внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » я не знаю: это реально? ‡p.2 ‡undefined


я не знаю: это реально? ‡p.2 ‡undefined

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

APRIL 2020
Arn Fisher, Joshua Dust
здесь и там

https://i.pinimg.com/564x/b8/2b/41/b82b4163c46693021d6875093706cedd.jpg

«и небо кружится, как волчок, луна вползает в межзвездный люфт, и расширяется мой зрачок, раздвинув кость, прорастает клюв. рубашка тотчас идет по швам, выходят перья из кожных пор. болит отчаянно голова, как будто кто-то спустил затвор. моя любовь мне вскрывает грудь, от крови пьяно и так тепло, мутит, не выдохнуть, не вдохнуть, но прорастает мое крыло. и прорастает мое крыло, по-птичьи радостно я кричу. шагая вниз с поднебесных гор, никем не видимый, я лечу.»

джио россо

+1

2

Устало [привычно] трёт лоб, нависая коршуном над своей съестной добычей. Не удивлён найти себя в очередном случайном месте скопления людей - уже не в новинку. Крутит в руках пошедший испариной стаканчик с предосудительной буквой m. Ни горячо, ни холодно. Проще всего потеряться в толпе и он теряется. Грудь прожигает насквозь чужой крест, повешенный рядом со своим. В этом не было смысла, в этом нет вызова - это просто напоминание, что не приснилось. Что в самом деле сгорел на костре случайного инквизитора и болен. В самом деле. Это, к сожалению, реально. Скалится в пустоту, сползая по неудобному сидению, пугает собой мамашу с ребёнком - нечего нарушать его сомнительное одиночество, дышит мерно, думает о своём.
О всяком.

О том, что внутри тугой пружиной. О себе, потерянном во времени и пространстве. О своих прыжках через препятствия без команды извне. Думает, что его эпизод мании затянулся - ждёт, когда отпустит, а тиски не слабеют. По-прежнему злится на себя и свои слабости. Может восстановить тот вечер от и до, поднимая из чертог своего разума мерзкий звон, запахи, чувство причастности. Он помнит всё. Каждый жест, каждое своё «да», каждое встречное «не против» и одно на двоих «что дальше». Помнит каждый писк, каждое касание - волдырями по коже, шрамами на память. Собственный нож прижигает раны - хотел выбросить, отбрехаться, очиститься, но не смог. Дело не в ноунейме - он с ним с самого начала и это было бы чересчур. Хотя в чересчур он теперь мастер.

Чересчур исполнителен, чересчур раболепен, чересчур часто оказывается дома. Чересчур активен, чересчур ищущий. В нём всё чересчур и за гранью. Это бесит. Ломает не слабо, хотя казалось бы с чего. Дрожью по пальцам, потерянным взглядом по лицам. Ещё этот бритоголовый мальчишка на его совести - ему в целом плевать с чьими бесами тот будет танцевать ламбаду, но сам себе соврать не может. Поймал его в свои сети не случайно, а потом что искал. До сих пор ищет. Тот, конечно, идиот. Лёгкая нажива, совсем не то, что ему теперь нужно, но действовал уже на автомате, привычно оплетая, подсекая как рыбу и смеясь. Он ему нахрен не сдался. Но на бритый череп и опознавательные знаки сделал стойку и вуаля. Неловко вышло. Сомневается, что ему будут благодарны, если вскроется. Случайности, как известно, не часто случайны. Он, в целом, считает себя невиновным, хотя вина вот же она прямо перед глазами. Сам потянулся, сам заболтал, сам склонил, сам сбил с пути, который не его. И ведь очевидно почему так вышло, но признавать отказывается. Больше всего разочаровывает, что со спины видел, что не тот. Чуял, что силы нет, что делать ему в потёмках потерянной души нечего. Такому он бы даже прикурить не дал, но мании они такие.
Бесконтрольные.

И он туда же. Ищейкой бежит по кругу, низко припав к земле. Сам себя тормозит, сам себе запрещает, но продолжает бег. Это должен был быть вечер чудес без продолжения. Его и нет, но внутри хочется-колется. Звоном в ушах, колоколами в затылке. Пожаром в груди, пеплом по ветру. Руки давно отмыты, но если смотреть на них, то видит кровь. Ту самую. Давно такого не было и вот опять - это тоже бесит. На ножи реагирует расширенными зрачками, таблетки рассматривает пристально, теряется на изнанке мира. И, кажется, чего-то ждёт.
Рад, что не столкнулись снова. Злится, что всё равно ждёт.
Ждать бесит. Ждать чего-то вне привычной системы координат непростительно.
И он себя не прощает.
Никакого оправдательного приговора.
Помилования не будет.
Ведьму сжечь. Еретика вздёрнуть.

Глотает безвкусную газировку, прокручивает в голове события последних дней/часов. Ловит себя на том, что явился на очередной вечер для как будто своих как ни в чём не бывало без оглядки. Знает, что просто верит чужому вескому «не прихожу дважды». И тут он даже оправдан - работа есть работа, мир справится и без него, но раз он здесь, то неплохо было бы держать небо на своих плечах покорно. Ведь те самые подворотни обходит стороной. Обожжённой кометой летит к земле, рискуя разбиться окончательно, но пока держится. Собственные тараканы уже не в радость. Страха, конечно, нет. Но неприятно.
Чертовски неприятно оказаться запертым в собственной шкуре, не имея шанса на спасение от назойливых мыслей.
От своих маний.
От грехопадений.
От обуявшего его, захлестнувшего безумия. Того, что можно учуять, если внутри живёт зверь. Того, что отражением в глазах, рябью по лицу.

Уверен, что в прямом столкновении проиграет. Но столкновения и не должно быть. Таков был негласный уговор тишины и неназванных имён. От этого дуреет. И вот он здесь. В случайном неслучайном месте, затерянный в толпе безликих. В этом нет никакого смысла. Шанс один из тысячи. Но ведь есть, верно? И он всё же здесь, а не как обычно в бегах? Это всё что-то да значит. И это бесит. Являться на глаза своего благодетеля откровенно не хочется - очень колется своё падение. Знает, что слишком явно не в себе. Такое замечают те, кто знают куда смотреть.
И их единицы. В карманах снова приветы из прошлого, в глазах привычная пустота с оттенком чего-то непривычного.
Ну и что дальше? Куда бежать? К чему стремиться?

На шум вокруг не обращает внимание - он глух и слеп к чужим невзгодам. Он нем. И где-то в воздухе висит последнее не озвученное желание  как лезвие на гильотине над шеей жертвы правосудия. И от этого ему должно быть неуютно. Но ему интересно. Интерес без интереса никуда не делся. Старательно не прощупывал почву, не искал - это табу. Но что-то да слышал, что-то да знал. И это очень плохо.
Ведь, вероятно, очень ждёт. Очень ждёт чего?
Кого?
Святотатство.

Отредактировано Joshua Dust (2020-06-14 19:43:27)

+1

3

под тобой гнётся моя вселенная.
под тобой вымышленное и иррациональное.
скалюсь _ абсолютно не нравится то, во что ты превращаешься.
не могу даже проклинать тебя по имени.
хваткой к карману; привычный жест, если что-то выходит из под контроля. сегодня - абсолютно всё. остаётся задыхаться собственным рыком, когда талисмана нет на месте. дерьмо.
противостояние. сопротивление. этого ничего нет. мы просто сосуществуем на разных орбитальных станциях. мы претендуем, что не знаем друг друга. всё произошедшее лишь блажь и чья-то тупая шутка. из самых тупейших, безусловно.
продолжать злиться. продолжать забывать.
помнить. так мучительно долго помнить, выскабливая остатки сознания таблетками и блантом.
они говорят, что дурь для черномазых. я же начинаю сомневаться в собственной вере и правде. твоя почему-то кажется более последовательной.
не сдаваться. подниматься на ступень выше. всё, что ты там себе придумал - идиотизм. мне совсем не_интересно.
хоронить заживо. прогонять тебя
                                                  как чуму, как неотвтратимость завтрашнего.
под слоями сонной пелены я копаю себе бессмертие во снах.
тебя нет. тебя просто больше не существует.
кто ты, как не белая шея моего одиночества,
                                       моего безумного плана поиска, бьющегося в решете.
два карих соцветия боли взором издалека. кажется, бесчувственно забывают.
выкидывать камень за камнем плотность нашего сказанного; в чистую воду.
в призрачном вечернем свете я охраняю твой силуэт//образ.
подделывать холодными взглядами будто бы непричастность.
подниматься и падать, цепляясь зубами по бордюрам.
смешивать себя в мясную оболочку, восстанавливаясь в фарш.
меня затапливает.
меня расщепляет.
перед сном лапать собственное тело, представляя; замыкаться тобой и твоими полу_улыбками, небрежным вздохом, рваным инакомыслием.
по щеке скатывается влагой: смахнуть небрежным тихим стоном. блять.
мы больше никогда не увидимся.
мы больше никогда не будем обустраивать свой собственный ад из воспоминаний.
мы больше никогда не.
падаю ниц, отдаюсь своему слову и правде собственного бога.
наши боги давно отправили нас на смерть.

нашей земле плевать, что мы просто хотели быть тёплыми.
ты не признаешь своей оскомины, что одним ударом пробьёт дыру в твоём сердце.
ты забудешь и будешь помнить.
выкинешь свой длинный язык, поясничая и сбиваясь с пути
                                                                                          заново.
пытаться выискать тебя. заведомо ненавидеть за это.

утром влад говорит, что один из нас ошибся.
один из нас принимает другую сторону.
один из нас забывает вовремя остановиться и следует немо да слепо.
овцой смотрит псине в пасть.
я же говорил. усмехаюсь. молчу про себя. сжимаю кулаки, разбиваясь лбом о бетонные плиты.
так не должно быть. этого не может случиться.
но
тёмные глаза, русые волосы, мартинсы, вера, тот_самый взгляд.
всё рушится моментально.
всё, действительно, становится только хуже.
помнишь, мразь.
знаешь, тянешь, скулишь в подкорках и скалишься.

соглашаться на вторичное. чтобы точно встретить. чтобы доказать силой. разговоры нам чужды, как и мы друг другу.
нам не вылезти из этой игры, верно?
так какого ж чёрта.
измываться, слизывая пот с чужих ресниц. пропадать в незнакомых лицах, разрисовывая абстрактные портреты один за другим.
тебя словно никогда и не было.
костяшками до черепно_мозговой и внутренних гематом.
ты разливаешься гнилью по венам. и мне так жадно. стыд.
ты отсутствием и блёклостью.
ты никем и чем-то нездоровым.
не падать. я сильнее, чем ты. я хуже, чем ты. я то, чем не являюсь на самом деле.
встать.
тело вновь наискось. я ничего не чувствую. я теряюсь в наших гостях и приспешниках.
бесит.

вечером влад говорит, что ошибка - мнимое. кому-то позволено, но допускать было глупостью.
кажется, он з н а е т. и я стараюсь избегать взгляда. мой бог совершенно не_милостивый. мой бог не слышит мои молитвы, ведь я не знаю ни единой.
вечером влад рассказывает, как тоже позволял себе смотреть вскользь, забывая глотнуть воздух и дать себе время подумать.
по моим скулам бежит жар и ропот.
я так хочу заткнуться и перестать просто быть здесь.
ты ближе.
твоё дыхание по затылку.
смахивать быстро в поисках талисмана.
ты оставил его себе.
как и память.

мимикрия как способность к игре.
как власть над правилом быть и менять.
а быть максимально похожим - есть верное средство к тому, чтобы прятать карты правильно.

[AVA]https://i.imgur.com/7ZVdfsg.png[/AVA]
[NIC]Arn Fisher[/NIC]
[STA]увидимся в аду[/STA]
[SGN]плевать судьбе,
что я хочу быть тёплым
[/SGN]
[LZ1]АРН ФИШЕР, 24y.o.
profession: romper stomper[/LZ1]

Отредактировано Nicetas Qual (2020-06-19 07:46:59)

+1

4

Сегодня всё иначе. Так и должно быть, так единственно верно. Откреститься, отречься, отвернуться и забыть. Последнее самое сложное, а в первых трёх видах сомнительного спорта чёрный пояс хомутом вокруг шеи. Потёртые кеды вместо пыльных мартинсов, приличные джинсы на замену испохабленных неверными приоритетами карго, другая футболка - темная как круги под глазами, рубашка поверх для гармоничного рассекания людской массы и очки вместо шор на глазах.
Только это всё не помогает.

Это жалкие попытки сбежать от правды, от пожаров внутри. Потуги спрятаться от самого себя, от образа, выжженного на сетчатке, от чужого голоса, кажущегося то тут, то там. Это всё не имеет никакого смысла. Он безнадёжен в своих попытках спастись, ведь уже утонул и грудой плоти лежит на дне. Захлебнулся. Дрожь по пальцам, помнишь? Волдырями по коже. Выломанными рёбрами. Треснувшими костями. Сломанными о барьер, который не взять [все пути к отступлению перекрыты, кислород по венам, жаром внутри], ногтями.
Вот она, новая реальность. Такая горькая, прогорклая, омерзительная. Не его. Удушающая, убивающая, превращающая в решето. Пулевыми навылет, гноящимися ранами наружу. Взглядом ищущим по лицам, пальцами, вцепившимися в стаканчик, как будто во всём виноват именно он.

Замирает во времени, ухватив краем глаза лысый череп. Дышит через раз, боясь показаться реальным, а не тенью себя. Оставаясь недвижим, провожает глазами прямиком до двери в уборные, усилием воли [едва живой после той самой встречи] удерживает себя на диване. Выдерживает несерьёзную паузу между вспышкой и своим явлением миру. Встаёт как будто лениво - всё в нём требует вскочить и начать крутиться волчком, но так нельзя. Взглядом по лицам, в кои-то веки заинтересованно. Всё не то. Злится на свои надежды, врёт себе, что просто хочет избежать встречи. Сам себе не верит и снова возводит эшафот с нуля, готовя верёвку с особым наслаждением - еретика вздёрнуть. Ведьму всё-таки сжечь. И плевать, что красивая. Звуки включаются по щелчку очередного дерьмо волшебника - глохнет. По-прежнему нем. Чужие черепа как колья, вбитые между рёбер. Снова вспышка, ожогом сетчатки, остановкой сердца.
Глух и слеп к доводам здравого смысла.

Растерян. Один шанс из тысячи. Один на миллион. И всё же. Поверх очков, опущенных на отяжелевшие в миг веки, смотрит. Пристально, пронизывая, пытаясь разложить на составляющие снова и снова. Его немизида недвижима, но в мозгу его всё тот же сюжет. Одно и то же из раза в раз. Снова знобит. И нервно дёргается кадык. Хранит лживое безразличие и равнодушие - тот ещё актёр погорелого театра, но, если не знать, куда смотреть, то ни хрена и не увидишь. Знает, что его заметили. Губы дёргаются в едва уловимой ухмылке - всё ещё больше похоже на предупреждающий оскал. Без лишней ломкости, без лишней звонкости тянется себе за шиворот. Наверх одним пальцем вынимает свой маленький секрет, оставивший на его коже глубокий ожог - единственный шрам, который никто никогда не увидит [потому что его нет, но болит в самом деле]. Наверх, наружу, блеском по чужим глазам как лезвием. Языком по губам едва заметно немного нервно, всё больше предвкушающее и мерным шагом, не предвещающим беды, наружу. Прочь от детей и их родителей, прочь от устрашающей других, но не его, компании бритоголовых. Мимо его принцессы, не касаясь, не смотря, не реагируя. Очки поверх глаз, никаких лишних призывов явиться. Ничего предосудительного, верно? Он уже достаточно нагрешил. Сегодня. Вчера. В этом месяце.
Барабанами в голове. Колокольным звоном по псевдоспокойствию. Толкнуть дверь, как будто всё равно, возжелать разбить её, лишь бы перестало так потряхивать где-то внутри. Немного в сторону, случайно забранный стаканчик на столик рядом.
Руками в карманы. Ограниченным взглядом по очередной пачке, которой у него быть не должно.
Вялой мыслью в черепе, что Ник бы смотрел на него как только он умеет, узнай, что происходит в его голове.
Только Ника нет. Но есть надежда, что приманка сработает.
Цепочкой поверх горловины футболки, под та, что истинная. Облокотиться устало, ища опоры. Земля под ногами уже разверзлась и ласково зовёт ниже и ниже.
Снова.

Почти ломает сигарету, но требует от себя невозможного по-прежнему. Огнём зажигалки по нужной стороне, сжать губами, притвориться безучастным. Алгоритм прост и очевиден, но исполнитель снова плывёт. Воском по зажжёной свече вниз. Болью от невозможности происходящего внутрь, сжимая желудок. Всё той же дрожью. Знобом. Ожидание бесит. Исполнять желание было проще. Внутри чадят свечи за упокой. Снаружи лживое спокойствие. В глазах вопрос: это только его беда? Или общая?
От слова «общая» тошнит. Наружу просится съеденное. Терпит, держится, почти не косится на дверь.
Больше всего бесит, что не может повлиять. Только ждать. Власть не в его руках, но его руки в крови.
Картина знакомая, но мазки чужеродные. И это отвращает от самого себя. Болью в запястья, холодом металла в кармане. Переминается немного нервно, зверем, что внутри, чует, что игра продолжается.
Незнакомые знакомцы. Как мило.
Почти готов отвечать за свои пригрешения, но каяться не спешит.
Помнит, что на его совести один бритоголовый идиот.
Но речь ведь не о нём, верно? Кого он вообще волнует.
По крайней мере точно не его. Это просто случайная жертва его зависимости от.

Оскалом по лицу, дымом вперёд. Осточертевшим зудом внутри, полуслепым взглядом в светлое будущее, которого нет.
Тихим голосом, как будто собой владеет на все сто, а не на жалких десять процентов, произносит пару слов и снова замолкает.

- Неловко вышло, да?

В его планы не входило встретиться вот так. Искал по ночам и в одиночных камерах. Вне чужой среды, только в нейтральных водах.  В прямом столкновении интересов ему конец. И от этого немного нервно. Не хочет сейчас, не хочет так. Хочет узнать, что там дальше в этой дерьмовой сказочке про сомнительных принцесс и паршивых джинов из бутылок. Сегодня нищ и пуст. Исполнить может только одно желание: пойди прочь. Переживёт, конечно. Мании без топлива сходят на нет, по крайней мере обычно. Но ни в чём уже не уверен. Выжидает и просто учится заново дышать, на новую жизнь даже не надеется.
Вдох. Выдох. Смазанным вздохом по губам. Пеплом на землю.
Под стук молотков, строящих для него эшафот.
Но тебе же весело?

Отредактировано Joshua Dust (2020-06-15 23:42:54)

+1

5

нечего ждать.
бежать тоже не_за_чем.
стараться убедить себя не дёргаться привычными жестами.
собирать осколки как золото. они блестят - ни тепла, ни холода. вкрапления солнца. острые искры огня, тонущие в чернозёме.
зелёное и белое бутылочное стекло.
твои когти раскраивают дорогу вникуда.
воздух гремучих змей прячется в тени камней, что тянут тебя на самое дно; словно ты давеча там не был.
глыба потухшей луны.
я забываю тебя. я заклинаю тебя. я больше не вижу тебя.
вдовесок прошу не смотреть на меня так.
ты смеёшься и не отвечаешь.
пошёл ты;
тебя здесь даже нет. тебя же вообще не существует. я смеюсь и умываюсь холодной водой.
я утоляю жажду и голод собственного притаившегося безумия.
я по-прежнему ищу тебя, продолжая забывать.
ты больше не снишься. ты больше не властен над тем, что в моей голове.
никогда не узнаешь. никогда не откроешь.
твой ящик пандоры терпит кораблекрушение в лютый шторм.
колёса нашей повозки наискось. сквозь скрип подгнившего дерева падает на землю скарб.
исчезает дорога, но твоя воля сильна.
кто ты сейчас? что правит тобой?
где-то здесь скрывается зверь.

скользить по лицам. дело не в тебе, я всегда так делаю.
в несколько укусов отправлять в себя зазнобу потребительской корзины. дело не в голоде, я не против вредных привычек.
замирать взглядом на чем-то знакомом. дело не в тебе, я вижу то, что тебе не принадлежит абсолютно.
узнаю из сотен тысяч миллионов. нервной хваткой к;
ты чего?
про себя подумать: как здорово, что без имени. не то услышишь, не то отыщешь. никогда не.
смахивать остатки вчерашнего бэдтрипа с привкусом колы зеро и чужих выделений.
смазывать усталость по лицу, теряя равновесие в полуулыбке.
отвращение.
внутри теплится ненавистью. внутри зарождается новой жизнью с гнильцой.
не_смотреть. никто не должен заметить. тем более, они.
ты подал сигнал. ты знал, как сделать правильно. ты думаешь, что ведёшь эту игру;
или же не думаешь вообще?
оскалом. осторожным и совсем незаметным.
надо покурить;
как здорово, что все привыкают к моим непоследовательным действиям.
как здорово, что остальные выделяют собственную зону отчуждения.
никто не хочется свызваться и стать ближе;
                                                                  чем ты.

принять похожую стойку, но щемиться к другому углу.
не подпускать волю к случаю и действию.
слушать думать головой. злиться как цепной.
постепенно прорастать к тебе запретным.
не спешить. выжидать вровень. к горлу подпирается тошнотой.
                                                во рту пересыхает.
                                                в голове ошибками и фальшивыми зеркальными.
                                                в теле тремором, безнадёгой; ты вертишься стервой.
мы режем друг друга по_живой и по_касательной.
разобрать бы уже на атомы, чужеродное и перестать просто быть здесь.
однако ты всё ещё здесь. совершенно реальный. невозмутимый будто бы.
усмехаюсь, убивая жжение по зубам.
закурить беспонтовыми и не самыми дорогими.
помнить о собственном безраличии и отданной жизни за царя.
g l o r i a.

проваливай;
из головы, из памяти, из тела;
из этого места, из того вечера, из трепетной ошибки;
из случайных прохожих, из чужого взгляда, из чудесной страны оз;
отовсюду. просто, блять, исчезни.
s t o p.
окурок под носок ботинка из жёсткой кожи.
дальше только хуже. помнишь? знаешь?
не встречаться взглядом. не знать тебя. не допускать нового критического фатального.
на этом всё.
кажется, мы оба не верим сказанному.
но;
схватиться за ручку дверей в помещение, пропитанного запахами фритюра.
холодно. темно.
в конце концов, обернуться. ты, действительно, уходишь.
не может быть так просто. потому что пальцы вжимаются в ладони, оставляя лунки по венозной сетке.
быстро забрать телефон со стола и бросить деньги на общак.
поеду сам;
никто не спорит, потому что и не привыкли.
никто не уговаривает, потому что и не нужно.

твой силуэт может только казаться размазанным пятном.
это точно ты.
кажется, снова куришь и не понимаешь, что будет дальше в твоём отлично собранном по кирпичикам мире.
по мраморной плитке. глупыми следами по минам.
твой яд с губ. втиркой в кожу. так, чтобы навсегда.
всего шаг, хватаю тебя за шиворот. легко повалить на землю, заламывать руки, отметками по запястьям. нависнуть сверху.
давить на затылок, вздёрнуть за волосы вверх. после повернуть скулой, вдавливая в асфальт.
во мне нет ни единого слова для тебя.
во мне нет ни единого сна про тебя.
во мне нет ни единого стремления оставить тебя в живых.
мы сталкиваемся взглядами: ты так легко ловишь мой. и скалишься.

дышу загнанно, ослабляя, но почти надрывно тебе в спину.
                                             почти сходит на крик.
ничего не выходит. просто ждёшь. просто приспосабливаешься.
тебе привычно и весело.
мне погано и не по себе.
первым порывом - сдёрнуть с шеи. только останавливаюсь. рывком поднимаюсь, тебе не помогаю.
не спешу уходить. что-то заставляет остаться.
ведь это, правда, ты.
более чем реален.
пиздец.

[AVA]https://i.imgur.com/7ZVdfsg.png[/AVA]
[NIC]Arn Fisher[/NIC]
[STA]увидимся в аду[/STA]
[SGN]плевать судьбе,
что я хочу быть тёплым
[/SGN]
[LZ1]АРН ФИШЕР, 24y.o.
profession: romper stomper[/LZ1]

Отредактировано Nicetas Qual (2020-06-19 07:47:36)

+1

6

Жертва была догнатая. Загнанная. Вопрос дня: а кто тут жертва? Оскалом в ответ на взгляд, ножевыми по едва зажившим душевным ранам, достать невидимыми руками, коснуться, придушить, надавить на болевые, заставить вжаться в противоположный угол,  нависнуть громадой над и ничего не сделать. Это не шантаж и не угроза. Неслучайная случайность. Великолепное ничего шрамами вдоль от запястья вверх к предплечью. Ядом по асфальту, кровью по стене. Между ними пара сплошных и всё на этом. Груда неозвученных слов, потерявшихся в тумане вечера, у их ног как издёвка вселенной. Они друг другу в самом деле никто. Вот только. Почему же тогда так не_всё_равно? Цепочка с чужой шеи удавкой вокруг его. Крестик поверх его отравленным лезвием ножа. Руки-ноги снова связаны, осталось одно желание и он свободен.
Только не хочется ему этой свободы.
И это выводит из псевдоравновесия. Угроза извне. Шанс рухнуть в пропасть, в которой ему не выжить.
Вероятность неуспеха десять из десяти. А он всё равно стоит на своём.
Косится, скалится, делает вид, что очень занят сам собой, хотя весь в другом.

Желание озвучено. И снова ранен. Или уже убит? Тело предательски заваливается назад, затем снова вперёд. Взгляд больной, но как будто безразличный. Я, ты, нет никакого мы. Невозможная ситуация. Ошибка. Они оба в принципе дыра в пространстве. Таких бы сбрасывать со скалы в младенчестве под рёв толпы, что это спарта. И плевать, что в них гораздо больше силы, чем в тех, кто мог бы их судить. На том и стоят, тем и давятся. Сила отравляет изнутри. Страха нет. Но есть звериные инстинкты и те велят: бей, беги. А он не бьёт - сейчас не его ход. Смеётся только тихо, по-собачьи хрипло. Изгибается весь, выпрямляется тут же, смотрит в чужую спину. И снова выдаёт невербальное, осточертевшее уже «слушаюсь и повинуюсь».
Правила игры таковы, что выбора у него нет. Выбора вообще не существует.
Вариант всегда один: бей, беги. Он ударил, когда подманил, призвал по свою душу и теперь бежит.
Спасается, уходя вникуда, бросая окурок под ноги, растаптывая его, как только что прошлись по нему. И в этом нет какой-то особенной драмы.
Он ему не поверил.
Сам уже не единожды велел ему мысленно провалиться пропадом. И в голос тоже. Всем своим существом пытался вытолкать образ прочь, перестать искать, отменить зависимость, подцепиться на другой крючок, сойти с ума в другом месте, где он, его бог и чужая вера были бы уместнее.
Просил исчезнуть.
Требовал испариться.
Вылезти из его головы, перестать просачиваться сквозь поры внутрь его.
Если бы всё было так просто. Если бы они были властны над своими судьбами.
Но на все «если» ответ один - «никогда».
Очень жаль.

Уходить всегда проще, чем оставаться. Не умеет ни добиваться, ни навязываться. Пропащий. Раствориться в улицах города, потеряться в силуэтах людей. У него нет цели, нет какой-то миссии. Шаг за шагом в неизвестном направлении, как ни в чём не бывало закуривая. Внутри у него руины неосознанного, недопонятого. Он весь в трещинах, местами в кровавую крапинку. И снова грохот в ушах. И снова остановка сердца.
Разряд.

Ему плевать, что ему велели сделать - это всего лишь очередной штрих в общей картине грехопадения и невозможности возрождения из пепла. Его ломает от невозможности иного сценария. От осознания, что он не излечится вот так запросто от одного «нет». Всё равно будет искать, низко припадая к земле. Снова будет терпеть крушение за крушением, оказываясь не там, где ему место. Говоря не с теми, с кем ему дозволено говорить. Его мании его же и погубят. Сведут с проторенной дорожки из жёлтого потёртого кирпича прямиком в болото, полное токсичных отходов. И там он и погибнет. От чужой руки или сам от себя - это неважно. И это злит. Собственная неприкаянность, непричастность в кои-то веки тоже злит. Хочется тенью следовать, но это невозможно. Не из-за чужих хотелок - не его слову он следует слепо и покорно.
В прямом столкновении с чужими богами проиграет. Одиночки всегда умирает первыми.
А за ним не та армада, что он может повести в этот святотатский бой. Это только его опасные игры с ножами и услужением.
Только его безумие.
Только его грех.
Ведьму надо было сжечь. Еретика вздёрнуть.
Почему он этого не сделал сразу как повело?
Бесит.

Нападение со спины - это так низко, но для него не повод разочароваться. Давится собственным удивлением вперемешку со смехом, оказывается внизу, вдавленным, скованным. Смех душит, но он держится. Асфальт неприятно шкрябает по лицу, оставляя следы, но подчиняется чужим рукам с одной лишь целью: убедиться и скалиться так, чтобы видел. Он ему не верил. Но не настолько же. Чужой взгляд как отражение его. Такой же больной, безумный и отчаявшийся. Страшные сказочки всегда заканчиваются чьей-нибудь смертью, а раз они живы, то это не финал. Собственным пульсом в висках, болью в заломанных руках растекаться по асфальту, не дёргаться, не пытаться выбраться. Так просто быть под кем-то. Чужие пальцы снова прожигают дыры в его естестве, снова видны кости и обугленная жаром противостояния плоть - только ему. Разрядом тока во все двести двадцать по уставшему от долгого бесцельного забега туловища - дрожь почти незаметна, но он дрожит. От силы, ему недоступной, снова рушится вниз. Готовностью лежать так, пока не надоест другому, сладким ядом в чужие вены. Тянет воздух жадно и не может перестать скалиться.
Так плохо, что хорошо.

Едва не скулит, когда его благословенный ноунейм встаёт. Снова давит сверху только чувство ничейности и это в самом деле больно, снова зудом внутри, колоколами в черепе. Справляется с низменными желаниями, хранит своё многозначительное молчание. Поднимается на ноги не спеша, лениво отряхивает штаны, осоловело подмечая разбитое и сочащееся алым красным колено. Чувствует ожог на своей щеке - это асфальт, но кажется, что пощёчина от того самого. Хмыкает неоднозначно. Не знает, что делать теперь. Не придумывает ничего лучше, чем закурить. Снова, как тогда, раскуривает две и тянет вторую грубанной принцессе, замещая ей белый флаг.
Здесь нет победителя. Только проигравшие.

- Ага. Полегчало? - не то чтобы издевается. Ему, в целом, тоже хотелось размазать по асфальту, заставить прогнуться, как делал это в том зале, но ему немного нервно от мысли, что исчезнет то самое чувство невозможности. Знает, что этого не произойдёт, что и это не поможет излечиться. Но предпочитает не форсировать события. Пока ему почти не тесно в сложившихся обстоятельствах - душно, горько, от самого себя мерзко, но не тесно. Ему не нужны касания - от них он болеет, ему ничего не нужно, кроме возможности стоять рядом тенью и просто быть. Не нужно и оказываться сверху, пытаться что-то себе доказать. Признаёт свои зависимости легко, не боясь оказаться ниже дна, на котором так уютно устроился. Так проще. И сегодня он зависим от шлюхи с сомнительным хобби. От человека, способного быть чьим-то всецело без оговорок просто за деньги. От человека, который не принадлежит себе. От человека, ради которого он перерезал глотку играюче. От человека, которому он говорил слишком часто «да».
От человека, чья ярость выжжена на его сетчатке.
И это в целом полное дерьмо.
Но не признавать было бы в его ситуации ещё глупее, чем признать.
И он признаёт своё падение.
И только поэтому ещё не слетел с катушек и может стоять вот так близко и так далеко, протягивая сигарету, а не пытаясь убить, заставив навсегда исчезнуть.
Знает, что так тоже может быть. В себя не верит. Демонов своих знает в лицо и они в самом деле неуправляемые.
Но пока иначе. Пока безынтересный интерес, попытки найти и случиться. Попытки избежать, обречённые на провал.
Слишком не ровно.
По-прежнему почти равны.

- Буду считать, что ты соскучился,- голос прорезался неожиданно. Сам себе удивлён. И снова тянет цепочку из-под наверх. Готов отдать по собственной воле, но хотел бы оставить себе. Не знает уже, где там грань между его желаниями и хотелками человека напротив.
Впервые думает, что хотел бы знать имя.
И от этого его натурально встряхивает.
Съеденное снова просится наружу.
Собственная нервозность раздражает.
Ещё немного и превышенный лимит безумия за день почти пугает. Чувство новое.
Не окрашивает асфальт своим внутренним миром, а просто курит.
Ничего уже не ждёт.
Ничего не понимает.
Это реально?

Отредактировано Joshua Dust (2020-06-18 16:16:52)

+1

7

качать головой. шататься. отряхиваться будто.
рассматривать словно никогда не видел прежде.
сверлить взглядом асфальтовую небрежность. это тебе к лицу.
понимать, что хочется выискать что-то ещё.
знать, что точно есть что-то ещё.
принять из чужих пальцев сигарету, закидываясь сверху парой таблеток. сегодня тебе иначе. сегодня я отвечаю лишь за собственный приход, пока не озвучишь иные пожелания.
чёрт.
ломается и стелится под ногами россыпью твоего греховного падения. ты так низок и жалок, что хочется наблюдать более пристально и пытаться дать прогноз: что же будет дальше.
нашей сказочке придёт конец. у тебя ведь тоже ледяные ладони.
ты зависим. ты ничем не лучше, ничем не хуже.
                                                                        ты не выделяешься совсем.
мы сбиваемся. воедино не получится. не хотелось бы.
молчумолчумолчу. замыкаясь пьяной и ошалевшей головой. выходит плохо. нужно ещё. новая затяжка, новая доза. оба ничего не понимаем. будто нас столкнули на арене.
и мы уверены, что это наш последний шанс.
и мы знаем, как похожи.
но
всё ещё
не_равны.

твоё счастье давно помутнилось.
твой разум давно несправедливый и тошный.
твои глаза смотрят и блестят.
плюнуть себе под ноги, усмехнуться в ответ.
нет;
то, что является выжимкой от лживой правды. то, что навсегда будет моей действительностью.
мне не полегчало. и мне не станет легче. даже если пускать кровь каждому вроде тебя.
только на своей тропинке, вымощенной жёлтым кирпичом, я не нахожу иных следов.
выдох испариной по нагревшемуся лбу.
как и тогда ты не спешишь удаляться.
как и тогда ты закуриваешь на двоих и, кажется, любишь чёрное.
убей меня. убей себя;
ничего не изменится.
поэтому мы здесь. как и тогда.

взглядом по цепочке, покачивая отмашками головы, оскалом по клыкам в ответ.
трепетом, завороженностью. что же ты такое. мысли в спешке. но останавливаюсь. тошнит и открываются свежие раны; только затянулись.
я бы лёг в сторону, замолкая безмолвием по твоей оси.
ничего же не поменялось в действительности.
я продолжаю быть шлюхой. ты продолжаешь наталкиваться горлом к лезвию.
смешно же. весело же. сходи со мной с трезвости ума. пройди со мной вооон по той дороге.
и ты разумением; ты узнаёшь тот самый указатель, где чёрными чернилами исписано наказание.
наказуемое. мы не_святые. и нам не страшно лежать в одной могиле. тесно только всё же.

принцип сломанной игрушки. потеря формы и предназначения.
материал кажется качественным и износостойким.
теперь детали говорят о важности внутренней целостности и равновесии;
между.
суть нужности тает с потерей вклада ценностных ориентиров;
в весёлые моторчики, зубчики, шестерёнки.
смерть - неактуальность существующей формы;
                                                                        когда уже не забавляет радостный скрип.
приоткрываю твою действительность консервным ножом.
вместить и сохранить вечное светило, что родило скелет в консервной банке.
бульон выварен. в прозрачной желтизне томится тайна хранения.
интроспекция маринованной рыбы. ждёт вмешательства открытия,
                                                              скрежета лезвия,
                                                              вскрытия маленького металлического мира.
должно быть, необходимо быть съеденным, чтобы стать частью вселенского желудка.
с едкой кислотой и способностью усвоить. точнее, похоронить меньшее в более жизнеспособном.

уворачиваюсь.
можешь оставить себе, детка; указываю на талисман жестом.
раз тебе нравятся такие побрекушки, то подарим тебе что-то ещё?
заискивающе искать ответного. и, конечно же, находить твоё очередное да.
улыбаться широко и даже ещё шире. безумием джокера по самые уши.
well;
бросаю окурок, оставляя тлеть без помощи давления.
подхожу к тебе снова. ближе и ещё ближе, только теперь медленно. абсолютное жжение по подушечкам пальцев. трескучее покалывание в области сердца. ипохондрия.
смахивать ресницами наплывающий дурман и расслабленность.
н е п о з в о л и т е л ь н о.

привычно, но уже иным предметом.
вдавливать рукоять перочинного ножа в твою ладонь. я хочу, чтобы ты пропитался моей исповедью и истомой.
выдох. подбородок выше. и смотреть на тебя так приторно в ожидании. облизнуть уголок губ. дёрнуть головой.
так тупо. ждёшь дальнейших указаний или просто скучно?
на полшага вперёд. границы больше не существует. ещё с того момента, как ты не_ушёл в первый раз.
                                                                                                              как только заметил с другими.
упираться взглядом. чуть выше, чем ты. сжать твою руку, приближая своей к моему горлу. напороться нарочностью и верой в справедливость. не чураться собственной глупости.
замереть, предполагая, что это новое начало для нашей игры.
не отставать, сжимать руку крепче. резким движением отпустить.
на лезвии - бордо крапинками;
твоя наркота, безымянный.
смахивать с шеи кровь, делая  на_половину шаг назад.
это тебе;
кивая на нож, оставшийся в твоей саднящей моим прикосновением ладони.

голос молчит и ждёт.
вдыхать и больше никогда не сдаваться.
двери закрываются.

[AVA]https://i.imgur.com/7ZVdfsg.png[/AVA]
[NIC]Arn Fisher[/NIC]
[STA]увидимся в аду[/STA]
[SGN]плевать судьбе,
что я хочу быть тёплым
[/SGN]
[LZ1]АРН ФИШЕР, 24y.o.
profession: romper stomper[/LZ1]

+1

8

Кутаться в молчание, призывать к порядку внутренние органы, запрещать сходить с ума себе. Не ему. Взглядом изучающим по силуэту, проводить в последний путь пару таблеток - кротким оскалом на губы, руки не тянутся, глаза не просят. Трезвость ума первостепенна, не в себе от одного лишь присутствия - усугублять не стоит. Нервной мелкой мерзкой дрожью по пальцам, эхом в грудине, ударом по голове за ударом. За колоколами не слышно собственных мыслей. Хочется смеяться - молчит. Тенью стелется в ногах, кружится вокруг, куражится. Даёт время обдумать чужое падение - на этот раз не своё. Увяз в этом как мошка в янтаре, но в очередной как_будто_случайной встрече невиновен.
В кои-то веки жертва, а не охотник. Чувство странное. Горечь никотина на губах, во рту. Хочется других вкусов. Держится на расстоянии, но не отступает - не боится ни рук чужих, ни собственных нарывающих ран. Открыт не миру, но своему гибкому дьяволу. Ему, его желаниям и сменам настроения. Смех булькает в груди по-прежнему. Лицо лижет жар: то ли привет от асфальта, то ли внутренние системы снова тревожатся, выдавая код «красный».
Ни в чём уже не уверен.

Чужое отрицание очевидного принимает стойко-бойко. Без лишней драмы. Тошнит от собственной нестабильности, но не от чужого голоса - от него у него изжога и внутреннее кровоизлияние. Точкой отсчёта нарекает иссякающую сигарету - ничего лучше не нашёл. Его снова потряхивает, знобит. Всё это, кажется, происходит с ним внутри, а внешне он как будто бы снова не заинтересован - такая красивая ложь и такая бесполезная. Цени он свои труды - расстроился бы. Но он не ценит. Сам себя обнуляет, делит, снова затирает. Краем глаза по отметине от его бога - возврат к истокам неизбежен. Взглядом уже по новой планете, вокруг которой метался спутником - тахикардия. Про любовь ничего не знает, не верует. Зато эксперт по помешательствам и безумию. Тут, конечно, два в одном. Запоминает зачем-то изгибы и шероховатости, складывает всё в дальний ящик, запирает на ключ. На пару секунд опускает веки, ловя равновесие, снова видит выжженный эпизод на сетчатке - взбудоражен. Не знал бы себя, подумал бы, что возбуждён. Но нет.
Тело немо. Тело второстепенно.
Мозг бьётся в эпилептическом припадке.

Чужое внимание к его персоне бесит. Вообще много что выводит из себя, но держит себя в руках. Скалится, почти радостно, может быть даже подмахивает метафорическим хвостом - у любого пса он должен быть, верно? Сперва не понимает, что от него хотят. Молчит потому что сказать нечего. Осознание прошибает очередным электрическим зарядом - щурится. Зеркалит привычно, отбрасывая лишнее, но упрямства ради затаптывая, а не оставляя дотлевать самостоятельно. Непонятно. Интересно. Захватывающе. Это, кажется, уже личное. Снова говорит «да», не издав не звука. Ему в общем и целом подарки не нужны. Но не прочь оставить себе знак причастности и к этой истории. Для него это важно (никогда не произнесёт подобного вслух - чужая прозорливость как повод сжать челюсть покрепче). Сокращение дистанции заставляет замереть, боясь сорваться. Руки сжать - разжать. Дышать не в такт, а сбивчиво - это принципиально. Следит взглядом за чужой пластичностью, стекает под собственные ботинки ядрённой лужей. Всё в нём требует заставить его остановится - не приближайся: убьёт. Или убьёшь. Но он упрям. И умеет играть в чужие игры.
Воздуха не хватает.
Задыхается.
Слишком близко.
Слишком больно.
Опалён. Обожжён.
Неужели, не чувствуешь запах горелого мяса?

Пальцы привычно ложатся на рукоять. Чужое тепло опасно. Касается - едва сдерживается от позорного скулежа. Чужая исповедь. Чужая истома. Болезненно под рёбра его же собственным ножом, поворот вправо, поворот влево. Видит как бьётся жизнь на чужой шее. Раскачивается, раздумывая совершить святотатство и всё же коснуться самостоятельно (сгореть заживо тут же окончательно и бесповоротно). Загипнотизирован, поломан, жалок. Новая основа его мира - смешно. Чтобы сказал Ник? Чужой нож по чужой шее. Чужая кровь на металле - зрачки расширены как от препаратов.
Это безумие.

Пытается нащупать опору под ногами - тщетно. Это всё как будто нереально. И всё же вот она его жизнь. Со скоростью небесных тел летит под откос, хотя казалось бы куда больше. А он нашёл. Талантливый. Багровая вязь на металле разрушает остатки его самообладания. Отпускает вожжи, переводит взгляд снова вверх на отступившего-отшатнувшегося искусителя. Тонкой улыбкой по губам, тёмным глубоким взглядом в чужие глаза. Кажется, ему приятно. Внутри сплошная путаница.

- Умеешь удивлять,- нож, не обтирая, медленно, но всё же убирает в карман, хотя хочется другого, но он умеет держать себя в руках, если захочет. Раздумывает над своим положением, оценивает риски, прислушивается к своим демонам - выбирает. Делает роковой шаг вперёд, обратно сокращая разорванную дистанцию, сближаясь больше, чем мог себе позволить, не задыхаясь - сам. Для него это в диковинку. После обычно удар или подначка. Сейчас - ничего. Хочет быть ближе. И это его чёртов максимум. Есть ещё полдюйма и он под кожей. И ничто его не остановит, ничто не помешает пойти на поводу своей мании сейчас - потом он отступит, снова спрячется в свою нору, снова будет искать, снова сходить с ума потому что не находит и злится, что всё же ищет. Но не сейчас. Ожидания на нуле. Предвкушение выкручено на максимум. Расшифровывает чужие действия в свою пользу - желания закончились, время загадать новые. На этот раз ему. - Скажешь имя?

Заискивающе, но не прося. Отказ как нечто совершенно естественное, желаемое как приз. У них обоих за душой ровным счётом ничего, что могло бы заинтересовать другого. Только они сами и их личный ад.
Добро пожаловать. Просьба не задерживаться.
Чувствует себя не комфортно, нарушая собственные границы. Руки помнят касания чужих - отпечатки пальцев ноунейма некрасивыми жжёнными ранами. Тошнит от близости, но не отступает. Знает, что мог бы протянуть руку и коснуться, но правила таковы, что ему нельзя. Сам придумал - сам им верен. Как будто это важно показать, что храм его не тронет по многим причинам, но точно не из-за брезгливости. Вот его подарок: подарил ему его же. Его неприкосновенность. Смешно, правда? Но так душевно.
Иначе бы не смог всё равно.

- А с друзьями познакомишь?

Не знает зачем ему это. Он ведь не бессмертный - узнает кто и его размажут по асфальту. Но страха нет, а жизнь - это не самое ценное. Гораздо ценнее прожить свой отведённый срок так, чтобы не было слишком скучно. А ему почти всегда так. А хочется иначе. Слышит как внутри зажало механизмы и замерли шестёренки, с мерзким скрипом пытаясь провернуться.
Но не отступает всё равно.
Упрям.
Отчаян.
И зависим.
Горит и сгорает.
И снова пеплом подле чужих ног.
И снова стук молотков, возводящих для него распятье.
Ржавой железкой в центр ладони, верёвками через брус. Как будто вверх, но снова вниз.
Ничего не будет нормально.

+1

9

засмотреться. дольше, чем три секунды. примерно: путь в преисподнюю. отталкиваться вверх. тянуть тебя за шиворот. даже если ты не хочешь _ мне в совершенной точности плевать. не знать твоего имени. не пересекать границу. не_замираешь под рёбрами, но оседаешь ножевыми в области сердечной мышцы.
   всё это будет огромной ошибкой. непредумышленными размерами новой фатальности. ты разбиваешься вдребезги. я пишу тебе прощальную записку. забавно: всего второй раз видеть тебя;
                                               отрицать твоё существование в моей системе уже в который.
   быть немым. оставаться пустым. в нашем мире: общение - это услуга. мой голос молчит, скатываясь в желудок. переваривает сам себя. по-прежнему смотреть и вырываться из нитей. только они плетут узлы дальше. невозможно выбраться. последствием постоянно сталкиваться с новым лабиринтом. твои милые нимфы нагие и пьяные. твои милые нимфы давно изнаночная сторона; стали ведьмами.

   покачать головой. гидра выбора обрастает головами, окружая весь доступный воздух. передаёт пульсацию в гущу страха выживания; потребность быть оформленным целостной оболочкой. то ли отрицание, то ли стадия принятия. сам не знаю. дыхание сбивается. смотрю на тебя прямо. не отводить взгляд, быть сильнее; быть разбитым. таким, каким бы ты мог меня себе представить. хм; задумавшись прикрыть глаза, зажать переносицу и засмеяться. проверить след на шее _ кровь засыхает быстро. я думал, у нас другие правила, принцесса. пока ещё не отказ. небольшое интро, вплетенное в фабулу роскоши сегодняшнего вечера. бессмертный, что ли? присвистнуть, искренне обалдеть, приподняв бровь. новый кивок. новая усмешка. твой привычный прищур _ мои широкие зрачки.
   окей; с выдохом, убедившись, что это не шутка. впрочем, главное же - повеселиться. и каждая подобная шутка может сопровождаться незыблимой правдой; действительным желанием. у тебя их куда больше. возможно, больше чем моих. но твоё сознание не предаст. твоё сознание за тебя горой. наверное, поэтому у тебя такой безумный взгляд. улыбаюсь сам себе, поворачиваюсь к тебе спиной, бросив через плечо перед шагами до машины: пойдём.
   и ты следуешь. и ты провоцируешь. и ты не замираешь остатком. превращаешься. эволюционируешь. прорастаешь изнутри, пока оставляя небольшие пятна. почти кислотные. не вырастут цветы, громким эхом будут отдаваться рубцы.

   в салоне тихий гул проплывающего мимо шоссе. привлекаешь внимание просто своим присутствием. не отвлекаться. ни в коем случае не надумать чего-либо. как же тупо-то всё. потряхивает, и к глотке подкатывает тошнота. застревать на полу_пустых перекрёстках в молчании. больше и не требовалось. только покурить. для начала это просто потеха. прикинуться, что мне абсолютно похуй на то, что с тобой сделают, если узнают. чем ближе к месту назначения, тем сильнее внезапная паника. прикрываться закуренной второй сигаретой. привычно отдав тебе. втягивать твой запах. его теперь не так-то просто забыть.
   место: небольшой ангар. тебе ведь тоже нравится баухаус. приехали; выходим почти одновременно. медленными шагами подхожу ближе. впереди нас кто-то жжёт костёр. вдалеке кто-то кидается бутылками и весело смеётся на всю округу. нам же приветственно машут и идут навстречу. ну чё? мультик видел? смотрю со всей серьёзностью на тебя. бабло гони; улыбаюсь шире, задеваю плечом, подначивая. руки в карманы. шагаю вперёд, едва прикрывая идущего позади тебя. почти вровень. всё же, на шаг назад.
арни! здаров!
привет; провести языком по губам, смахивая неприятие. на то и был рассчёт, само собой. вот и разгадал загадку, м? шёпотом, чтобы услышал только ты.
   первому протягивают руку мне, затем рассматривают тебя. оскалом и уязвимой нервотрёпкой. предельно спокойно и чётко. не надо, чтобы кто-то заметил. решил показать настоящий отдых; киваю головой, смотрю прямо. ты не теряешься. от тебя прёт уверенностью; вот-вот готов вцепиться в глотку.
ага. привет, я клайд; вы жмёте друг другу руки. поглядываю искоса, заново вытаскивая сигареты. передаю тебе пачку: на этот раз сами по себе.
влад уехал куда-то, так что мы тут без него пока. пиво знаешь, где. развлекайтесь, парни. был рад знакомству; клайд замыкается, понимая, что совершенно не знает твоего имени. и ты не сдаёшься, конечно же.
да. спасибо, клайд. увидимся; выдохом _ облачком дыма.   

   ничего не говорю, иду вперёд. проходим через остальных. кто-то здоровается. многие с интересом разглядывают тебя. идея кажется совершенно точно дурной и никчёмной. снова хочется тебя ударить. почему-то злюсь. продолжаю делать шаги, пытаться реагировать на редкие фразы, кивать головой и скалиться, когда нужно. проходим мимо инсталяции, напоминающую небольшую кухню. огорожено стенами и аркой, за которой шатает головы бит.
загляни в холодильник, достань все шесть. должны быть в одной упаковке; кинув тебе. сам же наклоняюсь над раковиной, смывая с шеи след холодной водой. безусловно, местные заметили. самое главное, что его видел ты. и шрам после тоже останется следствием тебя.
   набираю в ладони воду, умываю лицо. становится немного легче. скажешь имя? кажется, звучит громе, чем следовало.
   память о тебе уже совершенно точно не мой друг. насмешник. с ним не хочется игр;
   в которой проигрыш одной стороны заранее известен.

[AVA]http://i.yapx.ru/ICT7v.png[/AVA]
[NIC]Arn Fisher[/NIC]
[STA]увидимся в аду[/STA]
[SGN]плевать судьбе,
что я хочу быть тёплым
[/SGN]
[LZ1]АРН ФИШЕР, 24y.o.
profession: romper stomper[/LZ1]

Отредактировано Nicetas Qual (2020-07-03 14:04:54)

+1

10

За неимением острых предметов в руках преднамеренно ранить острыми взглядами. Бороться с удушьем безуспешно. Дёргаться в предсмертных конвульсиях где-то внутри, внешне выглядя пристойно, пусть и безумно. У происходящего нет смысла. У него нет каких-то далеко идущих планов - живи здесь и сейчас, лови разорванной пастью подачки с общего стола, глотай уверенно, даже, если в горло не лезут чужие кости. Упрямства ради можно построить империю. Ограничивается сокращёнными дистанциями, позволяя смотреть на себя, в себя, отвечая тем же. Вопросы его - очередные вызовы, может быть желания - сам не знает. В нём много нереализованного, несказанного, непродуманного. Предпочитает импровизировать, идя на поводу у сиюминутного, а не думать о том, что будет дальше. Ведь дальше может быть ровным счётом ничего.

Ухмылкой, оскалом быть может, в ответ на чужое заигрывание. Смотрится как в зеркало, движется в унисон, качая головой, то ли соглашаясь, то ли всё отрицая - не решил. Знает, что правило только одно: никаких правил, но на подначку не ведётся. Не падает ниц, не унижается, прося повторно или вымаливая. Ему негоже ползать в ногах и скулить, но может и так. Просто не хочется. Оставаться на одной ступени грехопадения приятно, пусть и нервозно. Внутренняя дрожь никуда не делась - кажется, будто земля под ногами пошла в пляс. Коротким кивком в ответ на вопрос о своей бессмертности - почему бы и нет? Смертен, конечно. Не так давно пытался отдать своему дьяволу душу, но был спасён очередным случайным свидетелем его неблагоразумия. В своём безумии стремится вверх и по диагонали. Душа его давно сгнила, а сердце бьётся. Это ли не секрет бессмертия? В молчание кутается привычно, притворяясь немым, но не глухим. Слова выдают его с головой, а ему нравится прятаться за ширмой лжетайны. В этом их танце на краю, предполагающим чью-то смерть в финале слишком явно, основная прелесть как раз в ужимках обоих. В попытках притвориться, что свободны в выборе, в действиях. Притвориться собой, так чтобы не поняли, что вот же она истина прямо перед глазами.
Просто смотри внимательнее.
Ведь проще всего обманывать, когда стоят слишком близко.
Или это самообман?

Не сомневается, что будет весело. В голове своей вырезает из мрамора очередную маску нового псевдобога со вскинутой бровью и едва заметным удивлением - да, он настолько безумен, что смог удивить даже его, сбив с намеченной траектории. Ему по-прежнему нестрашно, хотя неблагоприятные вариации будущего в связи с очередной фикс-идеей до обидного очевидны. К чёрту детали. Они здесь не ради собственной безопасности сталкиваются лбами раз за разом, неа, нет. Их общая сюжетная линия ломаная, жжёная и вся в выбоинах от упавших (пока ещё мимо) и разорвавшихся в паре метрах от снарядов. К чёрту сантименты и страхи.
Страха нет.
Есть только бескрайний интерес.
И желание узнать, что дальше.
Оно жжётся, причиняя боль, и требуя, нагнетая.
Джошуа всего-навсего подмахивает своим маниям, ничего более.
Сам себе не верит, но следует за аллюзией на белого кролика послушно и верно.

Вдыхает полной грудью лишь когда расстояние становится больше и тут же ускоряет шаг, чтобы сократить. Себя совсем не жалеет. Следует тенью, провоцируя, не позволяя потерять себя из виду. Всё с той же усмешкой и тем же непоколебимым желанием не_уходить. Отвратительно. Снова и снова хочется упасть на колени в бессмысленной молитве, припасть губами к чаше верующих, покаяться в своих грехах, прийти с чистосердечным к своему богу, получить его мрачное неодобрение и указ разобраться со своими бедами самостоятельно. Это бы всё упростило. Он бы знал, что делать. Он бы не жарился на солнце на своём распятье в одиночестве - рыдал бы безутешно скорее. Внутреннее сопротивление всегда сильнее здравого смысла. И вот он здесь, в чужой машине, сидит как будто расслабленно, дышит одним на двоих отравленным ими же воздухом, смотрит краем глаза по сторонам, запоминая. Снова и снова молчит, увлечённый попытками призвать всё, что внутри к порядку.
Молчать проще. В молчании кроются самые страшные его звери и им не стоит выходить из своих вольеров.
Рано или поздно это всё равно произойдёт. Но всем своим существом ратует за поздно.
Почти уверен, что его знаменоносная немизида выдержит первую/вторую/третью волну его армии демонов. Но проверять не хочется. Да и с чего бы?
По-прежнему связаны по рукам и ногам невидимой судьбоносной леской, но не должны друг другу ровным счётом ничего.
Два случайных небесных тела, столкнувшихся с друг другом и увлёкшихся этим странным явлением больше чем следовало.
И ничего более, верно?
Верно же?

Смотрит на чужое убежище с интересом - не скрывает даже. Двигает бровями в ответ на предложение заплатить, на губах застывает каплей яда «ты всё равно вернёшь». О том, что было предпочитает не говорить. Здесь и сейчас тоже предпочитает тишину. Чувствует себя как и всегда. Не боится новых знакомств и последствий, не стеснён обстоятельствами и уж тем более чужой территорией. Уже проверено, что в свете чужих софитов сходит с ума быстрее и качественнее. Пока ещё спокоен и условно миролюбив. Всё в нём про вызов и непрямую угрозу. Следит за своей зазнобой жадно, запоминая его уже другим. Вот таким своим среди толпы, но, очевидно, не принадлежащим ему лично - о таком даже не мечтает, хоть и знает, что мании потребуют и этого. Ещё не все пружины внутри развернулись с щелчком, нанося увечия нутру. Улыбкой загадочной отвечает на очередную фразу только для него - никакой загадки не было, он знал. Но всё равно приятно. Тянет руку в ответ, знакомится с неким Клайдом, не говорит своего имени, бросая колкий взгляд в спину своего проводника в чужой мир. Знает, что умеющие видеть, заприметят в нём звериную натуру, не стесняется этого, не боится, не скрывается. Не ластится доверчивым агнцом к чужим рукам, не стелется дружелюбной змеёй в траве. Сегодня он просто он. И почти готов вцепиться в глотку, если вдруг узнают и пойдут войной на его независимое королевство, совершающее тактическую ошибку за ошибкой.  Никаких масок, никаких ролевых игр. Здесь он гость, которому никто не нужен, кроме одной значимой фигуры на его шахматной доске.
Пачку принимает с едва поднятой бровью, насмехаясь над невозможностью привычного ритуала при его людях. Это не признак трусости и даже не повод усомниться. Просто забавный факт. Он в свою очередь позволял себе при своих и не такое. Разные миры, разные способы показать свою силу - это нормально. Если слово «нормально» здесь вообще актуально.
Закуривает, зная, что пальцы по-прежнему мерзко потряхивает, но не придаёт этому значения. Металл на шее жжётся. Металл в кармане вторит ему. Слишком много меток причастности - тяжело дышать, как будто бетонная плита на груди.
Но он ничего, справляется. Вдох, выдох. Дым прочь из лёгких. И снова вдох. Что-то остаётся неизменным даже в его жизни.
За местным королём следует покорно, не задавая вопросов. Не проявляя признаков недоверия.
Как ни странно, он доверяет.

Чужой интерес к его персоне не ранит. И не приносит радости. Хочется смыть с себя чужое любопытство, снова скукожив мир до одного лишь лица, но он не всесилен. Оскалом в ответ на чужие взгляды, хладнокровием перекрыть все нарывающие раны, нанесённые из побратимом. Как будто независимая единица в общем поле зависимости. Не так-то просто, если никогда раньше не практиковал. Но ему опыта хватает. Крейсером сквозь людей следом за своим ледоколом, верностью странной разглаживать шероховатости и верить, что здесь нет никого, кто бы мог вспомнить его причастность к одному перебежчику. За собственную глупость по-прежнему немного не стыдно, конечно, а неудобно что ли. План был не таков. Случайная пешка, сброшенная с их доски, не повод для гордости. Больше для сожалений.
Но всё, на удивление, в порядке. Чует только, как меняется отношение к происходящему у человека, в чью спину пялится беззастенчиво. Что-то в той голове не в порядке - вопросов не задаёт. Это было бы чересчур.
Каждый пусть танцует со своими демонами в одиночестве.

- Ладно,- снова говорит своё «да», уже не удивляясь даже. Шествует к холодильнику, вытаскивает искомое, захлопывает дверцу, замирает рассматривая влагу на чужой шее, видя там всё те же алые следы - этот образ останется с ним навсегда. Тонкой улыбкой по губам, ошалелым взглядом вверх: глаза в глаза. Почти уверен, что ответное расшаркивание проглотят, не подавившись. Но хочется совсем иного. Оставить нестираемый след в чужой биографии, вплести своё имя в чужой исходный код, заставить искать, так как искал сам. И падать ниже. Ниже и ниже. - В странные игры играешь, ноунейм. Допустим, Джошуа.

Отвечает тихо, мелодично даже. Смотрит внимательно, кивает задумчиво, мол, вот и познакомились. Не просит ответного слова - это принципы. Плевать, что хочется знать. Когда-нибудь созреет для смены маски - он подождёт. Терпения в нём предостаточно. Следует снова, не задумываясь, что могут привести и в капкан - да будет так. Когда не боишься смерти и боли, всё кажется таким интересным - удобно. Лишь бы не сбежал. Остальное он переживёт.

На инсталяцию из ящиков и бутылок смотрит без восхищения. Примерно догадывается, что к чему, прикидывает насколько он восхищён - процентов на десять. Предыдущая их вечеринка ему и его безумию ближе, но так тоже неплохо. По крайней мере не придётся копать - это энергозатратно. И слишком много поводов для касаний - ожоги так и не прошли. Всё ещё больно. Терпко. Нервно. Вогружает свою ношу на ближайший ящик, оборачивается, снова вскидывает бровь, пренебрегая маской безразличия.
И вновь рушит привычную уже ему тишину.
Возможно, гробовую.

- Настоящий отдых? Идеи закончились?

Скепсиса предостаточно, но где-то между строк спрятан смех и детское, давно позабытое, веселье. Почему б и нет, верно? Впитывает новую информацию о тщательно, не забывая записывать в невидимый блокнот буквально всё. Хочет знать больше, увидеть всё, что показывают и что скрывают. Атсмоферу чужого дома не чувствует толком, но угадывает по тонам, полутонам и голосам извне. В целом всё это ожидаемо, но детали немало любопытны.
И он рад, что ему пришло в голову попросить именно об этом.

Отредактировано Joshua Dust (2020-07-05 15:56:33)

+1

11

заведомое выходит из_под контроля. затеряться в собственном пространстве. предположить, что личное давно перестало быть таковым. ещё с первого приставленного к горлу ножа. с твоей первой ухмылки. с моей первой ошибки зайти в клоаку грехопадения. ты возвышаешься над чужим прахом и неистовой карой. мне смотреть и улыбаться. мне учиться дышать и молиться. нет.
   на пороге отрицания; невыносимо трудно. только и дальше с претензией на господство. ведь это уже не твоя территория. значит, тебе необходимо уважать чужие правила и законы. ты не сомневаешься, не чураешься. ты просто снова скользишь взглядом то мимо, то насквозь. от тебя пересыхает в горле и сдавливает в груди. эта реакция была запущена ещё тогда.
не_остановить.
не_спастись.
не_выбраться.
   ариадна подкидывает нам клубок. не нити, а прутья. большой лабиринт из воспоминаний, пройденный в_одиночку. лабиринт из кирпича и камня. лабиринт давит, оставляя нулевые шансы. однако стены колизея жаждут новых героев. однако стены дышат током и отчаянием.
стены нашего лабиринта дышат ртутью.
твои шансы также обнулены, джошуа.

   обвиваться вокруг твоего образа взглядом. рассосредотачиваться по периметру твоего существования. оценивать площадь твоего сопротивления. усмешкой по твоей. отчётливо хорошо запоминаю тебя, впитывая каждый изъян. с каждым разом ты будешь оседать больнее. с привкусом кислоты. выедая внутренности желчью, прикрытую блядской, надоедливой ухмылкой. я опускаюсь на самое дно. не то чтобы сильно сопротивляюсь, но прошу смотреть мне в глаза, пока подвязываешь якорь к моему телу.
   здесь даже рыбы в побоях. ты разводишь их в моём электрическом море. и я падаю.
                                                                                                                                  падаю.
                                                                                                                                            падаю;
                                                                          мысленно нажимая на фатальную красную кнопку.
   сердце кровью. в спину локоть. было бы ожидаемо. всё познается в сравнении, принцесса; вскользь улыбкой. забрать пак с бутылками, умышленно поставленный на столешницу. неужели прикосновения могут так сильно ранить. определённо точно. ведь твои на мне вырезаны по_живому. трусостью отменять их присутствие. ты не увидишь. надеть перчатки, выудив из кармана. проверить шнурки на ботинках. прищуриться. столкнуться с тем, что ты становишься куда более реальным, чем хотелось бы. вот уж хер тебе. не сможешь.

   ты вновь почти вровень. это ничего не портит и не делает лучше. просто есть. и мы с тобой тоже просто есть. мы немного поодаль от места, где были пять минут назад. здесь куда тише и дышится свободнее. рядом с выставленными ящиками совсем крохотный амбар. влад не всегда думает о безопасности и полноценно доверяет семье. ведь если что-то пойдёт не так, то хуже будет только нарушителю. а у тебя какие правила?
   вместо этого подойти близко. приподнять уголок губ, рассматривая запредельно внимательно, так, чтобы тебе нравилось и было не_по_себе. не будь занудой, джошуа; имя слетает с губ. с издёвкой, с разницей между нами, с вложенным проклятием, с откровенной мольбой, с лживыми сказками, с охапкой правды. в твоё имя вложено куда больше. в твоём имени безразличие и дистанция. я никогда не смог бы притянуться ближе.
   обещанием: сегодня последняя встреча. никогда больше. без сожаления. просто ведь невозможно близко. и яд, который ты пускаешь мне под кожу, дошёл до кровеносной системы. мозг задыхается в бессознательной лихорадке. в глуши наковальней твоё имя. какого ж чёрта ты делаешь. отвали.

   рывком. оставляя тебя одного на пару минут. зайти в тёмное, сырое помещение. угомонить биение сердца. выдохнуть сильнее. восстановить здравое хотя бы на несколько секунд. от тебя хуёво и слишком уж хорошо. дерьмо; почти скулить, тихо скрипеть сквозь зубы, почти засунуть кулак себе в глотку, задыхаясь сдавленным криком. чтобы ты не услышал. чтобы ты не узнал. чтобы ты не добрался. никогда не.
   эпизод проходит быстро. мои эпизоды оставляют со мной равнодушие и твою могилу. нашей судьбе плевать, помнишь? набрать код, вытащить винтовку. она тебе точно понравится больше, чем; наша война летит нам в лицо. твои кости перемалывает с той же скоростью, что и мои. выдохом.
   возвращаюсь, поправляя оружие на ремешке за спину. аккуратно ставлю на землю, когда ровняюсь с тобой. ты выглядишь заскучавшим, всего-то улыбаюсь. вместе сходить с пределов. вместе сбивать прицелы. вместе заражаться безумием. это не то, чему стоит быть между нами. и всё же.
открываю бутылку об ящик, передаю тебе. даже если ты не пьёшь пиво - какая разница?
открываю вторую себе. приподнимаю немного вверх. то ли свидание, то ли пир во время чумы.
предпочитаю не думать. сделав несколько глотков залпом, беру винтовку в руку, вручаю тебе в свободную твою, чуть вдавливая.
не самая плохая из моих идей. сможешь крыть реваншем в следующий раз. покажешь, как нужно;
стоять близко_близко. не отодвигаться. разглядывать тебя словно в первый и последний.
может быть, пристрелишь прямо сейчас?
оскалом.
молчать, тонуть в собственном отражении в зрачках твоих тёмных глаз.
следующего раза не будет.
ничего этого не будет.
ничего совсем.

[AVA]http://i.yapx.ru/ICT7v.png[/AVA]
[NIC]Arn Fisher[/NIC]
[STA]увидимся в аду[/STA]
[SGN]плевать судьбе,
что я хочу быть тёплым
[/SGN]
[LZ1]АРН ФИШЕР, 24y.o.
profession: romper stomper[/LZ1]

+1

12

Познавать в сравнении уже порядком надоело - его жизнь, его реалии всегда проигрывали. Так уж сложилось, что в победителях замечен не был, но ещё бы его это волновало. Кривым оскалом в ответ, расфокусированным взглядом по окружению - впитывает в себя чужой мир через поры, вдыхает чуждый воздух украдкой, осторожничает и не дышит полной грудью. Приоткрывшаяся завеса - это всегда волнительно. Сейчас от ощущений тремор разбивает руки - в который раз? И снова рушится, падает, тонет в оказанном доверии [доверии ли?]. Теряется в этом громадном мире в который раз, низводя собственную значимость в ноль.
-273 по Кельвину.
Ноль по Цельсию.
Знобит.

Провожает взглядом переданный через посредника пак пивных бутылок - в самом деле избегает касаний. Настолько очевидно, что в пору кусать локти и шипеть озлобленно из темноты своей норы недоступности. Но он молчит, не тянет руки к пасти, не заламывает их - просто следует, снова и снова повинуясь забавы ради, не изобилуя ложными надеждами. Ни себе их не даёт, ни ноунейму - зачем? Гораздо удобнее общаться вот так: вербально и сиюминутно, не разбрасываясь планами и какими-то идеями. Это в конце концов опасно - токсины давно растворились в крови, отравив и убивая. Судный день не за горами. В этом электрическом море всегда найдётся тварь побольше да пострашнее их. Пара промахов и их размажут - неважно чей бог, без разницы чьими руками. Важен только результат - ведь всё остальное чертовски непредсказуемо.

Тоскливым взглядом провожает рвущегося куда-то прочь человека, за которым шёл безропотно. Хочется взвыть, обречённо заскулить и пойти следом. Без него не страшно, просто больно от натянувшихся тросов между, тяжко. Десятки якорей приковали ко дну и тянут, тянут, тянут. Почти цел, за исключением пары поцелуев асфальта, но снова и снова видит под своими ногами лужу крови, в которой мерзко хлюпают кеды - всё это мираж. Или пророчество? Кривой ухмылкой по губам, дрожью по пальцам, небрежным жестом по давно зажившей шее, прямо там, где кожа стёрта неосязаемыми верёвками, вздёргивающими его на эшафоте раз за разом.
Ожидание утомляет. Всего пара минут в ложной невесомости, а уже так тяжело дышать. Ничего не видел, ничего не слышал, никуда не лез - на удивление послушная псина. Дрессированная. Только и слышно как звенят цепи - скован и обуздан. Встречает явление коронованного принца местного графства сложным взглядом - держать себя в руках и не выворачивать наружу, показывая всё, что он с ним уже сделал, зацепив за живое, всё сложнее.
Но он ничего - пока справляется.
Мягким изгибом на губах.
Едва уловимым облегчением во взгляде.
Код красный.

Оружие привечает не сразу. Смотрит с прищуром, улыбается жадно - приверженец холодного оружия, но не прочь ощутить в своих руках мощь пороха, обузданного человеческим гением. Это же так весело, так опасно, так ни хрена не обыкновенно. Что ещё ему нужно? Бегает взглядом с одной мишени на другую - опасны обе. Бутылку забирает, почти не обращая внимания на содержимое - совсем неважно. Внимание приковано к винтовке и её владельцу. Изучает изгибы то одной, то другого - не может решить, кто гипнотизирует больше. Всё же чужой лысый череп. Он точно болен. Отравлен. Изувечен. Сломлен. Сбит с верной траектории и идёт ко дну.

Тяжесть железа, гладкость ствола обезоруживают - не боится признавать свои поражения перед ним. Это лихорадка. Безумный танец, едва ли похожий на танго, скорее уж электросвинг - музыка зубодробительна, сводит с ума, сбивает с толку. Кружит их изуродованный джаз. Дерзкой улыбкой на искусанных губах, ожогом по щеке, вцепившимися пальцами во вдавленной в него железо, благодарностью во взгляде. Интересом обоюдным мир раскрашивается в красный.

- В следующий раз, значит,- опасным хищником вдоль береговой линии. Лживое от и до обещание - очередной обречённый на провал план. У них нет будущего. Настоящего, впрочем тоже. Но ему нравится. Нравится балансировать на краю, выгарцовывать на лезвии ножа, притворяться, что следующий раз будет и он, конечно же, покажет как надо. Маленькая блажь больших лжецов. Опасная близость. Ему снова невозможно, снова плохо, снова ломает, выкручивает позвоночник, пронзает насквозь боль. Но он стоит. Стоит и смотрит. Стоит и дышит. Стоит и улыбается своему палачу самозабвенно, как будто так и задумано.

- Постреляем?

Мог бы застрелить, если бы в руках была не винтовка, приложив короткий ствол к виску или заставив вздёрнуть голову, нажимая на подбородок снизу-вверх. Это было бы честно. Это было бы чертовски правильно. Это было бы красиво. Мог бы сделать пять шагов от и застрелить уже винтовкой. Метя прямо в сердце, глядя как пуля проходят насквозь, оставляя отверстие, там где его быть не должно.
Но он этого не делает. Он слаб и обезумел. Потерялся, растворился в зрачках напротив, расшаркивается уже привычно, двигает бровями осознанно, делает шаг от и разворачивается к мишеням.
Если кто и выстрелит сегодня в человека, то не он. Его выстрел будет в лучшем случае вторым.

Вскидывает винтовку, пристраивая её на своём плече, упирая в себя уверенно и умело, щурится, всматриваясь в прицел, метит в дальнюю бутылку. Спиной ощущает чужое присутствие, жарится заживо от близости, но упрямится и не отступает дальше и дальше, предпочитая муки освобождению. Таков его выбор. Такова воля безвольного раба своих желаний.
Такова цена безумия и права подобраться ближе.

Выстрел. Отдача уходит в плечо, пуля летит стремительно - бутылку разносит на части.
Сомнительный успех. Сомнительная удача. Кажется, стреляет, режет и колет в разы лучше, чем считает и читает - чем удобряли, то и выросло.
Поднимает взгляд, через силу не оборачиваясь на, раздумывает над судьбой оставшихся бойцов стеклянной армии.
Сомнений минимально, ведь никто не отменял коронное: start a riot.
Снова собран, снова смотрит только вперёд. Выстрел. Следующий.
Три из трёх.
Опускает ружье, упирает его в землю и тянется за отставленной бутылкой - в этом нет смысла. Это театральная пауза.

- Хочешь маленькое пари?- говорит почти восторженно, едва сдерживая рвущийся наружу отдающий безумием смех. Что он здесь делает? Зачем он здесь? Почему отворачивается от своей веры и изменяет ей вот так? Ответов нет - пространство заполнено знаками вопроса и восклицания. Сплошные «?!» неприятно втыкающиеся под рёбра и требующие внимания.  - Ставлю на то, что расстреляю оставшиеся пять без промашки. Если нет, то выполню твою желание. Если да, то ты - моё. М?

Говорит, не глядя, запивая собственное легкомыслие горьким на вкус пивом и делая вид, что в полном порядке. На деле ему всё так же плохо. Не разодранный в клочья комок чувств и эмоций в груди тянет, колется, давит, требует. А он всё притворяется, что знает, что делает.
Но ведь очевидно, что нет.
Совершенно точно нет.

+1

13

глубокий вдох. выдержанный длинный выдох. в бесконечном неверии тебе. зубодробильная гамма, смешивающая артериальное вино. где скитаться неизданным//не_первозданным. теряться в заведомо ложной системе коориднат, где проводником являешься ты. видишь, по твоим стенам растекается желтизна и плесень.
ты всё ещё веришь?
ты всё ещё веришь своему богу, джошуа?
смешной. простой. сложный. такой запутанный.
стою подле и дышу твоим безумием. внутреннее облизывается подло, жадно, сладко. приоткрываю рот, но молчу. улыбаюсь тому, как ты сходишь с ума, так проще замечать, что я где-то рядом;
однако не ближе, чем полагалось.
   наша тишина звенит громко. цепко. наши звёзды размазаны начинающимся дождём, разбивающим наше небо. смотреть вместе с тобой, но ты уже ничего не_видишь//не_слышишь. сломлен и на грани. как приятно. как важно знать, что я_не_сумасшедший. здесь только одному такому место. одному единому, чему не дано просуществовать вечность или хоть пары минут. ошмётками, осколками, кровопролитием. эта смесь против собственных ловушек, где я гнию заживо.
   каждый твой выстрел помогает вернуться. не двигаться, оставаться ближе, чем положено. но правила лишь условны. наши правила существуют для иного. только не здесь. сейчас мы вершим собственную религию, на пороге десятого круга. да, мы определённо точно увидимся в аду. проглатываю истомой, притаившимся злодеянием. раздумываю, как проще было бы покончить с тобой.
контрольный: н и к а к.

   красное небо и сладкий воздух. шмыгаю носом, проводя указательным по переносице. духота сменяется прохладой. на горизонте первые раскаты грома. всё не отвожу взгляда. всё смотрю, не в силах стряхнуть с себя привкус твоего апокалипсиса. всё скрываю, что иду на дно вслед за тобой.
hear me roar; согласно киваю головой, притупляя привкус твоей крови, осевший на моей шее вязом.
в твоих талантах не сомневаюсь; хмыкнув, делаю пару глотков. затем ещё несколько, затягивая нити сильнее. молчание невовремя. томимый ожиданием вместе с тобой. весомое окружение немых вопросов, остатков фраз, тупых мольб. наши боги бессильны, знаешь?
   улыбаюсь шире. покажешь подарок? склонив голову, выжидаю. явно не хочешь действовать по_указанному, но твоё да не заставляет себя ждать. киваю в одобрении, ловлю твой взгляд. выпрямляюсь, забираю винтовку из твоих рук, отставив к ящику. что ж, меня зовут арн;
   и меня будут хоронить в закрытом гробу.

   мне не_приятно с тобой познакомиться. мне погано от одного осознания, что утро будет разбитым, что следующий день//жизнь пройдёт в остаточном безумии, которого слишком мало.
куда прикольнее сдирать с себя кожу в присутствии тебя.
куда забавнее ранить нас [не]случайными прикосновениями.
   собственное упрямство. уверенные шаги вперёд. собирая под подошвой комья. растирая желание по своим плечам. давит так, что сил почти не осталось. вот_вот упаду, да прямо под твои стопы. знобит. и всё же, наше шоу всегда должно продолжаться. ты являешься отличным примером. а я ничего не_должен от тебя ждать. и ничего не требую ждать от меня взамен.
разве не классно? разве тебе не весело?
в этой петле есть место
                        для нас
                          двоих.
   прислоняюсь спиной к старому дереву, показывая тебе почти распятого себя. скупая карикатура иисуса. того, кому ты точно не стал бы поклоняться. если не убьёшь меня, то выиграл. если убьёшь, то выиграешь тоже, но желание загадать не сможешь; говорю громче, сбивая голос прогорклостью на языке. дышу глубже. смотрю на тебя пристально, улавливая силуэт в темноте, замечая черты твоего лица, уволакивая в память отблеск твоего безумия в расширенных зрачках.
в конце концов, сегодня ты мой гость.

в стекле твоих глаз _ фотография утра, хрустальный прозрачный восход.

[AVA]http://i.yapx.ru/ICT7v.png[/AVA]
[NIC]Arn Fisher[/NIC]
[STA]увидимся в аду[/STA]
[SGN]плевать судьбе,
что я хочу быть тёплым
[/SGN]
[LZ1]АРН ФИШЕР, 24y.o.
profession: romper stomper[/LZ1]

Отредактировано Nicetas Qual (2020-07-28 13:25:03)

+1

14

Такая уютная обычно тишина, в которую привык кутаться как в плащ, давит. Прижимает к земле, вынуждает сопротивляться и пытаться вырваться прочь. Чужой голос - свет в конце туннеля, в голове тихий предупреждающий шёпот «не иди на свет», а он всё равно идёт. Идёт вопреки здравому смыслу, с которым давно порвал, вопреки гласу своего бога, требующего от него повиновения и возвращения на малую родину, пока не захлебнулся в последствиях своих неумных решений. Ему уже на всё плевать - окончательно отказали предохранители, обмену и возврату не подлежат. К чёрту все условности и предостережения - да здравствует старое доброе безумие, захлёстывающее и тянущее на дно. Быстрее, сильнее, ближе, глубже. Остановиться боится больше, чем разбиться о скалы - ведётся на чужие провокации на раз-два-три. Стреляет снова и снова, вскидывая тяжесть железа на плечо, морщится от отдачи, но не останавливается. Знает, что пари проиграть может только, если ему помогут. Всего одно касание и он собьётся, зашипит, схватится за обожжённое место и навряд ли справится с собой, с тем токсичным зелёным ядом, что смешался с его кровью, ослабляя и убивая. Весь он в чужой власти и как бы не пытался это скрывать, врёт на удивление не убедительно. Это странно.
Но последнее время ничего не бывает нормально. С той самой ночи, с глупого интереса, с попытки узнать поближе, подойти вплотную и посмотреть в бездну, что разверзлась у его ног.
Ничего и не будет больше нормально.

- Арн, значит. Тебе идёт,- чужой улыбкой давится, но всё же разводит губы в ответную, щурится немного, плавится, теряется, снова и снова бросает в космос сигналы sos и никогда не получает ответов. Совсем не удивлён, что желания озвучивать нет нужды - удивился, если бы пришлось. Всё достаточно очевидно, всё понятно, если знать куда смотреть - Арн смотрел в нужную бездну, редко промахиваясь. В своих желаниях Джошуа не слишком искусен, а вот в поступках более чем - в этом была своя прелесть, в этом был смысл, такую эпитафию можно было бы выбить на надгробии, если оно у него, конечно, будет. И ему от их общих забав давно не по себе. Ему от них хорошо и всё же очень плохо. Кости ломит, скелет просится наружу, внутренности следом - снова и снова накатывает тошнота, но ничего не происходит. Он сильнее физических потребностей до поры до времени, но не боится показаться жалким. Вся это игра в плохой, хороший, злой ему не по нраву. Он просто Джошуа.
Джошуа, давно не знающий, кто он такой.
Джошуа, которого оглушает резкий звон в ушах, стоит лишь появится его немезиде возле.
Джошуа, который не уверен в том, что в самом деле знает, что делает.
Впрочем, последнее - это нормально. Взглядом следит за своим проводником прямиком в ад, снова и снова щурится, глушит в груди рвущийся наружу рык раззадоренного хищника, по-прежнему избегает касаний, но слушается. Снова и снова слушается, делая, что просят, сам не зная зачем - может быть ему просто нравится говорить «да», а может быть дело совсем в другом. В том, что вслух никто из них не произнесёт. За нарушение обета молчания можно получить ножом под рёбра, а им пока рано умирать. Им ведь так весело, так безумно рядом друг с другом. Так дико и незаконно. Так странно. Так ненормально.

Смотрит на дерево как на очередной эшафот, думая, что там могли бы быть стены тюрьмы, а он бы мог стать палачом, фигура под ним инородна. На ветке видит призрачную петлю - она для них. Таким как они другой смерти не предусмотрено: собаке - собачья смерть. Кривится, раздумывая над последствиями, кивает, храня своё молчание, соглашаясь на условия - ему дали карт-бланш, а он не знает, что с ним делать. Нож достаёт из-за пояса резво, замирает уже после, разглядывая, раздумывая. На нём видит кровь, которой нет. Проверяет зачем-то острый ли, проведя по собственной ладони - под лезвием рождается новая линия жизни, гораздо длиннее, чем та, что у него с рождения. От вида крови снова теряется в пространстве, тянет руку ко рту, слизывает задумчиво, уже не удивляясь металлическому вкусу на языке - это вот нормально. Как же так вышло, что всё, что для других ненормально для него - нормально? Это проклятие? Это крест, что ему нести и дальше? Это безумие? Он безумен? А Арн, Арн безумен? Чужое имя набатом в голове, шумом моря, что никогда не видел в ушах. Слишком его. Слишком личное. Сорванные маски будоражат сознание, ни черта уже не понимает, взвешивает своё орудие мести за всё хорошее в руке, запрокидывает вместе с ладонью за голову и смотрит. Смотрит внимательно, смотрит колко, смотрит так, как будто не знает куда метить - в голову или мимо. Смотрит долго, как будто ждёт пока чужая воля укажет ему, что делать, но в эфире тишина. Снова она. Снова старая подруга рядом - от этого нерадостно. Хочется, чтобы Арн говорил. Говорил, искушая и проверяя на прочность, отошёл от чёртового дерева и не давал ему в руки свою жизнь - это вовсе не то, что можно доверить Дасту. Что угодно, но не собственную жизнь. Давит подступающий смех, жмурится на долю секунд и просто делает бросок, точно зная, что попадёт в дерево - иначе быть не может.
Ведь ему так интересно. Ведь дальнейший путь так не очевиден. Ведь в мире есть не только чёрное и красное с приходом в неё Арна, что имел дурную привычку применять к нему, любящему боль как родную, насилие.
Может быть дело в этом? В том, что тот его не боится? Не отступает неуверенно, завидев издалека, не склоняет перед ним голову? Или причины только в его собственной голове? В том, что он сам не понимает какие химические реакции случаются в его теле?
Ни в чём не уверен. Но знает, чего хочет от Арна теперь, когда маски сброшены и названы имена.

- Приходи к нам ещё раз. Я буду ждать,- мог бы попросить помилования. Мог бы сказать «я выхожу из игры», но знает, что не смог бы всё равно, даже если бы дали вольную, даже если бы прогнали - не справился бы, всё равно бы искал, всё равно бы метался по городу, как зверь, попавший в капкан. Поэтому просит об очередной встрече. Снова и снова теряясь в тени собственного безумия, улыбаясь пугающе широко, смотря, практически не моргая. Почти не пил, но всё равно весёлый и пьяный. От чего-то воодушевлённый собственной выдумкой, хотя совсем не уверен, что сможет теперь смотреть на то, как тело, полное неуёмной ярости, такой для него прекрасной и манящей, и созвучного ему безумия изгибается под чужими руками, стелится у чужих ног. Но ему совсем не интересна власть над физическим в Арне, так что, наверное, всё будет в порядке? Нет ответа. Тишина в эфире. Знает только, что гораздо интереснее влезть в душу, если ещё нет, натоптать там, как натоптал он. Свести с ума и следом прыгнуть рыбкой в пучину всего того, о чём говорить в приличном обществе не принято.
Но они не приличное общество. Делает шаг, задевает ногой ящик, что выпустил из виду, засмотревшись на человека, отравившего его ядом, ядрённее чем у гюрзы. Совсем не обращает внимания на боль - замирает только, не дойдя до всё того же дерева, что могло бы быть стеной. Склоняет голову влево-вправо.
И задаёт вопрос, ответ на который знать на самом деле не хочет.

- Мы ведь пожалеем, да? - никаких уточнений о чём, всё итак понятно, всё настолько очевидно, что не по себе - мелкой дрожью по рукам, каплями крови на траву, осадочком в душе, трещинами в рёбрах. Знает ответ, но хочет услышать его от своего искусителя, убедиться, что каждый из них понимает правила игры, повышая ставки. Ни черта не разбирается в светлом и добром, но много знает о маниях и искушениях. Как и о последствиях за отступничество с пути, что был избран им. Играет желваками, теряется в сумерках, кидает голодный взгляд на винтовку, зная, что его будущее - в его руках. Но делает шаг не к тому, что могло бы его спасти, а к дереву, шаг, ещё шаг. Слишком близко - током по телу, сердце сводит от боли. Снова шаг и между ними практически не осталось воздуха - ваккум, в котором оба могут задохнуться, тянет руку и не касается - пальцами за рукоять ножа и тянуть на себя.
От близости жарко, зыбко. Но так важно проверять себя на прочность. Так важно рисковать, так нужно следовать по пятам, сокращать расстояния.
Кому, зачем, почему - всё ещё нет ответа. Четыреста четвёртая ошибка.
Page not found.

Отредактировано Joshua Dust (2020-09-12 23:05:41)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » я не знаю: это реально? ‡p.2 ‡undefined


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC