внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от тео марино Псих. Наверное, я действительно псих, раз решился на такое. Наверное, я действительно выжил из ума, если поддался похоти и решил, что лучшей местью бывшей жене будет переспать с её матерью... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 30°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » where the trees meet the free way


where the trees meet the free way

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

you couldn't breathe if you stepped up to me
look at my eyes and i'll show you the creep

+2

2

same rules apply.
успокаиваешься очередным шумным выдохом. смело шагаешь подле него, чувствуя липкое на руках. ему это всё тоже дико доставляет. широко улыбаешься, выпрямляя спину, закидывая биту на плечо. шаг за шагом всё смелее и увереннее. вселенная издевается над тобой, даруя такую возможность принести в жертву жителей тена. когда ты был против? может быть, когда-то и был. в своих снах. зрачки сияют багровым отблеском. цокнув языком, закусываешь губу, вальяжно развязываешь считалочку. слышишь в ответ только хриплый кашель.
- до утра ещё есть время. смотри не откинься, джи, - довольно смеёшься, ощущая, что вы многое можете успеть сделать. скорее всего, после утра ты его вновь не увидишь до следующей чистки, зато этого времени хватало, чтобы придумать новый наряд и тот мир, где вы, наконец, встретитесь, а он тебя, к тому же, узнает.
впереди виднеется чей-то силуэт. прищуриваешься. оглядываешься на него; весь в поту и дико уставший, заставляет почувствовать оседающий комок внизу живота, начинающий скручивать внутренности.
честно говоря, тебе вовсе не хотелось бы, чтобы твоя фраза оказалась правдой.
честно говоря, тебе кажется, что всё скатывается в полное дерьмо.
ты никогда этого не покажешь. ему ты не открывался бы, однако в присутствии остальных его личностей было не так уж и страшно, за исключением, истинного пробитого гомофоба. из твоих историй он почти ничего не запоминал. да и ты, вероятно, был просто очередным пятном в его жизни.
ты же не посмеешь умереть, верно?
крутится на языке. упрямо молчишь, продолжая довольствоваться тем, что у вас еще осталась небольшая возможность поразвлечься. смотришь на часы,  осознаешь, что каждая цифра стоит на совершенно ином месте. впал бы в забвение, только тебе и так зашибенно. закуриваешь, он отказывается. за этот период с ним стало происходить слишком много странных вещей. безусловно, это не то чтобы сюрприз, но даже для него было странно не принимать предложения укуриться в хлам и поесть что посытнее.
вспоминая давний ужин в желудке скрутило ещё сильнее.
- эй, джи, у нас ведь тут типа вечеринка или что-то вроде того. и ещё есть время! - собственные слова доносятся эхом. тебя пьянит запах чужой крови, оставшийся на его пальцах, скулах, висках, шее, в его волосах. улыбка скатывается в довольную усмешку. и ты уверен, что именно сейчас можно выплеснуть фантазии из своих миров в существующий. чистка - сказка. воплощение идеальной мечты. сотворение нового мира. славьтесь, отцы-основатели.
вплотную к нему. слизываешь от шеи вверх, останавливаясь подле уголка губ. встречаешься взглядом, впечатываешь в стену, он даже не сопротивляется. вновь заходится сухим кашлем. кажется, его сейчас вывернет. он испускает несколько кровавых хриплых выдохов.

°°°

всё превращается в глупую шутку. в принципе, вся твоя жизнь состоит из череды глупых анекдотов, являющимися собственными примерами. а ты смело противостоишь званию _нет, я вполне себе не неудачник_. впрочем, тебе ведь всё это могло показаться, не так ли? и ты, наверное, впервые за долгое время радуешься своей болезни. которая, к слову, стала прогрессировать.
что если и он болен?
мотаешь головой, бита давно уже валяется рядом с вами, опустившись глухим звоном на пустой улице. где-то вдали заслышались крики. это было не очень хорошим знаком: вам пора валить, пока эта компания не подошла ближе. заметив вас, разгоряченные бойцы даже не удовлетворят свою жажду крови, забивая вас до смерти. а вот ты был бы не против немного пожить, оставляя за собой право быть эгоистичным и таскать повсюду иисуса за собой или же просто тащиться за ним/по нему/перед ним - это без разницы.
ему, действительно, хреново. облизывая сухие губы, хватаешь его, перевешивая руку себе за шею. восхищаешься длинными худыми пальцами, измазанными в чьей-то днк. забиваешь на то, чтобы поднять биту. - недалеко есть место, где можно спрятаться. и переждать до утра, - не особенно ты готов был отдыхать, его силы сдавали.
они уже близко. улюлюканье и ликование, звонкий смех и нервный рык, чересчур громкие возгласы. вы - отличное окончание для чистки. ты прекрасно их понимаешь, поэтому чувство, что вам скоро придёт конец, если вы сейчас же не уберётесь.

°°°

незаконченная новостройка, которых здесь достаточно, особенно в этом районе. вы сунулись сюда, потому что здесь обитают самые отпетые убийцы и извращенцы. ещё больше впечатлений, дабы разнообразить свою скучную жизнь. разминаешь кисти рук, затем плечи. ждешь, когда он очнется. за десять минут, пока ты нёс его сюда, он успел отрубиться. быть может, на него так повлияла новая дрянь, что заменяла вам любой приём пищи. заглядываешь в карман, закуривая в очередной раз. нащупываешь нитевидный пульс. начинаешь дёргаться.
он открывает глаза, сипло выдыхая. осторожно ладонью по щеке. - ты в порядке?
ответ очевидный: иисус мать его ангерман нихрена не в порядке. где-то в кармане отыскиваешь фляжку. увы, воды совсем не осталось, зато были остатки алкоголя. - пей, - самостоятельно, не дожидаясь ответных действий или хотя бы одного слова, вливаешь в него несколько глотков. он не сопротивляется.
твой взгляд натыкается на воротник его рубашки. ему трудно дышать, поэтому решаешь расстегнуть несколько верхних пуговиц. его грудная клетка - торчащие кости, обтянутые серой кожей. на ней отметины, которых ты не видел прежде так близко. выходит он лишь старался не показывать их.
уверяешь себя, что это явно не говорит о чем-то опасном и смертельном.
проговариваешь про себя, что он явно не говорит о чем-то опасном и смертельном.
отводишь глаза, он приходит в себя.
мы все умираем. правила везде одни. и ты не задаешь ему вопросов, поскольку в твоём взгляде и без этого читается немой, трепещущий вопрос: какого хрена?

♪ de▲d idols – district weed

[NIC]Alan[/NIC]
[STA]за мармеладку[/STA]
[SGN]don't be afraid
you'll just have to pray
[/SGN]

Отредактировано Nicetas Qual (2020-07-18 14:40:50)

+2

3

Emily Wells – Becomes the Color

летом 25 года начинает скручивать кашлем: слюна собирается во рту, обжигая жестяными нотами. становится смешно и как-то в переплетении футуризма. жжение разбивается о грудную клетку, сковывая. требуется терпение, чтобы перевести дыхание и разогнуться. силы находятся сами собой, накладываясь на упрямость; легче становится на такой короткие промежуток,что даже пожелай я сбежать от самого себя - ничего бы не получилось. до ближайшего столба с яркими буквами поверх "неудачник", а дальше - мордой в грязь, собирая руками-ногами все неровности земли.
мы договариваемся, что все это - иллюзия, побочный эффект прошлого. каждый день сжимаем зубы, поднимаясь выше и вышагивая в сторону нового пути; только долго от себя убегать - бессмысленно. осознание накатывает ядерным взрывом, разрывая изнутри. клочья красного и гнилого - во все стороны.
врач в отбеленном халате, поправляя очки, говорит, что рак легких - вещь распространенная, особенно в ten. купол из пыли, пепла и вбросов химикатов, - тому виной. он находит слова и объяснение даже для того, что никак не вписывается в мировоззрение. от вопросов остается влажный отпечаток на тыльной тороне ладони. стул же прокручивается вокруг своей оси, безмятежно скрипя. часы продолжают отбивать насмешливый ритм, перекатывая остатки жизни через разделители, подтирая возможности и завтрашний день. руками вокруг колен, задумчиво улыбаясь. сухие губы, с потресканной кожей, растягиваются; и все трещит по швам, как и самообладание. никто не хочет верить в диагноз и прогноз, поэтому средним пальцем тому ублюдку в морду и до новых встреч. за хлопком остается неизведанное, непонятное и далекое; для нас же мир замирает в законсервированном положении.
до момента, пока натали не говорит, что больше не слышит алекса. он первый, кто под силой проказы и зараженных клеток, выгорает. последний раз, выходя наружу - задыхается. перехватывает пальцами шею, сводя кожу под натиском ногтей. кислород разбивается о глотку и эхом отлетает назад, без желания впитываться к просроченный материал. моё присутствие перегораживает зеркало: еще рано умирать. минус один, но мы продолжаем пускать по вене морфин: лишь бы не чувствовать чуму совершенного общества.
иронично; натали зовет по имени, морща свой курносый нос. её вес тает как сливочное масло на разгоряченной сковороде. в один из дней, когда она хозяйка нашего тело - все заглядывают в аккуратный обод вокруг отражающей поверхности: кости, кожа, ничего человеческого. почти забавно, если бы не её глаза, затянутые серой пленкой обреченности.
сложно носить с собой мертвые души; саймон воет по ночам, сворачиваясь в клубок. все призывы быть мужиком - унижают всех еще сильнее. никто ничего не должен.
в мае, когда дозы обезболивающего зашкаливают, а голоса становятся абсолютно осязаемые, выходя и становясь в шеренгу передо мной, имитируя будни среднестатистической семьи, саймон не выдерживает: затягивает на шее удавку, балансируя на стуле в опасном маневре. когда хотелось, чтобы их не было, но мы прожили бок о бок 16 лет, став единым целым из негармоничных деталей. он оставляет после себя «бог умер еще до нас» и оступается, теряя равновесие и поддержку.
натали все чаще носит траур, промакивая остатки рта серым платком. мы не менялись уже несколько недель; в гардеробе появились новые тряпки, а в квартире зародились початки уюта. нервные пальцы очерчивают поверхность, ощупывают необычные ткани на столе и окнах; в шкафу находятся платья и туфли несусветных размеров. становится интересно - как это, быть женщиной в мужском теле. натали смиренно спит, поэтому, без стыда и прочего, раскатываю ткань чулок по бритым (удивительное нахальство) ногам. сверху - черное платье в пол, с белыми вставками в местах запланированной талии. пятерня загребает отросшие волосы, зачесывая назад. на выдохе - ловлю отпечатки помады на своем же лице. и совершенно не смотрится. и тотально пусто. ненужное летит в сторону, когда под задницей оказывается кресло. ноги шире, затягивая ткань до умопомрачительного оголения. у этой женщины - вкус старой девы. для расслабления - номером по телефону; голос алана как всегда пестрит эмоциями и восклицаниями; веки накатываются на глаза, зажмуривая и отпечатывая морщины вокруг глаз. действительно рад его слышать; настолько, что ладонью по тыльной стороне бедер, поднимаясь выше.
связь прерывается до того, как успеваю представиться.
на гудках заканчивается очередная фаза, запуская новый левел проблем.
натали не просыпается.

в июне, на приеме, все тот же врач повторяет: можно попробовать лечение, но уже слишком поздно. слепо костяшками по его столу, простукивая неровный ритм. он сам понимает, что крутится на проеденном болезнью языке.
- одна чистка. максимум - две. рождество и санту вам точно не суждено встретить.
когда ты - житель город ten - любое измерение приобретает новые характеристики. поэтому в голове просчитываю: летняя через месяц, до следующей - еще плюс два.

чистка открывает горизонты: просыпается последний из демонов ангермана, пуская кишки наружу первому встречному. на лице - маска, в руке - катана. с каждой унесенной жизнью - границы двигаются, открывая доступ к свободе. саймону бы зашла аллюзия на райские врата; но только вас всех заждались в небытие. с вечными муками, болезнями и невозможность самолично потереть себе задницу. унижение левел овердохуя.
с рассветом происходит замещение - возвращаюсь в свое тело, разминая затекшее тело. алан идет рядом, выдавая одному ему ведомую хренотень. но мне нравится его слушать, пропуская голосовые сообщения по рецепторам и сомнениям.
от его тела веет жаром, сексом и жаждой жизни. такие как он - ломаются внезапно, но с категоричным пафосом. если бы мог - отдал ему последние месяцы бонусом, чтоб точно не проебался на следующей вечеринки в стиле ten. не очень-то хочется встретится на одной сковородке в ближайшее время.
рукигубымеждометияввоздух - все это только между нами. за спинами - лихорадка безумия;
опасение идет от таза, размазывая возбуждение по плоти;
выше. сильнее. плотнее.
организм не сдерживается, хрустя до полного слома.
и под гулкий кашель - улетая.

приход накатывает неожиданно. вселенная раскрывает полости собственной пасти, затягивая в темноту. и становится очень холодно; отнимаются ноги и перехватывает прутом легкие. перед глазами плывут киты и неизведанные твари без заданного маршрута. нет ни дна, ни берега, ни горизонта. только сменяющиеся цвета от пролитого бензина. масло затекает за шиворот, срывая рубашку и джинсы. остается только голое тело и равнодушие.

вспышка.

его голос и темнота в глазницах.

вспышка.

рыбы раздувают жабры.

вспышка.

от рома разгорается пожар на уровне кадыка. глотком в себя. непонятной смесью из наркоты и бухла - обратно. и ярко-сочными вспышками алого. как и руки. и его лицо.

вспышка.

чьи-то прикосновения.
причитания.
призывы.

мрак.

известно, что еще не конец. возможен рецидив.
ветер сдувает безмятежное к праху покинутых, встревоженно запуская бурю в спокойную погоду.

нет прощения и тишины.
нет ни дна, ни берега, ни горизонта.

+2

4

♪ keaton henson feat. ren ford – healah dancing

глубже вдыхаешь. так, чтобы вдох был недостаточно шумным. ты будто бы боишься отобрать у него необходимый кислород. и было бы вовсе не жаль отдать ему всё, если бы знал раньше. если бы ты мог окунуться в мир не только своих фантазий. так бы хотелось проникнуть к нему в голову, дабы найти нечто в подкорке сознания. остаться там навсегда. пусть даже самым мелким и блеклым пятном в черепной коробке.
такого не бывает.
даже злиться на него не можешь. not so competitive. стоило бы с ним поспорить, кто дольше продержится. он бы повёлся. тебе нравилось играть в ваш новый мир, созданный где-то там, на неведомых вершинах, на невидимых иллюзорных стаях из проносящихся мимо птиц с острыми клювами и когтями. они могли бы унести вас куда пожелаете. он не был согласен, хоть и податлив. может, было не такой уж и плохой идеей тогда попытаться уехать. ты никогда не признаешь собственной слабости, поскольку вся вселенная - несуществующая ирреальная схема, где грош цена разумным решениям, ибо все последние заранее предначертаны звёздной картой, раскинувшейся сейчас над вами.
выдыхаешь в холодный воздух. он больше не произносит ни звука. всё, что ты можешь - попробовать ему хоть как-то дотянуть до утра. сейчас даже до врачей не достучишься. если бы это ещё могло ему помочь. закрадывается подозрение, что ты можешь стать последним явлением перед его кончиной. уголок губ дёргается. всё ещё не готов признавать и, кажется, ничто не заставит тебя передумать. выжидаешь, когда придурки покинут этот переулок, чтобы уносить отсюда ноги с ангерманом на плече. ощущаешь, как каждая клетка в твоём теле ноет и молит о здоровом сне и правильном питании. перед глазами мелькают красно-белые пятна. его накрывает лихорадкой, ты ощущаешь жар по телу. кусаешь скулы изнутри, впиваясь ногтями в ладони. обдумываешь новый план. делаешь вывод - без плана будет проще всего.
впрочем, как и всегда.
они покидают пределы вашего убежища. ты снимаешь и без того оборванную, грязную футболку. протираешь капли на его лице. стараешься сосредоточиться. и это вовсе безуспешная затея, обреченная с самого начала. речь не только о твоих планах на последующее утро. в принципе, обо всех ваших встречах и твоих мечтах. тебя обдаёт холодом. становится трудно дышать. хмуришься, прикладывая ладонь к лицу, стирая с себя остатки наваждения. самым лучшим вариантом, наверное, просто продолжать играть дальше. в любом случае, ему, скорее всего, уже наплевать.
набатом: раздватри
накатывает усталость, тремор пробивает изнутри; стараешься удержаться и не дать ему повода сомневаться в тебе. облизываешь сухие губы, берешь его за руку. ты можешь прочувствовать всю его боль. в тебя вонзается несколько сотен тысяч осколков. пытаешься отгородиться. ничего не выходит. его эмоции гораздо сильнее, хоть он и не выдаёт этого. хватаешь за руку сильнее, другой рукой за плечо. через несколько секунд крепче прижимаешь обмякшее тело к себе. врываешься в чёрный омут с головой, забывая обо всём, что происходило когда-то прежде. ты никогда раньше не чувствовал столько боли и надломленности. считаешь вслух. учишь его дышать. зарываешься в женский крик, мужскую хрипоту, отталкивая, забирая часть гнева, стараясь превозмочь золотую лихорадку, завладевшую здесь всем.
оглядываешься. встречаешь его, сидящего где-то забитого в углу. сдерживаешь радость до слёз. выдаешь только свою яркую улыбку. подходишь ближе. кругом совсем темно, только ты уверен, что это он. потому что невозможно перепутать. вдыхаешь глубже. помогаешь встать. прижимаешь к себе также крепко. начинаешь мурлыкать себе мелодию под нос, составляя незамысловатый аккомпанемент для вашего танца. закрываешь глаза, становится легче удерживать его, он вскоре поддается мелодии. вы окунаетесь в полную свободу, её-то ты и пытался достичь. главное - ни о чём не думать. именно тогда тебе будет проще удержать его, как бы эгоистично это ни звучало. вы заслуживаете хотя бы одну счастливую минуту на двоих.

♪ childish gambino – sweatpants (battle tapes remix)

°°°

поднимаешься вместе с ним. он всё ещё не подаёт признаков жизни. а ты никогда не можешь быть уверенным в происходящем. именно поэтому полагаешь, что иисус точно уж жив. да, в принципе, к чёрту. - тыжблятьиисус, - словно выплюнул, когда взваливаешь его на свои плечи. вспоминаешь все возможные религии, понимая, что, может, и зря не отдавал предпочтение какой-либо. про себя ты молишься единственному собственному богу. почему-то начинаешь смеяться. сплёвывая чужую кровь, выпрямляешься. ты обязательно что-нибудь придумаешь, если на вас вдруг нападут.
до ближайшей больницы не так уж и далеко. надеешься, что она тебе не привиделась. только и здесь ты не уверен. отчаянно веришь, что там вам смогут предоставить убежище. если нет - пойдёшь дальше. остаётся выиграть время, и, если бы ты мог, то сделал бы всё возможное, только бы не дать ему шанса просрать его.
шанс упущен. сделка совершена. осмелился бы возразить, только его хрип пугает даже тебя.
в своих мыслях ты ни разу не оказывался на кладбище. весь тэн - прогулка среди могил.
теперь дрожь бежит по твоему телу, скатываясь каплями с прядей волос по щекам, шее, ключицам, ниже.
первая встреча была весьма забавной. ты слышишь его голос. приказной тон. весело и по-хамски улыбаешься, делая всё, что тебе велят.
в ушах пульсация. помнишь его портрет. отбрасывают тени былых дней, отрывок за отрывком. трясешь головой. прикидываешься мёртвым для собственного сознания, только бы твою мать не доставало.
на счастье, никого по пути. это не мешает посторонним видеть вас и слышать. они знают совершенно обо всём. и вам, в любом случае, не скрыться. твой взгляд наполняется животным бешенством. перенимаешь его сладострастие и желание крови себе. до жадности впиваясь в новые ощущения.
- держись, ангерман. ещё немного, - скорее убеждаешь сам себя, нежели полумертвого иисуса. как же всё-таки это эпично звучит. - ахуенное дерьмо, ничего не скажешь, - кажется, ты слишком долго молчал, и теперь, в эту дивную ночь, пришло то самое время, когда стоит перетереть за жизнь и за былое, - мог бы и предупредить. мы же не первый день знакомы, - вновь плюешь в сторону. соленый пот пропитывает не только тело: вы медленно превращаетесь в воду. - чем ты только думал, а? конечно, не отвечай, естественно, там, где мозги у таких как ты. задницей, джи. задницей не так уж часто родишь хорошую мысль. хотя... - задумываешься, останавливаешь шаг. новое убежище совсем близко. вдыхаешь глубже. - что ж, погнали, здоровяк

°°°       

усаживаешь его к стене, скрывая за ближайшими кустами. они кажутся более менее относительной защитой от посторонних глаз. только ты знаешь, вам всё равно не избежать столкновений. сегодня вас будто испытывают на прочность. - да и ну нахуй вас, ребятки, - говоришь себе под нос, пытаясь доломать сук у дерева, которое на днях полоснула молния; на твоё же счастье. у тебя получается. ты выкрикиваешь радуясь собственному безумию, взамен огорчаясь собственным бессилием.
подходишь к нему, садишься рядом, осознавая, что надо хоть немного передохнуть.
всем телом опираешься о стену, запрокидываешь голову, чувствуя блаженную прохладу по затылку, почти как его пальцы.
поворачиваешься в его сторону. осматриваешь сверху вниз, прикрывая глаза, сжимая сук в правой руке.
он слева от тебя.
он в безопасности.
он обязательно дотянет до утра.

+2

5

шторм не замолкает, грозовыми тучами нависая над небольшим судном. из всей команды остался только ты. ладони стерты в кровь, но паруса надежно собраны. откуда держал путь, куда - не помнишь. непогода кажется постоянным спутником: давно перестал испытывать страх, не стремясь домой [какое загадочное слово, не вызывающее отклика сердца. три буквы. три пустых звука]
не помнишь, почему стараешься выстоять. вода перекидывается через борт, завладевая всем пространством. просачивается не только под размокшее дерево, забивая собой очередную пробоину, но и впитывается в кожу, становясь чем-то целым, единым. ваш температурный парадокс скрещивается, достигая непригодной для жизни позиции. только тот, кто не знает, что это опасно - не чувствует от этого ничего. абсолютно. только крепче за поручень, с большей верой и рвением.
не видишь ни звезд, ни чистого неба. только сумрак, не пропускающего ни капли света. зрение охватывает на длину вытянутой руки, но и это уже кажется блажью.
не молишься богам, потому что не помнишь их имен. кто, зачем, почему. смысл? один из бывших попутчиков говорил, что у тех, кто сидят выше, глядит дальше, - свои цели и замыслы. и они руководят мелким и легким, разыгрывая очередную партию без счастливого конца. являешься ли ты жертвой той самой игры [если да, то на чьей стороне поля ты выступаешь? каковы шансы на победу? и если смысл держаться?] или это попытка оправдать бессмысленность и безжалостность?

не помнишь, как оказался на борту. любил ли воду, видел ли себя в роли путешественника или первооткрывателя. не помнишь, как зовут. почему-то перечень имен сбивается, не останавливаясь на каком-то одном. саймоннаталиалексджизасплохослышно. круг замыкается, эхо замолкает. имеет ли смысл искать наименованию к предмету [ведь никто не доказал, что твоё присутствие является чем-то натуральным и _настоящим; а твоя структуру - это живой организм. сомнение бьет все козыри, отказываясь подвергать критическому мышлению], который испытывает исключительно холод.

пронзительный.
свирепый.
всепоглощающий.

ветер задувает в душу [или как назвать тот отрезок между ребрами, сердцем и желудком, в котором сворачивается каменный дракон, не умеющий извергать пламя], рассекая сознание острыми лезвиями чего-то хрупкого и ледяного. это может показаться даже картинно-красивым, если бы наблюдатель захотел погрузиться в оксюморон с оттенком эстетики. но если и последние присутствовали, то их цветовая палитра не выдержала бы наплыва [слова плетут из себя сети; слова издеваются над пониманием] критики.

острые языки.
острые взгляды.
острые специи.

вода имеет уникальный вкус; ты бы поддался анализу и сравнению, если бы имелась вспомогательная база, но приходится обходиться собственными силами. поэтому апеллируешь к тому, что всё еще стоит рядом и проталкивается сквозь приоткрытый рот:

непогода имеет привкус [выжигающего] кашля.
шторм похож на [безумную] лихорадку.
тучи задавливают как [прогорклый] никотин.

момент, в котором не чувствуется точки а и б, приравнивается к _отрицанию. только ты не можешь подобрать определение, и как в случае с тремя повторяющимися буквами, не находишь ничего лучше, чем просто повторять, но не задавать вопросы.
те и вовсе струятся не в ту сторону, но не приводят ни к чему положительному. погода не становится лучше, вода не убывает, а тело не перестает сжиматься в конвульсиях от выворачивающих судорог.

холод имеет лицо и голос. он уныло нашептывает сгусток из слов; не стремишься разобраться, широко фиксируя глаза. те теряют фокус и расстояние, на которое хватало освещения, тускнеет с каждой минутой, часом, днем.

времени не существует, как и тебя.

вспоминаешь фильм, где конец в конце. положительное переворачивают пузом кверху, а там, в области пупка, скрывается неутешительная правда. жизнь продолжается, но в пределах отведенного: мир кучкуется по образу и подобию снежного шара, замыкая в себе территорию здания и тех, кто в нем оказался.

так и ты.

ты и твой корабль.
ты и твой шторм.
ты и твой странный набор звуков, чьё абсолютное всё стремится к абсолютному ничему.

в каком-то момент, между субботой, вчера и тремя неделями позднее, решаешься на попытку выбраться: забираешься на нос судна, готовясь к прыжку. ноги не держатся за палубу, соскальзывая навстречу неизвестному и неизведанному.

[есть ли при этом хотя бы одинокая высокая/низкая нота страха?
или проскальзывающая по набережной воображения надежда?]

ничего кардинально не меняется. к холоду примешивается боль. испытываешь ли от этого крупицы счастья, ведь это означает [жизнь]? нет.
скручивается до белеющих костяшек, проступающих выделений и сумбура.

настоящее [а было ли оно таковым хотя бы на момент?] трещит, всё теми же острыми специями замешивается в блюдо безымянного бога.
а тебя выносит на берег.

всё без того же света. солнца. звёзд.

и вы с темнотой не понимаете, почему именно вы: сколько же вас здесь на самом деле?
ветер превращается в голоса: более четкие и ясные, осознанные и немного навязчивые. он не может определиться между 'сдавайся и 'доживи до утра. но последнее кажется относительно знакомым и даже смешным, ведь в месте, где вы зависаете, никогда не наступит утро. будет продолжаться отрезок между тем и тем, не включающий в себя ни сути, ни морали, ни вывода. все понятия будут на раскрытой ладони; но даже лупа не поможет увидеть очевидно-правильное.

лана дель рей поёт вам борн ту дай;
удивительно, как легко засасывает сухой песок [чувствуешь маленькие камешки в постоянном движении. будто всё сосредоточенно в них. и весь секрет - тоже там, под очередным заточенным] в себя, яростью раздирая дыхательные пути.

заходишься кашлем.
заходишься в ужасе.
заходишься в боле.

шквалом, паникой, переворотом неба и земли.

и на момент - паришь.

где-то между.
где-то вне.
где-то, где можно за всем наблюдать со стороны.

так всё и видят постаревшие боги: через призму, ограждение и скуку, но ни на что не могут повлиять, ведь стена пропитана ядом и под высоким напряжением. остается лишь делать ставки и болеть отрезком между ребрами, сердцем и желудком.
они плавают в одиночестве, слушая кряхтение французских фильмов.
ведь если боги существуют, то on ne change pas, on met juste.

ты слышишь его _мысли. его попытки достучаться. вытащить. сохранить.
ты слышишь неутешное биение его сердце. и чувствуешь осторожность его дерганных рук.
ты - больше не там.

ты - здесь.

- рипли, блядь, сколько время? - и кажется, опасность миновала

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » where the trees meet the free way


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно