внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от тео марино Псих. Наверное, я действительно псих, раз решился на такое. Наверное, я действительно выжил из ума, если поддался похоти и решил, что лучшей местью бывшей жене будет переспать с её матерью... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 30°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » prison life


prison life

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Martin Juhl & prisoners
folsom state prison
6.07

0

2

- У Бланшера же брат сидит, Криси, - Росси отер рот салфеткой. За окном портовой забегаловки болтался в порывах ветра рыжий фонарь. Неновая вывеска потрескивала и, казалось, вот-вот брызнет фонтаном ярких искр. За окном хлестал ливень. Криси, потер лысину и пригладил на висках раннюю седину. Свежеизбранный лидер «Грузчиков» изучал итальянца водянистым прищуром. - У семьи, поди, тяжелые времена? Вроде его жена прибаливает?

- Так это Юль хотел грохнуть Бича? – грузчик сунул шершавую руку в пакет с картошкой-фри и пихнул жратву в рот вместе с пальцами. На губах остались соленые крошки. Росси внутренне передернулся, наблюдая, как ходят эти сухие, измазанные маслом губы, пока Бичем-младший жует. Когда он успел стать таким снобом? Вроде сам только вылез из грязной подворотни. Крис приходился погибшему Томми кузеном, отпахал с ним 20 лет в этом порту бок о бок и простить гибель родственника тоже не мог. У них, у ирландцев, свои понятия. Килт за килт – вроде того. О том, что брат слесаря Бланшера мотает срок в Фолсом, в порту знал каждый. Мотал он за убийство по пьяни. Уебал партнёра по домино прямо в соседнем баре. Вон – через дорогу. Вот так взял и проломил лобешник доской за проигранную двадцатку. Эту историю пересказывали до сих пор. Судачили, что у его Ненси рак, и детишки вот-вот поедут к родне, а профсоюзная пенсия сидельцу не полагается.

Росси только кивнул. В детали он вдаваться не хотел.
- Давай избавимся от этого мудака, пока не откинулся. Кто-то должен отомстить за твоего брата. А когда барыги не станет, его люди сами передерутся. Глянем, как можно попилить город. Подвинем вас за порт, заберете район с востока.

- И 30% с конверта в этом месяце, - эту сумму младший Бичем, конечно, отправит себе в карман «за услуги». Уж как он обстряпает это дело – его проблема.

- Из них отслюнявь десятку семье Бланшера, - итальянец отложил смятую салфетку. - Чтобы он понимал, за что работает. Если будет ебать мозги, пообещай еще пятак в новом месяце. А если будет ебать дальше, скажи, что мы вырвем его жене саркому вручную.

- Забились, - они пожали руки над сырным соусом.

На ладони Криси так и осталось сало и соль со жратвы, но демонстративно вытирать ладонь заново Росси не стал. Вышел в летний дождь с предвкушением новостей. Хороших или плохих. Рассчитывать на абсолютный успех не приходилось. Он видел барыгу в деле еще несколько недель назад в Риверсайде. С арены Юль уже соскочил, но форму еще не проторчал. С другой стороны… у них будет шанс на второе покушение и на третье. Пока они не добьются результата. Упустить момент с заключением было бы непростительной роскошью. Едва ли барыга будет где-то более уязвим, чем в тюрьме - без оружия, без людей. А вот если Юль прикончит Бланшера за решеткой, ему уже светит пожизненное. И садясь в машину под проливным дождем, Росси очень надеялся, что дилер его не поведет. Как не подвел в Риверсайде. Этот инстинкт убийцы, которому аплодировали когда-то в «Барракуде», должен был сыграть на руку. Просто чутка перегни палку. Давай же!

В сокамерники Юлю попался сперва ниггер из Creeps – за мелочевое распространение и наивный мужик, проебавшийся на финансовых махинациях и сидевший до вынесения. Это два мудака так срались, что не давали спать. Ниггера охуенно ломало, и он срывал зло на неудачливом трейдере, который только вчера оставил дома свой галстук, а тут вспомнил, что у него и яйца есть. Наконец, после смачной драки черного отправили в одиночку, а его место занял Джеки Бланшер. Случилось это не само собой, а после взятки, полученной тюремной администрацией от Криси Бичема через третьи руки. С его 30 процентов. Ребята вроде даже сошлись характерами и рубились в карты. Травили байки про волю.

В ту ночь финансист отвалил в санчасть с какой-то уебищной диареей. Охрана двинулась дальше, провожая его в конец крыла. Джеки рухнул на барыгу с верхнего яруса, когда тот поднимался со своей нижней койки, чтобы отлить, раз уже разбудили. Да и трейдер не давал им особо уснуть бесконечной рвотой. В воздухе еще стоял грязный, густой запах порожнего желудочного сока. В ирландце было 90 кило жесткого мяса и рыжего ворса, татушка с пинапной красоткой на бицухе. А еще у него был нож. Этот нож должен был полоснуть по горлу барыги еще в полете. До того, как Бланшер жестко прижмет его к полу. Если что-то пойдет не так, нож можно приписать покойнику и скинуть дело на самооборону. С леской такого эффекта добиться трудно. Храп полуночного отделения заглушал угрюмую возню.

[NIC]Daniel Rossi[/NIC][STA] не святой пока [/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Mp2v.gif[/AVA] [SGN][/SGN][LZ1] ДЭННИ РОССИ, 39 y.o.
profession: капо
[/LZ1]

+1

3

Кровь, дерьмо, блевота – вся эта хуйня не вызывала в барыге отвращения, он этого в жизни насмотрелся столько, что ко всяким излияниям был почти равнодушен. Запах, конечно, стоял пиздецкий, едва ли в глазах не резало, а блевал мужик с такими звуками, что матерились в соседних камерах и все это вкупе не оставляло возможности даже подремать спокойно. Хотя, в какой-то момент это все-таки случилось, и барыга провалился в спасительную дрему. Правда, ненадолго, пока в камеру не завалила охрана, чтобы забрать финансиста в медчасть. Нормальный сон, кажется, начал входить в привычку. Юль за месяц проспал столько, сколько, наверное, не спал за весь последний год жизни. Заняться здесь было больше и нечем, кроме как иногда встревать в карточные игры нигера с финансистом. Хотя, после пары их потасовок между собой, интерес к игре, итак не особо горячий, совсем пропал.

Если бы барыга знал, что о его жизни решают над разваленным бургером в забегаловке с фастфудом, то, естественно, позаботился бы раньше о том, чтобы обзавестись каким-то оружием, здесь это не было проблемой. Он-то успокоился сразу после разговора с Альтиери, ведь после этого даже попытки цеплять его прекратились. В принципе, о жизни в тюряге ему кузен в свое время нарассказывал предостаточно, чтобы ждать чего угодно, но Юля спустя все эти недели начало интересовать не устройство тут жизни, а то, как распространяется наркота.

Не сразу понял, что происходит, но это было к лучшему. Раздумывать было некогда и то ли чуйка сработала, то ли инстинкты, но барыга, уловив движение сверху, дернулся в сторону. Про подселенного мужика он так ничего и не узнал, да еще и не интересовался пока. Видимо, слишком расслабился после разговора с экс-боссом мафии, понадеялся, что этого будет достаточно. Об этом говорило и то, что не заметил заточку в сжатом бледном кулаке, которая хоть и не достигла своей истинной цели, - горла барыги, - зато, лихо вспорола кожу на плече и как по маслу вошла в мышцу глубже, заставляя барыгу глухо болезненно зарычать от вспыхнувшей боли. Дыхалка сбилась моментально и с рваными выдохами ушли силы, он выпустил нападавшего из хватки и мужик свободно рухнул на пол. Пока тот матерился на ушибы, собрав по пути края коек, Юль попятился назад, махая рукой в попытке зацепить рукоятку торчащей из плеча заточки, косо вошедшей в трапецевидную мышцу над ключицей. Странно, что вообще мог размахивать рукой, пока лезвие торчало в мясе и кровь заливала поганую синюю робу.

- Сука, я тебя убью, - нащупал, наконец, самодельный нож, но рука уже была изляпана в крови, багровым пятном расплываясь по футболке, так что не смог вытянуть с первого раза. Пришлось махнуть ладонью по робе, чтобы обтереть и сжать зубы, снова вылавливая ручку и вытягивая из раны, в то время, как рыжий уже сгруппировался и поднимался на ноги.

К тому моменту, когда мужик рванул к нему, в камере уже вспыхнул яркий свет, в соседних камерах услышали возню и по коридору неслись оживленные крики. Кто и что орал, Мартин не слышал, рыжая туша всем своим весом налегла на него, со всей дури пихая в стену так, что дилер жестко приложился лопатками и затылком. Хотя, руку с ножом он успел опустить уже до этого. Знал, что сопротивляться толчку сил уже не хватит, плечо жгло болью, лишая возможности делать резкие движения, но для одного жесткого удара его хватило и чтобы дернуть нож в сторону тоже. Рыжий что-то невнятно хрюкнул и вцепился в барыгу и без того с трудом стоящего на ногах, а потом отшатнулся, щупая рукоятку заточки, торчащей из живота сразу под ребрами.

- Эй, а ну разойдитесь, блять!!! Разошлись! – послышался противный сигнал открываемой камеры и железная решетка с лязгом двинулась в сторону, пуская охрану с резиновыми дубинками наготове, которые им уже не нужны были.

Рыжего, вроде пытались реанимировать, но барыга понятия не имел - выжил тот или сдох. Будет херово, если тот склеит ласты, барыга понятия не имел, как это все обстряпается в свете того, что на него пытались навесить. Юлю рану вскоре обработали и он торчал на койке в медицинском корпусе, пока его забинтовывали, прикидывая, что ему в очередной раз нехило повезло по жизни.

Отредактировано Martin Juhl (2020-09-26 17:19:37)

+1

4

- А ты, стало быть, Мартин? – старик появился в дверях палаты так, словно зашел в спальню в собственном доме – в казенном халате и тапочках. Видно было, что тапочки на нем с воли, ортопедические, дорогие. В бока выпирали больные узлы суставов. За ним следов вошел хмурый мудила, подпирающий потолок.
- Пожди в коридоре, Вадик, - дед отмахнул сухой ладонью и отмахнул еще разок, на всякий случай. Словно Вадик с первого раза не понимал. – Поди. Поди.

Крякнул и присел на стул против дилера. Такие правила. Если собеседник сидит, стоять перед ним негоже, коли он не твоей масти козырный туз.
- Ты, стало быть, боец? – по-доброму по-отечески заглянул в лицо барыги из-под кустистых бровей выцветшими серыми глазами. – Итальянцы говорят, боец. Много болтают за тебя. Знаешь, разговорчивые такие. Компанейские. Без них было бы одиноко старому русскому. Мексиканцы не такие. Те только между собой. Особенно кто из Мексики. Там у них все строго. Банда своя, во дворе территория своя, дела свои. Да ты сиди, сиди, соколик. Я, значит, Николай Петрович буду. Николай зови. Николая все знают. Друзья твои тебе скажут.

Уложил узкие руки на оголовье трости. Жирные вены червями потянули морщинистую кожу. За дверью Вадик отваживал санитара.
- Я тебе вот какое дело предлагаю, Мартин… Есть у нас тут развлечение. У нас ведь мало развлечений, да? Сигареты да драки. А мне тут век коротать. И я не один такой. Так вот есть развлечение… тотализатор, - Николай Петрович, видимо, хорошо понимал, с кем он разговаривает. - Ребята из охраны нам помогают, выделяют место в подвале. Уважаемые люди из здешних вкладывают в бои много денег и поднимают на этом много денег. И ты им интересен, Мартин.

Старик обвел пальцами подбородок, точно там была окладистая борода. Но броды там не было – одна привычка.
- И вот в чем игра. Я слышал, ты на воле по наркоте работаешь, и я бы у тебя брал. Но ты не на воле. А пока ты подсудный, дело можно качнуть. Здесь люди к тебе пригляделись и хотят видеть тебя в подвале, а на воле не хотят.
Смотрел внимательно, точно видел барыгу насквозь – и стену за ним.

- Там твой ирландец… он живой. В соседней палате. Он оклемается, и ты его спросишь, если есть вопросы, - светлые глаза старика, оставались бесстрастными и участливыми одновременно, как у троюродного дедушки. – Вадик присмотрит, чтобы никто не отправил его на тот свет. Он здесь помогает санитарам.

Юлю пока запутанные многолетние счеты местных воротил и понятия заведения были неизвестны. Но, наверняка, у разных людей были разные мотивы хотеть и его смерти, и смерти неудачливого Бланшера.

- Если он помрет, ты зависнешь здесь надолго. У ирландцев он теперь, как бельмо на глазу. По их понятиям позорит их. Ирландцы ставят своего человека против тебя на ринге. Теперь тебе не дадут покоя до суда. Тебе не нужно вникать в наши правила. Но вызов ирландцев лучше принять и отстоять бой. Они получат свое или твоей кровью, или кассой, если ты выиграешь, поэтому и мы, и итальянцы поставим против их бойца. Если мы уговоримся с мексиканцами, то и они вложатся, пока не понимают, в чем цимес. И твои терки с зелеными будут исчерпаны. Если ты захочешь драться снова, сможешь заработать. Вот такое мое предложение, Мартин.

Старик откашлялся и качнулся на стуле, точно привык к креслу-качалке, но больничный стул не отозвался.
- А ты сделаешь для меня вот что… - обернулся к двери, но за ней было тихо, только Вадик едва слышно топтался на месте. – Латиносы напрягают всех ценами. А итальянцы говорят, у тебя самая низкая закупка в городе. Я помогу тебе зайти в Фолсом, а ты мне – выкинуть мексиканцев из торговли. Да всех выкинуть, если ты дашь хорошую цену. Поэтому мне нужно, чтобы ты тут не задерживался. Что скажешь?

[NIC]Nikolai Nesterov[/NIC][STA].[/STA][AVA]https://i.imgur.com/B8zl4SH.jpg[/AVA] [SGN].[/SGN][LZ1] НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ, 69 y.o.
profession: вор в законе, глава русской диаспоры в Folsom
[/LZ1]

Отредактировано Misha Juhl (2020-09-27 12:15:21)

+2

5

Рукой двигать он пока даже не пытался, болью отдавались даже неаккуратные наклоны, и теперь не ясно было, сколько эта срань будет зарастать. Его однажды пырнули ножом в Стоктоне, так там только недели две из него  откачивали гной. Как будто ему мало было, что он попал во все это дерьмо, и теперь надо было стать совсем беспомощным, чтобы полностью ощутить весь тлен своего нынешнего положения. По поводу случившегося он не раздумывал. То, что рыжий пытался его завалить, сомнений у него не было, был только один вопрос – кто его отправил. Ну, и будут ли еще попытки убрать его. Врагов в Сакраменто у него было предостаточно после всех событий, так что перебирать из всех, он не видел никакого смысла. Да, наверное, ему было даже без разницы, кто за этим стоял, цель от этого не менялась – продолжение попыток порвать город на части в плане поставок и лишить итальянцев контроля в этом деле. На улицах все еще плохо понимали, что других раскладов не будет и, если даже его завалят, то на его место найдется другой, но мафия свою кормушку уже из лап не выпустит.

Парочка заключенных в палате нарисовалась очень эффектно. Дряблый старик, будто только выбрался из уютной домашней койки, был в халате и тапочках. Ему только чашки кофе в руке не хватало, да сигареты, чтоб выглядеть уж совсем расслабленно. То, что он в этой компании главный, было понятно уже потому, что первым переступил порог. На здоровяка Юль просто коротко покосился, а потом следил за тем, как старик устраивается на стуле. Был уверен, что вопрос об имени риторический. Человек, который так свободно чувствовал себя за решеткой, словно был дома, о нем узнал уже все, что хотел узнать. По этой же причине Мартин продолжал молчать, пока тот рассуждал.
Барыга никогда не был увлечен боями по-настоящему. Когда они с Майло Драммондом посрались в какой-то забегаловке с обожратыми ирландцами и замутили серьезную потасовку, он даже не знал, что тот участвует в подпольных боях. Но после этого Майло привел его в «Барракуду», и все как-то закрутилось само собой. Юль понял, что это полностью отвлекает его от мыслей про дозу, нашел в этом отдушину и заодно дополнительный заработок, который сейчас уже был ему неинтересен по понятным причинам.

Вообще, после того, что случилось в камере, тема эта звучала весьма странно, поэтому дилер нахмурился, услышав об этом, да еще и в связке с итальянцами, к которым старик наведывался за информацией о нем. Может, это сам Майк решил от него избавиться? Мартин обычно старался гнать подальше подобные мысли, потому что находились десятки вариантов и в пользу этого, и за возможность таких раскладов. Юль, конечно, уже понимал, к чему клонит русский, но перебивать его не собирался. Все его слова были простыми и понятными, он не ходил кругами вокруг нужной темы. Дал Юлю понять, что выбора у него и нет особо, что если он не согласится, то ирландцы добьют его в ближайшее время просто потому, что один из них облажался, и это уже никак не будет касаться разборок в Сакраменто. Здесь даже бабло мало, что решит. Да и если он предложит заплатить, то с него уже не слезут до конца жизни, а деньги барыга любил не меньше, чем саму эту жизнь и делиться кровно заработанными ни с кем не собирался. Тем более, за какую-то призрачную возможность жить, в то время, как его могут грохнуть тут сразу после того, как получат деньги.

Пока он думал обо всем этом, русский уже вернулся к теме с наркотой, которая могла бы заинтересовать барыгу в разы сильнее, если бы не прозвучавшее перед этим условие. Сдохнуть он мог в любом случае – будет участвовать в этом бое или нет, выиграет его, или нет. Сомневался, что старик сможет обеспечить ему полную безопасность. Здешние правила он и правда плохо знал, но даже если бы и был полностью в курсе, то жизнь научила при любом раскладе быть начеку.

- Мне нужно время, - барыга все-таки сел на постели, болезненно поморщившись, опустил босые ступни на пол и здоровой рукой махнул на плечо, чтобы старик его правильно понял. – И нормальное лечение. И гарантии, чтобы тот мудак в соседней палате оставался живым, пока валяется на больничной койке, мне не должны приписать его смерть, - дотянулся рабочей рукой, до уже открытой бутылки содовой на прикроватной тумбочке и жадно глотнул, смачивая пересохшие губы. – Если я проиграю, то всем будет на это насрать… Но если я выиграю, деньги мне не нужны. Я хочу трафик в Фолсом и еще, чтобы по выходу отсюда ирландец сдох по собственной инициативе, - только теперь взглянул на старика, всмотревшись в блеклые глаза.
Даже если они договорятся, барыга от этого не начнет никому здесь верить, но так у него будет хоть минимальная надежда на то, что он отсюда выберется живым.

+1

6

Все отлично понимали, что драться барыга сможет не сразу. Но ирландцы давили, а итальянцы защищали своего как члена семьи. Защищать они могли Юля на узко отведенной им территории. Их возможности в тюрьме были ограничены влиянием других группировок: русских, ирландцев и мексиканцев, которых здесь было абсолютное большинство. Далеко не все латиносы перебрались за стену из Тихуаны. Их лидер некогда работал на Синалоа и торговал в Вегасе, пока не сел. Задолго до того, как итальянцы взялись за наркоту. Звали его Рикардо Гусман. Сидел Рикардо уже 10 лет. До того, как Гусмана перевели в Фолсом, Несторов и его люди тоже торговали в тюрьме. Еще в 90-ые. Тогда Николай Петрович был лихим бандитом, только что перебравшимся из Союза, и мексиканцев не боялся, потому что ничерта о них не знал. Торговали русские по братским ценам, не только наркоту, но и табак, бухло, харч - что кому придется. Еще тогда вписались в больничное крыло и возили с медикаментами. Мексиканцы возили с продуктами и придумывали хитрые пути через охрану. Цены были паритетные, и с прошлым главой латиносов Нестеров нашел общий язык. Обходилось без открытых конфликтов. Гусман оказался человеком жестким, быстро выбился в верхушку и занял место лидера, когда его предшественник вышел по УДО. Здесь и начался его конфликт с Нестеровым. Гусман требовал монополию на наркоту, организовал несколько убийств русских товарищей, и Несторов сдал позиции, не желая рисковать своими людьми. Но обиду не забыл. Невольными участниками этих трений стали и две другие крупные диаспоры, делившие Фолсом: ирландцы и итальянцы. Ирландцы барыжили бухлом и тоже были в чести у зеков. Итальянцев здесь оказалось не так много, зато влияния на администрацию у них было больше, чем у других. Они и развели охрану на подвальный тотализатор. А еще «помогали» белым, которые не попадали под крышу других этнических группировок. Не так давно Гусман начал забирать чужие поставки харча, катавшиеся через кухню. Начались разборки, прогулки не обходились без драк, и его агрессивная политика очень быстро утомила старых лидеров. Гусмана было решено убрать, как только будет найден новый выход на рынок. Итальянцы предлагали своего поставщика еще до того, как он сел. Но торговать напрямую им не хотелось. Только забирать процент. И Николай Петрович понял, что это его шанс вновь возглавить тюремное сообщество. Новому лидеру мексикацев, кто бы им ни стал, придется считаться с новыми правилами и ограничить свою торговлю кругом соотечественников. Если его цене с перекупки окажется выше то, что мог предложить Юль, латиносы тоже окажутся под колпаком у русских.

- Никто не станет торопить тебя с боем, - Нестеров снова огладил не существующую бороду. – Нам не нужно, чтобы ты проиграл. Даже ирландцам приятнее получить деньгами, как бы они ни хорохорились.
Дедушка Николай давно понял, что все их сраные традиции только ради лишнего бабла. И у итальянцев такая же схема. Собственно, как все схемы на зоне и на воле.
- Вадик последит, чтобы тебя нормально лечили. Мы рулим в санчасти. Отсюда вперед ногами никто не повезут. А там уже сами разберетесь.
Не хочет Юль выяснять, кто его заказал, и не надо оно Николаю Петровичу. Ирландец тоже своих не сдаст. У него, поди, остались дети на свободе. Упрется в личную неприязнь и нервяк – хоть убивай.

- Когда уж Бишоп теперь выйдет? – русский улыбнулся одними глазами, бледными, стариковскими. И под ними залегла глубокая сетка морщин.- Ему-то за тебя еще накинут. Туда еще сходишь, на суде посидишь. Или ты про санчасть? Эдак можно устроить. Если проиграет, свои его и удавят.
Накладно, хлопотно, но чего ж не сделать? Старик покачался на стуле, прикидывая, как удобнее придавить ирландца, не бросая тени на своих людей. А потом отмел эти размышления в пользу боя. Пусть Юль сперва выиграет, есть время порешать и поглядеть, как развернутся события.

- Мы все вложимся, чтобы тебя выкупить, если ты проиграешь. Поэтому первую партию ты нам подаришь по-братски, а я посчитаюсь с теми, кто скидывался, - старик покачал головой. Юль мог ему не верить. Не было никаких причин верить, что дед не кинет его на эту партию: ни про бои, ни про местную плитку он пока ничего не знал. Сперва поспрашивает у итальянцев, тогда успокоится. – Если выиграешь, я заплачу. Но это будет через пару месяцев, когда оправишься. Как раз сплавится твой товар. Сейчас я подскажу, кто сможет в городе забирать. Везем мы с колесами для лазарета. Здесь Вадик смотрит. В детали вникать тебе не нужно, поговори со своими людьми. Трубка-то есть у тебя? – глянул заботливо по—стариковски. Трубки здесь одноразовые: получил от охраны, отзвонился, поигрался денек и смыл в сортир. Могло свежей и не быть. Зато всегда водились у разводил, там можно разжиться. -  Черный чистым. 5 кило в месяц, там поглядим, как расходится. Ребят на системе хватает. Мы сами пофасуем и припрячем, как нам надо. Марихуана, гашиш, меф, лсд. На воле парни порешают про вес. Дай мне такую цену, чтобы мы могли выдавить мексиканцев с этого рынка – и он твой. Об остальном я позабочусь. И ирландцам скажу, что ты готов драться. Они отвяжутся. На прогулках, когда выпишешься, держись итальянцев или нашей стороны. В столовой тоже.

*2 месяца спустя, август*

- Юль, на выход!
Вскоре после отбоя дверь камеры с лязгом открылась, и на пороге возникла пара охранников. Поодиночке здесь никто не ходил. Ни зеки, ни сторожа. О времени проведения поединка заключенного предупредили заранее, и будить его не пришлось. Пустые гулкие переходы и лестницы отзывались эхом. Всех желающих поглядеть на это шоу собирали по одному. Бойцам достались карцеры, где они могли размяться и натянуть капы, пока в несколько камер отделенных от коридора решетками не приведут всех зрителей. Их было немного. Старшие и блатные, верхушка группировок. Зеки переговаривались, но без агрессии, не смотря на ощутимый азарт. Итальянцы держали банк, и сейчас решался вопрос ставок. Гул голосов, полный веселого мандража, было слышно даже через глухую дверь карцера. Наконец, они грянули громче:  дверь снова открылась, на пороге стоял знакомый охранник.

- Выходи давай, - впервые он смотрел на  Юля с плохо скрываемым интересом. Администрация тоже получала откат с этих поединков, но смотреть не спускалась, зато дежурные могли увидеть что-то, выходящее за грань обыденного в их мире простых работяг, где из развлечений кружка пива в баре да поездка из дома на работу и обратно. И у парня до смешного горели глаза, точно он впервые увидел не зека, а звезду боевика.

Прямоугольник резинового пола между клетками, залитый ярким светом люминесцентных светильников, со всех сторон упирался в решетки. За ними в сумраке блестели глаза зрителей. Барыга знал здесь не всех, но теперь точно сможет узнать на прогулке подручных каждого из лидеров Фолсом. Кто-то из зрителей рулил в крыльях здания, и в центральном дворе не появлялся вовсе. Своего противника Юль тоже раньше не встречал. Резвый рыжий ирландец, если и уступал ему в весе, то точно брал ловкостью и увертливостью. Звали его Бара. Имя уже орали с той стороны, где клетка числилась за его братвой.  А еще его звали «Ухо». От этого прозвища Ухо свирепел. Одно из его разбитых в лепешку ушей было обкусано. Натурально криво оборвано зубами по краю. Да и нос у Бары был плоский, перебитый несколько раз. Видимо, бойцом он был опытным. Комментаторы из мексиканской клетки вцепились в бесячее погоняло ирландца, и оно воем стояло под низким потолком. Рыжий мелко перескакивал с ноги на ногу, согреваясь, скалился на латиносов, а потом  всадил кулаком между прутьев, заставляя татуированные лица ухнуть в темноту под общий мат и хохот из других камер.

- Погнали, - отмахнули итальянцы, давая понять, что все ставки приняты и записаны. Теперь «Вес» тоже взлетело под свод подвала. Статью здесь не скроешь, она ни для кого не секрет, и пока Юль ждал суда по обвинению в хранении, погоняло отлично описывало ситуацию. После выхода из санчасти итальянцы подрядили барыгу «смотреть» за этажом, приглядывать за торговлей и порядком, разруливать мелкие междуусобицы между зеками. Дали ему пару подручных, пока его предшественник отбывал  на строгом режиме в соседнем крыле. Все отлично знали и про драку, и про то, что Юль готовится к поединку. Сделка по наркоте хранилась в глубоком секрете, поэтому его погоняло, хоть и рисковое, заиграло для зеков новыми красками.

Охрана собралась цепью в дальней части помещения, где оно обрывалось узким коридором. Кто-то за спиной дилера дал свисток, и ирландец закружил по «арене» пробуя на противнике короткие удары в воздух в голову, прикрываясь и вымеряя пока расстояние, перед  решительной атакой, пока не зашел с подсечки.

[NIC]Nikolai Nesterov[/NIC][STA].[/STA][AVA]https://i.imgur.com/B8zl4SH.jpg[/AVA] [SGN].[/SGN][LZ1] НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ, 69 y.o.
profession: вор в законе, глава русской диаспоры в Folsom
[/LZ1]

+1

7

- Про санчасть, - уточнил, когда старик переспросил и кивнул. Какой срок у ирландца, он даже не знал, поэтому его выход из тюряги барыгу не интересовал. Ему было плевать и на то, как русские провернут это убийство. Главное, чтобы это никак не сказалось на нем. Юль тоже понимал, что облажавшийся ирландец будет проблемой для своих, так что вряд ли кто-то особо расстроится, если он внезапно сдохнет.
«Подарить» партию за проигрыш в бою для дилера не было хоть сколько-то затратно в сравнении с тем, чтобы расстаться с жизнью. Для него-то цена на товар оставалась оптовой в любом случае и в любом же случае она оставалась значительно ниже той, которая уже складывалась на городском рынке. Так была устроена эта цепочка. Наверное, поэтому очередные слова о том, что для него все может пройти настолько легко, не внушили ему доверия. Да, старик говорил складно, но если Мартину нужно было, он тоже умел красиво составлять слова. На деле же все всегда было по-другому. Он сильно сомневался, что в подарок уйдет всего одна партия, но и дарить последующие старику не собирался. Точнее, итальянцы не дадут русскому прокатиться на халяву, если даже Юль и сдохнет где-то между проигранным боем и временем расчета. Если этот Николай на это рассчитывал, конечно.

О поставках Юль хоть и продолжал слушать русского, но думал уже совсем о другом. Услышал о том, что они возят разное дерьмо вместе с колесами в больничный блок и прикидывал, насколько реально здесь перехватить контракт по поставкам с завода в Тихуане или с прикрученного к нему мишиного склада в Сан-Диего. Сейчас в любом случае, он на все согласился и на этом они со стариком разошлись. Тот, шаркая по полу, неторопливо выполз из палаты, скрывшись за дверью и оставив барыгу вариться в своих мыслях по поводу этого разговора. В стоктонскую тюрягу они с Чейзом налаживали сбыт через поставки продуктов, тогда им помог Монтанелли, у которого был подряд, пока его не перехватила местная охрана. На какое-то время дилер потерял там связи и его место перехватили. Кто именно организовал этот замут, они так и не выяснили, потому что спустя время все же нашли новые лазейки и вернули все под свой контроль, заставив охрану согласиться на свои условия.

Потянулось время, бесконечные, однообразные практически, дни. Никаких осложнений не последовало, так что барыга начал потихому тренироваться уже спустя две недели. Никакие лишние телодвижения его не интересовали, и на свое новое положение он отреагировал без особо энтузиазма, приняв это, просто, как возможность облегчить контроль над ситуацией. Ну, и вникнуть в систему сбыта за решеткой, о которой он прежде знал только по рассказам кузена. Изнутри все оказалось сложнее. Не потому, что у Мартина не было возможности развернуться, она-то как раз всегда была, но желающих перехватить здешний трафик оказалось намного больше, чем Юлю показалось с самого начала. В принципе, ему было плевать, кто будет рулить внутри, ему-то главное было – перебить поставки своими, а кто тут будет банковать, его уже не интересовало. Если это сильно нужно было русским, и итальянцы готовы были им уступить, потеряв розницу, то и ему не было смысла дальше вникать в их дела.

Он сосредоточился на тренировках. Через месяц уже начал восстанавливаться окончательно. Честно говоря, в боях в бойцовском клубе хоть и участвовала часть бывших профи, но там все было заряжено на зрелищность – эффектные удары в прыжках, удары, после которых с тебя хуячит кровь, как с резаной свиньи, и все в таком духе. Люди приходили за эмоциями, хотели быстрого боя, мощных атак, заканчивающихся нокдаунами, боя в клинче, а не возню в партере, если только она не заканчивалась вывихнутыми напрочь суставами. Юль долгое время, пока участвовал, очень активно таскался по разным тренерам, нахватался разных техник, но потом плавно потерял интерес, когда деятельность на улицах свела на нет возможность тратить время в тренажерке. Без долгих тренировок выходить на ринг было бесполезно, а размяться в спаррингах, он мог и без боев, так что пришлось совсем бросить.

Бойца Юль видел впервые. Пытался до боя выяснить, с кем будет драться, но никто так и не ответил на его вопросы. Противник, возможно, и уступал Юлю в весе, но был довольно подвижным. Хотя, барыга всегда считал, что лишняя суета на ринге еще никому не помогла. Подобные кадры, конечно, действовали стремительнее, но и уставали от этого быстрее, а учитывая, что сам Мартин был вполне себе выносливым, то за счет этого можно было считать, что шансы были пятьдесят на пятьдесят. Но это был пока лишь взгляд со стороны.

Послышался свисток и бой начался с обмена прямыми ударами, и где-то на этом моменте Юлю пришлось вспомнить, почему он в свое время задержался в бойцовском клубе аж на три года, хоть и не планировал. Думать в такие моменты некогда было. Оставалось только следить за противником на ринге, пытаться предугадать его поведение и решать для себя, как вести бой. Никакой «своей» техники у ирландца не наблюдалось, а это означало, что он был не из профессионалов, а значит, барыге повезло иметь дело с таким же самоучкой, как и он. С годами у бойцов вырабатывался свой стиль, но барыга видел пока чистую технику и накатанный сценарий. Впрочем, для него это не означало, что все пройдет легко.

От подсечки дилеру даже не пришлось уходить, еще не настолько был отвлечен на удары, чтобы не успеть перенести вес на другую ногу, чтобы дать удару просто спихнуть ступню в сторону. Зато сам он не упустил шанс, когда ирландец на какое-то мгновение открылся в подсечке, убрав руку от лица, и хуком справа вписался в напряженную скулу, заставляя противника отшатнуться ровно настолько, чтобы тут же въехать ступней в торс, откидывая его еще дальше от себя, заставляя задохнуться от удара. У Юля была серьезная мотивация. Что было у этого бойца? Он дрался за деньги или ему тоже выкатили условия? Они тут тупо развлекали скучающую публику. Вокруг послышались возгласы, одобрительные и возмущенные с разных сторон, но в их интонацию вслушиваться было некогда, потому что ирландец тут же рванул обратно к нему, все-таки сбивая с ног и уводя бой в партер. Юль перехватил противника, зажимая взмокшую шею в изгибе локтя, не давая отстраниться, чтобы размахнуться для нормального удара, и пока тому приходилось коротко вписываться кулаками в ребра, свободной рукой вбивался жесткими ударами ему в голову. Знал, что сил для того, чтобы поднять его, у ирландца не хватит, и это сейчас было плюсом, потому что особых шансов на нижнем этаже у противника уже не было. Правда, ему стоило там оказаться, чтобы понять, что вот тут-то разница в весе даст о себе знать в полной мере. Правда, и вертлявость ирландца не позволяла барыге захватить в болевой, так что время  и силы уходили на ту самую возню с шумным сопением и рычанием, пока не послышался новый свисток и оставленный тут за судью один из заключенных, не оттащил парня от дилера.

Мартин пару секунд пялился в светлый потолок, чувствуя, как ноет недавно зажившая мышца на плече и от напряжения звенят в теле все остальные, а потом резко поднялся с пола. Поморщился попутно, только теперь ощутив ушиб на боку, куда прицельно бил ирландец и забрал протянутую бутылку с водой, чтобы вытащить капу и торопливо промочить горло, напоследок плеснув воды себе в лицо, чтобы смыть пот, от которого резало глаза. Боковым зрением уловил случайно, что кто-то из зеков умудрялся даже снимать на смарт все это, пока охрана топталась поодаль, и тихо усмехнулся. Новый свисток дал начало второму раунду, но в этот раз барыга сам решительно попер на ирландца с прямыми ударами, напористо пробивая защиту и заставляя того отступать.

+2

8

Бара Уоллес вырос на улицах и больше сидел, чем провел на свободе. В общей сложности 20 лет он слонялся по тюрьмам от Нью-Йорка до Нью-Мексико. Сперва в перерывах между отсидками он пытался подработать на стройке, но быстро попал в тюремную кашу и теперь на воле коротко решал дела старшаков, чтобы потом снова вернуться за решетку, где уже приспособился и не особо представлял себе другой жизни. Он рулил этажом в правом крыле тюрьмы и пользовался большим уважением за строгое следование воровскому закону. Опасались его за вздорный и непредсказуемый характер в конфликтах и исключительную злопамятность. Говорили, нет ни одного человека, которому Бара не отомстил бы прямо или косвенно. Черт знает, когда и чего ждать от этого сумасшедшего мудака: когда-то на тебя наедут на прогулке, а когда-то сольют надзирателям с подкладом. Еще болтали, что Бара тесно трет с вертухаями и не только по делу торговли, но и стучит понемногу. Поэтому на этаже был порядок. Непорядок был у Уоллеса с мексами: задиристые характеры не давали друг другу покоя. И Баре с трудом удавалось лавировать между склоками, чтобы не потеря свое место смотрящего. Последний конфликт решали здесь же в подвале. Тогда он мог с удовольствием повыбивать из мексиканского бойца все его мексиканское дерьмо на глазах у Гусмана, так что мелкий срач подрос в значимости и превратился в напряженные отношения О’Лири, лидера ирландцев, с Рикардо. Бара нажил себе новых врагов и начал мешать своему патрону. А потому сейчас был уверен, что мексиканцы, как бы правила и решетки не мешали им подсирать, сделают все, чтобы вывести его из терпения, проиграть бой и скатиться по тюремной лестнице до бесправного снабженца. А вот что предпримет О’Лири  - вопрос, но, понятно, что так просто он это дело тоже не оставит. Бой с мексиканцем он просил примирительно слить и ставил против Бары. После Уоллесу пришлось расплатиться за победу. И сейчас он намеревался отыграть свое бабло.

Но первый раунд не принес ирландцу ничего кроме разбитого глаза, залитого щипучим потом, и шатающей боли в голове. Бара, конечно, рассмотрел свежий шрам, но противник так ловко уворачивался, страхуя плечо, что пробить его напрямую было невозможно. Решительна атака заставила его отступать, уворачиваясь от агрессивных ударов, пока ирландец не вышиб гринго в прыжке, втопив двумя ногами в грудину, пока Юль не успел загнать его в угол. И догнал стремительно, выворачивая больную руку за спину, чтобы воткнуть противника лицом между прутьями решетки, за которыми поблескивали голубые глаза О’Лири. Несколько секунд, пока Бара выламывал больное плечо барыги, всаживая кулак в ребра с другой стороны под восторженной гул заключенных, Юль и ирландец смотрели друг  на друга. Они уже были знакомы. Патрон наклонился к взмокшему лицу Мартина. Его голос терялся в смачном бое озверелого кулака в напряженную плоть.

- Убей его, - вор кивнул, и это звучало, как «за тобой должок». Бара начал ему мешать, и избавиться от него на ринге оказалось куда проще, чем пырнуть на лестнице или отравить. Этот инцидент надзиратели прикроют от любых поверок. Труп отправится в крематорий с поддельным заключением о причинах смерти. И мексиканцам будет приятно, и все напряги с Бишопом решатся на удивление просто.

[NIC]Nikolai Nesterov[/NIC][STA].[/STA][AVA]https://i.imgur.com/B8zl4SH.jpg[/AVA] [SGN].[/SGN][LZ1] НИКОЛАЙ ПЕТРОВИЧ, 69 y.o.
profession: вор в законе, глава русской диаспоры в Folsom
[/LZ1]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » prison life


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно