внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
тео джей марино
То что сейчас происходило было похоже больше на страшный сон, чем на реальность... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » вместо слов о простом и добром на бумаге - огромный прочерк


вместо слов о простом и добром на бумаге - огромный прочерк

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/gzqdCC9.gif
Lorrain & Amelia
november 2019

+2

2

внешний вид
---------------------------

Мир вокруг – огромный и злой, но это никак нельзя исправить. Обманчиво яркое солнце пробивается через грязное окошко, солнечными зайчиками отпрыгивает от полированной с царапинами поверхности стола и теряется в нелепых тенях, застывших в углах комнаты. Ты смотришь на Аманду – воплощение твоей полной противоположности – и невежливо качаешь ногой в форменном ботинке. Красивые черты лица Аманды попеременно искажаются то в гримасе гнева, то в гримасе отчаяния. Спектру эмоций можно только позавидовать. Ты демонстративно молчишь и не реагируешь на выпады коллеги. Ещё немного и Аманда сорвётся на крик, но вряд ли чего-то добьётся. С глухой стеной презрительного молчания она сталкивается не первый год, однако всё ещё верит в собственный успех. Ты же следуешь негласному закону и не свидетельствуешь против самой себя. Возможности отдела внутренних расследований велики, но всё же не безграничны. Ещё несколько особенно отчаянных минут, когда гнев Терренс достигает своего пика, вы сидите по разные сторона стола, а затем расходитесь в разные места. Аманда – безграничная женственность: тёмное платье, туфли на высоком каблуке и маникюр – отправляется в кабинет начальства, чтобы доложить о собственном бессилии, а ты – в мрачном удовлетворении и тёмной форме сворачиваешь в сторону выхода. После Аманды Терренс тебе срочно нужна сигарета. Две. А лучше три.
Не по-зимнему тёплый воздух обнимает за плечи и приятно остужает. В кабинете Аманды было слишком жарко. Привычно щелкает крышечка зажигалки, и ты блаженно затягиваешься. Меньше всего сейчас хочется думать об Аманде Терренс и об очередном нелепом обвинении со стороны отдела внутренних расследований. Мелкие придирки, на которые не стоит тратить время, и непреодолимое желание Терренс избавиться от доброй половины детективов убойного отдела, следуют за тобой попятам настолько долго, что без них привычная картина черно-белого мира уже не складывается. Очень жаль, что у Аманды не получается ничего – она только бьётся лбом о непрошибаемую стену чужого упрямства и твердолобой уверенности в собственной правоте. Очень жаль, но всё-таки злорадно приятно.
Заглушая мысли об очередной проблеме, имя которой Аманда Терренс, ты снова возвращаешься к делу. Лично тебя оно ввело в ступор и никак не желало отпускать. Первое настолько легкое дело – очевидность улик не могло оспорить ничто в этом огромном и злом мире. Ничто, кроме полнейшего провала в памяти у подозреваемой. Мириам Уилсон, с тупым упрямством утверждала, что в одиннадцать часов вечера она вернулась домой и больше из квартиры не выходила. А её бывший муж – Клейтон, тело которого нашли между пятью и шестью часами утра, - раз она не выходила из дома - самостоятельно выпустил из ружья три пули себе в лоб, лёг на ковёр в гостиной и выкинул оружие в ближайшую мусорку. Мириам стояла на своем, а криминалисты, нашедшие отпечатки её пальцев на всех поверхностях в доме и ружье, стояли на своём. Картинка убийства складывалась до смешного легко, за одним исключением: что делать с Мириам, без умолку твердящей о чёрной дыре и довольно частых провалах в памяти, заканчивающихся всегда одинаково – вопросом, что она делает в этом незнакомом месте, – было непонятно. Загадка была интересной, но вряд ли посильной для человека, абсолютно ничего не смыслящего в психиатрии. Докурив последнюю в пачке сигарету, ты сделала самую ожидаемую от тебя вещь – позвонила психологу. Тому единственному, чье профессиональное мнение не ставила под сомнение. В общем и целом, о психологах, психотерапевтах и психиатрах ты имела не слишком высокое и лестное для них мнение и старалась пересекаться с ними исключительно в рамках ежегодного медосмотра.
Путанные объяснения по телефону опускаешь и просто договариваешься о встрече, называя местом встречи собственную квартиру, утонувшую в пучине хаоса и бардака. Да, ты в курсе периодически доставляющей неудобства агорафобии Лэрри, и именно поэтому предпочитаешь её игнорировать. Как, впрочем, и собственные проблемы, преследующие ночными кошмарами вот уже больше года. Положив трубку – не вслушиваясь в оправдания и причины, почему вы должны пересечься на территории Лэрри, ты возвращаешься в кабинет, убираешься на столе, прощаешься с коллегами и уезжаешь домой – соседний квартал, можно было дойти пешком, но невнятная зима никогда не располагала к прогулкам по заснеженным песком улицам Сакраменто.
Квартира встречает радостным лаем собаки и всё тем же бардаком, заняться которым безуспешно убеждаешь себя вот уже три недели. Отчасти именно из-за бардака и позвала Лэрри к себе – есть какая-то надежда, что хотя бы наскоро уберёшься. Но отчасти тебе хотелось посмотреть на Митчелл в неестественной среде обитания. Чужой диван, чужие пепельницы и чужая собака, радостно виляющая хвостом каждому, кто протягивает к ней руку. Неформальная беседа, неофициальная консультация у психолога. Если бы ты хотела получить что-то, что можно без зазрения совести приложить к делу, ты бы обратилась к психиатрам. Но всё ещё – доверие к ним колеблется от нуля до единицы по сто балльной шкале. И к тому же дома можно не париться об одежде.
До прихода Лэрри всё-таки снисходишь до уборки. Распихиваешь по местам вещи, убираешь с кресла гору чистого, но так и не поглаженного белья, моешь чашки, в которых когда-то был кофе и, судя по ободкам, чай с молоком, и объясняешь собаке, что совершенно необязательно жевать всё, что попадает в зубы. Впрочем, с таким же успехом можно было валяться на диване: бардак меньше не стал (уменьшился лишь хаос), а отбирание вещей, не предназначенных для жевания, собака восприняла исключительно весёлой игрой. И бог с ним, вряд ли Лэрри способны напугать умеренно разбросанные по гостиной вещи и собака, упорно – но без особого успеха - обгрызающая металлические ножки табуреток.
Подружиться вы так и не подружились, но вполне были способны существовать на одной территории. Обе не лезли в проблемы друг друга, сохраняя нейтралитет и дистанцию, и не имели ничего против пагубных привычек (курение – самая из них безобидная, по крайней мере, у тебя). Вряд ли в мире существует что-то более гармоничное, чем ваши отношения, замершие на границы вежливости и дружелюбия. Если бы у тебя складывались подобные отношения с большинством окружающих людей, ты была бы куда более счастлива и куда менее непоследовательна.
- Привет, - открываешь дверь Лэрри без четверти семь – за окном ещё светло и многолюдно. – Проходи. У меня бардак, не обращай внимания, - привычку держать жилье в стерильной чистоте за пять лет жизни с родителями ты так и не приобрела, но в целом не жалела. – Я рада, что ты выбралась из дома и всё-таки доехала до меня. Не хочу… ах, да, - в процессе разговора из-за угла радостно выбегает Келпи и практически сразу же кидается на гостью – облизать с ног до головы и усесться, чтобы погладили и похвалили. – Моя собака. Его зовут Келпи, ему почти год, но мы всё ещё в процессе обсуждения, как нужно себя вести, - родитель, пусть даже для собаки, из тебя весьма безответственный, но собаку ты любишь и искренне веришь в то, что любовь целиком и полностью искупает хаотичное воспитание. – Ты кофе будешь? Ещё у меня есть чай – какой-то чертовски дорогой и пафосный – и вишнёвый сок, - вместо гостиной ведёшь Лэрри на кухню, там, хотя бы относительный, порядок и можно беспрепятственно курить. У тебя много вопросов, но задавать их с порога невежливо и вообще. – Как очевидно: мне нужна твоя профессиональная помощь.

+4

3

look
~~~~~~~~~~~~~~~

Три, два, один, ноль, минус один, минус два, минус три....
веки подрагивают, на неполный миллиметр пропуская свет, пальцы начинают шевелиться, ощущая шершавое прикосновение языка, до слуха добирается тихий, определённо виноватый скулёж, плед сползает с дивана, невесомо падает на пол, становится прохладно, но терпимо, чтобы продолжить счёт, уходящий в минус. Интересно, сколько сейчас времени. Облизываешь сухие потрескавшиеся губы, ожившими пальцами находишь мягкую шесть Лайта, чешешь за ухом и улыбаешься
Минус пять
на губах снова появляется трещинка, кровит. Обычное утро Лэрри, Лэрри, которая может спать где угодно и когда угодно. Значит и утро может начинаться в любое время. Ты укутана в безразмерный свитер, пропахший табаком, носки, почти до колен, но просыпаешься вечно только в одном. И когда бы не наступало утро, тебя всегда будит Лайт, терпеливый и ненавязчивый - идеальный партнёр.
поднимаешь себя на одном локте, двумя пальцами подцепляешь свитер на груди и забираешься носом за воротник, принюхиваешься. Пахнет даже приятно, гелем для душа с зелёным чаем и вербеной, пожалуй можно открыть оба глаза хотя бы на половину. Где-то в складках дивана должна быть пачка сигарет, шаришь вокруг себя, тонкими пальцами забираешься между диванных подушек, находишь блокнот, пока пёс продолжает скулить, теперь ещё жалобнее. сейчас, ты же знаешь что мне нужно.. Бормочешь себе под нос, но он тут же замолкает и его счастливое ожидание прекрасно. Есть! Мятая пачка в твоей руке, на пути к ней встретилась ещё и ручка, теперь твоя ладонь в синих чернильных росчерках, крутишь ею перед собой, потом опускаешь на голову Лайту, словно сейчас ты посвятишь его в рыцари. Впрочем, он давно уже посвящён. Другой рукой вытряхиваешь сигарету из пачки, зажимаешь зубами и наконец поднимаешься, хотя нет, рано ты завилял хвостом, чудовище, приземляешься обратно, теперь тонкие пальцы тянутся вниз, как щупальца, с настораживающим твоего четвероногого рыцаря шорохом, копошатся под диваном. Зажигалка, она точно должна быть где-то здесь. Прищуриваешься, сводишь брови к переносице, Лайт начинает рычать. А вот и она. Выуживаешь чёрный Cricket, щелчок и ты делаешь короткую паузу, прежде чем затянуться, снова опуская веки. пять секунд. Он знает, он будет ждать, пока в воздухе закручиваются сизые колечки, а ты теперь уже точно поднимаешься, натягиваешь второй носок, подходишь к прозрачной двери и позволяешь ей отползти в сторону. Ровно пять секунд. Внутренний двор в его распоряжении. А в тебя ударяет воздух, наполненный запахом травы, ёжишься, но продолжаешь стоять, встречая новый порыв, путающий и так спутанные волосы. Тебе надоел пучок и ты решила сменить имидж. Это звучит смешно, особенно в сочетании с тобой. Лорейн Митчелл и имидж это что-то совсем не совместимое. Но теперь ты не собираешь волосы, создавая мнимую аккуратность и подобие прически, они в свободном полёте, а значит в беспорядке и больше ничего не сковывает твои мысли, не давит на затылок и не вызывает ощущения какой-то лишней детали на голове, которую нужно срочно убрать. Но тебе по-прежнему хочется трогать волосы, это как нервный тик, как необходимость прятать руки в длинные рукава или сминать пачку сигарет до такого состояния, что даже ее недолгая жизнь кажется полной безысходности.
ты ждёшь пока Лайт вернётся, проскользнёт в дом, обтеревшись об твою голую ногу плюшевым боком. Делаешь две последние затяжки, обжигая губы, как всегда добиваешь до фильтра. Приседая на корточки, тушишь бычок о плитку. Вот сейчас. Мокрый нос упирается в твою щеку, снова с точностью до секунды. Под свитером ты вся в мурашках и ноги, к которым прижимается тёплый бок Лайта, тоже. Холодно, но ты игнорируешь эти ощущения, они слишком второстепенны сейчас. Тем более, ты уже в следующем шаге ежедневного ритуала - горячий чай с тремя листочками мелиссы и бергамотом. И пока он заваривается - душ.
твой дом идеален для одиночки и речь вовсе не о семи замках на всех дверях, выходящих на улицу. Все дело в окнах. Они огромные, но через них никто тебя никогда не увидит. Игра света и тонировки, жалюзи, листва, наглухо огороженная территория. Это не просто твоя раковина, это бункер, но он живой, дышащий, думающий (порой даже слишком много). Поэтому ты стягиваешь свитер, выходя из кухни, бросаешь куда-то на пол, точнее ты просто отпускаешь - он падает сам, туда, куда ему нравится. Оставляешь один носок за порогом ванной, другой уже внутри, переступая его. Твои волосы пахнут табаком, пальцы табаком и мелиссой, а в голове играет музыка.
♫ Lana Del Rey - Doin’ TimeМинус четыре, минус три, минус два, минус один, ноль, один, два, три...
шелест страниц, хруст яблока, бьющий об пол хвост Лайта где-то рядом с твоей босой ногой с облезлым педикюром. Ты читаешь что-то из серии история одного преступления/убийцы/жертвы. И ты влюбляешься в героя, да, в середине книги ты уже окончательно влюблена. Скорее всего эта влюбленность продлиться до последних страниц и закончится, когда ты прочитаешь отзывы на обратной стороне обложки. Такие истории всегда заканчиваются одинаково, а твои чувства недолговечны. Ты разборчива и безрассудна одновременно. Может быть именно поэтому в твоей личной карточка значится - психоаналитик.
телефонный звонок застаёт тебя на последнем абзаце, с карандашом в зубах. Локтем ты придерживаешься страницы, потому что твои руки заняты, ты снимаешь колпачок с гигиенической помады, выкручиваешь ее не больше, чем на пять миллиметров, подносишь к губам. Они безбожно трескаются, постоянно. Сначала ты даже не понимаешь откуда идёт звук, замираешь не коснувшись стиком губ, Лайт лишь подергивает ухом, его ничего не смущает, даже он знает лучше твой рингтон. Выпутываешь ноги, которыми так удобно зацепилась за высокий табурет, книга закрывается, последний абзац остаётся загадкой. Хотя...когда ты последний раз не смогла заранее предугадать концовку? Сначала ты открываешь верхние ящики, ищешь среди баночек со специями, коробочками чая, на тебя выпадает японская открытка с витиеватыми иероглифами. Откуда она здесь взялась...Потом выдвигаешь нижние и наконец находишь звенящий предмет среди столовых приборов.
- Алло, Амелия? - прыгаешь на одной ноге, потому что вторая замёрзла, ты кажется собиралась обновить лак, поэтому оставила любимые носки валяться там, где ты их сняла, но зацепилась за книгу и пропала в ней. Странно что О'Двайер ещё не сбросила звонок, значит точно что-то серьезное.
- Ты же знаешь, что я не могу. И почему бы тебе не приехать ко мне, как мы уже делали раньше? - голос хриплый, не потому что ты куришь, а потому слишком редко разговариваешь. - Если у меня будет приступ, это будет на твоей совести...мои проблемы да, я слышу это в твоём молчании, - откладываешь телефон, поднимаешь с пола выпавший изо рта карандаш и записываешь адрес на полях книги. Только потом ты найдёшь блокнот на диване и перепишешь адрес туда, подчеркнув три раза. Ты ненавидишь новые места, но иногда приходится смиряться с неизбежностью и твой профессиональный интерес подстегивает, щекочет где-то под коленями в самой чувствительной точке твоего тела, заставляет облизывать губы и нервничать. А ещё подбирать, что надеть - это самое нелюбимое занятие, самое бессмысленное и удручающее.
Четыре, пять, шесть.
записываешь цифры в блокнот. Минус сменился плюсом. Интересно, на какой цифре ты остановишься сегодня. Новое расследование должно быть чертовски запутанно, если ты вдруг понадобилась, опять какой-то псих, сложный случай, когда надо второго психа Митчелл, чтобы столкнуть их лбами. Улыбаешься, вытаскивая из шкафа кардиган. Придётся прокатиться, чудовище. Вот уж для пса это только в радость. дымящаяся в зубах сигарета, выжидательная поза Лайта и твои мысли, словно горячими волнами приливают к затылку, будто ты на грани обморока и это не далеко от правды, когда бурлящий внутри тебя азарт и нетерпение, влекомые новой не книжной историей соседствуют с фобией, удерживающей тебя в стенах собственного дома.
Семь, восемь, девять.
Лайт укладывается на заднем сиденье, ты поворачиваешь ключ зажигания, мерное гудение мотора должно успокаивать, но ты лучше снова закуришь - это более верный способ.
с маршрутом проблем не возникло, навигатор в помощь, теперь нужно заставить себя выйти из машины, сделать несколько шагов до двери, удерживаясь, как на тонкой жердочке на мысли, что вот сейчас ты уже спрячешься за ней и будешь в безопасности, настолько насколько это возможно в обществе детектива из убойного отдела.
Десять, одиннадцать.
тяжело дышишь, упираясь ладонью в дверной косяк, другой рукой сжимаешь ошейник Лайта.
- Ага, привет, - почти отодвигаешь Амелию с дороги, чтобы та смогла побыстрее закрыть дверь, затаскиваешь Лайта и выдыхаешь.
- О чем ты вообще, - бардак, это последнее на что ты посмотришь. Это слишком банально, все, что находится вокруг человека делает его таким, какой он есть, он сам это создаёт и сам же разрушает, и что такое бардак вообще? Никакого стандартного представления нет, так что, ты не будешь заострять на этом внимание. Но вот на самой Амелии...Двенадцать.
она такая непривычная. Ты смотришь снизу вверх, потому что даже не заметила, как опустилась на колени, и обе твои руки на головах собак, довольно подставивших их под ласку.
- Привет, Келпи. А это Лайт, вы уже знакомы, - смотришь на Амелию, прищурившись, с полуулыбкой. - Два парня и две девочки значит, отличный комплект, - проходишь на кухню, быстро пробегая взглядом по квартире, все совсем не так, как у тебя и это очень даже хорошо.
- Давай свой пафосный чай, я не прощу себе, если не попробую, - достаёшь сигареты, усаживаешься, про привычке укутывая себя в кардиган, хотя тут совсем не холодно. Прикуриваешь.
- Очевидно. Что же за клиент вам достался, что ты даже вытащила меня из дома. Хотя, никто ведь меня не заставлял, правда? - ты сидишь спиной к Амелии, которая наливает чай, поэтому чтобы посмотреть на неё, откидываешься на спинку стула и запрокидываешь голову, от этого даже твой голос меняется.
- Это женщина? Дело у тебя? Мне нужно его пролистать. А если есть личные вещи или хотя бы их фотографии будет вообще отлично, - выдыхаешь дым в потолок. - А аромат у этого чая очень даже неплох.
[NIC]Lorrein "Larry" Mitchell[/NIC]
[STA]deeper & deeper[/STA]
[AVA]https://funkyimg.com/i/34UEy.jpg[/AVA]
[SGN]https://funkyimg.com/i/34UEE.gif
[/SGN]
[LZ1]ЛОРЕЙН МИТЧЕЛЛ, 29 y.o.
profession: криминальный психолог
[/LZ1]

+3

4

оглядываешь Митчелл с головы до ног: она себе не изменила. большая по размеру одежда, в которой она явно тонет, длинные носки, крепкие ботинки. и только волосы непривычно растрепаны. последний раз вы виделись, кажется, полгода назад, ты тогда тоже донимала её по поводу какого-то дела. не то чтобы очень нуждалась в консультации, скорее тебе просто нужен был взгляд со стороны. как и сейчас. то, что в деле есть второе дно, ты и без Лэрри знаешь, но какое оно, это самое второе дно, тебе любопытно. хотя любопытство тебе совсем не свойственно. вообще удивительно, как можно быть настолько не любопытной. не интересоваться, не заглядываться. ни-че-го. ты не сплетничаешь с коллегами, не перемываешь косточки знакомым с друзьями и в целом не интересуешься даже собственной жизнью, не то что чужой. наверное, это какой-то диагноз, но ты не знаешь и знать не хочешь, тебя всё вполне устраивает.
поправляешь съехавшую с плеча футболку [неуловимая схожесть между тобой и Лэрри] и рассеянно гладишь собаку, не разбираясь, чья она. ты без особого энтузиазма надеешься, что Лайт сможет продемонстрировать Келпи пару чудес воспитания, ну, должен же этой собаке хоть кто-то внушать уважение и подкидывать правильный образец. включаешь чайник и разыскиваешь в шкафу чай, купленный месяц назад с Сантой и Роди в каком-то чайном магазине, куда ты вообще-то за кофе заходила. – там точно мята и ещё что-то, но я не помню что, – подобная информация в твоей голове не хранится от слова «совсем». впрочем, в ней и многое другое не хранится от слова «совсем», ты предпочитаешь свободные воображаемые полки в собственной черепной коробке.

никто тебя не заставлял, – поддакиваешь, приоткрываешь окошко и подталкиваешь Лэрри пепельницу. в квартире жарко и совсем не накурено. витает только слабый запах кофе и твоих духов. в последнее время ты перестала курить прямо в комнате, стала выходить на балкон – красивый вид на практически постоянно пустой двор и свежий воздух, потому что в жизни детектива полиции свежий воздух – явно в дефиците. большую часть времени вы проводите в департаменте, в маленьком и душном кабинете [кондиционер работает через раз, хотя вы названиваете ремонтникам по пять раз на дню] за кипой слегка пожелтевших бумаг. иногда ты скучаешь по патрулю: бесконечная улица, мелкие правонарушения и возможность выпить кофе в любое время. – тебе стоит почаще выбираться их дома, а то однажды застрянешь там навсегда, – ты знаешь, как тяжело бывает, когда засидишься. у тебя никогда не было агорафобии, но чувство, будто на тебя все смотрят и все про тебя думают, тебе знакомо. психологических загонов у тебя едва ли меньше, чем у Лэрри, просто твои не классифицированы и не названы психоаналитиком в очках половинках [твоим последним психотерапевтом была женщина средних лет, но тебе всегда казалось, что правильный психотерапевт – мужчина, и неважно в очках он или нет].

да, это женщина, да, дело у меня, фотки у меня есть, – протягиваешь ей кружку – белую с надписью, что мечты сбываются, – ставишь на стол заварочный чайник и задумчиво озираешься. как будто соображаешь, стоит ли ещё что-то ставить на стол. в конце концов, отвисаешь, вытаскиваешь сахар и вазочку с конфетами. стол вам ещё понадобится. другого стола в твоем доме нет, за этим ты и ешь, и работаешь. чайник, соседствующий с толстой папкой – критерий нормальности. хотя, разумеется, папки выносить из департамента нельзя и на самом деле, технически их здесь нет. – слушай. женщину зовут Мириам Уилсон, ей двадцать семь лет, родилась и выросла в пригороде Сакраменто, три года назад окончила Калифорнийский, за два года до этого вышла замуж за Клейтона Уилсона, он работает учителем английского в старшей школе здесь, в городе. детей нет, родители и её, и его живы. она единственная дочь в семье, у него есть брат и сестра, – попутно находишь папку, показываешь Лэрри фотографии: на первой Мириам запечатлена одна, фотография времён университета; на второй кадр со свадьбы – Клейтон обнимает Мириам и целует в щеку, на заднем фоне маячат родители; на третьей – день благодарения, вся семья в полном составе; на четвёртой – Мириам снова одна, отрешённый взгляд и ощущение, что с женщиной что-то не так.
развелись этой весной, расстались по обоюдному согласию. тихий, мирный развод. его нашли убитым три недели назад. в его же квартире в луже крови, – ещё одна фотография, только теперь с места преступления. чистенькая аккуратная гостиная, запятнанная кровью. – её арестовали уже через несколько дней. полный дом её отпечатков пальцев, хотя это, конечно, не показатель – они периодически навещали друг друга, но главное – охотничье ружье. его ружье. было найдено в мусорном баке недалеко от дома. на нём её отпечатки пальцев. у неё на ветровке следы пороховых газов и замытые пятна крови Клейтона. дело плёвое, да? – передаёшь папку со скрупулёзно заполненными документами. листок к листку, всё так, будто уже завтра утром дело ты передашь в суд. но не передашь. только переговоришь с прокурором, видимо, запрашивая психиатрическую экспертизу /выбор у тебя есть?/.

самое интересное: Мириам утверждает, что ночью, когда был убит Клейтон, она никуда не выходила. вообще. камер видеонаблюдения нет, поэтому подтвердить её слова мы не можем. так же она утверждает, что никогда в жизни ружье не держала и пользоваться им не умеет. алиби у неё нет, мотива тоже нет. по уликам – бывшего мужа она убила. по её словам – точно не она, – усаживаешься на стул напротив Лэрри, подсовываешь под себя одну ногу и подпираешь голову кулаком. – ничего о ночи убийства она не помнит. чёрная дыра, – пожимаешь плечами и вытаскиваешь из пачки сигарету. подтягиваешь пепельницу к себе поближе, медленно закуриваешь. тебе некуда торопиться. – говорит, что такие дыры у неё уже были. к врачу она, само собой, не обращалась, – заявила, что она нормальная, а провалы в памяти – так это теперь у каждого второго. как и у каждого второго свой личный психоаналитик, задающий вопрос в ответ на вопрос и рисующий замечания на полях истории болезни. ты от своего психоаналитика ушла в августе этого года, вы не сошлись во мнении. он доказывал, что у тебя депрессия, ты утверждала, что депрессии у тебя нет. ты и сейчас придерживаешься этого мнения, но думаешь, что найти нового психотерапевта всё-таки стоит – ночные кошмары лишают тебя остатков и без того беспокойного сна. /заикнись об этом родителям и найдешь не только психотерапевта, но и психиатра/.

какие у тебя мысли? – сдаёшься и наливаешь и себе в кружку чай, горячий, он приятно греет руки и посылает тепло по телу. собаки возвращаются к вам на кухню и укладываются посредине, задумчиво разглядывая вас обеих. Келпи тыкает носом Лайта, привлекая его внимание. кажется, малыш совсем забыл о тебе, разумеется, теперь у него есть новый друг. не хмыкаешь, но очень хочешь. ну-ну, а к ночи будет подлизываться к тебе. – я понимаю, что нам нужна психиатрическая экспертиза, но она затянется и … ты в курсе проблем судебной психиатрии, – бюрократия, бумажная волокита и всевозможные проволочки. впрочем, как и везде. в вашей работе бумажек с каждым месяцем тоже становится всё больше и больше и иногда тебе кажется, что однажды под этой кипой макулатуры тебя просто напросто похоронят. /выговор и отправка на месяц в патруль всё меньше напоминают тебе наказание, Терренс, наверное, расстроится, если подобному наказанию ты обрадуешься/.
столбик пепла растёт на кончике сигареты. неторопливо наполняешь лёгкие сизым дымом и скользишь взглядом по документам, фотографиям и Лэрри, копающейся во всём этом. вы могли бы провести этот вечера по одиночке, каждая в своём доме. ты бы смотрела какое-нибудь кино, бесцельно листала странички в интернете и общалась с Роди. в последнее время вы постоянно созваниваетесь, даже если ты работаешь, не поднимая головы от бумаг – не знаешь, что в этом интересного, но, видимо, что-то всё-таки есть. однако вы здесь, на твоей территории. маленькая квартира /всего две комнаты – крохотная спальня и гостиная/, горячий чай и две собаки, уютно устроившиеся на полу.

облокачиваешься на стенку и качаешь одной ногой. ждёшь. ты не торопишь Лэрри, пусть посмотрит, покопается, подумает. ты уже устала думать об этом деле, поэтому позволишь себя прямо сейчас не напрягаться. твои мысли блуждают где-то далеко-далеко, у тебя дзен, медитация и дыхательная гимнастика в одном флаконе. ты не любишь находиться в ограниченном пространстве с малознакомыми людьми, но – в который раз замечаешь – с Лэрри тебе комфортно. она ничего из себя не корчит, ведёт себя так, будто вы знакомы уже тысячу лет. и ты ведёшь себя точно так же – как будто находишься со старым другом. ты понимаешь, что у каждой из вас в шкафах множество скелетов, готовых вот-вот вывалиться, но никто не требует от вас делиться сокровенной информацией и расковыривать старые раны. вы просто общаетесь – рабочие и около рабочие темы, краткие мгновения близости – разумно дозированная информация – и ничего больше. может быть, когда-то всё это изменится, но ты не уверена. ты тяжело сходишься с людьми. и что-то тебе подсказывает, что Лэрри делает это едва ли легче. – или она врёт, и я зря трачу на неё время, или … или, – поднимаешь взгляд на Митчелл. кажется, у тебя или. – просто так привлекать психиатров мне не хочется.

+2

5

итак, на чем мы остановились? Тринадцать. идеальное число. твоё от острого кончика единицы до завитка под вторым кольцом тройки, только ты так пишешь, не каждый сразу сможет разобрать что именно это за цифра. А сейчас ты рисуешь ее в голове, половинка от бесконечности.

- мята..., - задумчиво произносишь, выдувая слово вместе с дымом, цепляешься за рисунок на футболке Амелии, улыбаешься, как-то с опозданием. в этом вся ты, мысли тебя опережают, но ты их тормозишь, не даёшь им высказаться, как на плёнке замедляешь движение и пока они медленно плывут, рождаются новые. это делает тебя странной и это же делает собой.

- это хорошо, - примерно так это выглядит, твоя реакция, через несколько минут после того, как факт был озвучен. но Амелии не привыкать, она тебя знает, к слову, лучше, чем кто-либо другой. ты можешь пересчитать по пальцам своих знакомых. Коллинз, который ещё в университете тебя завербовал [хотя это точно не его настоящая фамилия], Барроу, ненавидящий твой проникающий под кожу голос [это его слова], при том, что говоришь ты так только с подозреваемыми, к которым тебя вызывают, а этот дурак просто стоит за стеклом и наблюдает. зачем, если тебе становится не по себе каждый раз? не видишь логики, но всегда предлагаешь ему остаться и послушать и несколько раз за сеанс обязательно переводишь взгляд на это "зеркало" в пустой комнате допросов с грязно-белыми стенами. о, есть ещё Салливан, очаровательная Софи Салливан и ее корги, однажды вы встретились в парке в пять утра. ты наивно полагала, что в это время там не будет никого, но она была, кудрявое рыжее солнце, ты даже позволила взять себя за руку. а Лайт на удивление проникся к коротконогому псу, с раздражающе звенящем шариком на ошейнике. кажется, Скрудж, точно, так его зовут. теперь у вас есть маленькая традиция [традиция! у тебя с кем-то!] - встречаться в парке около скамейки с неприличным словом выведенным краской из баллончика, каждый понедельник. Боб - скучающий за протиранием стаканов в баре, куда ты иногда заходишь, его загрубевшие руки, вечно спутанная поседевшая борода и обрубленная мочка левого уха придаёт ему устрашающий вид, но он идеально жарит ребрышки. и конечно, - Амелия. с ней тебе спокойнее всего. а это главный фактор - спокойствие, твоё внутреннее спокойствие. только в том случае, когда ты его ощущаешь - ты можешь вдохновиться работой, а твоя работа - это и твоё увлечение и твоя страсть и болезнь одновременно, все это вместе перекликается и рождает твой странный отталкивающий образ. и он действительно отталкивает, всех, кроме вышеперечисленных. не считая Барроу, хотя это тоже спорный вопрос, ведь его как магнитом тянет в участок, когда туда приезжаешь ты.

Четырнадцать. даже не хотелось перескакивать на эту цифру, она слишком положительная, но при этом усреднённая, двигающая тебя на шаг ближе к заурядности, как оценка в школе, типичный хорошист - это не про тебя. пожалуй, пойдём дальше.

Пятнадцать. уже лучше.

- эй, ты серьезно? - это фраза должна звучать явно более эмоционально, у тебя она словно - да, ты права, но мне нужно хотя бы сделать вид, что я не согласна. опровержение - наше всё. затягиваешься и тонкой струйкой пускаешь дым над чашкой с чаем, так чтобы он облаком обволакивал ее. - Коллинз не даст мне застрять дома навсегда, вытащит даже из гроба, - делаешь маленький глоток, из-под рукава показываются только два пальца, чтобы ухватиться на ручку чашки. Амелия ставит перед тобой сахар и конфеты. перекатываешь сигарету языком, зажимая губами в уголке рта, двумя руками берёшь конфету за фантик с двух сторон, шуршишь, разворачиваешь и несколько секунд смотришь на неё, будто открыла раковину с жемчужиной. только потом отправляешь в рот, освобождая его от сигареты. вкус дыма, чая и шоколада в сочетании что-то определённо особенное. не противно, скорее увлекательно на вкус. только после второго глотка замечаешь надпись на чашке. ты бы поспорила, но не будешь.

- Мириам, интересное имя, - у тебя осталась последняя затяжка, мнёшь фильтр двумя пальцами, с шумом затягиваешься и тушишь бычок в пепельнице. ладно, ты сделаешь исключение и посмотришь фотографии без сигареты. чтобы не затуманивать их. классно звучит, правда?

Шестнадцать поехали дальше Семнадцать ты любишь нечетные.

разглядываешь фотографии, каждую не меньше минуты, облизываешь губы [опять сухие, а гигиеническая помада так и осталась лежать дома на столе в страницах раскрытой книги], щуришься, пытаешься понять, что в этой женщине кажется тебе знакомым, особенно последнее фото.

- на самом деле, глядя сюда, - двигаешь фотографию по столу одним пальцем, она все ещё развёрнута к тебе, но перед самым лицом Амелии ты ее разворачиваешь, упираясь коротким ногтем прямо в лоб Мириам Уилсон.

- я бы спросила - кто это? ну или если бы я была экзорцистов, то предположила бы, что она одержима, - ты продолжаешь царапать фото ногтем. - посмотри, она даже стоит по-другому. сравни с этой, где на с мужем, - кладёшь рядом фотографию с Клейтоном. - или с этой, - университетская фотка тоже ложится над остальными двумя. - позы для фотографий всегда примерно одинаковые, человек невольно встаёт перед объективом определенным образом, скажем так, - рабочей стороной. на всех фотографиях можно с уверенностью сказать, что это Мириам, кроме этой, - переворачиваешь два фото лицом вниз. - ты же видишь разницу. Не только в выражении ее лица, в этом случае можно было бы просто предположить, что она не в себе, но и в теле, посмотри на руки. такое ощущение, что на этом фото левша. нет, я даже не сомневаюсь, что эта женщина - левша. а Мириам ведь нет, так? - оставляешь эти фото Амелии, а сама листаешь материалы, здесь тоже есть зарисовки и фото, место преступления, показания. все таки достаёшь ещё одну сигарету и прикуриваешь.

- но дело ведь проще прикрыть, так? психиатрическая экспертиза при всех составляющих этого дела очевидно должна быть произведена, но я могу дословно воспроизвести, что скажет ваш хваленый психиатр. не помню, когда последний раз встречала хоть одного достойного профессионала в вашем управлении. так что это будет лишь галочка, что необходимая работа проделана. скорее всего Мириам окажется в психушке, в палате-камере для особо опасных, где ее залечат до невменяемого состояния. дело закрыто.

прикрываешь глаза. Восемнадцать, девятнадцать. под ладонь, лежащую на коленях, подлезает Лайт, улыбаешься, не открывая глаз, только вслушиваясь в возню и тихое поскуливание.

- они уже подружились, - чешешь псу голову, приоткрываешь один глаз и наклоняешься, чтобы дотянуться и до Келпи. - приходите как-нибудь в парк в пять утра в понедельник, скамейка с надписью - fuck off. это наше место встречи, с Софи, с Софи и Скруджем. я расскажу тебе о них...позже, - снова закрываешь глаза, словно на несколько секунд отключаешься, засыпаешь или проваливаешься куда-то, совсем в другую реальность.

- она же наверняка кому-то рассказывала об этом, о провалах. если не шла к врачу, даже к психологу, не могла держать в себе все это время. подруги, родители, нет, последние точно нет. ты не говорила с ее ближайшими знакомыми. может сестра и брат мужа. что они вообще об этом думают? а ещё вот что, надо бы посмотреть соц сети, у неё наверняка несколько аккаунтов, - наконец открываешь глаза, они будто и правда заспанные, смотришь на Амелию. тебе нравится быть здесь. никогда бы не подумала, что скажешь это самой себе, что тебе нравится быть где-то, кроме дома, с кем-то, кроме Лайта. самая верная фраза из фильмов для тебя всегда была - я работаю один. но, к своему удивлению и не к сожалению, в случае с Амелией тебе нравится работать вместе. и здесь нет этого - плохой-хороший коп, ты вообще не коп, раз на то пошло. вас обеих слишком сложно типировать, но все же близость к темной стороне превалирует.

Лайт ложится на пол, у твоих ног, рядом с ним счастливый новый друг, а ты задерживаешься взглядом на качающейся ноге Амелии, она словно вводит тебя в транс, ненадолго. кто-то думает, что ты перманентно находишься в нем.

- она совершенно точно не врет. в этом нужно покопаться. диссоциативное расстройство личности, вопрос сколько их там и что служит толчком к их проявлению, смене ролей, на ту, что способна на хладнокровное убийство. как она отреагировала, когда узнала? вот эта Мириам, - показываешь на свадебное фото.

- чёрт, я бы хотела поговорить с ней, - закусываешь губу, потом быстро затягиваешься. ты чувствуешь, как в тебе появляется живой интерес, разрастается, щекочет. - где она сейчас? может быть есть какие-то видеозаписи? ей нужен этот щелчок, понимаешь, чтобы переключить ее. должна признаться мне чертовски интересно, Амелия. может мне стоит напроситься в это дело официально? - усмехаешься, не отрывая взгляда от Амелии, делаешь очередную затяжку.

Двадцать
[NIC]Lorrein "Larry" Mitchell[/NIC]
[STA]deeper & deeper[/STA]
[AVA]https://funkyimg.com/i/34UEy.jpg[/AVA]
[SGN]https://funkyimg.com/i/34UEE.gif
[/SGN]
[LZ1]ЛОРЕЙН МИТЧЕЛЛ, 29 y.o.
profession: криминальный психолог
[/LZ1]

+2

6

тебя окружает флёр невозмутимого спокойствия и уравновешенности. точно выверенные движения, никакой суеты, никакой торопливости. в своей собственной квартире ты чувствуешь себя в абсолютной безопасности и абсолютной уверенности в себе /впрочем, последняя не покидает тебя и за пределами крохотного съемного жилья, которое только в последнее время начало обрастать милыми и насквозь твоими вещами – например, ловец снов над кроватью в спальне или клевер в цветочном горшке ярко-жёлтого цвета на подоконнике в гостиной/. улыбаешься Лэрри привычной очень спокойной и очень медленной улыбкой, разглядываешь её лицо, стараясь не смутить её. интересно, она знает, что красивая? и даже эта причёска – небрежно рассыпанные по плечам волосы – ей идёт. ей стоит почаще выбираться из дома. и не только до твоей квартиры, а куда-нибудь ещё. уютная кофейня, где делают совершенно неповторимый кофе и такой же совершенно неповторимый вишнёвый чизкейк; паб – тёмное отполированное дерево, рок, льющийся из колонок, запах крепкого чистого алкоголя, смешанный с запахом табака. насколько сложно будет её вытащить? а если ты пообещаешь, что с вами пойдет кто-то из её друзей? не знаешь, как у неё обстоит дело с друзьями, но они, определенно, у неё должны быть. один или два. скорее два. может быть, даже больше. /себя к отряду её друзей не причисляешь. у тебя есть друзья, но всем им пришлось зарабатывать твоё доверие долгим и упорным трудом/.
- я тоже определенно не дам тебе застрять дома, - говоришь это без тени улыбки. пожалуй, чересчур серьёзно. не дать кому-то засидеться дома ты воспринимаешь, как личный вызов. хотя самой тебе очень нравится проводить вечера в своем маленьком царстве. царстве торжества воспитания над генами.

рассказываешь Лэрри о Мириам и наблюдаешь скорее за ней самой, нежели за ходом собственных мыслей. слова выстраиваются в логическую цепочку сами собой, без малейшего твоего участия. ты всегда хорошо говорила, если, конечно, утруждала себя разговорами. хмуришься, следя за немного – как будто нарочито – медленными движениями Лэрри. она переворачивает фотографию так, чтобы тебе было удобно смотреть. стараешься увидеть в ней то, что увидела Лэрри. ты не психолог, хотя курс психологии в рамках стандартного курса полицейской академии ты прошла. тебе даже нравилось, но психология всё равно казалась тебе слишком зыбкой и неточной наукой. полёт мысли Лэрри тебя завораживает, подталкивает к размышлениям. не слишком очевидные вещи, но если присмотреться – ты тоже замечаешь. природная внимательность позволяет тебе цепляться даже за самые мелкие детали. – верно, Мириам правша, - она при тебе подписывала документы. – у неё даже мозоль на среднем пальце правой руки, - это ты заметила во время допроса. Мириам всё время стискивала руки и смотрела на тебя так, будто ты сейчас на неё кинешься и укусишь, хотя ты была невозмутимое спокойствие.

- да, конечно, дело проще закрыть. но я хотела бы … это, наверное, странно от меня звучит – я хотела бы ей помочь. Мириам. я редко хочу кому-то помочь, я придерживаюсь мнения, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, но иногда… иногда я хочу помочь, - в основном желание помогать до сих пор удерживало тебя в полицейском участке. не желание справедливости или защиты, а именно желание помочь. дети, оставшиеся без попечения родителей; родители, потерявшие ребёнка; жены, лишившиеся мужей, и мужья, оставшиеся без жён. все они нуждались в твоей помощи – не в том, чтобы раскрыть дело и наказать виновного. а в том, чтобы помочь им жить дальше. оставить тяжёлые моменты в прошлом. отпустить. – и ничего не говори мне про окружного психиатра, имела счастье подписывать у него допуск к работе. дважды, - неосознанно кривишься, выражая своё отношение к психиатру и психиатрии в целом. удивительно, как человек, нуждающийся в регулярной психиатрической помощи, может быть настолько предвзят к психиатрии.

- пять утра, понедельник, - кажется, у тебя вырывается что-то похожее на стон. – спасибо. как только меня совсем замучает бессонница, я приду, хотя обычно я в это время ещё сплю, - но в целом, всё равно, чем заниматься, если за ночь удалось урвать от силы пару часов сна. вообще ты слабо себе представляешь, кем надо быть, чтобы добровольно оказываться в парке в пять часов утра в понедельник. /ранние подъемы всегда были для тебя адом. плохое настроение, высокий градус раздражения и нисколько не заторможенная реакция – бонусом/.
- я разговаривала с младшей сестрой Клейтона. ещё до их развода, Мириам и Трэйси были очень дружны, часто общались, вместе ходили в магазин и вот это вот всё. но примерно за полгода до развода, общаться они практически перестали. Трэйси сказала мне, что Мириам стала – дословная цитата – какой-то не такой. нервничала постоянно и всё время говорила о ребёнке. у них не было детей, но Мириам очень хотела. вроде бы, даже проходила лечение в клинике. естественно, Трэйси связала нервозность с тем, что у них никак не получалось завести ребёнка, - легко поднимаешься на ноги, тебе нужен ноутбук. там хранятся дополнительные материалы по делу. всё то, что ты ещё не успела рассортировать, разобрать и распечатать. уходишь в гостиную, вытаскиваешь из-под пледа ноутбук и возвращаешься к Лэрри.

- я не то чтобы очень много знаю о диссоциативном расстройстве. но насколько я помню, обычно должен быть какой-то триггер, не так ли? что-то, что запускает изначальное расщепление личности. расщепление сознания – защитный механизм. хотелось бы мне знать, от чего тогда она так защищается, - диссоциативное расстройство личности встречается редко. настолько редко, что во время вашей учебы, вам так и не удалось его увидеть. вы только обговорили и посмотрели несколько учебных фильмов, уяснив для себя, что сильная психика, даже и нестабильная, не расщепится ни при каких обстоятельствах. скорее сработает механизм блокирования плохих воспоминаний, чем случится расщепление. – я могу официально подключить тебя. если тебе действительно этого хочется, - сделать это будет несложно, вы уже привлекали Лэрри к расследованию, бюрократических проволочек не будет. – у меня есть только одна запись с ней – с допроса. но там ты вряд ли увидишь что-то интересное. там только напуганная обстоятельствами женщина, мечтающая проснуться и узнать, что всё это – ночной кошмар, - но это не кошмар. это новая реальность Мириам Уилсон.

тушишь сигарету, о которой совсем забыла, и несколько долгих секунд смотришь на двух собак, явно наслаждающихся обществом друг друга. ещё год назад ты не хотела обременять себя заботами о собаке, а теперь с тобой живёт Кепли. что ж, всё меняется. ты и матерью себя никогда не представляла, но когда пришлось принимать решение, ты довольно быстро пришла к согласию с самой собой и решила, что быть матерью у тебя получится однозначно лучше, чем у твоего биологического отца получалось быть отцом.
- сейчас Мириам в изоляторе. пока я не передала дело прокурору, там она и останется. иногда я не спешу запускать механизм и отправлять людей в тюрьму, - там несладко. ты никогда не сидела в тюрьме, но что это за место – представляешь. и тебе чертовски нравится находиться по ту сторону железных прутьев. – ты сможешь с ней поговорить хоть завтра. придёшь утром? а я чуть сильнее покопаюсь в совместном прошлом её и Клейтона. должно быть что-то. просто так бывших мужей не убивают, - всегда есть причина. и ты до неё докопаешься. потому что тебе за это платят, и потому что тебе всё равно больше некуда девать свою энергию, так она хотя бы будет направлена в мирное русло. /а не на разрушение самой себя, как обычно/. – все говорят об их семье, как о чем-то образцово-показательном. спокойно, размеренно и очень цивилизованно. надо добраться до медицинской карты Мириам, вдруг мы найдем там что-то интересное, - открываешь крышку ноутбука. по твоему лицу блуждают яркие всполохи света. запускаешь браузер и без проблем находишь аккаунт Мириам в твиттере и инстаграме. разворачиваешь ноутбук к Лэрри. – смотри. ты хотела увидеть её аккаунты, - которые, возможно, смогут подтвердить догадку о диссоциативном расстройстве. – попробую завтра договориться о независимой психиатрической экспертизе, - прокурор согласится с твоими доводами, как минимум, потому что ты чертовски хорошо делаешь свою работу.

- чем ты занимаешься по выходным? – отвлечённый вопрос, случайно родившийся в твоей голове. ты бы не смогла озвучить логическую цепочку, приведшую тебя от Мириам Уилсон к вопросу о том, чем занимается Лэрри в свои законные выходные. у тебя были варианты, как разнообразить твою и её жизнь, не растрачивая ваше психическое здоровье. после довольно шумного родительского дома /удивительно, как три человека – твои родители и твой сводный двоюродный брат – умудряются воспроизводить столько шума/, тебе не хватало компании. к тому же… ваши собаки уже подружились, не придётся придумывать, куда их деть, пока вы будете /страшно это представить/ узнавать друг друга чуть лучше и чуть больше, чем предполагают рамки рабочих отношений. да, пожалуй, ты определенно хочешь вывести Лэрри за рамки официальных рабочих отношений. и её предложение – парк, понедельник – говорит о том, что она тоже настроена скорее положительно, нежели негативно.

+2

7

ты думаешь стоит ли тебе считать дальше? обычно внутренний отсчёт останавливается, когда ты вникаешь в суть, погружаешься, это похоже на гипноз, пусть ты и не сильна в нем также, как в других способах воздействия на психику, но применяешь к себе самой, иногда ради забавы, но чаще - вот в таких случаях. не так много информации, все поверхностно, фото, соц.сети, да, ты хочешь их посмотреть, но лишь чтобы убедиться - это только глянец, минимум настоящего, разве что проскальзывает где-то во взгляде, ты можешь это уловить и не только ты. у Амелии есть всё необходимое, чтобы замечать детали, которые в твою голову мягкими волнами просачиваются сами, порой без спроса и слишком настойчиво, будят среди ночи, разлепляя уставшие веки. ты всегда где-то на границе между сном и явью, провалы, чем-то похожие на провалы Мириам, твой психиатр тоже назвал бы их защитной реакцией. да, у тебя есть психиатр, правда последнее время ваши сеансы выглядят скорее, как противостояние, тебе нравится спорить, особенно когда тон выдержал на одной ноте, ни единого децибела выше, ни единого ниже. спокойствие, разжигающее внутри пламя, но это не пожар, даже огонь бывает спокойным и от этого он становится ещё опаснее.

смотришь на тлеющую в пальцах сигарету, дым ползет по рукаву, вся твоя одежда пропитана мятой и табаком, но это совсем не похоже на запах ментоловых сигарет, их ты, к слову, терпеть не можешь.

- не уверена, что эта помощь своевременна, Амелия. хотя..., возможно ваша встреча не случайна, я имею в виду тебя и Мириам, - упираешься локтями в стол, слегка наклоняешься к Амелии, твои глаза полузакрыты, это даже не прищур, ты словно пытаешься открыть их, но не особо стараешься, указываешь пальцами, сжимающими сигарету, сначала на Мириам, потом на Амелию, рисуя в воздухе узоры из дыма.

- я серьёзно. невозможно хотеть помочь всем, каким бы отличным копом ты не была, а тут, она тебя чем-то зацепила, да? - вот теперь ты прищуриваешься, тебе становится ещё интереснее. если ты продолжишь так усиленно думать, что вызывает легкую привычную головную боль, Лайт почувствует и зарычит, может быть и Келпи тоже, ведь сейчас твои мысли меняют направление от убийцы [жертвы] к хозяйке квартиры, в которой ты находишься и этого очаровательного существа, ловко попавшего под опеку Лайта.

Двадцать один всё же стоит вернуться к делу. две пересекающиеся прямые - Мириам и Амелия в твоей голове сейчас расходятся на две параллели. успеется, ты никогда не торопишься. азарт тебе знаком, но он только сосет под ложечкой, такое приятно раздражающее чувство, похожее на то, когда за стеклом допросной стоит Том Барроу и в следующем вопросе ты произносишь слово, режущее по его лысеющему затылку и сквозь стекло, слегка прищурившись, растягивая губы в улыбке не открывшей ни одного зубы, ты видишь, как Барроу нервно накрывает затылок ладонью, чертыхается и отворачивается. он не ненавидит тебя, ему страшно, что кто-то может знать о нем слишком много, поэтому он всегда пасётся рядом с тобой, боится что ты ляпнешь что-то о нем в его отсутствие. редкостный идиот. никаких эмоций, просто иногда приятно потешить свое самолюбие, поиграть параллельно с делом в элементарную психологическую игру, которую большинство воспринимает как попытку нарушить личное пространство, а Том вовсе как оскорбление.

Двадцать два мы отклонились от темы.

- он просто давно перестал понимать чем на самом деле занимается. одни сплошные стандарты, а он просто отсиживается, чтобы приходить домой как можно позже, не попадая под пилу своей благоверной, кроме того..., - затягиваешься, понимая, что говоришь банальщину, тем обиднее, что она сплошь и рядом. - ...большая часть психиатров после пятидесяти забывают, что должны помогать решать чужие проблемы, глядя на сидящего напротив клиента, они решают свои. а ваши, если не сухари и не скрывающие собственную депрессию "пациенты", то остается две крайности - «хоть до чего-нибудь, но докопаться, потому что считаю своим долгом назначить лечение» или коротко - «пофигисты», - снова откидываешься на стуле, сигарета дымится в пепельнице, а ты теперь прячешь не только ладони в рукава, но и подбородок в высоком мягком воротнике.

- насчет парка подумай, да. не настаиваю, - зеваешь, отворачиваясь к окну.

- что-то в его семье, я это чувствую. знаешь, такое ощущение, когда ты не можешь наколоть на вилку последнюю оставшуюся на тарелке консервированную горошину. ты пытаешься, снова и снова, но она отпрыгивает, нагло катается по тарелки из стороны в сторону, - усмехаешься, переводишь взгляд на Амелию. - ладно, это может быть помидор или скользкий опёнок, если тебе не нравится сравнение с горохом, - посмеиваясь, делаешь глоток уже остывшего чая.

- ребенок - самый вероятный ключ, это важно. ты ведь знаешь, что такое женщина, любят красиво говорить, что она сосуд, имея в виду материнство. но, это истинно не только в отношении способности выносить ребенка. внутри женщины слишком много всего, она впитывает, концентрируется, накапливает, вся эта "магия" - всего лишь особенность женской психики подчинять тебе физиологические процессы, изменения в организме под влиянием сознания могут произойти колоссальные. ложная беременность и вполне себе настоящий выкидыш - это только цветочки, - разворачиваешь ещё одну конфету, на несколько секунд выпадая из реальности, пока фантик разворачивается для тебя будто в замедленной съемке ты возвращаешься к старому делу, одному из тех, что стало для тебя ключевым, после него пришло осознание связанности всего и со всем вокруг тебя, вокруг любого человека. и если бы кого-то другого это только запутало, твое сознание прояснилось и открыло новую дверь - доступ к секретным файлам, решение ступить дальше, увязая в болоте, чтобы после, выбираясь из него, ощущать невероятную легкость, даже все эти слои информации [болотной грязи] намазанные один на другой, ловко счищаются, оставаясь лишь где-то внизу, на подошвах твоих тяжелых ботинок.

- это к слову о несвоевременности. если мы начнём дёргать за разные ниточки, пытаясь зацепиться за нужный крючок бездумно, располагая лишь парочкой возможных вариантов, мы рискуем потерять ее навсегда. если Мириам на грани, с ней опасно играть, каждое слово должно быть продумано до мелочей, но сначала нужно узнать побольше о семье ее мужа и об их прошлом, ты права. вернуться к истокам, - смотришь на экран, на открытую страницу в фейсбуке. все, как ты и предполагала, глянцевая обложка для жизни. листаешь фотографии, все вполне прозаично, улыбки, смех, грусть, поданная здесь, как лиричность - взгляд не в камеру, волосы развиваются. ниже подпись автор @octopus, кликаешь на ник, страницы не существует.

- надо узнать кто этот автор фото, она резко отличается от других. посмотри на дату,за месяц до убийства. это может быть и никак не связано, но страница удалена, комментарий оставленный этим спрутом тоже. Мириам одержима ребенком, она говорит об этом с подругой, коей считает сестру мужа, потому как мужу уже осточертели эти разговоры, секс по часам, градусник в заднице, слёзы над отрицательным тестом, ровный ряд баночек с таблетками в шкафчике в ванной, тут и там детские вещи. она могла поделиться с кем-то в сети, а кто-то этим воспользовался. факт в том, что она другая, другая здесь, другая на том фото, что перед тобой, другой была с Трэйси и Трэйси это оттолкнуло, она не стала разбираться, - встаёшь, чтобы присесть на колени на полу рядом с собаками, они только счастливы, запускаешь пальцы в мягкую шерсть, это своего рода медитация, говорят, что кошки лечат, ты не согласна, собаки чувствительнее, они как радары, они забирают твою тревогу, а кошки, они отправляют ее куда-то во вселенную и неизвестно ещё к кому она попадёт.

- все равно я хочу посмотреть запись. иногда нужно пересмотреть десятки раз, прежде чем ты увидишь тот самый взгляд, поворот головы, секундную смену интонации, неестественность в одном единственном движении. только я хочу посмотреть ее одна, дома. надеюсь, ты не против, - чешешь голову Келпи, он благодарно прижимается к твоему колену.

- да, пожалуй, уверена ты сможешь переманить меня на этот раз. тем более, что на том горизонте пока тихо, - указываешь куда-то в неопределённость - именно это сторона Коллинза и его отдела. подождёт, даже если ты ему вдруг срочно понадобишься. ты едва ли сможешь вспомнить, как управления раздирали тебя на части.

- насчет разговора, давай через пару дней. ты достанешь больше материала о Клейтоне, я изучу плёнку с допросом, а Мириам привыкнет к обстановке. только у меня одна просьба - ее нельзя накачивать нейролептиками, иначе в моем приходе не будет никакого толка, я не смогу узнать ничего, кроме того, что уже знаю.

Двадцать три снова смена параллелей.

- интересный вопрос, - поднимаешь глаза, рука замирает и в нее тут же тыкается требовательный холодный нос. ты думаешь задать ли тебе ответный, но это будет не интересно, Амелия ответит прямо, ты это знаешь, поэтому предпочитаешь сама понять почему она вдруг переключилась на тебя. тебя это не удивляет, ведь ты сама задумываешься о ней, и не только в параллели с Мириам. впустить ты пока решилась только Софи, лишь одна из людей, забавно звучит. Лайт уже давно в твоем мире, удивительно чувствующее создание. но так близко больше никого. и когда процесс работы совсем не плавно переходит в личные темы, а резко прерывается вопросом, судя по твоему невозмутимому лицу чуть ли не ожидаемым, ты решаешь на какую чашу весов положить пресловутую горошину.

- я не различаю дни, Амелия, я даже не уверена какой сейчас. мои выходные не попадают под привычный для других график. так что если ты хочешь что-то предложить, ориентируйся на свои выходные. могу ответить сразу, что я не против, главное, чтобы не было очень шумно, шум меня дезориентирует, - поднимаешься, вытягиваясь всем телом вверх, разминаешь шею, освобождая ее от воротника и снова закуриваешь, не садясь за стол.

- ты часто представляешь себя на месте подозреваемого? - оборачиваешься, но смотришь не на Амелию, а в проем двери, будто сейчас там стоит Мириам, испуганная, непонимающая где находится, на венах синяки от уколов, она на грани слез. не потерянная, близкая к безумию. и тут же на глазах она меняется, встает ровно, откидывает волосы назад левой рукой, нервная дерганая улыбка становится спокойной, это уверенная в себе женщина, в ее взгляде есть что-то давящее, тяжелое, она способна на убийство, но никакого намёка на аффект. кто же ты?

- мне интересно как ТЫ это делаешь. я работаю иначе, я никогда не сравниваю с собой, сначала подгоняю под типы личности, потом вспоминаю похожие случаи, отметаю не нужные по определённым критериям, потом складывают пазл выбирая нужные детали из оставшихся, не всегда он сходится. бывает так, что новое записывается как новый тип, как новая история, не имеющая никаких точек соприкосновения с другими. на общности ситуаций можно сыграть, ей нужно дать понять, что мы на ее стороне, что ее боль нам понятна, мы испытываем что-то похожее. только корень этой боли мы должны определить очень чётко. я бы хотела сделать это до разговора, но риск промахнуться слишком велик.
[NIC]Lorrein "Larry" Mitchell[/NIC]
[STA]deeper & deeper[/STA]
[AVA]https://funkyimg.com/i/34UEy.jpg[/AVA]
[SGN]https://funkyimg.com/i/34UEE.gif
[/SGN]
[LZ1]ЛОРЕЙН МИТЧЕЛЛ, 29 y.o.
profession: криминальный психолог
[/LZ1]

+2

8

да, лэрри права, невозможно помочь всем, и ты это прекрасно знаешь. более чем – ты и не собираешься помогать всем. как ты и сказала: спасение утопающих – дело рук самих утопающих. мнение, сформированное в детстве, так до сих пор и не изменилось, пусть родители и приложили массу усилий, чтобы сделать из тебя человека, которого трогают проблемы других. не трогают. помощь в рамках твоей собственной работы – всего лишь возможность поставить точку в решении задачи. ты никогда не интересовалась, что стало с теми, кто когда-то плакал в твоем кабинете, кто принимал из твоих рук бумажные платочки и шептал тебе спасибо, стоя у здания суда. тебе никогда не было это интересно. люди приходили и уходили из твоей жизни, не оставляя на ней даже мимолетного отпечатка. по крайней мере, не те люди, которых ты убеждала жить дальше, сама слабо веря в свои собственные слова. но ты их убеждала, ты становилась кем-то в их жизнях – а потом просто растворялась в безликих серых лабиринтах полицейского участка. если говорить честно, ты не вспомнишь никого из тех, с кем когда-то работала. их лица слишком одинаковые давно растворились, исчезли из твоей памяти, и ты не жалеешь. пострадавших много – ты одна. // что говорить – ты и не помнишь тех людей, что когда-то помогали тебе. ни того детектива, который приходил к тебе в приют – ты помнишь только голос. низкий и без привычного тебе ирландского акцента. ни ту женщину, которая сидела у больничной кровати и записывала все твои слова. как ты не помнишь их, так все пострадавшие, с которыми работала ты, не помнят тебя. это нормально. и верно: всем помочь невозможно. но ты и не пытаешься.
ты и мириам, по существу, помочь не пытаешься. тебе интересна лишь загадка, которая окружает эту женщину, и больше ничего. помощь – вторична, просто тебе не хочется, чтобы мириам сгинула в безмятежном светлом мраке окружной психиатрической больницы. ты знаешь, что такое психиатрическая больница и никому не пожелаешь там оказаться.
- в основном она меня зацепила тем, что я не люблю легко решающиеся задачки, - скажи ты такое в подростковом возрасте, родители бы вызвали тебе скорую помощь. в детстве ты терпеть не могла задачки – любые, домашнее задание всегда выполняла весьма хаотично, если вообще давала себе труд им заняться. кто бы мог подумать, что ты станешь детективом. вырастешь человеком, который предпочтет возню с бумажками уличной работе. / но, может быть, стоит всё-таки вернуться в патруль? эта мысль не покидает тебя вот уже несколько лет противостояния отделу внутренних расследований /.
- знаешь, некоторые пациенты бы не отказались, если бы психиатры просто выписывали таблетки и отпускали с миром, - хитро улыбаешься лэрри, не оставляя сомнений, кто бы предпочёл такой вариант развития событий. но твой врач упорно убеждает тебя, что психотерапия – действительно помогает, что не стоит надеяться лишь на таблетки, существует множество способов борьбы с проблемами и бла-бла-бла. его убеждениям ты не поддаёшься, оставаясь абсолютно глухой ко всему, что предполагает проговаривание и вообще какие-то разговоры. тебе хорошо помогают таблетки – ровные кругляшки с оттиском на одной стороне. правда, они нисколько не помогают с окружным психиатром, который всегда найдет, к чему прицепиться. / а вот у вас шрамы на руках – расскажите /. однако ты всё равно вот уже больше десяти лет стойко держишься вдали от кабинета психотерапевта, твердо уверенная в том, что разговоры в твоем случае – трата времени, причем безрезультативная.
- я покопаюсь в этом, попробую найти её лечащего врача, это не должно быть очень сложно, - мысленно ставишь галочку, чтобы не забыть. завтра будет новый день и завтра снова придётся с головой окунуться в дело, на секунду почувствовать себя шерлоком холмсом – в целом ты была весьма далека от него. рядовой детектив, ничего более. – думаю, мне поможет их семейный врач. а его контакты у меня есть, могу взять тебя с собой, если удастся договориться о встрече, - всё ещё не упускаешь случаев вытащить лэрри из её удобного домашнего кокона, мягко обнимающего и успокаивающего её. и не то чтобы тебе покоя не даёт её агорафобия, вовсе нет, просто тебе не хочется, чтобы она окончательно и бесповоротно превратилась в заложницу собственного дома.
слова лэрри погружают тебя в задумчивость, откидываешься на прохладную стену, упираешься в неё затылком и в какой-то мере теряешь связь с реальностью. загадка с мириам тебя увлекает, тебе любопытно. в основном все дела об убийствах подчиняются каким-то определенным правилам, как поведение всем убийц и маньяков укладывается в своеобразную норму. мириам не вписывается ни в одну из них, ты чувствуешь, что здесь что-то не то и что-то не так – как любой бывший пациент психиатрического отделения, ты способна нащупать тонкую грань, отделяющую норму от патологии – и эту грань ты находишь и в мириам, но отсутствие профессиональных знаний не позволяет тебе сформулировать понятно свои ощущения. качаешь ногой, сквозь ресницы поглядываешь на лэрри. её дело мириам тоже зацепило. и насколько легко было отпустить женщину, сделать её ещё одним набором цифр в системе, настолько же тяжело было бороться с собственным упрямством, толкающим снова и снова в мутные воды странного дела и не менее странного поведения мириам.
- ладно, договорились, - киваешь в подтверждение своим словам, но едва ли меняешь положение тела. тебе удобно и комфортно, лэрри не ощущается в твоей квартире чужой, каким-то инородным телом, рядом с которым ты не можешь расслабиться. даже келпи воспринимает её за одну из своих и с охотой принимает её ласки. можно подумать, ты его никогда не гладишь и вообще игнорируешь его существование на просторах твоей квартиры.
- ну… допустим, я тоже не люблю шум, и мои выходные тоже редко совпадают с общепринятыми, я предпочитаю брать дежурство на субботу или воскресенье, можно спокойно поработать с документами, не отвлекаясь на бесконечные звонки и выезды, - по статистике в выходные убийств меньше, чем на рабочей неделе. пик неизменно случается в пятницу – пьяные разборки, поножовщины, стрельба, в общем, пятницы ты избегаешь, как огня. но, может быть, тебе удастся выкроить время где-нибудь на неделе и вытащить лэрри вместе с лайтом. пока у тебя нет какой-то определенной мысли, она ещё не сформировалась, но обязательно сформируется, ты достаточно хорошо знаешь собственную голову, чтобы полностью ей доверять.
- практически никогда. я пытаюсь понять, что двигало человеком в момент убийства, но никогда не ставлю себя на его место, - хотя были ситуации, когда соблазн поставить себя, подумать, а что бы сделала ты, был слишком велик, но ты всё-таки ему не поддавалась. все эти люди, сидящие напротив тебя в допросной, отвечающие на твои дотошные и въедливые вопросы, всегда не ты, всегда-то кто-то другой, даже если вы схожи характерами или эмоциональностью поведения. – моя работа скорее интуитивна, мне нравилась психология в академии, но по юности я уделяла ей недостаточно внимания. я ориентируюсь на собственные ощущения, на ответы человека, сидящего напротив меня, подстраиваюсь под него. кого-то нужно пожалеть, кому-то требуется встряска, а кто-то реагирует только на причинённую боль. нет двух одинаковых случаев, тактика ведения допроса варьируется от случая к случаю. когда я вхожу в кабинет, я ещё не знаю, какую линию поведения выберу. но обычно я предпочитаю понаблюдать со стороны. оставить человека в одиночестве хотя бы на полчаса. люди даже не представляют, как много можно о них рассказать после такого получасового наблюдения, когда они не знают, что за ними наблюдают со стороны, - те, кто попадает к вам не первый раз, разумеется, знают, что вы наблюдаете, но с такими по большей части срабатывает одна и та же тактика – тактика прямого давления, которую не ждут от женщины вроде тебя. в классическом спектакле «плохой – хороший» ты обычно выбираешь роль плохого копа, роль доброй и заботливой тетушки тебе не идёт.
- знаешь, за тобой тоже интересно наблюдать со стороны. насколько ты не подпускаешь к себе людей в обычной жизни, и настолько же вливаешься в беседу с тем, кто требует твоего профессионального внимания. как будто и в тебе уживаются два разных человека: один из них профессионал до мозга костей, и он не имеет ничего общего с обычной тобой, - ты наблюдаешь за ней, но не слишком пристально, чтобы не смущать. тебе в принципе интересно наблюдать за разными людьми, составлять их образ в своей голове. лэрри возится с собаками, одаривая абсолютно одинаковым вниманием обоих. занятно… собак подпустить к себе близко она может, а людей – нет. впрочем, в этом вы скорее похожи, чем отличны. ты тоже собакам доверяешь куда больше, чем людям. люди могут ранить, собаки не сделают этого никогда. – полагаю, с работой мы закончили? на сегодня.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » вместо слов о простом и добром на бумаге - огромный прочерк


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно