внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от лис суарес Неловко – и это еще мягко сказано – чувствует себя Лис в чужом доме; с чужим мужчиной. Девочка понимает, что ничего страшного не делает, в конце концов, она просто сидит на диване и... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Я люблю сцену, на ней все гораздо правдивее, чем в жизни.


Я люблю сцену, на ней все гораздо правдивее, чем в жизни.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/otJvvOD.jpg

+1

2

Театр всегда был его домом, тайной страстью, которой парень болел с самого детства, хоть и видел настоящие спектакли только по старому телевизору, хоть и лет до 20 переступал пороги только доморощенных театральных площадок, все равно любил, горел так, как умеет гореть только тот, кто нашел дело своей жизни.
Арту всегда казалось, что театр даже пахнет по особенному, немного усталостью, с большой нотой вдохновения и волнения, со шлейфом ожидания, приправленное ароматом грима и духов пришедших дам. Театр и чувствовался по особенному. Он дарил людям на несколько часов возможность забыться, окунуться в другой мир, чужую жизнь, придуманные истории, в которой каждый видел хоть немного себя. Давал возможность забыть, давал возможность помнить. Раю он давал возможность играть. Быть сотней и тысячей разных людей, у каждого из которых своя история, свой мир, свое счастье и свои проблемы. Да, он умел отделить их от себя, но каждую роль, каждую, даже ту, что он играл всего минуту, Арт помнил и хранил в памяти.
И вот сегодня он хочет в это дело посвятить и Тони. Это уже их третье свидание, которое должно быть особенным, которое должно показать чуть больше, чуть больше открыть настоящего Рая для этого грустного художника, чей свет начал, наконец, почти полноценно сиять, который начал улыбаться более уверенно и в чьих руках уже не от грусти дрожит сигарета, а только если от смеха.
Часы отсчитывали минуты, а Арт стоял в гримерке и про смотрел, смотрел на себя. Выступление. Сегодня будет выступление, и пусть его роль мала, пусть всего несколько слов, он сумеет запомниться, показать себя. Да он выделялся бы даже если играл просто пятое дерево справа на заднем фоне. Главное, выделяться правильно. Он осознавал, что важных ролей ему не видать, пока он не получит достаточное количества внимания, пока интерес к его персоне не стане сильнее предрассудков, благодаря которым он бился, как ему казалось, сильнее чем многие. Приходилось стараться на 200% там, где другим все спускали с рук, ибо они "англичане". Даже эту маленькую роль он получил с боем, буквально вырвав с зубами у другого мальчишки, который был не талантливее табуретки, но зато был белым, а это сейчас чертовски много значило. И ведь худрук видел, видел, что Рай талантливее, что их даже рядом поставить нельзя, видел и все равно брезгливо кривил губы, будь его воля, он бы вообще Арта без ролей оставил, будь его воля, кажется, он бы запретил тому с собой одним воздухом дышать. Но презрение стареющего мужчины, потолок которого звание худрука в средней руки театре - это не то, что может сломать индуса, явно не то.
Сегодня он будет играть для одного человека, будет играть так, чтобы тот это понял, скажет свою фразу так, чтобы у Тони мурашки по коже побежали. Скажет так, что их вечер точно закончится только утром в чьей-то квартире. И никак иначе.
Время было все ближе и арт поправил на себя костюм, придирчиво осматривая тот, после волосы и, наконец, направился в сторону главного входа, куда попросил прийти художника за пару часов до основной массы, чтобы успеть ему все показать, рассказать, чтобы успеть просто насладиться обществом рыжеволосого, который хоть изначально и привлек своей необычностью, с каждым свиданием цеплял все сильнее. То ли странностью своего поведения временами, то ли уверенность рассуждений в одной и полной пассивностью в другом. Он был полон противоречий и его хотелось разгадать, хотелось изучить, пробраться в самые потаенные участки души. Но это будет, обязательно будет, Рай даже не сомневался.
Шаги эхом отдавались в пустом коридоре театра, что было достаточно странно, если честно. Ибо пусть до спектакля оставалось около 2, 5 часов, все равно, обычно в это время тут уже суетились гримеры, капризничали "главные звезды", орал на всех взбешенный чем-то худрук. А сейчас пугающая тишина.
- Сэм, не знаешь, где все? - как раз перед выходом Арту удалось встретить пожилого мужчину, местного вахтера который, судя по виду, еще открытие этого театра застал, а может и парочку королей пережил.
- Так, это, ну... Они едут, как сказал начальник. Едут. Пробки, - мужчина чуть запинался, словно пытаясь сообразить, что все же сказать, но Рай не обращал внимание на это, все же возраст не щадит никого.
- Спасибо! - крикнул он, почти выскакивая на улицу, чтобы после пошарить по ней глазами, но почти тут же найти то, что ему нужно.
Тони было сложно не заметить, чертовски сложно. Почти невозможно, если быть точным. Тонкие ноги были опять облачены в обувь на каблуки, делая и без того худого парня почти невесомым. Эдакий немного неформальный эльф или сильф, который каким-то образом оказался в центре Лондона. Ярко подведенные глаза, длинная сигарета зажатая в тонких пальцах. Арт даже замер на мгновение, позволяя себе полюбоваться Тони, как одной из его же картин.
- Милорд художник! - все же выкрикнул он, привлекая внимание своего визави и сложил губы в хитрой улыбке, больше похожей на ухмылку. Он хотел поцеловать Тони, очень хотел, но знал, что тому явно не понравится размазанные макияж, даже если и сам рыжий хотел этого поцелуя не меньше. Часы труда ведь даром пропадут!
- Рад тебя видеть, - произнес Рай, когда Тони подошел к нему вплотную и все же позволил себе почти невесомом коснуться скулы гостя, хотя хотелось, конечно, другого.
- Как всегда прекрасно выглядишь. Словно сошел с одной из своих работ. Готов окунуться в мир волшебства, магии, сорванных нервов и большого эго? - заговорщически произнес парню на ухо, прошептал даже скорее, то ли соблазняя, то ли просто привлекая внимание. А после толкнул дверь и чуть шутливо поклонился, придерживая ее и позволяя художнику зайти первым.
- Обещаю показать тебе самое интересное. Начнем, пожалуй с того, как выглядит комната полная разных костюмов и косметики. Думаю, она тебе явно понравится. И она как раз самая дальняя от кабинета нашего худрука, который вечно недоволен перед спектаклем. А тут еще актеры опаздывают безбожно совершенно!
Говоря все это парень целенаправленно вел гостя в сторону нужной комнаты, позволяя себе приобнять художника за тонкую, безумно хрупкую на вид, талию. Благо, идти было недалеко, нужная комнатушка, как Арт знал, когда-то обеденная из двух, ибо в одной уже ничего не помещалось, была одной из первых в череде дверей, что вели вперед.
- А вот и наша святая святых!
Он открывал комнату медленно, словно Джин, показывающий наивному Алладину путь в пещеру сокровищ, коей, на самом деле, это комната и была.
Чего тут только нельзя было найти! Перевоплотиться в мушкетера? Пожалуйста! Хоть в 5! Сыграть роль монаха? Или, может быть, одного из покорителей дикого запада? Короля? Простолюдина? Или, прости Господи, то самое пятое сзади дерево? Все для этих перевоплощений можно было найти здесь.
А благодаря еще одному большой столу, который занимал почти всю площадь противоположной стены, тут можно было измениться так, что в бега пуститься легко, пересекая пару-тройку границ. Гримеры знали свое дело, как Арт знал, на них худрук тратил немалую часть бюджета, правда, скорее под давлением местных звездулек, которые отказывались выходить на сцену, если их тональник лежит хоть немного неровно.
- Если хочешь, то мы можем...
Начал было индус, делая шаг в помещение, когда услышал жуткий грохот со стороны кабинета Мистера Гранта, который руководил театром. Потом послышался отборный мат, крики. После об стену с грохотом врезалась дверь и зазвучали удары ног об пол, словно бежал слон, не меньше. Хотя, учитывая комплекцию мужчины, это было не столь далеко от истины.
- Они попали в аварию! Все! Мой главный герой! Я столько нервов потратил, чтобы его сюда сманить! И тот гример, который мне стоил огромных денег! Авария и травмы! Их не будет! А у меня полный зал! - буквально выл мужчина на бегу, пытаясь рвать волосы на и без того почти лысой голове.
- И замены нет! Замена там же едет! Никто не знает роль! Никто!
Худрук буквально круглой такой ракетой проносился мимо комнаты с костюмами, когда понял, что там явно кто-то есть. Кое как затормозил и вперил взор своих мелких глазок на Арта.
- Рай! Ты! Сегодня ты будешь играть главную роль!

+1

3

Театр. Всего одно слово, но как много оно значит для людей, связанных с миром сценического искусства!.. Энтони смутно представлял "изнанку" театрального мира - вообще, если честно, он и внешне этот мир смутно представлял; в его родном захолустье местная каморка, гордо зовущая себя театром, не пользовалась у жителей почётом и не имела приличных доходов (как и спонсоров), а набожная мама никак не пыталась привить сыну любовь к сцене, считая актёрскую профессию притворством и лицемерием. Юный Тони не разделял её убеждений, но и не рвался на спектакли - они с Брэндоном находили занятия поинтереснее.
В Лондоне, где богема, накурившись дивной смеси, томно рассуждает о Шекспире, обстановка обстояла совершенно иначе, и Энтони, поддаваясь влиянию извне, отдалённо заинтересовался развлечением, которое театральная сцена может предоставить - в Лондоне, ясное дело, к актёрскому делу относились ответственнее, чем в Довере, а как любитель книг и блюститель британской классической литературы, Энтони неплохо представлял, какие захватывающие постановки можно сделать по пьесам хоть того же Шекспира, актуального во все времена. Он бы, наверное, с удовольствием сделался завсегдатаем монументального здания, носящего имя знаменитого драматурга, но живопись, тусовочная жизнь и наркотики отнимали у него слишком много времени и денег.
Художнику в очередной раз сказочно повезло, когда жизнь свела его с молодым индусом, упрямо долбящим стеклянный потолок индустрии театров. Именно благодаря вертлявому черноглазому юноше по имени Артур у Энтони появилась возможность наблюдать за представлением с первых рядов, и притом абсолютно бесплатно. Голодный до красивых зрелищ, красивых людей в красивых костюмах и блестящей игры чувств и эмоций, он предвкушал это событие не меньше, чем само свидание. Ему было до жути любопытно взглянуть на Артура под другим углом; за прошедшие встречи Энтони успел всласть полюбоваться на Артура-романтика, Артура-шутника, Артура-охотника, которому нравилось подгонять жертву колкими остротами, к счастью, безобидного характера - пришла пора лицезреть Артура-актёра. Он не сомневался, что зрелище оправдает самые смелые ожидания.
Выбирая наряд, соответствующий походу в театр, художник приложил немало усилий: он понимал, что должен был выглядеть достаточно торжественно, чтобы уважать общую атмосферу театра, но не перегнуть палку, чтобы ненароком не выставить себя дураком, пришедшим на свидание, как на свадьбу. Про эксцентричность собственной внешности Энтони не думал - в конце концов, высший свет Лондона мог покидать на него недоуменные взгляды из своей вип-ложи, но не более того. Театральное фойе - не обоссанная подворотня, где обитают пьяные в стельку панки.
Вблизи здание, и без того внушительное, выглядело так, словно пыталось задавить новеньких театралов многовековым авторитетом. Мимо прошла небольшая группа туристов; любопытные иностранцы поворачивали головы, бесцеремонно тараща глаза на всё, что их окружало. Заметив Энтони, они посмотрели на него со смесью восхищения и уважения, очевидно, приняв за местного актёра, одетого в сценический костюм и побывавшего в умелых руках гримёра. Беззвучно смеясь, художник прошёл к заранее оговоренному месту, следуя инструкциям Артура, который обещал его встретить; удивительно, но в этот раз он не задержался.
Несколько секунд нерешительного ожидания - и знакомый голос привлёк его внимание, заставляя с облегчением обернуться. Энтони радовался, что не успел закурить; он специально убрал сигареты подальше, чтобы избежать соблазна дымить прямо перед свиданием. Не хотелось, чтобы табачный запах перебил парфюм, которым он щедро сбрызнул бледную кожу.
- Артур, - легко улыбнувшись, он поспешил навстречу актёру, - я никогда не отучу тебя от этой дурной привычки, да?
Артур с готовностью выразил радость от их встречи; ему даже не требовалось объявлять об этом вслух - он оживился, будто взбодрился как после чашки очень крепкого чая, вспыхнул неким ореолом внутреннего света, словно рождественская ёлка. Энтони хотел бы ответить тем же, но ему, как и многим англичанам, выражение симпатии давалось труднее. Вместо приветственных фраз - какие-то неловкие вопросы, вместо прямых слов - едва уловимые намёки... но, почувствовав приближение мягких губ, он с удовольствием подставил щёку. Целоваться Артур умел превосходно, даже если его поцелуй превращался всего лишь в мимолётное касание.
- Готов, разумеется, - он доверительно обнял Артура за плечи, осторожно, чтобы не помять костюм, - я окунулся в этот мир в тот вечер, когда познакомился с тобой. Большого эго особенно.
Как и слова индуса, его слова не стремились задеть или обидеть. Энтони лишь ласково подтрунивал над спутником (и, между прочим, говорил весьма правдивые вещи).
Жестом фокусника Артур распахнул перед ним дверь, впуская внутрь, и на миг художник ощутил себя Алисой, провалившейся в кроличью нору. Интерьер театра радовал глаз той тонкой гранью между безвкусным шиком и утонченной роскошью; чем дальше они удалялись от гостевой зоны, тем менее пафосной становилась обстановка, но настоящая театральная атмосфера начиналась именно здесь, в комнатах, отведённых коллективу. Энтони понравилась ремарка про отдалённость костюмерной: он не знал, насколько жестоко было бы невзначай пристать к Артуру с поцелуями сейчас, когда до выхода на сцену актёру оставались считанные часы - наверное, это могло выбить его из образа, но, чёрт возьми, как же ему хотелось попробовать!..
Наконец, заветная дверь отворилась, и ловко подведённые глаза Энтони разбежались от обилия одежды. Тысячи образов взметнулись в воображении, отодвинув неприличные мысли на задний план.
- Потрясающе! - искренне воскликнул художник, медленно прохаживаясь вдоль рядов бережно упакованных нарядов. О, если бы Энди увидела богатство местного реквизита!.. Сколько дивных фотосессий можно было бы придумать! Энтони мог бы примерить настоящую корону и из подданного Британского королевства превратиться в его короля; а мог бы воплотить глупую детскую мечту и на короткий миг стать пиратом, без судна, конечно, зато со шляпой-треуголкой, повязкой на травмированном глазу и саблей, которую он в шутливой угрозе наставил бы на Артура, беззащитного индийского юношу, чей торговый корабль атаковали безжалостные грабители. Он в красках представил, как дурачится, распевая старую народную песню морских волков: "As I was going over the Cork and Kerry mountains I saw captain Farrell and the money he was counting..." потом он наставил бы на Артура сложенный их двух пальцев левой руки пистолет: "I first produced my pistol...", правой рукой выхватил бы искусственный клинок: "...and then produced my rapier...", заставил бы безоружного индуса припасть к стене и хищно оскалился: "I said: stand and deliver! Or the Devil he may take ya!"...
...И, кто знает, Энтони в самом деле мог бы приняться претворять игру воображения в реальность (уж больно его привлекала мысль об Артуре, стоящем перед ним на коленях), но его прервала невообразимая какофония из грохочущих предметов и матерящихся людей.
Энтони встревожился, трусливо прильнув к актёру, но расслабился, когда с помощью чужих отчаянных криков осознал суть проблемы: по крайней мере, мир не рушится, земля на месте, стены театра тоже на месте. Правда, его сотрудникам так не казалось, и художник, успокоившись, искренне им посочувствовал - наверное, его реакция была бы аналогичной, случись что с его картинами. Тяжело смотреть, как твоё произведение претерпевает крах, а ведь ситуация, в которой оказалась труппа, выглядела безвыходной - большая часть состава, если не состав целиком, банально не успеют явиться к началу спектакля. Что же в таких ситуациях предпринимают? Энтони не знал; логично предположить, отменяют выступление?
- Рай! Ты! Сегодня ты будешь играть главную роль!
Энтони замер, соображая, какая восхитительная удача улыбнулась его спутнику. Трагедия для одних бедолаг обернулась вероятным триумфом для другого. Вечер тут же подскочил до нового эмоционального уровня, задирая планку под потолок; оба парня прекрасно понимали, сколько выпавший шанс значит для индуса, которому до сих пор не позволяли в полной мере проявить талант. Энтони почувствовал странное волнение, будто выйти на сцену представляло ему самому, и поспешил напомнить себе, что Артур - чудесный актёр и чертовски целеустремлённый человек, который ни в коем случае не упустит удачу. Всё непременно сложится наилучшим образом.
Он вслепую нашёл смуглую ладонь и ободряюще погладил её своими пальцами; Артур вряд ли нуждался в лишней поддержке, но Энтони рассудил, что тому будет приятно знать: в него верят. Как минимум один англичанин.
- А декорации? - растрёпанная женщина перебила мужской голос, всовывая голову в комнату. - Джонс должен был привезти... не говорите мне, что они тоже застряли! Прелестно! Нам сцену готовить, а заготовка торчит в раздолбанной машине посреди дороги! Сэр, вы не из штата, - дама резко перешла с крика на спокойный тон (сказалось умение взять себя в руки в мгновение ока, присущее исключительно английской породе), остановив пытливый взгляд на Энтони, и художник неуютно поёжился. Вероятно, в театр нельзя приводить посторонних; что если Артуру грозит какой-нибудь выговор из-за него? Энтони бы тоже возмутился, если бы кто-нибудь привёл чужака в его мастерскую.
- Я... - он поколебался, пытаясь наспех построить грамотную ложь, но незнакомка оказалась проворней и жестом оборвала его оправдания:
- Я вас где-то видела. Не по телевизору. Вы не актёр.
- Э, нет,, - признался Энтони, решив оставить тщетные попытки, - меня зовут Энтони МакИнтайр, я...
- Ну конечно! - женщина хлопнула себя по лбу. - Вы художник! - торопливо подскочив к нему, она оттеснила попятившегося Энтони от Артура и поймала того за руки нежной, но твёрдой хваткой. - Я вам скажу, кто вы: ангел, посланный нам с небес, вот, что вы такое! Идёмте со мной, в четыре руки мы кое-что сможем дорисовать...
- Что... что? - растерянно распахнул глаза Энтони, оглядываясь на Артура, словно ища у него защиты. Настырная дамочка, однако, не собиралась сдаваться: уперев руки в бока, она приблизила лицо вплотную к лицу художника, свирепым взглядом заставляя того сгорбиться; она до ужаса напоминала Энтони его мать, поймавшую школьника-пройдоху за очередной выходкой вроде курения, и точно так же, как перед матерью, он оробел, превратившись в маленького неуверенного мальчика.
- Ты хочешь спасти наш спектакль или нет?!
- Хочу, - пропищал Энтони, осознавая масштаб испытаний, свалившихся на его голову, - н-но... если вы... вы, может быть, были на моей выставке... вы видели, в каком стиле я рабо...
- Вот и прекрасно, - не слушая дальше первого слова, женщина силой повела жертву за собой, - спецовку найдём, не запачкаешься.   
Кинув напоследок испуганный взгляд на Артура, Энтони обречённо поплёлся за похитительницей, ощущая груз ответственности, только что свалившейся на его хлипкие плечи. Если он сделает что-то не так, если спектакль провалится из-за него, он не просто испортит вечер и свидание - он испортит Артуру триумф, возможно, единственную возможность в карьере проявить способности в полной мере... Господи, почему жизнь постоянно сводит его с какими-то творческими фриками, из-за которых приходится влипать чёрт знает во что?! То Энди со своими безумными идеями фотосъёмок, теперь вот это!..
Торопливо стуча каблуками по древесному полу, Энтони роптал на судьбу, но не всерьёз: он прекрасно знал, почему так происходит. Он ведь сам творческий фрик - стоит ли удивляться тому, что подобное притягивает подобное?
[NIC]Anthony MacIntyre[/NIC] [STA]life is drama[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/VNMnfAo.gif[/AVA] [SGN]https://i.imgur.com/qqPUxAy.gif[/SGN]
[LZ1]ЭНТОНИ МАКИНТАЙР, 24 y.o.
profession: художник
hole in my soul: Brandon Cox
my spark: Artie[/LZ1]

Отредактировано Anthony MacIntyre (2020-07-15 10:28:26)

+2

4

Артур замер, как громом пораженный. И не то, чтобы он не представлял себе подобного в мечтах, особенно в детских, когда еще не знаешь, что все роли, все предложения о съемках даются потом, кровью и нереальным трудом. Тогда кажется, что вот-вот прилетит волшебник, как в Гарри Поттере, только не расскажет о том, что ты избранный маг, а скажет, что ты особенный и очень талантливый мальчик, которого он забирает и к услугам которого будут все сцены мира просто за большие карие глаза.
Честно, происходящее сейчас почему-то жутко напоминало эту историю, только в роли мага был толстый худрук, а вместо избранности ему вдруг сообщили про главную роль. Вот прямо сейчас. Сегодня. При условии, что он эпизодическую буквально с зубами вырывал. А теперь, вот, авария в которую попали другие стала его звездным часом, возможностью, которую он ждал все эти годы. И потому в это почему-то не верилось. Рай даже ущипнул себя за руку, поддавшись странному желанию проснуться сейчас, а не потом, когда сделать это будет обиднее. Но не проснулся. На него все так же выжидательно смотрели, ладонь Тони коснулась его и это почему-то предало сил, вдохновило и губы окрасила ухмылка. Он покажет им всем, он, черт возьми, заставит всех о нем говорить. И да, он обещал сегодня играть для Тони, и он будет для него играть. Свою первую главную роль, для художника, который станет свидетелем его триумфа. Даже у индийских ребят есть шанс, если сама судьба им соблаговолит.
- Тогда Рида на мою роль? Он же тут? Мне нужен. грим, костюм и хоть 20 минут на репетицию с другими актерами. Офелия же на месте? Только наша звезда там была и его заменитель, я правильно понимаю? - Арт говорил открыто, быстро, уже без церемоний. Ибо знал, что нужен худруку, знал, что кроме него никто сегодня эту роль сыграть не сможет, никто не знал слова так хорошо, как знал он, не у кого просто не хватит таланта. А отменять выступление... Было то, что худрук любил больше, чем унижать одного индуса, и этим чем-то были деньги. А значит он просто вынужден будет сделать все, что от него требуют.
Но момент прервало появление мисс Флеминг, заместительницы худрука, его правой руки, Цербера всея театра и так далее, и тому подобное. Ее почти все боялись, но она хотя бы в отличии от начальника своего не была предвзята, никогда не тыкала цветом кожи и видела таланты. И может быть поэтому не стала сейчас спорить, пытаться что-то отменить. У нее был отличный нюх на сенсации и прибыльные дела, именно поэтому она столько лет и была рядом с худруком.
Когда зам схватила Тони, бормоча что-то про декорации, что-то про неоценимую помощь, арт успел таки схватить Тони за руку, не зная, стоит ли спасать, стоит ли давить таким грузом ответственности на плечи того, кто ему по сути ничего не должен.
- Все хорошо? Ты уверен? - и ему было плевать на бормотание худрука, на мисс Флеминг и все остальное. Если бы художник сказал твердое нет, он бы не стал его заставлять, даже не смотря на то, что у них проблемы с декорациями. Но тот не сказал, тот покорно ушел вслед за Сатаной в юбке.
- Хорошо. Будет тебе репетиция, костюм, все что скажешь. Но учти, Рай. если ты завалишь мне этот спектакль. я сделаю все, чтобы ты больше никогда не появился не на одной сцене в этом городе! - полный мужчина тряс своим 3 и 4 подбородком, словно надеясь, что это выглядит угрожающе. Он старался сделать хорошую мину при плохой игре, понимая, что сейчас все, успех премьеры, деньги и отзывы зависит только от одного конкретного индуса.
- Не стоит сейчас угрожать. Стоит сделать все, чтобы сегодняшняя премьера прошла хорошо, - произнес спокойно Артур, совершено невпечатленный этой речью. В его голове сейчас было слишком много мыслей. Слишком многое нужно сделать. Подобрать костюм и как-то его подогнать, прорепетировать с Офелией и отцом, подготовиться морально и весь вечер блистать на сцене так, чтобы все только рот разинули. Это его шанс и он его не упустит.
Развернувшись на 180 градусов, мужчина буквально зарылся в предложенных костюмах, отбирая то, что могло бы ему подойти. Он не был той комплекции, что была их любимая "звездулька", который, кажется, питался только воздухом, пыльцой и нервными клетками окружающих. Арт был нормальным мужчиной с нормальной комплекцией, а значит требовалось что-то другое. Благо, в этом великолепии можно было найти все, что угодно. Через 20 минут на теле актера красовался наряд не хуже того, что был обещан тому, кто должен был играть роль изначально, только этот наряд Рай собрал из того что было, а наряд местной звезды стоил баснословных денег. Все же худрук явно переборщил с оплатой тому напыщенному индюку только за то, что его лицо мелькало на экране время от времени. Причем чаще не в каких-то хороших работах или неплохих спектаклях, а в связи с очередным скандалом, пьяной выходкой или любовным похождением. Так себе выбор, конечно.
Единственное на что делалась ставка, так это на то, что на него придут посмотреть. И они придут. А увидят совершенно другого человека. И Артур почему-то даже до злорадного предвкушал, как перекосятся в первые мгновения лица чопорных англичашек при виде него.
Но время не стояло на месте, нужно было двигаться быстрее, еще быстрее, дела было много, благо костюм, даже подгонять было ненужно, сел как влитой, словно ждал именно этого момента, именно Артура, именно в этот день. Но фатализм оставим на потом. Буквально вихрем пронесшись по театру, Рай мысленно напомнил себе после сразу заглянуть проведать Тони, который по его вине где-то батрачил над декорациями, вместо того, чтобы просто отдыхать перед походом в театр.
На сцене уже стояла Джейн, которая и играла Офелию, возлюбленную Гамлета, чья роль таким странным образом сегодня досталась индусу. Как только мужчина ступил на сцену, лицо девушки скривилось так, словно она съела несвежий лимон. Ведущая актриса этого театра, переспавшая ради этого, кажется, с половиной Лондона, явно не горела желанием играть какие-то чувства с наглым приезжим выскочкой, коим всегда называла Рая за спиной.
Артур пару раз выдохнул, прикрыл глаза и снова устремил взор на девушку. Та была безусловно хороша собой, хоть и актрисой являлась посредственной. Хотелось, безумно хотелось рассказать ей об уровне ее игры, умственных способностях и падение нравов, но не сегодня. Не сейчас. Сейчас им предстояло все же работать вместе, и если его появление в любой сцене эта девчонка будет встречать столь брезгливой физиономией, то даже таланта Арта не факт что хватит, чтобы вытянуть премьеру.
- Джейн, - он сделал шаг к актрисе и сложил руки на груди, - Мы друг другу не нравимся, да, ты мне тоже, не удивляйся. Я не из тех, кто ведется на большую грудь и пухлые губы. Но..., - он замолчал на миг, наблюдая за тем, как девушка перед ним закипает, явно готова разразиться скандальной речью, ибо слишком она была уверенна в том, что все в этом театре ее вожделеют. А тут какой-то индус...
- Нам сегодня предстоит играть вместе. И выбора нет. Играть. Премьера. Важная премьера. Думаешь, тебя погладят по голове, если ты сорвешь ее своими выходками? Думаешь, тебя спасет толпа любовников? Если ты хочешь сделать гадость - не пытайся. Я выкарабкаюсь, я талантлив, а твоя молодость не вечна, на ту, что позорила весь театр даже не взглянут больше. Будешь просто содержанкой. Без ролей. Без славы. Готова? Или мы сделаем этот спектакль гениальным и о нас будет говорить весь город?
Артур специально говорил столь жестко, резко и прямо в лицо, у него не было времени нянчиться с этой актрисулькой, ему нужно было чтобы она поняла. И судя по тому, что с ее лица исчезла брезгливость и осталась только легкая заинтересованность и обида, которую, она обязательно потом выместит на нем, когда сможет, Джейн все же всё поняла.
- Надеюсь, Рай, ты стоишь моих усилий. Если нет, то я сама тебя уничтожу! - произнесла она и все же приступила к быстрой репетиции. Они сыгрались, подстроились, больше девушка не смотрела брезгливо, она словно уловила волну, словно поняла, что это и ее шанс. Этот чертов индус и правда был талантлив. А значит... От происходящего их отвлек голос Цербера в юбке.
- Рай, в гримерную, там твой друг тебя ждет, чтобы что-то сделать с твоим лицом! Быстрее!

Отредактировано Arthur Rai (2020-08-06 19:35:36)

+1

5

Покорно влачась по коридорам вслед за властной дамой, Энтони пытался прикинуть объём ожидавшей его работы. Наконец они достигли мастерской, где, заботливо укрытый тканью, стоял незавершённый реквизит, и художник обречённо вздохнул: его самые смелые ожидания претворились в реальность. С огорчением он снял свой пиджак, аккуратно пристроив его в безопасный, недоступный краске угол, торопливо накинул предложенную рабочую одежду и придирчиво осмотрел материалы. Театр, очевидно, отчаянно нуждался в финансировании, потому что и кисти, и краски, и прочие принадлежности оставляли желать лучшего в плане качества.
Рассуждать о скупости английского правительства было некогда, и Энтони, выслушав наставления и указания, принялся за работу. Через десять минут он физически ощутил, как зловонный токсичный запах проникает в каждую клеточку его существа, пропитывает собой волосы, кожу, одежду... запах родной, и он как художник легко с ним мирился, но не на свидании же!.. От былого аромата дорогого одеколона не осталось и следа. Что такое французская парфюмерия в сравнении с химикатами!.. Машинально орудуя кистью, Энтони стиснул зубы, готовый взвыть от досады. Всё насмарку, всё пропало! Весь туалет, который он с такой тщательностью наводил перед выходом, обратился в пыль, словно карета Золушки в тыкву. Уложенные волосы растрепались, приглаженные брюки сидели не так, как следовало, наверняка ещё и макияж смазался... Через пятнадцать минут Энтони отчаянно проклинал всеми известными ему словами своего индусского приятеля и всё театральное искусство в целом. Романтическое настроение испарилось, и парень был твёрдо убеждён, что никакие ухищрения не способны его вернуть. Он нервничал, что не успеет завершить работу, переживал и злился на злодейку-судьбу, которая в недобрый час свела его с чужестранцем.
Когда на скорую руку приведённые в порядок декорации были готовы, от эмоционального потрясения и давящего груза ответственности, на которую он не подписывался и уж точно не рассчитывал, согласившись на свидание, Энтони чувствовал себя уставшим, вымотанным до предела и не хотел ничего, кроме расслабляющей горячей ванны с ароматными маслами и мягкой постели. Вместо этого ему предстояло кое-как восстановить утраченный лоск и отправиться в ложу, чтобы наблюдать представление, но абсолютно никакого желания приобщиться к театральной культуре у парня не осталось. Больше всего на свете он, измученный, мечтал влепить негодяю Артуру пощёчину вместо румян грима и гордо удалиться, заявив, что не намерен разгребать проблемы того, кто превратил обещанное свидание в фарс, но от эксцентричного скандального поступка художник удержался - правда, с большим трудом. Что ж, усмехнулся он себе под нос, рассматривая чемоданчик местного гримёра, он, Энтони МакИнтайр, привык, пожалуй, что мужчины пользуются им, как пожелают. Ничего особенного, это лишь очередной подобный случай. "Чего же ты ожидал, дурень? Звёзд с неба?" - корил он теперь сам себя за ложные надежды. - "Думаешь, этот пройдоха-индус особенный? Он сладко говорит, не менее сладко целуется, но и лапшу на уши вешает отменную."
Таким образом переменчивый в своих настроениях художник умудрился пройти весь путь от лёгкой влюблённости до праведного гнева, но решил не спасаться бегством, какой бы соблазнительной ни казалась горячая ванна в его воображении, а воздать актёру последнюю дань уважения; в конце концов, на их первом свидании Артур устроил для него настоящую сказку... С грустным вздохом Тони вспомнил, как они танцевали под манящий ритм танго. Почему самые классные парни неизменно оказываются обманщиками? Верну тебе краски, верну краски... Вернул, чёрт подери! Вернул так, что Энтони перемазался ими до кончиков ушей - в буквальном смысле!
Но, разумеется, сердце художника, как сердца всех мягких и по своей натуре незлобных людей, дрогнуло, когда Артур вышел к нему, чтобы загримироваться. Все колкие слова, которые вертелись на языке, Энтони пришлось проглотить; он напомнил себе, что актёр готовится к важнейшему дебюту в своей жизни, и огорошить его сейчас скандальными заявлениями было бы жестоко. Он непременно выскажет своё возмущение в полной мере, но позже, когда всё закончится. А пока что... Пока что парень осознал, что никогда не работал с театральным гримом, и пусть являлся художником и имел определённые навыки в области макияжа, ещё ни разу не украшал чужое лицо для сцены. Руки у него задрожали.
- Ты!... - Энтони охнул от возмущения, прикусил язык и силой усадил Артура, безжалостно надавив на плечи. - Сиди и не дёргайся!
Он всё же сумел взять себя в руки и унять дрожь. Вскоре пальцы художника вновь схватились за кисти, но теперь иные - для работы визажистов. Велев индусу молчать, он начал работу, склонившись над чужим лицом и одарив актёра облаком токсичного аромата химикатов.
Наведя красоту на лице Артура, Энтони особенно чётко осознал, что его собственный облик оставляет желать лучшего, и поджал губы. Очень хотелось выдать напоследок что-нибудь язвительное, нечто вроде "Уйди с глаз моих!" или "Знаешь что, Артур? Пошёл ты... на свою сцену!", но художник, продемонстрировав задатки будущего истинного джентльмена, и здесь сдержал порыв, ограничившись кивком и коротким:
- Удачи.
Перед началом спектакля Энтони успел выбраться на улицу, чтобы выкурить не две, а целых три сигареты подряд, пока его не начал пробирать кашель. Вернувшись в помещение, он наскоро поправил собственный макияж, пригладил волосы и одежду, словом, постарался привести себя в вид, подобающий посетителю театра. В ложе, однако, ему явно были не рады: от парня всё ещё пахло красками, и зрительская элита, презрительно наморщив носы, отодвинулись в сторону, сохраняя тактичное молчание. Энтони устало откинулся в кресле, равнодушным взглядом глядя на сцену. Равнодушие, впрочем, сменилось трепетным ужасом, когда он понял, что вскоре увидит плоды своих трудов из зрительного зала. Интересно, сколько влияния на сферу искусства у режиссёра этой дурацкой постановки? Если она провалится, рухнет ли вместе с ней карьера Энтони МакИнтайра?.. О, трижды проклятый чёртов индус, во что, во что он его втянул!..
Представление наконец началось. Художник сидел неподвижно, будто прирос к креслу всем телом, нервно глядя то на сцену, то в зал, до тех пор, пока искусно поставленный свет не поймал вдохновенное лицо Артура - только сейчас то был не Артур, не тот отчаянный амбициозный юноша; это был совершенно другой образ, другое создание, в которое Артур перевоплотился с поразительной лёгкостью, словно сменил одну пару перчаток на другие. Возмущение, гнев и прочие негативные эмоции покинули Энтони, как по мановению волшебной палочки, уступив место восхищению и восторгу. Что ни говори, актёром Артур оказался гениальным, и это было заметно с первых минут его появления в роли.
Забыв об усталости и волнении, художник наблюдал за постановкой, затаив дыхание. Когда объявили антракт, он продолжил сидеть, не двигаясь, словно статуя, переживая внутри эмоции от увиденного, как послевкусие алкоголя на языке. Несмотря на спешку и почти сорванную подготовку, спектакль удался: в какой-то момент, когда Артур на мгновение исчез по сцены, Энтони огляделся и увидел столь же завороженное выражение на лицах всех зрителей, до кого дотягивался его взгляд.
Прожив два волшебных акта в чужих обличьях, актёры вышли на поклон в полном составе, и Энтони ощутил странную гордость, слушая, как духовно богатое английское общество отбивает ладони в честь молодого паренька из Индии. Триумф Артура казался его личным, и, в общем-то, отчасти художник действительно приложил к нему руку, но думал он вовсе не о своих заслугах, а о том, как ярко светилось лицо актёра в лучах софитов, как удивительно ему всё это шло - сцена, костюм и грим, рукоплескания толпы... Он будто был создан для этого, для того, чтобы блистать, удивлять и вдохновлять. Разве мог Энтони злиться на него дальше, если уж сердца чёрствых критиков дали слабину?
Выскочив из зала, художник поспешил в гримёрку, благо теперь он знал, где она находилась. Прибежав в тесное помещение, он обнаружил Артура в плотном кольце торжествующих коллег, которые хлопали актёра по плечу, говорили ему слова одобрения и всячески радовались, что их страхи о возможном провале не оправдались. Энтони не стал лезть в толпу; вместо этого он прислонился плечом к стене, издалека улыбнувшись Артуру, и терпеливо замер, предоставляя актёру возможность сперва вкусить славу среди рабочего коллектива.
[NIC]Anthony MacIntyre[/NIC] [STA]life is drama[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/VNMnfAo.gif[/AVA] [SGN]https://i.imgur.com/qqPUxAy.gif[/SGN]
[LZ1]ЭНТОНИ МАКИНТАЙР, 24 y.o.
profession: художник
hole in my soul: Brandon Cox
my spark: Artie[/LZ1]

Отредактировано Anthony MacIntyre (2020-08-19 05:57:46)

+1

6

Он видел, что Тони зол, об этом кричала его мимика, чуть дерганные движения рукой, иногда сощуренные глаза и то, что он иногда замирал, словно дума, а стоит ли красить индуса дальше или стоит пробить ему артерию кончиком кисти и больше не мучатся. Арт хотел извиниться, хотел бы сказать как ему важно, что Энтони рядом в этот момент и готов помочь, рассказать как ценит все это, но упорно молчал, просто давая себя гримировать, ибо как хороший "знаток душ" чувствовал, что если раскроет рот, то нарвется только на копящийся внутри художника злость, нарвется на грубость, которая может встать между ними. И даже не потому что Рай обидится на подобное, а потом что сам Тони себя потом загрызет морально, даже если в этом никогда не признается.
А еще почему-то безумно хотелось сказать, что рыжеволосый прекрасен сейчас не менее, чем когда сюда только пришел. Чуть растрепанные волосы, запах краски, немного помятый костюм. Он выглядел... Естественнее. Так словно только что прибежал домой и сразу направился в студию, даже не раздевшись, ибо напало вдохновение. Сейчас он выглядел более реальным и живым, чем все их предыдущие свидания. И даже тот налет угасания сейчас словно мерк на фоне той смеси эмоций, что испытывал Тони. Сам того не осознавая он окунался в гущу событий и забывал обо всем том, что его гнетет и убивает. Но Арт не собирался озвучивать это сейчас, не собирался требовать чего-то. А извиниться за все это он потом обязательно. И, наверное, не один раз. Это как силы и время позволит, если вы понимаете о чем я.
- Так, хватит марафетиться! Начало вот-вот! - и снова вездесущий Цербер показался в двери, чтобы потом исчезнуть и кинуться орать что-то кому-то еще. Суматоха была жуткая. Время и правда поджимало, сильно поджимало, но Рай не мог отказать себе в маленькой шалости, даже если видел, как художник зол.
- Ты сейчас еще прекраснее, чем час назад. Поцелуй на удачу! - и коснуться губами губ парня на миг, чтобы после сорваться с места и убежать, не дожидаясь реакции, как мальчишка, который обманом и эффектом неожиданности украл поцелуй и понравившейся девочки. И улыбка на губах актера сейчас была соответствующая, если уж быть честным.
Но сцена ждала, сцена звала его сегодня, как никогда, общая тот самый шанс, тот самый триумф, которого он так ждал, ради которого готов был так много сделать, который готов был выгрызать зубами из глотки у судьбы, а та сама ему предоставила возможность.
Секунды тянулись как вечность. Они уже стояли по местам, занавес, как плотный кокон пока их закрывал от любопытных глаз, не давая начать, только подогревая волнение, заставляя мурашки бежать по коже. За этой плотной тканью их сегодняшние судья и палачи. Говорят, смеются о чем-то, рассматриваются друг друга и обсуждают последние новости в ожидании начала. Живут свою маленькую жизнь и не подозревают, что сейчас на сцене стоят те, кто уже положил на алтарь искусства в этот вечер все, что у них есть.
Когда штора поползла вверх дыхание перехватило у всех, даже у Арта, который верил в себя как никогда, все равно легкая дрожь пробежала по телу. Началось.
Он жил. Жил в той роли, что досталась ем сегодня по велению судьбы. ОН переживал потери, предательства, он ломался и пытался найти путь, он сгорал, горел на сцене, отдавая все тепло в зал. Он видел сначала много недоуменных взглядов, он видел как люди шепчутся, как кто-то ушел в само начале. Он чувствовал что они готовы начать бросать в его камни в любой момент, они жаждут, чтобы он провалился, они жаждут получить повод для скандала, ждут, но с каждой минутой, с каждой сценой, каждый начинает забывать а собственно что не так, каждый начинает на время спектакля забывать какого цвета у Рая кожа, что он не англичанин, что они ждали другого актера. Каждая минута, каждая реплика, каждый жест - маленькая победа над толпой собравшихся снобов. А еще он играл для Тони, как и обещал. Нашел взором его в толпе этих расфуфыренных самоуверенных людишек и смотрел туда, играл для своего художника, делил с ним все тяготы, радовался и плакал так, словно Тони тоже испытывал это, словно он был рядом с ним в этот момент на сцене.
Когда отзвучала последняя реплика, когда последняя глава подошла к концу, в зале воцарилась оглушительная тишина, на пару мгновений каждый, чье будущее зависело от этой постановки, умер внутри, почти поверив в провал. Каждый, кроме Арта. Который чувствовал, как борется в этих людях желание поставить на место индуса и признание прекрасного. И последнее все же победило. Сначала робкие хлопки. Один, второй, третий. А потом просто шквал звуков, криков, аплодисментов, даже цветов на сцену. Они словно отпустили себя, позволили признанию все же выйти наружу, понять, что все нормально, не они одни такие странные, всем понравилось не смотря на то, что главную роль играл какой-то выскочка.
Арт улыбался, он светился и горел, питался этой силой, этой отдачей, осознание того, что все было не зря. Он смог. Показал. Вытянул. И пусть завтра во всех газетах его назовут оборванцем залезшим на сцену, пусть ругают, но талант признают. Признают, раздуют скандал и билеты будут раскупаться еще быстрее. Лорды будут кривить губы, будут ругать "эти современные нравы", говорить, что сейчас всякую шваль допускают на сцену. А после сами, тихо, не говоря никому, придут на постановку, будут делать вид, что не замечают таких же как они, кричащих о неприемлемости происходящего, но все равно сидящих в зале и ловящих каждый жест Рая.
Но это все будет потом, а сейчас поздравления, крики. Его буквально под руки увели в гримерку.
- Все таки смог! - кричала одна из актрис.
- Рай - у тебя стальные яйца! - орал кто-то из рабочих. Их восхищение было приятно, их радость заставляла улыбку гореть на лице, но не отменяла того, что на самом деле среди них всех он искал самые необычный глаза в своей жизни. И нашел. Тони стоял возле одной из стен, с легкой улыбкой смотря на происходящее.
Арт не медлил и минуты, он просто сквозь толпу прорвался туда, к тому для кого сегодня играл.
- И так, милорд художник, скажите свое мнение? - произнес он, низко наклоняясь к рыжеволосому и почти выдыхая эти слова в его губы. Почти так близко, как хотелось, почти. Но больше нельзя, слишком много людей.

+1

7

С лёгкой улыбкой Энтони наблюдал, как Артур шёл ему навстречу. Словно яркий свет софитов, своим приближением он невольно перекинул всеобщее внимание на художника; если раньше тот скромно стоял у стены в тени актёрского успеха, сейчас взгляды, сопровождающие актёра, переметнулись на бледное худое лицо, на котором ещё виднелись остатки аккуратно наложенного макияжа. Театральный коллектив заинтересовался таинственным незнакомцем; наверняка некоторые любители искусства, которым не чужда тяга к живописи, слышали имя Энтони МакИнтайра, возможно, даже представляли себе, как он выглядит, но никто из них не понимал, каким образом художник очутился за кулисами в столь подходящий момент и почему, будто сказочная крёстная фея, упорными движениями кисти-волшебной палочки сотворил настоящую магию, чтобы спасти чей-то чужой спектакль, к которому он лично не имел никакого отношения.
- Классные декорации! - широко улыбнулся светловолосый парень, одетый в странное, но модное благодаря американскому влиянию сочетание щегольской рубашки и спортивной обуви. - Правда, как-то они странно сочетаются с освещением, ха-ха...
- Ой, не слушай его, - болезненно худая девушка, настолько тощая, что Энтони заподозрил бы у неё явное расстройство пищевого поведения, будь он профессиональным доктором в соответствующей области, с силой ткнула блондина локтем в бок, - прекрасно сочетаются! И мы все тебе благодарны, очень!
Вежливость обязывала Энтони ответить хотя бы дежурными фразами и улыбкой, но подошедший вплотную Артур занял всего его мысли и чувства.
- Ты великолепен, - ответил он, смотря прямо в тёмные карие глаза, - там, на сцене, ты был потрясающим, Артур. Даже будь я писателем, а не художником, я бы не сумел подобрать правильные слова, чтобы описать это... - Энтони сосредоточенно нахмурился, потому что действительно силился придать картинкам в голове словесную форму, - ...сияние, которое исходило от тебя и... наполняло каждого присутствующего в зале. Я... не знаю, что ещё сказать, - он коротко хохотнул, - кажется, твои коллеги уже высказались до меня гораздо красноречивее.
Он смотрел на стоящего перед ним индуса, и в воображении путались, сплетались намертво две реальности: сценическая, где вместо Артура фигурировал вымышленный персонаж, и истинная, где под слоем грима скрывался обыкновенный смуглый парнишка. Энтони чувствовал, что сходит с ума, и задавался вопросом, как же актёры выдерживают бесконечную череду перевоплощений, не утрачивая собственной личности?
И так ли это важно? Сходить с ума - так идти до конца. Растворяться в безумии, в хаосе, бросится в ревущую в груди пучину и сгинуть навсегда среди хлёстких безжалостных волн! Взгляд Артура, его нарочито дразнящее дыхание, обжигающее кожу, пробуждали в Энтони нечто страшное в своей силе и страсти, начисто лишённое разума, первородное, животное. Как жаль, что их окружают свидетели - и нет, даже не безмолвные свидетели грехопадения, а улыбчивые, радостные юноши и девушки, требующие внимания и общения. Если бы они смотрели с осуждением, двое парней, больше всего на свете жаждущих уединения, могли бы хлопнуть дверью и сбежать, гордо вскинув разноцветные головы, но нет; сотрудники театра лишь стремились выразить восхищение, благодарность и прочие чувства, которые принято встречать с ответной признательностью. О бегстве не могло быть и речи - Энтони не хотел испортить репутацию ни себе, ни Артуру, которому ещё предстояло работать в этом коллективе, и потому подавил всякие зачатки ревущего зверя внутри, мысленно обеими руками скручивая его огнедышащую глотку.
Они бегло познакомились; тощая девица оказалась исполнительницей хореографических номеров, что объясняло ужасающую худобу, которой наверняка добивался от неё местный хореограф, блондин же работал дизайнером, тем самым, чьи декорации так не добрались до сцены из-за нелепой аварии, и Энтони интуитивно ощущал лёгкий поток профессиональной ревности, исходящий от несчастного юноши. Пытаясь растопить напряжение, он угостил бедного дизайнера сигаретами, и они воспитанно поболтали о какой-то рабочей ерунде, ругая цены на качественные краски и делясь адресами магазинов, где продавали хорошие кисти. Энтони поймал себя на мысли, что прикладывает определённые усилия, чтобы вписаться в театральное общество - не потому, что это общество интересно ему, а потому что в него вхож Артур, и Энтони обязан был соответствовать. Артур привёл его сюда, и именно Артура, а не свою репутацию, он не мог подвести.
К счастью, актёр, будучи прекрасным эмпатом, вовремя уловил усталость спутника, и вскоре они вместе покинули театр через задний ход, чтобы миновать толпу зрителей. К тому моменту, когда они вошли в пустынный узкий переулок между кирпичными домами, переплетая пальцы и прижимаясь друг к другу (теснота переулка ограничивала размах движений), Энтони понял, что задремавшее чудище вновь заурчало.
- Артур... - он вдруг замер, заставив и Артура остановиться, - специально дразнишься, да? Ждёшь, когда благородный лондонский джентльмен потеряет рассудок?
Энтони деликатно положил ладонь индусу на плечо - и совсем не деликатно толкнул его к стене, чувствуя, как острый кирпич царапает руки. Поцелуй, которым он накрыл чужие губы, тянулся нежно, неторопливо, но в нём не было сдержанного целомудрия; скорее, он казался затишьем перед бурей.
- Фу-у-у-у, педики!
- Пидоры!
- Нихуя себе, сосутся прямо посреди улицы! Ну пизда!
Энтони испуганно отпрыгнул (насколько позволяло расстояние до противоположной стены) и завертел головой, озираясь, как школьник, застуканный за чем-то нехорошим властной директрисой. Из другого конца переулка на парочку недобро смотрели глумливые пьяные рожи панков - отщепенцев общества, чья субкультура набрала подозрительную популярность среди британской молодёжи последних лет. Художник схватил индуса за локоть - трогательный рефлекс "защити меня", как у ребёнка, ищущего поддержки у мамы за спиной; впрочем, никакой поддержки он дожидаться не стал. Вместо этого Энтони попятился назад, во двор, откуда они пришли, и потянул Артура за собой:
- Идём, идём! Артур! В театр, скорее! - он пытался говорить спокойно и размеренно, чтобы не выдавать трусости, неприличной для молодого мужчины его возраста, но паника против воли заставляла интонацию подскакивать, а голос - дрожать.
[NIC]Anthony MacIntyre[/NIC] [STA]life is drama[/STA] [AVA]https://i.imgur.com/VNMnfAo.gif[/AVA] [SGN]https://i.imgur.com/qqPUxAy.gif[/SGN]
[LZ1]ЭНТОНИ МАКИНТАЙР, 24 y.o.
profession: художник
hole in my soul: Brandon Cox
my spark: Artie[/LZ1]

Отредактировано Anthony MacIntyre (2020-09-05 21:22:06)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Я люблю сцену, на ней все гораздо правдивее, чем в жизни.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC