полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » : you're not gonna save me


: you're not gonna save me

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

несколько мест, вас ебёт?

Sirius  &  Remus

https://i.imgur.com/UHzS5Pc.gif

[NIC]Sirius Black[/NIC][STA]serious?[/STA][AVA]https://funkyimg.com/i/37pjj.gif[/AVA]
[LZ1]СИРИУС БЛЭК, 19 y.o.
выпускник Хогвартса, бродяга[/LZ1]
[SGN]

― YOU DON'T UNDERSTAND.
THERE ARE THINGS
WORTH DYING FOR

[/SGN]

Отредактировано Tayler Jay (2020-09-16 01:49:08)

+5

2

осень 1978 г.

ты обожаешь холодные времена года в родной англии. осень и зима окутывают пейзажи уникальными красками, от умиротворяющей охры до слепящей глаз белизны. почему-то именно подобные климатические особенности навевают тебе мысли о бренности бытия, о едином существовании волшебников и маглов, видящих одни и те же осадки в плюс/минус одно время дня. поэтому новость, что свадьба джеймса будет именно осенью да ещё и под открытым небом в саду фамильного дома поттера [мог бы и раскошелиться на поляну получше, скряга, а вроде бы и не еврей] знатно улучшила тебе настроение. хотя постойте — оно и так всю последнюю неделю на высоте. к назначению и самой должности шафера отнёсся весьма серьёзно, ну, насколько это позволяет природная безалаберность и периодический похуизм — например, мерки с питера и римуса снимал собственноручно, чтобы костюмчики на друзьях сидели выигрышно на всех выступающих и не очень местах. если первый отнёсся даже с какой-то благодарностью, то второй в привычной манере долго отнекивался. люпин и его комплексы собственного тела, ничего нового, периодически это веселит, но чаще раздражает. как будто мы 24 на 7 держим в уме тот факт, что он [а не какая-нибудь нимфеточка с когтеврана в прошлом] рвёт на себе одежду и обращается в оборотня. ай ладно, займёшься этим вопросом после свадьбы, а пока.

молодожёны весело танцуют в центре площадки, окружённой импровизированными колоннами с обвитыми вокруг мелкими лампочки, расставленными в форме квадрата. очки джеймса аж запотели от забористого ритма, очевидно что-то ирландское, судя по тому, как лихо отплясывают рыжеволосые гости, судя по всему родня лили. людей не очень много, решили по-скромному, чтобы не устраивать пир во время бушующей за пределами этого праздника жизни войны, однако получилось весьма душевно. ты еле-еле отделался от какой-то мулатки, ещё студентки гриффиндора, которая, конечно же, была наслышана о твоей репутации во время учёбы и решила отхватить себе порцию внимания сириуса блэка, но не тут-то было — ловко ретировался после короткого танца, с шумом приземлившись рядом с поникшим и пьющим непонятно что из бокала римусом и закинув по-свойски ему руку на плечо, параллельно сначала расслабляя, а потом и вовсе вешая на спинку стула позади себя тонкий чёрный галстук. музыканты не щадят, поэтому приходится наклониться близко к другу, чуть ли не навалиться на его плечо, чтобы вести диалог и не срывать при этом глотку.
до полнолуния ещё далеко, расслабься, — потрепав кислое лицо люпина за щёку, улыбаешься, забирая его напиток и делая два глотка. морщишься, облизываешь губы, возвращаешь обратно в руку. — это что за дерьмо, оно же слабоалкогольное! ты на свадьбе лучшего друга или поминках, — метким взглядом идентифицируешь на столе кувшин пунша, выливаешь содержимое стакана ремуса на траву позади вашего столика и наполняешь добротным пойлом. — другое дело. чёрт, куда я дел самокрутки, — отстранившись, хлопаешь себя по карманам брюк. пусто. видимо, в сброшенном непонятно где пиджаке. — ай империус с ними, — отмахнувшись от вожделенного курения на неопределённое время, снова вернул всё своё обаяние римусу. поставив локоть на край стола, упираешь подбородок в ладонь, смотря на друга с прищуром и пытаясь каким-то магическим [с ним только так] образом понять, чем заняты мысли парня. — если не признаешься, потащу тебя танцевать медленный танец, — по хитрому огню в глазах можно понять — не шутишь. римус как никто знает этот взгляд. не так ли, лунатик?
[NIC]Sirius Black[/NIC][STA]serious?[/STA][AVA]https://funkyimg.com/i/37pjj.gif[/AVA]
[LZ1]СИРИУС БЛЭК, 19 y.o.
выпускник Хогвартса, бродяга[/LZ1]
[SGN]

― YOU DON'T UNDERSTAND.
THERE ARE THINGS
WORTH DYING FOR

[/SGN]

Отредактировано Tayler Jay (2020-09-16 01:49:28)

+4

3

Привычно держишься подальше от столпотворений, впитывая в себя радость момента, но не принимая активного участия - так проще. Или может быть даже привычнее - от саморефлексии до самоанализа пропасть и первое в разы понятнее. В тени тебе так же комфортно, как твоим друзьям в свете софитов - это никогда не мешало, но порой становилось камнем преткновения. Наблюдаешь из своего укрытия не первый час, благоразумно сев в отдалении от эпицентра событий, с едва уловимой, если не знать куда смотреть, улыбкой за новобрачными, прокручивая в голове историю новой ячейки общества, как и раньше удивляясь своей роли в этой странной истории сближения двух противоположностей. Уверен, что у Поттеров дальше по плану долго и счастливо - иные варианты даже не рассматриваешь. В груди от чувств тесно - это давно привычно: от вида влюблённого до умопомрачения Джеймса, расцветающего рядом со своей уже женой, иначе не бывает. За других тебе в принципе радостно и внутри тепло, а на себя плевать - здесь и сейчас не горько, хотя казалось бы. Конечно, навряд ли на твоей свадьбе кому-то случится станцевать зажигательный ирландский танец, задыхаясь от счастья и переполняющих всё существо эмоций, но это разве важно? Тебе ведь в самом деле нет - по крайней мере ты себя в этом убедил. А значит поводов для скорби у тебя нет, остаётся только преисполнится своей тихой радости и надеяться, что Блэк уже занят какой-нибудь запавшей на него подружкой Лили и не внесёт смуту в его покой. Почему-то даже не сомневаешься, что налететь на тебя в лучших традициях гриффиндорского торнадо на этом празднике жизни может только он - Джеймс слишком занят, Пит упивается неожиданной популярностью и вовлечённостью в процесс, ну а остальным навряд ли есть дело до сидящего в одиночестве типа.

Ни капли не страдая от своей отчуждённости, подносишь к губам стакан с чем-то непонятным и категорически слабоалкогольным, глотая без попыток сделать вид, что ты что-то понимаешь в подобном. Ёжишься, теряясь без вороха дополнительных слоёв одежды в сумерках - Сириус, конечно, снял мерки мастерски, пусть и без твоего согласия, и комплиментов тебе досталось больше, чем когда-либо, но тебе во всём, что подчёркивает, а не скрывает, зябко и неуютно. Даже странно осенью сидеть вот так, в рубашке, с едва расстёгнутым воротником и брюках, лишившись пиджака в пользу какой-то милой незнакомки, умудрившейся замёрзнуть этим вечером. Хочется завернуться в несуществующий шарф, натянуть до середины ладони иллюзорный свитер и спрятаться за складками объёмных тканей.

От чужой руки на плече вздрагиваешь, потерявшись в мыслях обо всём и ни о чем, и не заметив приближения Блэка загодя. Чужое тепло обжигает, хочется сбежать на соседний край стола - так бы и сделал, заприметь его одиночество и отстранённость не Сириус, а кто-то другой. Не такой важный и привычный. Сейчас остаёшься на месте, окинув секс-символ вашего года выпуска озорным взглядом, позволяя вторгнуться в тщательно оберегаемое личное пространство почти без опасений - ещё немного и у тебя будут ожоги во всех местах соприкосновения, но это твоя маленькая тайна.

- Полнолуние, конечно, далеко, но зато ты рядом, как же тут расслабиться? - не обвинение, а так шутка-прибаутка как будто без скрытого смысла. Может быть его и впрямь нет. По крайней мере тебе бы не хотелось, чтобы его нашли - говоришь всё, что приходит на ум вовсе не за тем, чтобы позже жалеть и оправдываться. Оживлённая музыка глушит и разбирать слова приходится, склонившись критически близко - сейчас бы умение читать по губам пригодилось, но от твоей концентрации на чужом лице пользы нет. Даже не сомневаешься, что не отвертишься от общества друга, решившего, что ты чересчур уныл для свадьбы друга - ни одна из твоих экстра вежливых схем побега от чужой компании на нём так ни разу и не сработала. Может быть оно и к лучшему. Ещё бы руки не распускал - цены бы ему не было. - Я не люблю крепкое, Блэк. Эй!

Грустным взглядом провожаешь вполне себе вкусное пойло, удачно не дающее в голову, но не то чтобы ты мог как-то бороться с Сириусом, решившим что-то в твоей жизни изменить. Это примерно как пытаться повернуть время вспять или остановить ураган силой мысли - абсолютно безнадёжная затея. Украдкой вздохнув, забираешь обновлённый стакан, не спеша из него пить - тебе в самом деле нравится держать свои действия под контролем. Для этого много причин, но пояснять подобную совершенно очевидную для тебя вещь Блэку даже не пытаешься - слишком давно вы знакомы, чтобы верить в успех подобной затеи. Слишком хорошо друг друга знаете. Слишком кто-то не умеет останавливаться, решив что-то - ничего нового. Взглядом выразив всю степень осуждения дражайшего друга за его привычку вмешиваться в твои планы, снова переводишь взгляд на площадку, где танцуют молодые, просто чтобы отвлечься от зреющего внутри чувства досады, смешанного в опасных пропорциях с удовлетворением, что Блэк здесь, а не где-то ещё взрывает маггловские фейверки, рискуя попасть в Мунго.

- Признаюсь в чём? Сколько ты выпил, м? -  даже не пытаешься скрыть улыбку и озорство, камуфлируя их под что-то более подходящее к твоему заработанному за годы образу very good boy. Зачем? Сириус навряд ли оскорбится или удивится насмешке с твоей стороны - он знает тебя, пожалуй, слишком хорошо. Иногда это даже пугает. Для него ты не мальчик-пай со значком старосты, способный только учиться и быть вежливым, увы и ах. Карты вскрыты, козыри выложены на стол. - Танцевать? В самом деле? Я буду сопротивляться.

От чужих шутливых угроз немного не по себе - от слова до дела пять минут и одна мысль в лохматой голове. Танцор из тебя неумелый, да и медленные танцы с Сириусом, физически не способным не перебарщивать во всех своих начинаниях, не входили в твои планы. Задумчивым взглядом сверху-вниз по чужому лицу, изученному от и до, слабой улыбкой и коротким качанием головы из стороны в сторону обозначить своё несогласие. С видом мученика делаешь всё же глоток из стакан, морщась от терпкости пунша. И спешишь выразить своё разочарование, пока ход не перешёл ко второму игроку, имеющему дурную привычку не слышать все твои отказы и упрямо тянуть за руку в самую гущу событий.

- Мне не нравится, верни как было, новатор.

Безобидно бодаешь лбом чужое плечо, отчаянно топя озорных чертей на дне глаз. То, что для Сириуса кажется напряжением, на твой вкус сродни спокойствию и пойманному случайно равновесию в неспокойной время. Тебе в этом болоте комфортно, в собственной рефлексии, в тишине, тени и на задних рядах. Комфортно быть наблюдателем, украдкой подглядывать за чужими жизнями, радуясь за близких сильнее, чем за себя и забывая жить свою. Но кто бы тебе ещё верил, что так в самом деле комфортно.

- Не понимаю, почему ты здесь, а не пляшешь с какой-нибудь красоткой? Ты не болен? Температуры нет? - колеблясь долю секунд, тянешь руку, прикладывая тыльную сторону ладони к чужому лбу. Тот, конечно же, горячий, но дело тут вовсе не в чужой болезни, а в твоих холодных ладонях. Чужое обаяние не действует на тебя, так как его хозяин привык и ты не соглашаешься на все его предложения, не раздумывая. Но, честно говоря, из всех присутствующих ты очарован Блэком больше, чем кто бы то ни было. Иначе с чего бы тебе терпеть возле себя господина сумасбродство?

[NIC]Remus Lupin[/NIC][STA]moonie[/STA][AVA]http://i.yapx.ru/IzruB.png[/AVA][SGN]   [/SGN][LZ1]РЕМУС ЛЮПИН, 19y.o.
profession: выпускник Хогвартса, оборотень;[/LZ1]

Отредактировано Joshua Dust (2020-09-02 22:58:30)

+4

4

свежо придание, как ваша четвёрка была самой громогласной занозой в задницей всего [без лишней скромности] хогвартса. и каждому подходила эта специфическая вычурность, присущая красно-золотым, разве что римус выделялся — спокойным, внешне кротким, нравом, неторопливостью суждений, галантностью, достойной средневекового рыцаря на белом коне. и только друзья знали, что уж где-где, а у старины люпина омут полон чертей. если твои демоны были видны, ходили за руку и служили вполне себе приятной компанией [та часть, что для всех, та часть, о которой шутишь раньше и громче всех], то все тёмные пятна лунатика были сокрыты на оборотной стороне ненавистной ему полной луны. луны, которой он уже давно не может полюбоваться без страха покрыться шерстью и обнажить острые, как лезвия, клинки. но иногда римусу вёл себя непривычно активно, даже беззаботно, контрастируя с вдумчивым, привычным образом. и ты помнишь все его облики, раздробленные на сотни событий.

ты помнишь предрождественские вечера последнего курса в гостиной вашего факультета, когда обсуждалась очередная вылазка в «сладкое королевство» — твои ноги были закинуты на колени люпина, пока тот, будучи зарытым с головой в учебник по нумерологии, выписывал из него какие-то пометки на отдельный кусок пергамента. план по нашествию на алкогольные конфеты был озвучен, конечно же, тобой, в то время как римус, не отрываясь от письма и периодически кивая в такт твоим словам, шуршал тонким грифелем по тонкой бумаге. этот звук, твой чёткий, въедливый, приятно контрастировал с потрескиванием поленьев в камине. джеймс и вовсе не участвовал в диалоге, оговорившись, что рождество проведёт в компании лили и её старшей сестры [так себе затейка, учитывая, что из себя представляет петунья и её толстобрюхий ухажёр]. питер, сконфузившись, молчал, закинув ногу на ногу и попутно бубня что-то про глупых родителей и старые традиции встречаться всем вместе, заклинать ёлку, есть отвратные имбирные печенья и прочее. надо сказать, хвост никогда не был тебе близок, и вот уж от его общества ты мог бы отказаться. другое дело джеймс и римус. первый, понятно, отвалился, а что второй. видимо, всё также не переносит шума в гостиной — ловишь его недовольный взгляд, когда ёрзаешь на диване, обуреваемый отягощающими мыслями о предстоящем празднике и веселье, которого может не состояться. но нет, лунатик, как и каждый год до этого, оставался в хогвартсе, чем каждый раз [конечно же, тайно] тебя радовал. нет худшего наказания, чем видеть или даже слышать родителей, их заевшую мораль про чистоту крови, верный путь тёмного лорда и гордость, что младший из блэков учится в слизерине, в отличие от тебя, позора семьи. поймав на себе взгляд люпина, улыбаешься — загоняя непрошенных демонов обратно, подальше от света, от проникновенных голубых глаз друга. подстриженные светло-каштановые волосы, на его висках уже видна седина, весьма колоритно для семнадцати лет, что резко контрастирует с твоей густой иссиня-чёрной шевелюрой, которую спокойно можно собирать в хвост. что ты вообще знаешь о римусе люпине? у него мягкая улыбка и теплые руки, его раздражает бардак на ваших с поттером прикроватных тумбочках, а ещё ему совершенно точно нравится молочный шоколад и сливочное пиво с щепоткой корицы, но ещё больше ему нравится зависать в огромной библиотеке, ограждающей особо чувствительные уши парня от лишних источников шума. откровение для самого себя, что такой наблюдательный, хотя в дрейфующих коридорах школы магии и волшебства ходит совершенно другой образ сириуса блэка. поверхностный, необязательный бабник, не знающий цену деньгам, дружбе и любви. тогда откуда ты знаешь, что бордовый свитер с эмблемой факультета висит на худощавых плечах сонливого римуса, как на вешалке, вот уже которую неделю? откуда ты знаешь, что его тихий голос громче любого твоего крика, что у него прямо-таки маниакальная привычка делать заметки на краях книг, параграф за параграфом? что он каждый раз грозится не вытягивать тебя на экзаменах и всегда это делает, слишком очаровательно бубня под нос проклятия, услышав которые даже сам дамблдор бы перекрестился. что у люпина крутит живот и каждую кость после обратного обращения, что его воротит от этих якобы помогающих зелий, что он готов задушить зверя в себе собственными руками, что воющая хижина — это его и тюрьма, и молебен. чёрт возьми, откуда?
ах да, «сладкое королевство». вдвоём даже лучше, правда, лунатик?

× × ×

ха, ха, ха, — с промежутками в виде секундных пауз, сдобренных концентрированной издёвкой, откинув голову чуть назад, лениво перекатываешь её на левое плечо, смотря исподлобья на друга. такой он дурак иногда, честное слово, словно не был одним из лучших на потоке. стойте, почему одним из, перед вами — главный зубрила выпуска. но было приятно осознавать, что общение с тобой пошло люпину на пользу. тот даже стал гладко и грамотно вкраплять сарказм в повседневную речь! — мало ли что ты не любишь. меня вот не любишь, а терпишь, давай, не шурши, — и взгляд такой, хитрый, сука, прехитрый поверх его грустного, с сожалением провожающего вылитое пойло на грани лимонада для детей. но римус юлит, не признаётся, а ты собачьим нутром чуешь — врёт. ему не в первый раз скрывать волка под овечьей шкурой. что ж, а тебе не в первый раз вгрызаться и раздирать когтями, добираясь до самого лакомого куска. — римус, я как дьявольские силки — чем больше ты сопротивляешься, тем глубже вязнешь. расслабься и получай удовольствие, я плохому не научу. ты и так всё уже знаешь, — заговорщически, провожая взглядом какую-то девушку с накинутым на бледные плечи пиджаком люпина. — пёс с тобой, ладно, — сдаёшься, но только с алкоголем. выливать добротный напиток ты, конечно же, не будешь, поэтому выпиваешь залпом всё содержимое стакана друга, чтобы наполнить заново безымянным напитком. улыбаешься в ответ на его бодание — на какие-то доли секунды вы цепляетесь взглядами; градус жжёт горло и живот, растекается по венам; он проверяет твою температуру, весь такой заботливый и сердобольный, а ты задаёшься вопросом — это его руки такие холодные или действительно бросило в жар? возможно, пойло действительно не из высшего сорта; он переводит внимание на танцующих джеймса и лили, убирая руку с тонкими, бледно-синими выступающими венами, а ты подливаешь себе ещё. после — хоть потоп.

я предупреждал, — твоя правда. не обращаешь внимание на непонимающее выражение лица люпина, вставая из-за стола и по-свойски беря его за запястье. он брыкается, но слабо [потому что надо побольше есть и хотя бы иногда заниматься спортом], поэтому вы оказываетесь на танцевальной площадке аккурат в начало плавной мелодии. закрепляешь парня на месте, положив левую руку ему на талию, правой сжав чужую ладонь. не сбежишь. пускай особо консервативные смотрят и шепчут, знаешь наверняка, что поттер только усмехается, не удивляясь выходкам мародёров в принципе. — доволен? танцую с красоткой, — ты ведёшь, а ему приходится следовать. — а ещё ненавижу, когда ты что-то скрываешь. хочется разорвать это милое личико в клочья, — широкая улыбка, отнюдь не весёлые глаза. звериные. он тоже так может помнишь, римус?
[NIC]Sirius Black[/NIC][STA]serious?[/STA][AVA]https://funkyimg.com/i/37pjj.gif[/AVA]
[LZ1]СИРИУС БЛЭК, 19 y.o.
выпускник Хогвартса, бродяга[/LZ1]
[SGN]

― YOU DON'T UNDERSTAND.
THERE ARE THINGS
WORTH DYING FOR

[/SGN]

Отредактировано Tayler Jay (2020-09-16 01:49:41)

+3

5

Глядя в глаза напротив, вслушиваясь в троекратное издевательское «ха-ха-ха», не имеющее ничего общего с искренним смехом, невольно улыбаешься в ответ. Светло, легко и искренне. Можешь сколько угодно ворчать, фырчать, рычать, отмахиваться - суть всё равно не изменится. Безбашенные парни, ставшие друг другу братьями, и тихий Пит, которого по большому счёту сам взял под крыло, раскусившие тебя ещё на первых курсах, пригревшие, опекающие, ломящиеся в двери больничного крыла на утро после полнолуния под недовольные окрики мадам Помфри, сотворившие ради тебя настоящее чудо, буквально сделавшие невозможное возможным - твоя семья. Хотелось бы верить, что до самого конца. С ними тепло, не страшно, почти не больно. Неважно, ругаетесь, спорите, рискуете, отступаете или единогласно принимаете решения - всё равно. Ближе людей для тебя нет, важнее в целом тоже. И большего тебе никогда не приходило в голову желать [если уж начистоту ты и их не загадывал - не верил, что так тоже может быть]. Уезжал в свой личный рай с огромной библиотекой и правом быть собой не на четверть, а на вполне внушительную половину, с опаской и твёрдым намерением не разочаровать своего благодетеля. О дружбе мечтать не смел. Не вслух, уж точно. А оно получилось вот так. Громко, с апломбом, смехом, выговорами и бесконечным круговоротом странных дел, в которые по своей воле бы не влез. Ты помнишь всё, что было, не в картинках, конечно, всё больше запахи, мелкие детали, звуки. Может быть, это привет от зверя, притаившегося внутри твоего тщедушного тела, а может быть дело вовсе не в нём - это неважно.
Важно, что это всё у тебя было.

Шумные посиделки в трёх метлах, мерное бормотание заговорщиков, под которое ты привычно выписывал важное из книг на пергамент, долгие ночи перед экзаменами у камина и жалкие попытки призвать оболтусов к порядку, смех до колик возле озера, общие шутки, проделки их и ваши общие. Миллионы завтраков, обедов и ужинов, встречи в Визжащей хижине, сонные лица возле твоей кровати в больничном крыле, ободряющие руки, треплющие за плечо, тянущие за собой, не дающие провалиться во тьму. Знаешь, что без них всё было бы иначе, благодарен им за веру в тебя, за то, что смотрели без презрения и страха. Глупые храбрецы, рискующие каждое полнолуние, лишь бы тебе не было одиноко. И тебе в самом деле не было с той самой встречи в купе, куда забился в надежде никому не помешать. Ни в замке, ни в лесу, облачённому в отвратительный тебе костюм, являющий миру твою суть. Ты никогда не говорил вслух, что они для тебя сделали - умалчивал детали одинокого детства, прошедшего под испуганными взглядами родных, не жаловался, не вздыхал, не делился нарывающим внутри, просто старался быть для них хорошим другом и у тебя получалось. И всё равно был благодарен и отвратительно счастлив - видел, как время утекает сквозь пальцы, всегда помнил, что сказка скоро закончится. Оттягивал неизбежное, как мог, оставаясь в стенах своего личного сказочного королевства на все каникулы бок о бок с Сириусом, недолюбливающим семейные торжества и сборища.
Ты никогда не забывал, что вы выйдете за двери замка и пойдёте каждый своей дорогой - твоя ведёт вникуда, дороги твоих друзей в разы запутаннее и финал никому заранее неизвестен. Никто не сомневался, что точки соприкосновения найдутся, но сути это не меняло. Там, где им предстояло жить, ты планировал бороться, отрицая саму возможность посильной для твоих друзей спонсорской помощи.
Сейчас ты, конечно, думал о другом, глядя в бездонные синие глаза напротив. Вовсе не о том, что дальше только сложнее, нет.
Всё больше о своих дорогих людях. О семье. О Блэке.

Знаешь их как облупленных, а некоторых [необязательно тыкать пальцем в одного холостого любителя сомнительных приключений, чтобы понять о ком речь] и вовсе как самого себя, может быть даже лучше. Можешь читать лекции про Сириуса Блэка, где он водится, с кем общается, а на кого у него аллергия, что предпочитает на ужин, в каких позах спит, как меняется выражение его лица по ходу пьесы, поясняя каждую морщину, складку, тень или шальной блеск в глазах. Ты бы вполне мог защитить докторскую, темой которой был бы Блэк. Блэк и его демоны. Блэк и его неспособность остановиться вовремя. Блэк и его привычка касаться. О последнем ты бы предпочёл промолчать, настороженно отводя глаза, избегая долгих прямых взглядов. Это странно, но с ним тебе всегда было... теплее что ли. Обжигающе горячий, сумасбродный, отвратительно популярный, ветреный Сириус, не считающийся с чужим «нет», способный стереть города с лица земли, если приспичит, тебе казался личной безопасной гаванью - рядом с ним твои демоны всегда смирели. Вам никогда не было легко - не так, как им с Джеймсом - два близнеца, разлученных в детстве. Но о вас вполне можно было говорить как о полноценном дуэте, а не части квартета. Дуэт, случайно оказывающийся в библиотеке, чья тишина так нравилась тебе и давила на уши Блэку, способный просидеть там до ночи, развлекая друг друга тихими разговорами, деля одну на двоих плитку шоколада и раздражая мадам Пинс. Вам всегда было чем заняться: разругаться в пух и прах, устроить словесную дуэль, упражняясь в оплеухах словом, работать вместе над очередным гениальным планом, плечом к плечу, угадывая нужды другого. Именно тебя можно было найти в гостиной, зубрящего трансфигурацию и рассеянно накручивающего отросший локон Сириуса на палец - тот как любой громадный пёс имел дурную привычку спать на твоих коленях, упрямо доказывая, что так он становится умнее [не то, чтобы ему в самом деле нужно было]. Как-то так вышло, что о нём знаешь больше, чем о Пите с Джеймсом. Гораздо больше, чем стоило бы. Если огневиски, то с перчинкой, если что-то маггловское, то только самое опасное и вызывающее. Если выходные, то прочь из дома, если одолел голод - кусок мяса прожарки rare. Если жить, то live fast die young. Если кто-то близок, то за него можно и убить. Если спать, то до обеда, уткнувшись лицом в подушку. Всегда горячий, никогда не мерзнущий, не признающий шапки, недолюбливающий шарфы. Ты знаешь о Блэке достаточно, чтобы по взгляду понимать - беда, и спешить на встречу. Не всесилен, но можешь успокоить, залезть руками под рёбра, бережно обнять чужое обезумевшее от горя или злости сердце и успокоить. Словом, касанием, своим присутствием - Джеймс катализатор, ты скорее ингибитор. И знаешь, что ты для него почему-то важен. Ты и твои демоны, ты и твои страхи, ты и твои тяжёлые мысли, но так и не решился спросить: почему? Ты в подобном неловок, в целом немного труслив, молчалив и привык нести на себе весь тяжёлых мыслей не по плечу. И всё же знаешь наверняка - если будешь падать, Блэк подхватит.
И от этого тебе не по себе.

- Ты невыносим,- корчишь некрасивую рожу, отказываясь уступать в неравном противостоянии двух упрямцев, но шуршишь поменьше, храня свои тайны и не спеша признаваться Блэку в чём-то, что он успел учуять - тут никогда не угадаешь, где же ты промахнулся, а вываливать абсолютно всё смерти подобно. У тебя чертовски много тайн. Но ложь тебе неприятна и ты просто молчишь, таясь и скрываясь за тишиной и аккуратными вежливыми улыбками. Знаешь, что так правильно. Правильно не омрачать чужого праздника своими проблемами, не делать чужую жизнь сложнее, предпочитая быть частью её, а не довеском сопоставимым с лишним грузом. Так правда правильнее. Дай жить другим, уступи лыжню перспективным. И дело вовсе не в заниженной самооценке - там, где Джим с Сириусом могли бы устроить революцию за права ребят с пушистой проблемой, тебе совсем не хочется лезть на амбразуры. Как-нибудь справишься, а чего это тебе будет стоить - неважно. Гораздо приятнее сверлить лженедовольным взглядом мистера «я всё знаю» и выжидать своей победы, медленно, но верно нащупывая верный настрой, который мог бы удовлетворить вцепившегося в тебя друга. - Хорошему, к сожалению, тоже.

Тушуешься, заметив куда смотрит Бродяга - объяснять ему, что просто был вежлив, абсолютно бесполезно. У того на все твои джентльменские свой особенный взгляд, подразумевающий концепт «вижу цель - не вижу препятствий». Ты в свою очередь делаешь подобное, не задумываясь о возможных призах за заботу. Просто девушке было холодно, а тебе - нет. Да и пиджак, как и все прочие элементы костюма, ничего толком не скрывал и раздражал своей бесполезностью. Украдкой вздыхаешь, вспомнив о томящихся в шкафу невообразимых размеров свитерах, явно купленных тобой на вырост и с плохо скрытым самодовольством пьёшь то, что тебя устраивает.
Не хватало ещё потерять над собой контроль и вытворить что-то такое этакое - это удел Сохатого с Бродягой, ты же в свою очередь их вечная совесть, призванная на помощь в кои-то веки невестой. Кажется, ты обещал ей, что проследишь за ними.
Вот только непонятно: входило ли в твоё обещание шокирование консервативных тётушек и дядюшек медленным танцем с Блэком?

- Блэк!- шипишь как кот, которому прищемили хвост, и, конечно же, предпринимаешь попытки сбежать, вывернувшись из чужих рук и снова спрятавшись в тени - отлично знаешь, что Поттер на вас за такие выходки не обидится, так что пытаешься спасти не его праздник, а исключительно себя, но хватка у Блэка крепкая - остаётся только смириться, замереть в чужих руках и сверлить злобным взглядом инициатора вашего звёздного часа. Толку ноль, да и сдаёшься быстро, перестав напоминать статую - отпускаешь ситуацию настолько, насколько это вообще возможно, предпочитая не думать о последствиях, расслабляешься и даже послушно следуешь за ведущим Блэком. Но на ногу всё же мстительно наступаешь, неловкой ойкнув и притворившись, что это случайность.  - Нет, я недоволен. Я видел здесь варианты посимпатичнее - теряешь хватку,- хотел бы казаться серьёзным и отстранённым, может быть осуждающим, но в глазах пляшут черти и было бы неплохо, если бы причиной их активности был исключительно пунш или что ты там такое пил, пока капкан не захлопнулся. От ситуации смешно и немного неловко - стараешься держать дистанцию, не соприкасаясь зазря. Можно было бы, конечно, поучительно прижаться, растечься, стать единым целом, но.. Но. Твоя рука на чужом плече смотрится отвратительно бледной, а из-под вздёрнувшегося рукава проступают мелкой россыпью шрамы - отводишь взгляд, утыкаясь в лицо Сириуса, так и не решив, куда смотреть безопаснее. Ситуация патовая. И, кажется, тебя в самом деле умело загнали в угол. - Да с чего ты взял, что я что-то скрываю? Просто.. устал немного.

Говоришь тихо, зная, что тебя обязательно услышат - кое-что не меняется с годами. Под недобрым взглядом неуютно, как будто распяли и теперь рассматривают в мельчайших подробностях. Усилием воли не тушуешься и даже распрямляешь плечи под стать своему кавалеру на этот вечер - от чужих рук жарко, от желания выдрать из тебя очередную тайну не по себе. Их слишком много. И часть из них точно не для ушей Блэка. По крайней мере ему совсем необязательно знать, что пока он держит тебя так, дышать сложнее. Снова вздыхаешь, послушно двигаешься в сторону следом, затем по кругу, игнорируя окружающих - мир ограничен одной персоной в синеве чьих глаз можно утонуть, если вовремя не отвести взгляд.
Ты не отводишь.

- И вообще. Давно у тебя такие каннибальские замашки? - хотелось бы перевести тему, но это всё бессмысленное трепыхание в чужой паутине. С каждой секундой твоего не_побега ты только сильнее вязнешь. Знаешь, что в чём-то признаться придётся, но вот в чём - хороший вопрос. Хотел бы получить в подарок от зверя немного буйства в обычной жизни, чтобы страшен в гневе и лишний раз не трогали, но нет. Вы две противоположности. И всё, что может ты - оправдываться и пытаться уйти от конфликта. - Мне правда не кажется, что всё это хорошая затея. Мы на свадьбе нашего друга, помнишь? Не на поминках. Постарайся выглядеть не так устрашающе, пожалуйста.

Сокращаешь дистанцию до опасных величин, говоря тише - почти шёпотом. Смотришь с плохой скрытой мольбой, улыбаешься удивительно искренне, пряча страх и беспокойство в глубине ореховых глаз. Тебе подобный трюк давно подвластен, Сириус в свою очередь даже с улыбкой выглядит подозрительно и устрашающе - иногда тебе кажется, что в нём от зверя гораздо больше чем в тебе. И это странно.

[NIC]Remus Lupin[/NIC][STA]moonie[/STA][AVA]http://i.yapx.ru/IzruB.png[/AVA][SGN]   [/SGN][LZ1]РЕМУС ЛЮПИН, 19y.o.
profession: выпускник Хогвартса, оборотень;[/LZ1]

Отредактировано Joshua Dust (2020-09-03 20:04:44)

+3

6

друзья — это семья, которую мы выбираем сами. и для это тебя в своё время стало настоящим открытием, спасением, опорой в непроглядной тьме чистокровного гнёта блэков. завышенные ожидания, во главе которых, само собой, безропотная лояльность тёмному лорду, уже давно не тревожили твой разум и чувства, время «ты должен, сириус» и «ты обязан, сириус» осталось в прошлом. по натуре бунтарь, никогда не верил до конца всем этим басням о всемогуществе и власти, сосредоточенной только в одних руках, не важно, будь то светлая или тёмная магия. это всегда люди, близкие, друзья, семья. сила – в единстве, а слабость – в разобщённости и предательстве. и ты был готов перегрызть глотку любому, в облике как пса, так и человека, кто посмеет посягнуть на мародёров в сознательном или бессознательном позыве.

и разве стоит такая дружба неуверенных попыток во что-то иное?
стоит, блэк?

разве? — усмехаешься в ответ на очевидное заявление парня, продолжая вести в танце. его рука в противовес твоей прохладная, словно и не чувствуется в тёплом, требовательном сжатии пальцев. люпина нельзя было назвать красавчиком, по крайней мере, за ним не бегали вереницы поклонниц и не оставляли шоколадные наборы в виде сердец под дверью спальни аккурат под день святого валентина. но будущие волшебницы велись на его учтивость, даже некую галантность в общении с противоположным полом, о которой ты лишь мог теоретически рассуждать. типичный «хороший парень», начитанный и воспитанный, не позволяющий себе похабных шуток и кокетливого свиста, стоит осеннему ветру поднять подол и без того коротких юбок старшекурсниц. — зачем тебя учить хорошему, ремус? — театрально удивляешься, сам не понимая, откуда в голосе появилась непрошенная издёвка; неосознанно сжимаешь его ладонь чуть сильнее, грубее. — ты ведь буквально соткан из всего хорошего, образец для подражания, мистер безгрешность.

в ответ на это или на что-то другое друг бубнит под нос нечленораздельные ответы, которые ты не слушаешь — ловишь на вас неоднозначный взгляд сидевшего в одиночестве питера, изрядно перебравшего и нависшего над полупустой тарелкой с закусками. и без того скрюченный и неказистый, парень сейчас и вовсе смахивал больше на горгулью на соборе парижской богоматери, нежели на человека. погружённый в свои мысли, петтигрю прожигал крысиным ядом то ли тебя, то ли спину ремуса, то обоих сразу. вопросительно подняв одну бровь, делаешь мысленную пометку проверить качество пойла друга на качество, а лучше заменить в его стакане алкоголь на негазированную воду, от греха подальше. буйный питер — зрелище не из приятных.

а? — отвлёкся ты порядочно, уловив из контекста про «свадьбу друга», поэтому как-то чересчур резко поворачиваешь и вместе с тем опускаешь лицо. задерживаешь дыхание, смотря в глаза люпину — голубые, как безоблачное небо над хогсмидом ранним утром накануне рождества. выдыхаешь, одновременно с ним, и горячее дыхание парня мажет по твоей голой шее, вызывая непроизвольную реакцию — озноб. и что-то ещё. что-то, что уже было раньше. что-то, что ты посчитал абсолютно незначительным в сравнении с ценной дружбой. — значит, показалось, — натянутая улыбка, а вы всё ещё опасно близко, плечо к плечу, таз к тазу. лучше бы тебе не думать об этом, но поздно — предательски чёткий импульс пробегает от головы к паху, и низ сводит отягощающей негой. резко расцепляешь пальцы и отступаешь от ремуса, благо и лиричная музыка сходит на нет. повезло. виноватая улыбка, проводишь ладонью по волосам без особой на то нужды. привычка, способ куда-то деть руки. — ты устал, а я потащил тебя сюда. извини, — за это. за то, что ты не можешь иногда держать себя в руках. это всё атмосфера, пунш, ударивший в голову, и вообще. друзья.

за спиной нахмурившегося люпина происходит какое-то движение, резкое, замашистое — реагируешь моментально, оттянув парня за локоть на себя и вытягивая свободную руку вперёд. хмельной питер то ли падал, то ли пытался обнять со спины ремуса, но из-за резко возникшего тебя выражение его лица меняется, с фальшивой улыбки на испуг. хруст, треск. — ай! — пискнув, петтигрю оттряхивает ладонь вместе с кусками стекла и стекающим по коже янтарно-коричневым виски, обиженно надуваясь и с укором смотря на тебя. — сириус, с ума сошёл? я хотел потанцевать с ремусом, ребята, а ты мне стакан разбил.

и действительно — с твоей ладони стекали густые алые капли, даже не заметил, как поранился аж до крови. даже не посмотрел на порез, всё также сверля питера ледяным взглядом, не предвещавшим тому ничего хорошего. губы петтигрю расплылись пьяной улыбке, невинной и виноватой, а он сам повис на худых плечах ремуса. — какой же ты злющий иногда, бродяга. всегда считал, что тебе, как и всем блэкам, было место в слизерине, — друг всё не унимался, извергая новые и новые шутки, которые в трезвом состоянии прятал глубоко внутри, не позволяя им хоть как-то помешать дружбе с остальной троицей. только вот ты был уверен, что не столько он и пьян, каким хочет показаться, прекрасно зная, что всё сойдёт ему с рук. закатив глаза и не посмотрев ни на питера, ни на люпина, бросаешь «скоро вернусь» и разворачиваешься на месте, устремляясь неторопливым шагом к уборным комнатам, где под струёй холодной воды можно было сполоснуть порез, заодно умыться. привести себя в порядок. петтигрю может быть редкой крысой, но в его словах есть доля истины.

почему ты такой злой, сириус?
зачем потащил сопротивляющегося ремуса танцевать?
зачем помешал питеру его с обнять?
чёртов эгоист. ты чёртов эгоист, блэк, привыкший получать желаемое.
или мешать другим, если желаемое — слепо-глухо-немой оборотень.
[NIC]Sirius Black[/NIC][STA]serious?[/STA][AVA]https://funkyimg.com/i/37pjj.gif[/AVA]
[LZ1]СИРИУС БЛЭК, 19 y.o.
выпускник Хогвартса, бродяга[/LZ1]
[SGN]

― YOU DON'T UNDERSTAND.
THERE ARE THINGS
WORTH DYING FOR

[/SGN]

+2

7

Кружась под тоскливую мелодию, ощущая жар чужой кожи сквозь рубашку, как никогда ясно осознаёшь, что с тобой что-то не так. Сейчас даже больше, чем в любой другой момент. И даже все твои страхи, тайны и странности, все кошмары, преследующие тебя во сне, от которых вскидываешься на кровати, задыхаясь, все кровавые образы, стоящие перед глазами, щедро подкинутые фантазией в моменты слабости разума, не делали тебя настолько неправильным, как то, что ты чувствуешь сейчас. Тебе неловко кружится с Блэком, отрицая саму возможность такого расклада, некомфортно привлекать к себе внимание таким образом, хочется сбежать и спрятаться в тенях, возможно, рискнув утащить мистера «смотрите кто это здесь» за собой, но ещё сильнее хочется, чтобы эта приторная близость не закончилась так быстро. Глупо, неправильно, странно. Очередная твоя не стоящая и сикля тайна, которая не так уж и важна, как тебе кажется. Очередной скелет в шкафу. И роспись в собственной несостоятельности как человека говорящего о том, что чувствуешь. Чувствуешь ли? Чувствуешь что? По-прежнему растерянно улыбаешься, не отводя взгляда от глаз напротив, отчаянно утопая в вязком чувстве причастности и своей нужности. Упускаешь что-то важное в чужой мимике, не замечаешь очевидного, не можешь различить, где шутка, а где истина. И от этого только страшнее, но виду ты, конечно, не подаёшь - твоя роль good brave boy и ты неплохо с ней справляешься. Расправь плечи, держи спину прямо, двигайся следом послушно, уступая лидерство, говори тихо, не привлекая ещё больше внимания, не дёргайся как от пощечины, разобрав чужое «разве?».
Держи себя в руках и не бледней, нащупав наконец двойное дно - Блэк, как все хищники, чует слабость жертвы и вгрызается только сильнее.

- У тебя какие-то претензии ко мне? Можешь сказать прямо,- в тебе не так уж много покорности, как ты стараешься показать миру, по крайней мере в отличие от Питера никогда не пытался оправдать свои взбрыкивания алкоголем или каким ещё дурманом. От чужих слов хмуришься, теряешься, силишься найти причину смены настроения Блэка, ищешь по старой-доброй привычке проблему в себе и не находишь. С чего бы столько скепсиса? Какая муха укусила? С Сириусом сложно. Никогда нельзя быть уверенным, что через секунды эмоции не хлынут через край, топя всех, кто по неосторожности остался рядом. Не боишься буйства чужой стихии, позволяя утянуть себя волной раздражения на дно, раз за разом всплывая и упрямо подгребая ближе к эпицентру катастрофы, едва ли считая себя бесстрашным. Прощаешь заочно проникающий удар рапирой, оставляющий в тебе очередную дыру, провожаешь чуть сведёнными вместе бровями и усталой уже улыбкой, мало имеющей общего с настоящими твоими чувствами. Может быть когда-нибудь ты позволишь себе выйти за рамки дальше, чем обычно, и весь твой доведённый до идеала образ хорошего мальчика сойдёт на нет. Хорошие мальчики в конце концов не бледнеют в руках друзей, не боятся оказываться в опасной близости, как и не провоцируют сомнительный букет эмоций в себе же,  бросая вызов за вызовом собственными действиями, не навлекают на себя гнев небес нотациями или недовольством нарочно, отлично зная, что будет дальше. Для человека, не приемлющего ложь, ты слишком много врёшь самому себе. Даже сейчас, спуская на тормозах вброшенную в тебя претензию, не разрывая сомнительных от и до объятий, не спеша врезать в ответ хотя бы словесно, подставляя послушно вторую щёку, лишь бы не доводить до предела.

Ведь никто в самом деле не знает, что там за пределом твоего терпения. И уж тем более за пределами силы воли Сириуса, не слишком то старающегося держать себя в руках.

- М?,- тебя не слушают - это настолько же очевидно, насколько ты растерян от всего произошедшего за каких-то жалких двадцать минут, растянувшихся в маленькую вечность твоей агонии. Кидаешь опасливые взгляды вокруг, пытаясь оценить потенциальный ущерб, нанесённый вами чужой свадьбе - по факту никому до вас уже нет дела. Это тебя вполне устраивает - быть тенью привычно и комфортно. Своевременно переводишь расфокусированный взгляд на причину всех своих бед, связанных с социализацией, вовремя, чтобы подметить натянутую улыбку, трансформирующуюся в виноватую. Отлично знаешь, что все эти извинения сплошная бутафория, не имеющая ничего общего с реальность, но спросить своё сакральное «какого чёрта, Блэк» банально не успеваешь, снова оказавшись в эпицентре событий, быть причастным к которым бы банально не хотел.

Всё происходящее воспринимается тобой как калейдоскоп эмоций: твоих, чужих, общих. Хмельной Питер, вызывающий у тебя смесь жалости и беспокойства - жди беды, растерянный взгляд на привычно [в этом-то и проблема, что привычно] закрывшего тебя от чужих рук Блэка, полное непонимание происходящего, раздражение на слова вообще-то тоже твоего друга в сторону Сириуса - несправедливые и злые, снова краткосрочный испуг, загнанный поглубже до поры до времени, опять кровь. Кривишься, разглядывая Петтигрю, борешься с собой, чтобы не сказать ему всё, что думаешь, не забыв уточнить, что танцевать и дальше в твои планы не входило - мастерски своевременно прикусываешь язык, зная, что и с Блэком то танцевать не собирался [просто ему позволено больше, а всё это фаворитство в вашей по слухам дружной компании доведёт вас разве что до беды], давишь из себя вежливую улыбку, способную обмануть только идиота и Пит не видит в ней ничего подозрительного [ведь просто не знает куда смотреть], на автопилоте уточняешь в порядке ли он, не слушаешь ответ вовсе, киваешь только рассеянно и просишь себя извинить, устремляясь следом за Блэком. Жгучее желание убедиться, что он в порядке, настолько естественно для тебя, что пренебрежение по отношению к Питу даже не кажется чем-то неправильным. Какая разница, что с пьяным [пьяным ли?] идиотом, верно? Тебя хоть когда-то это в самом деле интересовало? Гонишь прочь лишние мысли, чутьём угадывая, где мог скрыться Сириус и спешишь следом, невольно переходя на быстрый шаг. Чувствуешь, как бросило в жар, почти не сомневаясь, что на щеках выступил лихорадочный румянец, не знаешь только от чего. Ты так зол на Питера? Так обеспокоен странным поведением Бродяги? Выпил лишнего? Или причина кроется в чужой заботе и пугающей близости до того как всё снова пошло по известному сценарию?
Впрочем, это всё неважно. И в голове у тебя одна лишь мысль: «где, Мерлин его задери, Блэк?».

- Вот ты где,- скрыть облегчение может и можно было, но ты даже не пытаешься - зачем? Не смотря на собственную растерянность, ты в самом деле рад найти Блэка в очевидном и понятном месте, не пытающимся усугубить ситуации или вовсе смыться с праздника жизни, не справившись с захлестнувшей злостью. Последнее, конечно, было маловероятно, но вы слишком давно знакомы, чтобы тебе в голову не приходили всевозможные исходы. Тормозишь за пару метров до, не понимая куда девать руки и с чего начинать, выдыхаешь рвано, пытаясь сделать вид, что не очень-то и спешил, но Сириуса ты такими ужимками не обманешь. Переминаясь с ноги на ногу, тихо вздыхаешь и снова лезешь в капкан, сокращая расстояние, касаясь бережно плеча, заглядывая за него, силясь увидеть, что там с рукой - капли крови на белом кафеле смотрятся неестественно и отторгающе, но тебя таким не испугать. Нет ничего страшнее собственных демонов и пригрешений, верно?

- Что.. что это было, Сириус?- сам не уверен, что хочешь услышать ответ, но вопрос уже озвучил и отступать банально некуда. И вместо того, чтобы провалиться под землю от затопившего тебя чувства неправильности происходящего, прячешься за привычной заботой о ближнем своём, переключаясь с неуверенности на неоспариваемое право убедиться, что ничего непоправимого не произошло. - И дай сюда руку, посмотрю нет ли осколков.

Слишком много вопросов повисло в воздухе и никаких очевидных ответов, к твоему сожалению, не на все вопросы можно найти ответы в книжках. В них редко пишут о том, что чувствуют люди и как реагируют в зависимости от, в них вообще не пишут о людях. Зато о таких как ты информации достаточно, правды немного, но общий концепт вполне соответствует действительности, наверное, поэтому брошенное в твою сторону “безгрешный” - это скорее обвинение в чём-то, что тебе недоступно, чем комплимент. Но ты здесь вовсе не затем, чтобы узнать, что имел в виду Сириус - о себе, как обычно, не думаешь, вовсю вовлекаясь в чужую неразбериху, собственнически забирая руку и вынуждая развернуться к себе, снова оказываясь слишком близко к. В этой близости нет ничего интимного, да и не должно было быть, если бы ты был хорошим другом, ноты недостаточен даже в дружбе. И тебе не по себе - отойти бы хотя бы на шаг или прыгнуть уже в бездну, раскупоривая бутыль неразобранных на составляющие эмоции, сделать хоть что-нибудь, чтобы спастись или погибнуть. Ты не делаешь ровным счётом ничего из вышеперечисленного, со знанием дела разглядывая чужую ладонь, едва ли испытывая дискомфорт от вида крови - её в твоей жизни более чем достаточно. Молчишь скупо, прикидывая с какого бока зайти безопаснее, отлично зная, что удар может быть откуда не ждёшь - таковы правила игры в лазутчика. Чужой среди своих даже в таких мелочах - слабой тенью улыбки на лице приветствуешь очередную упадническую мысль, не тушуясь при Сириусе только потому что чужое всегда важнее собственного.

- Вроде бы чисто. Ты же знаешь, что Пит - идиот? - уточняешь спокойно, подняв взгляд и через силу установив зрительный контакт, опасаясь последствий, не разобравшись толком чем тебе может грозить очередной шторм, позабыв отпустить горячую ладонь из своих рук, бережно держа её на весу. Всё ещё слишком близко, просто слишком. Но как бы там ни было, как было не штормило, ты не боишься Блэка. Ни мрачно спокойным, ни раздражённым, ни взбешённым. Зря, наверное, но судьи кто? Судьи давно покинули зал, отчаявшись понять, что происходит.

- И спасибо. Не люблю, когда меня трогают без спроса,- не уточняешь, что к Блэку это не относится, в конце концов если он сам не догадался, то к чему подсказки. Пусть это будет твоей очередной никому ненужной тайной - вместо того, чтобы продолжать топить свой трёхпалубник словами, аккуратно улыбаешься, прощупывая почву в попытках найти опору. Попытки тщетны, всё по-прежнему плывёт и замкнутое пространство, заполненное вами двумя не способствует устойчивости твоих позиций. - Расскажешь что к чему? Не понимаю.

[NIC]Remus Lupin[/NIC][STA]moonie[/STA][AVA]http://i.yapx.ru/IzruB.png[/AVA][SGN]   [/SGN][LZ1]РЕМУС ЛЮПИН, 19y.o.
profession: выпускник Хогвартса, оборотень;[/LZ1]

+2

8

никаких претензий, ремус. к тебе по крайней мере точно нет. это всё шелуха, видимость, внешний лоск, которым окружает себя один из его лучших друзей, в ней же задыхаясь, как в шерсти при линьке. ведь так круто, так здорово, так волнительно — быть сириусом блэком. покажите того глупца, который отказался бы побывать в шкуре [literally] этого красавчика, любимца женщин и предмета ненависти [а иногда и похоти] мужчин? какие только легенды не ходят про одного из мародёров, главного зачинщика чуть ли не половины бед, что упали на крепкие плечи хогвартса за все годы учёбы? и сириус всегда принимает на себя удар, встаёт первый, широко раскинув руки, не думая, не оглядываясь. он готов принять град пуль, удары хлыстом, стерпеть любые муки, и всё ради друзей. плевать, что его вклада в общий пиздец не более 25%, ладно, возможно 26%. плевать, что довольно часто он лишь провоцирует, но не ввязывается в драку, до которой дело доходит только в случае задетого самолюбия одного из его друзей.

одного из твоих друзей.
какой же ты лицемер, сириус.
какой же ты лицемер.

да, ты. отражение усмехается, влажная от ледяной воды кожа блестит в полумраке ванной комнаты, свет в которой поддерживается только благодаря зажжённым на улице фонарям и большим, чуть ли не в пол, окнам. течение холодного потока бьёт резью по порезу, слабая струя крови размывается и стекает в раковину. не чувствуешь толком ничего, зная, что на тебе заживёт, как на собаке. одиночество. не так уж часто ты позволял себе роскошь подобного, не так ли? когда шум и веселье вне твоего существования, и мир всё также продолжает существовать, а земля — крутиться вокруг солнца. было бы слишком самонадеянно думать, что что-то бы изменилось, пропади ты с радаров. у джеймса теперь новая семья [лили замечательная, действительно и без сомнения, поттеру чертовски повезло сделать такую девушку своей женой], про питера и говорить не стоит, он в последнее время какой-то другой, более озлобленный и ещё мелочнее, чем всегда. ремус... а что ремус, блэк? ему всегда хватало своих проблем и своих шрамов на коже, чтобы замечать другие. люпин так любит самобичевание и с таким усердием каждый раз надевает на свою голову терновый нимб, раздирая ладонь в кровь, что это даже красиво.

кто из вас ещё болен.
кто из вас ещё болен по-настоящему.

его голос раздаётся неожиданно, бьёт эхом по стенам комнаты и рикошетит по твоему отражению — поднимаешь взгляд, не меняя позы [левая рука упирается в край раковины, плечи сутулы, правая рука всё также подставлена под струю холодной воды среднего напора], и чуть щуришься, наблюдая за парнем и его движениями в зеркале.

твою мать, ремус, зачем ты пришёл?
зачем ты спрашиваешь те вопросы, ответы на которых сириус не_может тебе дать?

он подходит, сокращает расстояние, берёт твою правую ладонь, с умным видом её рассматривает, точнее, неглубокую серию порезов, которая всё ещё по какой-то причине кровоточит. странно, вроде бы она практически остановилась. наверное, подскочило давление. смотришь исподлобья на люпина — действительно, почему бы.

он говорит, заполняет пустоту, ты же молчишь. что сказать? что он дурак? обидится. что ты дурак? спросит почему, и всё по-новой. ну вот, ему даже не нужно давать новых тем — он ворошит в прошлом старые и тащит их на лунный свет. не надо, сириус. он не понимает, ты же видишь, он же сам это говорит!

понимаю. я тоже, — улыбаешься, убирая свою руку. лжец. — фигня, жить буду, — лжец. — даже ничего не почувствовал, — лжец. — иди веселись. у меня нет настроения туда идти пока, может, пойду прогуляюсь, развеюсь с какой-нибудь слизеринкой, — лжец, лжец, лжец!

забей, рем, ладно? — усмехаешься, фирменно, как усмехается только сириус блэк. однако, не делаешь ничего другого, что обычно делает сириус блэк. не ворошишь и без того непослушные волосы друга, не закидываешь по-свойски руку ему на плечо, не разражаешься беспечным хохотом. настроение действительно на нуле, и только ты сам в этом виноват. — перебрал лишнего, начал нести какую-то хуйню, даже не помню, что наговорил.

какой же ты лицемер, сириус.
какой же ты лицемер.
[NIC]Sirius Black[/NIC][STA]serious?[/STA][AVA]https://funkyimg.com/i/37pjj.gif[/AVA]
[LZ1]СИРИУС БЛЭК, 19 y.o.
выпускник Хогвартса, бродяга[/LZ1]
[SGN]

― YOU DON'T UNDERSTAND.
THERE ARE THINGS
WORTH DYING FOR

[/SGN]

Отредактировано Tayler Jay (2021-01-14 22:07:04)

+2

9

Смотришь в глаза напротив пристально, теряясь в синеве. Смотришь вопрошающе. Смотришь с немой просьбой распутать, подсказать, указать правильный вектор движения, уверенный в собственной бесполезности [в условной своей неправильности, в безусловной неуместности]. В ответ получаешь череду отписок - раз, два, три. Если бы вы играли в морской бой Блэк бы уже потопил твой трёхпалубник, угрожая полным поражением. Но вокруг ни воды, ни кораблей. Только вы вдвоём. Великолепный Сириус Блэк. И ты. Растерянный, заочно виноватый, местами испуганный, но всё больше непонимающий. Расправляешь плечи вопреки, рисуешь на лице вежливую улыбку, прячешь в глубине глаз тревогу и во всю подыгрываешь заданному мотиву it's ok.

Хотя тебе на самом деле совершенно не ok. Тебе странно и дико, по-прежнему неестественно жарко - усилием воли заставляешь себя не пытаться оправить рубашку, отражающую степень беспорядочности твоих мыслей [пожалуй, единственное, что в самом деле в твоём образе соответствует ситуации]. Неловко за свою выборочную заботу для избранного в лице Сириуса. Неудобно за себя в принципе, за то что не можешь уменьшиться в размере, отмотать время назад, не приходить сюда, рискуя [чем? дружбой? собой? нужное подчеркнуть]. По-хорошему ты даже не задумывался - это так естественно броситься следом за чёрной фурией, склонной к саморазрушению. Это так неправильно, если хотя бы немного подумать. Чужие слова резонируют с мыслями, вбиваются в череп со страшной силой, давят на плечи, призывая отступить.

И ты отступаешь. Как и все разы до этого - отпускаешь руку, прячешь взгляд, хмуришься, подыскивая правильные слова, делаешь шаг в сторону. Опасно сокращённые расстояния как потенциальная причина добровольного прыжка со скалы в пропасть. Но не сегодня. Сегодня праздник у вашего друга, сегодня не самый подходящий день для того, чтобы обжигаться о чужие руки, стыдливо прятать глаза и разрушать давно выстроенные стены, призванные защитить от ошибок. Тех, которых вообще не должно быть в ваших книгах судеб, и ты малодушно считаешь, что их и не будет. Ведь для этого что-то не так должно быть не только с тобой. А Блэк совсем не ты. Вы разные и рядом смотритесь до смешного странно.
Вы с Блэком - друзья. Но ты плохой друг. Тебе слишком важно, что там за душой у твоего друга. Тебе слишком странно [страшно] оставаться с ним наедине, но ты всё равно никогда не прочь проверить себя на отзывчивость чужим словам/идеям/действиям - тот ещё любитель позаламывать себе руки. Ты слишком легко начинаешь сгорать изнутри рядом с ним. И всё равно тянешься, сокращаешь расстояния, позволяешь себя касаться. Ты больной, неправильный, сломанный.
И к тому же трус.
Ведь в твоей голове вы просто друзья. И говорить об этом всём странном, личном, разрушительном для вашего квартета не спешишь. И навряд ли когда-то решишься, довольствуясь своей условной исключительностью и правом знать о Блэке больше, чем другие.

- Боюсь, что слизеринку ты на свадьбе у Сохатого не найдёшь,- криво улыбаешься, делая вид, что тебе абсолютно всё равно с кем Блэк проведёт следующий час-два-три. Потому что тебе должно быть всё равно. И даже веришь в собственную ложь, кивая в лучших традициях китайского болванчика, прячась в тенях, ощущая себя слишком большим для текущей ситуации. Хочется быть меньше, хочется стать невидимым, как в детстве, когда друзья были только вымышленными и всё было гораздо проще. - Ладно. Если что, я буду,- проглатываешь непрошенное «рядом» с трудом, ощущая как слово встало поперёк горла. Хмыкаешь неоднозначно и снова делаешь шаг в сторону - всё это слишком. В вашем диалоге слишком много чёрных дыр, которые не прикрыть второсортными заплатками. И ты помнишь, что говорил Блэк. Наверняка он тоже, но может быть для него это неважно? Он ведь хороший друг, не то что ты. - За столом, откуда ты меня вытащил.

Чувствуешь себя обделённым - никаких касаний, ставших привычными [да что с тобой не так?] за последний год-два-пять. Как будто проштрафился, сфальшивил в своей партии, не оправдал ожиданий. И это, в общем-то, всё про тебя. Махровый отличник в учёбе, типичный двоечник в человеческих отношениях - чуткий, внимательный, своевременно реагирующий, но совсем не умеющий думать о себе. От того такой удобный и неудобный одновременно. В твоей голове нет никаких «вы», есть Блэк и острая нужда оказаться ему нужным. Ты хороший друг в теории - многие бы хотели, чтобы их спину прикрывал кто-то вроде тебя, чтобы надёжный, верный и с холодным рассудком, а на практике, как обычно, всё иначе.

Пятишься шаг, два, разворачиваешься, передёргиваешь плечами и идёшь прочь, старательно отслеживая руки-ноги-наклон головы, чтобы ни жестом, ни вздохом не выдать своей раздробленности на части. Думаешь о том, что мог бы хлопнуть по плечу, но признаёшься сам себе, что нет, не мог. Потому что не в твоих правилах лезть в чужое личное пространство руками - дело не в гордости, тебе просто страшно навязываться. Не в твоих же правилах требовать выслушать, если ситуация не жизненно важная, а то что между вами разверзлась искусственно созданная трещина - это вовсе не про что-то опасное для жизни. Это про твоё смятение и твою же неуверенность в собственной важности даже спустя годы повторений, что это не так. А это неважно.

- И да, я скажу Сохатому, что всё в порядке. Ну и прослежу, чтобы Пит вёл себя прилично,- кидаешь привычную улыбку ни о чём через плечо и уходишь делать ровно то, что пообещал.
Ведь ты когда-то был хорошим другом. И хотел бы соответствовать хотя бы в подобных мелочах и сейчас.

[NIC]Remus Lupin[/NIC][STA]moonie[/STA][AVA]http://i.yapx.ru/IzruB.png[/AVA][SGN]   [/SGN][LZ1]РЕМУС ЛЮПИН, 19y.o.
profession: выпускник Хогвартса, оборотень;[/LZ1]

Отредактировано Joshua Dust (2021-02-28 16:19:58)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » : you're not gonna save me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно