внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от лис суарес Неловко – и это еще мягко сказано – чувствует себя Лис в чужом доме; с чужим мужчиной. Девочка понимает, что ничего страшного не делает, в конце концов, она просто сидит на диване и... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » strike a pose


strike a pose

Сообщений 1 страница 20 из 70

1

мир пони и радуг | 04.04.2020

Попс и Персик
https://funkyimg.com/i/33V4k.png https://funkyimg.com/i/33V4j.png

madonna - vogue
совмещая приятное с полезным, главное, не забывать о приоритетах

+4

2

Всякий раз, когда наступает субботний вечер, угрожающий выходом в свет, Попс открывает каждые двери с таким интересом и рвением, будто сейчас, прямо за следующей дверью, он увидит молодого сексуально танцующего Траволту, на каблуках и в штанишках-клёш. Траволта трясёт шикарными волосами под Bee Gees в воображении Попса, и взгляд Попса горит, а губы его плотно сжимаются, чтобы ненароком не выдать немного сумасшедшую улыбку. Так он выглядит более привлекательно, а это порядком упрощает общение с людьми. 
И сегодня, в очередной субботний вечер, предвещающий очередную вечеринку, Попс открывает дверь своего дома перед привлекательным молодым человеком и загадочно не улыбается ему, сверкая хитрыми глазами, именно потому что бёдра Траволты в воображении Попса двигаются в такт You Should be Dancing. И совсем не потому что у Влада тоже шикарные волосы и охуенные бёдра, которые тоже могли бы двигаться в такт… Попс всё-таки улыбается.
— Выглядишь неотразимо, детка, — как бы мимоходом, как бы невзначай произносит Попс. 
Привычка диктует, что нужно впустить гостя в дом, угостить вином, в рамках приличий позалипать на бёдра гостя, но вместо этого Попс щёлкает выключателем у двери, вырубая в холле свет, и выходит на улицу к Владу.
— Извини, опаздываем, — опоздать на вечеринку вообще невозможно. По крайней мере, Попс за сорок лет ни разу не опаздывал на вечеринки и вообще не понимает как такой концепт можно осуществить. Но сегодня очень волнительный для Попса день, и он весь сам не свой из-за этого, а поэтому несёт чушь, даже не задумываясь.
В конце концов, не каждый день Попсу приходится ездить на вечеринки конгрессменов, имея целый план по незаконной добыче документов, связанных с текущими праймериз. Да и не каждый раз приходится ради этого использовать чужое очарование. Обычно очарования Попса вполне достаточно. Однако, в данной ситуации, помощь Попсу крайне необходима. Ведь ему нужно, чтобы не только конгрессмен отвлёкся от дел насущных, но и охрана, и помощники, и консультанты конгрессмена тоже оказались очень заняты хотя бы пятнадцать минут. А Попс почему-то уверен, что, если с очень гетеросексуальным и категорически республиканским политиком, будет флиртовать очень заметный парень, то этим заинтересуются все, кто должен блюсти репутацию конгрессмена. И это будет идеальный момент, чтобы незамеченным порыться в кабинете у конгрессмена. 
Водитель арендованного автомобиля тут же открывает двери для Рили и Влада. И, наверное, Рили должен страдать из-за того, что арендованный у него не только автомобиль, водитель, но ещё и спутник, но Траволта в воображении Рили менее привлекательный, чем Влад в реальности, и это добротный аргумент в пользу того, чтобы жить без печали.
— Ты знаком с Лангреном? Он редко бывает в Сакраменто, ещё реже организовывает приёмы. Очень симпатичный и влиятельный мужчина, — Попс рассматривает свои ногти, поправляет рукава рубашки. — Хоть и республиканец.
Попс не очень хорош в рекламе, но у него есть веский повод распиарить конгрессмена Дэна Лангрена перед Владом настолько качественно, насколько это вообще может сделать упрямый демократ.
Может быть, конечно, стоит рассказать всё на чистоту. Однако, тут есть некоторые профессиональные риски. Теоретически, то, что задумал Попс, – это преступление. Совершение данного правонарушения в сговоре – только увеличит вину. Да и, откровенно говоря, Попс не может ручаться за то, как Влад обойдётся с этой информацией. Если в умении Влада пользоваться своей улыбкой Попс уверен на все сто, то вот о том, насколько гибка мораль Влада – Попс не проверял. И сейчас не самое удачное время проверять. Поэтому Попс всю дорогу до дома конгрессмена не замолкает, активно расхваливая прелести Дэна. И его тщательно скрываемую привычку поёбывать красивых мальчиков за очень хорошие деньги – но, разумеется, выражается Попс гораздо мягче, срезая острые углы и украшая всё улыбками.
— Ладно, уверен, у тебя будет время самому с ним познакомиться, — Попс играет бровями, намекая на очевидное, и впервые с момента встречи касается Влада – отвратительно дружеским жестом, тыльной стороной ладони шлёпает по плечу.
Попсу кажется, что его мотивы насквозь видны, что он ведёт себя оскорбительно непрофессионально, и все годы в театральном кружке были потрачены впустую. Но он продолжает играть в дружелюбие даже тогда, когда они с Владом оказываются в доме конгрессмена, где среди толпы скучающих мужчин и увядающих женщин, пьющих дорогой вискарь из дорогого хрусталя, и суетящийся обслуги, очень просто найти «близких» конгрессмену людей. Стоят, не моргают, не спускают с конгрессмена внимательных взглядов.

+2

3

Я - это товар, а заказчик должен быть доволен своей покупкой. Конечно, у заказчика есть 14 дней, чтобы вернуть товар, но товар сам заинтересован в том, чтобы им воспользовались. Во всех значениях. Такая непростая игра с рокировкой смыслов и понятий. В этой игре важна даже самая незначительная деталь, все начинается с образа и заканчивается манерами, такими наигранными, но такими необходимыми. Ведь именно за это мне делают денежный перевод на мой счет. Я же, в свою очередь, хочу щедрые чаевые, проще говоря, оплату сверх прейскуранта. Поэтому, я готов изображать тот образ, который пожелает заказчик.
Я подхожу к двери. К этой уже знакомой двери и уже не первый раз, у меня есть постоянный гость. Назовем это так. И я его впускаю в свою атмосферу, поскольку уже знаю его потребности. Иногда он сообщает мне их сам, иногда я прислушиваюсь к каждой его интонации, ловлю каждое слово-маячок, буквально вырываю эти слова из его глотки, чтобы обрисовать его образ. Какой он сегодня? Циничный и ублюдошный журналист, который плевал на образы морали, а может быть чопорный писатель, подражатель британскому стилю или, на худой конец, блогер, человек, который пытается идти в ногу со временем, но получается, что ковыляет, записывая на своей странички колкие очерки. Да, Рили Попс, я изучил тебя, как только мог это сделать. В рамках своего интеллекта и своей заинтересованности тобой и твоей личностью, которую ты озаглавил тремя лицами. Забавно? Так зачем трехглавому змею одноглавый я?
Я мягко улыбаюсь, поддаваясь его движениям. Что же, сегодня без вина и намеков? Что-то новое, но не менее интригующее.
-Хм, ты сам назначил мне это время, поэтому, лично я никуда не опаздываю, - я должен выглядеть всегда более, чем выгодно, чтобы заказчик всегда понимал, что он может потерять или от чего может отказаться. Карты всегда в его руках, но только мне решать, какие именно.
Я сажусь в машину рядом с Рили. Он так очарователен, когда волнуется, но, честно признаться, сегодня он впервые волновался по-настоящему. Волнение было и в наши первые встречи, но все это для того, чтобы набить себе (а может быть и мне) цену. Просто такая максимально гейская игра в ужимки, и это всегда так занимательно, как будто мы персонажи вечернего ситкома для тех, кому за 40. В общем, я всегда с удовольствием принимал правила игры Попса, которые я менял в процессе, или которые менял он, поскольку понимал несовершенство собственных инструкций. Ему так хочется держать все под контролем, он что-то там продумывает (или делает видимость этой продуманности), а потом начинает дико импровизировать, и это всегда так очаровательно, что, кажется, я мог бы дать ему доступ к vip пакету моих услуг. Но не сегодня, я пока еще не выслушал правила новой игры, которую он для нас придумал.
-Я не интересуюсь политикой, - чуть скучающе отмечаю я, увлажняя губы гигиенической помадой, - тем более американской, - хитро улыбаюсь Рили, убирая помаду в карман. Однако, я не возражаю ему, если ему нужно, чтобы я знал, кто это, то я буду знать. Забавно, что Рили сегодня оплачивает меня не для себя, просто неслыханная щедрость.
-То есть, сегодня я твой гамбит, Попс? - он пытается сохранить дружескую манеру, а я бесцеремонно кладу свою ладонь ему на колено и плавно иду к бедру, - но я не отличаюсь слепой жертвенностью, как бы ты того не хотел, поэтому в твоих интересах посвятить меня в подробности, сейчас или, скажем, через полчаса.. а может через час, но не позже, - я поддаюсь к нему, кончики наших носов почти сомкнулись, - ты же понимаешь, что уже сделал неверный ход, выбрав из всех возможных вариантов сопровождения - меня.
Я и правда не любил лезть в политику, не важно, в какой стране обитаю. Все эти игрища были не для меня, мне больше нравилось находиться в тени любого события, но сейчас меня просят выйти чуть ли не на сцену. Роль не моего масштаба, но я готов ее на себя примерить, потому что мы оба понимаем, что все это обойдется в кругленькую сумму. Попс, надеюсь, оно того стоит.
Я отлично смотрюсь в компании Рили, когда мы появляемся на вечеринке. Потому что все продуманно и сделано под потребности заказчика, потому что каждая деталь важна. Я делаю вид, что пью мартини, но я не пью вообще, только смачиваю губы в алкоголе. Считай, что это мое кредо, никакой зависимости. Хотя, за мной и грешок есть. Например, я флиртую с официантом, пока Попс отвлекся на пустой треп с очередным денежным мешком, который пришел на этот прием попытать счастья и снисхождения от политических фигур. Раз уж я жертвенная пешка, то почему бы мне не насладиться моментом по полной?
Я пропадаю с радара буквально на несколько минут. Просто справить малую нужду в роскошной уборной конгрессмена, а в том числе и провести пару минут с губами официанта и дать ему номерок. Не свой, конечно же, но нужно создать видимость того, что я душка, и меня так легко заполучить.
-Ну что, как дела? - облизываю нижнюю губу и снова хватаю бокал с подноса, чтобы полоскать там свой рот, - все еще думаешь, что шахматы - это твое? - я смотрю на конгрессмена, который стоит не так далеко, чтобы нас не заметить, - или попытаешь счастье? - я начинаю пристально смотреть на предполагаемую жертву, пока не ловлю на себе его взгляд. Попсу стоит только сказать, и я двинусь в его направлении. И Попс знает, что это случиться только при одном условии, час уже почти на исходе.

Отредактировано Vlad Piersic (2020-04-15 04:40:08)

+3

4

Иногда Попс задумывается над тем, как Влад общается с другими клиентами. Влад противоречит каждому слову всех своих стареющих грустных папочек и мамочек? Или Влад так ведёт себя с Попсом, потому что знает, что ему это нравится? Между прочим, Рили даже не уверен, нравится ли ему это. По крайней мере, в этот конкретный момент.
Как бы то ни было, в присутствии Влада Попсу не приходится вспоминать про Траволту, чтобы сделать вид, что ни толики раздражения не появилось в нём, когда Влад стал находить возражения на каждое слово Попса. Возмущение быстро теряется в потоке куда более важных мыслей и куда более актуальных ощущений.
Попс быстро понимает, что недоволен не тем, что Влад ёрничает, а потому что это кажется неуместным на фоне супер-важной миссии по захвату мира. А ещё Попс быстро успокаивается, когда Влад начинает играть с ним, будто бы неосознанно поддерживая странный сценарий Попса, смело и без сомнений внося свои ценнейшие правки. Хотя это неудачное сравнение. Попс ненавидит редактуру, тогда как выходки Влада Попсу преимущественно нравятся. И, наверное, отчасти именно поэтому Попс так привязан к Владу – он красив, он чертовски удобен, он умеет расшевелить и разжечь желание. А Попс умеет притворяться, что ему не только весело быть стареющим грустным папочкой, но ещё и достаточно этого для счастливой жизни. 
— Подожди, а есть другие варианты? В смысле? Я думал, ты единственный и уникальный, — отшучиваясь, Попс разочарованно хмурится, отводит взгляд от влажных губ Влада, да и сам немного отодвигается. Он улыбается, рассматривая пейзаж за окном машины. Он бы не выбрал никого другого, но это и так очевидно. Во-первых, потому что только кота в мешке ему не хватало сейчас. Во-вторых, честно говоря, не то что бы у Попса было прям много вменяемых, красивых и чертовски обаятельных знакомых по сходной цене.
Попсу не хочется выкладывать все карты на стол. Не так уж он доверяет людям, чтобы это делать. Не так уж он доверяет Владу, чтобы… Или доверяет? Кажется, теперь у Попса чуть меньше часа, чтобы взвесить все за и против.
— Я решил покончить с собой, и напоследок хочу, посмотреть на то, как ты покончишь с имиджем конгрессмена, — минут через десять максимально серьёзно и максимально тихо говорит Попс, грея в руках стакан с минералкой и уворачиваясь от совсем уж нежелательного собеседника.
Это могло бы быть правдой, между прочим. За исключением пункта, включающего в себя суицид. Но Влад не ведётся (удивительно). И Попс вздыхает. А ещё через пару минут опять светится новой тупой идеей:
— В конце концов, иногда мне просто нравится смотреть. Нет? Но вообще-то – действительно нравится, — Попс будто и не пытается по-настоящему.
В какой-то момент Попс вообще отвлекается, увлекается, задаёт вопросы каким-то серьёзным людям, рядом с которыми он чувствует себя глупым ребёнком, и делает вид, что не слушает ответы. И в итоге теряет из виду Влада, и теперь не за кем ему прятаться от нежелательных социальных контактов и сухих разговоров. Скукота. Хорошо хоть, что длится это недолго, и очень скоро Попс снова может, не нарушая республиканского этикета, стоять рядом с Владом и легко касаться его локтя, устанавливая одно на двоих личное пространство, в которое просто неловко врываться посторонним. 
— Это же не шахматная партия, это местечковая постановка по мотивам «Розовой патеры», — говорит Попс, отмечая, что Влад уже навёл прицел. О, это действительно выглядит завораживающе, – взгляд Влада, его уверенность в себе. И немного гадко – что-то колет противное, пока Попс пытается не смотреть на Лангрена, на то, реагирует ли он на Влада. Хотя… это ведь риторический вопрос, не так ли? Есть во Владе что-то такое – какая-то дикая, звериная сексуальность, которая неотвратимо привлекает.
— По фильму или по мультику – на твой выбор, — Попс хмурится, ведёт бровями, удачно, как он думает, изображая Пинки. Очевидно же, что у Попса проблемы с тем, чтобы делать верный выбор – то Влада выбирает, то мультяшную пантеру.
Зато он точно не смотрит на конгрессмена Лангрена. Потому что глаз оторвать не может от Влада. Притягателен – вот то слово, которое лучше всего его описывает. Манипулятор – вот то слово, которое приходит на ум Попсу, потому что он, в первую очередь, журналист, а не романист. А ещё – потому что ему не нравится, как Влад смотрит на Лангрена.
— Ты можешь просто назвать сумму, которая окупит твою жертвенность? — Рили спрашивает без пренебрежения, он всего лишь уточняет заказ. Тактичность никогда не была сильной его стороной.
— Я должен попасть в его кабинет, и я буду безмерно благодарен, если ты поможешь, — Попс удивлённо отводит глаза на секунду, его губы недовольно сжимаются, он осуждает себя, ведь это оказалась не такая уж длинная и запутанная история, как он предполагал. Не очень детализированная история, зато по сути.

+3

5

Что же, я подарил Попсу возможность исповедаться перед своей грандиозной задумкой. Пусть представляет меня в кардинальской рясе, а может в одеянии самого Папы Римского. Или он хотел бы видеть на мне платье монахини, на которою он хотел бы дрочить, да не может, ведь люди смотрят, а он вроде как за столиком в кабаре. Нет, ты не поэтому так распинаешься?
-Хм, смерть была бы тебе к лицу, - я все еще делаю вид, что мне абсолютно все равно на его просьбы, которые он начал озвучивать еще в машине. Не так конкретно, все-таки Рили больше сподвижник абстракции, но он хотя бы попытался, - жаль, что твое последнее желание такое глупое, мог бы попросить минет для разнообразия. Точнее, заплатить, но это уже мелочи, - игриво подмигиваю. Пусть не расслабляется.
Час начал отсчитываться ровно с того момента, как мы переступили порог. Рили отчаянно пытается придумать легенду, предлог, что угодно, что могло бы меня подкупить, но в данном случае меня подкупит исключительно правда. Тут уж, как в суде, нужно положить свою нежную руку на конституцию и поклясться в том, что из твоего рта не выйдет ничего, кроме чистейшей правды, однако это не работает как гарант откровения, люди очень часто делают вид, что праведны в своих помыслах, но пиздят, как дышат. И Рили не исключение. Он будет продолжать пытаться играть в свою же игру, но он каждый раз забывает учесть один маленький факт: если не он, то другой. Мне действительно не принципиально, кто оплатит мне этот вечер. Но я с радостью сделаю все, лишь бы это было щедро вознаграждено. Иначе не вижу смысла, даже бартер подразумевает, что вы друг другом пользуетесь. Вот и я сейчас пользуюсь, например, щекочу свою либидо невинными поцелуями.
-И снова ложь, Попс, - играюсь с оливкой в бокале, - если бы ты любил смотреть, то мы бы остались дома, и ты бы смотрел на меня без свидетелей. К чему эти лишние глаза?
Что же, попытка будет засчитана, и я готов выслушать их еще больше, все его нелепые попытки, лишь бы все это уложилось в час. Не люблю тратить свое время на пустое. А пока я не вижу мотивов нашей встречи, считаю ее откровенно пустой. Попс и без сопровождения мог прийти на эту вечеринку. А может и не мог, здесь чуть ли не каждый второй(ая) эскортники. Могу только поручиться, что подобная профессия превратилась в очаровательно прибыльный бизнес, который не может не привлечь внимание. Особенно, когда у тебя нет ничего, кроме смазливой мордашки, которой можно светить, как светофором на перекрестке.
-Никогда не любил театральщину и актеров, - чуть фыркаю, продолжая гипнотизировать свою цель, - шахматы - это стратегия, постановки - это фарс. Но судя по тому, что ты сейчас озвучиваешь, стратегией тут и не пахнет, а значит и плана, как такового нет. Тогда в чем суть, Попс. Что за нелепые игрища ты пытаешься тут устроить?
Я очень увлечен и ловлю ноту флирта в этой зрительной симфонии, которую приходиться играть вместе, с как его там? Лунгрен? Лингрен? Лангрен? Черт его знает. Боковым зрением чувствую взгляд Попса, еще один кролик для моего ужина? Я мягко сжимаю запястье своего спутника.
-Попс, в твоих интересах признаться мне во всем! - и это, знаете, срабатывает. Попс сразу говорит о деньгах. Тут уж другой разговор. Слыша это чистосердечное признание, я отвожу взгляд, смотря Рили прямо в глаза, - что за игру ты затеял, мистер Попс? Когда ты говорил про суицид, вероятно, ты не так уж и врал, - я позволяю себе поддаться вперед и причмокнуть губы Рили, пока конгрессмен отвлекся, вероятно, чтобы обозначить своим собеседникам, что он намерен выйти из их чата, - ты знаешь, цену мы обсудим позже, сначала я уточню, сколько за мою жертвенность заплатит Дэн Лангрен, конгрессмен США и яркий представитель партии республиканцев. А ты, мой демократ, можешь совершать свою ублюдошную, журналистскую деятельность. У тебя на это есть минут, скажем так, 20, - чуть мечтательно улыбаюсь ему и отпускаю его руку, направляясь к цели, собственно, как он и просил.
Я воркую сладко с конгрессменом. Не манерно, довольно ровно, я вижу, как он мной очарован и позволяет себе тактильность. Пытается коснуться руки, кладет руку на талию, чтобы подвинуть меня, тем самым спасая от нерадивого официанта. Да-да, того самого, который здорово целуется, но совершенно не умеет делать намеки. А вот конгрессмен может, а потому предлагает пройти к нему в кабинет.
-Ох, мистер Лангрен, в кабинет к вам не могу, там сейчас мой шпион пытается выведать про вас информацию, чтобы я знал, стоит мне опасаться вас или вы все-таки станете для меня добрым... - я наклоняюсь к нему, чтобы прошептать заключение на ухо, которое останется исключительно между нами, - другом.
Еще минут десять я сопровождаю его на приеме, а потом он настаивает на том, чтобы уединиться с ним в кабинете. Аргументирует он это все тем, что хотел бы показать мне наработки их партии. Пытаюсь "зажечь" свой взгляд неподдельным любопытством и смотрю на часы у себя на руке.
-Что же, пару минуток политике я могу уделить, - заключаю я, понимая, что 20 минут истекли, а значит Рили уже нет в кабинете. Мужчина ведет меня по коридору, открывает передо мной дверь и впускает внутрь. Я осматриваю локацию и замечаю Попса, пытающегося спрятаться в недрах пространства. Что же, интересный поворот в игре, а потому я хватаю конгрессмена за плечи и разворачиваю его так, чтобы Рили оказался у него за спиной. Толкаю конгрессмена на диван и усаживаюсь ему на колени.
-Я передумал, я не интересуюсь политикой, тем более, американской.

+3

6

Среди разговоров о политике и странной конфронтации с Владом, Попс находит время для минуток бесполезных сомнительных наблюдений. Если бы ему было немного меньше лет, он ознаменовывал эти мыслевспышки постами в твиттере или инстаграмме. Но он слишком стар для этого, и ему приходится переживать эти моменты один на один с собой, потому что поговорить об этом с живым собеседником всё равно некогда. 
Так, например, Попс замечает и старается запомнить, что такое тоже возможно, что Влад прав и действительно было бы лучше, если бы его рот был занят чем-то кроме разговоров. Но, с другой стороны, Попс не уверен, что хотел бы променять напряжение, которое испытывает рядом с Владом, на минет. Минетов что ли в его жизни мало было?..
И, например, Попс думает, закусывая губу, о том, что как для человека, который продаёт своё время, своё внимание и самого себя, Влад иногда бывает до смешного наивен? Или всё-таки невинен? Или просто хорошо играет в Лолиту. Или, может быть, всерьёз уверен, что все, кто арендуют его время-внимание-тело, имеют стойкий собственнический инстинкт и хотят смотреть только на него? Попсу никогда не разобраться в причинно-следственных связях и логических цепочках в голове Влада. Ему просто нравится, что Влад всегда удивляет. И в тот момент, когда Влад превращает пошлую шутку в интимный упрёк, Попс не может не улыбаться удивлённо. Ему хочется оспорить комментарий Влада, потому что, нет ну в самом деле, Попсу нравится смотреть – и, если бы Влад сейчас искрил в сторону кого-то более приятного, чем конгрессмен Лангрен, Попс бы уже горел от предвкушения. Попсу хочется озвучить свои мысли, хочется обрисовать картинку, но время очень неподходящее для таких порывов.
Часики тикают, у Попса есть только двадцать минут.
Этого слишком мало, но никто ведь не запрещал надеяться на лучшее.
Поначалу ни Попс, ни миньоны конгрессмена не двигаются, будто заставшие в янтаре стоят и смотрят на конгрессмена все, как один, – насторожено. Хорошо, что Лангрену многого не нужно, чтобы забыть об осторожности, это сокращает время ожиания до минимума. Попс наслышан о том, что одна из помощниц Лангрена всегда настороже, всегда на страже его имиджа. И буквально через пару минут Попс видит, как немолодая сухая женщина строго выговаривает что-то одному из охранников, они вдвоём поглядывают на Влада прежде, чем охранник уходит к распорядителю. Попс уверен, что сейчас весь персонал будет выяснять, кто такой Влад и что он тут вообще делает. Попс уверен, что после этого Лангрен его уже никуда и никогда не пригласит. У них и до этой диверсии были весьма натянутые отношения.
Попс отставляет пустой стакан на поднос официанта, ловит на себе какой-то насмешливый взгляд, отчего ему приходится проверить каждую пуговку на пиджаке, поправить волосы, причесать брови – что-то же вызвало эту насмешку, а Попс до этой минуты был уверен, что выглядит идеально.
Таким образом, у Попса остаётся меньше пятнадцати минут, когда он поднимается наверх по опустевшей лестнице. Дверь в кабинет закрыта, но Попса это никогда не останавливало. Он достаёт из внутреннего кармана пиджака телефон, в чехле которого спрятаны не только наличка и презерватив на экстренный случай, но и парочка отмычек. На двери кабинета очень простенький замок, и Попс справляется за считанные секунды. Он закрывает за собой дверь кабинета, включает фонарик на телефоне и принимается просматривать документы в ящиках стола конгрессмена.
Он рассчитывает найти свидетельства того, что Лангрен знал о том, что один из кандидатов-демократов выйдет из гонки ещё до праймериз. Но находит совсем другое. Это не так «громко», как надеялся Попс, но тоже очень интересно. Большая папка криво уложена в нижний ящик стола – будто Лангрен кинул её туда впопыхах, будто спешил куда-то. Попс бы не поступал так опрометчиво с такой информацией. На месте Лангрена он бы сжёг и эти документы, и того, кто их принёс ему. В большой папке было очень много документов, фотографий – смачный компромат на самого Лангрена. Махинации с госзаказами, связь со строительными корпорациями… Попс слишком увлекается, и единственное, что он успевает сделать, когда слышит как щёлкает замок на двери, это — трясущимися руками выключить фонарик на телефоне и с перепугу вжаться в стену.
Рили очень выразительно смотрит на Влада, седлающего колени конгрессмена.
— Серьёзно? — не шёпотом, одними губами спрашивает Попс, недовольно склоняя голову набок.
— Да ты издеваешься, — Попс продолжает шевелить губами, кажется, даже не выдыхая при этом. У него много усилий уходит на то, чтобы не фыркнуть, когда Влад повторяет свою фразу о политике, но это ни в коем случае не умаляет того, как Попс осуждает всё происходящее.
Пока Попс боялся быть пойманным на горячем охраной конгрессмена, ему очевидно нужно было опасаться того, что Влад приведёт конгрессмена к Попсу для встречи с глазу на глаз. Как же Попс не учёл такой возможности? В следующий раз Попс выберет другого красивого мальчика вместо самого красивого мальчика и Жака Клузо вместо Пинки.
Свет из окна падает на Влада и на конгрессмена, и, осознав это, Попс также понимает, что вряд ли Влад может оценить его мимические старания. И он опять не может ничего высказать, хотя теперь уж точно накипело.
А ещё Попс не может положить документы на место, потому что это будет слишком громко. Попс не может пройти к двери, потому что половицы заскрипят и, что ещё хуже, двери прямо в радиусе обзора конгрессмена. Он может, конечно, остаться и посмотреть… Попс почти смиряется с этой идеей, когда сбоку от него раздаётся какой-то свист, что-то хрустит, а потом ещё непонятный глухой и будто бы тонкий удар раздаётся от дивана.
Попс не сразу понимает, что произошло.
Попс смотрит на окно – в центре стекла отверстие, от которого паутиной расползаются трещины. 
Попс на автомате подходит к дивану, смотрит на тело конгрессмена, завалившееся на бок.
Попс поправляет волосы, свободной рукой. Тусклого света из окна достаточно, чтобы увидеть не только кровь на виске конгрессмена, но и кровь на лице Влада. Попс замирает, когда замечает тёмные капли на его щеках. Замирает на вдох или два. А потом обходит диван и ледяными пальцами стирает с лица Влада чужую кровь. Попс чертовски напуган, его трясёт и мутит, но он вытирает капли крови с лица Влада с такой нежностью, что наверняка кажется не очень здоровым психически.

+1

7

Мистер конгрессмен настолько типичен, что мне скучно. Его прикосновения, его комплименты и просто комментарии. К чему все это? Почему нельзя сделать все молча? Почему нельзя пропустить все эти прелюдии и приступить непосредственно к делу? Вероятно, я не терпелив, ведь мне нет дела до этой, как упоминал Попс, постановки. Я, можно сказать, приглашенный актер. Актер, который появляется в этом эпизоде, а в следующей серии его уже нет. Дай бог, чтобы меня и на следующий сезон не приглашали. Просто потому, что все, что происходило здесь и сейчас - скука смертная. Ах, да, я об этом уже упоминал ранее.
Но я лукавлю. Несмотря на мою скучающую душу, мне неизменно нравится взгляд мужчин, когда они смотрят на меня с похотью и обожанием, когда они сами не понимают, почему они клюют на эту мордашку, почему у них появляется желание, почему они хотят играть в эту игру, почему у них появляется потребность войти в эту систему и пустить в нее вредоносный вирус. Нет, нет, это всего лишь сказано для красного словца, типа.. я компьютерная система, а он обошел мой антивирус? Что же, изящного сравнения не получилось.
Я целую его губы. Признаться, официант целуется в разы лучше, чем этот Лангрен. Вероятно, он путает меня с девушкой? К чему эти ужимки и плешивая нежность. Как человек с такими мягкими руками смог уйти в политику? Ах да, руки. Я беру его руку и облизываю палец, игриво заглядывая в его глаза. У него ухоженные руки, ни одного заусенца, ровная ногтевая пластина, нет мозолей. От запястья пахнет терпким парфюмом, на другом запястье у него швейцарские часы, все в рамках образа. Я начинаю расстегивать его рубашку.
И вот слово "начинаю" стало здесь ключевым, поскольку дальше события развивались не по плану. Резкий звук и обмякшее тело конгрессмена подо мной. Я пытаюсь вернуться в реальность, но ощущение, что все происходит где-то там.ю в зазеркалье, тобишь не со мной. Я чувствую горячую кровь у себя на лице и не шевелюсь. Глупости какие.. но у меня конкретное состояние ступора, словно моя психика сработала наравне с психикой козлика, которому проще притвориться деревянным. Я смотрю на Лангрена, на его безжизненное лицо, упираюсь руками в его грудь, хочу с него слезть, но ноги не слушаются, и я чувствую, как ко мне стремительно подкрадывается мой старый, добрый друг невроз. Вены начинают гореть, хочется рвать не себе кожу. Я чувствую, как на лбу появилась испарина, а после осознаю, что на моем лице появляются чьи-то руки.
Ах да, чертов Попс остался со мной в кабинете. Интересно, это его план подстрелить этого тетерева? Охотник из него так себе, надо признаться. Когда я соглашался стать гамбитом, я не соглашался вот на это вот все. Но мне хуево, я буду честен, я давно отошел от подобных делишек, где труп - это что-то из порядка вещей, то есть, из обыденности. Это было довольно давно, Попс вряд ли мог где-нибудь нарыть на меня мою же биографию, которая в полной своей трактовке известна далеко не многим и далеко не болтливым людям. Попс вряд ли мог даже предположить, что я был информатором, который не боялся замарать ручки. В конце концов, конкретно сейчас, я был бы несказанно рад, чтобы меня попросили добыть информацию о Лангрене, а не восседать на его мертвых телесах.
Я поднимаю глаза на Попса, все еще позволяю ему прикасаться к своему лицу, а где-то внутри, прям под ребрами, я чувствую адское жжение, я готов его ударить, я готов его положить рядом с этим трупом, мне сложно сейчас контролировать себя, а уж тем более мне сложно сейчас хоть как-то адекватно идентифицировать и описать свое чувство злости. Оно сейчас было легендарным. И мне нужна была доза. Я никогда не был зависим от того, что изобрел человек: наркотиков, алкоголя, сигарет, но я всегда был зависим от самого лучшего антидепрессанта, который только могла сотворить природа (или Бог, тут уж кому как удобнее). Да, я прямолинейно намекаю о плотской утехе, желание к которой я не умею контролировать, да и не хочу. И мне нужна эта спасительная пилюля, прямо здесь и сейчас, потому что иначе меня заклинит, мне сорвет крышу, и там уже я не смогу ничего с собой сделать. Я не смогу держать свой гнев при себе. Я хватаюсь рукой за шею Рили и жадно целую его. Поцелуй за счет фирмы. Легкое возбуждение, сердце начинает биться сильнее, небольшое волнение в груди, и концентрат злости разбавлен похотью. А после звонкая пощечина по лицу Попса. Ко мне снова вернулась способность двигаться, а потому я слезаю с трупа, вытирая кровь с лица ладонью.
-Тебе придется перелопатить не один словарь, чтобы найти слова извинений, которые я захочу хотя бы выслушать, - рычу на него и начинаю нервно ходить по кабинету, пытаясь понять, как отсюда выйти незамеченным, - я надеюсь, что ты отдаешь себе отчет, что твоя низкопробная постановка с треском провалилась. Вон, посмотри, мистер Лангрен даже помер от скуки, - юмор, пожалуй, маленький жизненный лайфхак, который помогает ловить равновесие. Ненадолго, но и этого достаточно, чтобы прийти в себя, - хотел бы я спросить, о чем ты думал, когда "разрабатывал" этот план, но спрошу о другом: что нам делать, черт тебя дери?
Возможно, я слишком громко обозначил свой вопрос, за спиной открылась дверь. Прекрасно. События разворачиваются еще интереснее, чем могло. Я смотрю на охранников, навестивших нас, потом на Попса. Просто молчу, мне нечего сказать, в конце концов, я просто пострадавшая проститутка, издержки профессии.

+1

8

Тяжёлая папка с документами, плотно прижатая к груди, чуть ли не падает на пол, когда Влад сжимает шею Попса. Ответить на поцелуй – это высшая математика, а Попс никогда не был хорош в математике. Поэтому он, ничего не соображая толком, просто позволяет Владу целовать себя. Он не отстраняется, не прижимается, никак не реагирует, если не считать того, что он перехватывает папку двумя руками, оставляя на ней кровавые отпечатки своих пальцев. Так кровь конгрессмена стремительно оказывается не только на руках Попса, но и на его рубашке.
Пощёчина прилетает вслед за поцелуем, и в ушах звенит от того, насколько оглушительно громкой она кажется. А ещё – очень обидной она кажется. Попс подпрыгивает и трёт щёку, недовольно хмурясь на Влада.
— За что? — к сожалению, Попс получает ответ на этот вопрос прямо сию секунду.
К сожалению, Попс действительно чувствует себя малость виноватым. Не в том, что кровь конгрессмена находится теперь вне тела конгрессмена. А в том, что Владу пришлось стать свидетелем и участником столь шокирующих событий.
Попс даже мысленно не может называть вещи своими именами. Попс даже не встал ещё на путь осознания того, что он только что стал свидетелем убийства. Но Влад каждым словом разрывает нежный мир Попса, в котором можно избегать очевидных вещей и не замечать труп в комнате. Попсу приходится действительно обратить внимание на Лангрена, который немного «умер со скуки».
Влад задаёт какие-то странные вопросы, а Попс, закусив губу и обняв папку, чуть наклоняется над телом Лангрена, от любопытства шею вытягивает, сглатывает кислый ком, надеясь, что его не вывернет сейчас прямо на этот самый настоящий, ещё тёпленький, труп.
Приходится признать – Лангрен действительно мёртв. По-настоящему. Попс не так уж много трупов видел в своей жизни. И определённо – не видел ни одного с пулевым отверстием в голове.
— Ну я уж точно не предполагал, что он… это… вот… — Попс смотрит на Влада, а пальцем указывает на конгрессмена, будто не может подобрать подходящего слова, чтобы описать состояние конгрессмена. — Зачем ты меня поцеловал? — Попс смотрит на Влада и как-то виновато слова хватается обеими руками за папку, потому что тыкать пальцами в людей невежливо, конгрессмен бы непременно осудил такое поведение.
Влад проходит мимо того места, где стоял Попс, когда «это» случилось. У Попса появляется смутное ощущение, что он неправильно понимает ситуацию, – это очевидные наблюдения пытаются пробиться сквозь утончающуюся пелену отрицания. Попс крутится следом за Владом, и теперь имеет удовольствие наблюдать как за спиной Влада, в дверном проёме, появляется злой мужчина средних лет.
Мужчина щёлкает выключателем. Загорается свет. И мужчина начинает материться, подбегает к конгрессмену, отталкивая Влада, а потом мужчина начинает ещё меньше нравится Попсу, потому что достаёт из кобуры пистолет и приказывает не двигаться. Будто бы Попс может двигаться.
В кабинете становится очень тесно, когда к остывающему конгрессмену начинают сбегаться его миньоны.
Охранник не сводит пристального взгляда и дула с Попса и Влада. Ассистентка вызывает полицию и скорую, а потом начинает звонить ещё кому-то. А другой охранник меланхолично принимается облапывать Попса, а потом и Влада.
Где оружие? — его скучающий бас вызывает у Попса желание спросить, что блин с ним не так, но Попс молчит.
Вы спросите у того, кто стрелял! — Попс указывает пальцем на дырку в стекле, которую замечал раньше, но не сопоставлял со странным состоянием конгрессмена.
Попс прячет папку за спину, пока никто не обратил на неё внимание. Попс решает, что обязан доиграть этот дешёвый фарс до конца. И, желательно, закончить не на бесконечных допросах, не под прицелами других журналистов и не под прицелами других снайперов. Поэтому он выпрямляется и очень громко начинает объяснять происходящее:
— Между прочим, он этого заслуживает! — Попс экспрессивно машет рукой в сторону конгрессмена, его глаза моментально увлажняются. — Да вы оба! Трахаться с этой лицемерной свиньёй, пока я, как дурак… — Попс не знает, что сказать, поэтому хватается за сердце и стонет. — Знаете, я рад, что хотя бы посмертно все узнают, что этот урод был педиком! — Попс чуть сгибается, ведь он невыносимо близок к инфаркту, и с удовольствием смотрит, как ассистентка сбрасывает очередной свой звонок и бледнеет под стать своему нанимателю.
Разговор с ассистенткой выходит не самый приятный – слишком перенасыщен пассивной агрессией и её острыми зубками. Сухим канцелярским языком ассистентка уверяет Попса и Влада, что об этом инциденте лучше никому не знать, что держать язык за зубами – в их интересах. Они ведь не хотят допросов, подозрений, копов, которые будут лезть в каждую щель в их жизнях в поиске мотива, и журналистов, которые будут обмывать им косточки в прессе.
Попс слышит вдалеке звук полицейских сирен, когда ассистентка начинает требовать у него удостоверение личности. Вряд ли журналист и парень из эскорта – те люди, которым будут доверять в вопросах неразглашения информации. Поэтому Попс начинает истерить по второму кругу, требуя как-то официально оформить их договорённость, чтобы у него были гарантии, чтобы он не чувствовал угрозы от государственного аппарата, – словарный запас Попса и его сумасшедшие глаза очень помогают скоротать время до приезда полиции.
Долгожданный момент наступает: свет мигалок уже под окнами, сирены орут, копы – тоже. И Попс решительно вступает в активную фазу побега.
Главное, уйти сейчас. Люди конгрессмена поймут, что он журналист, как только у них будет минута, чтобы обдумать весь этот бред. И Попсу хочется быть подальше отсюда в тот момент.
Поэтому Попс лепечет какую-то ересь, представляется одним из своих псевдонимов для печати, говорит о том, что им с ассистенткой нужно будет созвониться позже, и, крепко держа папку за спиной одной рукой, а другой рукой нервно сжимая запястье Влада, выходит из кабинета конгрессмена. А потом и из дома конгрессмена под чутким присмотром охраны. Их с Владом выпускают через задний двор дома. Попс набирает смску водителю, просит его подъехать на соседнюю улицу за пределами полицейского ограждения, где они с Владом его ждут. И замечает в свете телефона засохшую кровь на пальцах. Из-за неё не нажимаются буквы на сенсорной клавиатуре. Попс прячет телефон и растирает ладонью лицо.
— Водителя зовут Джек, и он тебя отвезёт, куда скажешь, — впервые, наверное, Попс звучит по-настоящему серьёзно, обращаясь к Владу. — Думаю, тебе стоит послушать мисс всезнайку, и постараться забыть об этом.

+1

9

Клянусь Богом, Попс еще никогда меня не бесил, как сейчас. Вероятно, у него есть скидочка на то, что подобная вакханалия происходит с ним впервые, однако мне всегда казалось, что в моменты чрезвычайных ситуаций (а это была именно она), люди как-то собираются с умом, собираются с духом и соображают мозгами в разы быстрее. Даже отрезвляющая пощечина оказалась на редкость бесполезной.
Попс не просто потерян, его, кажется, похитили инопланетяне.Похитили и оставили эту болванку. Иначе как объяснить, что в патовой ситуации, где перед нами лежит свежайший труп и потенциальная угроза расстрела на месте, его интересует поцелуй. А зачем ты размазывал по моему лицу кровь, Попс? Может расскажешь? Тогда я расскажу, почему поцелуй. Хотя нет, зачем ему знать про то, что мой способ расслабиться и прийти в норм - это сделать что-то сексуальное (или около того). В общем, что-то, что бы могло напомнить о том, что существуют оргазмы и искры из глаз, и что простыни бывают шелковыми и неприятными, а бывают мягкими, хлопковыми, и что бывают мотели, когда сильно влюблен, и что бывает президентский люкс, когда любовью и не пахнет. Как объяснить Попсу, что когда у тебя нервный срыв, ты колешься, но твой наркотик вполне себе легален и есть у каждого? Как ему рассказать о том, что обычно я так и не делаю, мне больше нравится заниматься кровопусканием, но сейчас подобный метод выглядел куда более абсурднее, чем поцелуй на трупе? Поэтому я принимаю для себя решение, что с Попсом я больше не общаюсь, не контактирую, не отвечаю на его вопросы, потому что даже один взгляд на него, и мне хочется убивать и трахаться.
-Прост)) - коротко, сухо, то, что он заслужил. К слову, я никогда не отличался звенящей истеричностью, и я, собственно, истерил максимально пассивно и где-то вглубине самого себя, но я могу сказать одно - сегодня меня накрыло знатно.
Меня накрыло еще больше, когда на меня направили дуло пистолета. Я и не шелохнулся, лишь затянул себя в руки, перекрестив их на груди. У меня есть свой личный представитель и переговорщик в лице Рили Попса, так пусть он и решает всю эту бесовщину, раз шахматы это не его.
Актриса из Попса низкопробная, второсортная, называй, как хочешь, но мылом запахло знатно, как только он театрально схватился за сердце. Я лишь закатил глаза. И это мой рыцарь на белом коне? Смешно. Мне резко захотелось в президентский люкс и набить себе цену. Иначе как я согласился быть в сопровождении этого желтушника? Но его импровизационная пьеса срабатывает. В полной тишине, без громких оваций, но этот громкий монолог про гомосексуальность работает даже в максимально толерантной Америке. И когда подобная чушь перестанет так будоражить сознание, это ведь не открытие Нового Света, это всего лишь люди ебутся с кем они хотят и к кому их влечет. Почему-то никто не пытается запретить еблю с табуретками, но я уверен, что и таковая существует. К слову, я продолжал быть безмолвным. В моей голове генерировались мысли, фиксировались детали, я запоминал все, что тут происходит, но не произнес ни звука. Кажется, что даже дыхание замедлилось, чтобы не создавать шуму и в без того шумной атмосфере.
Знаете, что меня убивало больше всего? Что каждый раз, когда начинало пахнуть жареном во всей этой ситуации (а в этой ситуации уже все давно сгорело до черной корки), Попс начинал истерить. Что же, тактика интересная, к истерической особе никогда не будут приставать, тут уж, как говорится: "не трожь говно, вонять не будет". Я уже устало потирал переносицу, зажмурив глаза, моля хоть какие силы, чтобы все это оказалось самым мерзким из мерзких снов, в которых я только мог фигурировать. И стоило мне об этом подумать, как Попс хватает меня за запястье. Удивительно, но это была крепкая и мужская рука. У этой руки был довольно скромный и неказистый хозяин, но.. но это странно. Руки конгрессмена мягкие, как фруктовое желе, а руки Попса сильные, будто он культурист. Это прикосновение заставило меня прийти в себя и вспомнить, что все, что происходит, не сон ни разу.
-Попс, полегче, - но я не вырываюсь. Я вообще не понимаю, зачем я подал голос. Наверное, так надо было.
Мы выходим через задний двор, Попс будто держит ситуацию под контролем, а потому я начинаю успокаиваться. Почему вдруг Попс, которого я всегда видел просто одиноким и немного жалким журналистом, который, подобно крысе, ковыряется во всяких бумажках, книжках и прочей макулатуре,а также тешит себя присутствием красивых мальчик, сейчас стал мужчиной? Ну, типа повзрослел на глазах? Показал себя во всей красе? Мне стало интересно, а что же скрывается тогда в этом ящике Пандоры?
-Кто она такая, чтобы указывать мне? - я чуть усмехаюсь, намекая на то, что я люблю противоречить папикам и мамикам. Почему мне стоит сделать исключение сейчас. Мы стоим у машины, и все это начинает походить на сцену из фильма, где Рили пытается проявить благородство по отношению ко мне, - неужели у тебя есть и второй водитель? - я смотрю на него, в какую-то минуту, когда я ощутил дичайшее спокойствие, я увидел в Попсе тихую гавань, - знаешь, я хотел бы, чтобы Джек отвез меня к тебе. Не подскажешь адрес?

Отредактировано Vlad Piersic (2020-04-20 01:13:00)

+1

10

После красочной трагикомедии, которую Попс разыграл над трупом конгрессмена, горло пересохло, и бутылочка минералки, которая наверняка есть в машине, стала пределом мечтаний Попса. С точки зрения Попса, это отвратительные мысли. Нельзя же стать свидетелем убийства и тут же думать о минералочке? Очевидно, что можно, несмотря на то что где-то внутри что-то похожее на совесть требует проявить достойные случая человеческие эмоции.
Попс игнорирует совесть. Количество информации в голове Попса зашкаливает, ему не до моральных дилемм, не до «правильного» поведения. Попсу кажется, что сейчас самое время запускать все экстренные протоколы, которые он в молодости в шутку придумывал, когда считал ещё, что работа журналиста – опасное и весьма романтичное занятие. Но до сегодняшнего дня Попс занимался рутинной и максимально безопасной работой. Да, пару раз на него бросались с кулаками, угрожали и даже однажды вламывались в квартиру, где он раньше жил. Но никогда никого не убивали у него на глазах. И никогда информация в его руках не была так опасно лично для него.
Если бы Влада так же просто можно было бы заткнуть, как собственные чувства. 
— Вообще-то я собирался в метро, — не кривляясь уже вторую минуту к ряду Попс чувствует ломку по собственным мимическим припадкам. Однако, у него нет сил выдумывать что-то, что могло бы его сейчас повеселить. Он видит в конце улицы фары и надеется, что это Джек.
Попс не может понять, у Влада всегда крыша протекала или это из-за того, что конгрессмену вышибли мозги, когда Влад был на нём?.. Ехать туда, где их в первую очередь будут искать – не самое здравое решение из возможных. Это слишком сильно увеличивает шанс снова встретиться с охраной конгрессмена и их маленькими стреляющими штучками, чего очень Попсу не хотелось бы.
Попс уже собирается высказать всё это Владу, когда переводит на него взгляд. Глаза в глаза, и до озадаченного мозга Попса доходит, что Влад… Что это? Подкат? Ну, здравствуйте. Попс делает шаг в сторону Влада, почти прижимаясь к нему, – между ними расстояние равное одной большой папке. Попс смотрит Владу в глаза, переводит взгляд на его губы, наклоняется вперёд и, касаясь губами его уха, спрашивает:
— Тебя заводят убийства или так только на первый взгляд кажется? — без претензии, шёпотом, и усмехается, когда отстраняется, чтобы подойти к бордюру, выйти из сумрака на свет, чтобы Джек его заметил.
Если подумать, то есть в этом определённый смысл. 
Не в том, что Влада заводят трупы, – хотя тут Попс не собирается осуждать Влада, потому что у каждого свои фетиши, и кто такой Попс, чтобы искать в этих фетишах смысл.
Логику Попс находит в том, чтобы Джек отвёз их к Попсу домой. Можно будет переодеться, захватить нужные вещи… Джек паркуется аккуратно и неспешно, Попс открывает пассажирскую дверь.
— После случившегося я чувствую себя обязанным выполнять все твои желания, — к Попсу возвращается его способность улыбаться, чем он и пользуется с большим удовольствием. Тем более, он не собирается говорить об убийствах и прочем дерьме в присутствии водителя. И он совершенно точно не собирается быть серьёзным в присутствии водителя – это будет уж слишком подозрительным. Даже более подозрительным, чем кровь на нём и на Владе.
Попс бросает в машину документы, быстро находит желанную бутылку минералки и делает несколько жадных глотков, смачивает платок из нагрудного кармана, чтобы им вытереть руки, а потом предлагает бутылку Владу.
Залезая в машину, Попс ловит в зеркале заднего вида взгляд Джека, и Попсу не нравится это любопытство – сейчас не нравится, хотя обычно ему было бы посрать, что водитель думает о его потрёпанном виде и о том, что он вышел чуть ли не буквально из кустов с другим столь же взъерошенным мужчиной.
Оказавшись запертым в машине рядом с Владом и с компроматом на конгрессмена, Попс едва ли не умирает от того, что не знает, что ему сейчас более интересно – Влад и его фетиши или кровавые бумажки. Поэтому Попс просит Джека прибавить скорости. Курить хочется невероятно, и Попсу почти жаль, что он давно бросил.

+1

11

Мои нервы не просто шалят, а под кожей танцую вальс, заставляя меня нервничать, а потому пытаться заполучить Попса, как будто он недоступен. Однако сцена неуместная, умом я понимаю, но контролирую себя с трудом, домой я точно не поеду, иначе меня настигнет истерика. Трупов я не видел уже лет так пять или больше? Я уже и не припомню. Но все это далеко в прошлом, и оставляя эту часть биографии позади, я надеялся, что в будущем подобный опыт меня больше не настигнет. Сука, настиг. Никогда не любил мертвичину.
-Ты ничего обо мне не знаешь, Попс, - мне в восторге от того, как он пытается согласиться на мои правила игры. Он шепчет и отходит, мне нравится. Я чуть повышаю голос, - поэтому дам тебе еще несколько попыток, чтобы ты придумал более правдоподобные догадки.
Мы все еще ждем водителя, как две скучающие проститутки на трассе. И, честно сказать, я бы сейчас прыгнул в первую попавшуюся машину, лишь бы скрыться отсюда поскорее. А еще лучше, забыть все это. Вот именно в такие моменты я жалею, что не юзаю запрещенные вещества, с ними достичь состояния амнезии в разы проще. Буквально через несколько минут подъезжает машина, Рили ведет себя галантно, иногда это слишком наиграно, сейчас это даже немного подбешивает.
-Но ты не обязан, - я подмигиваю ему, ведь он и правда не обязан быть моим волшебником, поскольку все уже давно скреплено узами договора. К чему эта романтика? Все мы знаем, что свое я получу в любом случае, я очень даже юридически застрахован, неужели Попс забыл, как смеялся над бумажкой, которая была подсунута ему в первую нашу встречу. Да, я люблю, чтобы все было по полочкам, и коли уж это мой заработок, то все, как положено, все законы соблюдены. Я даже плачу налоги со своей деятельности, чтоб вы понимали. Однажды я был другом жениха на свадьбе, поскольку невеста на дух не переносила  шайку своего будущего супруга. У меня была легенда, я знакомился со всеми родственниками, а еще был накормлен, развеселен и утешен в объятиях тетушки Вирджинии, почему нет? А потом мне заплатили и я купил себе новое кольцо Булгари. Поэтому, Попс зря думает, что он не исполняет мои желания. Он исполнил его, когда поставил автограф в договоре.
Я сажусь на пассажирское за спину водителя, мне всегда так комфортнее - есть возможность спрятаться за спинкой сиденья. Ах эти старые привычки. Попс дает мне попить, никогда бы не мог подучать, что буду так рад простой минеральной воде. Я наконец-то выдохнул и чуть расслабился. Вечер какой-то сумасшедший. Ловлю взгляд водителя на Попсе. Мне он не нравится. Я снова напрягся, а потому решил правильным задавать Рили вопросы, которые бы не освещали сегодняшний вечер. Жизнь научила меня доверять исключительно себе.
-Так ты обещал мне кое-что показать у себя дома, - завожу старую шарманку, ту, которая отвлечет нас всех, а сам чуть поглядываю на водителя. Достаю телефон, открываю заметки, печатаю для Попса сообщение и аккуратно передаю телефон, - я очень заинтригован, котик.. - я улыбаюсь так нежно, как только могу, поглаживаю ногу Рили, чтобы все выглядело правдоподобно. В сообщение же оставляю послание: "Подхвати диалог. Твой водитель оч странный". Конечно, без Т9 не обошлось, но, думаю, Попс смог восстановить в своей голове правильность посыла.
Мы продолжаем мусолить тему секса, флиртуем, как только можем. И вот мы останавливаемся на светофоре, я слышу, как Джек копошится перед рулем. Сам начинаю аккуратно лезть во внутренний корман своего жакета
-Попс, у тебя есть зашита? Или Джека стоит попросить остановить нас у аптеки? - я вижу, как Попсу уже не по себе. Наш диалог - не самая лучшая тактика, которую можно выбрать, потому что это... ну, правда, заводит. Я снова включился в игру, мое чутье меня не подвело.
Джек резко наводит на Попса пистолет, требуя документы. Самое время включить дурака, чтобы у меня была минутка правильно все сделать. Вжимаюсь спиной в спинку сиденья, и наблюдаю за картиной. Мне сейчас на руку образ напуганного мальчика, которые ничерта не понимает, что происходит. Попс продолжает дипломатическую миссию, Джек начинает нервничать, я наконец-то крепко держусь за скальпель. Ах да, я совсем забыл рассказать Попсу, что у меня во внутреннем кармане пара медицинских скальпелей. Да, это мой фетиш, точнее... руки. Сейчас я редко режу руки другим, чаще себе.. но это такие мелочи. Я резко нападаю на Джека, вбивая снизу вверх скальпель в его сжатую ладонь. Зная, что физически силы не хватит, чтобы одним ударом раздробить кость и порвать сухожилие, я резко двумя ногами бью в его сиденье, отчего он ударяется виском о косточку руля. Я резко открываю дверь, вываливаясь на улицу. Хорошо, что Джек выбрал безлюдный маршрут, его логика сработала против него.
Меня опять накрывает волна паники, я поднимаюсь на ноги и иду к бордюру. Упираясь рукой в фонарный столб, прочищаю желудок. Давненько не было такого стресса, давненько...
-Попс, давай, расскажи мне, когда этот пиздец закончится, - спрашиваю его, сплевывая густую слюну на тротуар, и поднимаю на него взгляд, - вызывай такси, короче, я назову адрес.

+1

12

А ведь действительно, если подумать, Попс ничего не знает о Владе. Кроме его страсти к побрякушкам. Это, наверное, единственный факт о Владе, которому можно доверять. Брошенная вскользь во время их бесед информация вряд ли может считаться достоверной.
Попс бы очень расстроился из-за того, что ничего не знает о Владе, если бы не одна незатейливая мелочь – Попса это абсолютно устраивает. Они оба знают друг о друге лишь то, что хотят показать. И это идеально подходит для лёгкого, непринуждённо и очень горячего флирта, – а именно так они привычно коротали время на всех этих идиотских, пафосных, бессмысленных мероприятиях, куда Попсу было скучно ходить одному.
В какой-то степени Попс даже рад тому, что они сейчас возвращаются к этой манере общения. Недолго, но рад. Во Владе просыпается Нэнсю Дрю, не иначе. Он пишет едва ли понятное сообщение в телефоне, чем вызывает сконфуженную улыбку у Попса. Нет, ну, в самом деле, как Джек может быть замешан в этой истории? Джека Попс знает уже… несколько недель?.. Вряд ли где-то там сидит какой-то бизнес-магнат с даром провидца, и подсылает своих парней к случайным свидетелям ещё не совершённых убийств.
Даже мысли об этом делают мозгам Попса больно.
Но он ведь обязан удовлетворять все капризы Влада, независимо от того, что по этому поводу считает Влад. Не из-за того, что считает себя виновным в произошедшем, – потому что это не так. А потому что он с ума сойдёт, если будет постоянно думать об убийстве конгрессмена, о документах, о том, что Джек возможно чей-то наёмник. Гораздо проще думать о Владе и его странном желании побыть агентом под прикрытием.
Тем более, такое прикрытие Попсу нравится. Он даже испортить его не может своей наигранной игрой, потому что ему не приходится играть. Наоборот, ему в определённый момент приходится убрать руку Влада со своего бедра и напомнить себе, что они тут играют на публику, между прочим, а не то, что он уже себе представил во всей красе. И это чертовски непросто, ведь Попс даже вероятности, что подозрения Влада окажутся верными, не допускает.
А зря.
Теперь, когда Джек достал пистолет, Попс откровенно разочарован им. Каким же подлым, мерзким типом этот Джек оказался. К тому же, Попс задумывается ещё и о том, что Джек ведь не единственный наёмный сотрудник, о котором Попс ничего не знает, в жизни Попса. Не то что в жизни – в этой машине.
Угнетающие мысли Попса образуют какой-то порочный цикл, и Попс, от греха подальше, переключается на самую сегодня популярную свою роль – балабола и истерички. Попс начинает надутыми губками и наивным «как ты мог». Это выходит искренне, потому что Попс всерьёз недоумевает, как Джек оказался причастен к эпопее с конгрессменом. Довольно быстро, не давая Джеку сосредоточиться, Попс переходит к «я могу заплатить больше», что, конечно, не факт, но блефовать же никто не запрещал?.. И думается Попсу, что Джек тоже блефует – не станет же он стрелять, в самом деле. Если бы он хотел, он бы уже давно выстрелил – у молчащего трупа гораздо проще отобрать папку. Попс собирается перейти к этапу «там зелёный загорелся», но не успевает.
— Какого хера! — у Попса заканчиваются цензурные выражения.
Он мог бы, не выходя из себя, пережить предательство Джека – особенно, если бы перестал драматизировать в попытке убежать от осознания масштабов жопы, в которой оказался.
Он мог бы, не позволяя себе нецензурщины, пережить очередную стреляющую штучку, направленную ему в лицо. Ну, он практически уверен, что смог бы выйти из машины живым. Процентов на пятьдесят. Или смог бы, или – нет.
Но, будто ему этого всего было мало, Влад подливает масла в огонь, а крови — на одежду Попса. И с этим Попсу уже очень сложно справиться без грубого крика в адрес Влада.
Кажется, всего через секунду Джек роняет пистолет и истекает кровью – то ли мёртвый, то ли в отключке, а Влад выходит из машины. И это ровно та секунда, которая есть у Попса на то, чтобы успокоиться. Ну или сделать вид, что он успокоился и может функционировать дальше. По крайней мере, пока у него не случится инфаркт. 
— Судя по размаху, это только начало, — выйдя из машины, Попс оглашает свой оптимистичный вопрос и идёт к водительской двери.
— Нет, — как само собой разумеющееся отвечает Попс на просьбу вызвать такси. Он ныряет к Джеку в машину, чтобы проверить его пульс, а заодно и обшарить карманы.
— Такси слишком легко отследить, — Попс выныривает с чужим мобильным в руках, с которого уже набирает 911. Он не будет оставлять Джека умирать здесь.
Попсу очень не нравится тот факт, что из свидетелей преступления они с Владом стремительно сами превратились в преступников. Попс привык балансировать на черте между законом и беззаконием, а не вываливаться на тёмную сторону без подготовки и конкретной цели.
Попс быстро называет адрес диспетчеру, сообщая о ножевом ранении, и жмёт на отбой. После этого он проверяет смски и звонки Джека – ничего подозрительного, никаких неопознанных номеров, никаких странных сообщений. Может быть, Джек получал инструкции как-то иначе? Может быть, лично?.. Или с почтовой совой, или бумажными самолётиками… Это всё какой-то бред, и у Попса с каждой секундой всё больше и больше вопросов к мирозданию. Основной вопрос остаётся прежним – какого хера?.. 
— Залезай обратно в машину, — Попс говорит так, будто ему самому противна эта идея. И ему на самом деле – противно. Но он всё равно вытаскивает Джека с сиденья и бросает его на проезжую часть – Джек оказывается очень тяжёлым. А в его руку всё ещё воткнуто что-то маленькое и металлическое. Не похоже на нож. Похоже на… Попс тянется рукой к непохожему на нож предмету в руке Джека, но вовремя понимает, что это добром не кончится: или Джек истечёт кровью до смерти, или очнётся от боли. И вместо скальпеля забирает у Джека бумажник вдобавок к телефону.
— Вот теперь мне очень интересно, кто ты, чёрт возьми, такой, — Попс говорит это Джеку, тихо, сомнений в голосе больше, чем любопытства. Несколько секунд Попс не может решить, что делать. Ведь именно из-за Влада Попс оказался сейчас в этой машине. Потому что Влад отказался уезжать с Джеком восвояси. Но, с другой стороны, Влад сам нашёл Джека подозрительным и сам… воткнул в Джека что? Скальпель? Ручка как у скальпеля, да.
Времени на размышления у Попса нет. 
— Кто бы ни хотел получить эти бумажки, они для этого выбрали Джека. Думаю, у нас есть время, пока они не приступят к реализации плана Б, — говорит Попс уверено, и было бы здорово, если бы он себя ощущал также. Им нужно убираться отсюда, а Влад ещё не в машине, и это немного напрягает Попса. — Поехали, покажу тебе кое-что у меня дома, — Попс улыбается через силу, рассматривая Влада. Он выглядит очень странно, будто моложе на несколько лет, — его растрепавшийся лоск не кажется больше бездушной картинкой, на которую просто приятно смотреть. Но Попс не может не любоваться Владом даже сейчас. 
— Предупреждаю, я не водил автомобиль со школы, — поэтому Попсу нравится Джек, как и все предыдущие водители. Поэтому Попс слегка растеряно смотрит на руль, заглядывает под него, потом по бокам рассматривает прежде, чем найти навигатор и выключить его, а потом, резко и забыв сняться с ручника, тронуться с места.
Ехать до его дома ещё минут пятнадцать.
— Как тебе вечер? — молчание в машине становится невыносимым для Попса уже через три минуты. — Мне особенно понравился скальпель в руке Джека. Очень впечатляюще. Никогда не выходишь из дому без гигиенической помады и скальпеля? — Попс самую малость издевается и сильно паникует, потому что потихоньку его накрывает всеми мыслями, от которых он пытался раньше убежать. — Пока думаешь, как соврать мне, разбери и выкинь это в окно, пожалуйста, — Попс перекидывает со своих колен на колени Влада бумажник и телефон Джека.

+1

13

Вот тебе и познакомились. Здравствуйте, мистер Попс, я Влад Персик, я румын, поэтому у меня такой странный акцент, сейчас я зарабатываю на жизнь тем, что сверкаю глазками и флиртую 24/7, а раньше я был.... хирургом. И мне сейчас, честно сказать, хотелось бы, чтобы концовка моей правды оказалась тоже правдой, мне честно не очень хотелось в данной ситуации врать Попсу. И дело вовсе не в доверии, потому что правду сказать проще, а вот во лжи.. во лжи я живу постоянно, погружаюсь в нее, как в желе. Мне иногда хочется быть просто честным. Ах да, на роду написано, что это не про меня.
И самое интересное, что пока я придумывал себе замечательную легенду, Попсу было все равно. Нет, не то, что бы, он он был занят куда более актуальными вещами. Я лишь смотрел за ним исподлобья, пытаясь осознать, что вообще происходит. Такси легко отследить? А все еще живого чувака на проезжей части, который знает Попса (и слава богу не знает меня), и который потом будет в состоянии сдать Попса с потрохами - это что, безопаснее? Он совсем головой двинулся? Но, собственно, меня это касаться не должно, я просто помог. Тут уж, как говориться, помог, чем смог. У каждого свои методы взаимовыручки.
-Ты рехнулся? А чего ты в 911 сразу и не сказал, кто именно его ранил, че им жизнь не упростить то? - возмущаюсь я, не понимая, какого черта делает Попс. А делает он очень многое. Я даже удивлен, что этот журналюга, который казался мне довольно хилым малым, со слабым сердечком и отсутствием какой-то внутренней смелости, сейчас выглядел так бойко и мужественно, так активно. Мне оставалось только принимать эту всю ситуацию, как она есть и, похоже, не отслеживать.
-Вот так и помогай людям, - бормочу я, сплевывая очередной сгусток слюны, - Попс, лучше бы тебя пристрелили, - нет, не лучше, на самом деле. В Рили что-то есть. Не менее загадочное, чем я и мой поступок. То, что он знает, что взять, что забрать, что изучить, это, скорее всего профессиональная деформация, но я почему-то об этом не думаю, а изначально ловлю себя на мысли, что Рили и сам, похоже, не очень то и чист. И как это все понимать? Голос Попса довольно строг, у меня еще остались силы посопротивляться ему, в конце концов, кто он такой, чтобы мне указывать? Однако, чего греха таить, меня восхищает, когда я встречаю людей, которые хоть как-то пытаются мной управлять. Мне это нравится.
В голове тысяча и одна мысль, я не знаю, что мне и думать о Попсе, я не знаю, что мне сказать ему о себе, ведь он непременно будет спрашивать и у него будут все основания мне не доверять, а потому с легкостью сдать полиции при первом же удачном случае. А еще в перемешку ко всему у меня невроз, пока слабый, но грозит перейти в стадию не поддающуюся контролю, и вот тут уже надо будет приводить себя в чувства. Я не хочу пугать Попса, честно. Резьба по коже - это исключительно интимный процесс. Даже мастурбация не так асоциальна, как селфхарм. Забавно, но если бы я был психом, едва ли я относился к этому, как к сублимации стресса через искусство. Что тут сказать, я художник, я так вижу.
От моих размышлений меня отвлекает все тот же голос Попса, и я поднимаю на него взгляд, убирая волосы с лица. Чувствую, я еще ни раз пожалею, что не решился сейчас сказать ему "нет" и вызвать такси себе. Попс может собой гордиться, он пока что единственный человек в современной истории, который хоть как-то может на меня влиять. Удивительно, я надеюсь, что я делаю все эти глупости исключительно на фоне дичайшего стресса.
-Что же, тогда я помолюсь, чтобы дерево пришлось на сторону водителя, - фыркаю, будто меня заставляют, будто я не хочу, будто я безвольная тряпка, которая соглашается на условия этого писаки, как будто договор - это действительно та вещь, которая меня пугает и которой я неукоснительно следую. Глупости какие. Но я в машине, отвернулся и смотрю в окно, мне хочется в душ, нормально умыть лицо, а не какой-то несчастной салфеткой, а еще я хочу в постель. И тут уж можно пофантазировать.
Машину он и правда водит скверно. Если бы я воспринял его предостережение более осознанно, я бы сам предложил сесть за руль. Он издевается, а я молчу. Не лучшее время сейчас меня попрекать моими же методами. Я негодующе смотрю в его сторону, а после снова отворачиваюсь к окну. Чувствую, как мне на ноги падают остатки Джека. Ну, то есть, его вещи. Что же, ты думаешь, что я буду тебе врать? Ха, ну давай, совру.
-Что же, давай я тебе расскажу, кто я, - я проверяю телефон, - ты знаешь пароль Джека? - убираю телефон в сторону, это сейчас максимально бесполезная вещь, - итак, я информатор в отставке, - ковыряюсь в бумажнике, - а ты Джеку хуево платил, бесстыжий, все на мальчиков спускаешь? - позволяю себе ухмылку и продолжаю копаться в кошельке, - информацию можно добыть более мирными методами, а можно и нет. И скальпели нужны исключительно для того, чтобы пытать, - поднимаю на него взгляд. Ну что, похоже на правду, мистер Попс, - скальпели лучше надрезают кожу, мне больше нравится, когда надрез ровный, а кожа расходится под лезвием, как молния куртки под собачкой.. - я наигранно улыбаюсь. И кто ж поверит в этот бред? - собственно, телефон бесполезен, потому что на нем пароль, денег пару баксов, единственное, что есть визитка ресторана, а там снизу указана дата и время. Собственно, встреча должна состояться через пару дней. И на фотографии сзади очень милая приписка "братья навсегда". Ты знал, что у тебя водитель итальянец? хахаха может он из мафии? - смеюсь, хотя все может быть. Но совпадение действительно очень забавное.
Мы вернулись к дому, кошелек я выкинул по дороге, телефон я передал Попсу. Вот пусть что хочет, то и делает. Мы заходим в дом, и стоило мне закрыть за собой дверь, я хватаю Попса зашкирку и прижимаю к стене.
-Ну что, допрыгался? - смотрю ему прямо в глаза, пусть понервничает, - давай я покажу тебе коллекцию своих скальпелей, я ведь всегда их ношу с собой, - кончиком носа я касаюсь его переносицы, а после облизываю его губы, - страшно? - смеюсь и отпускаю его.
Что же, немного пиздежа и легкой разрядки, это как лизнуть табачную бумагу, прежде чем скрутить косяк. Сердце колотиться, нервы на пределе. Попс оказался довольно интересным, меня прямо таки даже интригует, а что будет дальше.

+1

14

Вот было бы забавно, если бы кто-нибудь, так же как и Влад – хотя бы в шутку, пожелал упростить жизнь Попсу. Это бы ничего не изменило в жизни Попса. Это просто было бы забавно – Попс думает об этом с точки зрения литератора. Чего Попс только не делает и о чём только не думает, чтобы чувствовать себя хоть немного стабильнее.
— Лучше воздай хвалу господу за коробку автомат, — копируя интонации Влада, отвечает Попс. Он изо всех сил старается вписываться в повороты, держать машину ровно и не снижать скорость ниже ограничений. Хорошо хоть машин и прохожих на дороге почти нет, поэтому риск аварии минимален.
— Палец… Извини, не взял его с собой, — Попс, не снимая рук с руля, машет указательным пальцем, отвечая на вопрос о пароле Джека. К чему это вообще? И как он пароля Джека Влад перешёл к пыткам?
Пока Влад продолжает свою внезапную «исповедь» управлять неповоротливым транспортным средством становится особо сложно. Попс нервничает, Попс отвлекается – он очень близок к тому, чтобы съехать в канаву на повороте.
Попс не знает, с чего начать длинную череду вопросов, которые вертятся на языке. Например, как можно уйти на пенсию при такой «специальности»? К тому же Владу всего лет тридцать на вид – а, значит, во сколько же он начал, если к тридцати уже стал пенсионером? Хотя, может быть, информаторы – это как мерчандайзеры криминального мира – существуют только молодые?
Или Попсу стоит начать с того, что он решительно возмущён тем, что телефон Джека прилетает ему обратно на колени? Попс, между прочим, едва ли не подпрыгивает от неожиданности. Он на автомате, особо не задумываясь, выключает телефон и выкидывает его из окна, надеясь, что он разобьётся к чертям, ведь вытащить симку из этих новомодных гаджетов без магии и иголки вообще нереально. 
— Ты в курсе, что ты расист? Быть макаронником, ещё не значит быть крутым мафиози, — отшучивается Попс, протягивая руку, чтобы забрать у Влада визитку. Владу она точно не нужна, а вот Попс уже знает, чем займётся на днях. Хотя, что-то ему подсказывает, что и без свидания в итальянском ресторане ему не будет скучно.
Но, на самом деле, вопрос актуальный. Это может быть мафия? По сути, это крупная организованная структура, которая использует нелегальные методы и продажных конгрессменов, чтобы незаконно заполучить государственные ресурсы и стать монополистом на рынке. Это же не мафия? Попс не уверен, он ведь не криминальный журналист, он больше по политике и искусству, как бы странно не звучало данное сочетание.
Попс прячет визитку к себе в карман, стараясь не открывать рта, чтобы не засыпать Влада кучей вопросов, на которое он, не дай бог, ещё и ответит. Попс не уверен, что справится с ещё большим количеством странной информации сегодня. Мёртвый конгрессмен, водитель-киллер и маньяк со скальпелями – Попс не медитировал столько, чтобы это всё принять с должным стоицизмом.
Дом Попса расположен на приличном расстоянии от других домов в районе, да ещё окружён деревьями, и поэтому Попс, не опасаясь соседского осуждения, паркует машину прямо на собственном газоне. А ещё поэтому Попс немного переживает за себя. Его тут могут убить, его труп может успеть мумифицироваться прежде, чем его обнаружат. Особенно, если Розита в начале недели не придёт убираться в доме. Вдруг старушка Розита тоже мафиози под прикрытием и только и ждёт удобного момента, чтобы приставить Попсу пульверизатор с ядом к виску?
Попс снимает видеорегистратор с приборной панели, забирает папку с документами с заднего сиденья, и, наблюдая как Влад выходит из машины, лихорадочно пытается сообразить, нужен ли ему пистолет. Нет, в самом деле, нужно ли ему вообще думать о самозащите? Влад мог врать. Попс закатывает глаза – он в журналистике большую часть жизни, он чувствует, что в словах Влада слишком много правды среди всей его бравады и пафоса. Но всё же, нужен ли Попсу пистолет? А если, – как там говорят копы?, – на нём какие-нибудь трупы висят? Это глупые отговорки. Попс оставляет пистолет на полу в машине и выходит следом за Владом.
Если его и убьют, то хотя бы не тем пистолетом, который он сам притащит в свой дом.
Попс уже мечтает о горячей воде, об уютном халате, но он успевает только сбросить папку и видеорегистратор на тумбочку у двери, когда Влад врывается в его личное пространство.
Сердце Попса бьётся в бешенном ритме, он забывает дышать. Страшно ли ему? До чёртиков, до подгибающихся ног, до ледяных ладоней.
— Страшно, — кивает в ответ Попс, когда Влад его отпускает. Его пересохшие губы теперь влажные и будто бы горят, его дыхание рваное, его трясёт и ему пиздец как страшно. Из-за всего, что случилось сегодня, и из-за всего, что может ещё случиться. Из-за неизвестных угроз и из-за установленных – например, из-за Влада. И его коллекции скальпелей. Попс усмехается. Попсу сегодня везёт на вооружённых людей, которые не хотят его убивать, а только угрожают. Если бы столько людей хотело его смерти, он бы давно не дышал.   
— Это тебя заводит? Страх? Меня, кажется, заводит, — голос Попса хриплый и Попс даже не пытается это скрыть. Попсу смысла нет скрывать своё состояние, всё написано у него на лице, да и было бы странно, если бы он не был эмоционально возбуждён сейчас. В конце концов, в его крови уже столько адреналина, что ещё немного и он начнёт мутировать в Стейтема – облысеет, к примеру.
— Я бы боялся ещё больше, если бы полчаса назад ты не спас мне жизнь и тебя бы после этого не вывернуло наизнанку. Запах, кстати, не очень, — Попс понимает, чувствует, что Влад не этого ждёт от него. Попс знает, что ему положено сейчас играть другую роль, но у него нет сил играть.
Разве что на партию игры с огнём у него найдутся силы.
Попс наконец-то отлипает от стены, в которую Влад его впечатал, кладёт руки ему на бёдра – чёртовы крепкие, красивые бёдра, вот что в самом деле заводит Попса, – и проводит руками вверх, гладит по бокам, залезает под пиджак, чтобы ладонями лучше ощущать тепло чужого тела, и сильно пальцами вжимается в поясницу Влада. Попс не очень похож на испуганного, когда трогает Влада, когда прижимает к себе, когда увлекает его за собой, медленно разворачивая спиной к двери и лицом в лестнице на второй этаж. Руки Попса медленно согреваются, но продолжают дрожать. 
— Пойдём, маньяк, у меня есть запасная зубная щётка, — Попс подталкивает Влада в лопатку рукой и тихо смеётся ему в плечо, оказываясь у него за спиной. — А после… — руки Попса сползают по спине Влада, когда Попс обходит его и первым идёт к лестнице на второй этаж, — после попробуешь ещё раз вот это вот, — Попс пальцем указывает на свой рот. — С ароматом ментола должно зайти лучше, — Попс чешет бороду, скрывая беззвучный смех, а потом расстёгивает свой галстук-бабочку, пуговицы на воротничке и рукавах, и начинает стягивать с себя окровавленную одежду, пиджак и рубашку вместе, через голову, чтобы бросить их на перилах лестницы.

+1

15

Меня трясет где-то глубоко внутри, и я понимаю, что моя потребность в разрядки растет. Боль или секс, сейчас мало что имеет значение. В конце концов, я тоже человек, и у меня, как и у любого человека на этой планете хрустальная психика, у которой есть скол. У каждого из нас есть скол, а тот, кто не уберег свой фамильный хрусталь, уже давно бережно и нежно завернут в смирительную рубашку. Так же безопаснее?
Не знаю, опасен ли я сейчас. Никогда не задумывался об этом, и сейчас, кажется, тоже особо не задумываюсь. Но мы говорим про страх, и этот разговор кажется самым откровенным за все то время, что я знаком с Попсом. Наконец-то можно перестать играть, хотя, я не перестаю, продолжаю с ним играть, как кот с мышкой, но ведь велено не играть с едой.
Попс отчего-то стал более привлекательным, чем был. Ладно, ранее для меня он не был привлекательным, я не делал на него ставки, я вообще его не расценивал, как интересного клиента. Он был очередным клиентом и не более того. Человек, с которым лично меня связывает только его кошелек. Но сейчас, когда его руки на моих бедрах, мои мозги уже красуются на противоположной стенке, потому что его прикосновение тупо вышибло из меня всю дурь. А может и не всю. Черт его знает.
Попс сейчас кажется красивым, без прикрас. Такая субъективная красота, о которой принято говорить без тени токсичности. Лисьи глаза, проседь волос и ниточки морщин у глаз, которые придают шарма. Ощущение, будто с очередным поцелуем этот чертов журналюга пустим в меня свой яд. Я смотрю на него и тупо желаю, ощущаю себя школьником, которому удастся перепихнуться с королевой бала где-нибудь под трибунами стадиона, пока никто не видит. Голова гудит, но в то же время отключена от излишеств. В такие моменты включаются лишь инстинкты, и я ощущаю себя зверем. Добыча слишком проста, вот она, уже в моих лапах. Или это я в его?
-Страх - это единственное, что заставляет любое живое существо жить, - говорю ему прямо в лицо, отходя чуть назад и позволяя себя гладить. Господь всемогущий, руки Попса сейчас на моей спине - это лучшее обезболивающее, - мы бежим, потому что боимся, мы обороняемся, потому что боимся, мы размножаемся, потому что боимся и нам нужно что-то оставить после себя. Не боятся лишь мертвые, - мои руки смиренно лежат на шее Рили: с одной и с другой стороны. Будто бы еще чуть-чуть, и я сожму их и задушу его, или же "поднимусь" чуть выше, касаясь его щек. Пусть это будет сюрприз.
Но сюрприз заключался в том, что Попс напомнил мне о том, что буквально несколько минут назад меня выворачивало наизнанку от стресса. Ну да, ну да, Попс, я могу постоять за себя и даже защитить тебя, но я все равно остаюсь человеком. И сегодня я позволил себе получить еще один скол своего хрусталя.
Попс оказывается еще той сучкой. Помните пословицу, про суку, которая захотела, кобеля, который вскочил? В общем, она работает, и я уже послушно иду за ним. Время более подробно познакомиться с его жилищем. И так, от страха, который призывает меня бежать, я перехожу к страху, который призывает меня размножаться (даже с Попсом). Я хочу размножаться с ним прямо сейчас, и это блять бесит, потому что я еще чувствую тепло конгрессмена между ног, и как бы по хорошему включить голову и найти более укромное место. И я бы действительно так рассуждал, если бы Попс не был той самой сукой, которая хочет. Это наркотическое опьяненье, и я уже принял косяк, хочется перейти уже к чему-то более серьезному..
Мне выдают щетку, я возвращаюсь в реальность на несколько минут. И это позволяет моему мозгу включиться. Вижу себя в зеркале, давненько я так отвратительно не выглядел. Попс, все-таки знатный извращенец, если я в таком виде его привлекаю. Мои лицо прохладной водой, ощущаю легкую трезвость, выпрямляюсь и вижу Попса, который сидит на крою ванной и наблюдает. Я впервые так искренне ему улыбнулся, он меня умилил.
Позволяю себе подойти к нему и гладить его волосы, пока он сидит на краю ванной и смотрит на меня снизу вверх. Снова чувствую его руки на бедрах, снова улыбаюсь, и снова искренне, и это пиздец как странно, потому что мне нравится, что я сейчас тут. В конце концов, это куда интереснее, чем ужин в дорогом ресторане, где твой спутник отчаянно глотает устриц, в надежде на продолжение вечера, а потом засыпает в одних трусах у стола, с которого была вынюхана очередная снежная дорожка. Попс не кажется мне притворщиком, потому что он максимально трезв. Или, может быть, он очень хороший актер и я его очень недооценил. В таком случае, я готов снять перед ним шляпу.
Продолжаю гладить волосы и смотреть на него, наклоняюсь, цепляясь губами за его поцелуй. Пытаюсь насладиться каждой секундой, пока его язык чуть ли не в моей глотке. Ладно, это не слишком сексуально звучит, зато чувственно, не так ли? Я ощущаю легкий аромат его парфюма, который уже почти выветрился, его руки все настойчивее, и я понимаю, что страх, который велит мне размножаться, вдруг начинает велеть мне другое.
-Ты прав, зашло лучше, - выдыхаю ему в губы и упираюсь лбом в его лоб, не открывая глаз, - но Джек знал, где ты живешь. Я не хочу, чтобы меня пристрелили в кровати, и уж тем более не хочу, чтобы подо мной за один вечер оказалось двое мертвых мужчин, - открываю глаза и смотрю на Попса, - ты уже придумал, как и куда нам свалить? И да, я буду очень благодарен, если ты мне одолжишь одежду, моя в крови.

Отредактировано Vlad Piersic (2020-04-25 20:22:57)

+1

16

Никто ещё не говорил при Попсе о вещах в духе «бей или беги» с таким фатализмом. Хотя, может быть, в данном случае фатализм в уме слушателя? Из слов Влада по всему выходит, что единственное, что заставляет людей жить – это смерть. В этом есть доля правды, и поэтому Попса мало волнует имел ли Влад именно это в виду, или Попс, как всегда, следуя профессиональным привычкам, додумал всякого и придал озвученной мысли драматичных красок.
Если бы не угроза смерти, которая сегодня как-то чересчур буквальна, Попс вряд ли бы ощущал себя сейчас настолько живым. Попсу почти стыдно за то, что человеку пришлось умереть, чтобы Попс почувствовал вкус жизни и в кои-то веки перестал испытывать скуку. Но, с другой стороны, человек был не шибко хороший, да ещё и республиканец, так что моральные вопросы Попсу опять удаётся быстро отложить на потом.
Как бы то ни было, делиться с Владом своими немного невменяемыми соображениями Попс не хочет – не хватало ещё соревноваться с ним, кто тут более сумасшедший. Парень со скальпелем, в любом случае, займёт призовое место в топе.
Попс отдаёт Владу зубную щётку и собирается выйти из ванной комнаты, оставив Влада наедине, но может дойти только до порога, а потом разворачивается и занимает выгодную для наблюдения позицию на бортике ванной. Попсу кажется, что стоит ему оказаться один на один со своими мыслями, он провалится в пропасть, разобьётся вдребезги о все острые углы сегодняшнего дня, которых избегает с завидным упорством. Попсу кажется, что рядом с Владом ему спокойнее. Рядом с Владом страх кажется причиной жить, а не первым шагом в могилу. Пока Влад в поле зрения, Попс может обманываться, что всё не так уж плохо. В конце концов, когда владелец таких крепких сексуальных бёдер улыбается Попсу так просто и красиво, жизнь просто не может казаться беспросветным пиздецом, коим стала за последние полтора часа. Попс даже бросает взгляд на часы на запястье, чтобы убедиться, что прав. И, действительно, всё стремительно полетело под откос меньше двух часов назад. Кто бы мог подумать, что этого времени достаточно, чтобы жизнь перевернулась с ног на голову.
Два часа назад Попс бы удивлённо смеялся и отшучивался, если бы Влад смотрел на него так, как сейчас. Два часа над Попс бы отстранялся, как мог, если бы увидел у Влада такую улыбку, как сейчас.
Но в этот момент Попс прикрывает глаза и поддаётся рукам Влада, когда он гладит Попса по волосам. В этот момент Попс понимает, что Влад одним своим присутствием заставляет Попса хотеть быть сильнее, чем он есть на самом деле. Это странно. Попс не из тех, кто может осознанно причинить другому человеку вред. Попс не из тех, кто отбивается, он из тех, кто убегает и прячется. Но сейчас, может быть, у него хватит смелости быть кем-то лучшим. Хотя оно, конечно, никому тут не нужно.
Попс целует Влада, завершая на этом сеанс самоанализа. Попс ощущает себя пленником этих ощущений, этой неожиданной близости, которая возникла между ними с Владом. Попс не скрывает, что хочет больше, когда целует Влада, наверное, чуть более агрессивно, чем того требует приличия. И Попс совершенно не понимает, о чём говорит Влад, кога отстраняется.
А всё ведь было так хорошо. Со вкусом зубной пасты – вообще идеально.
— Мой адрес знает каждый, кто умеет гуглить, — и это никогда не имело никакого значения, потому что Попс никому не был интересен настолько, чтобы сталкерить его под его окнами. Или убивать его в его собственной кровати.
— Прямо сейчас? — обречённость в интонациях и мимике Попса намекает на то, что ему сейчас куда более интересно лапать Влада, нежели предпринимать какие-то превентивные меры по своему спасению. — Прямо сейчас, хорошо, — Попс соглашается и тут же резко выдёргивает рубашку Влада из брюк, надеясь, что это не выглядит так, будто он, на самом деле, протестует против того, чтобы переодеться и исчезнуть отсюда как можно быстрее, чтобы точно дожить хотя бы до утра. Нет, Попс всё понимает, когда расстёгивает пуговицы на рубашке Влада, когда короткими поцелуями саботирует все попытки Влада быть разумным, и когда проводит руками по его обнажённой коже. 
— Думаю, найдётся что-то более-менее подходящее по размеру, — Попс улыбается в губы Влада, его голос звучит ниже обычного, и он даже думать не хочет о том, что его возбуждает больше – возможность исследовать тело Влада или необходимость прекратить это сейчас же.
Попсу приходится взять себя в руки, поэтому он поднимается с бортика ванной и тут же, лишь на секунду попав в случайное объятие Влада, отходит от Влада, дистанцируясь на безопасное от него расстояние – как минимум, чтобы не касаться его обнажённого торса своим, а в идеале, чтобы восстановить границы, чтобы дышать свободно, а не освежающим ментолом, и чтобы перестать думать, что секса хочется больше, чем жить.
— У меня есть на примете одно место в центре. Квартира арендована не на моё имя, так что это вроде как безопасно, — Попс выходит из ванной и проходит через спальню в гардеробную. 
Он довольно быстро находит себе помятую футболку, джинсы и кеды, и выкидывает их на кровать. После этого он снова исчезает в гардеробной в поиске чего-то в стиле оверсайз, чтобы не лопалось на плечах Влада, но, когда Попс поворачивается к Владу в следующий раз, то его футболка уже лопается на плечах Влада. Не буквально, конечно. Но чёрт возьми.
— Прости, — зачем-то говорит Попс, шумно сглатывая.
Через секунду он уже протягивает Владу кожаную куртку и шлем.
Попс всё-таки тоже переодевается, стараясь не смотреть на надпись «dirtyoldman» на груди Влада дольше, чем позволяет ситуация. Куртка с защитными пластинами делает Попса куда менее старым и куда менее пидаром, чем он старается всем казаться, и, может быть, это главная причина, по которой он водит старый харлей. Который ему тоже не принадлежит, по правде говоря.
В небольшую спортивную сумку Попс закидывает немного одежды, ноутбук, ключи от квартиры, аптечку и наличку из сейфа. Он действует так, будто репетировал не раз, будто готовился всю жизнь однажды просто взять и исчезнуть. И отчасти так оно и есть.
Прежде чем они с Владом спускаются в гараж, Попс забирает с тумбочки видеорегистратор с машины Джека и папку с компроматом. Засунув в боковой кофр сумку, Попс оборачивается к Владу.
— Не волнуйся, с этим парнем у меня отношения лучше, чем с машинами, — Попс гладит кожаное седло мотоцикла, доставшегося ему в наследство от его бывшего, и улыбается нежно. Он нажимает на кнопку на пульте, и дверь гаража начинает медленно открываться.

Отредактировано Reeli Pops (2020-04-26 17:20:42)

+1

17

Очень прискорбно за собой отмечать, но сегодня я выбрал разум. Интересно, через сколько часов (или минут) я об этом пожалею? Вероятно, эта информация доступна исключительно Богу, потому что я не знал ответ на поставленный вопрос. Я не знаю, что меня остановило, и так резво, как будто секс для меня за гранью моих пуританских взглядов. Даже все это звучит, как несусветная чушь, которой верить не стоит.
И все же, я по-своему, но отказал Попсу. Хотя, вернее будет сказать, что я отказал себе, но лучше остаться живым, чем умереть не пойми во имя чего. Просто потому, что я действительно сейчас был прав, и я удивлен сам себе. Безопасность превыше всего, я и правда не горел желанием встретиться сегодня еще с каким-нибудь персонажем из замечательной постановки Попса, в которую он меня затянул. Напомню, я приглашенная звезда, но никак не главная роль.
А вообще, губы Попса нежные, но в то же время требовательные. То есть, все это время он притворялся бестолковым и абсолютно самокритичным журналистом, но стоило коснуться его губ, как в нем проснулось что-то первобытно-мужское, но не агрессивное. Черт, я запутался и не знаю, как объяснить, но меня зацепило. В моей черепной коробке наконец-то щелкнули выключателем и добыли свет, потому что обычно все происходит в состоянии темноты или же тумана, но никак не на ясную голову. И как можно протрезветь трезвого? Вероятно, рецептик есть, и Попс его знает не по наслышке.
-Ну тогда я удивлен, почему мы еще не встречаем гостей, - я не хочу отходить от него. Тянуть время - чистейшее безумие, но еще большее безумие быть просто здесь, в его руках, как будто он за это заплатит. Ладно, Попс, сегодня за счет заведения. Но только потому, что ты стал свидетелем убийства. Он, к слову, недоволен моей ясностью ума. Я тоже ей недоволен, поэтому мы сегодня оба против моего здравого рассудка. Я чувствую, как ткань рубашки стремительно высвобождается из брюк. И снова моя улыбка, наверное, она не уместна, но Попс выглядит сейчас, как разочарованный ребенок, чьи родители запрещают ему играть и требует лечь спать, - я понимаю тебя, я бы тоже расстроился, - я не выдержал, немножко хохмы тебе не повредит. Скажем так, все это для общей профилактики. Не все же в вечном покое обитать. 
Я закрываю глаза и чуть качаюсь, теряя равновесие, когда Попс касается моего обнаженного торса. Просто, ящик Пандоры, из которого лезут какие-то абсолютно потрясающие вещи и какие-то странные открытия личности. В конце концов, я не верю, что Попс так искусно все это в себе прячет. Может, секс для него точно, что рюмочка водки или коньяка, так сказать, главное начать, а там, как пойдет. И идет ведь складно, у меня даже появляются мурашки, и я прислушиваюсь к его прикосновениям, жмуря глаза. Отдаю зрение в обмен, на осязание, чтобы еще лучше ощущать тепло его пальцев.
И снова эта злоебучая реальность. Попс встает с бортика, отходит, и все, эта комета больше не в атмосфере моей планеты. Мне больше ничего не угрожает, конец света случится, но явно не сегодня. Ха. Пусть будет так. Я ненавижу чужую одежду, но сейчас у меня не так уж и много выбора. Моя хлопковая, молочная рубашка вряд ли отстирается, поэтому пусть останется на память Попсу. А вообще, такую супер улику лучше сжечь или съесть на ужин. Ладно, ладно, я подавляю смех, когда мне выдают футболку с многообещающей надписью на груди. На моей груди эта фраза больше похожа на растянутый плакат на митинге. Даже страшно представить это шествие, особенно если пытаться соотнести фразу с потенциальными причинами, по которым подобное мероприятие могло состояться.
-За что ты извиняешься? - я продолжаю улыбаться ему. Он очень забавный, особенно, когда взволнован и возбужден. Просто не находит себе место, и выглядит, как таракан, который пытается уйти в безопасную зону под холодильник, когда на кухне случайно включился свет. Наблюдаю за ним, пока он в зоне видимости, а в то же время изучаю его квартиру. Хочешь что-то узнать о человеке - посмотри, где он живет. Возможно, мое мнение о журналистах весьма стереотипно, но я ожидал увидеть творческий беспорядок, а не порядок. Понятное дело, что в доме много книг, не только тех, что спрятаны в шкафах на полках, но и тех, что обитают везде: подоконниках, прикроватных столиках, раковине или даже на полу. Пока Попс не видел, я вытянул свои скальпели из пиджака, и убрал их в одолженную куртку. Спасибо, конечно, что он не продолжил развивать эту тему, поскольку лучше ложь, чем правду, я уже не придумаю. Да, звучит сложно, но если что-то спрятать, то спрячь это под носом.
-Серьезно? - когда Попс вручил мне шлем, я почему-то не придал этому значения, пока не увидел сам Харлей. Это было чем-то неожиданным, потому что Попс и Харлей были существами из разных миров. Ну, скажем, один из Асгарда, второй их Хельейма. Хотя, было нечто общее, что их связывало - возраст. Об этом я решил тактично умолчать, поскольку мне самому не так уж и мало лет.
Я сажусь за Попсом, чувствую себя школьницей, которую местный хулиган украл со школы. Тупость несусветная, но я все еще пытаюсь соглашаться на правила игры, которые диктует мистер Рили Попс. Обнимаю его со спины, стараюсь держаться крепко, поскольку держать равновесие на подобном транспорте, я тупо не умею. В центре мы заезжаем на подземную парковку дома, где арендована квартира. Я словил молчуна, поскольку стараюсь не нервничать, а потому вспоминаю поцелуй в ванне. Надо бы продолжить, иначе совсем свихнусь. Поднимаемся на нужный этаж, Попс впускает меня в квартиру. Я осматриваюсь.
-И тут книги, червяк, -усмехаюсь, снимая с себя куртку. С легкостью запрыгиваю на диван и растягиваюсь на нем, - Господь всемогущий, я об этом мечтал весь этот чертов вечер, - я фокусируюсь взглядом на Попсе, как только он минует коридор, ставя сумку возле кресла, - Попс, зачем я здесь? - я приподнимаюсь на локте, смотря на него более выразительно, чем секунду ранее. Наверное, я и правда хочу здесь быть, потому что это занятие оказалось не скучным. А может быть, я просто хочу завершить уже это дело до конца. А может быть я и вовсе заинтересован распутать это говно, которое с нами приключилось, потому что страх заставляет чувствовать себя живым.

+1

18

Освежив в памяти опыт вождения автомобиля, Попс теперь ещё больше уверен, что четыре колеса – это слишком много, слишком неуклюже, слишком громоздко. Но, с другой стороны, в шлеме посреди трассы, даже учитывая крепкие объятия Влада, одиночество бьёт по мозгам сильнее, чем хотелось бы. Нет возможности отвлечься от собственных мыслей, белая полоса разметки перед глазами настраивает на весьма меланхоличный лад.
Попс думает о случившемся, и примерно очерчивает круг участников всей этой более чем неприятной ситуации. Миньоны конгрессмена сейчас в самом бесполезном положении – если они ничего не знаю о компромате, то вообще не участвуют в этом. Джек и его наниматели – Попс практически на сто процентов уверен, что это строительная компания, с которой конгрессмен вёл свои незаконные дела, и что именно им больше всего важно заполучить бумаги и избежать огласки. По другую сторону всего этого остаётся субъект, собравший компромат и угрожавший им конгрессмену. В первую очередь Попсу хотелось бы узнать, кто это был.
Попс думает о том, что очень непривычно ехать с кем-то, непривычно, что приходится учитывать это на поворотах, и непривычно испытывать спокойствие от того, что кто-то находится рядом. Но сейчас руки Влада и тепло его тела, которое Попс ощущает, совсем не преуменьшают одиночества Попса, скорее просто заставляют его понять, что он не так уж отчуждён от всего этого долбанутого мира.
Мысли Попса нельзя назвать ясными, однако он старается. А в конце такого дня – это по факту единственное, что имеет значение.
В квартире Влад первым приходит в себя. Попс видит, как Влад быстро адаптируется – к ситуации, к обстановке, даже к собственным желаниям. Это очень ценный навык, и Попс не может не думать о том, как Влад этому научился, где применял эти навыки до того, как стал работать утешительным призом для богатых людей. В самом деле, он не похож на человека, имеющего привычку пытать других людей, как он сам утверждал ранее. Или Попс просто не хочет видеть этого в его гипнотизирующих голубых глазах?
Влад делает замечание о книгах, и Попс удивлённо осматривается по сторонам, в самом деле только сейчас отмечая, что некоторые он не донёс до книжных полок, некоторые просто складировал где попало. Всё это стало неотъемлемой частью интерьера и Попс давно не обращал на это внимание. Очень странно впускать в своё пространство человека, который придаёт значение деталям, будто они важны для него, будто он здесь не «проездом». Странно и опасно для закрытого и хорошо спрятанного личного мирка Попса. Поэтому Попс списывает это на профессиональную деформацию Влада – отпускать незначительные, но нужные иногда для поддержания иллюзии комментарии он умеет как никто другой. 
— Хороший вопрос, Влад. Но не мне на него отвечать, — Попс даже не уверен в том, что он сам тут делает, и однозначно ему не под силу сейчас гадать, почему всё-таки Влад оказался с ним в этой съёмной квартире и при этом не дует губки, потому что не привык к такой вопиющей простоте.
Попс не собирался быть столь циничным, однако, кажется, его порядком подкосила поездка по ночным улицам города. Впрочем, Попс тоже умеет адаптироваться, хоть сейчас этого и не скажешь, потому что эта способность немного заторможенно работает. Если бы Влад был хоть немного менее очарователен в идиотской облегающей футболке, то Попс бы вообще не смог отойти от мыслей о завтрашнем дне и предстоящем расследовании, которое может привести его прямиком на кладбище. Попс улыбается, разглядывая Влада, и весьма серьёзно думает о том, что это зрелище стоит любых денег. Всё-таки Попс не ошибся, когда выбрал именно Влада из всех возможных вариантов.
— Может быть, секс придаст смысл тому, что ты здесь? — Попс расстёгивает молнию на куртке, против воли в его памяти всплывают крайне сомнительные художественные сравнения, которые использовал Влад. Попс сбрасывает куртку вслед за сумкой на пол у кресла. Прелюдия затянулась слишком надолго, поэтому Попс не осторожничает в выборе слов, не делает театральных пауз в ожидании чужого решения или хотя бы одобрения, он без лишних раздумий седлает бёдра Влада, еле помещаясь на диване.
Влад, может, и вызывает у Попса некоторые обоснованные подозрения, однако Попс не собирается делать вид, что эти же подозрения не вызывают в нём непреодолимый интерес. Разгадывать загадки и раскрывать чужие тайны – именно такой ему казалась профессия журналиста когда-то давно. И кто Попс такой, чтобы сопротивляться, когда жизнь подбрасывает ему шанс вернуть в обиход немного былых романтизированных взглядов.
Попс наклоняется и целует Влада, беззастенчиво возвращаясь к тому, на чём они остановились раньше. Попс обеими ладонями залезает под футболку, задирая её выше, пальцы скользят по животу Влада, по бокам, но Попс отстраняется, когда нащупывает шрам на животе Влада. На секунду Попсу кажется, что он может сделать больно Владу, но беглого взгляда хватает, чтобы понять, что шрам старый и вряд ли прикосновения будут приносить дискомфорт. Попс ловит себя на мысли, что ему неловко рассматривать находку на теле Влада, будто бы он этим переступает какие-то границы дозволенного, лезет в чужое пространство или что-то вроде этого. Он сидит на Владе, он трётся вставшим членом о пах Влада, но за границами дозволенного, конечно, именно рассматривание шрама. Естественно.
— Это осталось с прошлой работы? — естественно, Попсу интересно, естественно, он не может сдержаться, даже несмотря на то, что он понимает, насколько это неуместно по многим причинам. Впрочем, именно потому что Попс всё это понимает, он просит прощения за свою несдержанность, отвлекает Влада поцелуями, прикусывает кожу на ключице прежде, чем стягивает с Влада футболку, давая ему шанс без раздражения проигнорировать вопрос.

+1

19

Попс такой серьезный, когда уставший. Будто этот неиссякаемый запас хохмы наконец-то исчерпался, и мы наконец-то нащупали под всеми этими ужимками и шутками дно. Я сажусь на диване, чуть потягиваясь. Что же, наверное, Рили действительно прав, и на свой вопрос я смогу получить исключительно от себя. И я не знаю. Вероятно, я авантюрист. А может быть, мне интересно, чем же все это закончится, поэтому я простой зритель. Кто знает, может мне заплатят за Попса в два раза больше, чем я получу от него? А может быть мне он действительно нравится. Эдакая темная лошадка, на которую никогда не делают ставок, а я вот взял и поверил в то, что он придет к финишу первым? Смеется тот, кто смеется последний. А я же ответно улыбаюсь на улыбку Попса. Даже как-то неловко, нельзя же столько улыбаться, тем более так искренне, тем более так взаимно. Но неловкость не равно смущению, напротив, мне нравится то, как он на меня смотрит. Мне нравится смотреть ему в глаза, мне нравится, как он клюет на этот проверенный крючок. Взгляд бывает в разы красноречивее всяких слов. Я невольно закусываю нижнюю губу, даже не замечая этого. Будто все происходить не по проработанному сценарию. Хотя, это и правда не похоже на домашнюю заготовку. Я не отпускаю грязные фразочки, чтобы завести своего клиента, я не совершаю дополнительных движений и не призываю ни к чему. Все происходит по Божьему умыслу, клянусь.
-Может быть, - соглашаюсь и улыбаюсь еще шире. Господь, мне даже страшно представить, как я выгляжу со стороны. Как дилетант? Вероятно, так оно и есть, но Попс как-то очень быстро очаровал меня, пожалуй, лучший заказчик в моем вымышленном топе. А всего то и нужно было просто убить конгрессмена, чтобы у меня проснулся такой неподдельный и жаркий интерес к одному, конкретному мужчине. Наверное, все-таки мое прошлое дает о себе знать. Весьма не утешительно, на самом то деле.
Все, что происходит больше не похоже на театральщину. Больше не нужно приправлять все лестными фразочками, не нужно стрелять глазками и играть, черт, я очень рад тому, что сейчас я могу расслабиться. Хотя бы на часок, но забыть о том, что я все еще на работе, и позволить себе просто заняться сексом с Попсом, без всяких там красивых реверансов и исполнения чужих мечт. Попс сейчас, пожалуй, исполнял свой долг человека, помогая мне принять свое ежедневное лекарство. Без него я не могу есть, не могу спать, не могу находиться в гармонии с собой. Такой просто и действенный способ, и меня это сводит с ума, как только он оказывается на моих коленях. Где-то я это уже видел, ха, главное, чтобы мне сейчас не пустили пулю в висок.
Его губы, как лучшая дурь в этом городе - сносит башню знатно. Я забываю английский напрочь, пока мы целуемся. Мне кажется, я и родной румынский удалил из архивов памяти, заполняя голову новыми ощущениями и воспоминаниями. Его руки скользят по моему телу. Чертов шрам, абсолютно все на нем тормозят, но я уже не обращаю внимание. Что есть, то есть. Мои руки крепко держат его бедра. Это всего лишь мера безопасности, если вдруг он захочет слезть с меня, или если он вдруг испугается шрама. Были в моей жизни кретины, которые узнавали тавро, как метку. Я же надеялся, что Попс не знает, что это такое, а еще я надеялся, что если он знает, то просто сделает вид, что не понимает, о чем идет речь. Я бы сделал для него тоже самое, будь я на его месте, а он на моем. Я тяжело дышу и касаюсь губами его шеи, а потом мне прилетает вопрос. Ну Попс, черт тебя дери, все так же было идеально...
-Что? - я и правда не сразу понимаю, че к чему. Я бы с радостью проигнорировал вопрос, если бы смог сразу сообразить. Но я успел подать голос, а потому, стало быть, надо как-то закрыть тему, - какой прошлой работы? Я ж пошутил.. - я чуть раздражаюсь. Он и правда поверил в то, что я пытаю людей? В такую правду не верят, это так глупо. Все, что я наговорил - это идеальный сценарий для вечерних передач, где пытаются раскрыть страшные преступления, где пытаюсь поймать преступника, где пытаются залезть к нему в голову и понять каждый его мотив. Мой мотив сейчас лишь один, а точнее два: либо я трахну Попса, либо он трахнет меня. Любой из этих сценариев был прекрасен, а потому я помогаю ему уже полностью стянуть с себя футболку, и заваливаю его на спину. Поцелуй, как отвлечение внимание, и вот мои руки уже расправляются с ширинкой, а после резко стягивают с него штаны, скидывая их за ненадобностью на пол. Еще пару секунд, и его член уже в моей глотке, и я отключаюсь. Я чувствую лишь пульсацию под своей ширинкой, дрожь и возбуждение внизу живота, и прекрасную тишину в голове. Я ее ощущаю прямо физически, и это позволяет мне быть более агрессивным по отношению к телу Попса. Задыхаюсь и снова дышу, ползу к нему за очередным поцелуем и трусь щекой о его щетину, когда перехожу от губ к его уху. Прикусываю мочку уха, свободной рукой расстегивая свои штаны.
-Презерватив? - спрашиваю его прямо на ухо, запуская руку в свои штаны.

+1

20

Попс не собирался тянуть резину, однако, приходится признать, что он прям очень тормозит по сравнению с Владом. Буквально секунду назад Влад расслабленно лежал на диване, а сейчас уже стягивает с Попса джинсы. Не то что бы Попс ждал церемоний, просто всё происходит действительно быстро. И, в общем-то, у Попса абсолютно нет причин быть против, поэтому он, как может, помогает Владу стянуть с себя джинсы. И, учитывая то, как Попс умеет обманывать себя, у него отлично получается наслаждаться моментом и искренне поверить, что он вовсе не хочет рассказывать Владу сейчас о том, что в каждой шутке есть только доля шутки, и нет такого мира, в котором рассказ Влада был неправдой от начала до конца.
Так вот. Попс не думает об этой хуйне, когда Влад заглатывает его член. Попс думает только о чертовски умелом языке и горячей глотке. Попс зарывается руками в волосы Влада, в жёсткие из-за средства для укладки волосы, и теряется в ощущениях, теряется в поиске границы дозволенного – сначала надавливает на затылок Влада сильнее, заставляя взять в рот глубже, а потом со стоном возвращается в реальность и убирает руки, потому что он понятия не имеет, что Владу нравится.
Попс усмехается, когда Влад спрашивает на счёт презерватива, и не собирается сейчас начинать лекцию о том, что просто невероятно глупо сначала брать в рот чужой член, а только потом думать о защите. Попс просто не будет. Не сейчас. Не после того, что они с Владом пережили сегодня. У Попса просто нет сил на нравоучения, которыми он обычно заваливает безрассудных любовников. Сегодня Попс и сам что-то слишком безрассуден.
Так вот Попс усмехается, но недолго, потому что ему приходится вылезти из-под Влада, приходится встать с дивана, чтобы найти резинку. Попса не смущает собственная нагота, только сквозняк на полу неприятный, когда Попс довольно показательно и медленно открывает найденную на кофейном столике в вазе с конфетами пачку презервативов.
— Сверху или снизу? — Попс не может отвести жадного взгляда от Влада, надрачивающего себе, нетерпеливо, горячо. Даже в порнографии может быть эстетика.
Все эти вопросы, отвлекающие от процесса, Попс любит до глубины души. Это странно? Может быть. Но ему нравится знать предпочтения партнёра, ему нравится смотреть за реакцией. Он видел румянец на щеках шлюх, слышал полную уверенность в ответах женатых мужиков. Теперь вот Влад смотрит на Попса «удиви меня» взглядом, и Попс расценивает это как согласие на всё. Это интересно. Многообещающе. Попс раскатывает резинку по члену.
— На колени, — командовать Владом Попсу нравится исключительно по той причине, что ещё пару часов назад он пререкался по каждому поводу, это было забавно, и от этого отсутствие возражений сейчас заводит Попса ещё больше. Голос Попса хриплый от возбуждения, тихий от предвкушения, и, подкрепляя беспрекословность своих слов, Попс кладёт руки Влада на спинку дивана, заставляет его встать на колени и развернуться лицом к спинке дивана, чтобы после этого стащить с его задницы брюки вместе с бельём.
Попс не сдерживается – шлёпает Влада по заднице, он мог бы вечность смотреть на покрасневший след от своей руки на заднице Влада, но не будет, нет-нет, растягивать удовольствие сейчас кажется таким же преступлением, как чтение правил безопасного секса с незнакомцами. Попсу становится так ужасно жарко, что он даже забывает о сквозняке, от которого только что вроде бы мёрзли ноги.
Недолгая, нетерпеливая прелюдия, и Попс не выдерживает, он не может нежничать сейчас, когда его руки крепко сжимают восхитительные бёдра Влада, когда следы от укусов ненадолго остаются на спине Влада. Попс натягивает Влада на свой член, надеясь, что Влад не будет молчать, если он хочет иначе.
Честно говоря, Попс очень быстро понимает, что ему бы вообще не хотелось, чтобы Влад молчал, поэтому он крепче сжимает бёдра Влада, поэтому двигается резче.
Сердце гоняет кровь по венам с такой скоростью, что голова немного кружится, а мысли, наоборот, начинают с обжигающим хладнокровием выстраиваться в стройный ряд, Попсу немного противно от самого себя, когда он вбивается в зад Влада, а думает о том, как Влад вогнал нож – скальпель – в руку Джека. Именно поэтому Попсу не хочется, чтобы Влад молчал. Его стоны звучат лучше мыслей. Попс сжимает руки на плечах Влада, матерится неразборчиво. Попсу стоит признаться, что он даже не нервничает больше, он просто до предела возбуждён и ему хочется снять это напряжение поскорее.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » strike a pose


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC