внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от лис суарес Неловко – и это еще мягко сказано – чувствует себя Лис в чужом доме; с чужим мужчиной. Девочка понимает, что ничего страшного не делает, в конце концов, она просто сидит на диване и... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » my hope is almost dead


my hope is almost dead

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/XgoNFuc.gif
https://i.imgur.com/8GII0Uc.gif

Apple x Alice
November 19'

In one of the Sacramento schools  some time ago several children disappeared. This case has remained unsolved, the police are silent, and for some reason parents do not ask questions. A journalist from Portland caught a clue by which she hopes to go on the trail of missing children. They are probably dead, but she should try to reach the truth, or try to call for an investigation of people through her newspaper. And it's best to start by meeting with those with whom these children previously studied.

[NIC]Alice Burns[/NIC][STA] tell me your story [/STA][AVA]https://i.imgur.com/wqqnSzv.png[/AVA][SGN] ______ [/SGN]
[LZ1]ЭЛИС БЁРНС, 30 y.o.
profession: журналистка, владелец газеты;[/LZ1]

Отредактировано Hannah Mercer (2020-09-21 12:32:15)

+1

2

Звонок раздался поздно ночью, где-то между тремя часами и половиной четвёртого. Звонил тот молодой парень из лаборатории, которому ты отнесла попавшийся тебе образец. Как ты его получила? Все довольно просто. Началась эта история около полумесяца назад, во время очередной прогулке под сводами старых секвой и столетних папоротников ты вдруг заметила что-то на листве, что-то, что отличалось от привычного восприятия природы. Изъян, нарыв - все это и ещё пару десятков ласковых слов можно было сказать о находке, хотя она оказалась довольно безобидной, всего лишь нашивка, довольно пестрая и яркая, но уже сильно потертая и грязная. Ты не из тех, кто брезгует грязью, ведь носишь почетную должность журналиста. Многие считают, что такие как ты как раз по уши погружаются во все нечистоты, чтобы добыть свой материал. Отчасти они правы, работа требовала полного погружения, вот только тебя вряд ли можно отнести именно к тем людям, что ищут сенсации, копаясь в мусорных баках голливудских знаменитостей. Раньше была колонка о происшествиях, после смерти владельца газеты, бразды правления формально перешли к тебе, хотя кем было управлять? Помимо тебя самой, всего два человека, один из которых - студент на стажировке. Ваша газета издавалась даже неплохим для таких размеров тиражом, печаталась по договору на типографии Portland Today. Они не крали вашу информацию, считая ее слишком мелкой, но ты всегда знала, десятки и сотни людей вашего города и нескольких соседних предпочли именно твои статьи, потому что в них написано о том, о чем умалчивают другие. Все без прикрас, часто даже слишком жестко, но зато взаправду, без лоска и глянца. Ты нашла эту нашивку во время прогулки по лесу, она сразу бросилась тебе в глаза. Судя по всему, лежала тут уже несколько месяцев, или даже больше. Повезло, что каким-то чудом появилась на поверхности, наверное, в этом месте копался олень в поисках пиши или другое животное вскопало часть земли, обнажив сокрытое временем. Ты даже взяла какую-то палку, чтобы попытаться найти остальные части куртки, но безуспешно. Либо их тут не было, либо они были настолько глубоко, что нужно вызывать специальных ребят с лопатами и кирками, которые избавят тебя от сомнений.
Удалось отмыть часть налёта, восстановить картинку, понять, откуда эта нашивка и кому раньше могла принадлежать. Одна из школ Сакраменто - столицы солнечной Калифорнии. Ты сразу засела за гугл и несколько дней напролёт шерстила все, что может быть связано с этими двумя словами. Судя по всему, курточка какого-то ученика, быть может всякое: семья отправилась в путешествие на север, либо школьники обменялись нашивками во время соревнований, а теперь кто-то потерял свой трофей, но новости в интернете явно давали понять, что все далеко не так просто, как может показаться на первый взгляд.  Одна статья, довольно старая говорила о том, что случилось событие очень странное для тех мест. Пропали дети, группа из пяти ребят просто однажды не вернулись со школы. Была пятница, и до позднего вечера всем казалось, что они просто загуляли, но когда не объявились на следующее утро, стали бить тревогу, звонили, писали, искали в школе. Никто из пропавших не появился с тех пор в сети, но самым странным было даже не это. Полиция отправила на поиски около сотни человек, которые прочесали пять или шесть десятков кварталов вокруг школы, а затем прекратили поиски. И ладно бы сами полицеские, у них был приказ, родители, и те не стали продолжать - будто бы знали, где сейчас их малыши, но никому об этом не говорили. Случай достойный освещения в широких кругах. Если о нем узнают, то наверняка у людей взыграет совести, возможно, кто-то попытается найти этих детей снова, учитывая, что появилась впервые за долгое время настоящая зацепка. Попытки накопать хоть что-то ещё не привели к успеху, сообщения, отправленные на электронные адреса родителей остались в большинстве своём без ответа, двое ответили, но сказали, что долгое время находились в глубоком трауре и депрессии, поэтому сейчас и думать даже не могут о том, чтобы поднимать эту тему снова. Предположительно, остальные ответили бы так же. Единственным человеком в этой вселенной молчания и хладнокровия, кто проявил хоть видимость интереса, стал директор школы, где учились детки. Ты даже смогла выпросить у него интервью, а так же попросила о том, что встретиться с кем-нибудь из учеников. Он говорил об Эппл Флорес, прилежной девочке, которая знала тех пропавших, и точно будет рада помочь всем, чем сможет.
Самолет, такси, и вот ты в гостинице, но не теряешь времени, лишь быстрый душ, а затем в бой, у тебя целый день впереди и ты смело направляешься по нужному адресу. Уже знаешь, что тебя ждут, но не предупредила самих детей, так будет лучше для них, говорили, что помимо Эппл есть и другие заинтересованные. Пусть лучше все будет неожиданностью, так можно узнать чуть больше правды. Ты будто бы вернулась обратно, такие родные шкафчики в коридорах, фамилии преподавателей и названия аудиторий на дверях. Ты идёшь к директору, но вовсе не потому, что провинилась, а лишь из-за того, что пытаешься найти хоть немного правды в этом сошедшем с ума мире. На одном из постаментов фото пятерых детей - три паренька и две девчушки. Наверняка эта нашивка, ты взяла ее с собой, была на одежде кого-то из них. Оказалось, шаблон изменили пару месяцев назад, теперь он не такой пёстрый, но все еще похож на тот, что был найдёт в орегонском лесу. Аккуратно стучишься, тебя впускает секретарь, затем кабинет самого директора. Ваш разговор затягивается на несколько часов, все это время ты делаешь записи в личном дневнике, а несколько раз, с позволения говорящего, записываешь его речь на диктофон. Важные сведения, но не те, что помогут раскрыть дело (ты не коп), распутать клубок?
Про Эппл тебе сказали ещё несколько раз, она точно должна знать больше, ведь подростки часто делятся секретами друг с другом, но не со взрослыми, и уж тем более - не с директором школы! Тебя угостили вкусным кофе, выпила две кружки и не отказалась от приглашения отобедать в местной столовой, все как у других детей - фри, морковные и яблочные дольки, вкусный бургер с домашней котлетой и снова чай. Далее должна была состояться обещанная встреча, навела марафет после еды в уборной, поймав несколько удивленных взглядов местных старшеклассниц. Директор не смог выделить тебе какой-нибудь кабинет, но зато нашёл небольшой компьютерный класс, где ты ожидала свою иголочку в стоге этого сена.
- Здравствуй, тебя же зовут Эппл? - Ты начинаешь с того, что приподнимаешься со своего места, протягивая руку вперёд. Пытаешься изобразить подобие улыбки, но она неуместна в данной ситуации. Вы смотрите друг другу прямо в глаза, ты не отведёшь своих, привыкла пытаться проникать прямо куда-то вглубь человека, хотя стоит ли такое проворачивать с девочкой, которой ещё точно нет восемнадцати лет? - Мое имя Элис, Элис Бёрнс, я из Портленда, что в штате Орегон, и нет, я не из полицейского департамента, - сразу предупреждаешь во избежании дальнейших вопросов и возможных недомолвок, - я слышала о трагедии, случившейся в вашей школе некоторое время тому назад, присядь, - указываешь рукой на стул напротив, а затем и сама садишься. На столе лежит та самая нашивка, наверняка у Эппл тоже такая была, или даже есть где-то сейчас. - Если ты не против, я задам тебе пару вопросов?

[NIC]Alice Burns[/NIC][STA] tell me your story [/STA][AVA]https://i.imgur.com/wqqnSzv.png[/AVA][SGN] ______ [/SGN]
[LZ1]ЭЛИС БЁРНС, 30 y.o.
profession: журналистка, владелец газеты;[/LZ1]

Отредактировано Hannah Mercer (2020-06-14 12:07:56)

+1

3

В твоей комнате всегда гуляет ветер. Ты любишь когда окно приоткрыто, тогда все вокруг наполняется звуками, голосами, шелестом листвы, детским смехом, или плачем. Все это смешивается и превращается в такой живой клубок из эмоций, к которому примешиваются и твои тоже, а ты просто закрываешь глаза и улыбаешься, для тебя это лучше, чем медитация в тишине, ты любишь когда настроение звучит или звуки создают настроение.
На твоем подоконнике игрушечный пластмассовый пёс, с головой на пружинке и от легкого дуновения воздуха, его голова смешно болтается, а ты сидишь на полу на мягком коврике, разложив перед собой школьный альбом и одну из своих тетрадей, раскрытую на записи семимесячной давности. Сегодня из окна доносится запах сахарной ваты, странно, правда? Парк, где она продаётся не так уж близко. А ещё пахнет жареным арахисом и через несколько минут до тебя доносится знакомая мелодия, - та, что играет, когда приезжает мороженщик. Смотришь на часы - совсем не время для его появления. Но ты не встаёшь, продолжаешь сидеть, перелистывая страницы альбома, несколько фотографий на одном развороте смотрят на тебя глазами твоих пропавших одноклассников. Вглядываешься в них, уже не первый раз, пытаешься увидеть что-то, потом возвращаешься к своим записям. Когда ты видела их в последний раз?  Вы все вместе ходили в парк, грызли этот дурацкий арахис, все таки фисташки намного вкуснее. Эмили ела сахарную вату, и все ее пальцы были липкими, Майк побежал за мороженым, вы с Ханной обсуждали твою очередную гениальную идею для проекта по биологии. Ты все это помнишь, очень отчётливо, лица, улыбки, смех, даже мимолетное соприкосновение рук, когда Майк передавал тебе мороженое. А ещё были карусели...Поднимаешь глаза, собачья голова на пружине активно кивает тебе. Прищуриваешься, сдуваешь прядь волос с лица, потом хмуришься.
- Не сбивай меня с толку, - обращаешься к игрушке, но она продолжает кивать. Ты не помнишь как они пропали, и не понимаешь почему не пропали вы с Ханной. Кто-то предложил пойти в лес, а заблудиться в нем нереально, там все гуляют, да и лесом-то это не назовёшь. Вы только отвлеклись, чтобы купить орешки для белок. Они здесь все на удивление ручные.
В окно влетает зеленый кленовый лист, ложится на подоконник, но ветер быстро сгоняет его на пол, это движение перетягивает твое внимание на себя. И ты встаёшь, поднимаешь лист, крутишь перед глазами, а потом выпускаешь на волю, лететь по ветру обратно в открытое окно и видишь в ветвях дерева напротив белку. Нет, вы серьёзно? Что она здесь делает?
- Мам! - кричишь, задевая рукой игрушечного пса, он валится на бок. Мама заглядывает в комнату и вопросительно смотрит на тебя.
- У нас что тут белки водятся? Смотри вон одна по веткам прыгает.
Мама подходит к окну, открывает его нараспашку, приглядывается, даже надевает очки, вытаскивая их из кармана. Но белки нет и ты тоже ее больше не видишь.
- Тебе уже кажется, милая. Слишком много книжек читаешь, - мама поворачивается к разложенным на полу альбому и тетради, тетрадь ты тут же хватаешь и закрываешь, хоть мама все равно не стала бы заглядывать в твои личные записи. А альбом не укрывается от ее глаз.
- Снова смотришь фотографии? Не стоит этого делать и ворошить прошлое. Почему ты никогда не прислушиваешься? Это дело закрыли, но родители до сих пор оплакивают своих детей. Давай мы просто позволим им смириться.
- Мама, но они не умерли! Никаких доказательств нет и на месте их родителей я бы..., - резкий звук заставляет тебя прерваться и обернуться. Это все тот же игрушечный пёс, теперь он валяется на полу и подрагивания головы похожи на предсмертные судороги.
- Оставь это, Эппл. Ты все равно ничего не изменишь. Лучше сохрани в памяти приятные воспоминания о них, - мама просто уходит. Она не любит когда ты заводишь эту тему. И не только она. И родители и учителя, всем будто разом стёрли из памяти целый кусок, а потом поставили блокировку и как только они слышат что-то о пропавших детях, делают вид, что глухие или переводят тему. Тебе просто пришлось принять это, потому что никто не слышал, сколько бы ты не пыталась.
Ставишь игрушку обратно на окно. Ещё раз вглядываешься в каждое лицо в альбоме прежде, чем закрыть его и садишься на подоконник с ногами. Прямо перед тобой на коленях тетрадь, последняя запись:

«Майк еле забрался на карусель, странно что лошадь его выдержала, хотя на соседнюю взгромоздилась женщина в три раза больше него, но Майку было сложнее, потому что он не хотел выпускать из рук мороженое. Эмили стоит рядом, ей больше нравится просто стоять на движущейся платформе, чем забираться на лошадей, даже искусственные они ее пугают. Бэн хохочет, как ненормальный, сейчас из-за него выключат музыку и остановят аттракцион. Виола кричит, чтобы прибавили скорости, ей наверное никогда не бывает страшно. Интересно, в лесу тоже никто не испугается. Мне не очень хочется туда идти, тем более с рюкзаками, полными учебников. Но и остальных не бросишь. Мы с Ханной просто наблюдаем, как они развлекаются на карусели, как малые дети. Рядом стоит Курт, кажется ему больше всех не терпится пойти в лес, потому что он хочет покурить, мнёт сигарету в кармане, отец его убьёт если узнает. Скоро стемнеет, сегодня небо выглядит иначе, облака плотнее, чем обычно и они словно не плывут в одну сторону, а опускаются вниз»

.
На следующий день вы с Ханной просто как обычно пришли в школу, остальных ты больше видела.
Снова убираешь тетрадь в ящик стола, эту запись ты уже перечитывала и знаешь наизусть. Каждый раз, читая пытаешься восстановить все в памяти, каждую подробность, свои ощущения, может быть ты что-то не заметила тогда, а сейчас это всплывёт. Но нет. Ничего.
Директор останавливает тебя в школьном коридоре, когда ты с серьезным видом копаешься в своем шкафчика. Он сообщает, что в школу приедет журналистка и было бы здорово, если именно ты с ней пообщаешься. Сначала ты просто смотришь на него, стараясь понять не ослышалась ли. Странно, что директор рекомендует тебя, - ту ученицу, которая в свое время достала всех своими уговорами не бросать поиски. Но в конце концов это было довольно давно, ему нужно выбрать кого-то, кто был знаком с пропавшими, а ещё того, кто умеет хорошо говорить, не опозорит школу и так далее.
- И ты кажется думаешь о том, чтобы пойти на журналистику. Это может быть полезно.
- Я ещё ничего не решила, - тебя раздражает тема грядущего поступления и выбора специальности, все вокруг давят и это действует прямо противоположным образом. Но ты не станешь возражать и спорить. Более того, когда директор удаляется, ты не можешь сдержать эмоций - получается что-то вроде сдавленного визга, ты сжимаешь кулаки, трясёшь ими и закрываешь шкафчик, благополучно забыв, что ты там хотела найти.
Встреча должна состояться на следующий день и ты обязана подготовиться. Подбираешь менее яркую и более строгую одежду, закалываешь волосы и берешь с собой школьный альбом [хотя она наверняка его уже видела] и свою тетрадь.  Директор уже отловил тебя сегодня и сказал о месте и времени встречи. Ты заходишь в класс и видишь красивую женщину, ты очень внимательна к деталям, поэтому стараешься уловить все, пробегаешь глазами по ее одежде, обуви, прическе, смотришь с чем она пришла, блокнот, ручка и наконец возвращаешься к лицу, чтобы поймать пристальный взгляд. Несколько секунд вы изучаете друг друга, прямого взгляда ты не боишься, наоборот считаешь зрительный контакт очень важным.
- Да, я Эппл. Здорово, что вы приехали, Элис. Я когда-то в детстве была в Портленде, только мало что помню, - ты еле сдерживаешься, чтобы самой не начать задавать вопросы. Присаживаешься напротив и сразу достаёшь свою тетрадь и короткий карандаш, который по привычке кладёшь за ухо.
- Только почему-то другие слышать о ней не хотят. Директор ведь толком ничего не сказал вам? А к родителям вообще бессмысленно соваться. Ой, извините, что я так говорю. Но я когда-то тоже пыталась как-то повлиять на ситуацию, - вздыхаешь, Элис Бёрнс располагает к себе. Но ведь каждый журналист должен быть немножко психологом, наверняка она тоже знает какие-нибудь приёмчики. А ты почему-то сразу решила, что ей можно доверять или просто так давно хотела поговорить на эту тему и не находила поддержки, что сейчас с радостью ухватилась за представившуюся возможность.
- Конечно, задавайте любые вопросы, я ведь училась с ними со всеми, так что....А вы хотите просто написать статью о ребятах или провести расследование?

+1

4

Alessandro Cortini- Rovine

Взрослая не по годам, это бросалось в глаза, по крайней мере, эту черту в девочке со светлыми волосами заметила сама Элис. Наверное, она была похожей на Эппл в возрасте семнадцати лет. Тяга к приключением, энтузиазм, что ограничивался некоторыми рамками со стороны окружения и близки. С ней точно получится договориться, хотя мы вроде как не на продовольственном рынке, не на воскресной ярмарке, где люди договариваются о цене. Журналистка приехала сюда, в другой штат, за сотни километров от места, в котором работала с определенной целью. Ей казалось, что местным смогут пролить хоть капельку света на события, имевшие место быть в этих районах некоторое время тому назад. Она практически не имела дел с детьми, несколько раз брала интервью у матерей с детьми, но никогда (по крайней мере, за последние пару лет) не общалась с ребенком один на один. Кто-то наверняка сейчас захочет сказать, что младшая Флорес уже далеко не ребенок, что ей целых семнадцать лет, и что она находится в одном шаге, даже полушаге от взрослой жизни, но тут можно немного поспорить. Во-первых, всех знают, что эта самая взрослая жизнь, если судить на законодательном уровне, начинается только с двадцати одного года, а до этого девочка еще самый что ни на есть ребеночек. Да, она может быть умной, образованной, эрудированной, даже мудрой, даже взрослой не по годам, как это часто говорят о людях, что по всем направлениям опережают своих сверстников и ровесников, но пресловутая дата рождения делает свое дело, а цифры врут очень редко.
Кто из них двоих приехал выслушать другую? На мгновение могло показаться, что именно Элис Бёрнс была ученицей школы, в которую приехала журналистка из другого штата, некая Эппл Флорес, чтобы задать пару вопросов. Тетрадь, карандаш, эта девица явно из подготовленных, и гостье чертовски повезло встретить такого человека. Наверняка у нее найдется информации куда больше, чем может предоставить любой из учеников. – Спасибо, что уделила мне время, - девушка из Портленда начала с любезности. – Директор, насколько я могу судить, сам не особо вникал в подробности этой проблемы. – Да, именно проблемы, иначе этот случай просто никак назвать нельзя. Хотя, есть одно слово, которое придаст всему этому чуть более зловещую окраску. Слово это – катастрофа! Чрезвычайное бедствие, которое обрушилось на город внезапно и неожиданно. Оно не смело с лица земли дома жителей, не затопило их подвальные и полуподвальные помещения, оно сконцентрировалось на одном учебном заведении, на учениках, их родителях и небольшом круге людей, которые были причастны к исчезновению. Для Элис пока загадкой осталось, почему именно на поиски детей не были направлены все возможные  и невозможные силы, почему родители пропавших так холодно отвечали на ее звонки, неужели они сами бы не хотели во всем разобраться, сделать несколько глубоких подкопов к заветному кладу. Ведь там, на дне, в большом сундуке, оковы которого уже наверняка покрылись толстым слоем ржавчины, таилась разгадка этой тайны. Эти люди взяли лопаты, вычислили место, пусть даже приблизительно, начали копать. Один взмах, другой, третий. Никто из них не устал, даже не думал уставать, но почему-то, по какой-то необъяснимой причине, эти люди побросали орудия труда, не услышав детских голосов, раздающихся откуда-то из глубины. – Не извиняйся, я тут, чтобы выслушать все, что ты можешь сказать, и поверь, я тот человек, которому можно довериться. – Элис пыталась расположить девочку к себе, хотя особо стараться не нужно было, ведь, казалось, они нашли общий язык буквально с самых первых минут общения. Нравились друг другу взаимно. – Поведение их родителей меня слегка удивило, я совершила несколько звонков, прежде чем выйти на директора вашей замечательной школы, но не получила толком ничего, кроме необычной быстро выросшей стены недопонимания и ненависти между мной и этими людьми. – Не хотелось бы разбиться об нее вдребезги, поэтому человек, чьим призванием было узнавать правду и нести ее в массы, нашла другой выход. Пусть пришлось совершить крюк, но она нашла волшебную дверку, на которой было написано одно имя: Эппл.
И ведь ее вопросы были не простыми. Она смотрела прямо в корень сложившейся ситуации. Не просто глупо поинтересовалась, зачем приехала эта женщина, а перешла к более серьезным вещам, и Алисе не оставалось ничего другого, как ответить своей собеседнице, которая, наверняка, тоже сделает несколько записей в своей тетради: об этой встрече, об этом разговоре и об этом дне. – Проводить расследование не в моих силах, я не обладаю необходимыми допусками и возможностями, но могу сделать так, что подробности произошедшего выльются в историю, которая зацепит людей в этой области, - показывает левой рукой на область сердца, - я и сама хочу знать всю правду, и мне очень хотелось бы, чтобы об этой правде узнали и другие. – Дело это опасное, отрицать это попросту невозможно, ведь не бывает такого, чтобы все забросили поиски именно в тот момент, когда нужно было в два или даже три раза тщательнее. Портлендская журналистка двигает к Эппл ту самую нашивку, что нашла в лесу. – Наверняка, тебе знаком эта вещь. Впрочем, полагаю, что ее носил кто-то из пропавших учеников. Их имена мне известны, но хотелось бы узнать, каким образом эта деталь школьного гардероба оказалась в пяти сотнях миль от школы? – Это далеко не единственный вопрос, который сегодня  прозвучит, скорее, он вводный или риторический, судите как угодно. Все остальные вопросы, ответы, предложения и умозаключения как раз должны были подвести к нему. Если журналистка узнает чуть лучше круг общения этих детей, их интересы, увлечения, то, как они любили проводить свободное время, не общались ли они, случайно, не дай бог, с какими-нибудь религиозными проповедниками, то сможет начать складывать головоломку, словно это кубик Рубика, только вот на одной стороне будет не девять цветов, а не меньше шестнадцати. Такие вещи требуют концентрации, внимания к деталям, что на первый взгляд кажутся несущественными, но зацепившись за них можно пройти лабиринт, минуя Минотавра.
Они обе делают заметки, попутно изучая друг друга. Кажется, что Эппл может кое-что почерпнуть из этой беседы, ведь с первого взгляда было понятно, что подобные вещи ей интересно. Интересно, хотела ли она себя попробовать на поприще журналистики? Из нее выйдет настоящая львица пера, что сможет своими историями взывать к душам. Главное в такой ситуации не упасть с обрыва, ведь журналистика дело тонкое. Алиса знала многих, кто свернул с пути. Людей, что своим кредо сделали второсортные истории про звезд кинематографа. Конечно, люди такое читали с охотой, им были интересны подробности личной жизни кумиров, сплетни, интриги, но вот не было ли тошно самим авторам от такого? Элис не хотела бы писать об этом, даже если ей предложат миллион долларов. У нее была своя газета, своя аудитория, которой куда интереснее узнавать о реальных вещах, о нераскрытых убийствах и о том, какая же на самом деле жестокая наша жизнь. – Не могла бы ты рассказать о том, когда последний раз видела своих друзей? Заметила ли в их поведении что-нибудь необычное? Может, они были взволнованы, куда-то торопились, сказали, что хотят пойти, ну, например, к общим знакомым? – Взяла ручку, сделала несколько записей у себя, сегодня будет исписана ни одна страница блокнота, в этом можно не сомневаться. И да, Бёрнс успеет все записать, скоропись была ее коньком, обладая этим навыком, ты никогда не заставишь человека тебя ждать, а значит, что поток его чистых мыслей будет непрерывным и правдивым. – Понимаю, что прошло уже довольно много времени, но возможно у тебя остались воспоминания о вещах, что слегка отличались от привычного мироустройства. – Портлендская владелица газеты сможет внести имя юной Флорес в список тех, кто помог узнать правду, если это дело будет распутано. А там, глядишь, через несколько лет где-нибудь в университете на факультете журналистики один профессор заметит, что его ученица не просто обыкновенная девочка, что хочет писать о всяких бреднях, а самая настоящая хищница, опытная и готовая к свершениям!

[NIC]Alice Burns[/NIC][STA] tell me your story [/STA][AVA]https://i.imgur.com/wqqnSzv.png[/AVA][SGN] ______ [/SGN]
[LZ1]ЭЛИС БЁРНС, 30 y.o.
profession: журналистка, владелец газеты;[/LZ1]

Отредактировано Hannah Mercer (2020-06-14 13:36:16)

+1

5

Кажется сработало. Твоя искренность, готовность помочь, открытый взгляд, все это сыграло тебе на руку. Ты ничего не делала специально, при тебе всегда есть тетрадь не только по каждому предмету, которые ты ведешь с завидной аккуратностью, но и тетради для записи всего, что ты видишь и слышишь. Именно она сейчас перед тобой и конечно, Элис ее замечает, а ты ловишь ее взгляд и коротко улыбаешься. Тебе не знакомы журналистские уловки, но ты умеешь читать между строк и учишься расшифровывать взгляды, как бы это не звучало. Тебе просто интересно все вокруг, наблюдать за людьми, подмечать их эмоции, иногда  гладить против шерсти, а потом тут же исправлять ситуацию, уже увидев какие могут быть последствия. Но всегда бывают исключения. Например в тот день я когда твои одноклассники не вернулись из леса.
Покусываешь кончик карандаша, щеки слегка розовеют - ответная реакция на слова благодарности и просьбу не извиняться. Ты чувствуешь себя нужной, в тебе заинтересованы и эта заинтересованность взаимна. Ты уже думаешь о том, как будешь взахлеб рассказывать Тедди об этой встрече. И скорее всего ты уже напрочь забудешь о том, что хотела стать дизайнером, ты будешь бредить журналистикой.
Немного придвигается на стуле, опираешься локтем по гладкую поверхность стола, она выкрашена в тёмно-коричневый цвет, он тебе не нравится, поэтому ты незаметно царапаешь краску ногтем, одновременно цепляя страницу своей тетради, говоришь тише, будто под дверью стоит директор или кто-то из учеников, претендующий на твою славу и место рядом с Элис Бёрнс.
- С родителями все очень странно. Сначала я злилась на них, недоумевала. Потому что моя мама никогда бы не поступила также. Кстати, я с ней чуть не поругалась по этому поводу. Но потом, я подумала, что здесь что-то не чисто. Нет, я не хочу приплетать сюда мистику. Я конечно ещё ребенок по большей части, - разводишь руками, признавая очевидное. - Но в сказки я не верю. Тем не менее, все выглядит так, что их кто-то настроил таким образом. Какое-то влияние на психику, не знаю, может гипноз, - выводить слово гипноз большими буквами на тетрадном листе, потом достанешь ярко-красный ластик и стираешь его.
- А может быть секта, - говоришь совсем шепотом, при этом твое сердце бьётся часто-часто, как голова у игрушечного пса на твоём подоконнике. Склоняешься к Элис, тебе хочется, чтобы у вас был общий секрет, но с другой стороны, тебе неловко, кажется ты снова сболтнула лишнего. Прикусываешь язык, да ещё так сильно, что тут же чувствуешь вкус крови. Нужно успокоится, ведь ты вошла в кабинет с достоинством, ты показала, что тебе можно доверять и, разглядев тебя получше, Элис обязательно убедится в этом. Заправляешь волосы за ухо, снова отклоняешься назад, упираясь в спинку стула прямой спиной.
- Это даже лучше, чем расследование. Люди больше верят тому, что пишут журналисты, чем официальным заявлениям полиции. И мне кажется, вы не станете писать то, в чем не уверены. Это не тот случай. Здесь любые высказанные догадки могут  быть опасны. Поэтому я говорила шепотом, - на секунду отворачивается к окну, незаметно облизываешь губы, ранка на языке слегка пощипывает.
- Тогда тоже была осень, листья опадали, но лес все равно был зелёным и густым. Я помню скрип карусели, смех Бена, крик Виолы, немного отрешенный взгляд Эмили, она смотрит куда-то вдаль, будто мне через плечо. Мурашки от этого, - снова переводишь взгляд на Элис, достанешь из сумки другую тетрадь, ту самую.
- Вот последняя запись, больше я ничего не помню. Вы думаете, я не пыталась? Да сотни раз! Перед сном мысленно возвращалась туда, но ничего. В итоге я просто сидела и смотрела на звёзды, надеясь, что мне что-то подскажут. Глупо, - когда Элис протягивает тебе нашивку в первый момент хочется вскочить со стула, отпрянуть. Не может быть! Нет, ты не веришь, что с ними случилось что-то ужасное, не хочешь верить. Наверняка бедолага Курт зацепился за какую-то ветку, он ужасно неуклюжий. Берешь себя в руки.
- Где вы это нашли? - аккуратно касаешься пальцами, обводишь ими выпуклую эмблему школы, сбоку чернила.
- Это точно Курта, у него вечна вся одежда была измазана в чернилах и он легко мог зацепиться за дерево в лесу или куст какой-нибудь. Он скрывал от родителей, что курит, - закрываешь рот рукой. - Пожалуйста, не пишите об этом и не говорите его родителям, если снова решите попробовать с ними связаться. Он взял с нас всех слово, - чем дольше ты смотришь на нашивку, тем больше на тебя накатывает ощущение какой-то безысходности. Его нужно срочно отогнать. Берешь карандаш, заштриховываешь клеточки в тетради. А ведь раньше журналисты писали перьями, даже в фильме о Гарри Поттера было быстро пишущее перо, вот тебе бы такое точно не помешало. Правда оно точно оставляло бы на листах следы в виде клякс.
- Что-то не так с лесом, мне кажется они там кого-то встретили, - начинаешь рассуждать, останавливая карандаш, он зависает над очередной клеткой.
- Эмили получила сообщение и заторопилась. Я не придала этому значение, потому что посоелнее время она много болтала о каком-то парне из колледжа, с которым встречалась. У нас многие назначают свидания в лесу, то же мне романтика, - фыркаешь, впиваясь остриём карандаша в страницу.
- Не могу сказать, что лес вызывает во мне страх, но некоторые опасения точно. Когда опускается туман, его будто больше всего именно в ветвях деревьев, словно облака взяли и опустились прямо на ветки и запутались в них, а ещё свежие следы когтистых лап на земле, прямо под ногами. Я люблю животных, но не тех, которые чуть что, откусят тебе что-нибудь жизненно важное, - ты снова слишком много говоришь, надо выдохнуть. Весь этот бред не нужен Элис Бёрнс. Ей нужна статья, стоящая, та, что привлечет внимание и подействует на людей, а ещё может быть заставит родителей наконец очнуться.
Ты видишь как мисс Бёрнс что-то записывает в свой блокнот. Хотя почему мисс? Ты не знаешь замужем ли она, но тебе интересно, тебе хочется узнать ее, а ещё хоть одним глазком посмотреть на записи, которые она делает. Что журналистка, приехавшая за сенсацией думает о тебе, какого было ее первое впечатление и что изменилось спустя пятнадцать минут вашего разговора. Точнее твоей безостановочной болтовни. Даже ощущение того, что ты уже знаете друг друга и можете безоговорочно доверять - не оправдание, тебе стоит быть осмотрительнее. Но почему-то ты не сомневаешься, что-то подсказывает тебе - Элис Бёрнс появилась здесь не просто так, она действительно хочет помочь. Наверное не стоит говорить маме об этой встрече, если директор ее ещё не оповестил. Она снова всплеснет рука и скажет - и почему же именно мою дочь привлекли к этому?! Почему не обратились к Дэвисам?. Кстати, о Ханне, с ней тебе тоже надо поговорить, поставить в известность и очень даже может быть познакомить с Элис, уж кто-то, а Ханна точно не будет претендовать на твое место в качестве стажёра в газете. Боже мой, мысли остановитесь, ты забегаешь слишком далеко вперёд, забывая об истинных целях приезда журналистки.
- Элис, я правда очень хочу помочь и может быть мы с вами сходим в то место, где я последний раз видела ребят. Вы конечно уже нашли нашивку, но вряд ли вы ходили вглубь леса. Ещё можно было бы обратиться к сотовым операторам, чтобы узнать от кого получила сообщение Эмили, но видимо это из области отсутствия полномочий у вас, как у журналиста, у вас нет значка, вы не коп, а значит не имеете права копать, - грустно улыбаешься, слегка склонив голову, поправляешь заколку в волосах, разглаживаешь складки на юбке, сдуваешь с тетрадного листа осыпавшийся грифель. Тебе не нравится сидеть в этом кабинете, кажется что у стен есть уши.
- И я могу показать вам отличное кафе, вы наверное мало где успели побывать с момента приезда. Там отлично кормят, просто потрясающий луковый суп, я его обожаю, а ещё какао с кусочком черничного пирога, - ты уже представляешь, как с гордостью приводишь Элис Бёрнс в кафе "Магнолия", на соседней улице с твоим домом, выбираешь лучший столик, заказываешь лучшие блюда и твои щеки и глаза горят, потому что ты пришла в кафе не с подружкой из класса и даже не с Тедди, а с журналисткой из другого города, которая обратилась именно к ьеле за помощью в раскрытие загадочного дела, о котором все почему-то отказываются говорить и даже вспоминать.
- Я бы пригласила вас на ужин к себе домой, но боюсь, что моя мама будет вести себя также как родители пропавших ребят и ничего хорошего из этого не выйдет, - выдыхаешь и смотришь на Элис почти умоляюще. Если на этом закончится ваша встреча, она поблагодарит тебя снова за содействие и попрощается, ты этого не переживешь.
- На самом деле, я больше чем уверена, что если вернусь к тому с чего все началось, обязательно что-то вспомню, я ведь избегала этого места, а сейчас я готова вернуться, вместе с вами, - складываешь в сумку тетрадь и карандаш, немного нервно теребишь пуговицу на рубашке.
- Я не настаиваю, - не встаёшь, продолжаешь сидеть, только на пару сантиметров двигаясь к краю стула.
- Или может быть сначала луковый суп и какао? - улыбаешься своей самой очаровательной улыбкой и про себя скороговоркой повторяешь - "пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста".

+1

6

Две подруги? Вряд ли, но сейчас все со стороны выглядело именно так, было очень похоже на разговор двух девочек, что решили посплетничать, обсудить последние новости школы, уединившись в каком-нибудь кабинете. У них это выходило на пять с плюсом, ведь главное было в том доверии, чей мост довольно быстро перекинулся с берега портлендской журналистки на берег девочки из старшей школы Сакраменто. Казалось, сначала он был деревянным, о которых показывают в старых боевиках, но чем дальше, тем крепче становился сам мост, а значит – крепчала и связь. Элис не была профессиональным психологом, но кое-какие приемы подмечала. Видела, что сумела расположить себе Эппл, не только настроить ее на серьезный разговор, но  и превратить его в нечто больше, в нечто куда более сокровенное, чем какое-то там интервью по поводу мистического происшествия, имевшего место быть много лет тому назад. Владелица небольшой газеты довольно часто на своем пути сталкивалась с людьми, а главное – с их сокровенными и невероятными историями. Она уделяла свое драгоценное внимание каждой, но понимала, что большая часть – не будет иметь никакого продолжения. Вот, например, ей в редакцию пишет женщина, говорит, что у нее есть настоящая сенсация, что Бернс должна, сорвавшись со своего места, выдвинуться в путь для встречи. И вот, спустя всего каких-то двадцать минут автомобиль журналиста уже катит по восемьдесят четвертому шоссе, чтобы у Даллеса свернуть на сто девяносто седьмое, а там еще какой-то час и место назначения, небольшой городок Дафер. Ничем ни примечательное место, не отличающееся от сотен таких  же небольших поселений по всей Америке. Гугл карты даже не дадут вам покататься по улицам этого места, лишь по Мейн-стрит, одной из тысяч одинаковых «главных» улиц города. И вот Элис находит тот самый дом, на пороге которого ее ждет хозяйка. Престарелая женщина, возраст уже перевалил за шесть десятков лет, машет рукой в знак приветствия. На ней передник и старое ситцевое платье, которое она носила еще полжизни назад. Не захотела беседовать по телефону, ведь дело «чрезвычайной» важности. Дома угощает Элис чаем, печеньями собственного приготовления, просит устраиваться в кресле поудобнее, начинает своей рассказ.
Как оказалось, ее муж отошел на тот свет ровно десять лет тому назад, сердечный приступ, больница, а потом и смерть. Он не хотел или не мог бороться. Она осталась в этом захолустье совершенно одна, ведь дети, что жили на другом берегу этой страны, не наведывались в гости. Все было довольно неплохо, государство помогало, хоть и не сильно, но самое интересное ждало нашу героиню впереди. Она могла поклясться, что буквально неделю тому назад видела своего мужа живым и невредимым, когда ездила за продуктами в соседний Даллес. Да, он был как тогда, до больницы, до проблем с сердцем. Шатался среди прилавков с рыбой, но не обратил на нее никакого внимания. В голове уже заголовок «Муж покойник вернулся спустя десять лет». Но ведь такого не бывает, и Элис об этом прекрасно знала. Но вот, кажется, хозяйка, вдова Глория Мак Таггерт просто отказывалась верить словам журналистки. Она была на сто, даже на двести процентов уверена в том, что ее муж где-то скрывался все эти годы, что ее специально не пустили к нему в палату, когда он умирал (врачи боролись за его жизнь), а на похоронах была какая-то кукла, поэтому она даже сказала своей соседке, что мертвым он сам на себя не похож. А теперь решил вернуться, видимо, нагулялся, отправился в соседний городок. Она даже ездила туда, спустя день, спустя три, пыталась найти этого человека, но у нее ничего не вышла. Однако, она даже предлагала деньги, пять сотен за то, чтобы Бернс нашла ее мужа, привезла его обратно в дом, либо, хотя бы, взяла интервью и спросила, почему и как  он обманул смерть десять лет назад. Такие случаи были нечастыми, но происходили стабильно, раз в месяц или в несколько. Кто-то просто сходил с ума от старости или другим причинам. Трудно было распознать драгоценность по телефонному разговору, ведь многие хотели увидеться лично. Признаться честно, изредка подобные случаи и правда «стреляют», так было около полутора лет назад, когда Элис узнала от одного из жителей своего же Портленда об «оборотнях», что грабят старушек. Полиция ничего не предпринимала, потому что просто не получала ни единого заявления о грабеже. Но человек, с которым Элис повезло поговорить был единственным свидетелем подобного случая. Он увидел маску, заметил хвост фантастических существ, но так же не стал обращаться за помощью к властям, ибо там его подняли бы на смех. Разгадка оказалась довольно прозаической. Два парня купили себе всякого хлама, оставшегося после очередного Хэллоуина, соорудили себе костюмы животных, нападали на старых женщин, возвращающихся домой после религиозных встреч. Они намекали, что это кара, посланная небесами, забирали даже не все деньги, лишь половину, которую потом тратили на развлечения. А жертвы не обращались в полицию потому, что реально верили во все эти выдуманные истории, боялись, что их потом ждет страшная участь, а эти пару сотен баксов – не та сумма, ради которой хочется попадать в ад. Вспоминала об этой истории, возвращаясь обратно в своей машине от Глории Мак Таггерт. Тогда тоже пришлось поболтать с пенсионерками, слишком набожными и уже, казалось, находившимися не в этой реальности. Они выложили все подчистую, об оборотнях, о грабежах, о том, что это случалось почти с каждой женщиной с их Великих Собраний. Да, именно так, не секта, а великое собрание, где каждого члена готовят к лучшей загробной жизни за каких-то семьдесят пять долларов в неделю. При деньгах, поэтому каждый раз было чем поживиться.
История об Розуэйских оборотнях попала в газеты, а спустя день полиция уже опрашивала престарелых женщин, некоторые из которых сказали, что рассказывали все это «приятной блондинке из газеты». Еще два дня на слежку, на третий первое задержание, вор был пойман на месте преступления и сдал своего компаньона. Вот таким образом небольшая колонка помогла простимулировать общественность к действию, а иначе? Кто знает, что могло произойти дальше, сначала безобидные грабежи бабушек, потом что-то серьезнее, уже с оружием, хорошо, что обошлось без жертв. Тогда, история из Дафера оказалась весьма банальной – человек, такой же старый, как и муж мисс Мак Таггерт, да и в похожей одежде остановился на несколько дней в городке, держал путь из Канады в Калифорнию, а вдова обозналась, что бывает с каждым. А теперь в Калифорнии и сама Элис, и, разговаривая с юной Флорес, понимала, что в этот раз что-то выгорит, причем не просто колонка, а большая статья на несколько страниц. Ей нравилось рвение девицы, ее настрой, настойчивость и многие другие качества, что присущи настоящим журналистам. В голове у Бернс даже была идея указать Эппл в соавторах, а ведь мысль хорошая, будет небольшой стимул для дальнейшей карьеры, портфолио, если можно так выразиться. – Столько информации! – Портлендка еле успела вставить фразу в рассказ своей новой знакомой. Можно было бы сказать, что журналист не успевает усваивать весь тот поток, что на нее буквально обрушился камнепадом, но это стало бы ложью в последней инстанции. Она постукивала краем своей ручки то по столу, то по блокноту, иногда делая необходимые пометки, все от руки, как в старые добрые времена. Имена, даты, события, опускала лишнее, сосредоточиваясь лишь на фактах. – Лес – место весьма опасное. – Подытожила Бернс. Подобные места и правда вызывали в ней яркое множество разнообразных эмоций. Иногда она любила уйти куда-нибудь вглубь, в те места, где уже еле виднелась тропинка, где она ступала по теням вековых деревьев. Лишь изредка в такие моменты ее выводили из состояния единства самой с собой то трели местных птиц, то парни на дорогих велосипедах, что летали по бездорожью, словно это был совершенно новый асфальт. Любила ходить по зеленым листьям, решившим вот так внезапно опасть раньше срока, думать о бесконечном, о том, что ждет ее в будущем. В лесу было одиноко, человек чувствовал свою ничтожность, поэтому у него появлялся стимул работать при возвращении обратно в бетонные джунгли.
- Случайная находка, она обнаружилась далеко отсюда. – Добавляет Элис после того, как ее собеседница, казалось, исчерпала все свои силы. Она и так передала в руки журналистки огромное количество ценных данных, которые еще нуждаются в детальной обработке и осмыслении. – В лесу, но в другом штате, в Орегоне, в чаще недалеко от Сейлема. Поэтому и заинтересовалась, каким образом нашивка с плеча школьника из столицы южного штата, оказалась на севере. Слишком подозрительно, не находишь, - теперь уже Элис подвинулась чуть ближе к Эппл, ведь усвоила полученный урок и учла, что даже в таком тихом месте у  стен есть уши и, конечно, глаза. Пожалуй, на этом их встреча не только не закончится, но и получит новое развитие. Девочка была заинтересована, это читалось в ее глазах, которые горели, пусть огонек был пока не таким сильным, но самые сильные пожары разгораются из одной небольшой искорки. Журналистка из большого города, наконец, заканчивает со всеми записями, убирает записную книжку, ручку, а затем поднимается со своего места. Кабинет и правда слегка жутковат. Эти окна, наполовину занавешенные какими-то старыми жалюзи, пыль, скелеты в углу (зачем он нужен в компьютерном классе?). От всего этого начинает пробегать легка дрожь по спине. Лучше было бы им выйти. Сначала лицо Бернс не выражало никаких эмоций,  а затем она подмигнула Эппл и улыбнулась. Журналистке часто говорили, что у нее очень интересная мимика, необычайно подвижные брови и милейшие щенячья глаза, и почему-то в этой девочке она будто бы видела свое отражение, только, трудно было сказать, какое-то более сосредоточенное. Эппл Флорес ждет большое будущее в мире журналистики, не нужно ходить ни к каким гадалкам и предсказателям судеб, чтобы это понять. Ну а если не захочет попробовать себя на этом поприще, то есть множество других замечательных работ, где просто необходим такой живой ум, способный не только подмечать мелочи, но и анализировать, фантазировать и складывать логические паззлы, которые, порою, не даются даже взрослым.
- Знаешь, я провела довольно много времени в дороге и успела проголодаться, даже не смотря на перекус в вашей школе, так что откажусь от небольшой экскурсии в то самое кафе, о котором ты так говоришь. – Ты протягиваешь своему новому партнеру руку, помогая ей подняться со стула. Да, ты отправишься в это место гордо, а рядом с тобой человек, с которым Элис Бернс взялась за раскрытие странного дела. Совершенно не важно, что владелице портлендской газеты уже тридцать, а ее новой знакомой даже нет восемнадцати, они были равны, и обе это прекрасно чувствовали.
Решили прогуляться на своих двоих, погода к этому весьма располагала. Как раз можно было нагулять аппетит. Кажется, у малышки сегодня должен был быть еще один урок, а может, и два, но это совершенно не важно, Элис целиком и полностью взяла на себя ответственность за этот прогул. Ничего страшного не случится, ведь сегодня ученица старшей школы по-настоящему кому-то помогает. Они шли медленно, словно мама и дочь, либо как две сестры. Город был приятный, даже отчасти милый, но Портленд Элис нравился больше. Несмотря на всю его серость, ей нравился тот северный воздух, нравилась погода, вековые секвойи в парках, пруды и речки, ей нравилась природа, люди. Она чувствовала себя в этом месте «своей», чего не могла сказать обо всех других городах. – Если честно, у меня была идея о каком-то животном, что могло мигрировать, случайно пронести этот элемент одежды столько миль, но… вряд ли… слишком уж это маловероятно. Скорее всего дети добирались до тех мест сами, либо это уже были люди, пытавшиеся избавиться от остатков одежды как можно дальше от места преступления. Но все тайное, рано или поздно, станет явью, Эппл, как ни крути, - будто бы делилась жизненными кредо, - некоторые вещи лучше бы оставить под землей навечно, не тормошить улей, но я не могу сидеть на месте, когда речь заходит о детях. – Одна улица, вторая, третья, все были похожи друг на друга. Американские города часто строились по одним проектам, поэтому в этом не было ничего удивительного. Настроение пытались поднять разноцветные домики напротив, желтый, розовый, красный. Они, почему-то, не цепляли, только действовали, словно тряпка для быка. Когда думаешь о том, что могло произойти с подростками, об  их судьбах, последнее, что хочется видеть перед глазами – разноцветные постройки. Элис понимала, что им уже не помочь, прошло слишком много времени. Какова вероятность того, что все эти ребята просто где-то находились все это время, больше года (?). В подвале маньяка, на какой-нибудь секретной базе? Нет, шансов увидеть их живыми не было, оценивать подобное нужно рационально, с холодной головой, но Бернс все еще могла исправить ситуацию, дать понять жителям этого города, да и некоторых других, что зло в этом мире не восторжествует, что ему не победить, что есть еще люди, которые помнят и любят своих друзей/детей/братьев и сестре. В умах и памяти таких как Эппл они будут жить еще долго, а через бумагу журналистка сможет если не заставить полюбить, то хотя бы проникнуться сочувствием сотни и тысячи людей, которые не станут просто отнекиваться, кто задастся вопросом их судьбы. А дальше дело за малым, когда общественность волнуется, полиция делает все возможное, чтобы найти и наказать преступника.
- Мне, пожалуйста, половинку порции лукового супа и чашечку какао, моя коллега сказала, то у вас оно самое вкусное в городе! – Делаешь заказ первой, потому что официант почему-то подошел сначала именно с твоей стороны. Милое и приятное местечко, где можно продолжить разговор. Элис сейчас не пользовалась диктофоном, на которых записывала реплики директора. Лишь живой разговор двух персон, двух дам, двух девочек и двух женщин. – А после сходим туда, откуда все начиналось, хорошо? – Спрашивает Элис, почему-то уже зная, каким именно будет утвердительный ответ. У них было много общего, это заметно даже невооруженным взглядом, нужно только лишь просто некоторое время за ними понаблюдать. Эппл тоже делает свой заказ, а горячий напиток появляется на столе уже буквально через пару минут. – Мне невероятно приятно, что ты согласилась помочь. Честное слово! – Делает первый глоток, и правда замечательный напиток. Элис – не любительница какао, но, во-первых, она не могла не купить его, следуя совету школьницы, а, во-вторых, это было чертовски вкусно! Словно снова попала в те далекие времена, когда пила его практически каждый день. Как же давно это было, а смотришь вот так, кажется только вчера тебе исполнилось восемнадцать, школьный выпускной бал, тусовка, поступление, университет, первая статья, предложение работы и дальше дальше дальше в омут. – Ты уже знаешь, с кем пойдешь на бал? – Неожиданно интересуется гостья. Ей и правда было интересно, она хотела узнать об этой живой во всех смыслах девочке побольше, ведь та сама располагала к беседе. С ней было легко и приятно, вот бы такие люди попадались на путь каждого из нас чуточку чаще.
Вскоре появился и луковый суп, небольшая порция, как и заказывала Элис. Приятно пахло.  Конечно, это не высокая кухня, но и куда лучше того, что готовят, например, в ресторанах быстрого питания. Нравился этот приятный аромат, незнакомый, да, раньше такого есть ни разу не доводилось. Что ж, этот город стал местом открытий. – Приятного аппетита, Эппл Флорес, - с официальным акцентом говорит журналистка, будто бы сейчас она находилась на обеде с каким-нибудь сенатором (кстати, пару таких встреч у нее было, один из конгрессменов даже предлагал ей переспать за «сенсацию», на что получил решительный отказ). – Поднимаю этот бокал в волшебным напитком, - берет в руку чашку какао, - в знак нашего будущего и настоящего плодотворного сотрудничества! – На ее лице снова улыбка, вырывается даже легкий смешок, но женщина не шутит, не иронизирует, ни в коем случае не издевается. Она и вправду нашла то самое сокровище, неогранненый алмаз, который попав в правильные и умелые руки превратится в настоящий бриллиант, яркий, большой и невероятно дорогой. Пожалуй, этими руками может пока-что выступить и сама Бернс, передаст этой малышке часть своих знаний, обязательно пригласит на  стажировку в Портленд, даст не только почувствовать себя журналисткой, но и, конечно же, поможет с написанием первых настоящих статей, хотя женщине кажется, что в этой девочке заложен потенциал, который никаких журналистам до этого и не снился.

[NIC]Alice Burns[/NIC][STA] tell me your story [/STA][AVA]https://i.imgur.com/wqqnSzv.png[/AVA][SGN] ______ [/SGN]
[LZ1]ЭЛИС БЁРНС, 30 y.o.
profession: журналистка, владелец газеты;[/LZ1]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » my hope is almost dead


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC