внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » золотая звезда, зажатая в кулаке, умирает быстрее,


золотая звезда, зажатая в кулаке, умирает быстрее,

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.imgur.com/iwjGmwo.gif

если не знает, с кем, что же с белой луной, скатившейся по плечу? от нее не зажечь ни путника, ни свечу. я когда-то умел играть с ней, водить в игре, но забыл, как легко теряется в серебре все, что было своим и строилось по годам, только эту одну не брошу и не отдам. пусть боится руки и греется на груди, пусть не слышит меня, когда говорю ‘свети’, но дороже нее не знаю и не найду на ее беду.

[AVA]https://i.ibb.co/1zfnmdt/3.png[/AVA][NIC]Ailís Hayes[/NIC] [SGN]thx, nova[/SGN]
[LZ1]АЛИША ХЭЙС, 23 y.o.
profession: вампир?[/LZ1]

+1

2

лес напоен звуками/запахами/сыростью/свободной/успокоением. кроны деревьев ей шепчут о старых тайнах и временах — воистину такие бы сказки мог рассказывать древобород. мирра думает о том, что только здесь чувствует себя умиротворенно. среди влажного полумрака позабытого величия рощи на окраине вены. впрочем, война касается даже этих мест: красуется подпалинами от разорвавшихся гранат на стволах, оставляет свои шрамы от колес бронетранспортеров на разбитой дороге, петляющей возле кромки чащи подобно зайцу, убегающему от волка.

ее сородичи думают, что она отправляется в добровольную ссылку.
думают, что это достаточное наказание для той, кто посмел не единожды пойти против воли вожака.
мирра думает, что это ее долгожданная награда. орден, выданный довольным правителем. даже не посмертный — уже неплохое достижение.

ей надоедает смерть. ее едкий запах, проникающий под кожу, вплавляющийся в кости, никак не может выветриться, сколько бы ни стирала одежду, сколько бы ни терла мочалкой, сколько бы ни резвилась в небольшом ручье возле заброшенной хижине лесника, в которой поселяется пару месяцев назад.

мирра не то чтобы изгнанница: волки своих не бросают. не когда вожак уж больно любит дурную девчонку, когда-то приглянувшуюся ему в парижском госпитале для военных времен первой мировой войны.
мирра не то чтобы хочет возвращаться домой: снова заставят рвать и кусать, драться во имя... во имя чего они продолжают сражаться, если даже люди осознали, что в полномасштабных военных сражениях нет победителей — есть только горы трупов, которыми противоборствующие стороны закидывают друг друга? против кого они сражаются, если даже вампиры — многовековые кровные враги стараются не высовываться, опасаясь возвращения времен святой инквизиции, уж больно недолюбливающей различную нечисть.
мирра просто не хочет зависеть от чужих разрушительных амбиций, так же как не хочет зависеть от фаз луны в своих обращениях. и если со вторым можно справиться с помощью тренировок, то что делать с первым — неясно.

разве возможность распоряжаться собой и своей жизнью — слишком большое желание для кого-то, способного становиться самым что ни на есть настоящим волком?

она помнит свое первое обращение: это было больно и жарко. звонко хрустели ломаемые и трансформируемые кости, кожа слезала с лица, оголяя светло-песочную шерсть, кровь заливалась в глотку, но нельзя было даже сплюнуть — кости черепа и челюсти вытягивались, менялись.

генри тогда говорил, гладя ее по голове, что именно первое обращение заставляет по-настоящему п о в е р и т ь. что именно первое превращение показывает, каким именно волком ты станешь. какова будет твоя суть. генри вообще много чего говорил. с неизменной ласковой улыбкой трепал по щеке, а потом заставлял убивать.

в ней он однажды увидел убийцу — вынес приговор и заклеймил одновременно.
/иногда ей кажется, что месте шрама на лопатке, оставшегося от укуса, который и обратил ее, стоит клеймо, как на племенной кобыле. и снизу пометка: "если потеряется — вернуть генри а. из германии"./

впрочем, тот же самый генри помогает ей приспособиться — причина пообещать однажды вернуться. пообещать однажды надеть старый ошейник и улечься у ног, как прилично воспитанная гончая.

вот только возвращаться все еще не хочется — вместо это мирра выходит на давно ставшую привычной прогулку: легкая пробежка и тренировка по заветам опытных бойцов стаи / даже если она не хочет убивать, не значит, что кто-то не захочет убить ее / если очень сильно устать, изнурить себя физическими нагрузками, получится спать без снов и не думать о том, чего уже никак не исправить при всем желании. она одета не по погоде: легкая майка и брюки, никакой куртки — волки проще переносят холод, тогда как обычному человеку в рассветной прохладе было бы, как минимум, неуютно.

хижина стоит возле небольшого холма оплотом безопасности, символом ее независимости, несмотря на то, что по сути является покосившимся от времени домиком, у которого очень плохо закрывается входная дверь: нужно подтянуть вверх и толкать. мирра находит его случайно, когда во время грозы забредает туда, чтобы спрятаться от льющейся с неба воды, проникающей даже сквозь кроны деревьев, однако в результате остается там жить, думая, что такое жилище вполне ей подходит.

вот только в привычном окружении что-то меняется. это смутное ощущение, чуйка зверя, сидящего внутри нее. кажется, точно волосы поднимаются дыбом, и кожа мелко вибирует, жжется и чешется. мирра замирает на половине шага, шумно, по-собачьи втягивает носом воздух.

кровь. кровь. кровь.

вот только не может понять: человеческая? вампирская? рецепторы подозрительно сбоят, но интуиция уже начинает звонить во все колокола, объявляя всеобщую тревогу и мобилизацию.

мирра бежит быстро, дышит ровно, и сухие ветки, лежащие на земли, сочно хрустят под подошвами ее ботинок. запах становится все насыщеннее, и она внутренне подбирается, готовая в любой момент броситься в бой или дать деру, если вдруг противник окажется сильнее / если вдруг это генри за ней пришел.

вместо врага обнаруживает девушку в окровавленном белом платье. грязную. растрепанную. очевидно ползущую до того, как силы окончательно покидают ее. мирра замирает поодаль. смотрит на недвижимое тело. вслушивается — сердце, кажется, бьется. внюхивается — несет вампиром примерно в той же мере, в какой несет человечиной. подозрительно.

подходит ближе, наклоняется, осторожно касается плеча. переворачивает на спину. ран на теле не видно: то ли из-за крови, то ли из-за того, что их нет. это ее кровь? или чужая? практически касается кончиком носа щеки и моментально отскакивает: тянет тухлятиной. девушка однозначно мертва. теперь кажется, навечно.

— новорожденная? — бубнит себе под нос мирра, привыкшая разговаривать сама с собой за время изоляции, а после рассматривает критически незнакомку. наклоняет голову в одну сторону, в другую, точно прикидывая: закопать, оставить или спасти? — и что же мне с тобой делать? — вопрошает пустоту, хотя уже знает ответ на этот вопрос.

кажется, в ближайшие дни ей придется спать на полу, потому что кровать в ее хижине одна.
[LZ1]МИРРА ДЕЛЬМАС, 57 y.o.
profession: оборотень из европейского клана
[/LZ1][NIC]Mirra Del'mas[/NIC][STA]there’s a light inside[/STA][AVA]https://imgur.com/avBxKob.gif[/AVA][SGN]I fear I might
explode
[/SGN]

+1

3

тело перекручивает
б о л ь ю
всепоглощающей естество алиши настолько, что, кажется, в нём не осталось ни капли сознания или отголоска какого-либо голоса, кроме судорожного крика.

краем сознания она позже вспомнит:
как с этой болью боролась, в суматохе событий, вызванных внезапным нападением, она терпела её, пока не отползла ещё дальше, чем была оставлена — по старой привычке, в чащобу леса, но почти не ловя болезненных триггеров детства ( сейчас они настолько не нужны, как и всё остальное ) — лишь бы оказаться подальше, чтобы чувствовать себя в безопасности.
возможно, опять станет легче — продиктовано инстинктами.
прежде, чем выбиться из сил, она наткнулась на ручей — сделать несколько глотков холодной воды, смывая привкус железа прежде, чем её вырвало несколько раз ею же. на тех же инстинктах — не рискует пить её дальше, не проклинает непослушные ноги, от которых сейчас только болью разрывает — но в той же мере, как и остальное тело.
кажется, у алиши нет сил даже на слёзы — только тихое подвывание доносится сипло из лёгких.
кажется, ветки и камни впивающиеся в кожу, оставляющие порезы и рвущие платья, приносят гораздо меньше боли, чем она испытывает сейчас.

хочется просто лечь и спокойно умереть.
почему-то она не может уснуть безмятежным сном — и даже не впадает в шок от количества боли, каждая секунда которой невыносима.
тот момент, когда смерть воспринимается — чем-то хорошим, добрыми руками, которые могли бы дать освобождение, образ её в обрывочных мыслях — светлый, дарующий надежду и блаженство от того, что не нужно больше это испытывать.
алиша была, возможно, слаба — но супротив этого она ползла дальше, прорываясь через кусты, на неведомом упрямстве, не зная конечной цели, не понимая и не осознавая ни черта — иногда ей казалось, что кишки из дыры в животе уже должны были быть растеряны по дороге, но, в моменты, когда она прикасалась к собственному животу, не ощущала никакой раны — хотя, это было неважно, по сравнению с ощущениями.

алише становилось очень холодно — от потери крови ли? от чего-то другого? не суть;
алиша замирает под огромными ветвями раскинувшегося дуба, прислоняясь к огромному, шершавому корню — дышать получалось через раз, но сверху, сквозь ветви — темнотой раскинулось небо, усыпанное сетью звёзд и полная луна, выглядывающая, будто с заботой.
единственное за последние — часы? дни? сколько вообще времени прошло? — что притупило чувство боли и на пару мгновений вернуло ясность мысли, заполнив восхищённостью красоты открывшегося вида.
алиша смотрит, вглядывается в лунный лик, замолкая в покое — в голове туманная тишина, с полным отсутствием мыслей и каким-то смутным привкусом спокойствия на губах.
хотелось только закрыть глаза и немного передохнуть прежде, чем отправиться дальше в путь — сейчас, в этот момент, когда боль слегка отступила и появилась возможность выдохнуть.

и алиша закрывает глаза.

чтобы открыть их уже через какое-то время, словно вынырнув из глубин морской пучины, буквально воскреснув и замерев, прислушиваясь к ощущениям. всё было
другое.
алиша навряд ли смогла бы с точностью сейчас описать все свои ощущения, но — будто бы и не жила вовсе до этого. это начиналось от ощущения прикосновения воздуха к открытым участкам кожи, то слышимым звука леса, поскрипыванию дома и отзвуком чьего-то быта.
алиша прикрывает глаза опять: слишком утомлённая, чтобы познавать мир, недавним испытанием болью. возможно, это какой-то загробный мир, возможно, что-то другое — но инстинктивно она чувствовала, что находится в безопасности, поэтому опять ныряет в тёмную бездну с головой, задержав дыхание.

в горле пересохло — алиша пробуждается от этого явного чувства, приподнимается на одноместной деревянной кровати с достаточно жёстким матрасом: ещё немного подташнивает, будто от голода.
алиша накрыта одеялом, которое опадает, оголяя её тело — смущённо она подбирает его вновь до подбородка, но, не оглядываясь, знает, что в доме сейчас никого нет. ставни захлопнуты плотно, поэтому не угадать — день сейчас или ночь? сколько она спала? что с ней произошло и почему она до сих пор жива?
может, как в сказках об отшельниках, её кто-то спас?
алиша закутывается в одеяло на манер тоги, на всякий случай приподнимая его перед этим и осматривая живот — на нём остался лишь слабый шрам.
странно это всё.

звать кого-то бесполезно, поэтому алиша опускает ноги на прохладный пол и делает несколько неуверенных шагов — в этот раз слушаются, хоть и как-то.. непривычно, иначе.
тихие шаги почти беззвучны по сравнению с остальным миром — алише хочется выйти на свежий воздух прямо сейчас, он её манит своими отзвуками и.. чем-то ещё.
в дальнем конце комнаты алиша видит входную дверь — стремится к ней, не найдя нигде вокруг своего платья, если от него вообще что-то осталось, как и другой одежды, но не осмеливаясь заглянуть в чужой комод. тянет дверь от себя, прежде чем

скуля от боли, отскочить.

алиша прижимает к себе руку, одеяло сбивается и почти опадает на пол, пока она прижимает её к своей груди с непониманием.
на коже — ожоговые волдыри, от которых на глаза наворачиваются слёзы. алиша боялась пожаров, алиша боялась ожогов — поэтому зажмуривается, но распахивает глаза, слыша чьё-то присутствие рядом, закрывающее полосу света, проникающую из-за двери.
смотреть на свет невыносимо больно для глаз, поэтому алиша видит лишь очертания — замирает, не зная, как реагировать.

[AVA]https://i.ibb.co/1zfnmdt/3.png[/AVA][NIC]Ailís Hayes[/NIC] [SGN]thx, nova[/SGN]
[LZ1]АЛИША ХЭЙС, 23 y.o.
profession: вампир?[/LZ1]

+1

4

черт знает, почему она делает это: тащит к себе в дом новорожденную вампиршу, которая только и может, что тихо стонать от боли.
потому что знает, как это может быть больно?
потому что знает, как обращение способно м е н я т ь?
потому что знает, что сама бы загнулась после первого превращения в волка, если бы рядом с ней не находился генри?
мирра ищет для себя одиночества, но не считает, что кому-то может быть хорошо одному — даже вампиру. они не настолько разные, если подумать: отказываются от своих прошлых жизней, когда становятся новой версией себя с клыками и жаждой / со звериной яростью и зависимостью от лунных циклов. ее учили убивать вампиров, потому что так захотелось генри, но она не для того ушла из стаи, чтобы и дальше делать так, как ему понравится.

девчонка оказывается легкой, практически невесомой, будто пушинка, которую может сдуть любой порыв ветра. мирра не по-человечески сильна, так что не составляет труда донести свою ношу до хижины, аккуратно опуская на кровать со старым матрасом и кособоким деревянным каркасом — придется довольствоваться тем, что есть. все лучше, чем лежать под каким-то кустом в лесу. аккуратно убирает с лица волосы — тонкие черты лица, подрагивающие веки, смазанные следы крови. незваная гостью не просыпается, и мирра вздыхает — немой укор самой себе, потому что явно ввязывается во что-то, отчего всегда хотела держаться подальше.

до ближайшего ручью минут пять в ту и обратную стороны, и она просто надеется, что ничего не случится за это время, пока оставит гостью в одиночестве: та слишком грязная, окровавленная — может сама себя испугаться, когда придет в сознание. ей и без того будет страшно и непонятно. мирре по крайней мере было.

на улице свежо, ночной ветер ласково касается лица и треплет светлые волосы, помогая выгнать из носа запах крови и чего-то приторно-тленно, вампирского. так пахнет человеческий прах, когда сладковатый запах сгоревшей плоти исчезает: мирра помнит, как сжигали людей солдаты, а потому знает, о чем говорит. от вампиров в принципе пахнет смертью и чем-то затхлым, как в старых склепах. девчонка тоже скоро начнет так пахнуть / остается разве что привыкать.

не то чтобы волчица собиралась возиться с той слишком долго: у нее достаточно своих дел, чтобы заботиться еще о ком-то.
чтобы учить вампира охотиться.
чтобы учить вампира быть вампиром.
б р е д.

когда возвращается к хижине, вслушивается: все тихо. девчонка не просыпается. даже мирра холодной водой из ручья смачивает полотенце и обтирает гостью, раздевая. ее не стесняет чужая нагота, как не стесняет своя: в стае нет места смущению, когда все вместе раздеваетесь ради обращения или по утру после полнолуния просыпаетесь в поле. и пусть на нее засматривались другие волки, генри никому не позволял приближаться: слово альфы для любого волка — закон.

смотрит на то, что было платьем: такое красивое, а теперь из него разве что тряпки получатся. оно рваное и грязное. может быть лучше выкинуть? откидывает его в сторону, накрывая вампиршу одеялом, хотя в этом нет смысла: мертвецы не мерзнут по определению.

интересно, что с ней случилось, раз оказалась в лесу в самый разгар обращения?
кто сделал это и почему?
сможет ли сама девчонка дать ей ответ?

мирра берет солдатскую шинель, расстилает ее, как матрас, и ложится сверху, укрываясь курткой. прямо напротив кровати, чтобы можно было следить за тем, как мирно лежит на кровати девчонка: омытая, укрытая белым — хоть сейчас клади в гроб, если так подумать. отчасти она и должна быть в гробу: вампиры — живые мертвецы. которых ее учили убивать. хоть и черт с ним.

ночь проходит спокойно, чего нельзя сказать о ее сне: ворочается, то и дело бросая тревожные взгляды на кровать и девчонку. будет крайне глупо, если ее загрызет во сне недавно обращенный вампир, которого с какой-то стати решила пригреть на своей кровати. стоило стать одной из лучших убийц в клане, чтобы умереть так нелепо. генри бы разочаровался / генри уже в ней разочарован.

солнце с рассветом проникает сквозь небольшое кособокое окно в хижину, и мирра тут же бросается к нему, закрывает тряпкой. вспоминает о том, что ультрафиолет делает с вампирской кожей: чувствительно и нежной. аккуратно выходит из дома, чтобы проверить силки на диких кроликов и ополоснуться все в том же ручье: слишком много событий и запахов остается на коже, а когда возвращается, отчетливо слышит болезненный стон чутким звериным слухом.

очнулась.

моментально подбегает к двери, бросая пару найденных утром тушек возле крыльца, застывая в проеме, загораживая собой часть солнечного света, проникающего в помещение. девчонка забивается почти к самой стене, баюкая руку, покрывшуюся волдырями от ожога. щурится, поднимая голову. мирре кажется, что вампирша выглядит растерянной — еще бы не выглядела таковой. смиренно вздыхает, чувствуя, что будет непросто.
и закрывает за собой дверь, погружая хижину в спасительный — для вампира — полумрак.

— тебе теперь нельзя появляться на солнце: сгоришь, — сухо бросает волчица, чиркая спичкой и поджигая масляную лампу. не потому, что им нужен свет — больше из желания создать более человеческую атмосферу. людям нужен свет, чтобы видеть, с кем они говорят / волкам и вампирам — нет. вот только к этой реальности девчонке еще придется привыкнуть. — ты теперь вампир, поздравляю. или нет. сама решай: радоваться тебе или плакать, — чисто из соображений безопасности отходит к двери, опираясь на нее спиной и обманчиво расслабленно опуская руки вдоль туловища, чтобы в случае нападения /даже из-за бушующих внутри эмоций, а не из реального желания навредить/ можно было быстро пустить в комнату солнечный свет и охладить чужой пыл. что молодые волки, что молодые вампиры зачастую идут на поводу у эмоций, бушующих со страшной силой, так что в случае общения с ними лучше перебдеть.

— я нашла тебе в лесу ночью, принесла сюда. какой-то вампир напоил тебя своей кровью и оставил умирать, а как только ты умерла с его кровью в организме, запустился процесс превращения. теперь ты не можешь находиться нас солнечном свет, если, конечно, не хочешь повторения вот этого, — кивает на обожженную руку, — и должна будешь пить кровь, чтобы не умереть. как-то так. краткий экскурс в суть дела закончен, — достаточно сухо заканчивает волчица, потому что толком не понимает, что нужно говорить в таких ситуациях. пусть и знает о вампирах много чего /чтобы эффективнее их убивать, конечно же/, но никогда не сталкивалась с тем, что нужно им самим о них же рассказывать, потому что ничегошеньки не знают.

— меня зовут мирра. я оборотень, так что предупреждаю сразу: не надо пытаться напасть на меня или сделать какую-нибудь глупость, потому что мне часто приходилось убивать подобных тебе, — критически осматривает хрупкую фигурку девушки, под ногами которой белым облаком лежит одеяло, — только посильнее, — фыркает, отлипая от двери. — отойди в угол: нужно выйти на улицу, — и слегка приоткрывает дверь, чтобы подобрать лежащие на земле тушки кроликов, а после небрежно бросить их под ноги девчонки. — люди здесь попадаются редко, так что придется пока обойтись животными. ничего сложного нет: кусаешь, выпиваешь, мясо отдаешь мне, — пожимает плечами, будто такое должно быть в порядке вещей у той, кто явно вообще не осознает, что происходит. вот же влипла на свою голову. и почему нельзя было просто оставить эту дуреху под тем деревом? сама бы пусть как-нибудь разбиралась, раз нарвалась на вампира, который даже не удосужился проследить за тем, кому кровь дает.

— и было бы неплохо, расскажи ты о том, что случилось. и как тебя называть, — продолжает цепко, с колкостью подозрений во взгляде следить за девчонкой, потому что зверь внутри нее с самого момента пробуждения вампирши щерится и рычит, призывая повиноваться инстинктам и убить к чертям собачьим эту кровососущую тварь,
пока та не стала слишком сильной.
пока толком ничего не поймет — не то что начнет защищаться.

мирра одергивает свою звериную натуру, потому что никто не заслуживает смерти только за то, кем он является.
мир всегда был сложнее банальных многовековых распрей между двумя расами.
вот только никто до сих пор не хотел этого осознавать.
[LZ1]МИРРА ДЕЛЬМАС, 57 y.o.
profession: оборотень из европейского клана
[/LZ1][NIC]Mirra Del'mas[/NIC][STA]there’s a light inside[/STA][AVA]https://imgur.com/avBxKob.gif[/AVA][SGN]I fear I might
explode
[/SGN]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » золотая звезда, зажатая в кулаке, умирает быстрее,


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC