внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » На вернисаже как-то раз случайно встретила я вас ‡Ах, вернисаж!


На вернисаже как-то раз случайно встретила я вас ‡Ах, вернисаж!

Сообщений 1 страница 20 из 28

1

ВЫСТАВКА СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА | НОЯБРЬ 2019| ВЕЧЕРЕЛО

Miles & Diego
https://i.imgur.com/t8J2HaN.gif

Вечер. Открытие выставки. Само название — «В лампочке — ужас пола» — интригует. Пол и потолок здесь поменялись местами, а стены и окна увешаны арт-объектами: панно из банок кока-колы, полиэтиленовые человечки, пленка, компьютерная графика, причудливые скульптуры, перфомансы и прочее наркоманство.

Отредактировано Diego Méndez (2020-04-29 16:04:42)

+4

2

Иногда я забываю, зачем все это было, для чего мне приходилось жертвовать многим, оставляя за спиной отчий дом и семья. За круговорот пиздеца в моей жизни, который и не думал завешаться или останавливать свой бег, я перестаю видеть то прекрасное, что есть. В каждом дне. В каждом моменте. В каждом глубоком вдохе. В каждом прикосновении горячего ветра к коже. И иногда, мне требуется серьезная встряска, чтобы понять, снова вспомнить, кто я есть и кем я хочу быть. Всегда хотел, с самого раннего детства.

Мне нужны такие дни, после которых сводит скулы от восторга, а тело пульсирует возбуждением и восторгом. Наркотики тут не причем – это не единственный способ насладиться эйфорией. И самый скучный, если так посудить.

Сегодняшняя выставка не была скучным мероприятием, на котором обязателен дресс-код, галстук или максимально сложные щщи. Никто не станет переводить свой лорнет с одного объекта на другой, капризно искривив линию губ. Никакого шока на грани с истерикой, как после первого показа «Олимпии» в парижском салоне – все готовы к тому, что «В лампочке – пола ужас» будет чем-то концептуальным. Тем самым искусством, которое расслаивает общество на тех, кто достаточно образован, чтобы отличить примитивизм от говна, и тех, кто отличить их не в состоянии.

Элитарность творений – актуальный тренд.

Выделись настолько, насколько способен.

И если все, на что ты способен – это голубые волосы, то ты жалок.

Мои волосы сегодня подсвечены серебром, собраны с аккуратные волны, уложенные лаком до состояния камня. Сам Бернини не сумел бы сотворить изящнее, чем девушка, что готовила моделей для перфоманса. Мне бы хотелось, чтобы в этом зале висело что-то из моих картин, что-то сокровенно-больное, вываленное на неподготовленную публику. Но увы, шедевром, на который можно смотреть, но не трогать, буду сегодня я – платят неплохо, но это меня не волнует. В кончиках пальцев приятно покалывает, когда во тьме зала мы разлетаемся по углам, начиная живое представление. Мне нравится, что по моему телу взгляды скользят так – без капли похоти, с интересом и любопытством.

Краска, покрывающая каждый сантиметр моего тела, почти не ощущается, но крошась и не трескаясь при движении. Сегодня я – аллегория на боль, святой Себастьян с острыми шипами металла, что пронзают мою грудь насквозь. Блеск на острие фокусирует внимание публики куда сильнее, чем все остальное. Может, они рассчитывали на то, что шипы настоящие, и что по моей спине вот-вот потекут густые потоки крови. Мой пьедестал невысок, но все равно позволяет на голову приподниматься над толпой: вспышки камер, поднятые телефон. Современный способ прожить момент – это наблюдать за ним на экране, а не глазами. Бездушность общества убивает не хуже копий, но я лишь следую сценарию, не осуждаю, не задумываюсь, растворяюсь в каждом движении.

Свет снова погас, выхватывая прожектором то одно, о другое полуобнаженное тело, сливающееся с антуражем выставки. И вряд ли случайные гости смогут сразу понять, где заканчивается представление, а где начинается галерея – место перехода так размыто, что его видят лишь истинные ценители. Следующая вспышка света, и вместо фигур-аллегорий, появляется что-то шуршащее, символизирующее то, как задыхается планета в пластике.

Новая мода – быть сознательным.

Терроризм – во имя жизни.

Мне это не близко, я лишь наблюдаю, как на полу разворачивается действо из живых тел – мало эстетики, много экспрессии. Мне нравится, что не я заключен в кокон из полиэтилена, сковывающий движения, прячущий лицо. Сложная конструкция костюма хороша, когда его эстетика или посыл превышают дискомфорт. Это не тот случай – это очередная попытка заявить о том, что автор действа не такой как все, и мыслит не шаблонами. Теми же самыми не шаблонами, что и тысячи других людей.

Это не ново и скучно, приземленно и натужно.

Но я лишь парень, проткнутый насквозь шипами, стоящий на своем постаменте до тех пор, пока не смолкнет музыка. Дальше… А дальше я останусь экспонатом, который к концу вечера утратит свое совершенство: краски растекутся, мраморная скульптурность прически тоже, оставляя бледную копию себя несколькими часами ранее. Как будто лист бумаги пропустили через ксерокс десяток раз. Но пока, ближайший час я волен затеряться среди посетителей, вводя из в искус дотронуться до шипов на моей спине. У кого хватит смелости проверить, настоящая ли на них кровь?
[STA]Я март - на спине боди-арт[/STA]

Отредактировано Miles Quinn (2020-04-29 20:32:29)

+3

3

По пятницам я обычно встречаюсь с Тайлером и Мухой, чтобы прошвырнуться по нашим любимым местам. Обычно мы заезжаем друг за другом на такси, хотя и живем в трех разных сторонах, но для нас это вроде традиции. Мы всегда ютимся на заднем сидении, разливаем друг на друга шампанское, курим в открытые окна и громко смеемся. Перед тем, как стрелка часов пробьет полночь, мы без устали шатаемся вдоль нашей любимой барной улочки, чтобы опрокинуть стопку водки и отправиться в новое место. Нас это забавляет. Я целую в засос тощего юношу в "Dirty Angel" и тащу его в "Gay Size", где вот-вот начнется drag queen show. Безнадежно теряю из вида Тайлера, но зато знакомлюсь с Джудом, почти Лоу, так как он говорит со скоростью пресноводной улитки. Натыкаюсь на Муху в туалете и советую ему закрывать за собой дверь. То, что ему отсасывает сама Дива Ди, меня несколько не удивляет. Что может быть печальнее, чем престарелый одинокий драг квин? Внезапно ловлю на себе взгляд какого-то араба и вспоминаю про своего блондинистого анорексика. Но, поздно! Худышка утопает в объятьях толстушки Сэм. Будет печально, если она раздавит его или случайно свернет шею, закружив в танце. Краем глаза вновь замечаю того самого араба. О, Боже! Ты что шутишь? Он начинает меня нелепо клеить. Те, кто меня знают, вертят указательными пальцами у виска, а я притворяюсь поляком. Это не сложно, нужно просто пихать в каждое слово максимальное количество буквы «ш». Удалось! Террорист быстро теряет ко мне интерес и переключается на кого-то еще. Я обнимаюсь с Бетти. До чего же я люблю лесбиянок!

В субботу я просыпаюсь сильно помятый, но почти всегда счастливый. Завтракаю кокаином с апельсиновым соком, затем какое-то время смотрю на себя в зеркало, восстанавливая по следам на теле события прошлой ночи. В этот раз лицо не пострадало, но вот на ключицах творилось какое-то форменное безобразие. Скорей всего их целовал и засасывал муравьед, судя по синякам, но это не точно. Отправляю сообщение Тайлеру с этим тревожащим меня вопросом, но он читает и не отвечает. Сука! Через час отправляю ему повторное сообщение: «Это действительно важно!».

Даже не успел прийти в себя, как снова пора в дорогу. Через полчаса открытие выставки, где представлены сразу три мои работы. Так как они полностью абстрактны, то подошли бы для выставки совершенно любой тематики. Можно было даже на экспо их поставить, как разработку в сфере строительства или пищевых добавок. Мой менеджер, а он у меня есть, подсуетился и завалил моими "камнями" центр главного выставочного зала. Было забавно наблюдать, как образовывались пробки, посетители их старательно обходили, тыкали пальцами и перешептывались: "Че это за глыбы?". Тем временем, я попивал третий бокал вина и трепался с какими-то престарелыми тетушками-критиками. Я умел впечатлить женщин этой возрастной категории настолько, что когда, наконец, показывал им мои неоднозначно-гениальные работы, они не смели их критиковать. Личное отношение и прямой взгляд глаза в глаза - творят волшебство.

- Позвольте представить вам Луиса Диего Мендеса. Гения и творца, - говорит мой менеджер Кит, выцепив уже обработанную мною старушенцию. - Вам уже удалось ознакомиться с его работами?
Женщина приветливо улыбается. Все вместе мы подходим к скульптуре под названием "Грустная гора. Веселая гора" и критик начинает одобряюще кивать.
- Очень любопытно. Вы работаете с мрамором.
- И не только с ним. Думаю, мы сможем увидеть от вас критическую заметку по поводу этих работ? - говорит Кит.

Обычно Диего дальше не слушает. Его дело сделано. То, что напишет эта старая вешалка о его скульптурах, по сути, его не беспокоит. Взгляд пронзительных карих глаз уже переключился на одного из перформеров. Серебряная краска на нем отсылала к каким-то практически животных рефлексам. Хотелось ее трогать, причем немедленно.

- Диего, ты согласен? - спрашивает о чем-то Кит.
Но я уже ушел, растворился, исчез.

- Знаешь, что можешь переносить вич и при этом не быть инфицированным? - начинаю свое знакомство с вопроса. - Это все твои шипы. Я уже вижу на некоторых из них кровь. Так что будь осторожен, - шепчу я возле его уха и одновременно цепляю два бокала с вином с подноса проходящего мимо официанта, - здесь много спидозных педиков. Вина?

+3

4

Недостаточно иметь достаточно таланта, для того, чтобы пробиться наверх – если я верил в то, что смогу без связей и денег стать известным, то сейчас прекрасно понимаю, все в мире продается. Можно быть настоящим негранёным алмазом, редкой чистоты и веса, но ты так и будешь валяться под ногами, если не найдешь средства преподнести себя. Очистить, отшлифовать, чтобы слепить светом, что преломляется о грани. С тех пор, как от меня отвернулся Демиан, для меня оказались закрытыми и все двери независимых галерей – только после пятого отказа я понял, как много значит протекция и хорошее отношение тех, кто имеет власть, пусть и в узких кругах. Мой бывший лучший друг ударил по самому больному, что было – по моей мечте, заставив скатываться с трона звезды курса до парня, который за полтинник подрочит вам в туалете. Пирамида Маслоу без основания – это карточный домик, который разрушится сразу, как только на него кто-то подует. Сложно сосредоточиться на творчестве, когда тебе нечем заплатить за жилье – улыбаюсь, понимая, что не вышел из меня Гоген – я не могу продолжать с упоение творить, рисовать дни и ночи напролет, не задумываясь о том, что завтра могу остаться на улице.

Теперь на выставки я попадаю лишь в качестве перформера. Модели. Гида. Но не как автор – в этих залах не было места для человека без имени, чьи полотна или скульптуры не смогут выгодно продаться. Впрочем, все это временно. Говорю себе снова, и снова, и снова. Все это временно и не продлится долго.

Серебро в волосах, должно быть, бликовало в свете помещения, отчего каждое движение моего тела так или иначе приковывало внимание гостей выставки – в этом и была моя работа – услаждать взор и дополнять антураж, как красивый предмет мебели. Но мне все равно нравилось быть причастным к этому, прикасаться к искусству хотя бы так, становясь частью общего полотна. Сегодня я не рука автора – а кисть. Инструмент.

Я уже сошел с постамента, когда возле нарисовался ворох густых кудрей, обрамляющих красивое лицо, будто короной. Мне нравилась такая внешность – броская, яркая, привлекающая настолько, что хотелось залезть внутрь. – Здесь так много педиков, что один из них даже я. Правда, чистый. – Я беру вино, удерживая между пальцев бокал за тонкую стеклянную ножку, продолжая рассматривать парня с интересом, который даже не пытался спрятать или скрыть. Нет ничего неуместнее в этом мире, как подавленные желания, искушения, которым ты не поддаешься.

Мораль – это оправдание нерешительности, как мне всегда казалось.

- Если попробуешь кровь с шипов на вкус, то заметишь, что она не настоящая. Впрочем, если решишься подойти ближе, я смогу проткнуть ими твою одежду и кожу. – Делая глоток вина, пытаясь не снести к черту все шипы, что торчат из моей груди мертвым дикобразом. – Вижу ты автор вон того творения? Критики охали возле него полчаса, я уж боялся, что у некоторых из них инсульт. И что вдохновило на него? – Я выгляжу заинтересованным, как лис, который залез в курятник. - Не бывает шедевра без боли, и мастерство там дело десятое. – Отставляю бокал на поднос официанта, который неодобрительно смотрит. Декорациям нельзя пить, не рекомендуется общаться с гостями – пьющее и говорящее кресло – это нонсенс. Но до следующего выхода еще почти 20 минут, а стоять в одной позе чертовски утомительно. И скучно.

+3

5

В пятницу вечером незадолго до ритуального кутежа, я заехал на работу к Марко. Он очень серьезный человек - врач и по совместительству мой старший брат. Учился в Стэнфорде, проходил интернатуру и ординатуру в институте Джона Хопкинса в Балтиморе. Уважаемый человек этот доктор Мендес. И так как я второй по появлению на свет ребенок, меня всегда сравнивали с Марко. В детстве мы были с ним на одной волне, но уже в старшей школе наши пути разошлись. Мой брат грыз гранит науки, а я метамфетаминый лед. Однако нужно было отдать ему должное - Марко никогда не сдавал меня родителям и всегда консультировал по фармакологии, побочке и передозам. На самом деле, Марко - отличный старший брат. Лучший из всех.
В общем, последнюю неделю я чувствовал себя как-то хреново, потому сдал кое-какие анализы и пришел, чтобы услышать вердикт брата.
- Диего, знаешь что?
Я смотрел на него своим максимально серьезным взглядом, свесив ног с кушетки и болтая ими в разные стороны.
- Ты один из тех, кто за минуту до смерти будет в полном порядке.
- Так, значит, я здоров?
- Да, но тебе нужно завязывать с наркотиками.
- Не нуди. Я уже не употребляю с прошлой пятницы. А это почти неделя!
- Приходи в субботу на ужин. Мы все собираемся дома. Тебя уже давно не было.
- Теперь ты не нуди. Если переживу пятницу, то может быть и приду.

Так вот, глядя на этого безупречного серебристого мальчика, в моей шальной голове практически моментально появился злодейский план. Все эти перформеры чаще всего студенты, начинающие актеры или и то и другое одновременно. И судя по тому, как этот лапуля ведет беседы, то он далеко не из робкого десятка. Вот и отлично, то что нужно.
- Говоришь, кровь не настоящая? Серьезно? Как скучно. И где же тут перфоманс? - я улыбаюсь своей фирменной улыбкой номер один. Улыбку номер два я использую обычно для обольщения стариков. Есть еще номер три, четыре и восемь. О них расскажу чуть позже.
Забираю недопитый парнем бокал вина, который он поставил на поднос официанту. Выпиваю его в два красивых глотка и ставлю на какой-то деревянный ящик. Секундой позже замечаю на нем табличку с названием и именем творца. Упс. Но ничего с этим не делаю. Тем временем, серебристый мальчик называет мою груду камней "творением". Не могу отрицать тот факт, что он явно сечет в искусстве. Спрашивает меня, что вдохновило на создание этого непонятного даже мне шедевра. Что ж...
- Наркотики, - говорю я безразличным голосом, а затем смеюсь. - Шутка!
Мой взгляд так и гуляет по гладкой мальчишечьей груди с пикантно торчащими из нее шипами и аккуратными серебряными сосцами.
- Ты что идеальный? - внезапно спрашиваю я. Внешне кажется, что меня буквально вырвало из реальности. Очень медленно я засовываю руку в карман брюк, легонько пощипываю себя за онемевшее бедро. Это меня так резко торкнуло от того, чем я закинулся почти тридцать минут назад. Надо же. Я уже думал эта хуйня меня больше не забирает. - Я Диего. Любишь испанскую кухню?

+3

6

Больше пить не стоило, а то не заплатят за вечер: куратор и так косится в мою сторону, считая, что предмет интерьера не должен вступать в светскую беседу с авторами, посетителями и критиками. Мне было чертовски мало этого – никогда не хотел быть обрамлением для чьего-то произведения. Это было почти ниже моего достоинства, но сейчас гордость для меня слишком дорога – еще немного, и меня выставят из студии со всеми моими картинами, которые так и не нашли покупателей. Да и как им продаваться, если об их существовании знаю только я, да те подписчики, что наткнулись на мой профиль в инсте, периодически оставляя лайки.
Лайки – это не деньги. Ими нельзя оплатить жилье.

- Если ты хочешь перфоманс с настоящей кровью, то стоить это будет куда дороже. И обстановка потребуется приватнее. – Я улыбаюсь, устраивая руку на своем бедре – когда твоя грудь утыкана металлическими шипами, это чертовски неудобно: есть риск снести их неловким движением или же поцарапать кожу об острые концы. Да, они немного скруглены, чтобы нельзя было нанизать на себя человека, как ежик яблочко, но не настолько, чтобы быть полностью безвредными. Со спиной еще хуже – прислониться куда бы то ни было невозможно, только стоять, обязательно в максимально соблазнительной позе.

- Меня они тоже на многое вдохновляют. – Я смеюсь, неуместно громко, для предмета обстановки, но мне все равно. Я же знаю, что он не шутит – расширенное сознание и правда помогает увидеть то, что размывается рутиной будней. С наркотиками все ярче – все чувства, все вкусы, все ощущения. То, что было привычным, обретает другую сторону. Ты уже смотришь не вокруг, а внутрь, выворачивая наизнанку самого себя. Лучше таблеток стимулирует только боль, все остальное делает банальность чуть ярче, но оставляя все такой же посредственной. Но дешевая синтетическая дрянь не подходит, она выжирает и разрушает мозг, а не открывает новые измерения для творчества, впрочем, без Демиана и его помощь, в ближайшее время мне светит только она.

Кудрявое безумие осматривает меня, пробегая глазами по торсу, и мне нравится его заинтересованное внимание. Ничего интимного – художественный интерес. Я сегодня тоже экспонат, пусть и без таблички «Майлз Куинн, 1998 год, мясо, кости».

- Я Майлз, но сегодня Себастьян. – Протянул бы руку пожать, но за это меня точно выставят из зала, за нарушение договора. Боже, знали бы эти напыщенные индюки-критики, как мало платят тем, кто услаждает их взор, пока они заливают в себя бокал за бокалом. Меньше платят только натурщикам, которые сидят посреди аудитории на занятиях, чтобы мы учились рисовать людей. Думаете, там сплошь Аполлоны и Галатеи? О нет, идеальное тело нарисовать просто. И скучно. А вот увечные, старые, откровенно некрасивые фактуры – вот то, что звучит настоящим вызовом. Не приукрашивать действительность, а видеть ее такой, какая она есть.

Это если под рукой нет наркоты.

- Ты приглашаешь меня на свидание или просто стараешься поддержать разговор? – Смотрю с интересом, поглаживая кончиком пальца острый конец шипа, вымазанного сладким сиропом. Кожа потом до ахуя сладкая и липкая – облизывая подушечки, продолжая смотреть на Диего, которого все еще зову про себя кудрявым безумием.

+2

7

А этот Майлз, похоже, всему знал цену. Хочешь перфоманс с настоящей кровью? Пожалуйста, только заплати. Видно он либо в нужде, либо у него маниакальная денежная зависимость. С таким будет действительно просто договориться, если назвать правильную цену. С деньгами у меня проблем не было, а вот с родственниками была некая неурядица. Кажется, я давно их не удивлял или же не выводил из себя. К тому же, этот святоша Себастьян с шипами на гладкой груди вызывал у меня приятное потягивание в яичках. Не было сомнений, что если умыть его, то из золушки получится принцесса.
Вся эта суматоха на выставке начинала надоедать, а те колёса что я принял толкали меня на новые свершения.
- Хм, - говорю я и на какое-то время залипаю на экран мобильного. Пять не прослушанных голосовых сообщений от Тайлера. Сработало уведомление. А вот и шестое. Этому сукиному сыну всегда есть что сказать, а мой телефон уже пару лет как всегда на беззвучном. Этим мы друг друга и бесим. Фразу про свидание я не пропустил мимо ушей, хотя и не стал на нее реагировать. Сунул телефон обратно в карман и улыбнулся. - Просто хочу угостить тебя ужином. Кстати, если ты любишь горячую пищу, то нужно поторопиться.
Очевидно, я говорил загадками, но так работал мой мозг, причем без приема наркотиков. Мне было очень сложно учиться в школе, да и в академии тоже. Наркотики, наоборот, меня структурировали и успокаивали. Хотя сложно в это поверить, но я же поверил. А еще я подумал, что можно договориться с Майлзом, чтобы он вовсе не переодевался, а пришел на ужин в таком виде. Я скажу, что это мой очередной шедевр, мать закатит глаза, а отец сделает вид, что ничего не произошло. Я правда очень любил свою семью, потому и доставал их. Ведь они продолжали меня любить, несмотря ни на что.
- Диего, можно тебя на минуту?
Кит подкрался изысканно и очень незаметно. Я даже вздрогнул.
- Подожди, ты знаешь кто это? - киваю в сторону перформера.
- Это святой Себастьян. Отойдем? Вон тот мужчина -  обозреватель из Таймс. Хочет задать тебе пару вопросов по поводу Гор.
Я хлопаю Кита по плечу, давая понять, что так уж и быть и что я скоро подойду.
- Сколько стоит твоя работа здесь? Я заплачу тебя тройную цену, если ты попрощаешься с этим святым и примерно через пятнадцать минут будешь ждать меня у входа? Ужин и десерт тоже за мой счет. Договорились?

Журналист из Таймс задает несколько скучных вопросов про мои работы, но больше всего его интересует действительно ли я закончил легендарную академию Сан-Фернандо. Он оказывается удивлен, услышав мою специализацию, изменяется в лице и, кажется, даже начинает меня заочно уважать.
- Я сваливаю, - говорю я Киту, который меняется визитками с работником Таймс.
- Хотел тебя еще кое с кем познакомить.
-Я не могу у меня семейный ужин. Это святое как Себастьян. Назначь встречу, если там кто-то стоящий. Да, и если что, Горы не продаются.
Кит улыбается. Я знаю, что он уверен, что их никто и не купит. На самом деле, у меня был план на этот ансамбль скульптур - подарю их Тайлеру. Закажу доставку и разгрузку, так чтобы прямо их в его комнате установили или же завалю ему проход к холодильнику.

+2

8

Этот парень точно был под чем-то, я бы не заметил, если бы сам не пребывал в подобном состоянии регулярно, пока были деньги. Возбуждение, постоянное желание двигаться, энергия, бьющая через край. Правда, было в нем и то, чего во мне не наблюдалось даже под убойной дохой кокаина – беззаботная легкость – она выдавала в нем человека без существенных проблем. Мама-папа живы, деньги есть, внешность не подкачала – вся его жизнь складывается как паззл, где кусочки идеально подогнаны друг к другу. Не нужно выкраивать время на творчество, разрываясь между несколькими работами, пытаясь при этом не слететь со стипендии. Я не завидую – вообще не понимаю этого чувства, когда у тебя нет того, что есть у других. Мне требуется просто больше времени. Сил. Труда. Просто чтобы добраться до той ступеньки, откуда этот Диего стартовал, родившись в правильной семье.

Не на ферме в Огайо, где отец истый ирландец любил крепко выпить после тяжелого дня. Где мать забитая некрасивая женщина, увядшая так рано, что симпатичной ее не помнил никто. Серая, сгорбленная, всегда усталая и всегда беременная. Как нам всем завещала Мать Тереза – нет абортам, и нет контрацептивам. Эту заповедь мой отец чтил куда сильнее, чем заветы Моисея. Ты можешь убить кого-то в пьяной разборке за украденного соседом петуха, но твоя жена никогда не прервет беременность. Обожаю двойные стандарты. Ненавижу все, что напоминает родной дом, его запах, скотину в сарае и бесконечная безнадегу. Я выкинул их из своей жизни в тот момент, когда поймал попутку по дороге в город, прихватив лишь свои работы, деньги и немного вещей. Интересно, а этому кудрявому приходилось сбегать, не имея под рукой платиновую кpeдитку родителей, ублажая по дороге водителей, которые не спрашивали возраст. Они ничего не спрашивали, только загнанно дышали, как ты свиньи, которых отец зарезал на праздники. В этом нет ничего сексуального, просто способ заплатить по своим счетам.

- Тысяча. Я хочу тысячу. – Все возможно, если ты охуел до нужной степени. Вряд ли такая сумма казалась непомерной для этого мажора. – После этого я развернулся, покидая зал, исчезая за задней дверью. Куратор смотрел мне вслед, открывая и закрывая беззвучно рот, не в силах выдавить что-то из себя. 20 баксов в час не то, ради чего мне отказываться от ужина и денег.
Шипы, приклеенные к телу, держались намертво, и мне потребовалось немало усилий, чтобы избавить от них всех. Тоник с трудом оттирал краску с тела, так что я был все еще немного серебряный, когда ожидал Диего у выхода. Темные джинсы и майка подчеркивали фарфоровое совершенство кожи, а волосы, они как и были скульптурно уложены серебром, так и оставались такими. Надеюсь, парень не из робких? На телефоне два пропущенных от куратора, и, скорее всего, это агентство не будет больше приглашать меня на свои мероприятия. Примерно через час должно было состояться ритуальное убийство святого, и каждый желающий мог установить шип в то место, которое хотел бы пронзить. Я больше чем уверен, что утыкана была бы моя задница – элита элитой, а чувство юмора у них у всех не отличается остротой и изысканностью.

- Я уж думал, что ты передумал, и растворился в толпе снобов и критиков, которые только и заняты тем, что соревнуются в том, кто слаще лизнет твою задницу. – Широко улыбаюсь, держа в руке заостренный металлический стержень, который протягиваю. – Оставишь себе на память.

+2

9

Я ждал у входа. Недолго. От силы десять минут, но ждал. Хотел стрельнуть сигарету у какой-то фифы, но все теперь курят айкос или прочее дерьмо. Я тоже пробовал, но не зашло. Решил, что это не для творческих людей. Да и торжество первой выкуренной утренней сигареты это дерьмо не сможет заменить. Однажды, меня настиг бомжара прямо у дома Мухи. Он просил покурить и десять баксов. И я ничем не мог ему помочь. Наличные давно стали легендой, а курил я сучий айкос. Я потратил пять минут пытаясь объяснить, что это не обычные сигареты и что если я их ему и дам, то без специального устройства он их все равно не раскурит. Бомж аж подзавис. В итоге, я отдал ему айкос и всю пачку стиков со словами: "Продай эту хуйню, купи обычные сигареты и бутылку пива". С тех пор я зарекся. Нельзя лишать себя функции социальной полезности. Иногда меня мучили вопросы: хороший ли я человек, имею ли я право жить так как мне нравится? Ответов не находилось, и тогда я пробовал новые наркотики.

В ожидании воскресшего Святого Себастьяна, я прослушиваю голосовые сообщения от Тайлера. Бесконечный поток сознания и помехи из женских голосов. Отвечаю ему на все это коротким словом - "ок". Вот пусть и думает, что это значит. Набираю младшую сестру.
- Привет, Иззи, - говорю я.
-Подожди пять сек, - слышу шаги. Она поднимается по лестнице, далее звук закрывающейся двери и открывающиеся окна. - Ты тут?
Иззи щелкает зажигалкой. А я с упоением представляю, как она курит. Как тонкая сигарета касается ее пухлых вишневых губ. И то, как сестренка заправляет за ухо прядь длинных каштановых волос.
- Агааа, - тяну я, желая оказаться рядом.
-Ты придешь на ужин?
Иззи пятнадцать и между нами пропасть в двенадцать долгих лет. Однако мы с ней похожи, хотя в сестре гораздо больше благоразумия, чем было у меня в ее возрасте, да и сейчас.
- Все собрались. Игнасио притащил свою новую девушку. Вроде, она ничего. Но есть шок-контент.
- Она китаянка, - смеюсь я.
- Так ты в курсе.
- Я видел их пару дней назад.
- Ты опять куришь, Изабель?!
Слышу голос Марко.
- Приезжай, ладно? -говорит Иззи и кладет трубку.

Когда появляется Майлз, я его сначала не узнаю. Но затем одобрительно подмечаю какой он красавчик. На такого не жалко потратить и тысячу баксов, и маме не стыдно показать. Кожа бледная, глаза зеленые. Волосы все еще серебряные, как у елочной игрушки, но на висках можно заметить медный цвет. Рыжий, значит.
- Пусть лижут, ничего не имею против. Иногда это даже очень приятно, - усмехаюсь я и кивая в сторону моей тачки. Благодарю за сувенирный металлический стержень, складирую его к себе в карман. Он выпадает сразу, когда я сажусь за руль. Набуханный и под кайфом. Тут ехать понты. Не больше пятнадцати минут. На заднем сидении лежит внушительных размеров бюст.
- Это мой дед Хуан. Он умер, - говорю я, не вдаваясь в подробности, что здесь делает мраморное изваяние с его лицом.

Вожу я, кстати, никак мудак. Так что совсем скоро останавливаюсь у высоких кованых ворот, в ожидании, когда они отворятся.
- Значит так, -  поворачиваюсь к Майлзу. - Веди себя, как обычно ведешь. Не нужно ничего изображать. Если спросят, где мы познакомились, то придумай что-нибудь. В общем, идея в том, что мы встречаемся. Заплачу тысячу баксов, как ты хочешь. Главное, не любезничай с ними.
Я не стал объяснять куда мы приехали и зачем. Все это было неважно. К тому же, автоматические ворота открылись, приглашая вовнутрь.

+2

10

Вечный любовник и вечный злодей-сердцеед не заставил себя ждать – он пробежался по мне оценивающим взглядом и явно остался доволен. Возможно, мне намеренно не хотелось стирать всю краску со своего лица и тела, пачкая серебром одежду и все, что дотронется до меня – моя личная печать на сегодняшний вечер, почти как у царя Мидаса – даже через какое-то время следы моих прикосновений будут видны, пока их как следуют не ототрут. Сияй так, будто ты новая звезда – и я собирался заниматься этим сегодняшним вечером. Правда, до сих пор не знал где и в какой компании. Если это не будет оргия членовредительством, то я буду считать, что все прошло неплохо.

- Разве приятно, когда у них слюна течет как у бешенной собаки, а язык вращается как венчик миксера? Я бы охуел от такого напора, правда. – Сажусь в машину, почти на обращая внимания на огромный бюст на заднем сидении. Хотелось послушать историю, как его сюда засунули и давно ли он катается со своим непутевым внуком. С другой стороны – бюст куда лучше урны с прахом, куда ненароком укуренные приятели могут стряхивать пепел с сигарет.

Как ни странно, мы никуда не врезались, пока ехали от галереи, никого не сбили и даже не петляли по дороге как перебравшая шлюха. Затормозили возле огромных ворот, и я невольно присвистнул. Конечно и так заметно, что парнишка не простой, и что его единственные проблемы в жизни, как не заблудиться в гардеробе и не захлебнуться в деньгах, но такого увидеть даже я не ожидал. Правда, больше вида не подавал – деньги, это не то, что способно меня удивить. Порадовать, да, но не удивить. Они открывают все двери, но не делают тебя кем-то стоящим.

Грустная правда жизни – харизму не купишь за деньги. Диего она явно досталась по воле божьей. Информации, что он сейчас выдал катастрофически не хватало – вести себя как обычно? Как обычно с сокурсниками? Как обычно с любовниками? Как обычно с клиентами? Для каждой категории людей был свой Майлз, со своей историей, со своими привычками. Усмехаюсь, понимая, что притащить в дом первого встречного серебряного парня – это явно способ шокировать семейство. Интересно, насколько они консервативны? Может, для них такие как я в порядке вещей, и они ничему не удивятся? Киваю на слова Диего, заходя с ним внутрь, не обращая внимания на роскошь. У картин бы задержался подольше, но явно времени было недостаточно. Может быть после кудрявый бес покажет мне все закоулки этого дома, в том числе и бюст еще какого-нибудь предка, используемый неуместным образом?

Мне было смешно – таблетки отлично действовали, пребывать практически в эйфории. – А тебе зачем это нужно? Твои родители не знают, что ты гей или просто хочешь пощекотать им нервишки? – Надеваю самую свою обаятельную улыбку, отрабатывая ее на своем сегодняшнем нанимателе. В таких домах я бывал только тогда, когда еще был вхож в золотой кружок студентов, и сейчас мне кажется, что это было целую вечность назад. Бесконечное количество дней назад, десятки платных любовников назад.
- Может, тебя приобнять, чтобы смотрелось эффектнее, а?

+2

11

Прежде, чем попасть в дом, мы проходим сотню метров идеального газона, фигурно-подстриженных кустов, геометрически правильных клумб с высаженными сезонными цветами, а также площадку для барбекю и роскошную лаунж зону. Сейчас все это пустовало, потому что домочадцы и их гости собрались за большим столом для совместного вечернего приема пищи.
- Хотел бы я быть чуточку сентиментальным и сказать тебе, что это дом, в котором я вырос, - говорю я, открывая дверь и пропуская Майлза вперед. - Но, увы, это не так. Мы переехали сюда, когда я пошел в старшую школу.
С момента моего рождения состояние моих родителей выросло примерно в три раза. Так что можно сказать, что я родился три дома назад. Незадолго до рождения моего старшего брата Марко, моя семья съехала из района для иммигрантов и стала жить на широкую ногу. Конечно, им пришлось преодолеть множество предрассудков, прежде чем они стали достойными членами общества местных богачей. Происхождение играет важную роль, а когда его нет, то приходится из кожи вон лезть, чтобы вписаться в местные порядки. Мой дед Хуан и бабка Розита были простыми работягами, а родители отца держали небольшую винодельню в Валенсии. Однако Па обладал невероятной бизнес хваткой, она и привела мою семью к богатству. И пока мой отец зарабатывал свои первые миллионы, моя мать бесконечно рожала. Увеличение нашего количества невероятно мотивировало Па к покорению новых бизнес вершин. Как итог, мы стали кем стали. Все эти картины, статуэтки, вазы и другие предметы роскоши соответствовали статусу, но едва ли мои родители разбирались в искусстве. Все это помогало не смотреть потомственным богачам на них сверху вниз. Быть равным, соответствовать - вот что было действительно важным.
- Знаешь, а у тебя слишком богатый опыт для простого перформера с выставки. Слюна как у бешеной собаки. Язык как венчик миксера, - рассмеялся я, припоминая недавние откровения своего спутника. Этот парень, очевидно, был более интересным, чем я думал. Идя на звуки голосов, но остановившись в пару шагах от просторной столовой, я вдруг крепко взял его за руку, вынуждая развернуться и посмотреть мне в глаза.
- Я не гей. Я человек свободных взглядов. Поэтому тебе ничего не нужно делать, просто присутствовать и отвечать на вопросы, когда их зададут.
Я произнес все это без какой-либо злости, мягким голосом, однако впервые за вечер дал понять, что заказчик здесь я.
- А теперь выдохни и дай тебя поцеловать. Это поможет настроиться на одну волну.
Сделав шаг в сторону, я легонько припечатал парня к стене между возможным подлинником не признанной экспертами картины раннего Босха и семейными фотографиями в позолоченных рамках. Между бровей и на бровях Майлз все еще продолжал быть серебристым. Я прижался к его губам, чтобы ощутить их тепло и только затем протолкнул свой язык к нему в рот. Этот поцелуй нельзя было назвать поцелуем любовников, он был, скорее, ознакомительным, лишенным какой-либо страсти. Или нет? Мне понравился его вкус. Но я успел оторваться, прежде чем успел поймать себя на пошленьких мыслях.
- Теперь пошли, - не дав Майлзу прийти в себя, я потянул его за руку, так что в три коротких шага мы оказались в самом эпицентре семейного ужина.

- Hola! - издал я приветственный клич. - Майлз, знакомься, это Ма, Па, моя сестра Фелисити, моя сестра Иззи, мой старший брат Марко со своей невестой Иветт, мои младшие братья Элиас, Клаудио и Игнасио с подругой, извини, забыл как тебя зовут. А это Майлз. Для него понадобится еще один стул, если вы, конечно, не хотите, чтобы он сидел у меня на коленях.
Марика - наша экономка, бросилась на поиски стула. Это заняло несколько минут. Я кивнул Майлзу в сторону свободного стула между моим самым младшим братом - десятилетним Элиасом и невестой Марко. Мы не успели на стартеры, но как раз пришли к подаче горячего.
- Все в порядке? - спросил я, прерывая молчание, усаживаясь на принесенный стул рядом со своим серебристым спутником.
- Да, вполне. Почему не предупредил, что ты придешь к ужину? - спросила Ма, натянуто улыбаясь.
- Мы не планировали, но Майлз очень хотел с вами со всеми познакомиться. Я много рассказывал ему о вас. Говорил какие вы интересные и гостеприимные люди.
- Приятно познакомиться, Майлз, - улыбнулась Иззи.
- Добро пожаловать, - произнес отец. - Рады знакомству. Мы о тебе ничего не слышали. Луис Диего мало что нам рассказывает. Ты тоже занимаешься творчеством? Расскажешь, как вы познакомились?
Я усмехнулся и пригубил винца. С этого момента начинается оплаченная развлекательная программа.

Отредактировано Diego Méndez (2020-05-12 16:27:51)

+2

12

Нет, дом меня и правда поразил изумрудной зеленью газона, клумбами и выстриженными деревьями. Никаких отсылок к «Сиянию» в моей голове не возникло, но глаз приятно радовался – интересно, сколько стоит поддерживать такое в засушливом Сакраменто, где плавится даже асфальт в особенно жаркие месяцы. Да уж, непростой мальчик из непростой семьи, поглощенный в свое творчество просто потому что надо куда-то тратить свое время. Впрочем, концептуальность его творения я не оценил – я не скульптор, и не умею работать с камнем. У меня иные сильные стороны.

Например, внешность.

- Все равно это сентиментально-семейное гнездо, да? – Я не вертел головой, как дикарь – я все это уже видел в чужих домах, дивиться особенно нечему. Красиво. Дорого. Это бесспорно, но оно чужое, и оттого не особенно интересно мне. – Человек свободных взглядов звучит как универсальное оправдание, тебе не кажется, а? – Но смеюсь я не долго, ровно до того момента, как меня впечатывают в стену, заставляя упираться плечом в изысканную, но не вычурную раму, касаясь губами губ. Настроиться на одну волну? Касаясь языками, пока губы не разомкнулись, в совершенно неожиданный момент. Мне понравилось, я окинул взглядом всю фигуру Диего, отмечая то, чему ранее особенного значения не придавал – он привлекателен и интересен, эксцентричен и открыт ко всему. Приятный коктейль качеств для беззаботного прожигателя жизни, который может заблудиться и умереть от голода и одиночества в своем собственном доме. Я облизнул влажные губы – Настроился? Волна нужная? – Но меня уже тянули куда-то, где мне предстояло быть собой перед совершенно незнакомыми людьми. Интересно, а каким именно собой я должен быть? Какую шкуру нацепить сейчас, а? Молодого непризнанного гения? Шлюхи, которая отсосет за полтинник? Сына фермера, который до сих пор способен принять роды у козы?

Улыбка появляется на моем лице сразу, как мы попадаем туда, где обитает все семейство. Оно оказалось столь многочисленным, что походило на мое собственное. Только в моем случае за деревянным столом сидело полдюжины рыжих макушек, а тут темных. Я запутался уже на третьем имени, и дальше даже не пытался запомнить их, тем более со скоростью речи Диего это было практически невозможно. Было бы забавно, если бы я и правда просидел на коленях у парня весь ужин, но, та скорость, с какой стул отыскали, явно говорила о том, что никто из семьи смотреть на это не хотел.

Оказывается, это именно я хотел познакомиться с этими людьми, имен которых так и не запомнил. – Мы не так давно знакомы с Диего. – Я бросаю на него взгляд, который может значить что угодно – трактуйте, как хотите. – В галерее. Мы познакомились в галерее, где выставлялась его работа. Знаете, одна из этих громоздких и фактурных, которые ставят в самом центре зала и огораживают ленточкой. Так вот, так мы и познакомились. – Это было почти правдой, и звучало как правда, так что проблем быть не должно. – И между нами сразу вспыхнуло, как только мы разговорились. У вас ведь такое было, правда? – Я обращался к отцу Диего, нанизывая еду на вилку и отправляя в рот.

+1

13

Фели согласилась прийти на ужин к родителям, потому, что так принято. Уже не с такой остервенелой дотошностью, как это было раньше. Дети взрослели, и постепенно откалывались, так, первым ушел Марко, он поступил в колледж, устроился на работу и теперь сам пытается собрать свою ячейку общества, о качестве которой Фели предпочитала лишний раз не высказываться. Теперь он и его без-пяти-минут-жена Иветт, посещали семейные сборища пару раз в неделю. Хотя, Фели готова держать пари, что Иветт была бы рада и более частым визитам. Она, в отличие от тех, у кого есть чувство собственного достоинства была готова прогибаться под авторитет родителей Марко намного глубже и если бы в один прекрасный момент отец предложил ей попрыгать на одной ноге, та бы спросила лишь как высоко она должна прыгать.
Фели находила ее забавной. Не милой, и добродушной, но прелесть какой глупой.

Следом отвалился Диего. Вернее, его выперли, со скандалом и едва ли не родовым позором, но так или иначе, захаживать на традиционные ужины он стал реже. Следом, как не странно, была Фелисити, но ее мотивы родители считали более чем благородными.
Присматривать  за нерадивым братом. Работа, за которую следует платить.

Но, несмотря на все вышесказанное, семейство Мендес было крайне гостеприимно ко всем птенцам, покинувшим родовое гнездо.
И к тем, кого эти птенцы смели притащить на своем хвосте.

Фелисити заметно взбодрилась, когда в просторную столовую ворвался Диего. Как обычно, шумно, едва ли не с фейерверками. Так сильно он любил эпатировать дражайших родителей.
Ужин перестал быть томным с его появлением. Его и друга, который несносный мальчишка привел с собой.

Они уселись за стол, оказавшись прямо напротив Фелисити и на мгновение та поймала взгляд брата. Все встало на места. Это еще один перфоманс. Лезть под кожу и тянуть родительские жилы – хобби Диего, от которого он не сможет отказаться, даже если рискнет обрубить все свои прочие зависимости. Месть за пинок из дому? Банальная провокация? Скука?
Что же, ее скуку они точно развеяли.

Интереснее, чем за ними было любопытней следить за родителями. Оба заметно напряглись, стараясь не подавать виду, но Фели хорошо знала отцовскую жилу на лбу, которая выдавала себя больше обычного. Она знала, что мама поджимает губы не потому, что соус к курице оказался слишком кислым. Все было на поверхности.

—И между нами вспыхнуло…, — Фели почти брызгает смехом, потому, что лицо матери в этот момент залилось странным румянцем. Мало кто был в курсе, но именно за вспышки необузданной страсти с парнями, Диего был выставлен из дома ею. Она всю эту европейскую моду так и не смогла принять. Но вот что было самое любопытное, Фели скользит изучающим взглядом по приятелю брата и прекрасно понимает, что тот не невинная овечка. Он как никто  понимал для каких возможных целей его сюда ведут и был готов выдавать даже на самые безобидные вопросы, довольно двусмысленны реплики.
Фели ухмыляется, толкая ногой стул Диего, и вскидывает брови, когда тот обращает на нее внимание.
Ты совсем спятил? К чему весь этот цирк?
— Я считаю, так здорово, когда люди сходятся в общих интересах, — Иветт влезает в любые щели, со своим мнением. Она бестолочь, но напряжение уловить еще способна, поэтому старается сглаживать вдруг образовавшиеся углы.
Боже, — Фели вздыхает одними губами и закатывает глаза. Она последнее время, даже не скрывает, что невеста Марко вызывает в ней раздражение своим неприкрытым подхалимажем. 
— Да-да, конечно, — говорит чуть громче, подставляя пустой бокал под руку Марике, которая добавляет вина, — Так здорово, что ты поделилась своим ценным мнением, — на нее не шикают, потому, что Фели улыбается, так искренне, что того и гляди треснет от усердия, не замечает этого никто, кроме Иззи. Та смотрит на нее, практически не моргая, она все еще побаивается после участившихся скандалов показывать свое я, прячется от родителей, чтобы выкурить пару сигарет и тайком мечтает попасть на Коачелу, но с ней у Фелисити больше общего, чем со многими.
— Диего уже показывал тебе свой дом? — принимает любые правила игры, если сама игра ее забавляет. В данном случае и в самом деле становится любопытно.
Что ты задумал, братец?

+2

14

Майлз оказался очень даже неплох. Нужно было видеть лицо отца, когда некий незнакомый рыжий парень втирал ему про давно забытое чувство, такое как “вспыхнуло с первого взгляда”. О, за эту гримасу я мог докинуть еще два косаря. Бесценно. Тем временем, я накалывал салат на вилку и внимательно слушал захватывающую историю из уст Майлза. Отвлекся только тогда, когда мой самый младший брат попросил моей помощи порезать мясо. Я взял его тарелку, довольно ухмыляясь. Рыжий был великолепен!

Надо сказать, что мои родители (по их рассказам) познакомились, когда мать была на предпоследнем курсе университета. Бланка учила что-то экономическое, была первой красавицей и не собиралась замуж. Ансельмо был старше нее почти на десять лет. Был крайне влюбчивым. И мечтал о большой семье. Их познакомили общие друзья. Целый вечер Ансельмо пожирал ее взглядом обреченного больного, но не произнес ни слова. Под конец вечера, когда все расходились, он вызвался проводить нашу мать до дома и тут же признался ей в любви. Это было так внезапно, что она растерялась, но согласилась. Спустя два месяца они поженились, а спустя полгода переехали в Штаты, где у отца появился надежный бизнес-партнер. Дела быстро пошли в гору. Через несколько лет на свет появился мой старший брат Марко, а дальше успехи отца были напрямую связаны с увеличением количества детей в семье. Это была официальная версия, которой придерживались оба родителя. Мой дед Хуан по линии матери считал Ансельмо аферистом, но бабка Розита очень злилась, когда он говорил это нам, своим внукам. Для нас Ма и Па были всегда отличной командой. Я не помню, чтобы они ссорились или в чем-то отказывали мне в детстве или же ругали на пустом месте. У меня был просто очень сложный подростковый период, который до сих пор, очевидно, не закончился. Из разряда: "Я подросток. Мне 26 и меня никто не понимает".

Ноги Фелисити оживают под столом и толкают мой стул. Я выпучиваю глаза, типо "наслаждайся, сис".  И с ликующим видом кладу себе кусочек мяса в рот. Пережевываю его, изображая райское блаженство. Мне действительно вполне себе замечательно. Майлз отлично справлялся со своей ролью. Беседа буквально кипела. К тому же, в ход пошла тяжелая артиллерия - Иветт, которая умела сглаживать неловкие паузы и уводить разговор в позитивное русло. Надо сказать, я ей восхищался. Каким терпением нужно обладать, чтобы вот уже почти семь лет выдерживать всю нашу семейку. Марко хоть и был внешне святым, но я также кое-что знал про его закидоны. Тут все были ягодами одного поля, только разных видов.

- Мой дом? - переспросил я, бросая на Фели хмурый взгляд. - Еще не показывал. Майлз же сказал, что вспыхнуло вне-зап-но! Возможно, я покажу ему свою скандально-известную комнату в этом доме. Ту, из которой меня выселяли дважды. Первый раз, когда я вернулся из Мадрида и второй раз, когда…
- Луис Диего! - Ма не дает мне договорить. Именно она обнаружила в то утро парня в моей кровати, когда зачем-то зашла расшторить шторы, и пустить солнышка в мою комнату. - Угости Майлза корнишоном. Смотри, он не может до него достать.
- Он уже угостил, походу! И не раз, - смеется Игнасио. И все, кто понял закатывают глаза.
Мой брат такой придурок!

- У тебя была выставка? - спрашивает Иветт, в очередной раз, пытаясь поправить ситуацию.
- Типо того, - говорю я, устраивая ладонь на колене Майлза.
- Почему не позвал?
- Я написал в семейный чат, но, похоже, что все были заняты.
- Семейный чат? - расстроенно переспрашивает Иветт и вопросительно смотрит на Марко. - Почему ты меня не добавил?
- У нас нет семейного чата, Иветт, - успокаивает ее Марко.
Я показываю брату указательный палец, а потом складываю пальцы в знак "Окей". Он знает, что это означает - 1:0 - в мою пользу.

- А чем ты занимаешься, Майлз? - спрашивает Па. - Откуда твоя семья?
О! Знаменитые вопросы от Па!
Моя ладонь ползет дальше, накрывая пах. Всегда мечтал это сделать. Если кто-то это увидит, то мне таких пиздюлей прилетит. Но я люблю рисковать.

Отредактировано Diego Méndez (2020-05-18 16:44:10)

+2

15

Семейный вечер приобретал настолько интересный оборот, что я сам бы с удовольствием приплатил, чтобы присутствовать при таком зрелище. В моей семье за столом все молча ели, совершенно не интересуясь друг другом, тогда как здесь все было совершенно иначе. Я широко улыбнулся, бросая на Диего взгляд, который его родители и прочая родня могла трактовать как угодно, но целомудренного в нем не было ничего – я выглядел, как лисица в курятнике, нацеленная на самую аппетитную несушку, и это было очевидно всем без исключения. Ну разве что кроме самых младших, которые с трудом справлялись с мясом на своей тарелке.

Сестрица Диего то и дело закатывала глаза, поглядывая на невесту другого брата с нескрываемым пренебрежением. Мне нравилось наблюдать за этим – какие страсти кипят между всеми членами семьи, делящими одну трапезу на всех. Выглядит точь-в-точь как первый акт трагедии, когда автор представляет всех действующих лиц.

- Ту самую комнату? – Я приподнял бровь, снова бросая улыбку в Диего, при этом не имея ни малейшего понятия, о чем он говорит. Явно там была какая-то грязная история, известная всем, но о которой предпочитают умалчивать. Обожаю этот момент, когда все в доме видят слона, но предпочитают делать вид, что его нет. Даже когда его хобот через весь стол тянется за яблоком. – Надеюсь, я ее сегодня увижу, а то я слишком заинтригован. – Подмигиваю Фелисити, которая пинает под столом стул брата, чтобы он перестал издеваться над всеми своими выходками, но вместо того, чтобы урезониться, кудрявый парень кладет ладонь мне на колено. Чувствую тепло его руки через ткань, мне это нравится – за свисающей скатертью этого не видно, не видно, как пальцы двигаются вверх по бедру, как накрывают ширинку уверенным движением. Он продолжает непринужденно болтать, я продолжаю разрезать овощи на своей тарелке, но мы оба чувствуем, насколько неравнодушен я к подобному.

Люблю, когда все на грани.

Еще немного – и бездна.

- Угости Майлза корнишоном. Смотри, он не может до него достать. – Я смеюсь, всем своим видом показывая, что уж до корнишона Диего я могу достать всегда, впрочем, сейчас инициатор он – ему нравится, ощущать мое возбуждение? Видеть, как начали блестеть глаза, а дыхание учащаться? Интересно, у него хватит наглости и смелости потянуть за замок ширинки, расстегивая е, сидя прямо напротив родителей?

Мне нравится знать, что люди вокруг не подозревают о том, что происходит под краем скатерти, хотя Фелисити явно заметила, что одной руки Диего не хватает на виду. Я подмигиваю ей, глубоко вздыхая, что выглядит вне контекста вполне обыденно. А если знать, что происходит – откровенно похабно.

- Я студент. – Я весь обращен к отцу Ди, выражая полную заинтересованность. Интересно, он понимает, что его сын привел меня сюда не просто показать семье? В моих бровях все еще поблескивают частички серебряной краски, отражая свет при каждом движении моей головы. – Перешел на третий курс факультета искусств. – Мне нравилось, как это звучит – мое единственное достижение в жизни, которым я бесконечно горжусь. Моя рука опустилась под стол, накрывая пальцы Диего на своем паху, заставляя сжать чуть сильнее. Сохранять невозмутимое лицо было непросто, но я старался ничем не подавать вида. – А моя семья занимается строительным бизнесом на восточном побережье. Знаете, иногда хочется сбежать подальше от контроля, лишь бы стать самим собой? Мы созваниваемся и видимся на Рождество, но я очень рад, что они дают мне самому решать, как жить. – Очередной кусочек мяса отправляется в рот, а я оборачиваюсь к Диего, одновременно сжимая его пальцы крепче, заставляя их медленно двигаться вверх-вниз. Все, что есть строительного у моих родителей – это покосившийся сарай, который отец сколотил для коз. Впрочем, немало правды в моих словах было – они в мою жизнь не лезут, я сбежал от них через всю страну и помощи от них я не получу никогда.

- У вас очень красивый и большой дом. Надеюсь, ваш сын проведет мне экскурсию – я видел там раннего Босха, и думаю, это не самое интересное, что здесь есть.

Да, Диего?

+2

16

Она любит своего брата. Так искренне и честно, что готова многие вещи спускать ему с рук: его привычки, закидоны и особенности, даже то, что он планомерно убивает себя, она с трудом, но прощает ему это.
Но все же, временами, не стоит этого отрицать, Диего, подобно шаловливому ребенку заигрывается и это переходит границы дозволенного.
Фели понимает его самого и его желание насолить на кровоточащие мозоли родителей. Они бы хотели для него совсем другой жизни, а этот пацан решил вырасти в худохника, да еще и со свободными взглядами. И как бы юная Мендес его не поддерживала, играть она всегда будет на стороне семьи. Диего все та же семья.
И Фели ее защищает.
Она Хмурит брови и не отводит взгляда с Ди и его приятеля. Она не понимает заданных правил. Ей нравится смотреть как родители теряют дар речи вместе с терпением, все, до самой последней капли, как весело ее младшему брату, и как на все это испуганно смотрит Иззи, но ей не нравится как именно это происходит.
Майлз кажется ей милым и то, что он позволил втянуть себя в эту игру, в ворота заранее известных аутсайдеров, не меняет впечатления. Но ей бы хотелось побольше правды, поменьше напускного. У Мендес радар на такие вещи, она сжимает пальцами переносицу, надавливая на уголки глаз и поверить не может в том, что все это происходит на самом деле.
Родители по крайней мере во все сказанное верят или хорошо изображают доверие ко всей истории.
Даже Иветт развесила уши, она восхищается предметами искусства и живописью, хотя едва ли сможет отличить Вермеера от Сезанна, но старательно делает вид, будто бы разбирается в этом хоть немного.
Что-что, а заполнять паузы в неловких разговорах она умеет. 

Ты не должен так поступать...

Бьется в голове так яростно и гневно. Фели прикусывает внутреннюю сторону щеки, когда замечает что рука Майлза скользит со стола вслед за Диего.
И с губ беззвучно рвутся тысяча проклятий, ей едва удается удержать их в себе.

Это низко, Диего.

Фели никак не может его образ мыслей в фокус поймать, потому, что тот явно действует повинуясь своим желаниям. Он кусает руку, которая его кормит. Па сказал бы именно так. Но Фели не отец, она снова толкает мыском стул Ди и хмурится.

Прекрати.

Она не враг им и не желает устраивать бурю в стакане. Знает прекрасно, что из этого может получиться, а потому пока просто просит, прибегая к незамысловатым уловкам:

— Марика, мне кажется, Диего и его другу нужно долить вина, пожалуйста, — наблюдает за тем, как экономка огибает стол с их стороны и ловит взгляд Диего, в ответ вскидывает брови и стаскивает со стола мобильник, быстро скребет пальцами по экрану.

[Что ты устроил? Если они увидят, ты больше ни цента не получишь]

— В прошлом году Ма приоблела Дега, — на самом деле она тоже была не сильна в этом, но жаление доказать свою состоятельность среди подобных ей, было важнее ценника, она отхватила его по дико завышенной цене, о чем могла понять даже Фели без образования и разбирающаяся в живописи исключительно в качестве любителя, — Так, что Босх не единственный, на кого следует взглянуть.

Но вы ведь сюда пришли не за картинами?

+2

17

Я продолжаю делать вид, что ничего не происходит. Моя рука уже давно поселилась на ширинке Майлза, а его рука оказалась более, чем не против такого соседства. Я принял очень агрессивные таблетки в самый разгар выставки и теперь продолжаю мешать их с вином, семейного производства. Это видно по моим расширенным зрачкам, которые Марко предпочитает игнорировать и по развязанному поведению, которое Фелисити игнорировать, как раз не может. Брату уже пару раз посчастливилось откачивать меня после передозировок и особо сложных побочек.

Я отдаю и не отдаю себе отчет в том, что делаю. Последствия могут быть самыми разнообразными. Свою долю акций я уже итак переписал на младшую сестру, оставив себе всего два процента. Лишив меня акций семейного бизнеса, родители подарили мне дом, в качестве компромисса и компенсации. Он полностью принадлежал мне, так что отнять его фиг получится. Тачка тоже. Но мои изобретательные Ма и Па все равно найдут, чем меня наказать. Например, запретят общаться с младшими, потому что я безнравственный подонок. Это было бы сурово, но одновременно, и справедливо с их стороны.

Кажется, строительный бизнес семейной четы моего рыжего знакомого слегка приободрил моих родителей. А я подумал, что у Майлза тоже какие-то напряги с родаками, раз ему приходится разыгрывать весь этот цирк за бабки. Никогда не поверю, что ему было просто скучно. В любом случае, его мотивы мне не особо интересны. Но если будет возможность поразвлечься после, то я ее, скорей всего, не упущу.

Фелисити снова пинает мой стул. Я ловлю ее суровый взгляд. И все также не убирая руки с паха Майлза, читаю смс от сестры. Улыбаюсь. Подмигиваю ей и ловко строчу ответ.

[Не хмурься, а то появятся морщины]

Пока Фели делает вид, что не хвастается Дегом, я понимаю, что шоу действительно затянулось. Мы итак сумели произвести должный фурор. Самое важное правило - сваливать в нужное время, оставляя эффект загадки. Я так и поступаю. Плевать на десерт.
- Знаете, нам пора, - произношу я, убираю руку с паха Майлза, удовлетворенный его зарождающимся стояком. - Покажу ему наш большой дом и все его прелести. Делаю вполне себе двусмысленный акцент на каждом слове. - Начнем с моей комнаты, что скажешь? - спрашиваю я у рыжего. 
Взгляд Па выжег дырку в моей спине. Иветт упомянула о банановом десерте. Игнасио остроумно пошутил, что я взял уже этот десерт с собой на вынос. Я, кстати, заценил, но промолчал.

Снова оказавшись в гостиной, я смерил Майлза довольным взглядом. Теперь нам нужно просто подняться в мою комнату и сделать вид, что мы там трахаемся. Максимально громко и под блаженные крики.
- Пошли, - киваю я Майлзу. Я провожу незамысловатую экскурсию, пока мы преодолеваем дом, следуя к моей комнате. - Это кабинет, это типо еще одна гостиная, это комната, это тоже комната, эта лестница, там по коридору еще комнаты, а это моя.
Открываю дверь. Комната, в которой прошли годы моего отрочества, длившегося аж до двадцати пяти лет, изменилась до неузнаваемости. Из нее опять вынесли почти все мои вещи, оставив лишь легкие напоминания о моем присутствии, вроде фоток в рамках и прочей мелочи. Удивительно, с каким рвением родители заметали следы проживания своего нерадивого сына. Мне даже стало немного обидно. Я швырнул на пол лампу с абажуром. Шум от ее падения не оказался достаточно громким, и тогда я просто крикнул:
- Осторожно, Майлз! Не торопись, все успеем!
А затем просто сел на кровать, достал сигареты и закурил.
- Побудь здесь еще минут двадцать и можешь идти. Деньги кину на карту. Налика у меня нет, - немного отрешенно говорю я. Кажется, я расстроился по поводу своей комнаты даже больше, чем мне показалось на первый взгляд.

Отредактировано Diego Méndez (2020-05-25 18:47:52)

+2

18

Семейный ужин бы больше похож на ожившее полотно какого-нибудь малоизвестного сюрреалиста, который в этот раз принял слишком большое количество транквилизторов. Диего не мог усидеть на месте ни секунды, отчего привлекал все больше внимания домочадцев, замечавших, что одна из рук их кучерявого отпрыска находится под столом слишком долго. Он привлекателен и умел, так что я реагирую вполне очевидно, при этом продолжая отвечать на расспросы хозяев дома. Интересно, а у них каждая трапеза проходит по подобному сценарию? Сын приводит незнакомого парня в дом, демонстрируя свои наклонности, а после наслаждается произведенным эффектом? Если так, что я живу очень скучно и чопорно, почти как английский аристократ.

Еще немного, и сидеть с чужой рукой на члене мне будет просто больно. Хорошо, что пытка заканчивается, и Диего встает, намереваясь, наконец, показать свой большой, огромный, просто гигантский дом, ну и прочие прелести, которыми природа его не обделила. И да, мы сейчас не про дом. Я извиняюще улыбаюсь всем членам семейства, позволяя утащить себя в гостиную под двусмысленные намеки о десертах и бананах. Не слишком тонко, но очень емко – мне понравилось.

Экскурсия не то чтобы занимательная – мы просто проходим из комнаты в комнату, где казанова показывает на тот или иной предмет, вызывающий гордость хозяев, шествуя мимо. Самому ему явно было все равно, насколько сильно все вокруг увешано подлинниками мастеров, это не его прихоти. Хотя если вспомнить инсталляцию из камней на выставке, мне многое становилось понятно. Сытый художник – это не художник. В творчестве всегда должен быть надрыв и надлом, с кровью и мясом, выворачивающий душу. Когда ты живешь в доме с золочеными карнизами, а за завтраком любуешься на очередных балерин Дега, надрыв приходится брать в саморазрушении и бунтарстве. Но сытая жизнь из любого мастера сделает Брюллова или вылизанную до идеала Джоконду. А это не то, что оставит след в душах.

Наконец, мы оказались в его комнате, которая не выглядела уютной и обжитой берлогой. На пол тут же полетела лампа, чтобы имитировать страстное желание предаться пороку, и я невольно смеюсь. Интересно, а насколько здесь тонкие стены? Услышат ли домочадцы этот эффектный спектаклю в исполнении одного актера и одного мастера массовки? Лампа все так же лежала на полу, когда Диего улегся на кровать, закуривая.

- Двадцать минут? – Я приподнимаю бровь, почти заливаясь хохотом. – Это вместе с прелюдией или вместо нее? – Напряжение в штанах постепенно стихало, как только прервался тактильный контакт, и я дышал уже ровнее, но все так же глубоко. Горячий и пылкий Диего сейчас отрешенно сидел на своей постели, не собираясь больше баловать окружающих шумовыми эффектами. Я с любопытством осматриваю помещение, пытаясь понять, что так резко изменило настрой парня – он здесь давно не был? Или нахлынули воспоминания? Или и то и другое?

- Может, хотя бы номер карты спросишь? Или телефон запишешь? – Я ухмыляюсь, все всегда сводится к деньгам, даже если русло забирало в другую сторону. – Мне покричать, чтобы было правдоподобнее? – саживаюсь рядом, хотя меня никто не приглашал, и прикрываю глаза, откидываясь назад, подложив руки под голову. – И что будем делать эти 20 минут?

+1

19

Я отношусь к тому типу людей, которых показывают в Голливудских фильмах. Они обычно говорят девушкам, что заедут вечером, но при этом не уточняют ни время, ни адрес. Это как-то остается за кадром. На самом деле, заинтересованная сторона всегда задаст наводящий вопрос. Так вышло и сейчас с Майлзом. Конечно, я не знал его телефон, а тем более номер карты. Но ведь он мне их назовет, чтобы получить свои деньги.

- Да, давай свой телефон, - говорю я, обыскивая карманы. - Блядь, я забыл его внизу на столе. Ладно, запиши мой номер. Я пришлю деньги, не переживай. Ты сделал свое дело - максимально им всем не понравился. Так что в долгу я не останусь.

Наблюдаю за тем, как Майлз откидывается назад, размещая себя на моей кровати. Вернее, она уже не совсем моя. Кажется, ее недавно обновили. Моих вещей в комнате тоже не осталось. Неужели мои родители думают, что если лишить меня этой комнаты, то я исчезну или же изменюсь вместе с ней? Глупо. Хотя, понимаю, что Ма и Па со мной нелегко пришлось. Но они все еще готовы принимать меня в своем доме, оказывать материальную поддержку, не препятствовать общению с мелкими. Вот у Тайлера обстановка совсем другая. Правда, я не трахал собственных сестер, может поэтому еще могу на что-то рассчитывать. Мысленно усмехаюсь. Разворачиваюсь к Майлзу. Кажется, он не против несколько расширить спектр своих услуг. Злить мою родню за деньги - это одно, а вот трахать за них - другое. Вроде бы, рыжей не простит ничего сверху. Проблемка в том, что я не могу начать трахаться по щелчку. Я намешал стимуляторы с бухлом. Нужно хорошенько постараться, чтобы у меня встал.

- Боюсь, что без прелюдии не получится. Не хочу тебя разочаровывать, но у моей потенции случаются некие технические перерывы. Вот как раз сейчас, кажется, настал один из них. Хотя, если не проверишь, то не узнаешь.

Я укладываюсь рядом. Думаю, что где-то не докрутил, а где-то действительно перегнул палку. Наконец, перекатываюсь на бок, оказавшись вплотную к Майлзу. От него немного пахнет краской. Замечаю нетронутый серебристый островок на шее, чуть ниже кадыка. Прислоняюсь к нему носом. Дегустирую кончиком языка, проверяя на вкус.
- Это что акрил? Опасная у тебя работа.
Неужели кожу перформеров никто не жалеет и красит этой вредной херней? Прошу Майлза поднять руки, чтобы помочь мне снять с него футболку. Кожа под ней тоже блестит. Это забавно. Мальчик с серебряными сосками в комнате, в которой ничего не осталось от меня. Мы с ним здесь оба чужие.

- Я на таблетках, - говорю Майлзу, прежде чем кончик моего языка заскользит по его яремной вене. - Они немного помогают мне справляться с собой. Но ты не бойся. Я не болен, вроде как. Если хочешь, мы можем продолжить.

Дотрагиваюсь большим пальцем до его ключиц, обвожу их, ныряя в ямку, чуть надавливая. Не знаю, зачем это делаю. Но мне приятно касаться его. Чувствую при этом некое избавление от грусти, которая поселилась внутри меня. Бывает, что я с утра и до вечера стою, прижавшись к стеклу, в ожидании чуда, словно оно и впрямь возможно. И вот, из-за того, что я так настойчиво его призываю, оно вдруг происходит.

Отредактировано Diego Méndez (2020-06-05 14:57:03)

+1

20

Этот вечер шел максимально не так, как я рассчитывал – перфоманс, где мне была отведена одна из второстепенных ролей был вытеснен интересным предложением молодого гения скульптуры и живописи, который собирался позлить свое семейство на семейном ужине. Отчасти я могу понять его желание казаться хуже, чем есть на самом деле, отчасти могу списать это на изощренную месть, но мне все равно было слишком любопытно, что же происходит внутри кучерявой головы на самом деле. Двадцать минут, отведенные на иллюзию соития, еще не прошли, а мы еще не начали издавать наигранно вульгарные звуки, чтобы не оставить никаких сомнений в том, что уединились мы не в нарды поиграть.

Я вытягиваюсь на постели удобнее, разворачиваясь немного к хозяину этого скромного помещения в этом нескромном по размеру и обстановке доме. – Зря люди недооценивают прелюдию – иногда подготовка бывает куда более впечатляющей, чем секс. Завести тело, заставить его желать каждым нервным окончанием – это искусство. – Я улыбаюсь широко, как Чеширский кот. Я знаю, о чем говорю – моя работа состоит из торопливых перепихов, перед которыми в качестве предварительных ласк может быть минет. Иногда мне чертовски не хватает тактильного контакта, чувственно-эротического, теплого, можно даже без разрядки – я всегда могу подрочить себе сам, а вот со всем остальным справиться в одиночку не так просто. Например, с поцелуями – тот в холле перед ужином был первым за несколько месяцев, и он, будь чуть подольше, способен был распалить куда круче руки в штанах. Я жмурюсь от его касания к шее, после чего смеюсь:

- Акрил дешевле театрального грима, так что по возможности используют и его. Вообще под конец представления кажется, что болит вся кожа, раздражённая под панцирем из ярких красок. Так что да, у меня очень опасная работа – почти как служба спасения и промышленный альпинист в одном флаконе. – Диего стягивает с меня футболку, рассматривая мое тело, которое блестит из-за частичек серебра. Я не слишком тщательно отмывался после – так что все еще немного сияю Святым Себастьяном и проебанной работой. Язык парня влажно ведет по моей шее, заставляя судорожно сглотнуть – приятно, почти невинно и чертовски соблазнительно. Мне нравилась эта неспешная, ни к чему не обязывающая ласка, которая скорее была частью разговора, заменяя некоторые слова, паузы и знаки препинания, мне нравится, что она не завязана на деньгах и притворстве.

Тихо выдыхаю, не переставая улыбаться – касаюсь талии парня, забираясь пальцами под его одежду, кончиками пальцев оглаживая ребра, постепенно двигаясь вверх. Мне нравится чувствовать тепло его бархатной кожи, забираться выше, придвигаясь все ближе, пока мне не удается поймать его губы своими, медленно втягивая в поцелуй. Сначала невесомые прикосновения, потом чуть более настойчивые, пока наши языки не сплетаются, посылая по всему телу мурашки. Я не на таблетках – с моим либидо все в порядке, и это не сложно не заметить, когда я так близко. Не собираюсь трогать себя или стягивать штаны – сейчас все идеально, даже если ничего и не случится. Поддеваю пальцами край футболки Ди, желая посмотреть на него обнаженным – он поднимает руку, давая раздеть себя, и теперь уже моя очередь пробегать россыпью поцелуев по его плечам и шее, проводить кончиком языка по чуть выступающему кадыку, зарываться носом в сладко пахнущую кожу.

- Чертовски красивый. – Резюмирую я, оставляя короткий поцелуй на губах, расплываясь в довольной улыбке.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » На вернисаже как-то раз случайно встретила я вас ‡Ах, вернисаж!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC