внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » рожаю! но может, сначала поедим торта?


рожаю! но может, сначала поедим торта?

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

лис, менно, раф, кайлин
август 2020, кондитерская

https://i.imgur.com/kuk2mJqm.png

впрочем, ничто не предвещало...

+7

2


Доктор Гомес, наблюдавшая беременность на протяжении всех девяти месяцев, укоризненно качает головой: не стоит на столь поздних сроках летать на самолетах. Это рискованно, даже опасно. Что, если родишь прямо на борту? Бывали и такие случаи. Ее маленькие круглые очки съезжают на нос, назидательно поблескивая полупрозрачными стеклами в свете золотистого испанского солнца;  Лис в ответ только беспечно улыбается и отмахивается: слышала, мол, о таком случае и знаю, что новорожденному авиакомпания предоставила бесплатные перелеты на всю оставшуюся жизнь. Доктор Гомес не разделяет веселья пациентки, она беспокоится, и это отчетливо заметно по сердито поджатым губам и по скрещенным в суровый замок пальцам. Лис тяжело вздыхает, понимая, что шутками не отделается.

— Я знаю, что летать на девятом месяце не очень хорошо, но… Раф уезжает на тренировочные сборы в Штаты. Он будет там целый месяц. Если я останусь здесь, в Мадриде, одна, то точно сыграю в ящик. Мне страшно, — рожать. Думать о том, что скоро рожать. Это же… дьявол, из нее вылезет ребенок! И не один, а целых два! И вы предлагаете ей, безголовой семнадцатилетней девчонке, справляться с этим самостоятельно? Да она пока в клинику на такси ехала, разрыдалась от того, что никого рядом не было. Водитель не в счет, этот дятел без левого мизинца только и делал, что травил скучные, скудные на хороший юмор байки. Если она останется на последнем месяце в одиночестве, если ей и рожать придется в одиночестве… нет, она лучше прямо сейчас выйдет с третьего этажа! Отворяйте окна.

Доктор Гомес вздыхает, тяжело прикрывает глаза и трет усталую переносицу пальцами. За время, проведенное с веселой беременной пациенткой, она привязалась к Лис. Доктор желает ей самого лучшего, а потому хочет отговорить от рискованных перелетов, но понимает, что психологическая травма может нанести ущерб наиболее весомый, чем самолет. Из двух зол доктор выбирает меньшую и, в конце концов, выписывает какие-то пилюли растительного происхождения, снижающие риск нанесения вреда еще нерожденным детям и их беспечной мамаше. Кроме пилюль доктор протягивает небольшую бумажонку с телефонным номером: по счастливой случайности, в Сакраменто работает бывший коллега Гомес, хороший и очень компетентный доктор Васкес. "Позвони ему сразу после перелета и запишись на прием, а я договорюсь о том, чтобы он принял тебя вне очереди".

Лис с благодарностью улыбается и неловко поднимает тяжелые телеса со стула. Движениями и походкой она больше напоминает неуклюжего пингвина, обожравшегося сардинами, чем человека, впрочем, стоит отдать девочке должное: Лис хотя бы не похожа на мясокомбинат. У нее, конечно, большой живот, который принялся расти со скоростью сверхзвуковой боеголовки после шестого месяца, но стройные ноги и руки, а на затекшие соляные столбы. Щеки у Лис всегда едва помещались в двери, а потому не подверглись заметным изменениям… словом, только живот, который девочка стеснительно прячет под мешковатыми безразмерными толстовками, огромными футболками или бесформенными платьями-сарафанами. Иногда ей даже удается создавать впечатление ярой любительницы жареных пельменей с майонезом, а не беременной пингвинихи на последних месяцах.

Как же хочется поскорее родить и избавиться от этого огромного живота! С другой стороны, рожать слишком страшно, мучительно больно и долго; ладно, так и быть, лучше еще немного походить с животом, чем несколько бесконечно долгих часов терпеть невыносимые схватки. Каждый раз, когда Лис думает о родах, то мечтает забиться в дальний угол и умереть. Умереть тихо, спокойно и безболезненно. И чертовски обидно, что она ни с кем не может поделиться своими переживаниями: Раф до сих пор с ней не разговаривает, Диего разговоров о родах боится даже больше, чем Лис – самих родов, Янки без бутылки и слушать ее не станет, а остальные… а остальных у Лис нет. За полтора года, проведенных в Мадриде, Лис так и не обзавелась друзьями, кроме вышеперечисленных. Тем более подругами. А с родственниками девочка покончила еще три года назад, когда сбежала из отчего – такого ненавистного – дома.

Она возвращается домой пешком, отворяет дверь и встречается нос к носу с двадцать вторым. Он еще не простил – а простит ли вообще? Лис, сконфузившись, трусливо заглядывает в глаза напротив и тихо сообщает, что перелет разрешили. Раф коротко кивает и сухо говорит, что самолет завтра в три часа дня, будь готова к тому времени и не опаздывай. И уходит. Почему-то дверь за ним захлопывается оглушительно громко; удар сотрясает не только стены, но и нервы. У Лис теплится надежда на то, что он простит ее после родов, в конце концов, выродить двойню, это не шубу в трусы заправить;  вместе с тем она дьявольски страшится того, что он просто укажет ей на дверь. Родила? – спасибо, а теперь проваливай. Ей хочется верить, что Раф на такое не способен, но вера – не ластик – она не может стереть прошлых ошибок.

***

Погодой Калифорния очень похожа на Испанию: здесь солнечно, безоблачно и сухо. Флора несколько другая, но в целом зеленый цвет везде: деревья, кустарники, цветы и трава; пожалуй, в Сакраменто зелени даже больше. Раф, как только сходит с самолета, берет напрокат бессменную белую «ауди», и Лис неловко вскарабкивается на переднее сидение. Она, как собачонка, высовывается из окна и, подставив лицо дружелюбным порывам калифорнийского ветра, с нескрываемым любопытством разглядывает окрестности. Иногда, забывая о ссоре, Лис весело тычет пальцем в ковбоев или в их лошадей, но, не получая привычного хриплого смеха в ответ, расстраивается  и ведет себя тише воды. Раф тормозит возле большого красивого дома, в котором снимает квартиру, и молча пропускает Лис вперед. Девочка очаровывается просторными апартаментами, но сразу понимает: здесь, в четырех стенах, она сидеть не собирается. За пределами квартиры ведь целый город! – новый, еще не обследованный.

Двадцать второй оставляет ей немного налички, ключи и уходит. Вот так просто, не сказав ни слова. Он даже не считает нужным осведомить Лис, куда направляется и когда вернется. Черт! Лучше бы он кричал! Лучше бы швырялся мебелью и бил кулаками стены, разбивал стекла и зеркала! Выпустил бы, наконец, этих своих демонов, и выдохнул бы спокойно. Но нет, он, упрямый осел, до последнего будет копить зло в себе, чахнуть над ним, как Кощей над златом, и никогда не выпустит. Не отпустит. Дьявол.

Вздохнув, Лис натягивает на телеса безразмерный черный сарафан, силясь скрыть огромный живот, и ступает на улицу. Она просто болтается по дворам до тех пор, пока не натыкается на соблазнительную кондитерскую. Красивые двухэтажные торты, пышные пирожные со взбитыми сливками, шоколадное печенье и другие сладости так и манят, черти! – Лис, неловко потоптавшись на месте, не выдерживает и заходит в магазин. Он маленький, уютный и… чем-то напоминает посудную лавку, в которой остро не хватает слона. Сказано – сделано; Лис, не рассчитав траекторию своего бесконечно большого живота, задевает один из тортов. Он падает на пол; девчонка, отшатнувшись от него, как ошпаренная, задевает задом второй торт, тот по инерции задевает третий… то, что происходит сейчас в кондитерской, больше напоминает эффект домино. И среди всего этого бисквитного хаоса стоит Лис: глаза огромные, как у испуганного кролика, а руки по самые локти во взбитых сливках.

Отредактировано Lis Suarez (2020-05-15 16:54:00)

+10

3

Все шло не по плану с самого утра: вместо того, чтобы проснуться от любимой мелодии нелюбимого будильника, Кайлин разбудил входящий звонок, на звук которого у нее, кажется, уже образовалась аллергия. Она предпочитает переписки, общение печатным текстом, а не давать возможность повысить голос на себя же, или слушать чужие истерики. Так уж сложилось, что её работа, - это не только запах сладкой карамели и шоколада, но и конфликты между сотрудниками и конкуренция с другими заведениями. Ароматный замок, построенный при помощи желания Кайлин и её родителей, набирает обороты с каждым днем, принося как радостные вести, так и нежеланные «сюрпризы». Учитывая, что магазину чуть больше года, подобное происходит уже реже, но флэшбеки все еще преследуют.

И, когда в еще одно рабочее утро мобильник разрывается шумом вибрации на деревянной тумбочке возле кровати, Кайлин сонно накрывает голову второй подушкой [как будто это спасет от звонка], стараясь уснуть обратно и не реагировать. Ждет несколько секунд, крепко зажмурившись, но, это не помогает избавиться от шума. Терпение подходит к концу и, резко дернув рукой, касается сенсорного экрана телефона, принимая входящий вызов. Не успев поднести к уху, Кайлин, кажется, уже слышит очередное «приезжай срочно», поэтому, даже не удосуживается что-либо сказать, молча ожидая реакции звонящего. – Доброе утро, солнышко! От неожиданности родного голоса, блондинка откладывает подушку в сторону, пытаясь открыть глаза так, чтобы не ослепнуть от солнца (потому что вчера кое-кто была слишком занята, чтобы закрыть жалюзи).

Разговоры с матерью – не самое любимое занятие, но это намного лучше, чем кто-либо с работы. Кто бы мог подумать, что, быть владельцем магазина, это не только свободный график (который, чаще всего, выпадает на самое неподходящее время), но и ответственность за всё, что происходит внутри него. Вот уж неожиданность! Кайлин пришлось столкнуться с этим совсем недавно, когда родители передали ей полностью все документы и наставления по ведению бизнеса, из-за чего, чаще всего, ее голова забита мыслями о шоколаде и где его купить, а не о способах использования сладостей с привлечением Менно, например.

Погрузившись так сильно в работу, и выделяя всего несколько часов в день (и то, не каждый день), на времяпровождение с тем самым мальчиком с ринга, последние несколько недель мир Кайлин ограничен именно этим. И, когда мать напомнила о предстоящем празднике, образовалось неловкое молчание, ведь девушка совсем забыла, что в этом году у её родителей тридцать лет совместной жизни. Как часто это бывает в больших семьях, а, особенно, у тех, кто располагает деньгами, ожидается не просто застолье, а целое мероприятие. Естественно, туда приглашены не только родные и близкие, но и, кажется, половина коллег и бывших соседей. Какое отношение они имеют к их семейной жизни – непонятно. Но, это праздник родителей, они все устраивают и оплачивают, и, если им так хочется видеть кого-то, то почему бы и нет? Двадцатиминутный разговор закончился фразой женщины, которая предпочитает, чтоб последнее слово было за ней, и неважно, что Кайлин никогда не пыталась этому противостоять, особенно сейчас, услышав «хочу видеть тебя не одну, приводи и его». Во-первых, не совсем понятно, о ком речь, ведь, за пару месяцев, никто из родных не знал о связи с Менно, да и девушка не давала поводов думать, что у нее с кем-то что-то настолько серьезное, где знакомства с родителями не избежать. Во-вторых, она не уверена, что Менно понравится эта идея, а уговоры – не ее сильная сторона.

Не смотря на дилемму с появлением на празднике любви, Дэвис младшая всё же примет участие в его организации, ведь, какой же праздник без торта и сладких кексов. Ее кондитерская еще не имела дело с таким огромным заказом, и это станет не только прекрасным опытом для организации работы и проверки готовности к подобному масштабу, но и шикарной рекламой. Воодушевившись идеей накормить всех гостей, девушка договорилась о встрече с матерью в магазине, чтобы та сама попробовала варианты сладостей и выбрала желаемые. Раз в неделю кондитер готовит новинку, и этот день как раз был вчера, поэтому, сегодня среди прочих привычных тортов будет тот, которого еще не было на их прилавках.

Путь от дома Кайлин к работе занял каких-то рекордных тридцать минут, но, по ощущениям, это длилось вечность. Мысли и размышления не дают покоя, она просто не знает, как лучше преподнести это предложение Менно и не может предугадать его реакцию. Хотелось бы, чтобы он не отшил идею, ссылаясь, что это слишком серьезно и ему не походит. Но, с другой стороны, если он так сделает, то не без причин. Знакомство с родителями им действительно не подходит, особенно, если учесть, что с отцом у него заранее недоброжелательные взгляды в сторону друг друга.

Уже около ухода в кондитерскую, Кайлин дописывает сообщение «есть планы?» и отправляет тому, кто поселился не только в её голове. Она не сразу поднимает голову, по памяти протягивает руку к дверной ручке и тянет дверь на себя, шагая внутрь. Трудно сказать, что заставило «оторвать» взгляд от экрана телефона: крики, шум, или приторный запах ванили и шоколада. Блондинка замирает на месте, у порога, медленно осматривает пол, опустив руки по бокам. Кажется, она снова уснула и попала в самый страшный кошмар?! Куски бисквита, лужи глазури, и бегающие люди с тряпками и салфетками. Похоже на взрыв сахарной бомбы. – Нас ограбили? Скажите, что нас ограбили! Кайлин тормозит старшего менеджера, которая, сосредоточенно и с некой заботой в глазах, носится по всему залу. По крайней мере, им бы выплатили страховку, если бы это было на самом деле взлом и грабеж.

– Доброе утро, - девушка испуганно шагает назад, пытаясь вырваться из хватки начальницы. – Это случайность, она зашла и… - В глазах блондинки загорается «огонь» любопытства и ярости. Отводит взгляд в сторону, куда указывает работник магазина, замечая незнакомку огромных размеров. Ну, конечно, как удобно, назвать произошедшее «случайностью». – Сколько жертв? - максимально холодным тоном. Конечно, речь о выпечке. – Три торта и пару десертов. Кажется, она старается говорить тише, как будто ее тон что-то исправит, или поможет воспринимать информацию о разгроме не так болезненно. Но это так не работает.

Смотря под ноги, стараясь обходить остатки сладостей, Дэвис быстро шагает в сторону той самой «случайности». – Привет! Кто тебя прислал? Ты от Хьюго, да? - плотно сжав губы, девушка осматривает причину разгрома, мысленно отмечая, что подослать беременную и выставить её виноватой слишком подло даже для самого гадкого конкурента. – Я с ним сама свяжусь и выставлю счет, а ты будь здесь, - достав телефон, Кайлин, в первую очередь, пишет сообщение матери об отмене планов на встречу, ведь, мало того, что пробовать нечего, так и видеть подобное ей однозначно не нужно. – И принесите еще салфеток! Сдерживая гневной тон, девушка мысленно отмечает обеспокоенный вид незнакомки. Протягивает ей пачку влажных салфеток, которые только что вручил один из работников, старательно избегая зрительного контакта с владелицей. Их всех ждет беседа, но пока что нужно навести чистоту.

+6

4


Большой трехэтажный торт – самый красивый в этой кондитерской – опасливо съезжает на край невысокого стола, наклоняется, ждет несколько мгновений и стремительно падает; в полете он крайне осуждающе смотрит на Лис этими своими красными коктейльными вишнями. С плюхающимся звуком торт приземляется на белые плиты пола, и бардовый джем медленно растекается под его бездыханным коржом. Лис еще долго смотрит на теплое тело торта, не в силах оторвать виноватого взгляда от ошметков бисквита, фруктов и взбитых сливок. Какая бессмысленная и глупая смерть! А ведь этому торту, наверное, была уготована жизнь недолгая, но интересная; он мог пойти на день рождение политической или медийной личности, мог стать прекрасным украшением для свадебного стола. А теперь? А теперь он мертв, мертв окончательно и бесповоротно. Лис вздыхает виновато и грустно, тоскливо, а потом подцепляет указательным пальцем порцию взбитых сливок, оставшихся на столе, и отправляет в рот. Не пропадать же добру, в самом деле. Руководствуясь этим принципом, девочка невозмутимо запихивает в рот одно из шоколадных пирожных, уцелевших в разгроме, а потом принимается с нескрываемым наслаждением уплетать коктейльные вишни с несчастного трехэтажного торта. Надо бы бежать с места преступления, но вы ее видели? Лис способна добежать только до туалета, к тому же девочка чертовски устала, пока нагибалась за пирожным. Придется стоять здесь, на месте преступления, ждать наказания и надеяться, что ее огромные оленьи глаза вкупе с не менее огромным животом хоть как-то смягчат приговор.

Вокруг носятся люди. Они суетятся, кружатся, как пчелы в улье, летают и жужжат, но пока еще не жалят. Лис за ними наблюдает с праздным интересом, продолжая невозмутимо жевать вишню. Вскоре вишня сменяется фигуркой из мастики (что это? – жених?), а на нее все еще не обращают ни малейшего внимания. Быть может, надо попробовать свалить под шумок? Сказано – сделано, и девочка делает несколько коротких нерешительных шагов по направлению к дверям;  вдруг возле косяка вырастает невысокая пухлая женщина. Она смотрит на Лис сверху вниз, как судья на подсудимого, хмурит тонкие брови и сердито скрещивает руки на груди. Девочка, продолжая мрачно жевать мастичную голову жениха, тяжело вздыхает, опускает глаза и делает шаг назад, мол, ладно-ладно, я все поняла, остаюсь на месте.

В помещение залетает симпатичная барышня, блондинка с зелеными глазами. Лис мгновенно смекает, что это хозяйка улья: выдают походка, манера держаться и даже взгляд. Несмотря на весьма щекотливое положение, в котором Лис оказалась, бояться не получается: барышня вовсе непохожа на злую мачеху, скорее на ее несчастную падчерицу. К тому же девочка уверена, что двадцать второй все утрясет. Он, конечно, по головке благоверную не погладит, да и вряд ли поржет и уж точно не простит, но заплатит: денег у Рафа куры не клюют.  А деньги, как известно, решают все проблемы.

На нее показывают пальцем, мол, вон стоит причина разгрома кондитерской. Лис в этот момент отчаянно вгрызается в правую ногу мастичного жениха; ненароком поймав взгляд зеленых глаз, Лис спохватывается и конфузится, резко убирает сладкую фигурку от лица и прячет за спиной вместе с руками, измазанными взбитыми сливками и джемом. Барышня еще что-то говорит подчиненной, а потом решительно направляется к Лис. Девочка, неловко потоптавшись на месте, сглатывает последний кусок мастики и поджимает губы, замирает  и принимается бегать взглядом по кондитерской в поиске оправданий.

— Привет! Кто тебя прислал? Ты от Хьюго, да? — ее внимательный взгляд проезжается по девочке, ненадолго задерживаясь на животе. Да, ее живот сложно не заметить. Лис шмыгает носом и бессознательно одергивает подол платья, пытаясь скрыть девятимесячное пузо за неплотной черной тканью. Это все равно, что прятать большой адронный коллайдер в этой кондитерской.
— Нет, — нерешительно отвечает девочка на ломаном английском. Этот язык она знает исключительно по школьной программе, а потому говорит неуверенно и с некоторыми ошибками во времени. — Меня послала сама судьба, — отшучивается она, как всегда это делает в моменты острой опасности. Это что-то вроде защитного рефлекса – молоть чепуху, когда нервно или страшно. Не получив в ответ ни тени улыбки, Лис вздыхает и виновато опускает блестящие глаза, обрамленные длинными ресницами.
— Я с ним сама свяжусь и выставлю счет, а ты будь здесь.
— Я честно не знаю, кто такой Хьюго, — оправдывается Лис. — Я случайно устроила здесь погром. Просто… я немного большая. И не всегда справляюсь с габаритами, — нервно усмехается Лис. Когда ей передают пачку влажных салфеток, девочка несколько мгновений тупо смотрит на них, а потом на недоеденную фигурку в руках; в ее голове происходит настоящая борьба: что выбрать – еду или салфетки? Спустя несколько мучительно долгих секунд Лис догадывается, что фигурку можно сунуть в рот. Господи, как же она отупела на последних месяцах! Мозг превратился в кашу. — Я все исправлю, мне нужно только позвонить. И в туалет. Можно мне в туалет?

В туалете Лис приводит себя в порядок: моет руки, убирает остатки сливок с платья и с волос, и делает остальные дела, не требующие детальных описаний. Выйдя, она достает телефон и тупо смотрит в экран несколько минут: а как позвонить Рафу? Она же недавно ему звонила, буквально вчера, а сегодня уже не помнит, как он записан в телефонной книжке! Чертов мозг, ну ты че? Нормально же общались! И память… кажется, организм Лис совсем сломался на последнем месяце. В результате девочке приходится пролистать не меньше двух дюжин номеров прежде, чем найти контакт Рафа. Он – вы не поверите – так и записан: Раф. Девочка едва сдерживается, чтобы не зарыдать от осознания собственной тупости. Ограничившись жалобным всхлипом, Лис нажимает несколько кнопок. Приходится выслушать несколько длинных гудков прежде, чем двадцать второй берет трубку. 

— Раф, — всхлипывает она, — ты помнишь кондитерскую рядом с домом? Я зашла в нее  и уронила торт… а потом еще один. И еще один. Случайно. В общем, тут все торты взяли и упали. И мне кажется, что тех денег, которые ты мне оставил, не хватит, чтобы покрыть расходы… ты приедешь? — и пока двадцать второй едет, Лис находит себе занятие: помогает прибираться. В конце концов, она одна виновата в том, что кондитерская сейчас больше похожа на завод по производству монтажной пены. Правда, после каждой минуты приборки Лис приходится делать перерыв на десять минут, чтобы отдышаться, отдохнуть и вспомнить, что она вообще делает в кондитерской.

Отредактировано Lis Suarez (2020-05-30 16:50:12)

+6

5

Какой-то до странного обычный день. Обычная новость о предстоящей предсезонке за пределами Мадрида. Испании в целом, что неудивительно. Обычные сборы, ограничивающиеся бесформенной кучей тряпья в дорожной спортивной сумке, - у него совсем нет желания раскладывать все аккуратно и бережно. Перфекционизм - не его сильная сторона, к слову. Обычное обсуждение нюансов с тренером и командой в пределах тренировочной базы.

И необычное чувство, сопровождаемое испанца в момент покупки билетов.

Ближайший месяц он проживет в Сакраменто, оставив за спиной собственный дом и собак, но не оставив там же глупую маленькую девчонку. Он до сих пор зол, обижен и недоверчив. Разочарован, что немаловажно, но тем не менее оставлять ее - беременную двойней, да ещё и на девятом месяце, считает идеей не самой блестящей. Неуклюжая и не всегда способная справиться с собственными габаритами Лис имеет весьма невыгодную для Суареса особенность: она влипает в различные проблемы быстрее, чем успевает о них подумать. Не всегда нарочно, но почти всегда - молниеносно и глубоко. Настолько глубоко, что хавбеку приходится доставать свою самую большую лопату.

Лопату эту, кстати, брать придётся с собой тоже.

Утомительный перелёт, не менее утомительная поездка до арендованной квартиры, о которой испанец заблаговременно позаботился, и абсолютное молчание. Лис периодически решается его нарушать, когда с интересом разглядывает местный колорит, но в ответ получает лишь редкий косой взгляд. Не слишком правильно. Быть может, жестоко по отношению к ней, к безобидной маленькой девчонке с большим животом и не менее большим раскаянием в содеянном, но злополучный день мельтешит перед глазами испанца досаждающими вбросами. Раздражает. Ещё более раздражает - почему нельзя на все это забить и жить дальше, ведь прошло столько времени.

Почему, Суарес?

Потому что вбитый куда-то в спину гвоздь начинает неумолимо ржаветь, а рана - гнить и все ещё от случая к случаю кровоточить. Не слишком больно. Скорее, неприятно и мерзко.

Ты придирок, Суарес.
Упрямый, злопамятный и чересчур обидчивый. А ещё злой.

Стрелки на наручных часах показывают без двух минут проблемы, если испанец позволит себе задержаться в новоиспеченном доме ещё на какое-то время. Да и не то, чтобы очень хочет. Большая часть из вещей все той же бесформенной кучей переезжает в шкаф, оставшись там до лучших времён, а незначительная - форма и тренировочные бутсы - возвращается обратно в сумку. Ключи с незамысловатым брелком - на тумбу с витиеватым светильником, несколько купюр - туда же, чтобы Лис могла порадовать себя какой-нибудь вкусной едой. Или чем-то другим. Он зол и обижен, но оставлять ее без каких-либо средств к существованию не собирается. Не собирается оставлять в принципе, но держать холодную дистанцию - очень даже. Быть может, пройдёт неделя, месяц или год, прежде чем произошедшее окончательно отпустит и позволит вернуться к былым отношениям - спокойным, комфортным и обоюдно радостным.

Ему хочется в это верить.

Сегодня нет никаких тренировок, зато информации и наставлений тренера - больше, чем того хотелось. Суарес слушает, иногда закатывает глаза и ворчит, стоя по левую сторону от Торреса и одергивая его придурковатые высказывания. Телефон в кармане отзывается коротким сообщением, - впервые испанец не обращает внимания. Через пару секунд - ещё сообщение, так же не получившее ответа. Через минуту - долгий звонок, вибрацией прокатывающийся по руке, сжимающей телефон.

Лис дозванивается до испанца с третьего раза.

- Что? - без агрессии и раздражения.

- Раф, - у нее испуганный и подавленный голос. Всхлипы, доносящиеся с того конца - подтверждение, порождающее самые ужасные опасения. Глупая маленькая девчонка снова умудрилась ввязаться в проблемы, самостоятельно выбраться из которых не в состоянии. Ему не один десяток раз доводилось вытаскивать Лис из самых разнообразных ситуаций. Некоторые решались безобидным разговором, некоторые - деньгами. Сегодня, судя по рассказу, прибегнуть придется и к тому, и к другому. - ты приедешь?

Жалобный голос, сквозящий неприкрытой мольбой и почти что жизненно важной надеждой - катализатор, распаливший где-то в глубине обиженной души тот едва тлеющий огонек, которому раньше не хватало места. Испанец почувствовал честное беспокойство, но не совсем понял, к кому именно оно относится. Быть может, к девчонке, так тихо и отчаянно просящей приехать; не исключено, что к детям, которых она же и вынашивает.

- Буду через двадцать минут.

Управляется за десять.

Белая Ауди паркуется рядом с той самой кондитерской, о которой говорила девчонка. Панорамные окна не способны скрыть переполоха, устроенного незваной гостьей. Суарес вздыхает, думая о том, что во избежание проблем Лис, кажется, придется везде брать с собой. Не сказать, что идея эта приходится ему по душе, ведь последнее время хавбек только и делает, что старательно избегает совместного времяпрепровождения.

В помещении творится полнейший хаос: разбросанные по полу торты, размазанный по кафелю крем, съедобные украшения, одиноко свисающие с бисквитов и бегающие туда-сюда сотрудники. Удивительно даже для Суареса, что поводом всему этому стала Лис, ведь на первый взгляд кажется, будто кондитерскую настигло по меньшей мере торнадо.

О его визите сообщает звонкий перелив "музыки ветра", расположившейся над дверью. Испанец ловит на себе несколько пар глаз прежде, чем замечает стоящую чуть поодаль девчонку. Она, виновато опустив голову, переминается с ноги на ногу и только после этого, обогнув попавшийся на пути торт, аккуратно подходит.

- Привет. - на испанском, но, быстро опомнившись, то же самое на английском. - Ну и что ты здесь устроила? - хмурит брови и сердито поджимает губы. Выяснять отношения прямо здесь и сейчас - так себе идея, поэтому быстро меняет гнев не столько на милость, сколько на равнодушное спокойствие. - Дома поговорим. - поднимает взгляд, заметив позади Лиссы девушку, решительно отдающую указания подчиненным. Приходит к выводу, что именно она является кем-то вроде босса. 

- Сколько я должен за все это? - указательным пальцем очерчивает воздух. Берет в расчет не только испорченные изделия, но и моральный ущерб, причиненный девчонкой. Судиться и лишний раз выставлять на обозрение общественности сенсационные новости с фигурирующей там фамилией футболиста не очень, раз уж на то пошло, хочется. Лучше все решить на месте. Деньгами.

+6

6

Когда решаешься открыть свое дело, как бы серьезно и детально не продумывала план, невозможно предугадать варианты предстоящих событий, чтобы быть готовой ко всему. Ступор сражает наповал, когда осознание происходящего наконец-то прокрадывается в мозг, формируя огромную серую тучу недовольства. Кайлин старается замедлить дыхание, тем самым успокоить бушующие нервы и поток мыслей, готов вырваться в громкие слова в виде скандала. Нет, она не истеричка и не капризная барышня, даже если так может показаться на первый взгляд. Ей очень жаль то, что труды её работника покрывают пол и стены зала кондитерской, и этот ванильный аромат, настолько едко въедается в воздух, что начинает надоедать. Из приятной и нежной атмосферы, в сахарный мир Вилли Вонки. Так себе картина, далека от того идеала из фильма.

Естественно, девушка прекрасно осознает, что это не конец света, подобное когда-то все равно случилось бы, если не от габаритов беременной гостьи, так от тяжести сладостей на полках, которые непонятно чем крепятся. Кайлин прикрывает глаза, представляя себя в идеальном, спокойном месте, стараясь утихомирить попытки сорваться на высокий тон в грубой форме.

Когда незнакомка выходит в уборную, в блондинке активируется роль хозяйки, словно, за эти пару минут она не только приняла всё и сумела сообразить, что делать дальше, но и уже решила, как компенсировать уничтожение заказа клиентов. Её решительности в эту минуту могла позавидовать любая дама после расставания, которая несколько дней грустит и ноет, и только через месяцы начинает «жить дальше». Зовет к себе пару человек, чтобы обсудить план действий.

На самом деле, рабочий персонал настолько увлекся командной работой, что со стороны можно подумать, будто им и вовсе не нужен начальник, они сами в состоянии продумать ход своей работы и организовать её. Кайлин с гордостью наблюдает за каждым, кто прикладывает усилия к очищению зала, и сладость в воздухе уже не кажется ей такой приторной. Слишком быстрая перемена настроения, это что-то новое.

Шум со стороны уборной заставляет обернуться, и Дэвис медленно осматривает незнакомку с пятнами от крема на платье. Она не уверена, что нужно доверять виновнице произошедшего, но взгляд девочки выдал весь её страх и стыд от неловкости, из-за чего, можно сделать вывод, либо она шикарная актриса и прекрасно играет на чувствах, либо говорит правду. Кайлин отходит в сторону, когда девушка делает шаг ближе, проходя максимально осторожно, и замирает на пол пути к выходу. Другая бы уже постаралась выбежать, мелькнув между рабочими «пчелками» в форме кондитерской, тем самым избежав ответственности и наказания,  но не она. Допустим, Дэвис верит её словам, и тогда им придется решать этот вопрос между собой, желательно, без дополнительных свидетелей в виде копов или еще кого-то.

Делает глубокий вдох, молча размышляя над вариантами. В какой-то момент, ловит себя на мысли, что, она бы могла даже простить подобное неуклюжей беременной. Все-таки, девушка правда немалых размеров, и частично её вины нет в том, что она не в состоянии контролировать концы своего тела. С другой же стороны, игнорирование подобное положит начало странной репутации, люди любят говорить и сплетничать, а клеймить свое заведение как локация для буйств, провокаций или «тортового» боя, очень не хочется. Она прищуривается, взвешивая все «за» и «против» такого решения.

Из мыслей выводит звон колокольчиков на двери, девушка моментально разворачивается, чтобы сообщить посетителю о закрытии, но не успевает. Высокий мужчина ловко шагает в её сторону, а его лицо, слишком знакомое, задумчивое и, в какой-то степени самоуверенное, не поддается эмоциям. Будто, он видал и похуже, чем лежачие торты и сахарные фигурки. Конечно, место происшествия без крови, и удивляться или поражаться здесь нечему, но мог бы хоть немного изобразить недоумение. Девушка скрещивает руки на груди, готовясь задать вопрос, но снова не успевает. Он не подходит к ней, точнее, даже не смотрит в её сторону, а целенаправленно шагает в беременной девочке. Вопросов в голове не становится меньше, а самый громкий, который заглушает буквально всё, - где она его видела?

Кто-то из работников зала замирает, останавливая других, после чего начинается перешептывание. Напряжение в теле Кайлин снова накаляется – почему даже они его узнали, а она – нет?!

Губы дергаются в легкой улыбке, когда парень всё же подходит ближе и, таким грубым, но спокойным голосом, интересуется о цене происшествия. Так, значит, это – спасатель девочки в сладком платье? Блондинка переводит взгляд на девушку за его спиной, чуть приподнимая бровь, старается улыбнуться, но это выглядит скорее как одобрение в стиле «а у тебя неплохой вкус». Она не медлит с ответом и сильнее всех хочет разобраться со всем этим, но любопытство – штука непростая, и иногда оно коварно завладевает желаниями, отталкивая истинные цели на задний план. – Мы знакомы? Совсем не к месту, и даже не ответ на его вопрос, но ничего сделать с собой не может. Интересно же! – Не могу вспомнить, где я видела…

Рядом тут же оказывается менеджер зала, с какими-то бумажками в руках, ловко подсовывая их под лицо Кайлин. – Смотри, вот тут стоимость тортов, а тут за моральный ущерб?.. – она говорит так, будто не уверена, что такое вообще можно требовать. Блондинка старается сосредоточиться на цифрах, но это довольно сложно, когда в мыслях строятся варианты догадок, где же она видела его. – Ноль лишний, - указывает ногтем со свежим маникюром на сумму, которую выставят паре напротив, и возвращает бумагу девушке. – У вас наличными или чек? Её снова перебивают, не давая утихомирить своё любопытство. Кайлин закатывает глаза, тяжело вздыхая, прикрывает их. – Она назовет сумму, с ней расплачивайтесь, - отмахивается рукой в сторону той самой девушки менеджера, мечтая о том, чтобы все как можно скорее закончилось.

+4

7

Рвано размазанный по гладкому полу крем, растянувшиеся неровной дорожкой этажи многоуровневых тортов, поломанные фигурки и торопливо бегающие туда-сюда сотрудники в одинаковой форме - все это напоминает какую-то непонятную комедию, призванную развеселить своей нелепостью и неуклюжестью. Вот только место Чарли Чаплина гордо занимает Лис, а весь окружающий хаос безмолвно намекает на справедливую плату, которая совершенно точно опускается на плечи испанца.

У него нет времени искать причины, ему совсем не хочется копаться во всей этой груде бисквитов и кремов. Первостепенная для него задача - как можно тише расставить все по своим местам (или кондитерским стеллажам?), расплатиться за доставленное девчонкой неудобство, если все происходящее можно возвести в столь щадящую форму, и вернуться к своим первостепенным обязанностям. Они, к слову, отзываются настойчивой телефонной вибрацией где-то в кармане, намекая на необходимость правильно расставить появившиеся приоритеты.

Его главный приоритет - футбол. Предсезонная подготовка, скомкано начатая и обещающая грандиозные проблемы, если хавбек не появится на тренировочной базе в самое ближайшее время. Его не менее главный приоритет - Лис, испуганно озирающаяся по сторонам, виновато опускающая голову и мысленно наверняка извиняющаяся перед испанцем за свою неуклюжесть. Он не может выделить что-то одно, потому как чаша весов неправдоподобно выравнивается, ставя оба приоритета в единую необходимость.

Суарес не представляет своей жизни без футбола ровно так же, как с относительно недавних пор не может представить своей жизни без маленькой глупой девчонки. Это загоняет в тупик. Это отражается хмуро сведенными к переносице бровями. Это угнетает, потому что негласные законы человеческой жизни пишутся под аккомпанемент мучительно сложных терзаний. Рано или поздно что-то придется поставить на ступень выше, а чем-то придется нехотя пренебречь.

Суарес не может отказаться от футбола, потому что футбол обеспечивает ему и едва ли не всей его семье, включая Лис и будущих детей, безбедное существование. Но Суарес не может отказаться от девчонки, потому что девчонка - его главное богатство даже сейчас, когда их общение сводится к коротким бытовым фразам и недолгим встречам.

- Мы знакомы? - вопрос не удивляет, хотя испанец вскидывает бровь и пару секунд смотрит на появившуюся рядом девушку. В ее глазах - задумчивость и заметно проскальзывающая тень сомнений.

- Сомневаюсь, - отнюдь не надменно, скорее привычно и спокойно. - хотя вполне вероятно, что знакомы косвенно. - пожимает плечами. Честно говоря, он не знает девушку совершенно точно, но не исключает того факта, что она могла бы вскользь видеть его, к примеру, на каком-нибудь билборде с рекламой предстоящих матчей.

- У вас наличными или чек?

- Картой не получится? - переводит взгляд на подбежавшую и второпях что-то подсовывающую начальнице сотрудницу. Она отрицательно качает головой и принимается объяснять причины, из-за которых быстро и безболезненно разобраться с причиненным ущербом не выйдет. Это немного раздражает. Суарес хмурится, задумчиво потирает бороду и, прикрыв на секунду глаза, вздыхает.

Телефон дает о себе знать не слишком вовремя.

Торрес, завопивший в трубку сразу же, как только испанец, предварительно извинившись, отходит в сторону и отвечает, ясно дает понять, что отсутствие хавбека на важной тренировке сулит проблемы и ротацию состава, в котором Суарес вряд ли займет стартовое место.

- Да понял я, не вопи. - бубнит в трубку, краем глаза поглядывая на все еще переминающуюся с ноги на ногу девчонку. - Приеду минут через двадцать, придумай там что-нибудь.

- Да че я придумаю? Ты дурак? Че вообще у вас там случилось?

- Потом расскажу.

В красках описывать происходящее прямо сейчас - не самая блестящая идея, поэтому испанец быстро отвязывается от любопытного друга и возвращается к собравшимся.

- Где тут ближайший банкомат? - снова начинает на испанском. С ним такое случается, особенно в чужих странах, где общаться на родном языке по понятным причинам не получается. Замечает непонимающие взгляды окружающих и один - понимающий - Лиссы. Переспрашивает на английском.

Необходимый банкомат оказывается в паре кварталов, до которых испанец добирается примерно за семь с половиной минут. Еще столько же, чтобы вернуться обратно и передать нужную сумму девчонке. Несколько сотен сверху, чтобы она могла прогуляться до магазина, отправившись от справедливого страха.

- Мне обязательно присутствовать? - глядя на часы и мысленно прикидывая время, которое понадобится для того, чтобы добраться до тренировочной базы. Честно говоря, рассчитывает на отрицательный ответ. Лис вполне самостоятельная, если не считать врожденную неуклюжесть, и подписать бумаги сможет без его контроля.

- Справишься? - переводит на нее взгляд, чуть коснувшись согнутым указательным пальцем подбородка для того, чтобы девчонка подняла голову.

Он бы обязательно остался, если бы мог.

Отредактировано Raphael Suarez (2020-07-07 18:03:25)

+4

8

Кайлин стояла возле предпоследнего столика своей небольшой кофейни. Она изначально хотела открыть заведение, где можно не только заказать или купить готовый торт, но и попробовать десерт, сидя за столиком, запивая какао. Стремление к созданию уюта затянулось на несколько месяцев, из-за чего они открылись позже, чем планировалось, и, кто бы мог подумать, что в первый год существования случится нечто подобное. Плохой была идея выставлять сладости напоказ. С другой стороны, так торты выглядят еще более аппетитно и привлекательно, что, соответственно, подталкивает гостя к покупке. Думать над новым маркетингом было не самое лучшее время, и девушка откинулась на спинку кресла, наблюдая, как вместо уютной обстановки всё превратилось в мини-триллер: люди бегают по залу, мою пол, стены, вытираю стекла, спорят о том, куда ставить торты, кто-то кричит громче, отдавая приказы, а кто-то заботливо объясняет пожилой покупательнице почему мы сейчас закрыты. Кайлин не понимала, откуда в ней столько терпения и спокойствия, почему она не пытается руководить ситуацией и не проявляет себя боссом во все красе. Лидерские качества, будто, испарились, и девушка просто наслаждалась тем, как сплоченно работает ее команда. Не прогадала, когда подбирала персонал.

На губах образуется легкая ухмылка, которая тут же исчезает, как только рядом появляется еще один работник зала и настойчиво протягивает девушке планшет. Парень в костюме и с бейджиком начинает что-то рассказывать, так уверенно и четко, будто на допросе и от этого зависит его карьера или даже жизнь. Кайлин не сразу, но все же переводит взгляд на экран, равнодушно изучая черно-белую картинку. От запаха ванили и сливочного крема непроизвольно морщит нос. Это было видео с камер наблюдения в зале, на которых запечатлен момент падения тортов и поведение девушки, по чьей вине всё произошло. Она явно напугана не меньше, чем кто-либо, присутствующий в то время рядом, и растеряна, словно маленький ребенок заблудился в бассейне игрушек. Дэвис закатывает глаза и отодвигает планшет от себя подальше.
- Это нам не нужно, убери... удали. Она самостоятельно начинает тыкать в экран, стирая запись, чтобы это безумное сладкое падение не оказалось в свободном доступе где-то в рубрике "видео дня". Еще не хватало такого пиара, или, чего хуже, скандала. Пара согласилась заплатить за ущерб, без отрицаний своей вины, без торгов по поводу цены, будто, для них это не затратно или подобное происходит не первый раз, что тоже не исключено, исходя из габаритов незнакомки.

Как только менеджер отошел от столика Кайлин, взгляд метнулся обратно ко входной двери. В мысли начали прокрадываться идеи, чтобы не брать с них денег, ведь, они точно не местные, даже не из этой страны, к тому же, девушка беременна, и, лучше бы сделать им подарок в виде торта на рождение ребенка, чем вот это всё. Она прокручивает в воспоминаниях момент, когда парень вошел и встретил свою... жену? Он был спокоен, даже слишком, будто, уже растратил всё удивление и любые другие эмоции на события до этого. И она, главная героиня сегодняшнего дня, без слез и истерик призналась ему в содеянном, не получив в ответ ни скандала, ни оскорблений. Если это не идеальные отношения, то что? Девушка склонила голову, уже сильнее погружаясь в собственные мысли, размышляя, как бы она поступила, если бы была на её месте.

Уже через пару минут [или чуть больше], "спаситель" возвращается с деньгами, но не проходит к менеджеру для завершения процесса. Кайлин встает с места, чтобы подойти к нему и сказать о том, что она не примет оплату, но почему-то медлит. Наблюдает, как пара что-то обсуждает, после чего мужчина покидает магазин, оставив беременную девушку возле свободного столика. И это все? Скептически приподнимает бровь, медленным шагом приближаясь к девушке. - Привет еще лаз, меня зовут Кайлин, кстати, - она пытается улыбнуться, но это получается с такой неловкостью, будто, это не она хозяйка, а девушка напротив. Старается правильно подобрать слова, но растерянность дает о себе знать, как и менеджер, который моментально подскочил к девушке для оформления оплаты за ущерб. Дэвис прикрывает глаза, шумно выдыхает. Непонятно откуда, но ее накрывает злость от всего этого. Естественно, они не хотят, чтобы оплату за торты отнимали от их заработной платы, и, конечно, хотят как можно скорее все это закончить и приступить к работе (нет), но это беготня начинает бесить.

Кайлин забирает у менеджера бумаги, - Я сама, иди, помогай, - отмахивается от назойливого парня, и оборачивается обратно к незнакомке. - Так вот! Прижимает бумаги к себе, медленно опускает взгляд, попутно осматривая девушку напротив. - В общем, я решила, что фирма в состоянии покрыть этот ущерб и вы нам ничего не должны. Она улыбается, уже с полной уверенностью поднимая голову. - В этом нет твоей вины, и я буду рада, если позволишь сделать сладости к рождению ребенка. Разумеется, бесплатно. И им приятно, и Кайлин будет вспоминать этот день, как что-то ужасное, что настигло её магазин. Нужно брать пользу из любой ситуации, даже если придется сэкономить на чем-то, но, чтобы все остались довольны.

Отредактировано Kaylin Davis (2020-07-24 00:51:11)

+1

9


Рассеянно потоптавшись на месте, Лис вдруг чувствует себя не столько виноватой, сколько лишней: кругом суетятся работники, силясь придать заведению первозданный вид, раздает указания миловидная блондинка-начальница, по-хозяйски цокая высокими каблуками, сердито хмурит черные брови двадцать второй, пытаясь сообразить, где находится ближайший банкомат. А что Лис? – а Лис неловко переступает с ноги на ногу, бегает глазами от сотрудника к сотруднику и ломает руки, не зная, что делать. Ей, если честно, страшно хочется сесть: само существование становится невыносимо тяжелым (и в моральном плане, и в физическом), когда в помещение сперва заходит живот и только потом – спустя несколько долгих минут – ты. На последних месяцах Лис хватает сил только для того, чтобы скатиться с кровати и докатиться до туалета – и все, устала. Но стоит бедной девочке прилечь, как мочевой пузырь вновь напоминает о себе – и телодвижения повторяются. Таким образом, последние недели для Лис ограничиваются сумасшедшим маршрутом под названием «от кровати до туалета и обратно». И сейчас, после трех изнурительных наклонов вперед-назад, девочка чувствует себя настолько уставшей, что готова незамедлительно свалиться в первое попавшееся кресло. Хорошо бы, не вставать с него до самых родов.

Вздохнув, Лис провожает двадцать второго взглядом. Хлопнув дверью, он направляется к бессменной белой «ауди», которая плавно трогается с места и быстро скрывается за ближайшим поворотом. Лис, оставшись в гордом одиночестве, рассеяно оглядывается по сторонам до тех пор, пока не цепляется взглядом за свободный деревянный табурет. Не мягкое кресло, конечно, но тоже сойдет; праздно почесав затылок, девочка встрепывает и без того встрепанные каштановые волосы и неловко шлепает к табурету, надеясь, что никто не будет против его приватизации.

Примостив безразмерные телеса на костлявый жесткий табурет, Лис мысленно ругает себя за то, что вообще покинула пределы квартиры. У себя дома, в Испании, девочка лишний раз не показывалась на улицах: стеснялась собственных невообразимых габаритов. Доктор Гомес, однажды прознавшая, что Лис сидит в четырех стенах, крепко выругала ее: совсем с ума сошла? – детям необходим свежий воздух, а глупости касательно стеснения оставь при себе, дорогуша, все беременные женщины через это проходят. Двадцать второму тоже досталось: а вы куда смотрите, молодой человек? – если ваша невеста на последних месяцах не способна думать, то, будьте так любезны, думайте за нее. И Лис пришлось покорно сложить оружие: она стала выходить в город, пряча некрасивый большой живот под безразмерными толстовками, платьями и сарафанами. Потом ходить стало совсем тяжко, и Лис ограничилась двором дома, отороченным высоким каменным забором. Свежий воздух есть и ладно. Но разве могла она, маленькая любознательная девочка, сидеть в четырех стенах не только в новом городе, но и в новой стране? Как бы не так! Лис даже вещи распаковать не успела, как пошла знакомиться с Сакраменто. Как итог, она сидит на тощем табурете и верно ждет двадцать второго, который уехал за деньгами. Хорошо, что они богаты. И очень хорошо, что хозяйка не точит на Лис зуб – это заметно по отношению. Она не бросает злые взгляды, не отчитывает и не ругает, только тихо вздыхает и периодически проверяет, не сдохла ли виновница сего торжества от страха.

Раф возвращается быстро, и Лис неуклюже поднимается с табурета. Если честно, ей пригодилась бы помощь: потребность в этом замечает одна из работниц – у нее два золотых сердечка на тонкой цепочке – и протягивает Лис руку, помогает встать. Девочка, неуклюже заняв вертикальное положение, благодарит женщину вежливой улыбкой  и неловко, словно переевший сардин пингвин, ступает к мужчине. Он нервный, но не злой. Лис встает возле его плеча и наблюдает за дальнейшими действиями, но дальнейшие действия обрываются одним телефонным звонком: на экране новенького «айфона» высвечивается номер Диего. Раф что-то быстро бросает другу и кладет трубку. Спешит.

— Справишься? — он подцепляет подбородок Лис пальцем и заглядывает в глаза. Впервые за долгое время он ласков с ней, и девочка, так сильно желающая сказать «нет», говорит «да». Она хочет, чтобы двадцать второй остался с ней, чтобы был рядом, в конце концов, ей со дня на день рожать… ей страшно. Но она сама его отпускает и мысленно ругает себя за это. Впрочем… а что бы изменилось, если бы она сказала «нет»? Двадцать второй все равно уехал бы, у него тренировка перед важным матчем. Тренировка здесь и сейчас, а роды – они неизвестно когда: завтра, послезавтра или через неделю.
— Только будь на связи, — просит Лис, прижимаясь губами к колючей щеке. Двадцать второй кивает и, провожаемый тоскливым взглядом благоверной, покидает пределы кондитерской. Теперь Лис свободна, как ветер, вот только свободной она быть вовсе не желает.

— Привет еще раз, меня зовут Кайлин, кстати, — миловидная барышня, словно почувствовав запах денег, мгновенно подскакивает к Лис. Девочка в ответ натянуто улыбается и протягивает хозяйке наличные. — В общем, я решила, что фирма в состоянии покрыть этот ущерб и вы нам ничего не должны. В этом нет твоей вины, и я буду рада, если позволишь сделать сладости к рождению ребенка. Разумеется, бесплатно.
Лис требуется не меньше трех долгих минут, чтобы понять – и переварить тоже – сказанные слова. Все это время она смотрит на Кайлин, как баран на новые ворота, и только потом, спохватившись, переспрашивает на ломаном английском:
— Ничего не должны? Но я же вам всю кондитерскую разгромила.
Впрочем, это не мешает Лис, воровато оглянувшись по сторонам, припрятать деньги в небольшой кожаный рюкзак: возвращать она их, конечно, не собирается. Расправившись с легкой добычей, девочка ловит себя на легком чувстве стыда: ведь она подумала, что Кайлин подлетела к ней так быстро исключительно для того, чтобы получить деньги! А ею, оказывается, двигали столь благородные порывы.
— Меня зовут Лис… мы из Испании прилетели только вчера. И я честно не хотела громить тут все, это вышло случайно, — она аккуратно, словно боясь спугнуть великодушие Кайлин, улыбается. — Сладости к рождению… это круто. Спасибо огромное, но я все еще надеюсь, что рожать мне придется дома, в Мадриде, — но у мироздания собственные планы; мироздание сейчас коварно смеется над наивностью маленькой глупой девочки и садит ее в очередную лужу. В прямом, кстати, смысле, — черт! — Лис, насколько позволяют габариты, вскакивает с места и бежит, пыхтя, к туалету, но поздно:  из нее льется, как из шланга. И живот тянет. Лис с ужасом понимает:

— Воды отошли.

Она смотрит на Кайлин, не понимая, что делать и куда бежать. Паника. В голове все мешается. Ей богу, она сейчас в обморок упадет от страха.

Отредактировано Lis Suarez (2020-07-25 16:08:45)

+2

10

От аромата ванили уже начинает тошнить. Не исключено, что это из-за нервов. В голову закрадывается навязчивая идея не приходить сюда ближайшие пару дней, ведь, судя по обстановке, персонал справляется абсолютно со всем и без помощи начальства, которому срочно нужно придумать, как решить этот финансовый вопрос. Скорее всего, блондинка не до конца осознала происходящее, и только когда звучит фраза про разгром кондитерской, Кайлин закусывает губы. Она не переживает об утраченных сладостях и предстоящих конфликтов с их заказчиками, не жалеет о предложении. Девушка мысленно, будто по кусочкам, собирает картинку из текущих моментов, как пазл, и оценивает уровень ущерба. Заказчики разрушенных сладостей будут вынуждены ждать еще, если не решат вовсе сменить кондитерскую. Об упущенных посетителях, которые могли бы делать заказы в это время, бессмысленно думать, но это тоже не из приятного. Плюс ко всему, - за торты придется выплачивать из бюджета кондитерской, что точно не оценит её отец, который является вторым совладельцем. Его гнева Кайлин боится больше всего, потому что он, хоть и безгранично любит свою дочь, при любом удобном случае готов напоминать ей о неудачах. Разгромила магазин в первый год его существования? - да об этом пойдут семейные легенды, поступок станет отличным примером «как не нужно делать», и её имя еще долго будет вертеться на языках родственников в каждый семейный сбор. Девушка нервно сжимает ладони в кулаки, теперь уже точно уверена в своем решении. Она замнет это всё самостоятельно, быстро, тихо, без доноса главному "боссу" и без ущерба бюджета, за свой счет закажет все возможные кексики и организует доставку сладостей на праздник незнакомки.

Поднимая глаза на девушку, Кайлин кивает в знак согласия, мягко улыбаясь. - Рада знакомству. Дэвис не эксперт в рождении детей, но адекватной оценкой ситуации сегодня просто мего-наделена, и, судя по размера живота Лис, в уголки сознания прокрадываются сомнения в возможностях девушки. Если их вылет обратно запланирован на завтра, то такое желание может успеть исполниться. В глазах мелькает искра сомнений, а улыбка не сходит с лица. Почему-то уверенность в своем плане сильнее, чем в планах Лис. Испания. Перелет и проживание в Америке не из дешевых удовольствий, рождение ребенка в том числе, а, учитывая скорость, с которой они готовы были выплатить выставленный счет, всё только подтверждает факт, что пара из высшего общества. Конечно же, друзья их, которые будут на празднике, наверняка соответствуют тому же уровню. Исходя из этого, можно сделать вывод, что вся эта идея с бесплатным угощением станет прекрасной рекламой, а разгром окупится в несколько раз. Не сразу, но все же. Кайлин радостно хлопает в ладоши, когда осознает, к чему могут привести её действия, и так по-детски радуется тому, что наконец-то её привычка "сначала говорить, потом думать" сработала в лучшую сторону. Не факт, что после праздника у её кондитерской выстроится очередь за кексами, но это не мешает мечтать.

Хозяйка оценивающе осмотрела место "преступления", мысленно прикидывая, через сколько минут они смогут открыть двери для посетителей. В этот момент, как по щелчку, будто, на сегодня недостаточно событий, происходит неминуемое - главная гостья заведения непроизвольно сделала еще один шаг к рождению ребенка. Предпоследний. Кайлин моментально отходит в сторону, когда на полу с плеском образуется лужа. Где-то, глубоко в сознании, её внутреннее Я радостно танцует и прыгает от радости, ведь, праздник всё же состоится и она сможет неплохо на этом компенсировать сегодняшний ущерб. С другой стороны, очень близко к состоянию паники, находились мысли о том, что сейчас снова всё пойдет не по плану и вообще, в их зале родится ребенок. К слову, это тоже неплохая реклама, но хотелось бы не принимать в подобном мероприятии участие и не брать на себя такую ответственность. Девушка делает глубокий вдох, медленно поворачивает голову в сторону стеклянной двери, всматриваясь в дорогу. Мужчины, который привозил деньги, там нет. Значит, нужно или вызывать скорую, или самостоятельно ехать к ним?..

Блондинка изо всех сил старается взять себя в руки и не поддаваться истерике. Подобная ситуация не сравнится ни с чем, что было в её жизни. Хотя бы потому, что от этого зависит не что-то материальное, а жизни людей. - Что делать? Что нам делать??? Последнюю фразу чуть громче, привлекая внимание всех, кто был в зале. - Звоните кому-то, сделайте что-то, - тот самый момент растерянности, от которого Кайлин так старалась сбежать. Не торты на полу её пугают, а рождение. Если в уборке знания были, то в подобном - никаких. Она быстро сокращает дистанцию между собой и Лис, ловко обходя лужу, - Что делать нам? Кому звонить? Ей очень хотелось бы, чтобы сейчас все решилось хотя бы с той же скоростью, как и вопрос с оплатой. В голове начинают кружиться воспоминания уроков биологии, последовательность действий в данной ситуации, но ничего конкретного на ум не приходит. Вызывать скорую - нет гарантии, что они успеют приехать и отвезти обратно, но и стоять здесь тоже не выход. - Нам надо уехать? Или за тобой приедут? В какой-то момент, Кайлин стала повторять "нам", не придавая значения тому, что подсознательно она уже согласилась на помощь в решении этой "проблемы".

+2

11

«Только без паники. Только без паники. Только без паники», —  повторяет Лис про себя, ясно чувствуя подступающую к горлу панику. Она, словно коварная змея, впивается отравленными клыками во внутренние органы, ее парализующий яд медленно, но верно растекается по рукам и ногам; Лис вдруг понимает, что тело ее обездвижено, а голова обесточена. Надо что-то делать, что-то думать, а она не может: все мысли и действия скованы предательским страхом. То есть как, воды отошли? Еще рано. Если верить прогнозам врачей, роды должны начаться не раньше, чем через полторы недели. Целых десять дней! За эти десять дней Лис планировала окончательно и бесповоротно помириться с двадцать вторым, вернуться в Мадрид, доделать детскую комнату, докупить игрушек, пеленок и прочей детской утвари… и рожать она собиралась под тщательным наблюдением доктора Гомес, которая помогала маленькой бестолковой девочке на протяжении всей беременности. А теперь что? А что теперь? Что? — панический вопрос крутится в голове, жужжит и жалит, болит и ноет, пугает; Лис, ей богу, сейчас рухнет прямо посреди этой несчастной кондитерской и в голос завопит. Завопит настолько громко, что весь мир услышит и обратит внимание, прибежит и пожалеет, по голове погладит. 

И вдруг Лис понимает, что ей не нужен весь мир. Ей нужен двадцать второй. И только.

— Что нам делать? Что нам делать??? — чужая паника, как пощечина, отрезвляет; Лис медленно поднимает голову и глазами такими же мокрыми, как пол под ней, смотрит на Кайлин. Что делать? Звонить. Звонить Рафу или в скорую; еще можно позвонить тому врачу, телефон которого предусмотрительно записала доктор Гомес; благо, Лис носит маленький листок с начерканным номером в фиолетовом рюкзаке с ярко-желтой эмблемой Бэтмена. 

— Без паники, — совсем неубедительно просит Лис. Когда один человек находится на грани истерии – второй неосознанно берет в руки не только себя, но и товарища по несчастью; так происходит и с Лис: девочка на уровне инстинктов понимает, что двойной паники эта кондитерская не выдержит, поэтому медленно вбирает в легкие больше воздуха. Вместе с кислородом в ее организм поступает завидная доза спокойствия. — Сейчас я попытаюсь дозвониться до Рафа, — ее английский оставляет желать лучшего, но языковой барьер – меньшая из их проблем; придерживая огромный живот, который еще пока не отзывается болью нестерпимых схваток, Лис садится на один из стульев. В руках вновь оказывается телефон, и девочка набирает знакомый номер.

Абонент временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже.
Абонент временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже.
Абонент временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже.

И издевательские гудки на том конце провода.

От туманного спокойствия не остается и следа; Лис, отказываясь верить в происходящее, тяжело поднимает голову и виновато смотрит на Кайлин. Она словно извиняется не только за разгром в кондитерской, но и за ситуацию в целом, а еще за то, что единственный человек, способный помочь, оказался недоступен. Лис чертовски неловко, ведь сейчас в глазах доброй самаритянки она выглядит жалкой и брошенной, никому ненужной. Еще пять минут назад у Лис был молодой человек, почти муж, а сейчас… а сейчас, когда потребность в нем возросла до космических пределов, он вне зоны доступа, перезвоните, пожалуйста, позже.

— Он не… — слова застревают в горле, путаются и мешаются, — недоступен.

Лис чертовски обижена на испанца, она разозлена, разочарована и расстроена. Задним умом девочка понимает, что двадцать второй ни в чем не виноват. Она сама не знала, что ее организм вздумает рожать сегодня, здесь и сейчас, так откуда об этом мог знать Раф? Но попробуй это объяснить не ее голове, а ее чувствам – чувствам, которые вращаются исключительно вокруг страха предстоящей боли. Злая, как сама жизнь, обида сосет под ложечкой и язвительно нашептывает: «ты корчишься в невыносимых муках, а твой благоверный беззаботно пинает мячик и дурачится с товарищами по команде». Лис, когда думает об этом, раздражается еще сильнее и совершает самый, пожалуй, глупый поступок из всех, какие могла совершить в собственном плачевном положении: разбивает телефон об пол. Я не смогла дозвониться до тебя сейчас, мудак, так и ты не сможешь дозвониться потом.

Удивительно, но злость, смешанная с ядовитой обидой, отрезвляет сильнее чужой паники или даже пощечины; Лис, сузив темные глаза, безжалостно отпинывает останки телефона от себя подальше и поднимает голову, смотрит на Кайлин.

— Мой телефон случайно разбился, — они обе знают, что телефон умер отнюдь не случайной смертью, — ты не могла бы позвонить в скорую? Или отвезти меня в больницу. Или вот, — девочка, порывшись в рюкзаке, достает листок с начерканным номером, — мой врач дала этот номер на случай, если мне приспичит рожать в Штатах. Она сказала, что это хороший доктор. Я с ним так и не познакомилась: не думала, что потребуется… блин. Если честно, я понятия не имею, что делать. Дома, в Мадриде, у меня была собрана сумка на случай внеплановых родов, а тут… я даже говорю по-английски плохо. Что, если меня не пустят в больницу? Мне придется рожать на улице? — хочется верить, что клятва Гиппократа одинакова и для испанцев, и для американцев и бьющуюся в агонии Лис не вышвырнут из клиники… и это все, на что девочка может рассчитывать. Дома, в Мадриде, для нее подготовлена отдельная палата с большой плазмой на стене. А здесь… а здесь ничего. Даже Рафа рядом нет.

Снова хочется рыдать. От страха, от отчаяния, от безысходности.

Почему все самое паршивое обязательно случается с ней? Почему проклятое мироздание не может оставить ее в покое даже на время родов? Как будто Лис мало страдать придется, выталкивая из себя двойню. Видимо, мало, раз мироздание заставляет ее рожать в окружении незнакомых людей. Лис придется доверить не только свою жизнь, но и жизнь еще нерожденных сыновей, чужим рукам. Если ее вообще пустят в больницу.

Жалость к себе прерывается первой схваткой. Она не очень болезненна, скорее неприятна, и Лис быстро выпрыгивает из собственных мыслей. Опершись правой рукой на поверхность стола, девочка занимает неловкое вертикальное положение. Подняв голову, она встречается взглядом с Кайлин и одними только глазами говорит: «пора». Лис понимает, что Кайлин ничего ей не должна, что она имеет полное право сбежать из эпицентра ее личного ада подальше и забыть все, как страшный сон… но наглость – второе счастье. Если плутовка будет вести себя так, словно Кайлин не должна ее бросать, то Кайлин не бросит. Хотя бы из женской солидарности. Кайлин воспримет помощь новоявленной подруге, как должное, а за Лис дело не встанет. Потом, когда весь этот балаган кончится, Лис отблагодарит хозяйку несчастной пекарни. А сейчас…

— У меня же есть деньги, — вдруг восклицает Лис голосом радостным и едва ли не счастливым. Она чувствует себя Атлантом, с плеч которого падает небо, когда вспоминает о рюкзаке, набитом наличностью. Деньги – верный помощник при посещении любых госучреждений. Пара сотен баксов, и самая хорошая палата в клинике оставлена для Лис; еще пара сотен – и лучший доктор примет роды. А там, гляди, и корзина со свежими фруктами обнаружится на прикроватной тумбочке после многочасовых мучений, и большая настенная плазма, и окно, выходящее на веселый темно-зеленый парк. Эта новость радует настолько, что страх перед предстоящей болью отходит на задний план. Но вторая схватка, уже более ощутимая, возвращает все на свои места. Лис поджимает губы и хмурит брови, не понимая, схватки это или просто спина ноет… и живот тянет. Она где-то читала, что первые схватки так и проходят – редко, с периодичностью раз в полчаса, и совсем не резко. Они больше похожи на ноющие боли в спине и в низу живота. Значит, это все-таки схватки, ибо именно такие неприятные боли чувствует Лис. От осознания, что совсем скоро ей рожать, сосет под ложечкой и живот крутит, но девочка, встряхнув головой, отгоняет от себя липкий страх. Изначально необходимо все устроить, а то и рожать не придется. Точнее, придется, но в какой-нибудь сточной канаве.

Будь проклят Суарес!
За то, что сделал с ней, с бедной несчастной девочкой, такое; и за то, что бросил.

— Поехали? — в ее голосе мольба чудным образом мешается с безоговорочностью: Лис профессионально делает вид, что даже помыслить не может об отказе в помощи. Кайлин не может ее бросить, только не сейчас. Только не после того, как ее бросил Раф.

+3

12

Очень невыгодное положение, но зато такое отрезвляющее! Еще утром Кайлин думала о предстоящем разговоре с родителями, мысленно перебирала варианты фраз, более подходящих, которые бы точно сыграли ей на руку, и после всего этого диалога в голове, конечно же, рассматривала варианты крушения надежд. Ей казалось, что это - самая огромная проблема, которая могла с ней случиться. От мыслей о предстоящем разговоре с теми, кто не просто воспитывал, но и вкладывал деньги в блондинку, и, разумеется, ее магазин, - внутри все вздрагивало. Это было сравнимо с неразделенной любовью, когда "бьешься" в дверь, а с другой стороны проворачивается еще один замок, тем самым отдаляя девушку от желаемого. Казалось, что ничего, вот вообще абсолютно, нет важнее, чем это. Весь её внутренний мир сошелся на предстоящей ситуации, и только сейчас, когда торты заполнили кафельный пол в кондитерской, Кайлин очнулась от зацикливания на проблеме. А, спустя еще несколько минут, девушка вовсе решила, что она всё выдумала. Разговора с родителями не было, ответ она еще не получила, никто ее предложение не отверг, а уже смирилась с результатом и заняла боевую позицию, продумывая план "атаки" и аргументы. Всё это такая пыль, на фоне того, что происходит в жизни девушки рядом. Родить в магазине - не Американская мечта, хоть и гражданство ребенку гарантировано.

Блондинка медленно поворачивает голову в сторону персонала кафе, ловит в их глазах ожидаемое удивление. Все растеряны, замерли на своих местах, будто верные псы в ожидании команды. Вот только, командовать некому - из присутствующих, очевидно, никто и никогда не бывал в подобных ситуациях и понятия не имеет, в какой очередности и что делать. Она пытается дышать ровно, не закрываться в себе и не впадать в истерику, одновременно внимательно следит за действиями Лис, которая примерно так же старается не паниковать. Правда, получается у неё не очень. Самое обидное, что человек, который мог бы гарантировать сохранность девушки, уже уехал и не отвечает на звонки. Ох уж эти мужики. Кайлин злится, закатывает глаза, ей не нравится чувствовать себя беспомощной и растерянной. Делает шаг в сторону, повернувшись вокруг своей оси, еще один шаг, будто ловит невидимым радаром связь с космосом, где есть все ответы.

Внимание привлекает шум разбитого телефона. Кайлин резко оборачивается, уже представляя себе самые худшие варианты развития событий, и что на полу не только глазурь, но и Лис. Шумно выдыхает, когда видит, что это было. Ну, конечно, она на гормонах, нервы шалят, кучу всего в одно время, и это только утро! Девис не из тех, кто осуждает людей, она точно знает, что любому поступку есть объяснение, особенно такому безобидному. Попытки успокоиться завершились успехом, и теперь она понимающе кивает на просьбу девушки, спокойным тоном, стараясь быть максимально нежной и доброй, отвечает: - Я позвоню, хорошо, сейчас. Только не паникуй! Всё будет хорошо. Произносит с такой уверенностью, что сама начинает верить в это. Последнее, кажется, вообще прозвучало для самой себя, шепотом. Быстрым движением руки достает телефон, набирает номер с листка, который вручила Лис, и снова отходит в сторону. Уединение помогает сосредоточиться, но на горящий комок ощущений, бушующий внутри где-то между ребер, это не влияет.

Она старается быстро описать события и состояние девушки, на что в ответ получает достаточно короткую и доходчивую инструкцию - нужно ехать в больницу. Впрочем, ничего другого и не ожидалось, но это подтверждение служило отличным пинком к действиям. - Деньги - это хорошо, - девушка улыбается, настроение уже более бойкое, и ей кажется, что способна на всё. Будто, проснулся внутренний супермен. Забирает свою сумку, обходит зал, стараясь сохранять дистанцию от следов на полу, подходит к работникам. - Кто поделится машиной? Растерянность в глазах толпы увеличилась, но они, наконец-то, ожили - все мигом стали предлагать вызвать такси, а некоторые были готовы отдать свои ключи. - Такси не вариант, - ей бы и самой не хотелось разделять такой важный момент с толпой незнакомцев в виде хозяйки магазина и водителя. А если этот водитель первый год за рулем? Или, наоборот, - слишком ловко и быстро водит, что спровоцирует роды укачиваниями? Такой исход был очень маловероятным, конечно, да и решение она уже приняла. Девушка одобряюще улыбнулась, забирая ключи от машины. - Спасибо! Оборачивается к Лис, протягивает ей свободную руку, нежно, но крепко, сжимая ладонь девушки. - Никогда бы не подумала, что буду таким заниматься.. Идем, - пытается улыбнуться одобряющей, но ощущение, что это получилось слишком вымученная улыбка.

Уже сидя в машине, девушка задерживает взгляд на беременной, а в голове поток мыслей и вариантов, как бы все сложилось, если бы это был не ее магазин. Другие люди - как бы они помогли ей? Да и вообще - помогли бы? Она не обесценивала доброту окружающих и не сомневалась, что нашелся бы доброволец взять на себя такую ответственность, но не у всех есть возможность вот так сорваться и уехать в другой квартал в рабочее время ради незнакомки. Естественно, она не ждет за эту помощь какую-то особую благодарность, главное, что совесть будет чиста, и спать будет спокойнее с мыслями, что не осталась в стороне и сделала в этом мире действительно хорошее дело. Ведь, на месте Лис могла оказаться любая другая, и даже Кайлин. Скривив лицо от последней мысли, девушка одергивает головой, развеивая всё, что успела представить. Жмет на газ и резко выезжает на шоссе, удачно вписавшись в пустоту между потоком машин. - Главное, не застрять сейчас в пробке. Бросает короткий, полон сочувствия, взгляд на пассажирку.

- Можешь рассказать о себе, если это отвлечет тебя, - Кайлин умело крутит рулем, мысленно радуясь опыту и навыкам езде. Сожаления о разрушенных тортах уже не было, а происходящее напоминало компьютерную игру в новомодном режиме. Нужно проще относиться к ситуации, ничего ужасного в этом нет, - но даже от этих мыслей по рукам проходит дрожь. А если не успеем?.. Сильнее жмет на педаль газа, уже чаще поглядывая на девушку рядом. - Ты как? Мы почти приехали. Осталось пару минут, чтобы добраться к больнице, которую назвал по телефону врач, ну а дальше уже будет легче. Надеюсь.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » рожаю! но может, сначала поедим торта?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC