внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от алекто торнхилл [романа вилсон] Иногда Алекто казалось, что она совершенно не знает собственного супруга. Да и могла ли она знать, если они, по сути, были друг для друга совершенно чужими людьми? Они оба словно застряли... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 26°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » such a mess when i'm in your presence


such a mess when i'm in your presence

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

you and me: us?
февраль 2020-го, фел нагрянула домой к армандо
https://i.imgur.com/z476GDC.gif https://i.imgur.com/aZzF7Xk.gif
___________________
i could see your face, man i feel insane // don't think i'ma
let you convince me
that what we started is finished

+4

2

Смех горло щекочет, так назойливо и въедливо, что хочется прокашляться, только бы избавиться от него. Не получается.
Смешки, что припадками, с истерикой смешиваются, тихо клокочут в глотке. И я себя даже чуточку ненавижу за то, что сегодня позволяю творить глупости. Осуждаю и в то же время оправдываю. Эгоист, бережно выращенный, выхоленный, не спит даже под одурманивающим действием мдм, кислоты, нейролептиков или что там мне дал этот торговец кайфом, чёртов Кай. Но я совсем на него не злюсь, я сама была рада согласиться. Все что угодно, только бы от такой паршивой реальности себя отвлечь. От этой вечеринки и карамельной водки в пластиковых стаканчиках тоже. Он же не причинил мне вреда, даже не попытался залезть мне под юбку, и стоит отдать ему должное, он не соврал, оно того и правда стоило. Всего одна таблетка и целая куча правил, проблем, загонов, теперь такими незначительными кажутся. Никаких торгов с собственной совестью, ничего, чтобы мне казалось неправильным. Себя такой принимать подозрительно легко. Смеяться, вскидывать руки в воздух и не думать о том, что рано или поздно, меня попросту выбросит из этого супергеройского костюма и вот тогда все начнётся ― уныние вперемешку с аккумулируемой ненавистью, ко всему сущему. Ко всем. Это то, о чем на этикетках не пишут, это то, что сломало бы все продажи. Потому, что в реальности, не закидываясь хотя бы пару часов, ты дико рискуешь превратиться в комок нервов и неконтролируемой агрессии, и это стабильный факт ― заигрывания с наркотой заставят тебя быть унылым куском дерьма, по жизни вероятно, на выходах практически сто процентов. Но пока это меня не заботит, потому, что в сознании все подернуто томным маревом и каждая мышца в теле будто наэлектризована. Всего вокруг кажется живым, и я вместе со всем оживаю. Мне хочется праздника и легкости. Пустой головы и легкого дыхания.
Слишком мало комплексов, чтобы не танцевать и не хватать за руки Кайдена, не тянуть его за собой, оставляя на его лице полу-усмешку "она прелесть какая глупая". 
Слишком много пофигизма, чтобы все данные себе обещания нарушить и все "не" из головы выкинуть. Остаётся только галочки напротив каждого пункта ставить.
Не ввязываться в стремные истории. Есть.
Не пить ничего дешевле пары сотен баксов за бутылку. Выполнено.
Не звонить бывшим. Ещё как.
В каждом действии, в каждом слове какая-то отчаянная попытка жить прямо сейчас, жажда до приключений и азарта.
Меня не расстраивает разбитый айфон, брошенный в очередном припадке, меня волнует лишь то, что меня с этого праздника жизни пытаются увезти. Настойчиво уводят от всего, что мне давало воздуха и усаживают на заднее сиденье убера.

Зачем, мне там нравилось, ― булькающий смех, сквозь прижатые к губам пальцы, я знаю, что Линд не купится. Все там, до самой последней детали, до красных пластиковых стаканчиков никогда не было моим и не могло мне нравиться, ― Я не хочу домой.
Я не хочу туда, где Диего может заподозрить что-то неладное. Я не хочу смотреть на него и понимать, что мой брат, которого я однажды нашла в луже собственной рвоты, будет учить меня не связываться с этой стороной жизни. Я, в общем-то, просто не хочу, чтобы меня хоть кто-то сегодня поучал.
Отвези меня в другое место, ― прошу, тыкаясь ему носом в плечо, называю твой адрес и это мой первый добровольный шаг в бездну. Так просто еще одно свое «не» перечеркиваю ― не сближаться с тобой, потому, что в прошлый раз это настоящую цепную реакцию из проблем запустило.
Обещаю себе, что это всего лишь маленькая слабость, которой я готова уступить. Сегодня. Всего один раз, пока таблетка и та дешевая карамельная водка на самом дне желудка растворяются. Пока они на меня хоть какое-то, хоть самое маломальское влияние оказывают, я могу позволить себе творить катастрофы буквально на ровном месте.
Быть веселой и глупой так просто.
Быть мной ― задолбаться еще до полудня.

Сегодня у тебя в доме тишина ― первая мысль, которая пробирается мне в голову, стоит только вытряхнуться из такси на улицу, где холод щипает открытые колени. Я помню его совсем другим, да и тебя я тоже несколько иным вспоминала все это время. Ты изменился, знаешь?
Тебе двадцать пять ― ты стараешься быть серьезным, достойным, порядковым. Ты вливаешься в семейное дело так, будто бы был рожден с одной единственной целью ― рано или поздно все управление отцовскими трудами в свои руки взять. Ты бы смог. У меня веры в это больше чем во что-то еще. Я, кажется, об этом даже говорила. Единственное, что в тебе за годы не изменилось это желание трахать чужих дочерей. Что же, я перестала вести им подсчет, после третьего десятка ― вскоре они все слились в одну телку из сети, не их имен, ни числа подписчиков в инстаграмме запоминать нет смысла, это было предметом многочисленных шуток и споров. Но сегодня я на словесные баталии не настроена. Вместо колкостей и ужимок, пальцами за твое плечо цепляюсь, тянусь выше к тебе, к лицу, когда ты выходишь на встречу. Меня это больше не пугает, я слишком охотно и слишком часто сама этим грешу.
Я скучала, ― шепотом в кожу, едва ли не на самой грани слышимости и ведь даже не вру, с твоей щеки вкус одекалона и лосьона после бритья снимаю, оставляя взамен яркий след. Оправдываться и объясняться я не умею, вхожу в твой дом, будто бы всегда так имела право поступать.  Будто бы вся неловкость и недосказанность в воздухе шлейфом все эти годы за нами не тянулась.
Никогда не было достаточно времени и желания разобраться.
Я злилась. Ты не хотел. А потом случился Бостон и в этом был мой побег. От слишком настойчивых и требовательных родителей, от бесконечной семейной драмы Мендесов, от тебя. У меня практически получилось. Возвращаться я не планировала.
Все должно было тогда закончится.
Все закончилось.
Так?

Я бы предупредила, но разбила телефон, ― поминки устроим позже, а пока мне на тебя смотреть хочется, склонив голову на бок и улыбаться, совсем глупо посмеиваться. Оправдывать себя тем, что мы просто слишком давно не виделись (это не правда), не говорили (нет), не шли на стремительное сближение (разве, это возможно?).
Все смыслы остались где-то там, а я здесь и даже заморачиваться об их поисках не хочется. Ступаю по дорогому паркету вглубь полусонного дома, украдкой и незаметно царапая его шпильками, глаз не уловит, но посыл вполне очевидный ― мне здесь всегда было комфортнее, чем в собственном.
Если я поеду к Ди, ― все еще язык не поворачивается его дом своим называть, хотя наши отношения с ним практически близки к идеальным, я все еще ощущаю, себя как в гостях, очень затянувшихся, но, все же, в гостях, ― нам придется сыграть в старинную забаву: «Жила была девочка, и все ее жизни учили», ― проговариваю с иронией и пресным смешком.
Твой дом встречает меня тишиной и спокойствием. Здесь дышать свободно хочется. Я улыбаюсь сама себе, тебя и твоим планам на вечер ― открытый ноутбук и бутылка. Ты явно собирался поработать, а меня все еще не отпускают эти фантомные вспышки рождественских гирлянд, как бюджетный предмет декора студенческих вечеринок, гул музыки в ушах и жжение в мышцах.
Ты себе даже не представляешь, ― выдыхаю резко, падая на диванные подушки, ― какой это был вечер… Мне оттоптали все ноги и кажется, будет пара синяков, но оно того стоило.
Руками подол платья одергиваю, с ног неудобные туфли скидываю и буквально ощущаю, как уставшие ступни говорят мне спасибо.
Кураж спадает так быстро, что даже не вериться, меня отпускает, я на себе эту странную тяжесть ощущаю, будто бы все беды вдруг одним махом мне на голову собрались обрушиться и твой взгляд исподлобья мне не помогает. Десять минут назад я смеялась Линду в плечи и давила в себе страшное желание сотворить несколько бед, буквально одну за другой, сейчас я чувствую, что все эти самые беды уже творю, хотя едва ли успела появиться.
Не осуждай, я взрослая девочка, мне уже не пятнадцать, ― по-дурацки шлепаю губами и хлопаю ладонью по подушке рядом с собой, ― Мне нужен мой Арм, не будь гавнюком, хотя бы сегодня, ― пальцами за твою кисть хвататься, абсолютная норма, такая же, как и тянуть тебя ближе, чтобы усадить рядом. Тянуться к твоему початому бокалу с алкоголем, чтобы отпить, отмечая его края красным тоже совершенно нормально.
Спрятать лицо тебе в ложбинку между плечом и шеей тоже было бы нормально, но это где-то под коркой старыми болезненными ощущениями отдает, поэтому только не решаюсь.
Сегодня я приехала к тебе без четкого плана, без заученного текста.
Сегодня я буквально саму себя и свою дурость проверяю.

[AVA]https://i.imgur.com/D3Bi4HT.png[/AVA]
[SGN]//you[/SGN]

Отредактировано Felicity Méndez (2020-10-11 17:51:42)

+6

3

я больше не хочу тебя в своей жизни.

я понял это в тот самый момент, когда ты переступила порог своей комнаты, размахивая руками по обе стороны, рассекая холодный воздух, так, словно присущая этому движению грация и легкость для тебя были чем-то обыденным и привычным, касаясь пальцами паркета и оставляя на нем влажные круглые отпечатки — едва заметные — как и на мне (свои, я, впрочем, начинал замечать лишь спустя внушительные промежутки времени); видишь это ебаное воспоминание, которое крутится в моей голове по кругу?
катится, катится, катится в бесконечный вантаблэк.
и я медленно скатываюсь за ним в бездну. прокручиваю, прокручиваю у себя в голове каждую крупицу этого фрагмента памяти и извожу себя до предела, выворачиваясь наизнанку, потому что я больше не могу это в себе заглушить. потому что твой образ — зудящий и тлеющий у меня на сердце — рвется наружу, постукивает там, снизу, и пробивается наверх в поисках кислорода и малейшей надежды на существование в оживленной плоскости. я хочу тебя здесь. я ненавижу то, что ты не рядом. я закрываю глаза и ты по-прежнему стоишь передо мной.
ты везде.

это ты сделала.

твои глаза глаза ужасно раздражают меня своей глубиной. они красивые. ты тоже красивая. — легче легкого выкидываешь свои стройные, смуглые ноги, оттопыривая дверцу какой-нибудь очередной машины, подаренной тебе отцом практически без повода (за годы хорошего поведения или, как минимум за то, что ты не ведешь себя как конченная сука и не пытаешься испортить ещё что-нибудь из того, что так старательно строилось нашей семьей ради нашего же — да кого оно, блять, волнует, давай будем честны — будущего. ведь диего давно и успешно тратит его на новую дозу, получая максимум из десяти, марко ебется направо и налево, остальные вообще зависли в воздухе, так и не определившись, как они проебут остатки роскоши мендесов. ну и, конечно, я — худший из худших, пиздатейший из всех обсосов, но ты и так знаешь меня и знаешь, что я в очередной раз всё проебал).

я и тебя проебал тоже.
разочарован, но не сломлен?

я бы тоже тебе дарил, дарил. и тачки за двести лямов, и, может, букеты, и шмотки, которые ты обязательно засунула бы в дальний угол шкафа, потому что тебе и так всегда было, что носить, а я не слишком обращаю на это внимание, потому что провожаю взглядом твою задницу и вижу, как на далеком от меня расстоянии на фоне твоей фигуры садится солнце — это бог (а он существует?) говорит мне 'закати', это закат моих самых смелых мыслей и я отворачиваюсь лицом в другую сторону и морщусь, потому что отчасти сам тебя себе придумал.

я бы дарил тебе, тебя не подарил бы. ни ему, ни отцу, ни твоему вонючему бывшему, по которому ты иногда сохнешь, пролистывая свою ленту в инсте и разнося в пух и прах его новую пассию с неудачно сделанным маникюром — я верю, что так и есть, хотя это наверняка зарытая обида на него и ты дохнешь от зависти, злобы, тоски и длинные синие ногти тут совсем не при чем. но это говоришь ты, так что я верю.
это совсем не обо мне, и, больше скажу, наверное, совсем со мной не вяжется, но я бы не отдал тебя себе.
к таким, как я, вообще соваться не следует, не то, что давать — не лезь в это. вы, бабы, всегда несетесь сломя голову туда, где замаячит какой-нибудь отбитый урод. ебаные маяки для бабочек. и говно, говно, бесконечное и глубокое днище.

я тебя не заслуживаю. — и это понял. в тот самый момент, когда ты посмотрела на меня глазами отдающего, так уязвимо и болезненно, когда ты упала в это срывающее башню чувство и я тоже пропал. в последний раз, осенью какого-то там года и теперь, сейчас, стоя у моей двери и не решаясь сделать ничего — впрочем, от этой нерешительности остается лишь отпечаток воспоминания в моем мозгу, потому что в следующий момент ты движешься ко мне навстречу и оставляешь за ним влажный след на моей щеке.
прозрачная жидкость с блестками и запахом алкоголя смешивается с ароматом пены для бритья — я будто бы знал, что ты придешь, поэтому успел побриться, но никак не ожидал, что застану тебя такой.

где ты успела поднажраться, любовь моя?

ответить на повисший в воздухе вопрос ты себя не удосуживаешь. ноги ловки проскакивают порог и твоя спина оказывается уже где-то позади меня, словно успела получить на то разрешения — ты не спросила.
я и не разрешил.
вот и поговорили. что там по топовым секретам успешных отношений?

говоришь, что скучала. тоска с раздражающим скрежетом скользит вниз, падает в пятки и я заглатываю все свое просящееся наружу желание ответить тебе тем же или ответить противоположное — не говорю вообще ничего. знаю, что только все испорчу и что эти разговоры ни к чему не приведут ни тебя, ни меня. нас. о чем тут говорить, если ты свалила в бостон, а я зализывал свои раны после милены, потом бухал, а после — скулил, как побитая собака, пытаясь зажевать сопли по тебе, хотя в действительности нужно было лишь ебать баб и не ебать себе мозг?
потом опять бухал, конечно.

ты устроила мне персональный ад и цыганочку с выходом. следовательно, мне стоит сказать, поздравляю? спасибо? — даже не знаю, произношу ли я это про себя или вслух, что выглядит весьма иронично в данной ситуации, но это всё, что я способен из себя выдавить и это всё, на что ты сейчас заслужила. себя я во многом виню, но и тебя во всём этом тоже.
вся эта ситуация совсем не про меня.

я даже не знаю, не понимаю, какого это — ощущать что-то светлое и разъедающее твое самолюбие и эгоизм снова. я забыл. опять успел, а, может, и не знал в полной мере, какого это, потому что я привык так жить и мне так комфортно. почему ты снова и снова толкаешь меня туда, куда я не хочу? неосознанно, не намеренно, но я ненавижу тебя за это. так много и так часто думаю об этом, что раздражаюсь от мысли о тебе ещё больше.

я не хочу впускать тебя. в себя, к себе — не хочу, чтобы ты заходила в мой дом, расхаживала по нему, наводила порядки и заваливалась на мой диван, потому что я давно его сменил. а в этом опять твой запах и отпечаток тебя, клеющийся к мозгу так рьяно.

и даже этот ноутбук и бутылка — моя попытка сбежать от жалости к себе в работу, лучшее будущее (я правда начал в него верить) и какую-то мало-мальскую серьезность, которую, ты не поверишь, я в самом деле хожу, и даже готов отдать за неё ту часть беспробудных пьянок и половину записной книжки, потому что стабильность, по мнению нашего отца, мне к лицу. как и трезвость тоже (не то, чтобы я был отбитым алкашом).
— теперь это так называется? — могла бы позвонить с другого, но, будем честны, ты хотела заявиться сюда именно так и знала, что я не открою, если узнаю о твоем визите заблаговременно.
— а что, собственно, ты здесь делаешь? диего.. — не успеваю закончить очередной выверт в сторону своего фаворита, как ты тут же вываливаешь на меня все прелести ваших с ним взаимоотношений, чему я не удивляюсь, как и тому, что за годы его желание опекать тебя с каким-то необыкновенным азартом, нисколько не изменилось.
как и твое желание сбежать от проблем.

— я вижу.
мне достаточно и того, как ты заваливаешься на мои подушки. как дергаешь бокалы, пытаясь догнаться после небольшого вынужденного перерыва в виде поездки. как смотришь на себя и как толкаешь себе — просишь присесть, хотя я не хочу, отказываю тебе в этом до последнего, закатывая глаза и отворачиваясь.
пытаясь не попасться на твой крючок снова.
избитая уловка.

равнодушно отхожу назад, пока ты пытаешься впутать меня в это опять и опять. обхожу диван, падаю с другой стороны, поворачиваясь к тебе — нависаешь надо мной, улыбаясь своей пьяной улыбкой. ситуация знакомая, но из нас двоих теперь трезв я, как и должно быть (как и должно БЫЛО быть), только от этого нисколько не легче.
ты играешься со мной. мне мерзко от этого. нервно сглатываю. смотрю в стену, затем на тебя. взгляд в мгновение меняется, смягчаясь, тускнея, ебаная злоба топится в покое.

— чего ты хочешь?
опять ведусь, потому что смотрю глазами в твои и вижу в них то же, что видел раньше. невозможность. всего происходящего, уже произошедшего и того, что, возможно, вертелось у меня в голове прямо сейчас. маячило перед глазами и сменяло кадры.
я просто молчал. ты тоже молчала.

тишина острая и ноющая окутывала нас и заполняла пространство вокруг — я понимал, что вот-вот сорвусь с цепи.
я ждал знака.

+3

4

Пять лет назад я врала родителям в лицо, о том, что ты меня не целовал, о том, что я тебе взаимностью не отвечала.
Врала о том, что я никогда даже не думала об этом и все, что тогда рассказала им Изабелла лишь плод ее воспаленной фантазии. Она все не так поняла. Она этого не видела, она лишь слышала о том, что я рассказала это Кае. Потому, что в пятнадцать поцелуй с парнем целое событие. Особенно, если этот парень ее единокровный старший брат.

Я пыталась в себе это искоренить. Долгое время болезненно, через боль, препоны и протест от себя самой кусок за куском отрезая. Все делала только бы сами мысли поменять на корню. Быть нормально, как все и не думать о том, что бы могло быть, если бы не…

Девочка с нездоровой тягой к собственному брату. Ебанное клеймо на всех языках и во всех религиях мира, если бы я только боялась Страшного Суда. Но я в Бога не верю с тех пор как стала чаще интересоваться новостями и миром в целом. Будь он настоящим, такой хуйни никогда в жизни не допустил, войны, болезни, изменения климата, нас в тот год, что селится занозой в воспаленном мозгу, его либо нет, либо он в конец от человеческой сути задолбался и просто оставил нас помирать. На всем этом фоне и себя стыдится начинаю чуть меньше, потому, что оправдывать поступки, гнилые мысли совсем не сложно.
Впрочем, я это смогла отпустить, я уверена, потому, что больше не жалею себя, не проклинаю тебя, за то, что ты эти семена не то, что не уничтожил, ты их полил и дал им прорасти.
Потому, что в Бостоне тебя нет.
После того случая, тебя вообще нет, хотя я продолжаю к тебе тянуться.
Злюсь, психую, хочу ненавидеть тебя, Арм, больше всех, но не могу. Ты же в своем ублюдском характере постоянен, как никто другой. Делаешь вид, что ничего не происходило, и несколько лет проведенных в Бостоне без тебя кажутся закономерной нормой. Я даже влюбилась в другого, и далеко не в одного. Мне кажется, что я влюблена даже сейчас, однако ты, твой дом и твоя ухмылка выбивают одну системную ошибку за другой.
Я, блять, тебя за это до сих пор ненавижу.
Мог бы хотя бы сделать вид, что рад мне, ― но ты ведь упрямый ― в духе нашей фамилии, не поддаешься, даже не шевелишься и обходишь меня с другой стороны, заставляя вертеть головой, а комнату перед моими глазами медленно плыть, ― С этим у тебя какие-то проблемы.
Чувствую себя обиженным ребенком, а тебя тем самым нескладным мальчишкой, когда ты садишься подальше от меня, так откровенно назло, что я даже захлебываюсь от возмущения на секунду, хмурю брови и готовлюсь дуть губы, ― Как по-взрослому, Армандо.

Мне всегда казалось, что с нами такого не произойдет, что я никогда не стану отыгрываться на тебе, не станут на тебя обижаться еще больше, не из ревности, которую я со временем все же умудрилась признать, а исключительно из-за твоего поведения. Сейчас все догмы катятся во тьму, мне хочется на тебя злиться и хочется сотворить бед.
Не могу не заметить похолодания в наших отношениях, за последние пять лет, ― криво ухмыляюсь, потому, что даже мой пьяный обдолбанный мозг способен способен просчитать довольно простую арифметику, и выводы мои простые как дважды два ― помимо упрямства наша семья совершенна в своем лицемерии. Ты понимаешь к чему я виду, ты не идиот, с простыми намеками проблемы у Клаудио, но ты ведь схватываешь все на лету и когда-то ты прекрасно меня понимал.
Как давно это было?
Мне захотелось остаться сегодня у тебя, ― с тобой, будто бы мне не хватает пространства для всех моих выебонов в доме Диего. Будто бы мне в принципе чего-то не хватает, но у меня есть все и даже больше. Кроме тебя.
Подтягиваюсь на слабых руках и продавливаю острыми коленками обивку твоего нового дивана. У тебя в целом без меня жизнь новая, не занесенная пылью, ничем и никем не испачканная. А я вот планку собственного качества роняю ниже и ниже, который год подряд, и уже практически полностью срослась с ощущением собственной никчемности.
Родители всерьез опасаются за Беллу и то, что ее поведение со временем все больше и больше напоминает Диего, почему они не боятся за меня и то, что устав гнаться за эфемерностью Марко, стану зеркалить тебя? Посмотри, я кажется неплохо справляюсь. Во всяком случае для полноты картины мне не хватает умения раздвигать ноги перед любым, кто пожелает забраться ко мне под юбку. Но меня выворачивает от одной только мысли, что это будет кто-то чужой мне.
Эл говорит, что я хорошая девочка, что я выше всего дурного в этом мире и лучше самого скверного, но я то в курсе, что гнили во мне больше прочего. Он сам лучше меня.
В этом мы с тобой похожи. Пытаемся казаться чище и честней, но на самом деле внутри огромная экзистенциальная дыра, которую так важно постоянно заполнять.

Что ты теперь знаешь про меня?
То, что я пока еще не свихнулась от давления родителей, но медленно двигаюсь в этом направлении или то, что по моему возвращению из Бостона отец впервые поднял на меня руку? Он извинялся, но осадок эта пощечина оставила.
Знаешь ли ты, что мое желание вписать себя в стандарты Бланки привели к необходимости совать пальцы в рот каждый раз, после приема пищи и только в Бостоне я стала дышать?
Ты знаешь почему я вернулась и что делать этого я не хотела?
Из-за тебя, в том числе.

Почему ты злишься на меня? ― знакомый вопрос, когда-то адресованный мне, пришла пора меняться ролями, но я на самом деле не понимаю, в чем именно я успела перед тобой провиниться. Хочу узнать, потому медленно двигаюсь в твою сторону, придерживаясь за спинку дивана, а потом и вовсе без разрешения цепляюсь за твои плечи [ты бы никогда не разрешил, а еще есть вероятность, что отодвинулся бы подальше, чтобы я в своем пьяном пике слетела бы с дивана], почти падаю в руки и сдавленно смеюсь [мне смешно от того, что только пьяную в сопли ты готов меня не посылать сразу и терпеть, а я готова нажраться и снова поцеловать тебя, только чтобы понять торкает ли меня до сих пор]. Знаю, что веду себя глупо, как последняя идиотка, но мне глубоко насрать, ― Видела бы это сейчас Белла, обязательно бы снова донесла родителям, маленькая лживая сучка, ― пары карамельной водки вперемешку с виски на секунду задевают твое лицо и я не спешу отдаляться, роняя себя на твои колени. Ты пытался держать дистанцию, но мне отчаянно хочется твои желания игнорировать.
Думаешь, я не понимаю? ― сдавленный шепот касается твоего лица, ― Вы все так претесь от Иззи, но совершенно не замечаете простых вещей. Я оказалась в Бостоне из-за нее. Меня вышвырнули из семьи задолго до того, как то же самое сделали с Диего. Я осталась там совсем одна и не заслужила того, чтобы ты строил недовольное лицо каждый раз, когда видел меня.
Меня душит злоба. Я не замечаю как принимаюсь шипеть на тебя сквозь зубы, сдавливая ногтями плечи, а когда понимаю, не могу остановиться, потому, что эта обида сидела во мне слишком долго и теперь гноем прорывалась наружу.
Не я сбежала, ты меня бросил там одну, ― отталкиваюсь, чтобы подняться на ноги с дивана, отойти подальше, потому, что желание разодрать тебе лицо не пощадив свежий маникюр, все сильнее сжимает ребра. Я ведь привыкла совсем к другому. Я привыкла делить с тобой все, детство, мысли, всю суть. Я бы разделила с тобой гораздо больше, если бы не обстоятельства в которых мы оказались тогда, если бы ты не засчитал мой отъезд за персональное предательство.
Мое сейчас похоже на нелепую погоню за тем, что было раньше, за возможностью наверстать хотя бы половину того, что нас с тобой так крепко связывало. Хочу вместо желания вгрызаться в тебя зубами, чувствовать желание вновь жаться к тебе ближе и прятать лицо в твои руки. Хочу вместо твоего колючего до самых больных ссадин и ран взгляда, чувствовать тяжесть твоих рук на моих плечах и то как ты кладешь подбородок мне на макушку. Но я этого не чувствую. Меня лишь снова разрывает от противоречия и скопившихся к тебе обид.
Я не должна ощущать и половины этого, но снаряды достигают своих целей, хребет и душу мне на клочки рвут.
Пошел ты, Игнасио, ― едва пошатываясь, пальцами цепляю стакан с остатками янтарной жидкости на дне, опрокидывая его содержимое до самого конца, бросаю в тебя вторым именем, как оскорблением, зная, как сильно ты его ненавидишь, ― Не будь мне пятнадцать и не будь мы родней... Я бы и при всем этом тогда трахнулась с тобой, если бы ты не остановил. Так, для сведенья.
Я пьяна.
Я все еще чувствую, как меня с таблетки уносит.
Но я еще никогда не была с тобой так откровенна.

[AVA]https://i.imgur.com/D3Bi4HT.png[/AVA]
[SGN]//you[/SGN]

Отредактировано Felicity Méndez (2020-10-11 17:51:15)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » such a mess when i'm in your presence


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно