии. Сейчас он не может позволить себе проявить слабость, сейчас - когда он ведет это дело.
Уже давно не Майки-Майк под началом агента Бриггса. И ведущей должности нужно полностью соответствовать.

Он помнит фразу, которая вчера вернула его в реальность.
- Майк, я здесь... Рядом с тобой.
И глубокое, сбитое дыхание Пейдж, ее голос дрогнул один раз, пока она это говорила. Майк чувствует, как контуры картинки последовательно набирают ясность очертаний - в глазах, как будто, светлеет и это ощущается, как нырок из воды, в частности из глубины, там, где сдавливает грудную клетку. Этот страх потерять ее. Сейчас Майк ощущает ее присутствие на самом деле. Фантомная тревога отходит на второй план, когда Пейдж заставляет его сесть и опускается сверху. И теперь, когда он поддерживает руками и смотрит в лицо, они двигаются в одном ритме. Коротко и порывисто касается губами ее груди, шеи, подбородка - того, что оказывается перед ним.
И в какой-то момент, напряжение отпускает. Полностью, сначала физически, а потом морально. Хоть и на время.

- Собрание, - Уоррен спускается вниз и его тон не звучит, как предложение.
Бриггс за столом спокойно и вопросительно поднимает голову, Чарли за его спиной настораживается и скрещивает на груди руки, и даже Джонни правильно расценивает тон и встает с дивана, не создавая надобности повторять второй раз. Пейдж... Уоррен кидает на нее короткий взгляд, единственный, за всю свою речь. Держать с ней зрительный контакт он пока не может.
Как и позволить себе еще раз подвести ее.
Уоррен коротко выдыхает, прежде чем пойти в следующих словах против самого себя.
- Я долгое время предполагал, что автобусы имеют отношение к отлаженной схеме наркотрафика через границу, но это оказалось меньшей частью, - он опирается руками на стол и не смотрит на кого-либо конкретно, но обращается ко всем сразу, - и с тех пор, как мы это выяснили, Бюро оценило возможность подключить к УБН федералов.
Он делает паузу, затем продолжает:

- Sex trafficking is unacepptable. Since we represent a hightest structure of law enforcment, we can´t allow this happen. We have to act, now we have that federal damn authority right there. I´m sure that there are still other threads leading to Solano. Johnny?
- Yup?
- You´re doing Carlito.
- Right. Well... Eh.
- What? Problems?
- Not exactly, but...
- Than done.

Да, вещи, которые он сейчас говорит - серьезным, собранным, авторитетным тоном, полностью сходятся с его представлениями о моральной стороне своей работы. И одновременно с этим он не сказал бы их из личных побуждений, потому что эта та грань, где собственные установки принимают глобальный уровень. Да, он поможет этим девочкам сейчас, он поможет одинадцатилетней Лине, но это не остановит конвейер и не сделает их ближе к реальной цели - Солано.
Возможно, сдвинет на пару шагов назад. Но сейчас Уоррен не может позволить себе другой вариант. Не покидает ощущение, что до сих пор нет правильного.
Бриггс смотрит на него с сомнениями. Майк полностью их разделяет. Но когда вновь встречается взглядом с Пейдж, вспоминает слова, которые сам произнес только что.
Sex trafficking is unacepptable.
Он сам был в роли сутенера.

***

Формальный серый костюм, белая рубашка, серые брюки, галстук, дорогие часы. Сомневающийся, но собранный взгляд Бриггса, неразговорчивость, слегка не характерная для него. На этот раз Уоррен не нервничает, как в первый. Вместо этого есть странное ощущение загруженности, как будто ничего из сделанного уже не исправить. Федеральное чутье из стадии непринятия в степень смирения. 250 штук наличных в деловом чемодане - первоначальный взнос и весомый аргумент для переговоров с Сулла.
Как же Майку сейчас все это не нравится.

"- Чертовски сложно смотреть на все это.
- Исполнение закона тоже не ахти зрелище. А иногда и существенно хуже."

С Пейдж он так и не разговаривал о личном, то ли не решился, то ли не нашел подходящий момент, то ли счел необходимым сконцентрироваться на деле, и поднять тему их отношений друг к другу тогда, когда будет какой-то результат. Но взгляды - это другое. Своим последним он нарвался на пренебрежительное "не смотри на меня так, как будто тебе жаль, Уоррен". Они как будто избегают друг друга в невозможности остановиться, отвлечься и переброситься парой фраз, не имеющих отношения к делу. Свободной минутки не находится, и сейчас это говорит о многом.
В задумчивости он пропускает вопрос ДеМарко.
- Майк.
- Со мной все в порядке.
Она смотрит на него с прямым скептицизмом.
- В порядке, - в его тоне звучат последние остатки терпения.
Все не в порядке.

Пейдж подходит к нему, чтобы проверить прослушку в часах и работоспособность телефона. Сейчас он все тот же, её Майк, но в этом костюме и виде она смотрит на него почти с отвращением. Или это ему так кажется.

***

- Здесь 250 штук. Считай это... вложением.
Сулла смотрит на него пристальным, немигающим взглядом с холодным, ничего не передающим выражением. Молчит какое-то время, сдвигается в более удобную позу на стуле и опускает на деньги короткий взгляд, прежде чем вернуться к Уоррену. У него есть вопросы и ответы требуются сейчас.
- Что же произошло с Аникой, твой босс тратит одну девочку раз в несколько суток?
Его тон выдает неприветливость, холод и долю иронии. Но было ожидаемо, что он захочет узнать. Уоррен не колебается, играет роль и слегка улыбается, прежде, чем ответить.
- У меня широкий спектр клиентов, Сулла. А найти надежные поставки товара... такого рода сейчас не очень легко. Немногие осмеливаются составлять тебе конкуренцию.
Уоррену сейчас обязательно быть учтивым. И договориться, не вызывая никаких подозрений, провернуть по своему, но не давить.
- И если встречается серьезный поставщик, то с моей стороны было бы глупо терять возможное сотрудничество.
- Это я понял, - Сулла закуривает, не торопясь, - Но так и не понял, с какой стати тебе нужны они все. Ты берешь себе шлюху, или набираешь женскую команду по волейболу? Или берешь оптом по манере овец на пастбище? От этого они не стоят дешевле.
Уоррен усмехается, как будто оценивая по существу чужую шутку. На самом деле это раздражение.
- Не я решаю колличество, Сулла. Мне приходит запрос, деньги и пожелания, а я решаю проблему.
- И какой запрос звучит как "бери всех, не глядя"?
- Я уже посмотрел на них в прошлый раз. Отличные девочки.
- Вот только они меняются, Майкл. Кто-то приезжает, кто-то находит новый дом. Я не занимаюсь благотворительностью, да и этим ротикам надо что-то есть.
Уоррен напрягается, чувствуя, как учащается пульс. Выдержки хватает не проявлять это внешне. Сейчас его остро интересует местоположение Лины, но чутье подсказывает, что спрашивать об этом не стоит.
- Именно поэтому я и здесь. 250 штук не выглядит, как благотворительность.
Сулла щурится, выдыхает густой папиросный дым и выглядит максимально спокойно и безэмоционально. Его как будто не интересует заключить эту сделку именно сейчас.
- Не знаю, Майкл. Мне сдается, что ты не понимаешь, как это работает. У меня ведь есть еще клиенты.
- На разу не видел, чтобы автоменеджер отказывал в продаже машины, только потому, что за ней может потенциально прийти кто-то еще. Это ведь не то, как работает бизнесс, а деньги очень часто решают все в таких делах.
- Ты сам сказал это, Майкл. Очень часто, но не всегда. Знаешь, в чем твоя ошибка?
Отсутствие плавности диалога. Неподходящее для человека калибра Суллы сравнение. Неаргументированное давление купить всех.
Фрицц Сулла поднимается со стула, давая понять, что диалог прерван, отходит к окну за спину Уоррена, выдыхает еще раз дым и заканчивает фразу.
- Я не автоменеджер, Майкл. А девочки не машины, хоть и прекрасно предусмотрены для езды. Мне надо подумать.
Он достает телефон и делает снимок, так, что Уоррен не видит. Сообщение отправлено Сиду Маркому.

"Мне нужна информация про этого человека."

И спокойно докуривает какое-то время, по определению не проявляя признаков ожидания и беспокойства. Манче стоит у двери с автоматом. Сулла чувствует себя в полной безопасности.
Так же, как и сейчас его собеседник. Но это временно.
До ответного сообщения.

"Твою мать! Я знаю его, он федерал."

"Сука."

Фрицц Сулла коротко вздыхает, в первый раз проявляя эмоции. Это сильное, сдерживаемое раздражение, пока что контролируемое холодным нравом.
Федерал - это полная подстава.

"Срочно нужно встретиться. Подержи его там."

- Это большие деньги. Ожидание сбивает меня с толк... - Уоррен замолкает, чувствуя затылком металлическое дуло пистолета. Слышит предупреждающий щелчок предохранителя и не двигается. Замирает в учащающемся пульсе и возрастающем напряжении.
Что-то пошло не так.
Он незаметным коротким жестом выключает с часов прослушку для возможного обыска.
Теперь команда не может его услышать.

***

- Где он? - Марком сжимает челюсти, появляясь в здании через двадцать минут.
- Под присмотром. И он попал сюда через нашего человека.
- Кто контакт?
- Лоуренс.
- Я разберусь. Твою мать... мне нужно знать все, что ему известно. Что это еще?
- Двести пятьдесят штук для покупки девочек. Мне кажется, он рассчитывал уйти отсюда со всеми.

Сид скептично усмехается, выдавая себе под нос что-то вроде "и когда федералы начали этим заниматься".
- И еще, он уже совал сюда свой нос, Сид. Покупал одну девочку, в довольно, мм, странной настойчивой манере.
- Есть фотография?

Его выражение меняется полностью, когда он узнает в ней Пейдж.
- Твою мать, Сулла, на тебя подсели и УБН и федералы. Я помогу тебе сменить место, прежде, чем они потеряют своего дружка. Солано пока ни слова, - в его тоне слышен здравый нервяк, - Мне нужно понять, как много они раскопали и какие имена у них. И его подружкой я тоже займусь. Это в первую очередь. Потом я займусь этим... Уорреном.
Он проводит рукой по волосам, вспотевший, все еще нервничает и скалится на последнем.
Сейчас придется много чего разгребать, и он должен быть последователен.

At least he hopes that they don´t have any leads to Solano. Now he must find it out.











[NIC]Mike Warren[/NIC]
[STA]dog catches car[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/lg2ZHSe.jpg[/AVA]
[SGN]«When you're undercover, lies are your life.»[/SGN]
[LZ1]МАЙК УОРРЕН, 25 y.o.
profession: агент фбр под прикрытием;
relations: всё сложно
[/LZ1]

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Two truths. One Lie.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC