внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от лис суарес Неловко – и это еще мягко сказано – чувствует себя Лис в чужом доме; с чужим мужчиной. Девочка понимает, что ничего страшного не делает, в конце концов, она просто сидит на диване и... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Lithium


Lithium

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

САКРАМЕНТО, РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР | 27 сентября 2020 | С ПОЛУДНЯ ДО ВЕЧЕРА

Ферди и Мухаммед
https://hivlife35.ru/wp-content/uploads/2019/06/69fb1169ab07f33366c826583874c7c3.jpg

Срыв наркомана всегда беда, но иногда именно настолько серьёзная беда может свести людей, который иначе и вовсе вряд ли бы познакомились. Так и произошло с Мухаммедом, сопровождавшим своего друга Кэла на собрание группы поддержки, и Ферди, который, как оказалось, мог помочь этого Кэла найти.

+2

2

Сегодня воскресенье. Смотрю на экран телефона втыкая в сетку календаря уже минут пять, не меньше. Ещё немного и осень полностью возьмёт свои права. Октябрь. Ноябрь. А там уже и до рождества не далеко. Правда погода от этого мало изменится, ведь это же солнечная Калифорния, не менее солнечный Сакраменто. Интересно, что я буду делать на Рождество?
Ну, ещё несколько месяцев назад я бы с точностью мог ответить, что зимние праздники проведу в своей компании, в объятиях Марселя. Теперь Марсель мёртв. Как и планы на будущее. Правда у меня теперь есть Норт, мой друг, мой самый близкий человек, который всего за два месяца сделал для меня столько всего, что мне наверно жизни не хватит, чтобы выразить ему свою благодарность. И хоть он открещивается всякий раз, когда я завожу свою волынку о благодарности, но я же вижу его глаза. Ему приятно.
Откладываю телефон и иду на кухню. Хочу выпить чай. Горячий, душистый, с мёдом. Чайник на плите, а я приземляюсь на барный стул, наблюдая за тем как языки прирученного пламени ласкают жестяное дно. Это завораживает. Мысли летят куда-то далеко. Уносятся в свои дали, посылая лишь картинки-вспышки в мозг. Вот мелькнуло довольное лицо Марселя, а вот мой пьяный смех, и очередная стопка с алкоголем обжигает горло и грудь. Жмурюсь, пытаясь отогнать все воспоминания прошлого. Я встал на новый путь. Теперь у меня трезвая жизнь. Новые друзья и новые цели. И в этой новой жизни нет места алкоголю, рюмкам и беспорядочным связям. Хотя про связи ещё под вопросом, - мысленно усмехаюсь, включая газ.
Ароматный чай согревает нутро и, кажется, саму душу. Надо бы предложить Норту составить мне компанию, но он где-то бегает. Его комната пуста и квартира непривычно тихая.
Новая жизнь...
- Твою мать! Сегодня же встреча! Блять.
Подрываюсь с места в комнату, где оставил телефон. И снова взгляд в сетку календаря. Ну, точно! Сегодня встречаются несчастные, коих угораздило пустить свою жизнь по пизде. И я в их числе.
Через час я уже стою у входа в здание, где проводятся собрания. Небольшое здание то ли церквушка какая, то ли административное здание, назначение которого не ясно. Да мне и пофиг, по большому счету. Эти встречи обязательное условие после того, как я вышел из клиники. Клиника... Это было тяжело. Но я справился. И второй шанс на лучшую жизнь я не проебу,уж будьте уверены.
Пока курю наблюдаю за теми, кто приходит. Вот девчонка идёт. Милая, стройная, будь я натуралом наверняка бы подкатил. Но я гей, а значит не вариант. Мужик идёт. Какой-то помятый, недовольный, хмурится. Бросает на меня злобный взгляд и отворачивается. "Иди-иди, не щерься. У тебя своя жизнь, у меня своя. И ты свою проебал сам, раз ходишь на собрание. Скоро услышим.."
О, да, скоро будет много разговоров. Эта пытка обязательна для исправления. Мне кажется, если ты хоть раз пройдёшь эту процедуру общих собраний, уже только поэтому бухать перестанешь, лишь бы не слышать эти бесконечные разговоры. Не то, чтобы я был против болтовни, тем более если она на пользу. Но по мне лучше болтать в каком-то более уютном месте, за чашкой кофе или чая. А не это все...
Бросаю взгляд вбок. Идут два парня. Один что-то отчаянно вытирает другому, словно уговаривает. Парочка? Один из них привлекает моё внимание своей необычной, экзотический внешностью. Позволяю себе бессовестно разглядывать необычного парня. Симпатичный. Он кажется замечает мой взгляд, а я лишь мысленно хмыкаю. Ну и что? Я гей, имею право.
Второй какой-то обычный. Ничего в нем нет такого, чтобы привлекло меня. Такой же как и многие здесь. Больной взгляд, кислая усмешка и явное нежелание быть здесь. В этом я его, пожалуй, поддержу. Я бы сам свалил куда-нибудь. Мне как раз надо в магазин за новыми красками и холстами. Но это уже позже.
- Собрание начинается. Заходим.
Ведущий собрания, мужик неопределённое возраста, смотрит на меня. Кажется я последний. Смотрю на экзотического парня, но он остаётся на улице. А его спутник уже внутри. Ну и я пошёл.
Это моя вторая встреча, но все такое знакомое, словно я хожу сюда месяц. Готовлюсь слушать, но вдруг парень, что пришёл с тем симпатажкой поднимает руку и просится в туалет. Его отпускают,а я мысленно аплодирую ему, за то, что нашёл в себе смелость хоть на время избежать эту херню.
- Кто хочет поделиться своей историей? - спрашивает ведущий и проходит взглядом по всем собравшимся. Все молчат и прячут взгляды, я в том числе. Выйти и рассказать о себе это словно препарировать лягушку. Где ты сам режешь себя, выставляю свои внутренности на всеобщее обозрение.
Блять. Когда это закончится уже?
А они все говорят. Говорят и говорят. Мне тоже пришлось говорить. Правда я старался сократить время неприятной процедуры, поэтому многого они не услышали. Взгляд то и дело останавливался на пустующем стуле. Парнишка походу смылся.Молодец, чё! В следующий раз сделаю так же.
Мне кажется мы говорим часа четыре, на самом деле всего полтора. От этого у меня разболелась голова и мне ужасно захотелось покурить. Губы буквально чесались, отчего их приходилось покусывать зубами.
- Спасибо всем. На сегодня собрание закончено. Жду вас в следующее воскресение. Хорошего дня.
Я выхожу последний. Перед этим посетил туалет и проверил не загнул я ли тот парень на толчке. Но нет, кабинки были пусты. Значит точно смылся. А на улице экзотический парнишка, выглядывает своего друга. Или все же парня? Мне-то какое дело. Достаю сигареты, прикуриваю, чувствуя как напряжение постепенно уходит вместе с тем, как лёгкие наполняются дымом. Парнишка суетиться, бегает туда сюда и почему-то раздражает.
- Твой друг свалил, приятель. Практически в самом начале собрания. Так что можешь его не искать, - и на хрена полез не в свое дело? Но что сделано, то сделано. Смотрю в растеряное лицо парня, делаю последнюю затяжку и выкидываю окурок в урну.

Отредактировано Ferdy Kale (2020-07-19 08:37:16)

+2

3

Честно говоря, чувство вины Мухаммеду было не так чтобы очень хорошо знакомо. Начав нарушать все правила и заповеди своей веры и своей семьи почти десять лет назад, он постепенно попросту выбил из себя способность испытывать угрызения совести, смущаться, раскаиваться или испытывать чувство вины. Тех же, кто был способен в нём это чувство разбудить, он, во-первых, недолюбливал, а, во-вторых, опасался, считая, что если дать им волю, они постепенно могут заполучить над ним серьёзную власть. Одним словом, именно поэтому Мухаммед предпочитал жить безоглядно, считать любую ошибку опытом, а если случалось сделать больно кому-то близкому, на месте просить за это прощение, получать его и идти дальше. Всё остальное попросту отсекалось. И тем необычнее для него были ситуации, когда он всё-таки чувствовал себя перед кем-то виноватым или считал нужным что-то искупить. История с Кэлом Лившицем была как раз из таких.
Сейчас было уже странно вспоминать, как Мансури, обладатель пугающего имени и убийственного акцента, появился три года назад в доме Кэла, нашёл там компанию, своё место, а самое главное - Диего. Кэл был гостеприимным хозяином, славным другом и удивительно полезным гидом, а когда они познакомились получше, внезапно стал внимательным, настойчивым и очень упорным поклонником. Осознав его интерес к себе, Мухаммед с удовольствием с ним переспал и заодно поделился серым вином и парой весёлых таблеток - и был поражён, осознав, что Кэлу нужно большее и вообще он не только знает, как выглядят серьёзные отношения, но и очень настроен их завязать.
Дальше всё пошло и вовсе паршиво: Кэл добивался его внимания, Мухаммед не мог воспринять всё это всерьёз, Кэл старался его впечатлить, Мухаммед брал, что предлагали, щедро отдавал и отдавался и шёл дальше, Кэл мучился и пытался это скрывать, Мухаммед, как умел, делился своим восприятием жизни и никогда не преуспевал в этом. Когда и как в этой формуле появились мощные наркотики, и Кэл с жадностью на них набросился, Мухаммед так и не понял, зато по прошествии некоторого времени пришёл к выводу, что это из-за него, и стремление догнать его, впечатлить и быть рядом сослужило Лившицу отвратительную службу. И что в зависимости, чуть не загнавшей его в гроб, есть и доля его, Мухаммеда, вины. Наверное, именно поэтому попытку Кэла выкарабкаться и всерьёз взяться за реабилитацию он тоже счёл имеющей к себе отношение, и пообещал тому всяческую поддержку, да и вообще дал слово быть рядом, пока всё не наладится окончательно.
Именно в рамках этого "быть рядом" Мухаммед и оказался ясным сентябрьским днём на подходе к евангелической церкви, приютившей обязательные для реабилитации собрания. Кэла он держал за руку, отчасти для поддержки, отчасти, чтобы тот не вздумал сбежать в последний момент.
- Эй, всё будет нормально, - Мухаммед ободряюще улыбнулся, заглянув своему спутнику в лицо. - Всё будет в порядке, слышишь? И вообще, я тебя дождусь, а когда ты выйдешь, с меня итальянское мороженое, кофейное, как ты любишь. Стоит ради такого напрягаться, верно? - он лукаво щурится.
Мухаммед совсем не хочет быть добрым самаритянином и не уверен, что у него это хорошо получается, он не хочет быть здесь, это не его место, он уверен, что на месте всех этих людей не смог бы балансировать на краю пропасти и давно уже лежал бы кровавым месивом на самом её дне. Это неуютная мысль, от неё хочется сбежать, как и от чёртовой евангелической церкви, пойти где-нибудь выпить или, например, подцепить вон того симпатичного парня, который разглядывает его, как экзотический сувенир. Он бы, наверное, так и поступил, если бы Кэл не сжимал его руку, так, будто пойдёт ко дну, если не сможет за неё удержаться.
- Ты лучше всех, Мухаммед, - его голос звучит надтреснуто и хрипло, и это бьёт по нервам. - Спасибо тебе. Правда, спасибо, - Кэл ещё раз сжимает ему руку, заглядывает в лицо больными голубыми глазами и, больше не сказав ни слова, уходит.
Мухаммед остаётся один. Курит, одну сигарету, потом вторую, третью, четвёртую. Солнце над головой всё больше разогревается, время тянется запредельно медленно, каждая песни в плейлисте кажется раздражающей. В голове сменяются виденные когда-то в фильмах сцены со всевозможными группами поддержки, и от этой ретроспективы начинает мутить. Потом те, кому в жизни не повезло так же, как Кэлу, начинают понемногу выходить из церкви, тянутся прочь от неё, обтекают Мухаммеда со всех сторон. Он затягивается новой сигаретой, всматривается в каждого нового человека - и упорно не находит Кэла. Смутная тревога сперва похожа на слабый спазм, но уже через пару минут тесным обручем сжимает грудь.
- Твою мать! - выдыхает сквозь зубы Мухаммед и уже хочет подойти к кому-нибудь спросить про Лившица, когда рядом вдруг оказывается тот самый парень, с которым они переглядывались, и выдаёт фразу, мигом заставляющую собраться. - В самом начале? - напряжённо переспрашивает он. - Подожди, а ты не видел, как он при этом выглядел - нормально или... не знаю, больным, ещё как-нибудь паршиво? Он не сказал, куда пошёл? Может, у вас там врач есть, и он пошёл к нему? - Мухаммед растерянно оглядывается по сторонам и вдруг решительно прибавляет: - Я не могу его не искать, мне нужно его найти, - он отчётливо понимает, что никуда без Лившица не уйдёт.

+2

4

Окурок летит мимо урны. Цыкаю, испытывая секундное желание поднять его и втереть просто в блядскую урну. Раздражение буквально вскипает в венах кипящей лавой, но довольно быстро проходит. И почему-то я уверен, что не только окурок причина.
"На хуй. Пусть валяется". - Поднимаю взгляд на парня, вновь пробегая по нему внимательно. Красивый, словно породистый жеребец. Ещё правда молодой, но когда войдёт в пору взрослости, пиздец красавец будет. Даже сейчас чувствую, как внутри кислотой обливается желудок, от мыслей, что такой экзотик-бой будет... с кем-то. И как кому-то будет хорошо. А может и нет. И что за мысли странные? Блять.
А он обрушивает на меня поток слов с акцентом, и от этого колкие мурашки ползут вдоль позвоночника. Ещё не хватало возбудиться на этого парня и его блядский акцент. Вот что значит давно не было секса. Хмурюсь. Руки прячу в карманы, нащупывая в одном пачку сигарет, в другом зажигалку. Сжимаю их. Раздражение охватывает с новой силой, но уже не такой кипучей.
Нехотя отвечаю:
- Я не разглядывал его. Да и психологом не являюсь, чтобы определить его состояние лишь взглянув на него, - мой голос на удивление спокойный, хотя внутри этого спокойствия не наблюдается вовсе. И раздражает, что я не могу понять причину блядскому своему состоянию. - Вряд ли тут есть врач. Если бы ему стало плохо, то давно бы вызвали скорую, а так... Он просто ушёл домой. - Чего и тебе желаю.
Меня осеняет: взгляд этого парня, вот что раздражает! В нем столько сочувствия, желания найти, обнять и пожалеть, спасти, что мне становится паршиво.
"Уж не завидую ли я?"
Завидую? Хах, конечно. Если только тому, что кому-то до кого-то есть дело в этом сраном мире. Хотя, чего это я, Норт бы тоже меня искал, если бы я дурканул и пропал. Мне очень хочется верить, что искал бы. После всего, что в моей жизни происходило, доверять людям становится всё труднее. И пока такого желания не возникало.
Уйти хочется нестерпимо, но я все ещё топчусь возле него ощущая его волнение за другого. Блять.
"Иди, Фердинанд, иди! Чего встал! У тебя по планам магазин, краски, холсты. Ещё картину надо закончить, заказчик ждёт уже неделю от срока. Планов дохуя, а ты как тёлок привязанный стоишь и мнешься.
- У тебя есть его телефон? Позвони ему и спроси где он. Иначе так и проторчишь здесь до вечера, - достаю пачку сигарет, заглядываю в нее: - одна, две... До вечера не хватит. Надо сходить за сигаретами.
Достаю одну из пачки. Зажимаю сигарету губами, прикуриваю, щурясь от дыма. Оставить парня что-то не даёт. Совесть, которой уже давно нет? Или что-то ещё?
- Ты примерно можешь предположить, куда он мог пойти? Может общие знакомые, родители... Я не знаю, подружка-друг?
Вот какого хера мне надо, скажите? Ну что за неожиданное человеколюбие проснулось? Разберутся они сами, а я лишь под ногами мешаться буду. Инициатива, как говорится, наказуема. К тому же, меня никто не просил помогать, а альтруизм явно не мой конёк. Моё - это социофобия, крайняя степень раздражения и недружелюбия. Хмурюсь. А ведь когда-то был добрым и отзывчивый. Когда-то помощь для меня не была пустым звуком. И за друга заступился, и выслушивал слезливые исповеди друзей, обнимая и поддерживая. И ведь мне было не все равно. Сочувствие. Сопережевание. Поддержка... Где-то они там остались. В прошлой жизни.
"Интерес. Мне просто интересно, вот и все. Чем закончится это исчезновение неизвестного МНЕ парня? На которого мне так-то плевать с большой колокольни. Но все же... " - думаю я, затягиваясь. Не могу оторвать взгляд от его пухлых губ. Он вполне может подать на меня в суд за сексуальное домогательство. Правда я ещё не домогался. Боже, какой бред в моей голове!
Встряхнув головой и выкинув недокуренную сигарету точно в урну (внутренний перфекционист ликует), повернулся к парню:
- Если тебе нужна помощь, то могу помочь. Я знаю несколько мест, куда твой друг мог направиться. Конечно, я могу ошибаться, но их не так много и мы быстро их пройдём, - "Мы, блять? Мы?? Какого, Фердинанд?! " - Правда мне нужно купить сигарет, а то мои закончились. Почти. И блин, пошли уже, если тебе нужна помощь, а если нет, то пока.
Я разворачиваюсь к нему спиной и иду в сторону магазина. Если не пойдёт, мне же лучше. А то вздумал вдруг проявлять заботу о ближних... И все же почему? Надо будет разобраться. Люблю я это делать в последнее время. Копаться в себе, ковырять поглубже. Побольнее.
- Как тебя зовут? - спрашиваю, когда замечаю рядом парня. - Я - Ферди.

+2

5

Есть дурацкое сентиментальное выражение "сердце не на месте", одно из тех, которые Мухаммед привык считать этаким художественным преувеличением, к которым тяготеют чувствительные дамы средних лет. И вот именно сейчас напротив грёбаной евангелической церкви, глядя в лицо незнакомому, неприветливому парню с собрания "Анонимных алкоголиков", Мухаммед понимает, что ни черта это не преувеличение, потому что сердце и в самом деле не пойми где, и кровь стучит в ушах, и горло сжимает нехороший, тревожный спазм. Вроде бы ещё хочется цепляться за трусливое "всё на самом деле в порядке, надо просто разобраться", а какое-то смутное, но неумолимое чувство в груди не даёт это делать, заставляет принимать, даже чётко знать, что нет, ни черта не в порядке, и надо уже сейчас пытаться что-то спасти.
Мухаммед щурится, рассматривая парня. Хищное лицо, странные, космические какие-то глаза, чересчур внимательные и будто бы цепкие, что-то колючее и бесприютное во взгляде. От таких людей не ждёшь помощи или сочувствия, и говорит и держится парень так, что эту мысль только подтверждает, но Мухаммед благодарен уже за то, что его до сих пор не послали и можно уточнить хоть что-то ещё.
- Да, я понимаю насчёт психолога. Конечно, - торопливо отзывается он, не желая, чтобы собеседник решил, что он от него слишком много хочет. - И врача, наверное, нет, ты прав... - неуверенный, полный сомнений взгляд обегает окрестности, потом Мухаммед качает головой: - Он точно не ушёл домой. Он не хочет видеть родителей и не пошёл бы туда один, - мгновенно вспоминается, как Кэл неловко, пришибленно прячет взгляд, встречаясь глазами с миссис Лившиц, и как норовит держаться за плечом у своего арабского друга в такие моменты, благо тот полюбился "благородному семейству". Мухаммед ожесточённо трёт лоб ладонью, вздыхает: - И идти ему не к кому, нет никаких подружек. Он от всех прячется. - он невесело усмехается, вспоминая, что все последние месяцы Кэл действительно ведёт себя один к одному, как Чудовище из "Красавицы и чудовища", и старается не показываться никому, кроме наркологов и него самого. - И телефон выключен. Я боюсь... - Мухаммед обрывает себя на выдохе: окончание фразы было "что он пошёл к барыге", и договорить помешала жуткая мысль о том, а имеет ли он право вообще напоминать о чём-то таком завязавшему наркоману (или алкоголику?), который сейчас перед ним? Что, если это каким-нибудь образом сослужит плохую службу? И он, Муха, будет в этом виноват?
Несколько секунд Мухаммед молчит, чувствуя, как время буквально утекает сквозь пальцы, смотрит на незнакомца и пытается сообразить, что говорить и как быть дальше. И тут внезапно оказывается, что говорить больше не обязательно, что парень, до сих пор казавшийся таким равнодушным и отстранённым, почему-то решил подключиться ко всей этой "истории с исчезновением". Мухаммед удивлённо слушает, как ему предлагают не только совет, но и участие, переваривает всё это неожиданное великодушие и в результате замирает слишком надолго: хищный парень с космическими глазами успевает затушить сигарету, метнуть её в урну и двинуться прочь по улице. Спохватившись, Мухаммед поспешно догоняет своего неожиданного помощника и приноравливает свой шаг к его.
- Спасибо, что решил помочь, - это звучит искренне, прямо-таки сердечно. - Я плохо знаю эту часть города и, наверное, сто лет бродил бы по округе. Кстати, раз ты меня спасаешь, то самое меньшее, чем я могу отблагодарить - вот, - улыбнувшись, Мухаммед протягивает своему спутнику пачку "Данхилла". - Я успел прикончить только пару сигарет, остальное твоё, если не побрезгуешь открытой. Рад знакомству, Ферди. Я... я - Мо, - сокращение, которое в последнее время прижилось у многих, приходится кстати: почти всегда есть что-то немного неуютное в том, чтобы совсем незнакомым американцам представляться Мухаммедом.
Овладевшая им смутная тревога никуда не думает уходить, мысль о Кэле по-прежнему на круг повторяется и повторяется в мозгу, но почему-то от одного того, что он теперь в этих поисках не один, Мухаммеду становится немного легче. И шагая рядом с Ферди, он рассеянно рассматривает его профиль и почему-то думает о том, как удачно тот смотрелся бы на старых восточных монетах.

+3

6

Нервы немного успокаиваются, когда приходит окончательное и неизбежное осознание и принятие всей ситуации. В конце концов ничего такого не произошло. Ну помогаю я ближнему своему, как великий Боженька завещал нам грешным. Быть может моё неожиданное человеколюбие зачтется мне в судный день и тогда, возможно, мне дадут продержаться за решётку райских ворот, ибо остальные грехи не дадут мне пройти к святошам. Усмехаюсь своим бредовым мыслям и смотрю на парня, что протягивает мне пачку сигарет. Его пачку сигарет. Как благородно, - хмыкаю про себя.
- Чего сигаретами раскидываешься? - с кривой усмешкой забираю пачку из рук парня и беру пару штук, засовывая в свою, где сиротливо болтается одна сигарета. - Спасибо, конечно, но я и сам в состоянии купить себе сигареты, - возвращаю парню пачку, буквально вжимая в пальцы. Заодно замечаю, что пальцы у него узкие, тонкие, красивые в общем. Такие бывают у музыкантов или врачей. Интересно чем он занимается. - К тому же, раз ты тоже куришь, значит тебе они нужны... Так что, сам куплю. К тому же, мне захотелось кофе. И поесть бы чего, - мечтательно представляю горячий бургер и дымящееся горячее кофе и чувствую, как желудок мучительно рычит, напоминая о себе и о том, что он хочет есть. Во рту стремительно скапливается слюна, которую я шумно сглатываю. Надеюсь он не слышал. - И уж если ты так хочешь меня отблагодарить, то угости меня бургером и будем квиты. Мо , значит...
Вновь смотрю на него, отмечая, что парень преступно красив. Конечно, красивых парней полно, но этот... Короче, ладно. Что я в самом деле, как с голодного края.

Небольшой магазинчик, расположенный в двухэтажном здании, встретил нас мелодичным перезвоном колокольчиков. За прилавком высокий смугый мужчина. Он смотрит настороженно, словно ждёт от нас подвоха. Усмехаюсь про себя, потому что он будет явно разочарован. Грабить мы его не будем. Ну я так точно. Да и мой новый приятель Мо тоже. По крайней мере, я так думаю.
Мне кажется, он думает, что мы хотим его ограбить, - полушепотом произношу, приближая губы ближе к уху Мо, категорически нарушая личное пространство парня. Улыбаюсь, глядя на него. - Забавный мужичок. Он будет явно разочарован.
Весёлье бурным потоком выливается в мою кровь и я буквально ощущаю, как азарт и интерес бурлит мелкими щекочущими пузырьками по венам. Такое до боли забытое ощущение, что едва не смеюсь в голос, но сдерживаюсь, выставляя на прилавок банку колы.
- Пачку Lucky Strike. Крепкие.
Продавец называет цену, а я лезу в карман за наличкой. Помятые купюры скоро оказываются в руках мужика и, кажется, он выдыхает с облегчением. Уже не сдерживаю понимающего смешка, откровенно разглядывая его.
Всё ещё улыбаясь, мы наконец покидаем магазинчик, в очередной раз слушая перезвон колокольчиков. Мне почему-то сразу же вспоминается Диксон, его улочки, дома, знакомые до боли и церковь, в которую каждое воскресенье тянулась толпа народу. Все любили местного проповедника и желали послушать его проповедь. Я тоже как-то сходил на одну из них. В тот день мать была дома и заставила меня пойти с ней. Я и не стал сопротивляться, потому что хотел провести больше времени с ней. Не часто это случалось, так то. Сестра благополучно смылась из дома, так что утреннюю проповедь мне пришлось слушать одному. Я уже не помню, что тогда говорил священник, но почему-то помню перезвон колокольчиков ... Таких же как сейчас. И одному богу известно, зачем я все это вспоминаю сейчас. 

Отойдя в сторону, открываю колу и делаю пару жадных глотков, наслаждаясь знакомым вкусом и обжигающе холодными пузырьками.  И тут внезапная догадка осиняет молнией, врезаясь в мой мозг. Локтем слегка толкаю Мо, привлекая внимание к себе. - Слушай, а у тебя есть с собой фотка твоего приятеля? Как-то этот мужик напряжённо выглядел, заметил? На сколько мне известно, это тихий райончик и магазины тут не грабят, но что если... - смотрю на своего восточного приятеля, взглядом облизыаая его губы и линию скул, - твой друг способен ограбить магазин? Думаю надо показать ему фотку, вдруг он видел его.

Отредактировано Ferdy Kale (2020-08-09 10:08:30)

+1

7

Надо же, какой колючий и неприветливый. Как бы ни был Мухаммед сейчас встревожен из-за Кэла, как бы ни звенели его натянутые до предела нервы, он почему-то не потерял способность обращать внимание на детали и подмечать всевозможные мелочи. Вот и то, как замкнут Ферди, как резко, будто бы колко в самом деле он держится даже в ответ на невинный подарок в виде пачки курева, странным образом цепляет, заставляет взглянуть на собеседника внимательнее.
- Ну, считай, что мне свойственна бессмысленная, неоправданная щедрость, - усмехнувшись, Мухаммед пожимает плечами, но пачку всё-таки забирает. - Я не сомневаюсь в твоей способности обеспечить себя куревом и, если что, совсем не пытаюсь купить твою помощь! В общем, не подумай плохого, - он примирительно вскидывает руки. - Но бургер - это прекрасно. И кофе. Давай договоримся, что с меня и то, и другое, должно же хоть что-то окупить твоё время, да и к тому же я сам скоро рехнусь, если не выпью ведро кофе. Так что пошли, - привычка тянуть к людям руки, как всегда, не вовремя заявляет о себе, и Мухаммед подхватывает Ферди под локоть. - Пошли. Разберёмся с Кэлом - и с меня кофейно-бургерный пир.
Он знать не знает этого парня с космическими глазами, впервые его видит, но почему-то уже от одной только мысли о том, что теперь он будет искать Кэла не один, становится легче и дышится немного свободнее.

Небольшой магазинчик, в который его приводит Ферди, кажется неожиданно уютным, и Мухаммед не сразу понимает, почему. Только потом, немного осмотревшись и принюхавшись, он понимает, в чём дело: в воздухе отчётливо, хоть и не очень сильно пахнет пряностями. Интересно, у этой маленькой лавки есть своя специализация или просто кто-то контейнер рассыпал?
Мухаммед вздрагивает, услышав шёпот Ферди у самого своего уха - приятное тепло, приятная даже сейчас, на нервах, близость в миллиметре от прикосновения - потом вполоборота поворачивается к нему, отзывается негромким полушёпотом:
- Осторожнее, я слышал, что некоторые, когда считают кого-то своим будущим грабителем, стреляют быстрее, чем успеваешь крикнуть "Я за хлебом!". А потом им одобрительно пожимает руку полиция. Так что предлагаю произвести на него хорошее впечатление и купить что-нибудь подороже, - он ослепительно улыбается человеку за прилавком, который и в самом деле посматривает на них с подозрением. - То есть ты покупай, что хочешь, а я... что-нибудь придумаю, - возле кассы Мухаммед оказывается сразу следом за Ферди, повторяет свою сияющую улыбку на бис и кладёт на прилавок покупки. - "Ред Булл" и пачку "Парламента", будь добры, - расплачиваясь, он ещё раз бросает взгляд на продавца, пытается поймать какую-то смутную мысль, но в итоге всё равно упускает её и торопится нагнать Ферди, уже двинувшегося к дверям.

Снаружи, пока Ферди вскрывает колу, Мухаммед рассеянно следит за взглядом его "космических" глаз, попутно размышляя, не закурить ли и какого чёрта он купил новые сигареты, когда ещё даже близко не разделался с имеющимися. Вопрос насчёт ограбления застаёт его врасплох, Мухаммед вскидывает на своего спутника расширившиеся глаза. На несколько секунд мысль о Кэле-грабителе кажется ему почти правдоподобной - в конце концов люди как только с катушек не слетают - потом он несколько раз прогоняет её по кругу и с сомнением качает головой:
- Нет. Нет, не думаю. На Кэла это непохоже, да и деньги у него и без этого есть. Но насчёт фотки ты прав, - Мухаммед торопливо запихивает в сумку сигареты и энергетик и лезет за смартфоном. - Вот он! - азартно вскрикивает он. - Сейчас! Пошли к нему! - с этими словами он разворачивается и почти бегом устремляется обратно к магазину.
Достаточно переступить порог и снова увидеть продавца за кассой, чтобы наконец поймать ускользнувшую было мысль: этот не по-американски и не по-латински даже смуглый человек - араб, по акценту, когда он с ними рассчитывался тоже было слышно. Крайне редко Мухаммед пользуется этой стороной своего происхождения, но сейчас почему-то кажется, что в этом может быть смысл.
- Салям, брат, - арабская речь даже из собственных уст показалась неожиданно непривычной, Мухаммед улыбнулся. - Прости, мне нужна твоя помощь. Скажи, здесь случайно не было этого парня? - он показал на экране смартфона своё фото с Лившицем. - [b]Это мой друг, он болен и мог попасть в беду,[/b] - Мухаммед доброжелательно смотрел на продавца, а сам краем уха прислушивался, пошёл ли за ним Ферди, здесь ли он.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Lithium


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC