внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от лис суарес Неловко – и это еще мягко сказано – чувствует себя Лис в чужом доме; с чужим мужчиной. Девочка понимает, что ничего страшного не делает, в конце концов, она просто сидит на диване и... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
lola

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » festina lente


festina lente

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

festina lente
(торопись медленно; иди - наощупь)

https://i.imgur.com/n8Asexc.gif

Oliver Kaldwin & Deborah Matthews


14 march 2020
маленький уютненький английский паб


километры переписок спустя - нос к носу; помнишь, так, вообще-то с самого начала и было? но теперь уже отчаянно сложно - когда вместо эмодзи приходится улыбаться, когда невозможно загуглить в пылу дискуссии где же блин снимался кевин спейси. теряется ли in real life то очарование, которое люди приобретают on-line?

https://i.imgur.com/VlnANhq.gif

Отредактировано Deborah Matthews (2020-05-14 01:29:37)

+2

2

У маленьких баров есть свое очарование. Вот так идешь мимо, видишь красивую вывеску, заходишь внутрь - и все, ты словно в другом мире. Там, за дверью, остается рутина-работа-проблемы, а тут, стоит только сделать шаг, начинается совершенно другая жизнь. Сколько их таких видел Оливер? Много. Ирландские пабы, немецкие трактиры, даже японские суши-бары, в которых появлялось упорное ощущение, что ты на самом деле оказался в другой стране.

Колдуин восхищался теми, кто был в состоянии вложить в свое заведение частичку другой культуры. Пару лет назад он даже делал специальный тур по таким местам. Этакое маленькое вкусное путешествие по разным материкам, не покидая при этом пределов США.

За неполных две недели в Сакраменто Олли еще мало где успел побывать. Сначала искал подходящее гнездышко, обивая пороги съемных апартаментов. Сложно это, оказывается, найти то, что тебе бы подходило и по цене, и по месторасположению, и по внешнему виду. Обычно Колдуин останавливался у друзей / в отелях / хостелах, на крайний случай. Квартиры снимал только по чьей-то рекомендации. Не видел в этом смысла, если через неделю-месяц он все равно сорвется в новое место. А тут деваться было некуда. Перебиваться целый год в номерах было и дорого, и некомфортно.

И вот, когда жилье было найдено и даже захламлено некоторыми из своих вещей, Оливер занялся изучением ближайших кофеен. Вообще в городе он был однажды, проездом на пару дней. Но в те далекие послеуниверситетские времена его больше волновало количество выпитого алкоголя и раскованность очередной девушки рядом. Славные были времена.

Теперь же пришла пора выбираться и подальше, чем прилегающие к дому два квартала. Хотелось чего-то необычного, нового, приятного не только глазу, но и желудку. А изучать местную культуру в одиночестве было не так приятно. Еще днем Оливер заприметил этот паб, когда обосновался на поздний завтрак в кафе напротив. Посидел, подумал, и решил - а почему бы и нет? Посидел еще немного, подумал еще немного, и в соседней вкладке браузера открыл ставшую уже родной переписку.


Как насчет атмосферного английского вечера?

Он не ждал скорого ответа, но он пришел не в пример быстрее обычного. Видимо, сегодня Олли везунчик. Скинув адрес и пообещав ждать весь вечер, Колдуин вернулся к статье. Смысла назначать точное время он не видел - Дебора все равно придет тогда, когда закончит со своей работой. Может и совсем не придет, если ее босс-тиран завалит ее документами и отчетами. Оливер относился к этому спокойно. В конце концов, он сам был в какой-то степени трудоголик, только его начальником было вдохновение. Сколько своих встреч он отметил, потому что не смог оторваться от своей писанины? Карма должна работать и в обратную сторону.

И все же в районе половины седьмого вечера он сидел за столиком в углу с пинтой пива, перечитывая в телефоне наброски для завтрашней статьи. С ноутбуком было бы удобнее, но не тащить же его с собой в бар, где Оливер собрался встретиться с девушкой. Может быть, при наличии другой спутницы, Колдуин и передумал. Но с Деборой Мэтьюз хотелось общаться в живую без всяких отвлекающих факторов.

А пока время позволяло, Олли занимался своими увлечениями. Как же хорошо, что за них еще и платят, верно? Поэтому, сам того не замечая, он так увлекся правками собственных заметок, что потерял счет времени. Да, телефон - не лучшее средство для набора текста, но за неимением других вариантов тоже сойдет. Вдохновение же не спрашивает, когда нагрянуть.

Краем глаза он видел, как напротив опустилась знакомая фигура. Оторвав на секунду взгляд от экрана, он предостерегающе поднял палец, а потом озорно подмигнул девушке.

- Одну минуту, и я весь твой.

Мысли - они ведь как рыбки, только выловленные из пруда: чуть отвлечешься - и выскользнут обратно, ищи-свищи их потом. Поэтому абзац Оливер все же дописал, а потом без сожаления отложил телефон подальше, не забыв при этом сохранить все, что сейчас набросал.

- Привет.

Он был рад ее видеть, и улыбка была совершенно искренней. Все встречи с Деборой - как новая серия в сериале по известной книге. И вот ты сидишь, смотришь не нее, и думаешь - насколько совпадет все уже известное, прочитанное и прочувствованное, с живым воплощением. Ведь от книги у каждого свое впечатление складывается, и где гарантии, что Олли не напридумывал себе то, чего на самом деле нет? Разочаровываться ему не хотелось, но пока и не приходилось.

- Меня заверили, что это лучшее их пиво, - Колдуин подвинул девушке один из бокалов, к которым даже не притронулся. Видимо, не так давно он ее ждал, раз они все еще холодные. - Так что если ты на машине, то такси сегодня за мой счет.

Он сам пришел пешком. Не потому, что собирался тут напиться - просто гулял. Новый город, ему еще предстоит его узнать. Как и людей, что здесь живут.

- Я смотрю, твой босс сегодня не сильно зверствовал?

Кажется, на прошлую их встречу она опоздала почти на полтора часа. Олли понимал, и они прекрасно посмеялись над этим моментом. Что поделать, начальники-самодуры были у всех, особенно если они относились к числу политиков. Колдуин ничего не имел против них - все же, не будь народных избранников, о ком еще ему удавалось бы выдавать такие шикарные эпосы, а потом еще и получать за это деньги.

- Кстати, читал ваш последний пресс-релиз, - Оливер поудобнее откинулся на стуле, продолжая с улыбкой разглядывать девушку напротив. - Он шикарен. И мне даже показалось, что я знаю, кто его написал.

Наверное, ее манеру письма он уже заучил наизусть. И ему очень нравилось. Бывает так, когда влюбляешься не в человека, а в его творчество - это как раз случай Олли с Деб. В ее письма он был влюблен, безоговорочно. Давно уже он не испытывал такого восторга от общения с человеком путем простых сообщений в сети. Осталось только понять, насколько этот восторг можно перенести из мира виртуального в мир реальный.

Отредактировано Oliver Kaldwin (2020-05-14 14:51:01)

+3

3

Как насчет атмосферного английского вечера?

   Оливер в её день всегда врывался вот так – с наскока, нараспашку перед собой дверь выбивая с ноги и вручая очередной обзор или ссылку; в крайнем случае с фоткой мопса в солнечных очках. Разговор, начинавшийся всегда плюс-минус в обед, заканчивавшийся неизменно глубокой ночью; и только самый невнимательный сторонний наблюдатель смог бы сосчитать, сколько раз Дебора врезалась в перегородки в офисе, взглядом уткнувшись в телефон.

   Переписки – одна из основных статей её работы. Из девятичасового рабочего дня – а по факту гораздо более длительного – как минимум пять она проводит за экраном, составляя очередное письмо, обращение или обзор; и в последние три месяца только одному всплывающему в нижнем правом углу окошку она была действительно рада. Не как активный деятель, не как член волонтерского сообщества, не как представитель кандидат-губернатора, а просто как она сама. Улыбки широкие, спрятанные за ладошками, сдавленные смешки и бесконечное, неподотчетное желание ответить как можно скорее – вот, чем стал для неё Оливер спустя пару недель после того, как они обменялись контактами в Сан-Хосе. Три-четыре пропесоченных на двоих статьи и всё – поплыла мисс Мэтьюз.

   Какое провиденье привело его в Сакраменто – ей было неизвестно. Как и то, надолго ли, или с какой целью – та часть жизни Оливера, в которую она была посвящена, вполне однозначно свидетельствовала о том, что он – парень перекати-поле, куда ветер подует – туда и он. Дебора, место жительства за всю свою историю сменившая лишь дважды – из отчего дома в университет, так и оставшись в Лос-Анжелесе, потом Сакраменто след в след за работодателем – такой легкостью на подъем была восхищена бесконечно. Ей нравились фотографии, которые он присылал ей в дороге, нравилось то, с какой легкостью он в ночи садился за статью, и утром делился с ней публикацией; вот так кто-то слюни в подушку пускает, чтобы день за днем ходить в одно и то же место и с одной и той же целью; а кто-то – составляет себе расписание сам.

я постараюсь в этот раз не заставлять ждать так долго с;

   И сегодня, честно говоря, были все шансы. Помимо того, что Райт еще вчера куда-то сорвался, по традиции никому ничего не сообщив и оставив в растерянности весь штат своих сотрудников, был еще один факт, который неминуемо ускользал от второй стороны этого диалога – сегодня была суббота. Тот самый день, когда большинство нормальных белых людей наслаждаются выходными, преимущественно, правда, отходя от похмелья после счастливых часов вечера пятницы. История, конечно, не о домоседке-Деборе, которую сообщение оторвало от складывания дома пакетов из продуктовых, которые перестали помещаться в ящик в прихожей, отведенный под них – но приглашение совершенно определенно застало врасплох. Честно говоря, после их последней встречи, над этой магией их онлайн взаимопонимания грозовой тучей нависло ощущение, что она и вправду станет последней.

   Реальность наощупь иногда кажется гораздо паршивее ожиданий. И если Оливер тогда оказался просто перенесенным из окошка переписки в реальность образом, то сама Дебора себя видела обманчиво красивым меню в дешевом ресторане; и вся её самоуверенность рассыпалась замком из сухого песка на сильном ветру. Сложно встречаться лицом к лицу с кем-то, чьи ожидания составляются из избирательно предоставленной информации. Например, можно не озвучивать, что волнуешься перед встречей настолько, что больше часа лежишь, зажмурившись крепко, на полу, повергая в шок каждого, кто заходил в кабинет. Опоздание свое она прикрыла в тот раз беснующимся начальством – что правдой было, но только отчасти: остальную часть времени она посвятила тому, чтобы добраться до дома, и выбросить из шкафа добрую половину своего гардероба, собираясь, как школьница на первое свидание с симпатичным мальчиком. Страх, нетерпение, какое-то искренне-девичье волнение, спрятанные где-то под ребрами, рвались наружу тогда подступами тошноты. Сегодня – чуть проще, чуть легче; впрочем, половина гардероба опять оказалась на кровати. Если уж выпал ей шанс второй, взять она намерена от него все, что только будет возможно.

   Пару раз пройти мимо нужной вывески, так колебаться перед дверью, чтобы чуть ли не в лоб получить, когда кто-то вываливался наружу. Она сама на себя злится за нервозность, за нерешительность – она бы уже пять минут занимала стул напротив, если бы не это неугомонное желание послать сообщение с извинениями и уйти домой. Выдыхает резко и шумно, как после стопки текилы; откуда такие нервы, если даже перед толпой, стоя за трибуной, она широко улыбается, и чувствует себя как рыба в воде?

  -- Минута – меньшее, что я могу, - улыбается неловко, откладывает телефон на стол экраном вниз, и поворачивается на стуле, вешая на спинку джинсовую куртку, - Привет.

   Два на столе стакана – один наверняка предназначался ей, но она не станет притягивать его к себе, пока её компаньон на этот вечер всеми мыслями погряз в экране. Тишина, разбавленная только приглушенной музыкой паба и звоном бокалов через стол, нависает; от чувства неловкости у Деборы привычно сводит суставы пальцев, она, вроде, и тянется уже к своему телефону – но опомнившись, руку проносит над ним, выуживая из-под салфетницы ламинированное меню.

  -- Я на своих двоих, - парирует, робко улыбнувшись и коротко пожав плечами, глоток из пододвинутого бокала делая жадный, будто до этого бара сутки шла по пустыне Невады, - И тебя жестоко обманули, впарив то, что никто не заказывает. 

   Не попал номер раз – Дебора питает необъяснимую страсть к пиву в бутылках, а не стаканах. Не попал номер два – светлое находилось где-то на самых последних строчках ее топ-листа любимых хмельных напитков. Светлое пиво всегда отдает какой-то кислинкой, вкусом – невнятным, разбавляется в питейных чаще прочих; другое дело – старый добрый портер, крепкий и вязкий, на кончике языка отдающий послевкусием ржаной корочки. Посмеивается, про себя – лощеная ей самой идеальность лица напротив все же не совсем оправдывалась. Кончиками пальцев она поглаживает гладкий бок стакана, оставляя замысловатый рисунок на мелкой росе конденсата. Поджимает губы, пожимая плечами на высказывание в адрес босса – укажи она ему на то, что сегодня суббота – потеряет свое оправдание для опоздания; а согласиться – значит, соврать. Тактично промолчать – вот её тактика.

  -- Я передам твои реверансы автору, - улыбается лучезарно, комплимент встречая вспыхнувшим на щеках румянцев, который, как она надеется, не виден в приглушенном свете паба, - Ему точно будет приятно.

   Смущенный взгляд снова прячет в меню, на котором застыла пальцем на строчках с закусками. Будь по ту сторону стола кто угодно другой – она бы уже заказывала две порции чесночных гренок; и не то, чтобы от окончания этого вечера она ожидала чего-то, чему амбре чеснока могло бы помешать, но, выбор наверняка стоит остановить на чем-то менее вызывающем.

  -- О приятном, - все еще не в силах решить, продолжает начатый не ей обмен пушечными залпами похвалы, - Последний обзор – выше всяких похвал. Особенно часть про градостроительную реформу: даже мне всё стало из комментариев понятно, - неловкий смешок через растянутые в улыбке губы, - А это достаточно ёмкий показатель.

   Как и он, Дебора видела целых два сетевых лица собеседника – в деловом письме, где Оливер угадывался ею безошибочно по речевым оборотам, и в личной переписке. Было вдвойне странно примерять оба эти образа на лицо напротив. И, если честно, она сама бы не смогла однозначно выбрать, с какой версией Колдуина она бы больше хотела иметь дело – её бесконечно восхищал его деловой подход; а с другой – пожелания доброй ночи и стикеры из мультфильмов слала она определенно не рабочей версии парня, сейчас сидящего напротив.

   Чувствуешь себя несколько глупо, не зная, как завязать разговор – двигаешься словно в полной темноте наощупь по знакомым уже коридорам: с той лишь разницей, что знакомы они тебе лишь на чертежах. Три шага прямо, мимо колонны, направо – но борешься постоянно с чувством, что где-то промахнулся в масштабе и бредешь куда-то не туда. Очень не хватает навигационных фонариков, правда. Дебора глубоко вдыхает, собираясь с остатками не расплескавшейся по пути до паба смелостью:

  - Ладно, теперь правда о действительно важном, - пальцами левой руки чуть покручивая по столу стакан, второй отрывает от меню, и направляет в собеседника, лукаво улыбаясь, - Креветки на гриле, или минипельмешки во фритюре?

+2

4

Он знал, о чем она думала. Потому что мысли в тот момент у обоих были одинаковы - примерно. Их общение в сети было волшебным. Легким. Непринужденным. Когда не нужно подбирать слова, сдабривать их улыбками и надевать на лицо маски. Просто поставил скобочку, скинул дурачащийся смайл, на край - отредактировал сообщение, пока его еще не прочитали. На самый крайний случай - отменил отправку. Сейчас же, сидя друг напротив друга, второго шанса не было - ты либо попадаешь в привычный образ, либо идешь лесом.

Оливер очень хотел соответствовать своему сетевому двойнику. Еще больше он хотел соответствовать тому образу, что сложился в отношении него у Деборы в голове. Зачем ему это? У него миллионы знакомых в сети, но лишь единицы из них перерастали в реальные связи, с которыми можно было вот так выбраться вечером и выпить пива. Но с ними было просто - как отправить сообщение. Со всеми ними, кроме Деб. Перед ней хотелось быть даже лучше, чем в тех полуночных переписках.

И вот она сидит перед ним, перебирает пальцами по бокалу, отводит глаза, а он даже не может подобрать слов, чтобы начать привычную беседу. Поспорить, что лучше - чай или кофе. Удивляться, что кто-то не смотрел какой-то фильм. Даже возмущаться тому, что один из них не переносит на вкус ничего острого. Там, на экране, все было так естественно, словно их разговор никогда не прекращался. Лишь замирал на несколько часов, иногда - даже дней, но непременно возобновлялся - с глупой фразы, хвастливой ссылки, смешной картинки.

Наверное, журналисту должно быть стыдно за что, что он не способен найти нужную тему для обсуждения со своим собеседником. Но когда напротив тебя сидит человек, к которому у тебя нет ничего личного, вывести его на откровенность намного проще. Надавить, польстить, пригрозить - и вот он весь твой, пиши с него, как с открытой книги. В этом баре за этим столом сейчас было слишком много личного, и для Колдуина подобное было более чем непривычным.

Пожалуй, он так не волновался с тех пор, как в школе в первый раз сходил на свидание с одноклассницей. Правда, сидели они в летнем кафе, а не английском пабе, и перед ними стояли креманки с мороженым, а не бокалы с пивом, но остальные ощущения были похожими. Наверное, то же самое испытывают люди, идущие на свидание вслепую. Интересное наблюдение, нужно будет изучить эту тему подробнее.

А пока девочка из настоящего молчаливо пожимала плечами на вопрос о работе, заставляя Оливера прийти к выводу, что на эту тему мисс Мэтьюз сегодня разговаривать не готова. Ок-ок, отметили, запомнили, на один пункт из списка банальностей стало меньше - и это, наверное, даже хорошо. О погоде говорить тоже не хотелось, так что еще одну строчку вычеркиваем. Что там остается? Ничего из того, чего Колдуину на самом деле захотелось бы обсудить. Так что будем импровизировать.

Глоток из бокала полностью подтверждает слова Деборы о подставе. И ведь знал Олли все эти ресторанные фишечки с подсовыванием гостям того, что слишком долго залежалось в холодильниках, но все равно каждый раз велся на подобные разводы. Блюдо дня, коронный напиток, комплимент от шефа - он пробовал все, что ему так мило предлагали. Нравилось - хорошо. Не нравилось - он знал, как и куда можно красиво и доходчиво сформулировать негативный отзыв. А потом еще дополнить его полноценным обзором заведения. Некрасиво? Возможно. Зато справедливо, считал Колдуин.

- Ладно, следующие напитки на твой выбор, - проговаривает с улыбкой, внимательно следя за выражением лица напротив. Напиваться в его планы не входило, но вот сейчас Деб вполне может счесть его алкоголиком, которому лишь бы нажраться в баре в выходной. А если вспомнит все их дискуссии по поводу видов пива и сортов винограда, из которого получается лучшее красное полусладкое, то все, пиши-пропало.

Жаль будет вот так расставаться, потому что его вдруг трогает то, как Дебора смущается, всеми силами делая вид, что ничего особенного не происходит. Только вот румянец на щеках, заметный даже в местной полутьме, ее выдает с головой. Это неплохо, на самом деле, и очень красиво. С каких пор Олли полюбил стесняшек? Вот с этих самых, буквально минуту назад. Хотя, в переписке Деб не была столько скована - различие номер раз. Но разве это шло ей в минус? Определенно нет.

- Хм, - улыбка становится шире от такой похвалы. Он думал, что один выискивает в сети все, что может быть связано с Деборой, чтобы потом, вот так мимоходом, порадовать ее самолюбие. Ошибался, как оказывается, очень приятно ошибался. - В этом месте я бы отправил тебе кучу смущенных человечков, но, пожалуй, лучше сделаю тебе еще один комплимент и сфотографирую, как ты мило стесняешься. Это теперь будет мой любимый смайл.

Оливер вообще не отказался бы от личного стикерпака имени Деборы Мэтьюз - ему нравились все ее реакции на его слова. Улыбки, спрятанные глаза, раскрасневшиеся щеки. А если можно будет сделать его еще и анимированным - Олли будет безмерно счастлив.

- Но ты слишком строга к себе, - положив локти на стол, наклонился чуть вперед. - В твоих умственных способностях я не сомневаюсь, думаю, ты и статью по квантовой механике разобрала бы на ура. Но теперь все свои очерки я буду стараться писать так, чтобы они понравились в первую очередь тебе.

У Колдуина никогда не было другого цензора, кроме самого себя. Даже требования от работодателей он рассматривал больше как рекомендации, чем условия, удовлетворяя только одно правило: чтобы его писанина нравилась ему самому. Он не старался угодить кому-то или кого-то обидеть, оставаясь в своих текстах беспристрастным. Но сейчас он всерьез был готов отойти от собственных убеждений и добавить к своей персоне еще одного судью. И не сомневался, что она будет объективна.

Он знает, что смущает ее своими словами, и делает это почти нарочно. Лучше всего узнавать человека, вытянув его из собственной зоны комфорта - так реакции будут более достоверными. Обычно Оливер использовал для этого каверзные вопросы и недвусмысленные намеки, но для Деборы он выбрал другой путь - тот, который может быть приятным для них обоих. И вопрос о закусках тут просто сыграл ему на руку.

- Если мы вернемся к идее атмосферного английского вечера, то нам нужны рыбные палочки или луковые кольца, - отозвался он, вспоминая один из своих визитов в Честер. Пьянка тогда у него была знатная. - Но, раз я уже оплошал с пивом, то выбор оставляю даме. Я и мой бумажник готовы на любые твои желания.

На самом деле, ему было совершенно плевать, что будет лежать на тарелке перед ним, потому что ценность этого вечера представляли собой не напитки и блюда, а два человека, заново познающие друг друга. Именно этому Оливер и собрался посветить все свое внимание.

- Но я могу тебе немного помочь, - мелькнувшая в голове мысль не смогла удержаться там же, а норовила вырваться наружу. Колдуин не стал ей в этом отказывать. - Сложность выбора здесь зависит от того, какой ты хочешь видеть эту встречу. Креветки - это нечто утонченное и романтичное. Больше подходят для свидания. Пельмешки - что-то приземленное и домашнее, похожее на задушевные дружеские посиделки.

Вопрос остался висеть в воздухе, но Оливер не сомневался, что Дебора его поняла. Что она выберет? Да, он понимал, что никак не облегчает ее страдания, а даже наоборот - делает их еще более сложными и запутанными. Он сам от себя такого не ожидал, поэтому, как истинный джентльмен, решил прийти на выручку.

- Я бы предпочел морепродукты.

И смотрит внимательно, ловя в ее глазах всполохи эмоций, боясь пропустить что-то важное. Он не хотел на нее давить, он хотел видеть ее настоящую. И если настоящая Дебора действительно настолько скромна и немного - труслива, он поймет. Это тоже будет очень мило. Но не так интригующе.

+3

5

А слова его – только подливают масла в огонь. Она бы, пожалуй, тоже сейчас отправила ему пару-тройку смущенных стикеров, чтобы потом сослаться на неотложные дела, и переварить собственное смущение в одиночку. А потом ворваться обратно в диалог очередным смешным мемом, как бы обновляя и тему для разговора, и настрой. Эдакое свойственное исключительно их поколению детей урбанизации и глобализации желание скипнуть моменты эмоциональной уязвимости. Только вот привычной стрелочки +15sec на панельке внизу не наблюдалось, да и как самой панельки в принципе – и это тебе не вшивый VR, это, блин, жизнь – и осознание близости собственного фиаско на секунду подкатывает к горлу Деборы приступом паники.

Оливер был мил. Шутил, улыбался лучезарно, ничем не отличаясь от фото со своих страниц социальных медиа – и эта улыбка на уровне рефлексов заставляла неловко расцветать и её саму. Не меньше, чем козырь, с которого он начинал этот разговор, противопоставить которому ей было абсолютно нечего. Очаровательный балагур – вот, кем видела его Дебора, и всем его ожиданиям соответствовать хотелось жгуче; но тот, кажется, слишком многого от неё ждал. Где она, и где квантовая механика?

-- С той лишь разницей, - качнув головой, принимает комплимент, но контраргумент вбрасывает как последний снаряд, - Что платить тебе за них я не буду.

Эту черту, свойственную исключительно журналистам, выводить собеседника из зоны комфорта и подбирать вынесенный этим эмоциональным штормом на берег жемчуг, она уважала. И перед каждым интервью, что давал Райт, вычитывала предыдущие работы допросчика практически до последней запятой, чтобы выстроить линию обороны, которая выстоит в этот штурм; и ей почти всегда это удавалось успешно. Несгибаемая мисс Мэтьюз, непрошибаемая и безапелляционно уверенная в каждом пророненном слове – а сейчас поплыла, как тихоня на сцене в обнимку с собственной наградой перед микрофоном. Слова подбираются с трудом, на уровне рефлексов пытаясь формулировать мысли максимально нейтрально и недвояко; Деборе, кажется, отчаянно нужен был отпуск – или, по меньшей мере, побольше вот таких, ни-о-чём вечеров. Потому что даже прочитав и прочувствовав каждый очерк Колдуина, даже буквально через день засыпая с телефоном в обнимку, чтобы успеть проронить ему «доброй ночи», защитных мер против него она не имела вовсе. Оттого и румянец на щеках приходится сейчас прятать, приложив к одной тыльную сторону пальцев сложенной ладони.

Тихонько усмехается выстроенной Оливером картине атмосферного английского вечера. Любопытно – закуски подбирать исключительно английские, а пиво при том заказывать чешское, судя по маркировке бокалов. Впрочем, закусок вполне можно было бы взять и несколько – и, поскольку рыбные палочки она не любила концептуально, а луковые кольца в большинстве своем разочаровывали её консистенцией лукового желе в хрустящей соленой корочке, на его тарелку она бы даже не предпринимала попыток набегов.

-- Пополам, - грозит пальцем, улыбаясь еще шире – до этой ассиметричной ямочки на только одной щеке, припоминая прошлую их встречу.

В конце концов, оплата счета – одна из таких же дилемм, как и вопрос выбора закусок. Когда ты сидишь с друзьями, то каждый платит за себя – если только с широкой и нетрезвой руки кто-то не решит угостить весь столик. Тогда это воспринимается как компанейский жест – в этот раз заплатит Бретт, в следующий раз Деб, потом – кто-нибудь еще. Если встречаешься со знакомыми девушками, которые еще не дотягивают до подруг, там счет расписывается до последнего цента – а был разок, когда даже чаевые хотели делить на всех. Когда один на один с мужчиной, характер отношений с которым еще совсем не определен, все значительно сложнее. С тем, что из себя представляют эти встречи с Оливером, Дебора разобраться в себе еще не успела, каждый раз проваливаясь в какие-то мечтания с текстурой сахарной ваты; не успела настолько, что, прощаясь в прошлый раз, просто неуклюже помахала ему ручкой.

И потому рука помощи Колдуина заставила её еще сильнее потупить взгляд и снова спрятать его в строчках ламинированного меню. Дебора думает слишком много, слишком отчаянно – вместо того, чтобы просто расслабиться и принимать реальность так, как она есть. И одним только волевым решением сворачивает свой фильтр-цензуру на сегодня. Устала она подбирать слова и стараться кому-то угождать. И потому только покачивает головой, уже разворачиваясь вполоборота на стуле, чтобы приподнятой рукой привлечь внимание официанта.

-- Ты ведь понимаешь, что совсем не помог, да? – бросает и фразу, и улыбку через плечо, назад к столу поворачиваясь только после того, как убедилась, что официант её увидел. Решение пришло как-то само собой, и Дебора, довольная собой, даже немного поерзала на стуле, еще раз критично оглядывая меню и отвлекшись только на вежливый кашель сверху со стороны правого плеча и дежурную фразу, - Да-а, будьте добры, - поворачивает ламинированный лист так, чтобы пальцем на всякий случай еще и указывать на блюда, что озвучивала, - Креветки на гриле с лимоном, пельмешки во фритюре, - медлит, раздумывая над картофелем фри, но вовремя бьет себя по рукам – еще обжорой в этом диалоге прослыть ей не хватало, - И вместе с закусками, пожалуйста, по пинте киллкенни и-и-и… - прищурившись и склонив голову, смотрит через стол, прикидывая что-то в голове, - Лондон портер.

Кивнуть повторенному заказу, и уложить меню обратно – между салфетницей и подставкой для соли и перца. Зачем вообще было выбирать, если можно заказать и то, и другое – и может, что-нибудь еще? Снова чуть медлит, пытаясь справиться с чувством утерянной нити разговора, вместе с тем скользя взглядом внимательным по лицу напротив. Секундную неловкость прячет снова перебирая пальцами по узкой части стакана.

Ладно, если быть откровенным и применяя тезисы, предложенные Колдуином: Дебора бы выбрала креветки. Целую гору, если бы это было показателем и множителем её желания видеть эту встречу чем-то в романтическом ключе. И счет бы позволила погасить одному – и даже, наверняка, в конце вечера осмелела, чтобы оставить на щеке целомудренный поцелуй. Взрослая, вроде, барышня – а мнется, ей богу, как школьница; и это ощущение себя где-то в далеком прошлом ей приходится стряхивать буквально, мотнув головой – как делают люди, пытаясь выбраться из лабиринтов собственных мыслей.

-- А вот теперь расскажи мне, - положив руки локтями на стол, сама наклоняется вперед, вместе с тем мыском обуви за ножку и стул свой придвигая ближе, - Что же это такая в твоем понимании за романтика, - губы снова расплываются в улыбке – но теперь озорной и даже какой-то заговорщической, - Сидеть вот так друг напротив друга, и отрывать головы несчастным ракообразным? – позволяет себе даже тихий смешок, наконец не спрятав его за выставленной ладошкой, - Средневековая?

Как вообще можно выглядеть утонченно за едой? Грациозно черпать ложкой суп? – Так всё равно ведь над тарелкой склоняешься, боясь запачкаться, и смотришься, в итоге, как горбун, вылезающий из пещеры на запах еды. А если еще и волосы длинные – так вообще, пиши пропало: второй рукой девушка обязательно будет придерживать пряди, почти наверняка прижимая всю копну к одному плечу. А с другого обязательно все равно выбьется прядка, и все равно угодит в тарелку. Можно, конечно, салат – но тогда перед тем, как каждый раз открыть рот, ощупываешь языком передние зубы, боясь остатков какой-нибудь на них зелени. Вот с бокалом вина – да, можно выглядеть утонченно. Вино даже можно пить соблазнительно, имея определенный навык. Деборе о нем, конечно, только мечтать и оставалось – во всем, что не касалось рабочих умений, она простая была, как валенок.

Но если бы Оливер на встречу ждал леди – выбрал бы он пивную, в которую она может прийти вот так – в коротких штанах, футболке и кедах?

+2

6

Оливер ждал ответа Деборы с какой-то затаенной надеждой. И чем дольше Деб молчала, мучаясь выбором между одним блюдом и другим, тем сильнее ему хотелось, чтобы она согласилась с его вариантом. Он не планировал романтический вечер, когда приглашал сюда Мэтьюз. Он не планировал его даже две минуты назад, намереваясь, как и в прошлый раз, просто провести время в приятной кампании и узнать друг друга получше. Все же, интернет съедает большую часть человека, выставляя вперед совершенно другие, не свойственные ему качества. Боялся ли Олли ошибиться в Деб? Отчасти. Потому что все, что сформировалось в отношении нее у него внутри, было практически идеальным. Прошлая их беседа - назовем это так - привнесла немного красок этим мыслям, добавив в них живые эмоции. И понимание, что практически идеальная картинка практически таковой и является. Зачем эта встреча? Окончательно в этом убедиться. И понять, насколько влюбленность в общение с Деборой может перерасти во влюбленность в саму Мэтьюз.

А сейчас, охарактеризовав эту встречу как возможное свидание, Оливер понял, что правда этого хочет. Романтики. Флирта. Непринужденных намеков, не боясь быть понятым неправильно. Совсем не пошлости, а чего-то милого, юношеского. И смущающаяся Дебора для этого подходила просто идеально.

И она ведь явно понимала этот его первый намек. Понимала, но не позволяла себя подловить, заказывая сразу и то, и другое. Это как с оплатой счета пополам: демонстрация своей независимости и состоятельности. Оливер понимал, поэтому не настаивал. В конце концов, обоим сидящим за этим столом должно быть комфортно, и не обязательно для этого доказывать, что у кого-то из присутствующих есть яйца.

Ладно, если девушка хочет и креветки, и пельмешки, нет ничего страшного в том, чтобы позволить ей заказать и то, и другое. А вот то, что она еще и хочет выпить при этом много хорошего пива - совсем не минус, а большой плюс, вызывающий улыбку. И Олли почти с нетерпением ждет, пока официант от них удалится.

- Мне очень интересно, откуда в столь возвышенной голове такие низменные познания о видах пива.

Это совершенно не претензия, и не намек на что-то плохое. Это любопытство чистой воды. Это способ узнать, что за девушка сидит напротив, и какие еще секреты она в себе скрывает. Это вопрос ради ее скромной улыбки, ради отведенных глаз и смущенного румянца на щеках. Разве можно так мило смущаться? Разве в этом веке распущенности и разврата еще оставались вот такие бриллианты - которые могли себя вести так обаятельно, но при этом не наиграно? По всему выходило, что да. И это было одной из причин действительно влюбиться в Дебору Мэтьюз.

А потом - одно ее движение головой, и из смущенной улыбка становится озорной. Заразительной. И это движение вперед, словно немое согласие с новыми правилами этого вечера. И вопрос, заставляющий Оливера улыбаться еще шире. Вот эта Деб была ему знакома. Вот эта Деб могла появиться из ниоткуда с каким-то жутко остроумным мемом, и в итоге закончить рассуждения о нем вопросом становления вселенной. И все это легко и непринужденно, когда единственное, на что ты обращаешь внимание - это ее слова, и никак не время, утекающее со скоростью истребителя. Секунда - и за окном уже рассвет, а беседа даже на миллиметр не приблизилась к своему завершению. И все, что может ее остановить - это внезапно заснувший собеседник - не важно, с какой стороны.

Сегодня Олли засыпать на середине не собирался, и надеялся, что Дебора - тоже. Во всяком случае, не в этом баре и не за этой весьма интригующей темой.

- Вот знаешь, - он в точности повторяет ее позу, перегибаясь через стол так близко, что почти задевал лбом лоб Деб. - В моем представлении, романтику в первую очередь создают люди.

Аккуратно провести своим большим пальцем по костяшкам ее пальцев, вздрагивая от этого прикосновения не меньше, чем девушка напротив. Робко, медленно обрисовывая каждую горку и впадинку. В одну сторону, потом в другую. Вниз и вверх. И все это - не отрывая взгляда от лица Мэтьюз. Чтобы не упустить тот момент, когда эта скромная ласка будет воспринята навязчивым вторжением в личное пространство.

- Все прочие атрибуты, вроде свечей, вина и музыки из популярной мелодрамы на заднем фоне - они только усиливают атмосферу. Но создают ее все же люди.

Если бы напротив сидела другая девушка, разве ощущались бы эти прикосновения так остро? Если бы на месте Деборы оказалась другая, разве отвечал бы ей Оливер с тем же откровением, что сейчас? Однозначно нет. Так значит, дело не в месте - дело в Деб, сидящей на другом конце стола. И, значит, выводы Оливера максимально правдивы.

- Но если ты так радеешь за права ракообразных - зачем заказывать креветки?

Чтобы не обидеть его свои отказом? Он бы не расстроился. Чтобы не сознаваться, что и самой хочется того же, о чем думает Оливер? Забавная она все же. Такая милая и естественная. Девушка с маленькой девочкой внутри.

Ему нравится, что она его так слушает. Это не удивительно, учитывая, что столько времени Мэтьюз терпела его в личной переписке. Удивительно, что она его не останавливала. Не выдергивала свою руку. Не отстранялась, хотя, наверное, он действительно нарушал ее границы неприкосновенности. А он терпела, позволяя какому-то теплому чувству внутри разливаться, затапливая собой сознание. И не просто терпела, а еще и смотрела на Колдуина с каким-то наивным детским блеском в глазах. Слишком мило. Зашкаливающе мило.

- Если ты продолжишь на меня так смотреть, я тебя поцелую.

Рефлекторно прикусанные губы - и в голове что-то щелкает.

- Черт, я сказал это вслух?

А ведь он не хотел. Или хотел. Тут такая ситуация, так сходу и не разберешься. И спас ее только официант, опускающий на стол тарелки и бокалы. Когда он появился рядом с их столом, Оливер банально пропустил.

- Кажется, пиво сегодня со мной не дружит, - попытался сгладить неловкость момента шуткой, чуть отодвигаясь и отпивая глоток. Если Деб сейчас напугается и уйдет - он себе этого не простит. Поэтому позволяет себе поймать ее руку и сжать в своей ладони. - Если я тебя смущаю - просто скажи, и я постараюсь не вести себя как олень.

А ведь хочется этого юношеского безрассудства. Хочет в омут и с головой, не думая о завтра. Хочется и романтики, и девушки напротив. И за руку держать, и целовать, и вести беседы обо всем на свете. И ответ на заданный самому себе в самом начале вопрос уже повис в воздухе вполне осязаемой пеленой: да. Влюбиться в Дебору Мэтьюз можно так же быстро, просто и безумно сильно, как и в переписку с ней.

+3

7

-- Хмель, - поучительно вздернув палец и лучезарно расплываясь в улыбке, - Тоже в своем роде искусство!

Да и вообще, почему Оливера это удивляло? Кажется, у них была пара-тройка бесед о сочетаемости блюд и закусок с разными видами алкоголя. Больше, правда, там речь была о винодельческих провинциях – но хмельные там точно фигурировали тоже. По крайней мере, должны были – учитывая, что к нему Дебора точно неровно дышала. И была, как ни посмотри, консерватором: с опаской относилась к модному сейчас крафту, поощряла традиционные разновидности проверенных производителей. Не любила светлое, но любила грушевый сидр, игнорируя остальные фруктовые разновидности; при прочих равных всегда склоняясь к темному и нефильтрованному. Любила крепкий стаут, чтобы горчил послевкусием ржаных хлебных корочек, любила портер за его мягкую тяжесть. И, вопреки всему, совершенно не разбиралась в подходящих к этому всему набору закусках.

Но вот сейчас, перегибаясь через стол так, чтобы почти задевать своим кончиком носа его, вопрос о гастрономических изысках отходит на задний план. Действительность, сужающаяся до этого крохотного бара; бар, меркнущий перед этими глазами напротив цвета арктических льдов или прозрачного моря где-то у тропических островов. Как в сундуке – заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо, и в яйце – игла, так же и в этом городе, в котором бар, в котором Оливер, в чьих глазах – погибель кощеева и её личная; в той озорной улыбке легким намеком пробивается какая-то даже нежность, когда брови чуть приподнимаются, а лицо чуть склоняется набок. И за смехом чужим где-то за спиной, за звоном рассыпанных на кухне вилок, она почти ощутимо слышит, как трещит где-то под ребрами тот самый надежный и прочный ледник, который она растила вокруг разбитого на осколки где-то в юношестве сердца. И надо бы ей сейчас отстраниться, упереться лопатками в спинку стула, спастись от утопления и падения в эту бездну глаз напротив – да сил нет противиться и им, да и самой себе.

-- Нет, я согласна, - даже несколько озадаченно посмотрев куда-то наверх, поджала губы, прикидывая аргументы за и против, - Но… - осечься, вздрогнув и обжегшись прикосновением к своей ладони.

Отвести взгляд к этой самой ладони, смотря завороженно за действиями Оливера. Подушечка большого пальца, обрисовывающая последовательно её костяшки. В одну сторону, затем – в другую; слишком тепло, слишком приятно, с ощущением, словно так оно и должно быть. Простое прикосновение, заставившее едва заметно подернуть плечами из-за предательских мурашек, пробежавших по спине. Странно – но даже не моргнув, Дебора влегкую принимает для себя простую истину: ей нравилось. И эта рука, обнимающая её ладонь, и этот вечер. И парень напротив.

Её «но» остается висеть в воздухе молчаливым согласием с любой мыслью Оливера.

Наверное, именно такого опыта ей не хватало в их общении. Еще до того, как они встретились в Сакраменто в первый раз после его переезда, она уже была безгранично влюблена в его образ мышления и жизни, уже с удовольствием заканчивала их беседами день – иногда даже и начиная его с Оливера тоже: зачастую, правда, извинениями за то, что уснула в пылу спора о том, например, стоило ли вообще Кубрику снимать «С широко закрытыми глазами» в продолжение своего шедевра на рубеже девяностых и нулевых. Или, к примеру, только утром кто-то один прояснит другому, каким образом разбогател Форрест Гамп, уточнив, в акции какой конкретно фруктовой компании вложил средства лейтенант Дэн. И это было прекрасно – всё до последней строчки, даже шутливые обиды; но вот этого, оказывается, лично ей – не хватало. Этой тёплой тактильности, этого взгляда. Она уже даже не чувствует себя так отчаянно неловко, опять заливаясь смущенным румянцем, и смотря снова ему в глаза. И только кивает, молча, тщетно подбирая слова из рассыпающихся врассыпную мыслей.

-- О-о-о, нет, - мысль о ракообразных – как спасательный круг в этом ворохе мыслей, которые Деборе не хватает смелости озвучить; и она снова больше озорная, чем смущенная – хоть и не успел румянец еще растаять с её щек, - Я не радею за их права, это оставь веганам, - пакостно посмеивается, - Даже наоборот, я почти уверена, что они рождаются, - важно поджимая губы, вторую – свободную – ладонь напряженно потрясывает со вздернутыми вверх растопыренными пальцами, - Чтобы умирать во имя моего удовольствия!

И снова одной фразой Оливер разбивает эту её весёлость, роняя в смущение и смятение. И сразу следом – в жгучее и неожиданное желание не переставать именно так на него продолжать смотреть. И перспектива его поцелуя одновременно сладкая и такая провокационно-неправильная, мечется Мэтьюз между ощущениями хочется – и колется; и только следом через улыбку поджимает губы, всё же, отводя взгляд куда-то вниз. Отвлекается только на звук выставляемой на стол посуды, резко встрепенувшись и отстранившись так, чтобы опереться спиной на спинку стула.

-- Спасибо, - вежливо кивает официанту, аккуратно за край подтягивая тарелки с закусками так, чтобы они были ровно посередине стола.

Провожает спину официанта взглядом, тянется затем к бокалам с пивом, которые крутит кончиками пальцев. И этой сырой обыденностью дает себе небольшую паузу, чтобы выдохнуть и подобрать слова в кучу. Оглядывает стаканы, в поисках маркировки – не находит, и потому подтягивает один к себе, и наклоняется, придерживая пальцами передние пряди волос; почувствовав аромат, уверенно пододвигает этот стакан с портером к собеседнику, к себе подтягивая второй – меняя их местами.

-- Сказал, - реагирует чуть запоздало, уже, однако, накалывая одну из пельмешек на одну из предложенных пластиковых зубочисток-шпаг, - И… - снова осекается, чувствуя прикосновение, и даря в ответ улыбку одними уголками губ, - Всё в порядке.

Наверное, стоило сказать, что он её и вправду смущает. Наверное, стоило бы отстраниться, и снова увести разговор куда-то на нейтрали, и позволить всему идти так, как оно идет; но Оливер, кажется, нарочно форсировал события – а Деборе это даже нравилось. И пусть она и не могла ответить ему такими же намеками, по причине собственной какой-то эмоциональной зажатости – но если Колдуин повлечет её, она же, блин, пойдет и не задумается. Странно чувствовать себя так – странно, и приятно вместе с тем. И как этому влечению противостоять? С ней часто знакомились – на благотворительных вечерах, в клубах, в кафе, и всё же, Оливер каким-то удивительным образом отличался от всех претендентов на её номер телефона. И наверное, именно поэтому она сейчас робко, но все же поглаживает подушечкой большого пальца его пальцы, чуть сжав и свою ладонь.

-- Может, в тебе просто его пока слишком мало? – пытается шутить, сама немного посмеиваясь, и отправляя первую жертву своего аппетита – пельмешку – в рот, - Это же как водный баланс, только пивной. Или как авитаминоз, только апивнос.

Улыбнуться снова неловко, заправив прядку волос за ухо, и бросив осторожный взгляд на эти сплетенные пальцы. Дебора снова чувствует себя странно и неловко, как девственница в ночь выпускного – когда все происходящее кажется таким закономерным, и лишь где-то на самом дне трепыхается осознание какой-то неправильности. И только одно было значимым – решительно ничего неправильного не было сейчас, за этим столом, между этими двумя.

-- Ты уже успел познакомиться с соседями? – сделать над собой усилие, и, все же отнять у Оливера свою ладонь, чтобы пальцами подцепить салфетку, вполовину её раскрыть, и расстелить между собой и тарелкой с креветками – пока еще слишком горячими, чтобы их трогать, - А уюта в свою холостяцкую берлогу привнести?

+2

8

Оливер чувствовал себя мальчишкой на первом свидании. Такое давно забытое чувство, которое несло в себе не столько смущение, сколько какой-то юношеский азарт. Когда за спиной - никаких обязательств, никаких предрассудков, когда все, о чем ты думаешь - это о глазах напротив, о смущенном румянце и нежных руках, которые тебе робко позволяют поглаживать пальцами. И знаешь, что со стороны это все выглядит до жути глупо и нелепо, но успокаивает тот факт, что девушка перед тобой испытывает те же самые чувства.

В тот момент даже не понятно, стоило благодарить официанта или проклинать, потому что выставленные посередине стола тарелки явно увеличивали расстояние между Оливером и Деборой, но с другой стороны - они дарили надежду, что вечер не закончится прямо сейчас просто потому, что кому-то стало слишком невыносимо то направление, куда уверенно поворачивал вечер. Точнее - куда его поворачивал Олли. И пусть две минуты назад он этого совершенно не хотел.

Но то, что Деб осталась, то, что не отняла в спешке свою руку - все это заряжало таким оптимизмом, что хотелось растянуть улыбку до ушей и творить глупости. Настолько беззаботно Колдуин себя давно не чувствовал. Он всегда был легок на подъем, особенно в кругу приятных ему людей, но Дебора Мэтьюз просто разрывала все его привычные шаблоны поведения. И границы дозволенного.

Все девушки в жизни Оливера делились по принципу с кем хочется переспать и с кем - нет. Но они всегда оставались девушками в первую очередь. Деб же как-то незаметно для всех в первую очередь стала другом. Не той, о которой ты думаешь, как завалить ее в койку, а той, с кем приятно размышлять о чем-то вечном. Об искусстве. О кино. Перемывать косточки писателям бульварной прессы. Обсуждать свежие приколы на ютубе. В отношении Колдуина к ней никогда не было ничего пошлого, даже сейчас, при всей многогранности вспыхнувшего внезапно желания ее поцеловать. Нежность, забота, любопытство, очарование - но никакой пошлости. И капля смущения. Удивительный коктейль.

И это ее робкое “все в порядке” как зеленый сигнал для продолжения, когда Олли вполне был готов и сдать назад. Снова робкая улыбка, снова легкий румянец на щеках, и все это под аккомпанемент уверенности, что так оно и должно быть. Здесь, сейчас, в этом баре, этом городе, с этой девушкой. Словно ничего за границами этого стола и не происходило, чего нельзя было сказать о пределах деревянной столешницы. И эти соединенные руки - главное тому доказательство.

Как не поддаться этому непривычному соблазну, когда в ответ в своей ладони ты ощущаешь робкое встречное движение пальцев? Как не утонуть в этом взгляде, глядя на такое обыденное движение, вроде заправленных волос за ухо? Как не сойти с ума от осознания, что все эти мелочи откликаются где-то глубоко в душе приливами очередного восхищения? Это уже не полуночные переписки, когда за словами “боже, как это мило” нет и сотой доли тех чувств, что проявлялись сейчас. Это не смайлик с сердечками вместо глаз, когда от одной фразы испытываешь максимум прилив симпатии. Это то самое ощущение влюбленности, которое уверенно поднимается откуда-то из сердца.

Да, определенно, в Дебору Мэтьюз влюбиться было очень просто. Практически так же, как и начать с ней переписку.

- О боже, мисс Мэтьюз, вы что же, пытаетесь меня напоить? - наигранно возмутился Оливер в ответ на ее шутку. - И что же вы собираетесь со мной, невменяемым, делать?

Разочарование, когда ее хрупкая ладошка все же выскальзывает из его руки. Колдуин не слепой и не дурак, прекрасно видел, что для Деб его такое нарочито мужское внимание непривычно и несколько обескураживающе. Но если бы он не ловил в ответ какие-то маленькие маячки о дозволенности подобного поведения, он бы никогда не позволил себе переступать грань между другом по переписке и кем-то другим.

- О, соседи — это нечто, - с улыбкой сообщил он, повторяя фокус Деборы с пельмешкой. - Напротив меня живет барабанщик. Серьезно, он барабанит целыми днями. Хорошо хоть не по ночам, а то я бы точно съехал.

Пожалуй, это был единственный недостаток его квартиры. Потому что все остальное, от месторасположения и вида из окна до планировки и ремонта Оливеру нравилось. Скромно, без излишеств, но какая разница, если он там появляется только ради переночевать? А даже если и остается на день, то все равно большую часть времени проводит, уткнувшись взглядом в монитор компьютера. На диване, за столом, в кровати - не важно, но все его внимание было сосредоточено на происходящем на экране. Собственной писанине, рабочей переписке, или диалоге с той, без которой он просто не мог представить свой день. Вот так незаметно Дебора Мэтьюз стала не просто другом, а чем-то привычным настолько, что без нее Олли уже чувствовал какую-то незаполненность в своих буднях. И не только буднях.

- Не знаю, что ты имеешь в виду под уютом, - он отпил глоток из пододвинутого в его сторону бокала. Определенно, это уже было лучше. Либо просто первой порции хватило для того, чтобы теперь все воспринималось в позитивном ключе. - Мне было уютно даже на тонком пледе в пустыне Блэк-Рок. Знаешь, это непередаваемое ощущение, когда ты лежишь на непонятной смеси песка и камня, вокруг - ни души, а над тобой только звездное небо.

Оливер не придавал вещам никакого сакрального значения, как это делали многие. У него не было магнитов, которые он тащил из каждого путешествия, или ракушек с побережья посещенных пляжей. У него и дома, по сути, не было - куда это все везти? Он собирал воспоминания, сохраненные в фотографиях. А те, в свою очередь, очень удобно было хранить в облаке или социальных сетях. Намного удобнее чем целый холодильник под ненужные предметы интерьера.

- О, а какой там фестиваль в конце августа! - Олли откинулся на стуле, погружаясь в воспоминания. - Ты обязательно должна это увидеть. Куча народа, любой может выставить свое творение - от картин, музыки и скульптур до автомобилей и костюмов. И главное правило - не оставлять после себя никаких следов. Фестиваль идет неделю, но после него не остается ни одного бумажного стаканчика. Фантастика.

Он знал, что Деборе с ее взглядами на жизнь это понравится. Он знал, что и само мероприятие вызовет у нее восторг.

- Так какие у тебя планы на последнюю неделю августа? - он снова облокотился на стол, наклоняясь чуть вперед и пристально глядя в глаза Мэтьюз. Кажется, он сейчас снова ее смутит. - Поехали вместе. Обещаю вести себя прилично и даже поставлю тебе отдельную палатку.

До августа еще очень много времени. Возможно, палатка потребуется всего одна, но эта мысль в голове Оливера не задержалась. Он только что загорелся идеей показать Деб часть своей жизни вне виртуальной реальности, и он теперь от нее не отступит, пока Дебора не согласиться.

- И с босом твоим договорюсь, - продолжил соблазнять он. - У тебя же бывают отпуска? Не может не быть! Иначе придется засудить мистера Райта за несоблюдение трудового права.

Шутка, конечно, ради вот этой улыбки. И ведь правда ей очень шло. Не наиграно, не вежливо - совершенно искренняя реакция. Не скобочка в конце текста. Не стикер с забавным котом. Самая настоящая улыбка - лучший смайлик на свете.

Отредактировано Oliver Kaldwin (2020-06-16 12:46:33)

+3

9

- Ну как это, что? – в ответ на вопрос касательно планов в адрес невменяемого Оливера, широко улыбается, даже посмеиваясь; и приподнимает плечи, потирая свои ладони как истинный злодей и метая в него искорки озорства глазами, - А может, у меня есть намерения? Не благочестивые, естественно.

Вот с этой защитной реакцией на стресс явно нужно было что-то делать, и уже давно; иначе так и будет сыпать дурацкими шутками напропалую – а потом усиленно бить себя ладошкой по лбу за отчаянную глупость. Там – уже за дверью, или оставшись в одиночестве за этим столом, когда это улыбчивое лицо напротив неловко скривится, сделав вид, что сообщение, беззвучно пришедшее на телефон, требует от него безотлагательно покинуть этот вечер и эту компанию. По чувству собственного достоинства такое бьет наотмашь – но у нее хотя бы останутся креветки.

- Пойдем в лес, - подмигнуть ему, улыбаясь всё шире, - Город покажу. А потом запру в кладовке, - отмахивается рукой, откидываясь на спинку стула, свидетельствуя о наигранной будничности произносимого, - Возьму в рабство, - пожимая плечами, перебирает кончиками пальцев по столу, а потом тянется, чтобы подцепить очередную пельмешку, - Будешь моим призраком пера.

Ибо то, как Колдуин жонглировал словами ей нравилось точно – даже настолько, что ту статью, что он опубликовал однажды где-то анонимно она узнала, и рассекретила достаточно быстро. И даже не потому, что её тема отчетливо перекликалась с их разговором накануне об удобстве единых транспортных карт в составе пакетных туристических предложений в ряде городов.

И рассказ о соседе слушать, уперев руки локтями в стол, и чуть склонив голову – Дебора внимательно вглядываясь в лицо рассказчика. Забавно слушать, вспоминая, как сама она искала квартиру, только приехав в Сакраменто – и ведь сменила, в итоге, целых три. Первая оказалась слишком далеко от парка – а жертвовать целый час по утрам перед работой на прогулку с псом ей оказалось не по силам. Во второй оказалась мнительная соседка, вызывавшая полицию каждый раз, когда пёс заходился даже не лаем, а своим характерным для породы громким ворчанием. Стены там были из картона, или просто слух у бабули был как у дельфина – неважно, но с работы Мэтьюз даже пару раз срывали, заставляя открыть двери к предположительному месту пыток. И только третий раз – в самое яблочко: небольшой эркер в спальне, вид на парк с собачьей площадкой, встроенная гардеробная вместо шкафа из Икеи. И, самое главное, никаких барабанщиков.

Усмехнуться, покачав головой – и проглотив про себя уточнение: съехал бы он из жилища, или просто – поехал крышей. Синхронно с ним подхватить стакан со свежим пивом, и отсалютовав им в воздухе, тоже отпить – и затем уверенно отодвинув от себя в сторону края стола то, первое.

- А где она? – вбрасывает сразу, озадаченно нахмурившись; так уж вышло, что она уже несколько лет как географию у себя в голове держала исключительно избирательными округами. А в пустыне – так уж вышло – голосовать некому.

Очередное напоминание о том, что Оливер и Дебора – представители двух совсем разных мирков. И пусть она и вздыхает вожделенно в сторону того образа жизни, который пропагандировал Оливер, и точек соприкосновения у них было достаточно – все равно область их пересечения не была великой настолько, чтобы с полуслова понимать испытываемые друг другом эмоции. Но не это ли есть причина для нее постигать что-то новое? Мэтьюз была любопытной – и Колдуин это знал. Не потому ли сейчас этими сладкими речами подманивал её на свою, не темную, но неизведанную сторону? То, что он хотел бы оказаться к ней чуть ближе, читалось между строк с тех пор, как она вообще зашла в этот бар; в этом осторожном прикосновении пальцев, и этой улыбке. Простой, искренней – и заставлявшей её раз за разом заходиться румянцем.

И о, она уже с легкостью представляла себя на том фестивале посреди пустыни. Может, потому что ей бы очень этого хотелось – такого простого отдыха, хоть и все остальные свои отпуска она проводила, в основном, лежа пузом кверху, устав от бесконечной беготни. Но это предложение – не что иное, как предложение какой-то совсем другой жизни. Пусть и как в режиме бета-тестирования, на недельку. И все равно звучит соблазнительно – настолько, что она не смогла (да и не старалась особенно) сдержать этой мечтательной улыбки в уголках губ.

Тем более, что этот счастливый билетик протягивал ей тот, кому ей совершенно не хотелось отказывать. Прыгнуть в машину, подпевать радио, покупать на заправках молочные коктейли и пересоленную, обжигающе горячую и жирную картошку фри. Наверное, ей и правда не хватает этого всего.

- Я думаю, я смогу что-нибудь придумать, - робко улыбается – сложно, все-таки, так с наскока признавать, что она легко повелась на все его речи – и пожимает плечами, - У нас еще достаточно времени.

И это «нас», вырвавшееся само собой, заставляет Дебору удивленно моргнуть, и быстро отвести взгляд. Хотя прохожее, вроде, местоимение – как «можно нас рассчитать, пожалуйста», или «принесите нам, пожалуйста, меню»; но почему-то сейчас отдавало какой-то неловкостью с привкусом форсирования их взаимоотношений. И, наверное, неловко было потому, что само ощущение этого склонения их «мы» ей понравилось. Чуть меньше, чем прикосновение его ладони; самую малость слабее, чем нравился ей запах этих креветок; но точно понравилось – и где-то внутри заворочалось что-то теплое. Настолько, что пришлось этот приступ тушить снова глотком ледяного пива.

- Но есть пара «но», - стряхнув с себя это недоумение, потянулась рукой к блюду с креветками, пальцами выбирая одну из них – оглядывая критично всю россыпь, и поднимая в итоге, одну из самых больших, - Когда-то давно, еще в школе, - махнув пренебрежительно рукой, её тоже задействовала в процессе очистки, уверенным движением открутив несчастному ракообразному голову, - В походе, среди ночи мою палатку отнесли на другую поляну. Прямо вместе со мной, - поморщилась, проваливаясь в не самые приятные воспоминания, но быстро сморгнула это выражение лица, - И вот с тех пор в палатке я ночевала всего раз – и так и не смогла уснуть, пока не перебралась в чужую.

Наверное, слишком топорный намек на то, что вторая палатка – излишняя роскошь? Но история была правдивой – и у Деб даже сейчас зашевелились волосы на затылке при воспоминании тех ощущений, что испытал ребенок, оказавшись посреди леса в одиночестве. Забыли её, или оставили нарочно – какой-то первобытный ужас в девчонке, отразившийся в глазах. Потом – смех злоумышленников, который прервался выбитой из сустава челюстью, снесенной раскрученным за веревочку свернутым спальником и воплем «я тебе не сраный Маугли в лесу меня оставлять».

- А еще, ты в курсе, что я дама с багажом, - не вопрос, а констатация – о псе Оливер был в курсе и из соцсетей, и даже благодаря недавней фотографии его морды во взбитых сливках, когда тот из любопытства распотрошил пакет с покупками из магазина, пока сама Деб отвлеклась на что-то в телефоне, - Четырехлапым, своенравным, вредным багажом.

И хрена с два она его оставит с кем-то на целую неделю. Самая большая проблема была в том, что Бак был ревнивым собственником, и одна только картинка того, как пес безаппеляционно укладывается в палатке не в ногах, а ровно посередине – заставила её даже сдавленно усмехнуться. А пока она складывает панцирь на заранее разложенную салфетку, и протягивает её за самый хвостик через стол, чуть потрясывая:

- Креветку?

+2

10

Кажется, завтра утром у Оливера будут болеть скулы, потому что он даже не мог вспомнить, когда в последний раз столько улыбался без передышки. Когда ты общаешься с человеком посредством текста, без зрительного контакта, проявлять хоть какие-то эмоции совсем не обязательно. Хотя, сообщения от Деборы с вероятностью в шестьдесят процентов заставляли Колдуина бесконтрольно приподнимать уголки губ, с вероятностью в десять процентов - задумчиво хмурить лоб, а в остальных случаях - откидываться на спинку стула и всеми силами пытаться удержать истерический смех. Деб была смешной и в переписке, и сейчас, но это были совершенно разные ощущения. Вживую Мэтьюз вызывала больше умилительную улыбку, чем насмешливую. Или даже точнее улыбку восхищенную, потому что в реальности Дебора была намного интереснее, чем Оливер только мог себе представить.

И вот это предложение о кладовке и рабстве - оно как раз от той Деб, которая умела рассмешить одной гифкой. И, как и в тех случаях, противопоставить Олли ничего не мог - его так и тянуло согласиться на что угодно. Во-первых, потому что он любил приключения. Во-вторых, потому что с мисс Мэтьюз погрузиться в нечто столь увлекательное и многообещающее он точно был не против. Не будет же она его подгонять плеткой, заставляя писать вместо нее хвалебные оды ее начальнику? Хотя...пожалуй, за вид Деборы в латексе Оливер и на это согласится.

- Блэк-Рок находится на западе Невады, - услужливо просвещает он Мэтьюз, утаскивая пельмешку себе в рот. - Она всего тридцать с небольшим километров в ширину, зато почти сотню в длину. Заблудиться в ней, конечно, не удастся, но какие там виды!

Это, конечно, не Сахара с ее безжизненными песками и живностью вроде змей и пауков. Блэк-Рок могла похвастаться и кустами, и травой, и сурикатами, но, в большинстве своем, это были камни и производная от них пыль. И все равно там было красиво. А какое звездное небо! Оно казалось бескрайним и таким глубоким, что ты всем нутром ощущал свою ничтожность на фоне открывающейся над тобой бездны. И это тоже было прекрасно. Настолько, что теперь Оливеру бесконечно хотелось показать это все Деб.

Ему нравится ответ Мэтьюз. И про время, и про нас. Может быть, последнее вырвалось неосознанно, может, и не стоило обращать на это внимание, но все же что-то внутри довольно щурилось от такого местоимения в таком контексте. И правда, до августа можно успеть прожить целую жизнь, можно успеть разочароваться друг в друге настолько, что больше никогда не захочется попадаться другому на глаза или хоть раз открывать чат. Оливер не верил в подобный исход, но и отметать его как заранее невозможный не спешил. Только где-то в душе теплилась робкая надежда, что их с Деборой “нас” протянет намного дольше, чем до ближайшего августа.

За ее действиями Колдуин наблюдал с не меньшим интересом, чем слушал рассказ Мэтьюз. И по мере разворачивания истории, ему все больше и больше хотелось найти тех идиотов, которые посмели так невесело подшутить над молодой девушкой. Иррациональное желание, не подкрепленное какими-то основательными доводами, но Оливеру почти физически требовалось защищать Деб от подобных эксцессов. Дети порой бывают слишком жестокими, просто потому что еще не понимают значения этого слова. Но заставлять другого испытывать страх - это неправильно. Тем более если впоследствии он перерастает в комплексы и психологические травмы.

- Я надеюсь, ты потом отомстила своим обидчикам? - беззлобно поинтересовался Олли. На месте Деборы он бы точно сломал пару носов и, возможно, несколько конечностей. Он в детстве тоже, бывало, подшучивал на кем-то из своего окружения, проходя по самой тонкой грани между юмором и грубостью, но девушек обычно в это не вмешивал. Мужское и женское чувство юмора разительно отличалось, и то, что парню может показаться нереально забавным, девушка с большой вероятностью не оценит. Сложно угодить всем.

И не думать о том, что в словах Деб мог быть намек на совместную недельную жизнь в одной палатке, было сложно. Настолько, что в голове Оливера уже встали в ряд картинки этого возможного варианта развития событий. Определенно, это намного больше, чем то, на что он рассчитывал. Слишком не похоже на правду, поэтому собственные фантазии пришлось максимально притушить. Обнадеживаться на пустом месте Колдуин не любил.

- Твой багаж меня совершенно не смущает, - ответил Олли на упоминание пса Деборы. И пусть знаком он был с ним только по фотографиям в социальных сетях и переписке с его хозяйкой, но этот четырехлапый "багаж” ему заранее нравился. Животных Оливер любил, но завести кого-то себе ему совесть не позволяла. Его жизнь была слишком непредсказуемой, слишком непостоянной и слишком разъездной. Подвергать этому еще какое-то живое существо ему казалось кощунственным. - Только ты должна будешь дать мне пару советов, как найти к нему подход.

Чужие собаки - они, все же, чужие собаки, а Колдуин - не эксперт-кинолог, опыта общения с братьями нашими меньшими у него было катастрофически мало. А это - прекрасный повод для новой встречи в онлайне.

- И скажи мне, что он у тебя не ревнивый малый, - продолжил Оливер. - Иначе мне придется ставить отдельную палатку именно ему.

Отбивать девушку у пса Колдуину еще не доводилось, но в данном случае игра стоила свеч. Деб ему нравилась. От застенчивого румянца до смайлика в переписке, каждой написанной и произнесенной фразой. И да, ему интересно было бы перевести ее из разряда девушки-друга в разряд просто девушки. Со всеми вытекающими.

Поэтому на ее предложенную креветку отвечает широкой улыбкой, нагибаясь чуть вперед и подхватывая угощение губами у самого хвоста, задевая при этом немного пальцы Мэтьюз. Чтобы тут же отстраниться и озорно подмигнуть. Да, опять смущает. Но что поделать, если этот румянец буквально сводит его с ума.

- Кстати, какие планы у тебя на завтра? - как ни в чем не бывало поинтересовался Олли, подхватывая свой бокал в воздух. - Выходной?

Да, он помнит, что завтра - воскресенье. Но это же Дебора Мэтьюз, трудоголик с большой буквой. И мало ли, какие планы у ее босса на этот календарный выходной, может, мистеру Райту приспичит заявиться в детский дом, в клуб ветеранов или еще куда-то, где присутствие Деб окажется обязательным. А у Оливера были другие планы.

- Покажешь мне город?

Он бы мог прогуляться и сам, как делал это в каждом городе, который посещал. Но в этот раз ему хотелось общества, причем, одного конкретного человека.

- Какие-то свои любимые места, улочки, парки? Потом перекусим в твоем любимом кафе и пойдем дальше, как тебе такой расклад?

Ведь заманчиво звучало, правда? У Оливера даже внутри возникло какое-то томительное чувство в ожидании ответа Деборы, словно от него зависела вся его жизнь.

- В общем, я хочу украсть тебя на целый день, - подытожил мысль Колдуин. - Можем даже взять с собой Бака. Заодно и палатку ему купим в случае, если он напрочь откажется подпускать меня к тебе.

Конечно, Олли очень постарается очаровать пса настолько, чтобы его собачья ревность обходила Оливера стороной. Но для начала ему придется очаровать его хозяйку, чем он, собственно, сейчас и занимался.

- А потом, так и быть, можешь забрать меня в рабство. Только сразу предупреждаю, тебе придется меня кормить.

И добавить бы, что от кормления такого же, как минуту назад, Олли не откажется, но вместо этого только улыбка, спрятанная в очередном глотке пива. Черт, он ведь обязательно предложит ей повторить. Но, пожалуй, все же несколько позже.

+2

11

- О, с Баком все просто, - и Дебора снова расцветает в той своей широченной улыбке, почти мечтательно покачивая головой, - Как с любой зазнобой с сайтов знакомств. Вкусная еда, долгие прогулки – и того гляди, затащит к себе на лежанку.

И аккуратно обойти острый угол собачьей ревности – примерно как тему ночного храпа на первом свидании: просто потому что еще не время. Хотя, на это противостояние она бы с удовольствием посмотрела. Особенно, учитывая опыт предыдущих ухажеров, гостивших у Мэтьюз – Бак практически демонстративно усаживал свой зад на диван между Деборой и её воздыхателем. Или крутился где-то в ногах, недовольно ворча дистанции меньше, чем в два шага. А уж сколько было сожрано чужих ботинок, правда, не счесть. И хотелось бы ей верить, что Оливер станет приятным исключением из сложившихся закономерностей, но что-то подсказывало ей, что это все равно будет не менее увлекательным зрелищем.

Касание к пальцам губ – обжигает еще хуже того теплого поглаживания её рук, заставляя сначала вздрогнуть, после – нерешительно замереть, плавно снова вспыхивая на щеках румянцем. Если целью Оливера на этот вечер было окончательно смутить Мэтьюз, то у него, определенно, это получилось. Впрочем, её смущение – это как дыхание марафонца; ускоряется до некоего предела, после которого, кажется, только лечь и умереть, а потом – открывается заново. И если уж он решил играть в эту странную игру, что ж, Дебора уже, кажется, начала понимать её правила.

И потому своими пальцами медленно касается собственных губ – вроде бы, просто собирая с них вкус лимонно-пряной заправки, от указательного до безымянного, последовательно – не спеша, и как будто просто задумавшись над чем-то, но на деле:

просто поцелуй, переданный через кончики её пальцев.

- Завтра? – словно выныривая из собственных мыслей, встрепенулась, и выудила из подставки очередную салфетку, вытирая о нее пальцы одной руки – чтобы подхватить бокал и сделать щедрый глоток, после которого даже поморщилась, - Ну, да, - выходной, конечно – учитывая, что неприкосновенность её выходных была условием, на котором она соглашалась остаться в штабе предвыборной кампании. Опасения, правда, беспочвенными не были, и несколько уик-эндов она все же посвящала рабочим поездкам. На счастье Колдуина – да и самой Деб, если уж быть откровенными, - это воскресенье она могла посвятить тому, что выберет сама.

И пожалуй, да, между перспективой закидывать в себя попкорн под очередной повтор «теории большого взрыва» и Оливером, она выберет последнего. Сама, правда, не знает, почему не посомневалась об этом ни мгновения, так легко сдаваясь под этим напором – но в конце концов, может же она хоть что-то в этой странной жизни, вечно испещренной тонкой паутиной приличий и правил, сделать для себя? И пусть эта встреча с Колдуином была лишь второй – ладно, третьей, если учитывать ту, на которой они обменялись номерами – их общение исчислялось месяцами.

И даже если Оливер мог быть следующей ошибкой на её пути из сплошных злоключений в личной жизни, - это ошибку она могла и хотела себе позволить.

- Ммм, знаешь, - лукаво прищурившись, покачивает в сторону собеседника указательным пальцем, - Мне кажется, у тебя немного неправильный подход.

И снова повторяет тот маневр, с перебираем пальцами горы креветок на блюде, выбирая из них ту, что покрупнее. Перебрать по выбранной жертве её аппетита пальцами, стряхнув веточку кинзы, и вернуть взгляд к лицу Колдуина.

- Я думаю, нам нужно пройтись, - и уверенным движением несчастное ракообразное лишается головы, затем и остального панциря, - И найти твои, - указывая на него своей закуской, зажатой в пальцах, - Любимые места, забегаловки, парки. Раз уж ты решил у нас задержаться чуть дольше, чем обычно, - и улыбнуться осторожно, так и не решившись задать вопрос, сколько же времени стремительная жизнь Колдуина отводит Сакраменто – и ей самой, если её общество его устроит.

Такое щедрое предложение – не только из заботы, если честно. Отчаянно уставшая большую часть времени Дебора к любимым относила в основном те места, что были где-то по пути от дома до места работы или общественного центра. А парки – в основном те, в которых были собачьи площадки, и были расположены ближе к дому. В последние месяцы так вообще – кроме работы дальше своего квартала и парка напротив дома не уходила даже.

- А если хочешь познакомиться с моим другом, - зажав креветку между большим и указательным пальцем, аккуратно откусывает половину, - Могу только предложить начать день пораньше, и сходить с нами в парк утром, - потерев между пальцами свободной руки салфетку, подхватывает стакан, снова делая глоток, - В городе с собакой не совсем удобно. Не везде пускают, дети за уши таскают – тебе бы тоже такое не понравилось, - и усмехнуться тихонько в самый край бокала, прижав его к нижней губе.

И на предложение все же заполучить Оливера себе в рабство, широко усмехается, даже несколько раз кивнув головой, и отправив в рот вторую половину креветки. Ладно, даже не в форме шутки, а предложение было очень и очень заманчивым; да и до этого разговора у Деборы нет-нет, да проскакивала мысль пару обзорных статей заказать у Колдуина. Его слог её завораживал, рвение в работе – восхищало, а продуктивность – оставалась выше всяких похвал. Однако, портить их такие неоднозначные и пока весьма туманные в своем определении отношения финансовыми обязательствами Деборе уж точно не хотелось.

- Кормить? – и наигранно-хмуро свести над переносицей брови, потянуться пальцами к подбородку чтобы задумчиво его потереть, но, вспомнив про заправку, оставшуюся на них, одними губами сказать «блин» разрушенному образу, - Хмм… А ты не знаешь, может где-нибудь, вроде Костко, продается мужской корм? – и снова о салфетку вытирая пальцы, по столу покручивает стакан пива, - В больших мешках. Мешок – Баку, мешок – тебе. Удобненько будет, - и смолчать про то, что вполне можно и себе двадцать килограммов кукурузных колечек купить, так и кормя всех, набрасывая в миску по лопате. И тут у пса хотя бы преимущество есть – у него миска подписанная, приватизированная, можно сказать.

+2

12

Оливер следил за каждым жестом Деб словно завороженный. Как на щеках вспыхивает соблазнительный румянец - снова. Как ее пальцы, чуть дрогнув в нерешительности, медленно соприкасаются с губами - и попробуй тут не увидеть другого, скрытого смысла. Такого, от которого дыхание перехватывает, и приходится судорожно сглотнуть вмиг пересохшим горлом. И вкус этого мнимого поцелуя ощутить на своих губах так, словно он действительно был. Глупое, очень глупое ощущение, но почему-то именно оно заставляло все внутри Колдуина сходить с ума от одной мысли, что подобная вольность на самом деле может быть ему позволена. И не где-то в обозримом будущем, не на какой-то завтрашней возможной встрече - а прямо здесь, сейчас, за этим столом. И попробуй теперь заставить себя не перегнуться вперед, сокращая расстояние до настоящего касания губ к губам. Только усилием воли Олли удержал себя на месте.

- Мне нравится ход твоих мыслей, - улыбнулся он, опустошая свой бокал практически наполовину - исключительно ради избавления от наваждения. - Но нам придется обойти весь город вдоль и поперек, чтобы у меня была возможность из всего многообразия парков, улочек и забегаловок выбрать то, что я смогу полюбить по-настоящему.

Много ли ему для этого нужно? Нет, на самом деле. И одного взгляда на вывеску достаточно, чтобы понять, хочется Оливеру зайти внутрь или нет. Одного шага на истоптанную тропинку сквера - тоже. Можно просто пройти мимо улицы и почувствовать, тянет тебя свернуть на нее, или хочется бежать без оглядки как можно дальше. Да для этого даже не обязательно гулять пешком - можно просто проехаться на машине одним свободным вечером. Пожалуй, при других обстоятельствах Колдуин так и сделал - как, собственно, делал всегда и везде. Но сейчас ему хотелось ломать собственные устоявшиеся привычки - ради вот этого прекрасного румянца на щеках Деборы.

- Того и гляди, появится повод задержаться тут подольше, чем до конца года. Хотя, один я уже точно нашел.

И подмигнуть озорно, поймав взгляд Деб. Нет, серьезно, если из этих дружеских посиделок на грани со свиданиями выйдет что-то стоящее, он ведь может и остаться. Черт, да если бы Оливер оказался здесь не по правилам глупого пари, а совершенно случайно, и сидел бы вот так, как сегодня, напротив Мэтьюз - он бы тоже остался. Не задумываясь ни на минуту - остался, чтобы понять, насколько все происходящее сейчас в его мыслях имело право на существование в реальности.

Он ведь даже в переписке не позволял себе романтичных смайликов с тем подтекстом, что сейчас все очевиднее проявлялся в этом вечере. Он не допускал мыслей, что Дебора может стать для него той самой, с кем захочется разделить свое настоящее. Не как с другом. А сейчас, сидя напротив нее, от этих идей просто невозможно было избавиться.

- Знаешь, я согласен даже на раннее утро, - покорно согласился Колдуин, отправляя в рот новую пельмешку. - Никогда не гулял с собаками. В принципе. В детстве у моего соседа, мистера Томпсона, была болонка. И он с радостью выпроваживал ее выгуливать с кем-то из местной детворы. Кроме меня. Мне он не доверял. Говорил, глаза у меня чисто республиканские. А меня это так обижало, что однажды я влез к нему на задний двор, чтобы выкрасть его противную болонку и доказать, что я могу ее выгуливать не хуже остальных. Так она разодрала любимую рубашку моей тети и покусала меня так, что пришлось наложить целый три шва! - на последних словах Олли с совершенно серьезным видом поднял вверх указательный палец, обращая внимания на всю внушительность момента. - Собак я потом долго обходил стороной, знатно отхватил что от тетушки, что от соседа, но зато был самым крутым мальчишкой на районе.

И, вроде бы, глупость несусветная, эти детские воспоминания, но почему-то захотелось ими поделиться с Деб. Рядом с ней не было страшно показаться смешным или глупым - особенно если такое поведение вызовет на ее лице ту самую милую улыбку.

- И не смотри не меня так, мне было пять, - улыбнулся Оливер, делая новый глоток. - Я даже готов пообещать, что не буду совать Баку в нос лакричные леденцы, оставшиеся с рождества.

Кто бы знал, что собаки не любят конфеты. Колдуин вот в те давние времена не знал, а на чердаке вдруг нашел забытый пакетик с запрятанными сладостями. И, как это всегда бывает, план созрел быстрее, чем разум успел его осмыслить. К счастью, Олли повзрослел, да и никакой детской травмы у него после той истории не осталось, равно как и шрамов, которыми в детстве он так гордился. И леденцы у него больше так долго не задерживаются в заначках.

А дальше - снова движения пальцами, которые буквально гипнотизируют, и Оливер даже оторвать взгляда от них не может - особенно от пятнышка соуса, оставшегося где-то на подбородке Деб, непозволительно близко к ее губам. И слушать дальше ее слова сложно - точнее, сложно их воспринимать, когда сознание снова затапливают мысли о возможном вкусе этого поцелуя. Пивном? Или креветочном? Или, возможно, таком же сладком, как рождественские леденцы? Черт, Колдуину до жути хотелось это проверить.

Но вместо этого, каким-то усилием воли, он подхватывает со стола салфетку и аккуратно, одним уголком, обернутым вокруг большого пальца, стирает оставшийся след на коже Деборы. Сопровождая этот жест слишком внимательным, даже задумчивым взглядом. Почему его так накрывает в присутствии Деб? Потому что она стала частью его жизни в том, другом, более привычном Олли виртуальном мире? Или потому, что перекочевала из одного в другой абсолютно идентичным воплощением? Может, потому что стала реальным представлением всех тех выводов, что сложились у Колдуина в отношении своей собеседницы?

Или потому, что Оливер, почти влюбившись в созданный у себя в голове образ, вдруг увидел его перед собой?

Невозможно не влюбиться вот в такую Дебору - искреннюю, смешную и слегка смущенную. Такую простую, близкую по духу и настроению настолько, что, казалось, ставшую уже родным человеком. И ведь ни капли сомнения в ее честности у Колдуина не было, он не видел в ней ни капли лести в свой адрес. Мэтьюз не пыталась расположить его к себе, не пыталась его обольстить или соблазнить. Она была просто собой, пусть немного скованной - но все равно максимально открытой, какой только может быть девушка для второго свидания. Ведь уже можно называть вот это все свиданием?

- Знаешь, - спустя каких-то невероятно долгих пару мгновений заговорил Олли, так и не убрав свою руку от лица Деб. - А давай начнем прямо сейчас? Поиски моих любимых мест?

Наверное, в этот момент стоило успокоить ее обещанием, что будет вести себя прилично, но такой уверенности у Колдуина не было. Невыполнимых обещаний он не дает, особенно сейчас, когда для того, чтобы оторвать взгляд от губ Деборы и перевести его ей в глаза, приходится приложить столько усилий.

- Заодно будем заглядывать во все круглосуточные продуктовые в поисках мужского корма. И если не найдем ничего подходящего, я придумаю какое-нибудь другое условие.

И он с радостью сдастся ей в рабство прямо этим вечером, а попросит за это всего лишь малость - один-единственный раз прикоснуться губами к ее губам, чтобы раз и навсегда определить для себя их вкус. А потом проверить, как быстро ему удастся выкинуть его из головы.

Отредактировано Oliver Kaldwin (2020-08-11 00:10:42)

+3

13

- Ну здесь ты точно прав, - глубоко качая головой, Дебора расширяла глаза, потрясывая в сторону блюда с креветками хвостом одной из таких, - Ради таких креветок точно можно остаться в Сакраменто.

Ладно – где-то на самых задворках собственных мыслей, Деб надеялась, что речь шла о другом аргументе за. И даже не о одном из десятков гастро-пабов или галерей современных художников; и тем более – не о парках, которые ничуть не отличались от зеленых зон большинства городов Калифорнии. Очень остро захотелось поверить, что решающим аргументом за Сакраменто станет нечто более человечное. Сидящее сейчас напротив.

Мэтьюз слишком смелела – и кажется, начинала бояться сама себя. То она протестует, требуя делить счет надвое, а то, понимаешь, надеется, что станет якорем для Оливера в городе, в котором того ничто и никто более не держит.

И рассказ откуда-то из детства слушать, всё шире расплываясь в улыбке. Как же ей нравился такой Колдуин – искренний, забавный и самую малость смешной; трогательный в своих воспоминаниях о соседской болонке и том, как тот был самым классной мальчишкой на районе. Невольно вспомнить, что в том же возрасте сама Деб перманентно щеголяла то большущим пластыре на ноге, то зеленкой, то подбитой скулой. Если когда-нибудь кто-то из её профессиональных кругов спросит у её родителей, а какой же была эта исключительно благожелательная и сдержанная Дебора в детстве – сильно удивится. Оливер же с тех пор в личном общении поменялся мало – или так только ей кажется?

- О, Бак будет очень тебе благодарен, - снова кивнув головой, она клала в рот одну из трех очищенных за время рассказа Колдуина креветок, - Возможно, - озорно прищурившись, покачала в сторону собеседника пальцем, - Даже не сжует твои ботинки.

И осечься, осознав, что сама предлагала сейчас те обстоятельства, в которых ботинки будут существовать отдельно от, собственно, ног Оливера. Кажется, с пивом пора бы завязывать; хотя, учитывая, что бокал опустел лишь на половину – причина была явно не только в нем. По какой, черт возьми, причине у Деборы так сместился пороговый уровень дозволенности намеков до той степени, когда она и сама не замечала, что их делала.

- Знаешь, - поспешно мотнув головой, сгоняя с себя вопросительные мысли, на которые она не могла найти ответа в самой себе, легонько пожала плечами, вытирая пальцы о салфетку, - Когда мы с братьями были еще совсем маленькими, у нас был здоровенный пёс замечательной породы, - и вздернуть указательный палец, указывая на абсолютную эксклюзивность питомца, - «Двортерьер». Когда мы были слишком шумными, отец просил нас его выгулять к озеру. Но поскольку габариты Чучи – и да, - делая небольшое отступление в сторону, улыбается еще шире, - Чуча это сокращение от Чубаки – были такими, что лет до шести я каталась у него на холке, там было не совсем понятно кто и кого выгуливал.

Конечно, они оба довольно сильно выросли из того самого крутого мальчишки на районе и воительницы верхом на почти-медведе, вооруженной палкой. Конечно, этим детям не было места в их взрослом мире, пестревшим договорами, рукопожатиями и сплошным подсчетом денег – а так хорошо было в детстве просто выменивать на полчаса пластиковую лопатку на самокат! Никакого тебе обменного курса, никакой политики, никакой осторожности или обязательств. И где-то внутри Мэтьюз всё ещё была та маленькая Дебби, которая просто бросала в недругов ком грязи, а обеденные макароны требовала посыпать сахаром. Она показывалась редко, да читай – никогда, да и то, в мелочах: например, нос морщила Дебора ровно так же, как и на той фотографии, на которой ей семь лет.

Сегодня, кажется, вышли погулять и подружились между собой в первую очередь маленькие Олли и Деб.

- Угваздалась, да? – своим же пальцем указывая себе на лицо, реагирует на то, что взгляд Колдуина опустился с глаз куда-то ниже, и стал каким-то задумчиво-оценивающим; и уже тянулась к салфетнице за чистой бумагой.

Чёрт, вот почему общение в сети было намного проще. Можно было сидеть в идиотской позе, развалившись на диване в потянутых домашних штанах с дыркой размером с большой палец на шве сбоку на уровне колена и с огромным пятном от шоколадного мороженого на футболке – а все равно звучать как приличный человек. Можно было рассуждать о сроках кометного дождя в этом году, зажав за щекой зубную щетку и сидя на крае ванной. А здесь вон как вышло – даже пытаясь сохранить лицо, выглядела Дебора как неразумное дитя, которое взяли с собой в ресторан впервые в жизни, и он не понимал, почему измазать все лицо в кетчупе – не нормально.

И хотела утереть сразу весь подбородок салфеткой, только Оливер опередил – заставив замереть, растерянно вглядываясь в его лицо. Жест слишком внимательный, слишком чуткий. Слишком нежный для второй по счету встречи, в которых не было романтического подтекста. Потому что он, кажется, был – во всяком случае, для Деборы уж точно. И для Оливера тоже – учитывая, как замерла его рука вблизи его лица. А самой Мэтьюз было почти физически сложно удержать себя от того, чтобы обнять пальцами его запястье. С каких пор её так глупо накрывало каким-то юношеским трепетом в компании мужчины?

- Сейчас? – словно вырванная из объятий собственных мыслей, крутивших её по кругу, Дебора несколько раз резко моргает, и невольно опускает взгляд к часам на своем запястье.

Было в этом предложении несколько нюансов, которые в голове Мэтьюз возникли мгновенно. Во-первых, блюдо с креветками опустело лишь на половину, равно как и пиала с пельмешками. Во-вторых, было уже несколько поздновато – и был велик шанс никуда, кроме парков и этих самых круглосуточных магазинов не попасть. И всё же – почему ей так сильно захотелось сейчас согласиться, несмотря на все доводы против?

- А знаешь, что, - задумчиво протянула Деб, встрепенувшись, - Давай. И у меня к тебе вопрос тогда, - резко приподнимаясь и подхватывая свой стул, вместе с ним смещается вокруг их столика от стороны напротив Колдуина, к той, что находилась по правую руку, к самому углу, и подтянула к себе свой телефон, открывая в пару движений большим пальцем на нем карту с разноцветными флажками разных мест, - В каком направлении ты хотел бы начать наши поиски?

И улыбнуться, пусть и смущенно такой к нему сейчас близости, но широко, перекладывая волосы с левого плеча на правое, и подпирая голову своей ладонью, опертой локтем о стол. Кажется, предпринимая эти телодвижения, она совершенно упустила тот факт, что и действительно окажется так близко к Оливеру – хотя, вроде бы, именно для этого они и затевались? И взгляд поднять к самым глазам, вопросительно вздергивая брови, мол, куда же мне тебя увести?

+2

14

Сейчас, да. А еще лучше - пару минут назад, до того, как Оливер окончательно определился с направлением, куда хочет увести этот вечер. До того, как эта дружеская посиделка еще могла остаться таковой, пусть и с легкими подколами на тему романтизма. Но конкретно сейчас - да, уже поздно. Теперь повисший над этим столом ареол романтики не заметит мог только слепой, да еще и бесчувственный, потому что разлетавшиеся во все стороны искры Колдуин чувствовал даже через свой джемпер. Они прожигали в нем маленькие дырочки, но не обжигали, а только согревали каким-то непривычным, но очень нежным теплом. Так приятно, так трогательно и уютно, что момент хотелось продлить до бесконечности.

К романтикам себя Олли никогда не относил. Он мог красиво ухаживать, читать стихи во время прогулок по паркам и сходить с ума от поцелуев, но никогда этого не делал. Потому что все его отношения - не дольше пары месяцев, ровно до того момента, как его мятежная душа подорвется в очередное путешествие. Еще ни разу взаимоотношения Оливера не выдержали испытание расстоянием, да и не было у него такого острого понимания, что именно с этой девушкой он хочет попробовать их сохранить.

Колдуин не непостоянный, Колдуин - увлекающийся, и так же, как его влекло к себе новое место, его влекла к себе и новая девушка - как нечто неизвестное, загадка, которую страстно желалось разгадать. Обычно, правда, за этими загадками разгадывалось нечто до ужаса тривиальное, наверное, поэтому Олли и не верил в какие-то серьезные отношения. Но в этот раз все было совсем иначе.

Оливер не влюблялся в девушек по переписке. Да, он общался с многими из них, и некоторые были весьма интересны в общении. Но только один диалог он старался всегда поддерживать активный. Сообщения только от одного отправителя он читал незамедлительно, порой даже бросая мысль в своей статье на середине, чтобы потом вернуться к ней и битый час вспоминать, что же он хотел этим сказать. И только с одним человеком Колдуин общался, практически не задумываясь о том, какими странными могут казаться со стороны вброшенные им мысли.

С Деборой можно было говорить обо всем. С Деборой можно было шутить на очередным видео, плакать над любимым фильмом, и даже устраивать посреди ночи его совместный просмотр, делясь при этом комментариями в режиме онлайн. С ней не нужно было бояться выглядеть глупым, замороченным или занудным, пошлым или помешанным. С ней Олли просто был собой, и делал это неосознанно.

Так же неосознанно, как при этом влюблялся в Дебору Мэтьюз.

Он даже не задумывался об этом. Ловил иногда мимолетные размышления о том, что Деб из разряда просто друга давно перешла в категорию более близких людей, но должного значения не предавал. А сейчас, когда она так легко соглашалась на его очередную авантюру, при этом придвигая свой стул ближе, эти мысли ворохом закружились в голове Колдуина. Может, обстановка способствовала, может, его личные ощущения. Но в данный момент, строя параллели между Деборой-из-переписки и Деборой-из-реальности, Олли отчетливо понимал, что никаких параллелей вовсе нет - это одна и та же девушка, с легкой приправой из смущения, которое так невероятно ей шло.

И она сейчас непозволительно близко.

Оливеру нравилось. И то, что Деб взяла на себя смелость сократить между ними дистанцию, и то, что при этом она вела себя естественно и уверенно, словно уже сделала для себя какой-то вывод. Какой - Олли не знал, но сделал себе мысленную заметку разобраться в этом позже. А пока только смотрел на эту улыбку, такую открытую и искреннею, каким-то краем взгляда улавливая миграцию волос на соседнее плечо, и тихо млел от выражения этих глаз.

За ними он пошел бы куда угодно. В парк, в супермаркет, на край света. Ради них он бы остался здесь - что более показательно, учитывая кочевой образ жизни Оливера. Поэтому в телефон с кучей маркеров он даже не смотрит - он смотрит на Дебору, которую теперь видел словно в ином свете. Не другом. Совсем не другом.

- Я же просил тебя, - на пол тона тише, чем до этого, произнес Колдуин, окончательно теряя себя где-то в глубине этого взгляда. - Не смотри на меня так.

Стальной выдержкой он никогда не обладал, а вот желание узнать для себя что-то новое существовало в нем постоянно. И сейчас оно требовало не обзорной экскурсии по городу и даже не поиска пресловутого мужского корма, а ответа на один-единственный вопрос: каковы же на вкус эти губы?

Ответ получился очень трепетным. Со вкусом креветочного соуса, с хмельными нотками пива, с привкусом пельмешек во фритюре. Но самое главное - со вкусом исполненного желания, с ощущением невероятной законченности образа, нарисованного Оливером в своей голове. С оттенками смущения, с капельками робости, которые исчезают в тот момент, когда губы под губами Олли приоткрываются ему навстречу. И у поцелуя тут же проявляется новая окраска - взаимности, правильности, романтизма. Он все еще был легким, едва уловимым, не настаивающим, но при этом столь глубоким, что через него удавалось передать все восхищение Колдуина этим вечером. И это девушкой, которую целовать ему понравилось слишком сильно.

Он не хотел отстраняться, он хотел бы рассмотреть все грани этого поцелуя в мельчайших деталях, почти неосознанно опуская свою руку на спинку стула Деб и придвигаясь сам ближе к девушке. Останавливало Оливера только то, что со стороны его поведение могло выглядеть как несущийся на всех парах локомотив. Ему бы не хотелось, чтобы мисс Мэтьюз посчитала его излишне настойчивым. Поэтому вместо продолжения только робкое и неуверенное “Прости?”, произнесенное практически беззвучно в каком-то миллиметре от лица Деб.

И губы горели почти так же сильно, словно Олли поучаствовал в соревновании на самый долгий поцелуй. И сердце стучало так громко, словно это был и не поцелуй вовсе, а какие-то дикие скачки или бешеное родео. Но все это были невозможно приятные ощущения, которые Колдуин ни за что не променял бы на что-то другое.

- Мне кажется, я готов сдаться тебе в рабство прямо сейчас, без каких-либо условий.

Потому что ответ на предыдущий вопрос - нет, он не скоро сможет забыть этот поцелуй. И будет просыпаться по ночам, представляя именно его, и, возможно, напишет ему пару восхищенных опусов. А пока свободной рукой Оливер подхватывал ладошку Деборы, переплетая ее пальцы со своими. Она может заковать его в наручники и посадить на цепь, может выделить ему кусочек на полу рядом с подстилкой Бака - это совершенно не важно. Олли только что понял, что его образ Деборы-из-переписки не выдерживает никакого сравнения с настоящей Деборой-из-реальности. Потому что она - живая, теплая, такая нежная и смущенная, была в тысячи раз лучше того, что он только мог себе представить. После этого поцелуя у него просто не было шансов в нее не влюбиться. И Оливер совершенно точно был этому рад.

+3

15

- Как? – только и успела переспросить Дебора, удивленно моргнув.

О каком именно взгляде шла речь, ей и правда казалось неочевидным. Сейчас она смотрела на него с вопросом, немного – с вызовом, совсем немного – со смущением; что именно так трогало Оливера в этом её взгляде? И что же, выходит, ей совсем на него не смотреть?

И только она хотела пошутить что-то о том, что смотрит на него всего лишь как на потенциального раба и оценивает возможную от этого мероприятия прибыль. Или, например, что ей интересно наблюдать за муками выбора на его лице. Или даже – как вариант – вздернуть ладошки вверх в капитулирующем жесте, и проворчать своё «ладно-ладно, не буду». Не успевает решительно ничего.

За тем, как склонялся к ней Колдуин, она наблюдала как сцену с замедленным действием. Наверное, стоило быть расторопнее – и податься назад, сохраняя дистанцию и надеясь, что Оливер поймет намек и не обидится на него. Или наоборот – быть смелее, и податься навстречу, потому что, кажется, Дебора и сама хотела этого. Был, наверное, целый десяток вариантов, который можно и нужно было претворить в жизнь, но увы – законы slow motion действуют на весь кадр, и на мысли Мэтьюз в том числе.

Потому – да, в первое мгновение, Дебора только позволила Оливеру её поцеловать. Преодолеть несчастные сантиметры между ними, прижаться своими губами к её. И кажется, именно этого легкого в самом начале прикосновения ей и не хватало, чтобы точно увериться в том, что ей этого хотелось. Всего одно решающее мгновение перед тем, как она сама подается навстречу, руку от своего лица опуская, и цепляясь пальцами за край стола перед грудью Оливера.

Соль на чужих губах от жаренного во фритюре теста; тонкий отзвук кинзы в верхних нотах лимона после вкуса морепродуктов, один на двоих терпкий хмель с яркой горчинкой, и шумный, долгий вдох носом, когда приоткрываются её губы навстречу его поцелую, деля его на два желания, направленных друг к другу. Так же неосознанно, как опускалась его рука на спинку её стула, задевая плечо, Дебора смещалась на самый край собственного стула, левой ладонью обнимая его руку чуть выше локтя.

В её большом мире, полнящемся в основном работой, у неё не было времени на такие простые романтичные глупости – на такое почти неприличное проявление чувств на публике. Не было времени помечтать, чтобы такое простое прикосновение растягивалось во времени в бесконечность. А сейчас, несмотря на разницу в возрасте всего в пару лет, Дебора чувствовала себя девчонкой, которой Оливер сейчас показывал, насколько правильно все то, что она чувствует – и то, что она допускает.

И потому на его извинения только едва ощутимо улыбается, прикусывая нижнюю губу – сохраняя для себя вкус поцелуя посреди встречи, которая даже не задумывалась как свидание. Не открывая глаз, Деб прижималась к переносице Колдуина своим лбом, и только чуть сменила наклон головы, осторожно коснувшись кончиком носа уголка его губ.

Жизнь Деборы Мэтьюз четко выверена согласно нормативным актам, социальным опросам и общественному мнению. Яркие ярлычки на полях отчетов, лаконичные этикетки на корешках папок, маркеры для текста всех цветов радуги в верхнем ящике стола: Деб привыкла всё в своей жизни систематизировать, укладывать в расписание и сортировать по категориям, оставляя для личной жизни всего один маленький, как она сама его называет, барахольный угол. Нет, её желания, стремления, моральные ориентиры проходят красной пунктирной строчкой через всю работу и жизнь – но в них главенствует какое-то общественное «мы», вместо эгоистичного «я».

Сегодняшний вечер был об этом «я». Был М-центричным, посвящен только ей и отчасти – Колдуину. Такое несвойственное Деборе желание задвинуть куда-то на задний – невидимый – план все остальные вопросы, занимавшие её голову двадцать пять часов в сутки за исключением двух получасовых прогулок с псом в день.

Сейчас, с такой легкостью доверчиво прижимаясь своим лицом к чужому, она думала с улыбкой, что никогда бы не причислила себя к тем, кто сейчас пытается налаживать личную жизнь через сеть. Казалось бы, глобализация, век интернета, три сайта знакомств на один – новостной; в бешеном ритме жизни – только удобный инструмент для создания того самого социального контакта, но для Мэтьюз всегда была важна тактильность, визуальный контакт. И вот, пожалуйста. Оливер Колдуин, верхняя строчка в списке переписок, желанные «доброе утро» и «спокойной ночи», на расстоянии выдоха сейчас, и с солью от выбранной ею закуски на губах.

- Не дразни меня, - тихонько улыбалась она где-то рядом с его губами, кончиком носа проводя по щеке вверх, - Иначе я и правда соглашусь.

И без разницы, был Оливер кармической наградой за её старания – или испытанием на выдержку, которую она провалила; весь этот вечер был пусть и несколько неловким, но правильным. И прыжок веры его – тоже был правильным; таким же, какой предпримет сама Дебора спустя всего несколько мгновений. Колдуин – парень перекати-поле, куда ветер – туда и он; и пусть то, что сейчас перевязывало их друг с другом продлится всего пару дней, или, может, неделю – но оно было прекрасным. Но как он боялся выглядеть слишком настойчивой, так и она – слишком то ли податливой, то ли ветреной, то ли легкомысленной; и посчитать бы ей сейчас до четырех на вдох и до них же на выдох, успокоить дыхание и подарить мыслям, закруженным в водовороте вокруг запаха лосьона после бритья, штиль – но Мэтьюз сбивается. Где-то на цифре «два».

Сбивается, подается сама чуть ближе, чуть выше – выпрямляя спину; кончиками пальцев проследить все складки на рукаве его джемпера от локтя и до самого плеча, запнувшись об обвязку воротника. И прижалась губами к его, интуитивно до миллиметра зная, где их искать. Но такая решительная в этом движении навстречу Дебора потерялась всего спустя мгновение, оборачиваясь снова этой нерешительной, всего чуть – но робкой, и нежной, чертовски нежной. Его нижняя губа – меж её, пальцы, замершие на его шее где-то под самым ухом, потом скользнувшие на скулу; и всего чуть крепче, но сжать замок из пальцев на самом краю стола.

К черту креветки, пельмешки, превосходное – но недопитое – пиво; куда бы Оливер её сейчас не повлек, она за ним пойдет, как мышь за крысоловом из Гамельна.

  - И ты меня прости, - едва-едва слышно, даже касаясь его губ своими, и пальцами осторожно проводя по щетине по щеке вниз, а тыльной их стороной потом – под челюстью, влюбляясь даже в этот шуршащий звук.

+1

16

Этот тактильный контакт был даже еще более откровенным, чем поцелуй. И дело было даже не в том, что это было первое столь откровенное проявление симпатии, а не обычное касание пальцами в момент передачи визитки. Это было чувственно - настолько, что Оливер совершенно перестал воспринимать реальность дальше полуметра от себя.

Ему нравилось, как аромат духов Деборы окутывает его плотным коконом. Ему нравилось, как ее рука уютно устроилась над сгибом его локтя. И то, что Деб не отстранялась от него, а дарила какую-то особенно нежную ласку, дотрагиваясь своим лицом до его, Колдуину тоже нравилось. Этот момент был настолько самодостаточен, настолько полон, что глаза закрывались сами собой, отрезая все лишнее, кроме этих физических ощущений.

Чуть заметное движение головы, и вот уже краешком губ Оливер чувствует новое прикосновение. Улыбка снова расплывается сама собой, а сомнение в собственной напористости, еще пару минут назад душившее Колдуина, растворялось вместе с гулом вечернего паба. Так откровенно, так интимно, так искренне, что Олли таял под наплывом этого момента.

Не было больше Оливера Колдуина, любителя чего-то нового и неизведанного, искателя приключений и разоблачителя сильных мира сего. Была Дебора Мэтьюз и Олли, чувствовавший себя рядом с ней влюбленным школьником. Способным на глупости. Способным на подвиги. Способным на что угодно ради этой девушки и того, что она ему дарила в этот момент. Нежность. Романтику. Спокойствие. Уют. У Оливера не было дома, давно уже, но именно сейчас он вдруг почувствовал себя на том самом, своем месте, куда хочется возвращаться снова и снова, раз за разом переживая те же эмоции и обдумывая те же мысли. Единственным недостатком, пока еще несущественным, было маленькое желание находиться еще ближе.

Еще одно движение, и где-то по щеке вверх поднимается какой-то оглушительный ураган впечатлений. Горячий, опьяняющий. Оливер почти взмолился, чтобы Деб не прекращала. И даже ее слова доходили до него очень медленно, прорываясь сквозь пелену этих ощущений.

- Соглашайся, - ответная тихая улыбка, сопровождающаяся осторожным поцелуем в щеку. - Или мне придется дразнить тебя и дальше.

О чем они говорили? Уже не важно. Не было смысла в словах, не было нужды в разговорах. Сейчас Оливеру достаточно было ощущать дыхание Деборы на своем лице, достаточно было отвечать ей тем же, чтобы просто плыть по течению этого момента, наслаждаясь каждой переживаемой секундой.

Ему бы скинуть с себя это наваждение, чтобы не утонуть в этом море грез; ему бы сделать глубокий вдох, заставляя подернувшуюся туманом голову соображать хоть немного. Но все эти намерения буквально выжигаются из его сознания одновременно с новым прикосновением губ к его губам. Не таком, как первому. Более отчаянному, но при этом и более робкому. Быстрому, но при этом глубокому настолько, что Оливер почти задохнулся. И то, что мир замер на секунду, когда Деб остановилась, было самой невероятной секундой в жизни Колдуина.

Олли всегда предпочитал зрительный контакт. Ему так нравилось следить за реакцией людей, отражавшейся в их глазах, что он давно уже превратил это в хобби. А сейчас тактильных ощущений было более чем достаточно, и он боялся, что взгляды просто разрушат эту атмосферу невыносимой неги, выбивавшей почву из-под ног Оливера почти что буквально.

Он бы отдал все, чтобы эта ладошка продолжала путешествовать по его лицу. Не раздумывая, отбросил все в сторону, чтобы эти губы так же задевали его при вдохе. И это объятие пальцев пальцами, когда не понятно, кто кого держит - на это тоже Колдуин променял бы все на свете. И душу бы продал, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.

- Знаешь, что самое идеальное в этом моменте? - поддев своим носом кончик носа Деб, Оливер чуть отстранился, все же решив добавить к ощущениям еще и зрительный контакт. - Все.

Обстановка. Обстоятельства. Самое главное - общество. Все было идеальным, причем, настолько, что Колдуин всерьез начинал опасаться, что спит. Как это бывало несколько раз, заснул посреди разговора с Мэтьюз, откинувшись в кресле, вот его сознание и подсовывает ему соответствующие картинки. Давно у него не было отношений какого-либо другого рода, кроме дружеских и рабочих, а здесь - девушка, наполовину - друг, наполовину - нечто намного большее. И в тот момент, когда пальцы Оливера скользили по ее плечу, он отчетливо понимал, во что именно это “нечто большее” трансформируется.

- Мне на за что тебя прощать, Деб, - улыбка, подаренная только ей. Сейчас каждый удар сердца - только для нее, потому что окутывающая Олли эйфория готова была поклоняться этой девушке - как богине, как явлению, как идолу. Не бывает идеальных людей, Оливер знал это как никто другой. Но Дебора сейчас была для него идеальной.

И пусть это мысли влюбленного мальчишки, которому гормоны и нехватка романтики вдруг ударили в голову. Пусть это последствия выпитого пива. Колдуин не жалел ни о чем - ни о своем приезде в этот город, ни о вечере, внезапно сменившем направление. И сейчас, как никогда, Олли был благодарен тому спору, что обязывает его задержаться в Сакраменто намного дольше обычных нескольких дней. Теперь каждый из них он хочет провести вместе с Мэтьюз. В этом пабе, в любом другом, на улице под открытым небом или в поисках звезд с обратной стороны одеяла - не имеет значения. Он готов опробовать каждый из этих способов, если Деб ему позволит.

- Но я хочу еще немного обнаглеть, - не стал откладывать в долгий ящик свои желания Оливер. - Можно?

Ее согласия ждал, даже немного затаив дыхание. У своих собеседников он обычно не спрашивал разрешения перед тем, как задать неудобные вопросы, а тут - и извинялся уже, и интересовался. Явно особенный человек. Явно занявший в жизни Колдуина особенное место.

- Иди сюда.

Одновременно с робким кивком Деб потянуть ее за пальцы на себя, а другой рукой скользнуть на талию, подталкивая чуть вперед и вверх. А потом - помочь развернуться и усадить к себе на колени, отодвинув немного стул от стола. Да, наверное, неприлично. И очень нагло. Но так хотелось этой неоправданной близости, что на мораль и совесть сил просто не оставалось.

- Мне нравится, как ты пахнешь, - и в подтверждение своих слов проводит носом от основания шеи вверх, снова закрывая глаза и позволяя себе насладиться этим ароматом. - Я хочу знать, что это за духи. Я набрызгаю им соседнюю подушку.

Лучше бы, конечно, чтобы ее занимала сама Дебора, но просить о таком у Оливера наглости точно не хватит. Во всяком случае, не в этот раз. Это же не последняя их встреча, они точно успеют добраться и до подушек. Куда им спешить? Зачем торопить события и особенно - этот момент. В нем на самом деле было прекрасно все, от девушки в объятиях Олли до места и времени. Поэтому Колдуин сейчас лишь прижимал ее сильнее к себе, обвив руками талию. Кажется, он уже не так сильно хотел покидать этот уютный паб.

- И раз уж теперь это полноценное свидание, - поймав краем глаза пробегающего официанта, Оливер все же попросил его принести счет. - То плачу я.

Он не против женского равноправия, он не против равнозначных взносов за выпитое и съеденное. Но если в самом начале вечера Олли давал Деб шанс выбрать, по какой дорожке пойдет их встреча, и она не смогла определиться, то теперь Колдуин будет решать за них двоих, и делать это безо всяких полумер.

- А ты выбираешь, куда мы пойдем дальше.

Осторожный поцелуй у самого ушка - как уговор, как обещание, как смирение с любым ее выбором. Потому что, на самом деле, не важно - где, важно - с кем. А в этом у Оливера теперь точно проблем не будет.

Отредактировано Oliver Kaldwin (2020-09-01 06:33:28)

+3

17

По кочкам, по кочкам, по маленьким дорожкам,
в ямку – бух!

«Бух» делает и сердце Деборы, когда она, не медля ни секунды, дает и разрешение наглеть, и приземляется на колени Оливера. Мать бы не одобрила такой скорой капитуляции; отца бы и вовсе хватил инфаркт; но сама Мэтьюз в каждом из своих решений и действий сейчас была уверена на все двенадцать из десяти. И пусть, кажется, никогда еще не позволяла себе такой вольности, как усесться к кому-то на колени прямо посреди оживленного субботним вечером паба – да и вообще осуждала как правило такое проявление чувств на публике. Так почему сейчас – только плавно придвигается ближе, ёрзая на чужих коленях?

А паб растворялся, как будто его и не было вовсе. Оставался за границей познания периферией из белого шума – всего лишь фон для разворачивающегося тактильного спектакля в границах всего одного стула и торчащих острых коленках где-то под левым локтем Оливера. Подносом с посудой пролетающий мимо официант гремел беззвучно; взрывы бомб пьяного смеха через стол от них в воздухе раскрывались разноцветными фейерверками, а не вполне тщательно подобранная музыка подменялась на соло барабанов в ритме биения её сердца.

Давай побудем сегодня глупыми, Оливер, - и пальцы правой руки, которую он оставляет на своей груди, смещаются выше, находя шов джемпера на плече, и цепляются за него так отчаянно, как за перила веревочного моста, прокинутого над бездонной пропастью.
Давай побудем сегодня смелыми, Оливер, - и Дебора чуть заметно, но наклоняет голову в сторону, вздергивая подбородок, и подставляя шею той ласке, от которой почему-то очень явственно сейчас захотелось плотнее свести колени. Она улыбалась куда-то за его ухо, подкрадываясь второй ладонью по груди к вороту одежды Колдуина.
Давай побудем сегодня просто такими – и д е а л ь н ы м и, Оливер, - кончиками пальцев она проводит по самому краю обвязки воротника, задевая уголком ногтя среднего кожу. И в этом они были согласны с той лишь разницей, что ему хватило решимости сказать об этом вслух.

- Ты знаешь, - всего на полтона громче, чем шепотом, оставляя осторожный, бережный поцелуй теряться где-то в его волосах над самым ухом, - Мне кажется, это шампунь. Подарить тебе флакон? – и не суметь отказать себе в удовольствии прозвучать в голосе легким смешком.

Летний красный грейпфрут на подложке из сладкой мяты, с верхней нотой из пары иголочек розмарина; Деборе нравился этот аромат: он пах солнцем, летом, свежим десертом и каким-то мимолетным счастьем. И им – и тысячею других своих маленьких радостей она была готова и хотела делиться с мужчиной, улыбающемся сейчас в её шею прямо здесь, посреди шумного паба. Мужчиной, возникшем в её жизни буквально из неоткуда, и занявшем, кажется, в ней очень важное место.

Дыхание тёплое и размеренное – откуда-то из самой его груди, разбивалось о нежную кожу, заставляя ту покрываться гусиной кожей; как на крепком морозе с той разницей лишь, что каждое его прикосновение было маленьким, личным источником необъяснимого тепла. Руки большие, сильные, заведенные за ею спину; большой палец, поглаживающий сквозь футболку её где-то чуть левее позвоночника – им она поддавалась, признавала капитуляцию безоговорочную еще до объявления войны.

- Я думаю, что мы пойдем прямо, - коротко прижимается губами к щеке рядом с ухом, и пальцем правой руки, едва касаясь, проводит по его шее вверх, - Потом повернём… - задумчиво медлит, замерев и пальцем; а потом плавно, медленно, поворачивает – и проводит суставом согнутого пальца под челюстью в сторону подбородка, - Налево. Немного пройдемся, потом снова возьмём левее, спустимся ниже, - под самым подбородком снова поворачивает и снова же – меняет положение пальцев, чтобы касаться кожи подушечками, и крадется по шее вниз, - Обойдем по восточной стороне пруд, - осторожно обводя адамово яблоко, уже мягко улыбалась почти в его губы, - В Уильям-Ленд парке.

Глаза в глаза, на расстоянии выдоха; всего чуть кто-то из них потеряет равновесие – и губы снова соприкоснутся; Дебора, кажется, окончательно сходила с ума от этой близости. Плевать, что это неприлично; исключительно все равно, что ей будет перед самой собой потом стыдно за то, что не смогла выдержать интриги в этих первых аккордах их танго – когда партнеры только подступаются друг к другу; кружат, приближаясь неспешно. Мэтьюз и Колдуин пропускали эти предварительные пассажи, с разбега прыгая в фазу ту, где девушка падает в руки партнера – отчаянно и бесстрашно.

И Дебора разрешает себе такой сегодня побыть – смелой, бесстрашной, отчаянной; смешливой и задорной – что не медлит продемонстрировать, реагируя на тактичный кашель официанта за свой спиной. Резко разворачивается на чужих коленях, выкручиваясь из объятий и подхватывая с края стола свой телефон – чтобы вперед Колдуина коснуться им платежного терминала. Даже если это – свидание, даже если по всем стереотипам стоит позволить ему почувствовать себя джентельменом, Мэтьюз бросит ему еще один сегодня вызов. Да и в конце концов, на ней тоже шикарно смотрятся накладные густые усы – она это выяснила пару лет назад на карнавале.

- Ты водишь, - бросает Оливеру, подмигивая, и боком обходя стол – чтобы подобрать со спинки стула и сумку, и наброшенную на неё джинсовую куртку.

И позволить себя догнать буквально спустя шаг после того, как со звонком за ними захлопнется дверь паба; и развернуться на мыске одной ноги – и врезаться своей грудью в его чуть сильнее и крепче, чем того требовала потянувшая её за ладонь рука.

Она улыбалась широко и смешливо, оставляя ту робкую и смущенную Деб за дверьми того паба не целиком, но, по крайней мере, большей частью. Почти смеялась, укладывая ладони на его руки, чуть ниже плеч, и переминаясь с ноги на ногу так, чтобы одну ступню продвинуть меж его ботинок, а вторую – на мысок отставить назад, вперед подаваясь еще и бёдрами.

- Можешь расплатиться со мной, ммм… - задумчиво протягивает, завороженно следя за тем, как её же пальцы опять приглаживают воротник джемпера к его коже, - Борзыми щенками, - улыбается, снова проводя пальцами по шее вверх, - Утренним кофе, в количестве не меньше трех, - тыльной стороной пальцев – под челюстью в сторону подбородка и чёрт, она влюблена в этот шуршаще-хрипящий звук его щетины, который слышит даже сквозь гул города и проносящихся мимо по шоссе за углом улицы автомобили, - Но я готова, - и выставить указательный палец, демонстрируя серьезность своих намерений, да еще и медленно кивая головой, - Готова рассмотреть и другие твои валютные предложения.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » festina lente


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC