Джованни тяжело хватал ртом воздух, лёжа на боку и подобрав колени практически к груди, чтобы собрать боль в одну точку. Смешанная с адреналином и вязью мышечных сокращений, она рвала его изнутри... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 32°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Protego


Protego

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

больница| 4 марта  2020 | после обеда

Krista Wanger & Deyna Rays

https://i.imgur.com/PCzHGls.jpg

Знаешь, я не то чтобы способна к сочувствию и состраданию, но...
Кажется, не могу пройти безразлично мимо.

+1

2

Погода была прекрасная, принцесса была ужасная.
Примерно так и ощущала себя Дэй, сидя на какой-то поломанной лавке в старом детском дворике, вытянув длинные голые ноги и, нет-нет, да бросая отрешенный взгляд на новые и очень дорогие босоножки. Которые состояли из пары ярко-желтых ремешков и высоченного каблука (и за что такие деньги?!).
Но босоножки ее радовали, как и яркий приторный вкус леденца, который уже минут пять стучался об ее зубы и смущал, проходящих мимо мужчин и женщин, звуками и облизывающим его ярким язычком.
А радости Дэй были нужны, сегодня ей позвонили из клиники Макса и сказали, что его позиция в очереди за донорским органом не дает ему шанса на жизнь. И надо искать среди родственников. А кто кроме Дэй?
От расстройства и зарождающегося страха Дэй ушла гулять, спустила последние деньги на туфли. И выкинула еще весьма хорошие кроссовки. На сигареты уже не хватало и пришлось утешать себя дешевым химическим леденцом. Она не думала о том, стоит ли ей сдавать анализы или нет. Ответ был предрешен еще с рождения. Дэй готова всю себя отдать за брата. Но долбанный страх, что заставлял потеть ладони и скручивал желудок тугим узлом, никуда не девался от ее решимости. Это невозможно было объяснить или проконтролировать. Она просто боялась врачей. Боялась больниц. Уколов. Трубок. Белых халатов. Лощеных рук в перчатках. До одури боялась. А теперь встреча со всем этим предстояла ей и больше откладывать нельзя.
Потому она и сидела уже битый час на скамейке, ругая себя последними словами за трусость, но замечая как вздрагивают коленки. И даже новая обувь не могла дать ей полного успокоения. Только если бы можно было...
Пожалуйста.
В голове зазвучал хриплый возбужденный голос. Ее собственный, между прочим. И Дэй мгновенно вздрогнула и поджала ноги под себя, громко хрустнув остатками леденца.
Она усиленно гнала все мысли о том вечере, но они всплывали, совершенно не слушаясь хозяйку. И мельтешили, подкидывая пошлые образы, чтобы еще больше застыдить Дэй. А ведь Криста с того вечера ни разу больше не звонила. Надеяться что она посчитала договор выполненным было глупо. Да Дэй и не была уверена, что боится звонка. Может быть все-таки ждет? От этих мыслей начинала болеть голова. Слишком все это было непросто.
Усмирив волнения и стыд. Дэй выкинула палочку леденца куда-то в сторону и продолжила свои невеселые мысли.
Если бы только Макс был в порядке. Он бы отвел ее в больницу. Он бы держал ее за руку и шептал утешающие слова бесконечно. Он бы почти что завернул ее в свое тепло и сочувствие, чтобы Дэй сильно не переживала. Но, если бы Макс был в порядке, ей бы вообще не пришлось идти на такой шаг. Но к кому еще она могла обратиться? У нее не было задушевных подруг, готовых потратить свой день на поддержку такой истерички. Точнее у Дэй вообще не было подруг или друзей. С парнями она только спала. С девушками держалась подальше. Теперь это звучало странно и неразумно, но что-то менять в своей картине мира было уже поздно. Она не хотела быть там одна. Самой справляться с навалившимся безразличным страхом и решать какие-то вопросы. Но не к родителям же ей идти?
Как и тогда, несколько недель назад, когда вопрос про Макса встал ребром, она также со злостью откинула идею обращения за помощью к родителям, и подумала о Кристе. И это была чертовски дебильная мысль. Которая сейчас нова влезла ей в голову. Криста - отвратительный вариант. Но все же лучше чем ничего?
Так Дэй снова будет торговаться со своей совестью? Хотя, что это? Она уже влезала в телефон и застыла на разделе контактов на Д. Продать еще одну частичку души, а точнее самоуважения, чтобы просто кто-то за ручку отвел ее к злым докторам? Да, почему бы и нет.
Все-таки палец нажал на имя и Дэй поднесла трубу к уху. Пальцы отбивали нервный ритм по деревянной скамейке. Во рту пересохло. Уши горели. А гудки все еще монотонно заполняли пространство вокруг.
А ведь Криста просила не звонить ее по пустякам. Ну она много чего просила не делать! И вообще, я по делу. Это важно. И... Она ведь не откажет..?
Ну сколько можно убеждать себя, ведь она уже это делает. И вряд ли по хорошо осознанным причинам.
И когда на том конце раздался такой нелюбимый, но чертовски приятный голос, мысли окончательно смылись из этой хорошенькой головки.
В принципе все могло закончиться тем, что Дэй бы просто испуганно подышала в трубку и бросила ее. Если бы вовремя не вспомнила, что, вообще-то, Криста знает ее номер и избежать беседы все равно не выйдет.
И она все-таки выжала из себя:
- Мы можем встретиться?

+1

3

Внешний вид
тату-салон

Мой рабочий день всегда начинается после двенадцати. Потому что встать с кровати раньше десяти - преступление против самой себя. Говорят, что с возрастом это должно проходить и ранние подъемы больше не должны доставлять такого дискомфорта и чувства удушающей разбитости.
Врут.
Разменяв третий десяток (звучит так, словно мне пора на пенсию, честное слово!) я могу говорить об этом наверняка: чуда не произошло, вставать в семь-восемь утра по прежнему не хочется. Да и вообще любой подъем раньше тех самых заветных десяти - катастрофа масштаба вселенной Кристы Вангер.
Поэтому дверь в студию я толкаю в начале первого, предварительно припарковав машину на своём привычном месте, которое оставляют сотрудники специально для меня. Улыбнувшись Кэтти, которая работает у меня администратором уже почти два года, я прошу её сделать мне кофе, а сама кидаю джинсовую куртку куда-то на вешалку. Следующим шагом - помыть руки с мылом положенные 40 секунд, потому что протыкать иголками чужую кожу это хоть и не медицинская операция, но всё же вещь требующая дезинфекции.
В половину первого, когда с положенной мне кружкой кофе покончено, а на руки я надеваю латексные одноразовые перчатки, на пороге студии появляется мой клиент. Из своего стеклянного куба, в котором находится моё рабочее место, я смотрю за тем, как Кэтти улыбается молодому парню, кивает на его слова и машет рукой в мою сторону - приходится улыбнуться тоже.
Разбрызгать антисептик по чужой коже и своим рукам. Протереть всё салфеткой. Перенести рисунок на предплечье. Подрагивающими от предвкушения пальцами взять в руки тату-машинку и проверить её, слушая привычное жужжание, которое будет сопровождать неотрывно последующие несколько часов - я всегда любила этот процесс. Мне всегда нравилось смотреть, как иглы вгоняют под кожу краску, как рисунок становится неотъемлемой частью человека, сплетается с ним. Всегда нравилось знать, что кто-то выбирает меня и доверяет моему таланту и долгим часам работы не смотря на то, что я не самый приятный в общении человек - мало говорю и не всегда знаю о чем поддержать разговор с клиентом.
Около трех, когда первая часть работы с татуировкой была закончена, и мы договаривались на счёт второго сеанса, у меня зазвонил телефон. Бросив взгляд на дисплей, я чертыхнулась про себя и задалась вопросом, что такое могло случиться, чтобы Дэйна позвонила мне сама. Интерес оказался сильнее здравого смысла и раздражения - стянув с руки перчатку, которая всё равно уже была не нужна, и попрощавшись с клиентом до следующего сеанса, я подняла трубку, одновременно с этим выходя из куба. 
- Слушаю, - я толкаю дверь на улицу, чтобы выйти покурить. Яркое солнце больно бьет по глазам, а теплый ветер тут же путается в коротких волосах. Я щурюсь и выбиваю из пачки сигарету, подставляя лицо солнцу, которое в обычное время не очень люблю. Но сегодня почему-то хочется ловить каждый луч.
Вместо твоего голоса в трубке тишина и шебуршание. Ты всё еще на проводе - слышу, как ты дышишь. В какой-то момент начинаю не то терять терпение, не то чувствовать подступающее волнение. Ты просто не решаешься со мной заговорить? Или что-то случилось? Может быть, Максу стало хуже? Или...
Варианты роятся в голове, всплывают один за другим, пока я щелкаю зажигалкой. Сигарета начинает тлеть и я глубоко затягиваюсь, когда наконец-то твой голос раздается из динамика.
- Я на работе. У меня еще есть клиенты сегодня, - еще одна затяжка и я выпускаю густое облако вишневого дыма в воздух. Дым на секунду зависает, а потом быстро растворяется, оставляя после себя только запах. Запах вишни и табака впитывается в мои волосы, оседает на плечи, касается острых ключиц.
- Ты можешь подъехать ко мне сюда, если хочешь, - секунда на размышления и я предлагаю этот вариант, потому что нет никакого смысла держать от тебя в секрете где и кем я работаю. Если ты захочешь, то загуглишь моё имя и фамилию и результат не заставит себя долго ждать. А если ты достаточно любопытная, то сделала это давно и тогда без моих слов и подсказок знаешь, где меня искать. В конце концов, когда тебе понадобилось найти моё адрес, то тебя ничего не остановило - почему-то эта мысль заставляет меня улыбнуться.
- Скину тебе адрес. Через сколько ты будешь? - и выслушав твой ответ, я коротко бросаю в трубку, - хорошо, жду.
А потом возвращаюсь на своё рабочее место в мыслях, что же у тебя такое случилось, что ты набралась смелости позвонить мне. И если это не какая-то серьезная проблема, то тебе лучше заранее придумать оправдание своему поведению, Дэй.

+1

4

- Через минут 30.
Сказать спасибо Дэй хоть и хотела, совсем чуть-чуть, но не успела, так как связь была отключена. Кинув недовольный взгляд на телефон, Дэй все еще оставалась на скамейке. В принципе, первая часть ее плана была выполнена. Осталось самое сложное - подобострастно промямлить про то, что ей нужна компания для похода в больницу. Не особо ей верилось, что что-то выйдет. Но зато она заметно приободрилась. И легко поднявшись со скамьи направилась в сторону метро.
Со вкусом у Дэй дела обстояли неплохо, но, несмотря, на всю любовь к шопоголизму она часто выглядела так, как будто одевалась в слепую. Точнее, у нее в запасе было несколько образов: инста-телочка, не очень удачливая проститутка и домохозяйка с тугим кошельком. И хоть одежда определенно красит человека, она никогда не портит Дэй. В чем бы та не была, ее точеная фигурка, выразительное лицо - сияло ярче любых брендовых шмоток. Сегодняшний образ был собран с учетом погоды, торопливости и ее плохого настроения. А потому выглядел с одного ракурса - "о, конфетка!", с другого - "боже, что на тебе?". Год назад она переспала с одним фотографом-недоучкой, который имел фетиш на женские ноги в черных чулках, чем очень веселил Дэй, так как мог часами покрывать прикосновениями и поцелуями ее ноги, совершенно забывая обо всех остальных частях тела. Так вот, он предложил стать ей моделью для его дипломной работы. На что Дэй легко согласилась. Фотосессия была с эротическим подтекстом, но вот шмотки, что подобрал этот парниша... Ох, это был викторианский стиль: кружева, тонкие шелка, оборки, корсеты. Все это так преобразило Дэй, что она смогла увидеть невероятность своей красоты с другого ракурса. Она была в диком восторге и даже стащила парочку вещичек после съемок. Но вот применить их в реальной жизни она пока не смога. Ее дешевые клубы и вечеринки в домах временных приятелей мало подходили для такого класса. Но никто не мешал ей тешить себя надеждой однажды продемонстрировать такую красоту миру. Она про себя, конечно.
Кстати, дипломный проект ему засчитали и даже признали высокое качеств работ. Но свет эти фотографии не увидели. Что чуть-чуть огорчало Дэй.
Метро, как всегда, вызывало глухое раздражение. Липкие сидения, липкие поручни, липкие взгляды. Дэй в наушниках с музыкой на полную громкость достаточно ловко абстрагировалась от окружавших раздражителей. И только мимолетное движение по задней точки с ловким сжиманием ладони на ягодице заставило ее взбешенно завертеться на месте, поливая неизвестного ругательствами, но, к сожалению, они не застали виновника. Тот скорее всего выскочил из вагона, совершив свое злодеяние.
Итак, до нужного адреса мы добрались. Стоя перед витринами тату салона, Дэй медленно скручивала наушники в тугой жгут, чтобы спрятать за шов юбки. Она не любила сумок. Никаких. Принципиально. По городу она обычно носилась с телефоном в руках и наушниками засунутыми во всякие невообразимые места. В чехле телефона обычно пряталась карточка на метро или пара баксов. А больше ей ничего и не надо было. Да, ей часто тыкали в нос тем, что за последние полгода она потеряла на пьянках уже три телефона. Но если бы у нее была сумка - то она бы теряла ее, вместе со всем содержимым. Так что можно сказать, что Дэй даже экономная.
Все еще не переступая порога салона она наконец смогла выловить курящего мужчину, который угостил ее сигаретой, зажигалкой и своим вниманием к ее номеру телефона. Он был послан, за что Дэй получила нелицеприятный отзыв. Но, расслабленная терпким вкусом дешевого табака, она ограничилась лишь одним неприличным жестом.
Сколько времени Дэй прошлялась перед входом? Ну ладно, не так уж много. Одна сигарета, немного перелистанной ленты соц-сетей, еще чуть оценки себя в затемненных стеклах припаркованной машины. И только после она шагнула в салон.
Когда Дэй приступила к поискам своей насильницы, то первым делом полезла в гугл. Тот выдал ей немало ссылок, большинство из которых вело на чушь. Но вот на этот салон она натыкалась. И даже читала хвалебные отзывы о мастере Кристе. На что тогда фыркала, смеялась и злословила. Была тогда мысль подловить блондинку после работы, но Дэй не могла предугадать, как сложился бы их первый разговор. А скандалить на улице, выставляя себя определенно в самом неприятном свете, ей не хотелось. Так что она первый раз приехала сюда и даже осмелилась войти.
Хорошо кондиционированный воздух мгновенно окутал ее на входе, пробегая по коже прохладными пальцами. От чего тут же захотелось поглубже завернуться в кардиган. Ее поприветствовала милая девочка с ресепшен. В голове у Дэй почему-то промелькнула неприятная мысль, объединившая Кристу и эту девицу. Но она отмахнулась от нее как от несуразного. Зачем о таком вообще думать. Она сообщила, что пришла на встречу с Кристой Вангер.
Дэй, как всегда, была невнимательна к обстановке, а то может быть она уже увидела, что ее заметили.

Отредактировано Deyna Rays (2020-05-12 20:25:20)

+1

5

В ожидании тебя время идет как-то особенно неспешно, словно замедляет свой ход назло. Наверняка для того, чтобы помучить меня любопытством и ожиданием. Если честно, я ненавижу ждать. И, казалось бы, гораздо проще в этой ситуации было бы отвлечься и не ждать вовсе, а просто заниматься своими делами, но тут вдруг оказалось, что следующий клиент надумал отменить свою запись, сославшись на какие-то свои дела – пришлось в двух словах по телефону объяснить, что если запись отменяется день в день, то предоплата за сеанс не будет возвращена.
Жестами показываю Кэтти прямо из куба, что мне нужна вторая чашка кофе за этот день. Как минимум потому, что день обещает быть каким-то странным и долгим. Как максимум потому, что я просто люблю кофе и не вижу причины в нем себе отказывать.
Администратор заходит ко мне в куб уже с чашкой, в котором черный кофе без молока и сахара. Так, как я люблю. Я же поглядываю на часы не то чтобы нервно, но сверяясь со временем и прикидывая, сколько мне тебя еще ждать. Для верности накидываю десть минут на твоё опоздание. Почему-то я уверена, что даже если вдруг случится так, что около двери моего салона ты окажешься вовремя, то сразу не зайдешь из принципа.
- Ты не уходишь? – спрашивает Кэтти, намекая на то, что обычно при отмене клиента я еду или домой, или иду обедать в какой-нибудь ближайший ресторанчик. И сейчас, оставшись на месте, я явно рушу привычную картину её мира своим поведением.
- Нет. Я кое-кого жду, – беспечно отзываюсь и белозубо улыбаюсь девушке, отпивая глоток кофе, - Брюнетка с длинными волосами. Проводишь ко мне, когда она придет, – сразу за компанию прошу о небольшой услуге, после чего девушка пару раз кивнув на прощание выходит, оставляя меня одну.
Вообще куб, в котором я работаю, интересная штука. Как будто большой аквариум посреди квартиры. Если закрыть дверь, то звуков извне будет не слышно. Зато вот видно прекрасно в обе стороны. И поэтому мне иногда всё еще неловко вдруг неосознанно ловить на себе чьи-то взгляды во время рабочего процесса, потому что за отсутствием окружающего шума совершенно забываешь, что тебя может видеть чей-то внимательный взгляд.
Когда ты заходишь в салон, я замечаю это сразу. Нет, не слышу звука хлопнувшей двери. Просто разворачиваюсь на стуле, ведомая каким-то непонятным предчувствием. И натыкаюсь взглядом на слегка растерянную тебя. И пока ты меня не видишь, я могу спокойно за тобой наблюдать: скользнуть взглядом по фигуре, задержаться глазами на длинных стройных ногах и споткнуться о длину твоей юбки. Присвистнуть и неосознанно покачать головой, думая о том, что оделась ты так, словно вообще никогда и ничего не боишься – чистая провокация. Надо ли говорить, что мне сразу захотелось залезть тебе под эту короткую юбку и провести пальцами по внутренней стороне бедра?
Но когда ты оборачиваешься вместе с жестом Кэтти, которым она указывает в мою сторону, вся иллюзию рушится. И я больше не думаю о том, какая длина у твоей юбки и как часто ты одеваешься подобным образом. Я ловлю твой взгляд и неопределенно мотаю головой, призывая заходить. Сама же скашиваю взгляд на часы и тут же губы трогает ухмылка – опоздала на положенные десять минут. Интересно, этот маленький бунт с приемлемым опозданием позволяет тебе чувствовать, будто ситуация зависит от тебя и ты можешь её контролировать? Если так, то, пожалуйста, развлекайся дальше.
- Привет, – я здороваюсь, когда ты оказываешься в одном со мной пространстве, осторожно прикрывая за собой стеклянную дверь. Указываю на стул, на который ты можешь сесть и гадаю, поздороваешься ты на этот взгляд или снова проигнорируешь этот жест приличия? Как-то стала замечать за тобой, что тебе легче молча прийти и молча уйти. Интересно, это только со мной так или со всеми?
Впрочем, это не важно.
- А может всё-таки стоит поучить её манерам, Криста? Девчонка совсем от рук отбилась! Неужели не видишь? Знаешь, будь я на твоем месте… наручниками к батарее и пусть посидит и подумает. Или плеткой по ягодицам – тоже хороший урок.
Голос сестры возникает  внезапно – его не было почти неделю. За это неделю я успела решить, что не то резко излечилась, не то окончательно сошла с ума. А еще, страшно признаться, но соскучилась по ядовитым и едким замечаниям в своей черепной коробке. Поэтому сейчас я чуть улыбаюсь, поглядывая на тебя спокойно, отпивая кофе из своей кружки.
- Тебе сделать чай или кофе? – вот опять. Приличия лезут из меня даже там, где можно было бы обойтись без них. Можно было бы сходу спросить, что ты хотела. Можно было бы фыркнуть, сказав, что у меня нет времени и тебе стоит побыстрее начать говорить, чтобы побыстрее закончить. Но я не говорю ничего из того, о чем могла бы сказать с лицом, полным самовлюбленности и уверенности в собственной неотразимости. Ведь так просто начать разговор с того, чтобы предложить напиток. Так просто соблюдать некоторые ритуалы и правила приличия. Хотя, казалось бы, о каком приличии может идти речь, когда дело касается нас с тобой, Дэй.
- Так что случилось? -  спросить и выжидательно уставиться на тебя, прекрасно осознавая, что под моим взглядом ты будешь больше нервничать, а говорить станет сложнее. Но так трудно отказать себе в этом маленьком удовольствии, чтобы лишний раз увидеть, как будет бегать твой взгляд и, может быть, отчаянно заалеют щеки.
- Что-то с Максом?
А если нет, то зачем ты здесь и сейчас?
- Или просто соскучилась? - что, конечно, сильно едва ли. Но удержаться от того, чтобы задеть тебя этим - невозможно.

Отредактировано Krista Wanger (2020-05-12 15:39:04)

+1

6

Дэй быстро повернула голову в сторону, указанную девушкой, тут же наткнувшись на стеклянную стену и Кристу за ней. Дэй следует признаться, что на секунду картина где ее мучительница за стеклом, как бы изолирована от окружающих, ее очень радует. И эта мысль вешает на ее губы едва заметную улыбку, но взмах ресниц стирает всю радостью с лица, потому что она тут не в тему. Рука тянется к волосам, чтобы в очередной раз накрутить очередную прядь на палец, а в голову, под пристальным взглядом, лезут мысли о том, что стоило, наверное, уложить волосы дома, а не положиться на ветер в вопросе парикмахерских услуг. Уже повернувшись всем корпусом, Дэй делает неуверенный шаг вперед. Распахивая полы кардигана, будто бы специально являя миру большее количество оголенной кожи. Но в данный момент ее больше заботит неуверенность шага, и она, мысленно подпинывая себя, следующий делает более размашистым и уверенным, как ей кажется. Теперь она видит, что это не просто стеклянная стена. Это комната, полностью изолированная от остального зала прозрачными стенами. Не слишком понятного назначения, но Дэй не думает об этом слишком много. Она входит в этот куб, и когда Криста тянется закрыть дверь, делает неосознанный шаг в сторону, избегая случайного прикосновения и чудом не впечатываясь в стекло. А еще ощущая, что ей следовало бы перебить хотя бы жвачкой, свой, не слишком нежный аромат сигарет.
- Здравствуй, - выдыхает она, чтобы отвлечь и себя и Кристу от этого шага. Но потом мгновенно возмущенно вздергивает брови, ругая себя за это странное приветствие. Они не леди на чаепитие, они...
Как всегда, мысли вспыхивают и растворяются, оставляя после себя лишь послевкусие. Иногда горькое, иногда приятное. Дэй не отказывается от предложенного места и устраивается на стуле, запахивая теплый и длинный кардиган, полностью под ним скрывая ноги. Делает она это не осознанно. Но в логове хищника очень часто у жертвы просыпается правильный инстинкт самосохранения. А где, если не там, сейчас Дэй?
Я не люблю чай и кофе!
Дэй хочется выдать эту фразу, поджав губы и покачивая головой. Только на каких основаниях она может одарить Кристу этим недовольством? Если только просто так, просто потому что она - Криста, а Дэй это Дэй.
Но нет, она открывает рот и произносит шаблон:
- Нет, спасибо.
Следующим испытанием становится пронзительный взгляд серо-зеленых глаз, в которых так и носится усмешка. Дэй, поначалу, пыталась смотреть ей так же дерзко в ответ, хватило не надолго, и опустив наконец глаза, зациклив взгляд на сложенных в замочек руках на коленях, Дэй начинает говорить.
- Звонил доктор Харрис сказал, что они не смогут выдвинуть Макса на лучшую позицию в очереди, чем сейчас. Слишком много негативных факторов. - Дэй не уточняет, они обе знают о чем речь. А еще она перестает строить из себя скромницу, потому что когда речь заходит о чем-то важном, играть роли неуместно, да и слишком сложно. И просыпается естественность и непосредственность. А потому, замок из рук распался и в колени уперлись кулачки. А еще потерялась прямая осанка, а взгляд стал метаться по полу в поисках за чтобы зацепиться.
- Он говорит, что больше ждать нельзя. Надо проверить родственников. У Макса есть только я, - теперь она говорит отрывистыми фразами, демонстрируя осознанный ужас от будущего. - Сегодня мне надо сдать анализы, они смогут сразу сказать, подойду я или нет.
Она дает себе секундную паузу, чтобы вдруг снова выпрямиться, расслабить пальцы и посмотреть на Кристу.
- Я готова быть донором! - в этом заявлении и правда чувствуется искренняя решимость, только вот далее уверенность исчезает и Дэй совсем негромко продолжает, не отводя, излишне расширенных глаз:
- Не могла бы ты сходить со мной?
Все, чувство уверенности окончательно теряется где-то глубоко-глубоко. Дэй страшит принятое решение и все что с этим связано. Анализы, операция, ожидание.
А еще, только с ее губ слетели последние слова, как она окончательно уверилась, что Криста ни за что не пойдет на такое. И что самое обидное у Дэй даже не находилось плохих слов для этого. Потому что никто не был обязан тащиться с Дэй по ее пути. А у них с Кристой был довольно простой договор, исполнение которое шло стабильно пока только с одной стороны. Это даже Дэй понимала. И ее попытки втянуть блондинку за рамки этого договора были жалкими. Она будто бы на площади стоит и кричит всем о своем разбитом самоуважение и полном отсутствии самостоятельности.
Дэй всегда была такой?

+1

7

Мы вошли в чужую воду:
Без оглядки в зону риска

Воздух становится тяжелым сразу, как ты оказываешься со мной в четырех стенах. Не смотря на то, что стены эти - стеклянные. Между нами так много не произнесенных слов, которым просто-напросто не суждено сорваться с губ и упасть. Между нами так очевидно скользит разница во всём, но ты всё равно сейчас здесь, смотришь на меня глазами, в которых я могу прочитать... страх? надежду? осознание неизбежности?
И мне хочется отмахнуться и от тебя, и от всего происходящего. Но что-то заставляет меня притормозить и хотя бы послушать, зачем ты пришла. В конце-то концов, едва ли тебе было просто решиться на этот шаг. Ты же должна делать вид, что ненавидишь и презираешь меня. Ты же должна делать вид, что я отвратительна тебе "от" и "до". Ты должна делать вид, что будь у тебя другой выход, то никогда бы ко мне не приблизилась. Ведь это я, по твоим словам, испортила жизнь Макса и твою собственную. И если я вполне могу  быть согласна со вторым, то совсем не согласна с первым.
Только сейчас это не важно. Уже не важно. Какая разница, если договоренности возведены? Какая разница, если мы, так или иначе, движемся к цели помочь твоему брату?
Я как-то замираю и слишком выпрямляюсь, когда ты начинаешь говорить о том, что звонил доктор. Смотрю на твои руки, сцепленные в замочек. Мне только кажется, или твои напряженно сцепленные пальцы подрагивают? Мне не надо смотреть сейчас тебе в глаза и заглядывать в лицо, чтобы понимать - ты волнуешься и расстроена. Даже напугана, наверное. Об этом говорит всё: напряженная поза, подрагивающий неуверенный голос, стиснутые в замок руки. Уверена, где-то в глубине души тебе хочется кричать от беспомощности. Возможно, хочется соскользнуть со стула на пол и кататься по нему, обвив себя руками. Или биться головой о стену в истерике, потому что все выходы, которые есть, или тебе не подходят или до ужаса пугают. Я смотрю на тебя, такую маленькую и беззащитную, и удивляюсь тому, какой сильной тебе приходится стараться быть. Даже если не всегда получается. Даже если часто покидают силы. Даже если некому поддержать.
Ой. Криста, завязывай! - Джей как всегда вовремя. И ужасно не вовремя одновременно, - Мне сейчас только показалось, или ты действительно скатываешься в какие-то сопли и бесконечное человеческое сострадание. Забыла, что мы тут для того, чтобы весело проводить время, а не в отчаянии заламывать руки?
Тряхнув головой, я пытаюсь прогнать из неё мысли. Или Джей. Понятия не имею, что из этого сейчас раздражает меня больше в самой себе. Знаю только одно - разрываться между собственными мыслями и чьим-то голосом в голове - совершенно не просто.
Замечаю, что твои руки превращаются в кулаки, которыми ты упираешься в колени, а взгляд так и мечется по вещам вокруг, словно бы они могут помочь тебе продолжать говорить. Я же лишь кивнула, услышав "новость" о том, что донорский список для Макса не двигается. На самом деле надежды на это было слишком мало, но слышать подтверждение всё равно не то чтобы приятно.
- Точно нет шанса проверить родителей? Они откажутся? - почему-то меня ужасно раздражает мысль о том, что родители так легко отмахнулись от своего ребенка. Да, наркоман. Да, неблагополучный. Но не попытаться дать еще один шанс? Не попытаться помочь в самый тяжелый момент, когда вопрос стоит между жизнью и смертью? Да и просто спихнуть всё на младшую дочь, которая всё ещё, по сути, ребенок - не укладывается у меня в голове.
Ты говоришь, что готова быть донором и я почему-то смотрю на тебя с недоверием. Ты же, в свою очередь, смотришь в мои глаза уверенно, хоть и выглядишь при этом жутко напуганной. Но никакой растерянности во взгляде нет - ты приняла решение. А я ловлю себя на мысли о том, что мне хочется попросить тебя отказаться от этой идеи или хотя бы попытаться уговорить родителей сдать анализы тоже. В конце концов Макс - их ребенок!
И меня это не должно волновать.
Мне должно быть совершенно без разницы, что в случае совпадения тебе придется перенести операцию и поделиться с братом частью себя. Мне должно быть всё равно, что эта мысль пугает тебя и тревожит. Мне должно быть без разницы, что у операции могут быть осложнения и всегда остается крохотный шанс летального исхода.
Тогда почему я хочу попытаться тебя отговорить?
Но я молчу.
- Нет, - отказ срывается с моих губ быстрее, чем я могла об этом подумать. Быстрее, чем я действительно подумала. Никаких сомнений, никаких попыток анализировать или осознать "за" и "против" своего решения. Я в какой-то момент даже сама не верю, что произнесла это слово. Ведь, по сути, чего бы мне стоило пойти с тобой? И я всё же добавляю уже чуть мягче:
- Извини, но у меня работа. Не могу перенести клиентов.
Конечно я могу отменить сеанс. Хотя отмена, безусловно, понесет за собой нежелательные убытки. Конечно я могу отменить сеанс, но я не должна этого делать! Не должна делать это ради тебя, потому что я, по сути, вообще ничего тебе не должна. Я и без того ввязалась в какую-то убыточную авантюру просто из своего дурацкого любопытства, желания заглянуть дальше и поиграть в подобие Бога для тебя.
- Во сколько у тебя приём? - Зачем я спрашиваю, если не собираюсь приходить? Но тут же нахожу себе оправдание, которое озвучиваю вслух, на секунду зацепившись за твой какой-то потухший взгляд, - Хочу позвонить тебе после, чтобы узнать результат.
Мне только кажется или после этой маленькой неудачи тебе не просто хочется отсюда уйти, но хочется сбежать сию же секунду?

0

8

Это оказалось сложнее, чем она думала. Как только последние слова были произнесены. И звонкий голос Дэй разбился о стеклянные стены, чтобы больше никогда не собраться в эти же звуки и слова. А дыхание вдруг неожиданно перестало быть существенно важной потребностью. Время замерло.
Что она здесь делает? Как она докатилась до того, что вообще обратилась за помощью к этой женщине. Первый раз. Второй раз. И сколько это будет продолжаться? Сколько глупая голова Дэй будет рождать такие вот варианты? И самое важное — как долго она еще собирается надеяться, на то, что кому-то на нее не плевать? Это идиотское чувство вконец затуманило мысли и реальные чувства. Дэй должна была терпеливо ждать очередного звонка от Кристы. Чтобы явиться в положенное время в положенное место. Чтобы делать то, что хочет блондинка. Чтобы унижаться так, как умеет только Дэй. Так должно быть.
А не это, где она сидит и сгорает от желания слушать равнодушное... пусть.., но очень важное "да".
Нет
Конечно, этого и следовало ожидать. Дэй начало спускать, как будто из воздушного шарика медленно стал выходить воздух. Но не с таким неприятным звуком. Она опустила голову, чтобы дать себе секунду и не показывать глаза. Ничего достойного в них сейчас не было. Чуткий человек бы прочел там панику и разочарование. Но Дэй довольно быстро взяла себя в руки. Строить розовые замки это конечно хорошо, это мы умеем. Но также стоит уметь собирать свои пожитки из, разоренного и сожженного злыми драконами, замка и переезжать в другой. Еще более розовый.
Здесь больше нечего было делать. Дэй боялась, что ее приход подвигнет Кристу на какие-нибудь другие желания. Заставит что-нибудь сделать. Сейчас она просто не смогла бы. Она так расклеилась из-за новостей. Страха за жизнь Макса. Страха за себя. Совсем не была способно изображать из себя нечто занимательное и развлекательное.
Конечно, она могла сказать родителям и, не будем вслушиваться в категоричные и не очень культурные речи Дэй, они бы скорее всего согласились. Но... Сколько прошло? Пара недель с того момента, как Макса перевели в другую клинику? Ни отец, ни мать даже не поинтересовались куда он делся. А значит они даже не пытались узнавать о его состоянии. Дэй сама взвалила на себя эту заботу. Ее никто не просил, не заставлял, не ставил перед выбором. Просто она не видела других вариантов. У Макса была только Дэй. У Дэй был только Макс. И это аксиома, не требующая доказательств.
Дэй поднялась со стула, натянув на лицо глупую и бессмысленную улыбочку, которая вряд ли кого-то способна была обмануть. Она совершенно простодушно пропустила мимо ушей все, что говорила Криста. Просто видела движение губ, но не слышала ни слова. Ее окутала вата непроницаемой неотвратимости судьбы. И, чтобы казаться естественной, она, прошагав уже к выходу из куба, обернулась и произнесла:
- Спасибо за уделенное время. Я тогда пошла.
Она все также продолжала тянуть губы в улыбке, от чего глаза превращались в узкие щелочки. И все также совершенно не думала, что могла сказать что-то не впопад. Или что ей еще что-то говорят. Она вообще не думала. Просто выключилась. Дальнейшие действия происходили на автомате, регулируемые заведомо принятыми решениями. Она молча покинула салон. Молча пошла по улице. Молча развернулась и пошла в другую сторону, вспомнив что ей не домой.
Игривый ветер слегка привел ее в чувство. И за свое поведение ей снова пришлось краснеть, пробираясь сквозь толпу час-пика. Пришла такая, на что-то там глупо надеялась, чуть ли не обиделась. Абсурд!
Дэй стрельнула сигарету у офисного работяги, вышедшего с работы на свой обеденный перерыв. Проигнорировала улюлюканье дорожных работяг. Чуть не столкнулась с девицей, несшей четыре стаканчика кофе. Вот на ней она оторвалась выкрикивая бессмысленные и ограниченные ругательства.
Все это окончательно привело ее в более-менее спокойное состояние духа. По крайней мере она заставила себя пообедать. О чем частенько забывала и теряла вес совершенно нездоровым образом. Зашла на свою страницу и погрустнела об уменьшении количества комментариев. Ее фанаты начинали разбегаться из-за отсутствия стримов. Но у Дэй не было душевных сил изображать из себя секси-кошечку на камеру. Все ее мысли были направлены на Макса и Кристу... нет-нет-нет о ней я думать не буду!
Через несколько часов она добралась до клиники.
Это было отвратительное белое здание, будто только что умывшееся росой и напившееся солнечными лучами. Ровные газоны и чистые дорожки тоже вызывали сплошное расстройство. Потому что были идеальными. Такого места заслуживал Макс для выздоровления. Но оно все равно никогда не будет нравится Дэй. Процоков каблуками по бетонным ступеням, и храбро набрав воздуха, она шагнула в прохладный вестибюль. Здесь было оживленно. Играла легкая музыку, сновали деловые белые халаты. Девушки ресепшена в одинаковых глупых шапочках дружелюбно улыбались.
- Здравствуйте. Дэйна Райс, я записана на прием.
Вот так вот Дэй придется доказать свою храбрость не только на словах, но и на деле. Конечно сегодняшний день было преувеличен в ее глазах. Многие бы озадачено качали головой и спрашивали: "Да чего ты боишься? Просто анализ!".
Но это не просто десятиминутная неприятная процедура. Это вердикт. Итог. Опустившийся дамоклов меч. И оба варианта были ужасны до дрожи в коленях. Один сулил медленную смерть Максу. От ожидания. Другой — подкладывал под нож Дэй. И ее страх: за свою жизнь, за не пережитые еще ощущения, за запах медикаментов, за анестезию, путающую рассудок — нельзя было сбрасывать со счетов. Так что сегодняшний день не мог закончиться хорошо. Потому-то ей как никогда хотелось быть здесь с кем-то. Но она сама с непревзойдённым талантом отталкивала от себя людей. И в результате стоит здесь одна. Так и должно быть.

+1

9

Ты оставляешь мой вопрос без ответа.
И я не удивлена. Я ни капли не удивлена, черт возьми. Кажется, скоро я смогу предсказывать, как ты отреагируешь на ту или иную ситуацию, на моё определенное поведение. Конечно, тебе хочется встать и уйти. И не отвечать на мои глупые вопросы, ответы на которые мне совершенно не обязательно знать. В самом деле, я могу позвонить или написать тебе в любой момент. Зачем мне время твоего приема?
Но я почему-то всё равно морщусь словно от зубной боли, когда ты выскальзываешь сначала из моего стеклянного куба, а затем и вовсе из тату-салона, словно покидаешь моё собственное царство, непреодолимо торопясь на улицу. И, если честно, я могу тебя понять: никто не любит отказов. Но вообще-то всё еще интересно, почему ты пришла просить меня о таком? Неужели правда думала, что я просто кивну головой и отправлюсь с тобой на прием, чтобы держать тебя за руку, когда будет особенно страшно? Мы же обе знаем, что на меня это никак не похоже. Совсем. Мы обе знаем, что моя миссия заключается совсем в другом и, откровенно говоря, я свою часть сделки выполняю прекрасно, без сучка и задоринки, не вызывая никаких вопросов и нареканий. Разве нет?
- Да просто ей некого больше позвать, дура, - беззлобно отзывается сестра в моей голове и это, почему-то, снова заставляет меня поморщиться и... кажется, где-то в районе сердца я чувствую укол. Сожаление? Жалость? Сочувствие?
Это ощущение, такое живое и непривычное для меня, очень раздражает. Вполне ожидаемо я начинаю сердиться. И на себя, и на тебя. И это к лучшему, что в этот момент тебя уже больше нет в зоне досягаемости. Это к лучшему, потому что я не смогу выплеснуть на тебя свой яд, который так и просит сорваться с языка, чтобы мне больше не приходилось думать о самой себе, что я способна к сочувствую гораздо больше, чем мне самой хотелось бы.
Звонок телефона прерывает мои размышления. Вздрогнув от неожиданности и встрепенувшись, я тянусь за мобильным, который у меня не выходит почему-то разблокировать с первого раза. Это только добавляет раздражения в звучание моего голоса, да и в моё личное самоощущение. Сейчас бы выпить пару рюмок чего-то крепкого, чтобы разогнать кровь и отогнать такие ненужные мысли. Мысли, которые назойливо лезут мне в голову и кружатся там словно мухи.
- Слушаю, - коротко бросаю я в трубку, а потом выслушиваю вежливую девушку-администратора, которая запрашивает у меня согласование бюджета по сегодняшнему анализу, который тебе предстоит. Я отделываюсь парой-тройкой лаконичных "да" и обещанием того, что переведу деньги за услуги сразу как только они будут сделаны. А затем, неожиданно для самой себя, спрашиваю, на какое время ты сегодня записана на прием. Секундная заминка, в которой девушка выбирает между конфиденциальностью и здравым смыслом, и я получаю нужную мне информацию. Благодарю девушку и кладу трубку.
Больше ни о чем не думаю, просто встаю со своего места и убираю по местам тату-машинку, иглы, краски и всё то, что сегодня мне уже не понадобится - надо действовать, пока не начала анализировать слишком глубоко и не передумала. Надо действовать, пока я еще не нашла причины для того, чтобы бездействовать. А их, надо полагать, найдется не мало.
- Кэтти, отмени, пожалуйста, оставшиеся на сегодня записи. У меня неожиданно появились серьезные дела, - секунда на размышление, я пожимаю плечами, поймав взгляд девушки, и добавляю, - извинись от моего лица и перенеси оба сеанса на ближайшие свободные даты. Спасибо, - улыбнувшись на прощанье я подхватываю свою джинсовую куртку и быстро покидаю салон, хлопнув дверью на прощанье - теплый мартовский день тут же обнимает меня за плечи.
Душно.
В ответ на мой щелчок по брелку, машина призывно мигает фарами и это, почему-то, вызывает у меня улыбку. Я чувствую себя немного странно. Так, словно совершаю какое-то преступление, хотя по меркам обычного мира я просто совершаю хороший и человечный поступок. По моим же собственным меркам это - полная глупость. И, возможно, я об этом очень скоро и очень сильно пожалею.
- Зато будет что вспомнить. И за что себя презирать!
Вдавив педаль газа я срываюсь с места, попутно бросая взгляд на наручные часы - на самом деле у меня в запасе есть прилично времени и торопиться некуда. Поэтому вместо того, чтобы сразу поехать в больницу, я сначала заезжаю в торговый центр. Помню, что в последнюю нашу встречу я испортила твое белье так, что идти домой тебе пришлось без трусов под платьем. Сейчас эти мысли вызывают у меня только хитрую ухмылку, но... Я обещала тебе, что куплю новое белье. И вот сейчас весьма подходящий момент, я думаю - будет чему удивиться перед процедурой и, возможно, это чуть притупит чувство страха.
Понятия не имею, какое белье тебе нравится, поэтому будем выяснять опытным путем. Воспоминания тут же подкидывают информацию о том, что срезала я с тебя черные трусики, а значит и сейчас стоит выбрать этот цвет. Это позволит хоть в чем-то не облажаться. Предварительно промучив девушку-консультанта добрых полчаса, я останавливаюсь на этом комплекте. А затем, посчитав, что если уж совершать красивые поступки, то совершать их на полную, я покупаю охапку белых тюльпанов, внутренне надеясь, что эти цветы по крайней мере кажутся тебе симпатичными. Ты, вероятно, еще понятия не имеешь, но на самом деле, красивые жесты для меня это еще один способ получить удовольствие. Так уж вышло, что я люблю жить красиво. И дарить красивые подарки тоже люблю.
Закинув на пассажирское сиденье пакет с нижним бельем и цветами, я отправляюсь в больницу. И остается только надеяться, что ты не станешь устраивать сцену прямо в больничном коридоре, а просто примешь моё присутствие как данность. В конце концов, мне этот поступок тоже дается непросто.
- Добрый вечер. Моя девушка записана у вас на прием, - я расплываюсь в своей самой лучшей и обворожительной улыбке, затевая разговор с девушкой на ресепшене, - Дэйна Райс. Могу я узнать, у какого кабинета мне её стоит искать? - и в завершение этого маленького трюка выдергиваю один тюльпан из охапки и протягиваю его засмущавшемуся администратору. А взамен, естественно, получаю номер кабинета. Я могла бы получить его и без этого маленького представления, но ведь так намного интересней! Намного интересней видеть, как щеки на лице собеседницы вспыхнули румянцем, как её взгляд заинтересованно пробежался по моему лицо. Интересно подметить, как она облизнула свои пухлые губки неосознанно для самой себя и, тщательно скрывая зависть к тебе, назвала номер кабинета.
- Спасибо, милая! Это очень кстати, - почти нараспев благодарю я и, выслушав комментарии, в какую сторону мне надо идти, целеустремленно направляюсь по коридору к тебе. Главное не передумать. Главное не давать себе повод усомниться в собственном решении. И вот я уже взглядом натыкаюсь на твой затылок, на копну черных как смоль волос. Твоя спина выглядит такой напряженной и сидишь ты так, словно кол проглотила. И правда нервничаешь.
- Добрый вечер, Дэй, - я сажусь рядом с тобой без приглашения и протягиваю тебе пакет с бельем и тюльпанами. Смотрю на тебя с присущей мне уверенностью, но на самом деле немного переживаю, что ты отмахнешься и от меня, и от цветов, сочтя всё это неуместным и пошлым.
- Сколько осталось до приёма?

+1

10

С немного нервным и равнодушным интересом Дэй разглядывала секретаршу. Гладкая кожа с легким оттенком косметики. Длинные ресницы, призванные обмануть смотрящих и не разбирающихся, но для знатока — явно наращенные. Милые губки, светлые волосы, аккуратно закрученные в локоны. Белый халат из-под которого кокетливо выглядывает кружевной топ, приятные глазу округлости в области груди. Сладенькая девочка, пахнущая цветочными духами. Дэй смотрела на нее и в ее голове рождался вопрос: хочет ли она эту девушку? Смогла бы она отдаться ее рукам или наоборот, использовать свои пальчики, чтобы вытащить из этих блестящих губ горячие стоны? Такие мысли заставали Дэй поморщиться и перестать облокачиваться на приемный стол. Ее все также не возбуждал женский пол.
А девушка-дежурная улыбка готовила документы на подпись: какое-то согласие, отказ, что там еще выдают при посещении оздоровительных учреждений. Дэй подпишет все и как всегда не глядя. Дурная привычка беззаботного детства. Возможно, Макс поступил не очень хорошо по отношению к своей сестренки оберегая ее таким образом, что все нудные, но важные нюансы самостоятельной жизни прошли мимо нее. Что-то уже успело щелкнуть ее по носу заставив завертеться звонкие шестеренки в ее очаровательной голове. Но большинство таких моментов все еще проходили мимо не завладев и толикой ее внимания.
Вот и сейчас, абсолютное игнорирование хоть маломальской юридической грамотности. Ей ведь даже что-то говорили, что-то важное, все та же девушка-улыбка, белозубость которой начинала раздражать.
Несмотря на кондиционер, Дэй было жарко. Виной было внутреннее волнение. Она скинула с плеч кардиган оголив еще больше кожи, чем заслужила несколько неодобрительных взглядов. Один, особенно назойливый поступал с кресел, что вольготно стояли вокруг какой-то кадки с цветами чуть левее ресепшен. Дэй, затылком чуяла как ее одаривают неодобрительным взглядом и в какой-то момент не выдержав, развернулась, чтобы, приспустив солнечные очки на носу и совершенно вульгарно жуя жвачку, уставиться на представительницу "высшей лиги". О да, светло-кремовый, строгий, но по-летнему, костюм вопил о состоятельности и привитых еще в детстве манер. Светлые, хорошо подкрашенные и профессионально завитые кудри обрамляли морщинистое, но еще не столь старое лицо. Даже приятное. Худощавая фигурка, затянутая в костюм, сидела — нога ногу, тыча в зрителей худыми коленками, которые вопили о модном призвании — веганстве и тотальном недоедании. Накрашенные ноготки постукивали по ручке кресла. Раздражительно. Взгляды скрестились и само собой победила юность и наглость. А возможно и то, что муж/сват/брат/телохранитель сидящей рядом с этой чопорной грымзой не обращал, ну совершенно никакого, внимания на Дэй, и расслабленно покачивал ногой, смотря в большое окно. Дэй лишь еще больше распахнула кофту, демонстрируя короткую юбку и вызывающе улыбнулась. Ей хотелось вредничать и срывать свое плохое настроение на окружающих. Но ее отвлекли, вернув к подписыванию.
Поставив несколько размашистых подписей на листах она углядела на каком-то - имя Криста Вангер, от чего беззаботное настроение, вдруг воспрянувшее в ней, стукнулось об крепко сжатые зубы и спряталось в свой тихий уголок.
Вежливый медбрат провел Дэй к кабинету, и лишь начав движение она краем глаза заметила, как хорошо отражается в большом окне, в которое так пристально вглядывался спутник старой мажорки. Наполнив холл своим заливистым хохотом и подняв себе настроение на пару пунктов она уселась на неудобном стуле в ожидании врача. Дэй не торопилась. Пусть этот доктор хоть еще целую вечность будет заполнять свои бумажки, отпуская предыдущую пациенту. Для Дэй и этого будет мало. Не сможет она настроиться или подготовиться к этому приему ни-ког-да! И остается лишь выезжать на глупом пофигизме, который очень крепко въелся в подкорку ее мозга.
Сначала она сидела чинно и напряженно — коленки вместе, ручки на них. Через пару минут расслабилась и откинулась на стуле, стукнувшись головой об стену и вытянув длинные ноги, чтобы скрестить их где-то посредине коридора. Там никого не было и вряд ли она могла бы кому-нибудь помешать. Еще через пару минут она снова переменила позу, заснув ноги под стул, а лицо спрятав в ладони, согнувшись на максимум, что-то тихо бормоча. Была у нее с детства, засевшая в голове песенка. Какая-то несуразная и бессмысленная, но очень хорошо умеющая забивать страшные мысли. Её сейчас и твердила Дэй то почти беззвучно, то переходя на громкий шепот. Ей удалось сменить еще не мало поз, а также разрядить телефон, который теперь покоился на соседнем стуле. Еще она намучилась с отсутствием урны (а жвачка уже совершенно потеряла свой прежний вкус), ей пришлось выскрести кусочек объявления из-под стекла с афишами, висящей у нее над головой и завернуть бывшую сладость туда. Теперь занятий не осталось совсем. В пору было плакать о том, что помимо того, что она совершенно одна пришла на страшнейшую процедуру, телефон — замечательный овтлекатель - и тот бросил ее. Вот такая она по жизни. Родителям — плевать, брат вместо нее выбрал свою зависимость, Кристе просто нужна игрушка, а все остальные связи даже не стоили упоминания. Дэй шмыгнула носом, но слезы, как на зло не собирались в глазах. Даже тут был провал. И в конец расстроившись, Дэй замерла с неестественно прямой спиной и крепко сжатыми коленями, устойчиво упершись каблуками в кафельный пол. Взгляд Дэй, пустой и обреченный, рисовал кружочки на противоположной стене. И почему так тяжело.
Насколько было "вдруг"? Насколько неожиданно раздался знакомый голос позади? Как сравним он был с порывом ледяного ветра, после которого вдруг стало так неуютно, но лишь на секунду, потому что далее по телу вдруг начало разливаться тепло, будто от резкого поворота Дэй в сторону голоса кровь по жилам забегала намного быстрее. Какими большими стали глаза и вытянулись губы, чтобы что-то произнести. Театральная постановка под названием "жизнь". Нигде никто не играет так естественно, как в ней.
- Что ты тут делаешь?!
Все-таки срывается этот глупый вопрос с ее губ. Ну с другой стороны... Она была бы меньше удивлена приходом Кристы, если бы всего несколько часов не унижалась в ее этом извращенном стеклянном кубе. И после этого "нет" она все-таки пришла. Зачем? Почему? Для чего? Банальные вопросы взрывались в голове не давая даже секунды, чтобы просто подумать и успокоиться. А когда ей в руки упал еще и дорогой пакетик, от чего сердечко Дэй пропустило пару ударов, ведь она обажала такие пакеты, здравые мысли окончательно покинули ее. Именно такие упаковки в первую очередь кричали о брендовости своего нутра и Дэй со своей нездоровой любовью к дорогим вещам не могла не визжать (в душе) перед таким. Даже сейчас, несмотря на всю мрачность состояния духа и обстановки, она не смогла проглотить свою слабость и только коснувшись тонкими пальцами дорогого картона тут же распахнула его, чтобы узнать, какая диковинка притаилась там сегодня.
Дэй маленькая сорока, обожающая красивые вещички, пусть не всегда блестящие. Эта ее "особенность" не однократно приводила к черте полицейского участка. Серьезных последствий ей пока удавалось избегать, но с годами оставалось надеяться лишь на увеличение разумности, иначе однажды это красивые ножки будут обуваться в шлепки из прокладок, чтобы дойти до общей душевой.
Белые тюльпаны очаровательными головками кивали из пакета и вызывали в душе приливы нежности, а их тонкий, еле уловимый аромат окутывал, вызывая в голове какие-то смутные детские, но счастливые воспоминания. А на дне пакета покоилось кружевное нижнее белье. Сколько раз мы упоминали, что Дэй, вообще-то, была далеко не стеснительным человеком? А сколько раз она уже впадала в краску рядом с этой блондинкой? Не сойдется дебет с кpeдитом. Дэй резко опустила руки с пакетом вниз и явила пустому коридору и Кристе свое зардевшееся лицо. Ну что же это такое?! Куда не пойди - все, да напомнит о том постыдном разе. А как еще его называть? Вряд ли Дэй в своей жизни делала хоть что-то столь же безрассудное и стыдливое.
Но нужно было прийти в себя. Подышать, успокоиться и предстать перед Кристой такой же уверенной, какой обычно её видели окружающие. Но почему-то, раз за разом, Дэй убеждалась, что именно в присутствии Кристы теряет самопознание окончательно.
- Он опаздывает... мне кажется, — неуверенно протянула Дэй, крепко сжимая подарочный пакет и бросив тоскливый взгляд на глянцевую дверь. Она не очень хорошо ориентировалась во времени. А с того момента как вырубился телефон, она совершенно не представляла какой сейчас час. Покрутить головой и поискать настенные часы она не догадалась.
Ей сказали ждать когда позовут. Она и ждала и ни разу даже не попытавшись ломануться в кабинете.
Дэй должна была придумать что сказать. Это должно было быть в тему (о подарке) и не слишком подобострастно, и ... Да чтоб ее...
Слова никак не хотели срываться с языка, только какая-то чушь, которую выдавало взволнованное, таким поступком Кристы, подсознание
— Спасибо.
Пауза и резко приподнятый подбородок в момент, когда она отворачивалась, чтобы снова смотреть на дверь, а не на Кристу.
— Дешевле выйдет не портить моё белье.
Дверь кабинета отворилась и в проеме показался смуглый и высокий, обаятельный доктор. Как из красивых сериалов про врачей. Будь Дэй здесь в другой день, и не в компании Кристы, и не держала бы она в руках доказательство собственного грехопадения, ее глаза бы точно заинтересовано заблестели. А сейчас она лишь кивнула на улыбчивое приветствие доктора и протиснулась в кабинет. Все, что секунду назад волновало ее, а именно неожиданный приход Кристы, поблекло в холодных стенах кабинета, наполненного разными приспособлениями для издевательства на человеческой расой.

+1

11

Больничные коридоры всегда наводят тоску и нервозность, наверное. Чистые, пустые, такие светлые и с каким-то характерным медицинским запахом, они, так или иначе, часто наводят страх и отвращение. И если я реагирую на них еще относительно спокойно, то, судя по всему, для тебя это куда более сложное испытание. И я вижу это и в твоей позе, и в каждом твоем движении и во взгляде, который метнулся в мою сторону, стоило тебе только услышать знакомый голос.
Я ожидала, что из тебя сразу же, первым делом, выплеснется агрессия. Ожидала, что ты как всегда начнешь язвить или грубить, чтобы, как тебе кажется, защититься. Но я сталкиваюсь с твоими удивленными и не верящими глазами в первую секунду, когда происходит узнавание. Затем на твоем прекрасном лице проскальзывает осознание ситуации и...
- Пришла тебя поддержать, - пожимаю плечами небрежно, но не безразлично. Мне и самой интересно, что я тут делаю. В самом деле, что? Учитывая, что мне это совсем не нужно. Я легко могла бы остаться на работе, ведь работа это благоприятная отмазка для всего на свете. Какие могут быть обиды на человека, который зарабатывает деньги, на которые у тебя есть какие-то виды?
Только я всё равно почему-то нахожусь сейчас в больнице, хотя парой часов раньше уже довольно конкретно и четко отказала тебе в этом маленьком приключении - и это взрывает мне мозг. Даже не хочу копаться в себе, потому что, боюсь, мне не очень понравятся полученные ответы на заданные вопросы. А моменты, когда я нащупываю внутри себя совесть в ситуациях, где вполне можно было обойтись без этого, я впадаю в ступор.
В меня не летит ни букет, ни пакет, ни нижнее белье, которое я для тебя выбрала. Вместо этого ты осторожно касаешься пальцами красивого картонного пакета, как будто замирая на мгновение перед тем, как распахнуть его и жадно впиться взглядом в содержимое. Твои глаза на секунду заблестели и я успела это заметить. Заметить и ухмыльнуться кончиком губы. Но тут же стерла с лица это выражение, чтобы не раздражать тебя сейчас, если ты вдруг решишь поднять на меня свои большие глаза - сейчас не время тебя раздражать и я это прекрасно понимаю.
Когда ты резко опускаешь пакет и подымаешь на меня своё лицо, то щеки твои, вспыхнувшие румянцем, очень явно говорят о том, что ты прекрасно понимаешь, почему я сделала именно такой подарок. Да, возможно тебе это кажется каким-то постыдным или неправильным, но знаешь... Я всегда стараюсь держать своё слово и если я пообещала - выполню. Да и, ты еще не знаешь, но моя маленькая [но очень не бюджетная] слабость заключается в том, что я отчаянно люблю дарить подарки и совершать широкие жесты. Иногда мне кажется, что вот этот мой поступок, в котором я оплачиваю лечение Макса, просто еще одно подтверждение тому, что мне жизненно необходимо совершать что-то красивое, щедрое. Как будто это может перекрыть все те гадости, которые я в своей жизни совершила.
- Ничего, думаю врач должен появиться с минуты на минуту, - я кинула взгляд на наручные часы и отметила, что появилась тут очень вовремя - твой прием должен начаться через пять минут. А тебе, наверное, просто кажется, что время тянется чертовски долго, раз ты не слишком рада тут находиться, угнетенная своим положением и своими мыслями. Хотелось бы мне залезть в твою хорошенькую голову и покопаться в твоих размышлениях, чтобы знать наверняка о том, что пугает тебя сильнее всего в сложившейся ситуации, ведь мне ты ничего не сказала. Ты просто попросила меня пойти с тобой, а я отказалась. Но как факт... как факт я всё равно сижу рядом с тобой перед дверью в кабинет врача.
- Но я хочу портить твоё белье, - я даже не краснею, когда произношу эти слова. Так чертовски вовремя, потому что ты не успела бы ответить, даже если бы очень хотела - дверь в кабинет врача распахивается и на пороге появляется молодой красивый мужчина, которому [черт возьми!] очень шел его идеально отглаженный белый халат. Я еще раз при этом кинула взгляд на тебя и на то, во что ты сегодня была одета. Закатила глаза и порадовалась, что ты этого не видишь и не замечаешь, ведь всем твоим вниманием сейчас завладел этот вот самый доктор, застывший в пригласительном жесте. Или ты просто напугана тем, что расположилось за его широкой спиной, внутри кабинета? Как бы там ни было, на приветствие ты лишь кивнула мужчине и проскользнула в кабинет серой тенью - так не свойственно для тебя.
- Знаете, моя девушка очень боится приемов у врача и всё, что с ними связано, - не знаю, слышишь ли ты, как я фривольно называю тебя своей девушкой [И это уже второй раз за последние полчаса!], но слово легко срывается с моих губ и ничего в моем поведении или взгляде не выдает лжи: вот она я, спокойная и решительная, готовая поддержать напуганную маленькую Дэйну Райс. К тому же ложь это только на половину - ты правда боишься врачей и просила меня пойти на прием с тобой. И между нами в самом деле есть какие-то отношения. Ничего, что они не самые понятные и не самые правильные. В любом случае едва ли ты будешь против лжи, раз она позволяет мне пройти в кабинет следом за врачом, а не оставить тебя с ним один на один. Не оставив тебя один на один со своими страхами.
- Дорогая, уверена, доктор хорошо знает, что делает, и всё пройдет отлично, - и белоснежно, ярко тебе улыбнуться, подмигнуть искрящимися глазами, как бы призывая сбросить с себя оцепенение. Мол смотри, я тут здесь и для тебя играю роль очень заботливой девушки, и это тайна у нас одна на двоих против целого мира.
Сажусь на предложенный врачом стул рядом с тобой и, как ни в чем не бывало, беру тебя за руку. Переплетаю наши пальцы, осторожно поглаживаю твою нежную кожу. Чувствую, как в ответ ты стискиваешь мои пальцы с такой силой, словно пересадку тебе будут делать прямо здесь и сейчас, а не просто возьмут пару пробирок крови, чтобы определить совместимость по HLA и антителам. И пока врач говорит, объясняя тебе, зачем и почему ему нужна твоя кровь, что это может значить и насколько высокие у нас шансы, я продолжаю держать тебя за руку в мимолетной попытке успокоить.
И чувствую себя странно. Как будто это происходит не со мной. Как будто это не моя жизнь.
Потому что... потому что я и представить себя не могла в такой вот роли.

+1

12

Казалось бы Дэй сейчас стоило думать только о своем страхе. Но ненужные мысли легко влезали и наводили бедлам среди ровных шеренг тревожных импульсов. Девушка? Что, простите? Какой бред!
Лишь услышав это, Дэй, была вынуждена передернуть плечами и резко обернуться, чтобы наткнуться на обезоруживающую сверкающую улыбку и озорные глаза. О да, Криста знала, что произносит и Дэй готова была поклясться, что ей была любопытна реакция Дэй. Она же в свою очередь уткнулась хмурым взглядом в переносицу блондинки, создавая впечатление медленного переваривания только что услышанных слов.
Девушка... О таком положении она даже не думала. Их отношения были так далеки от привычных обществу рамок, что она и сама то не готова была придумать им наименование. Просто не хватало фантазии. Но отношения такого рода... Даже если представить, а в голове Дэй тут же замелькали слащавые картинки из фильмов: держание за руки, нежные поцелуи украдкой или напоказ в общественных местах, свидания, нежность в постели, теплые объятья когда они нужны. Ей пришлось еще раз передернуть плечами и усесться на предложенный стул. Такие мысли вызывали у нее опасения. Эти картины не то чтобы отвратительны, но все же, если съесть много сладкого за раз тебе обязательно будет плохо. Дэй как-то ела шоколадный торт политый взбитыми сивками, персиковым джемом и кокосовой стружкой, запивая все это горячим какао. Сначала было классно. Сладость растекалась по телу, дурманя мозг счастливыми мыслями. А вот после было неприятное рандеву в ванной комнате. И далеко не радуга.
Ласковый баритон все-таки заставил ее вернуться в реальность. Доктор рассказывал о процедуре, что назначена на сегодняшний день. И что последует дальше. Много разных слов, часть из которых Дэй совершенно не понимала. Отчего еще больше боялась. А в это же время ее пальцы ловко переплелись с пальцами Кристы. Она почти не обратила внимание на это, лишь почувствовала необходимое тепло и схватилась за предложенный жест поддержки из-за всех сил. В данный момент, несмотря на слишком наглое представление Кристы, ее смущающий подарок и такой, своевольный, в стиле Кристы - типа, я сама так захотела, твои просьбы мне по боку - приход, Дэй была рада. Безумно рада, что рядом есть живое существо, которое может лишь притворяется, но все же выказывает заинтересованность в ее жизни и готова оказать поддержку в сложный для Дэй момент. Она ведь сама этого хотела. Даже не побоялась попросить. И получила. Разве не чудесно?
Оказалось ей предстоит лишь сдать кровь. А она то навыдумывала! Почему-то в ее голове упорно рисовались картины того, что, чтобы понять подходит ли она как донор - ей сразу предстоит отдать кусочек свое плоти и происходить это будет конечно, как в ужастиках. В какой-нибудь грязной, заброшенной лаборатории страшной старухой с набором жутких скальпелей. А тут, всего-то укольчик в вену. И если анализ покажет какие-то там правильные значения, Дэй тут же запуталась во всех этих аббревиатурах и длинных словах, то ей предстоит повторное обследование: узи, рентген. И уже по результатам ей дадут рекомендации по питанию и уходу за собой и можно будет назначать операцию. Если все совпадет. И это...так долго! Она то надеялась обойтись парой встреч. Анализ и уже операция по спасению брата. А этот ад еще планирует растянуться. Вот уж отличный повод погрустить. Ах, ну и еще она не сразу узнает результат. Это ее почти взбесило. Она снова выпрямилась, уставившись на доктора и сжав руку с пальцами Кристы еще сильнее.
- Только через неделю?! Но почему так долго! - по кабинету разнесся ее раздраженный голос, а казалось она и вовсе разучилась говорить. Такой тихой она была последнее время. Врач стал витиевато объяснять сложности получения нужных данных, чем опять запутал Дэй. Она откинулась на кресле, чувствуя себя совершенно измотанной. Нервотрепка последних дней не обещала скоро закончится. А ведь она думала что медицина 21 века должна была делать такие вещи мгновенно! Взяли кровь и хоп, ты уже знаешь ложиться тебя под нож или нет.
Ее попросили пройти за ширму, куда недавно проскользнула медсестра и некоторое время гремела ящиками. Дэй медленно поднялась из кресла не распуская сплетенных пальцев. А встав она так тоскливо посмотрела на Кристу, что должно было сложиться впечатление, что она как минимум идет на казнь. Но сколько бы секундная стрелка не тормозила, отсчитывая время до самого События, остановиться она совсем не могла и в конце концов Дэй дернула рукой, расплетая пальцы, слишком резко скорее всего и уже не оглядываясь отправилась за ширму. Не собирается она держаться за ручки на каждом шагу. Ей уже не хотелось притвориться сильной и независимой. Не хотелось строить из себя эдакую оригинальную цыпочку перед взглядом Кристы. Ей хотелось простоты. Именно. Чего-то простого и теплого. Поддержки, искренности. Но почему она в этом ключе все еще думает о Кристе? Вот уж к кому эти слова никак не прилепить, сколько супер-клея не используй.
Она снова опустилась на стул, уже другой, дала руку медсестре и слушала негромкий разговор за ширмой, вспоминая, что в детстве часто наблюдала такие сцены. Она - маленькая, принимает болезненные уколы, а за тонкой стенкой ее мать тихим голосом что-то обсуждает с врачом.
Она не прятала глаза и внимательно следила за руками ловкой медсестры. Вот иголка обрабатывается спиртом, собирается какая-то специальная машинка, вот уже перетянута кожа чуть выше локтя и мягкие, но неприятные пальцы чужой женщины отыскивают на ее бледной коже веточку синих вен. Еще секунда и хрустящую кожу проткнет огромная игла, чтобы насытиться яркой кровью. Но время тянется, а укола все не нет. Вердикт - плохие вены. Дэй было бы сложно быть наркоманкой. Эта глупая мысль вырывает из Дэй истеричный смешок, который быстро заполняет помещение, заставляя замолчать говоривших по ту сторону. Но Дэй быстро затыкается, и вот оно, наконец, долгожданный укол боли. С мазохистским любопытством Дэй наблюдала, как кровь скользит по тонкой трубочке, чтобы наполнить пробирку. Интересно сколько крови надо? А в Дэй есть столько? Она отстраняется от реальности стеной жалких и незатейливых мыслей: о возможности пойти напиться сегодня ночью, о белоснежных тюльпанах, о соседской кошке, что повадилась заскакивать к ней в комнату, о недоеденном сегодня десерте, о старушке-моднице из приемной.
Всё - говорит ей медсестра и заклеивает место укола аккуратным кружочком ваты. Дэй кажется смелее, чем думалось. Она не боится конкретных процедур. Ножей, иголок, крови - нет. Лишь последствий, нагромождения собственных фантазий и ожидания. А еще ее тошнит от запахов. Спиртовой раствор мгновенно пропитывает все вокруг и Дэй морщится, выходя из-за ширмы. Ей больше не хочется садиться на стул и если сегодня больше не предстоит каких-нибудь процедур, то ей нужно как можно быстрее покинуть данное заведение. Что еще важного может она узнать сегодня? Но врач, сверля ее добродушным взглядом, все говорит и говорит.
Ну же, закрой рот и отпусти меня! Я хочу дышать.
Её лицо становится все бледнее и бледнее, а ведь она отдала совсем немного крови. Но ей дурно, к горлу подкатывает тошнота и кружится голова. Это ее отходняк, вместо выдоха после сделанного дела. Так заканчиваются все походы к врачам. Наконец она слышит слова прощания, и готова почти, что закатить глаза от нетерпения. Ведь она тут держится молодцом, и не портит им интерьерчик бурной реакцией организма. Они ей позвонят, когда будет готов результат. Вот и все, что должно быть услышано. Она нетерпеливо кивает вместо прощания и почти что бросается в дверь, только через секунду соображая, что надо повернуть ручку и потянуть дверь на себя. Но такой казус не расстраивает ее, ведь она наконец вырывается в коридор.

Отредактировано Deyna Rays (2020-06-06 17:21:43)

+1

13

Внимательно слушать врача в ослепительной чистоте и белоснежности кабинета. Кивать головой в такт словам, действительно улавливая информацию, её суть и смысл. И где-то на периферии сознания не понимать, как всё-таки так вышло, что оказалась здесь и в такой роли, вовлеченная так глубоко в чужую трагедию, что приходится не просто отстегивать деньги, потому что можешь себе это позволить, но и быть моральной поддержкой и каким-то якорем, который позволяет другому человеку не сорваться в открытое плавание по безумным водам страхов. Мне действительно с трудом удается понять, как так вышло, что я сдалась, последовала за совестью, которой у меня, как мне самой же казалось, было не так уж много. Но вот полюбуйтесь! Я здесь, в кабинете лечащего врача твоего брата, сжимаю твою руку и слушаю информацию, которая имеет значение в процессе лечения. Иногда хмурюсь, потому что мне всё-таки не слишком нравится мысль о том, какими последствия пересадки могут быть для тебя. Но это - твой выбор. И ты вольна делать его сама без чьего-либо давления. Я понимаю и принимаю его таким, потому что знаю... Знаю, что дай мне кто-то хоть какой-то шанс спасти мою уже давно покойную сестру, и я бы это сделала. И я сделала бы это здесь и сейчас для Йенса, если бы с ним что-то случилось. Даже если бы он был против и жутко сердился на меня за это, я бы всё равно неслась на всех парах спасать ему жизнь - в моей вселенной он это заслужил. В твоей вселенной точно такое же спасение заслужил Макс. И я не могу судить тебя за это. Остается только слушать монотонный голос врача, вникать в сказанное, догадываться о последствиях.
Я хмыкаю, когда ты вдруг взрываешься на тему того, что результаты придется ждать целую неделю. Да, признаться, я и сама рассчитывала на куда более быстрый результат, но оказалось, что это не то чтобы возможно. Представляю, как тебя потряхивает от осознания, что ждать понимания о том, можешь ли ты спасти брата, придется ждать семь невероятно длинных и тяжелых дней. Семь дней, каждый из которых - медленная пытка отсутствием конкретики. При одном раскладе ты теряешь часть себя, при другом - своего брата. Это в любом случае будет тяжело, но понимание ситуации позволило бы поскорее всё закончить. А тут отсрочка на еще семь невыносимых дней, словно это своеобразные круги ада для тебя одной. И мне не нравится мысль, что тебе придется всё это переживать. Но разве есть какой-то другой выбор?
- А нельзя как-то сократить время проведения анализов? Хотя бы на пару дней? - я спрашиваю об этом, когда ты уже скрылась за ширмой, чтобы сдать кровь для тестов. Понимаю, что ты всё равно меня слышишь, но... может оно и к лучшему? Цепляюсь взглядом за взгляд врача, смотрю серьезно и испытующе, а потом обезоруживающе улыбаюсь уголками губ, - Вы ведь понимаете, что для Дэйны эти семь дней превратятся в сущий ад, пытку ожиданием. Возможно, если доплатить до какого-нибудь другого тарифа, то можно будет сделать тест на пару дней быстрее? - весь мой внешний вид и уверенность сейчас говорят о том, что если дело только в финансовой стороне вопроса, то за мной не заржавеет. Дорогие часы на запястье тоже намекают, что я могу себе позволить просить для нас каких-то особенных условий. И, кажется, врач сдается, нехотя кивает и говорит, что анализы будут готовы через четыре дня, но быстрее уж точно никак не получится. Я довольно киваю, упиваясь своей маленькой победой.
За ширмой раздается твой смешок и весь кабинет в этот момент как будто замирает. Я на мгновение теряюсь в догадках, что же у тебя его вызвало. Но давящая тишина длится всего секунду, после чего кабинет снова наполняют и голоса, и какие-то стуканья-бряканья. Вот ножки стула скользнули по паркету с противным звуком - вероятно, у тебя уже взяли кровь и мы можем быть свободны на целых четыре дня. Но врач всё никак не прекратит свои разговоры-объяснения, а мне же хватает одного взгляда на тебя, чтобы определить - ты держишься тут из последних сил. Бледность прилила к твоему лицу, взгляд лихорадочно блестит, застыв на чем-то одном. Поэтому я подхватываю оставленный тобой пакет с бельем и тюльпанами, и всеми силами пытаюсь свести разговор с врачом на нет - вижу облегчение на твоем лице, когда он наконец с нами прощается.
Ты сразу почти летишь в двери, забывая дернуть ручку на себя, и от этого твоё стремление выбраться отсюда как можно быстрее становится таким очевидным. Стоит двери кабинета захлопнуться за нашими спинами, как я подхватываю тебя за локоть и подвожу к широко раскрытому окну, где ветер так небрежно треплет белые полупрозрачные занавески. Смотрю, как ты хватаешь ртом воздух и теряюсь в догадках, что же там такого происходит внутри тебя? Идет война?
- Как ты себя чувствуешь? Хочешь уйти отсюда как можно скорее?
И ты действительно хочешь уйти, в этом нет никаких сомнений. Но так как ты все еще прибываешь в каком-то странном состоянии, мне приходится взять тебя за руку. Снова. Снова сплести свои пальцы с твоими в таком непривычном для нас обеих жесте. Возможно, ты против этого простого поступка и видишь в нем что-то неправильное, но так гораздо проще вести тебя по спутанным больничным коридорам к выходу, чтобы через пару минут мы уже могли оказаться под теплыми лучами закатного солнца.
Хотела бы я сказать тебе "вот и всё". Но еще далеко не всё. Это только начала, Дэйна, и ты это знаешь едва ли не лучше меня. Поэтому я просто веду тебя к своей машине, чтобы не оставлять в таком состоянии одну. А если ты всё же хочешь остаться одна, то я хотя бы довезу тебя до дома, чтобы с тобой ничего не приключилось по пути.
- Ты голодна? Хочешь куда-нибудь поехать?
Я расцепляю наши руки и открываю перед тобой дверь на пассажирское сиденье моего автомобиля. Помогаю тебе сесть и ставлю на колени пакет с белыми тюльпанами, в которые так хочется зарыться носом. Закрываю дверь и обхожу машину, чтобы занять своё место. В машине работает кондиционер и приятная прохлада сразу же касается кожи, заставляя откинуться на сиденье и прикрыть глаза, ощущая, как на самом деле устала за этот длинный и полный событий день. Быть хорошим человеком - выматывает.
- Пристегнись, если хочешь, - я понятия не имею, как ты привыкла ездить в машине и какие у тебя привычки. Хорошая девочка, которая следит за безопасностью? Бунтарка, которая плюет на правила?

+1

14

Дэй почти дотащили до окна и она, схватившись пальцами за подоконник старается, как можно дальше высунуться. Ветер и правда отлично справляется. Лучше всякого успокоительного. Он нежно касается лица Дэй, ероша распущенные волосы и скользит по оголенным участкам кожи, смывая мерзкий запах дезинфицирующих средств. И успокаивая рьяно бьющееся сердце, заглушающее все звуки со стороны. Это вроде бы называется панической атакой. Дэй с закрытыми глазами жадно вдыхает воздух. Она выглядит странно? Несуразно? Верно. Такая реакция позволительна тем кто перенес ужасную новость, потерял родного или любимого, пережил ужасающую операцию. Что еще кошмарного происходит в этих стенах? Но никак не после забора крови.
Но какая разница, когда легкие снова подучают необходимый кислород, а с мыслей наконец сходит пелена. Какая разница, что подумают другие, когда для тебя такая малость — огромный подвиг. Пусть удивляются, недоуменно качают головой, осуждают. В данный момент мнение даже Кристы не было важно. А Дэй, развернувшись и все еще не до конца потеряв мертвенной бледности, скашивает глаза и видит на лице Кристы участливое внимание и вопрос. Да что за раздражительные эмоции сегодня показывает эта дамочка!
Дэй не сопротивляется переплетенным рукам, это лишь выбивает искорку любопытства в ее глазах. Наверное, хочется взять за плечи Дэй и хорошенько встряхнуть! Она что, забыла кем является эта блондинка? Забыла, что некоторое время назад она поклялась ее люто ненавидеть и даже в телефоне записала именем властителя падших душ. И что же? Как ни в чем не бывало греется в лучах вымышленной заботы. Именно выдуманной, в голове Дэй мгновенно нарисовался розовый замок, который оттолкнул недавний отказ Кристы в самый дальний уголок. Видимо Дэй придется быть жалкой, бесхребетной рыбкой, которая попав на крючок вдруг подумала, а почему бы и нет? Зачем дергать хвостом и плавниками, когда тебя тащат по синему потоку и ты легко переживаешь все преграды. И пусть в конце ты встретишь чьи-то зубы, разве это не справедливая цена за бездумную, спокойную, короткую жизнь.
Дэй идет чуть позади с любопытством разглядывая сжатые ладони. Ее чуть темнее, Кристы чуть бледнее и более сильные, но по женски — нежные. Что испытывает Дэй от этого "крючка"? Нет, слишком сложно и много надо обдумать. Она отворачивает голову и видит ресепшен у которого сегодня подписывала бумажки. За столом стоит все та же улыбчиво-бесящая девушка, которая осторожно пытается пристроить в тонкую вазу белый, изумительно нежный, тюльпан. Руки Дэй теряют хватку, а к горлу снова подкатывает ком. А ведь она только-только избавилась от этих отвратительных ощущений. Дэй хочется оглядеться, найти источник противного запаха доводящего ее каждый раз до такого состояния или обвинить больницу в плохой ароматизации. Но, Дэй просто стоит признаться: ей не дурно, ей грустно. И этот одинокий бутон тюльпана будет еще какое-то время покачиваться в ее мыслях.
Она послушно дошла до машины, послушно опустилась на дорогое кресло, положила руки на поданный пакет, на вопрос про еду — мотнула головой, отказываясь. И демонстрируя, несмотря на свой обмякший вид, что все еще в сознание и все еще здесь.
Дэй послушно потянулась к ремню, легко управляемая, но когда пальцы схватились за ремешок она вдруг замерла, уставившись на размытое и полупрозрачное, отраженное в окне, лицо. Ей явно пошел на пользу уход из больницы и этот тюльпанчик.
- Ты можешь перестать быть милой. - То ли вопрос, то ли утверждение. Дэй дернула рукой, оставив ремень на месте и спуская подарочный пакет между ног на пол, подальше от глаз. Ей оказывается совершенно не нравятся цветы. Особенно белые, особенно тюльпаны.
- Я тебе конечно благодарна, что ты пришла и все такое. Но можешь заканчивать... это. И вообще, не стоило даже.
Как красноречиво говорит Дэй, несмотря на Кристу. То кинет взгляд через лобовое стекло, то проследит, как руки одергивают короткую юбку, то куда-нибудь в сторону. Девочка приходит в себя.
А еще в ней борются два желания — немедленно выйти из машины и гордо цокая новыми офигительными каблуками ушлепать в "закат" или все же остаться в такой удобной и приятно-прохладной машине, чтобы... чтобы ее довезли до дома. Возможно она сейчас договорится и ее вышвырнут, тогда принятие решения отпадет само собой.
А еще, скоро она осознает, что даже не навестила Макса. И это окончательно добьет ее сегодняшний день.

+1

15

Сразу после того, как мы покинули здание поликлиники, ты вся будто сдулась и обмякла. Твои движения больше не выглядят резкими, ты больше не стреляешь нервным взглядом по сторонам и не излучаешь ту силу, которую я привыкла видеть в тебе при любом раскладе и любой ситуации. Твой внутренний стержень будто бы превратился в желе. Нет, ты не сломалась и не рухнула. Ты просто… словно оставила весь свой внутренний свет где-то в другом месте. И больше его нет. Ты больше не светишься и не искришься, Дей. Не переливаешься миллионами эмоциональных реакций, которые словно были заготовлены в тебе на любой случай жизни (даже самый сложный).
И вот я смотрю на то, как ты складываешь в покорном жесте руки поверх пакета с подарком. Смотрю, как ты уверенно, но всё еще безжизненно мотаешь головой на предложение перекусить. Нет, я совершенно не удивлена твоим отказам. Я удивлена только тем, как он был исполнен в твоем исполнении. И от этого вдруг ком подступает к горлу. Мне хочется встряхнуть тебя, заглянуть в твои большие светлые глаза. Мне хочется дернуть тебя за прядь длинных черных волос, только бы ты снова ожила и стала собой. Только бы ты снова обрела привычный вид и форму.
И когда я уже хотела сделать что-то из ряда вон выходящее, чтобы привести тебя в себя, ты словно встрепенулась и ожила. Оцепенение спало и вот уже ты смотришь перед собой совершенно другим взглядом. Даже как-то выпрямляешься на кресле, кажется. Вместо потухшего взгляда я теперь легко могу подметить твой привычно высоко вздернутый подбородок, который как бы очень явственно намекает, что все вокруг так себе, а ты королева.
- Я сама могу решать, когда мне быть милой, а когда – нет, – я тут же огрызаюсь совершенно в тон тебе, словно бы какой-то механизм между нами щелкает и встает на место. Хоп! И больше нет никакой разбитой жизнью Дэйны Райс. Хоп! И нет никакой больше  заботливой Кристы, которая искренне не понимает, как удалось попасть во всю эту малоприятную и довольно запутанную ситуацию.
Усмехаюсь твоим следующим словам, подмечая, что теперь уж ты абсолютно точно пришла в себя. И правда, можно больше не нежничать. Можно привычно пройтись лезвием по больному, проявляя такую типичную и привычную себя. Привычную для тебя, Дэй. Ту, какой ты не то привыкла, не то хочешь меня видеть. И я не против, знаешь. Если для счастья в жизни тебе не хватало персонального монстра в моем лице, то кто я такая, чтобы отказываться? Ведь если бы ты была не заинтересована ни во мне, ни в том, что я из себя представляю, то никогда бы не оказалась на пороге моей квартиры. Но что-то привело тебя ко мне. Что-то, что вероятно, немного глубже, чем просто забота об умирающем брате.  Потому что будь дело только в том, что ты сама не можешь ничем помочь Максу без постороннего денежного вмешательства (что, впрочем, истинная правда), ты бы не приходила ко мне попросить побыть с тобой в этот тяжелый день. Ты бы не была такой податливой в моих руках каких-то пару дней назад. Да кто знает, упрись всё только и исключительно в деньги, не проще ли было найти богатого мужика, который захотел бы видеть тебя своим красивым приложением к своему статусу и кошельку? Внешность же позволяет тебе, Дэй.
Вместо этого ты здесь, в моей машине. Вместо этого ты ведешь игру с женщиной, которая стала твоей первой против твоей же воли. Я бы хотела знать, о чем это говорит. Но, вполне может быть, ты и сама не ведаешь, что творишь. Да и зачем разбираться в причинах, если можно так удобно прикрыться благой целью по спасению брата?
- Называй адрес, отвезу тебя домой, – с этими словами я блокирую двери машины, собираясь тронуться с места, – Или можешь ничего не называть, тогда мы поедем ко мне. Мне кажется, у нас есть одно незаконченное дело, – я усмехаюсь, теперь абсолютно уверенная в том, что ты всё-таки расскажешь мне, куда тебя стоит отвезти. Ну или ты взорвешься миллиардом эмоций, готова свернуть мне шею и эвакуироваться из машины любыми способами, только чтобы не делать так, как говорю я.
Однако, не смотря на твой целиком и полностью недовольный вид и взгляд, которым ты меня не то пытаешься убить, не то пристыдить за то, что я не помню тот_самый адрес, ты все-таки говоришь мне, куда стоит ехать. Я же в ответ на все твое негодование лишь пожимаю плечами и все-таки отъезжаю от больницы в сторону места, в котором ты живешь. Не буду же я говорить тебе об очевидном, что за прошедшие годы ты вполне могла переехать хоть одна, хоть вместе с родителями? По сути, я вообще ничего о тебе не знаю, милая. Но ты, кажется, всегда об этом забываешь. Я не знаю, учишься ли ты где-то? Работаешь? Как теперь выглядит твоя комната? Что ты любишь на завтрак, если вообще завтракаешь? Совершаешь ли ночные набеги на холодильник? Есть ли у тебя друзья? А подруги? Может быть, есть молодой человек, который не нашел способа спасти твоего брата или просто не захотел его искать? Как ты коротаешь вечера? Читаешь книги? Играешь в онлайн-игры? Предпочитаешь онлайн шопинг походам по магазинам? Или тебе надо потрогать вещь руками перед тем, как её купить? Какую музыку ты слушаешь? Поешь ли ты в душе? Есть ли у тебя голос или тебе медведь на ухо наступил, решив, что ты можешь компенсировать своей красотой всё, что угодно?
И я всё-таки произношу вслух, где-то между двумя сигналами красного светофора:
- Не забывай, что я ничего о тебе не знаю, – так просто, констатация факта. Возможно, ты обо мне знаешь даже немного больше, чем я о тебе. По крайней мере в интернете легко гуглится информация о месте моей работы (и там ты сегодня уже была) вместе с теми самыми работами, которые я делаю, о смерти моей сестры (будь она при жизни не так популярна, это бы едва ли удалось найти) и, если очень хорошо порыться, можно даже найти упоминание о том, что я была в браке целых четыре месяца. Понятия не имею, насколько ты любопытна, но как бы там ни было – обо мне можно сложить какое-то представление. А ты для меня – воспоминания о пятнадцатилетней девочке, приправленные реальными проблемами с братом. И я не знаю, стоит ли мне лезть глубже, узнавать больше. На что еще я могу наткнуться в глубинах неизведанного?

+1

16

Ответ почти не удивил Дэйну. Хотя в голове она представляла себе, что Криста просто высокомерно хмыкнет на этот непонятный набор букв, что вылетел из Дэй.
Она сама решает? То есть никаких спонтанных действий? Только холодный расчет? Сегодня тоже? Криста просто взвесила, какие-то только ей одной понятные, плюсы и минусы и решила сделать широкий добрый жест в сторону Дэй? Просто для какой-то определенной своей цели?
Щелкнули замки машины и Дэй мгновенно почувствовала себя запертой в мышеловке. Рука дернулась к ручке двери. Но одумавшись, она сжала слабую ладонь в кулак и оставила на коленях. Она не настолько безвольна, чтобы бояться оказаться в запертой машине наедине с блондинкой. Нужно лишь подсобрать со всех уголков души остатки храбрости и гордости.
Но этому мешало навязчивое любопытство. А как бы Криста начала свои "приставания" в машине? Осталась бы она на парковке больницы или отъехала бы куда-нибудь, где можно скрыться от ненужных глаз? Насколько жадна она до секса и стала бы ждать? Что бы было первым? Ее рука коснулась бы оголенной кожи Дэй и начала бы хозяйничать. А дальше?
Дэй почувствовала, как к щекам вдруг подступил совершенно неприличный жар. И главное несвоевременный. И несуразный! Ей срочно нужно было отвлечься. Дух больницы слишком быстро улетел, что вернуло ее к прежнему легкомысленному состоянию. А вот и способ отвлечения, правда прилетел он откуда не ждали. Сама - главная развратница, как должно было быть столкнула Дэй с ее неприличных мыслей.
Ну конечно она мгновенно повернула голову в сторону Кристы, чтобы сделать такие огромные и страшные глаза, как будто её только что покрыли трехэтажным и отборным матом, задев все возможные чувства и струнки, а еще пройдя по всем родным и близким.
Как можно было хоть на секунду представить в Кристе что-то хорошее? Она все еще та же бесчувственная насильница. И все её действия продиктованы их жалким договором. Платой за который - тело Дэй. И нечего больше ждать.
Дэй хотелось возмутиться, даже закричать, всплеснуть руками и дать выход вспыхнувшей обиде. Но что бы это дало? Короткую разрядку, Криста скорее всего сказала бы что-нибудь еще более болезненное в ответ. А Дэй уже поняла насколько остры бывают слова Кристы и лишний раз подставлять мягкую плоть своей души не хотела. Тем более сегодня. Так что она просто скрипнула зубами и сквозь них прошипела свой адрес. А отворачиваясь, добавила, правда очень тихо:
- По собственному желанию я к тебе не приду.
За окном быстро размылся пейзаж. Скорость делала его неточным и пугающим. Но смотреть куда-то еще - не было вариантов.
Уверенная езда Криста откладывается в голове. В тот маленький уголок где хранятся такие незатейливые и совсем неважные факты об этой персоне. Что Дэй в принципе знает о Кристе? Минимально. Какие-то жалкие данные выдернутые из интернета, типа места работы. Там были еще какие-то ссылки и возможно оттуда Дэй подчеркнула бы более детальную и интригующую информацию о Кристе. Но ей было слишком лень вчитываться в километры текста, чтобы по крупицам собирать, не факт, что правдивую, информацию. Тогда-то был ей нужен только адрес. Она его нашла. А вот искреннего интереса к личной жизни Кристы она не испытывала. До недавних времен. Теперь ей хотелось знать все: от предпочтений в еде до родственных связей. Но ее так бесило это желание, что она насильно заставляла себя не открывать всезнающий интернет. И, вообще, не заходила во всемирную сеть уже давно. Совершенно не доверяя своему самоконтролю.
- Не забывай, что я ничего о тебе не знаю,
Ну надо же, как у них оказываются схожи мысли. Дэй, даже усмирив свой недовольный взгляд, но не опустив обиженно вздернутого подбородка, посмотрела на водителя.
- А тебе этого и не надо… - бросила она. Что, Дэй опять выпендриваться хочет? А нет, ведь она продолжила:
- Ты же не спрашиваешь.
То есть становится понятно, что с этой девчонкой ничего не понятно. И даже за недолгое время поездки она смогла изменить свое настроение с минуса на плюс уже несколько раз. Забытый адрес она ведь уже оправдала для Кристы. Той даже не потребовалась придумать защитную речь (а Криста бы и не стала) Дэй зачем-то сделала это сама и снова начала ловить себя на том, что кидает мягкие взгляды на белые головки тюльпанов. И хочет примерить подарок. И хоть он был предоставлен рукой человека, которого она ненавидела, это не меняло того, что вещь хорошая, красивая, дорогая. Такая какие любит Дэй. И на которой такие вещи так хорошо смотрятся.
Поездка была недолгой. Оказывается если убрать общественный транспорт, то город становится маленьким и доступным. Дэй с неприязнью смотрела на окна своего дома. И покидать уютный салон почему-то совершенно не хотелось. Но, присутствие Кристы, здесь, так близко от места того самого преступления, тоже напрягало. И очень сильно не давало засунуть те воспоминания поглубже, как обычно. Все было слишком близко к грани дежавю.
Дэй нервно дернула ручку, двери были закрыты. Она подарила очередной свой "ясный" взор Кристе с весьма прозаичным требованием, и когда щелкнул замок быстро выпорхнула из машины, не забыв пакетик в этот раз. Хлопнув дверью, не слишком показушно, и сделав пару шагов к дому, она замерла на секунду. Ей подумалось, что надо сказать спасибо и попрощаться. Но победил естественный эгоизм. Все было слишком неловко. А если представить, что сейчас вернутся родители и неожиданно вспомнят, как выглядела девица, мелькнувшая перед ним лишь пару раз, испортившая им дочь и давшая деньги. А тут Дэй самолично выходит из ее машины... Что они скажут? Нет, их мнение неважно. Но сегодня шумной ссоры Дэй уже не выдержит. Как только она вернется в свою комнату то ей просто необходимо будет забыться тревожным и зыбким сном. Только он спасет ее от мыслей и попыток проанализировать все происходящее. Поэтому потратив секунду на размышления она проложила свой путь к дому, не оборачиваясь.

+1

17

Я не спрашиваю.
В этом ты права, конечно. Но на самом деле это далеко не всегда значит, что мне не интересно. Мне бы хотелось попросить тебя подумать, а когда я должна об этом спрашивать? Ты же всегда от меня убегаешь, ускользаешь из моих рук при первой удобной возможности, как только я даю отмашку. Когда я должна спрашивать? Где-то между тем, как разрезаю на тебе трусы и тем, как мои пальцы входят в тебя, заставляя стонать? Где-то между тем, как ты в полном трансе выходишь из кабинета доктора и тем, как уже огрызаешься, сидя у меня в машине? Ты же понимаешь, что вопросы о чем-то постороннем в любой из этих моментов - не уместны. И как бы ты на них отреагировала? Уверена, ты бы посмотрела на меня сначала с недоумением и недоверием, потом бы твой взгляд засочился презрением, а через секунду я бы услышала "это не твое дело, Криста".
Что ж, и ты права.
Это не моё дело.
Но тогда может не стоит винить во всех смертных грехах только меня одну? Еще не до конца понятно, кто из нас двоих большая грешница, милая. Я, которая пользуюсь тобой за свои деньги. Или ты, которая мне за эти самые деньги продается?
- Как будто если я спрошу, то ты ответишь, - хмыкаю я и покачиваю головой, не отрывая внимательного взгляда от дороги. Хочется немного побесить тебя и оторвав одну руку от руля провести ей по твоему обнаженному колену вверх, к бедру. Но я сдерживаю в себе этот порыв, хоть и имею на него полное право. Просто все еще помню какой растерянной ты вышла из кабинета и какой одинокой ты выглядела там, в коридоре. Напуганная, маленькая. В тебе сразу вдруг прорезался весь твой юный возраст, о котором я время от времени благополучно забываю.
Белые головки тюльпанов торчат из такого же белого пакета и я отмечаю про себя, что мы кидаем на них взгляд одновременно. Хотя едва ли мы думаем в этот момент об одном и том же. Что крутится в твоей хорошенькой головке сейчас? Осознание ненависти ко мне? Концентрация на результатах анализов? Проблемы Макса?
Что?
Знаешь, Дэй, мы обе хотим быть свободными как ветер. Но мы обе связаны по рукам и ногам теми или иными обязательствами и обстоятельствами. И если ты не выбирала этот путь сама, то я почему-то впряглась в это добровольно. И это иногда меня очень пугает, если честно. Вот только я не привыкла никому показывать свой страх или слабость. Всегда сильная, понимаешь?
- Доброй ночи, - ты опять не прощаешься, только кидаешь на меня свой яростный взгляд за секунду до того, как я разблокирую двери машины, отпуская тебя в черные сумерки и тишину медленно засыпающего города.
Хлопок двери заставляет меня скрипнуть зубами и в очередной раз подумать, что иногда ты блять абсолютно невыносима в своей манере везде и всюду показывать характер. И мне хочется хотя бы немного намекнуть тебе, что я, вероятно, не всегда смогу быть такой терпеливой.
Когда-то моё терпение обязательно кончится.
Будем ли мы обе к этому готовы?
Но это будет потом. А пока я смотрю за тем, как ты словно нехотя идешь в сторону подъезда, но на машину не оглядываешься. Конечно, это ниже твоей гордости. И даже если я знаю о тебе слишком мало, то кое-что раз от раза совершенно не меняется. Это заставляет меня вздохнуть и тронуться с места, когда ты скрываешься за дверью в свой подъезд.
Отъезжая от твоего дома, я вспоминаю, как прижимала тебя к кровати долгих четыре года назад. В твоей такой по детски девчачьей комнате. И твои глаза, смотревшие на меня сначала с любопытством и восхищением, наполнялись тогда страхом, а затем из них брызнули слезы. Но меня было не остановить этим проявлением твоей безоружности, этой твоей откровенной несчастностью.
Больше ты никогда не смотрела на меня с восхищением.
Пожалуй, мне даже немного жаль.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Protego


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно