внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Остаться до завтра


Остаться до завтра

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Дольче Вита, Сан Диего| 26.06.2020 | около 02:30

   Adam, Agata
https://i.imgur.com/ngQFRiw.gif

 
.....................................................................................................................

Отредактировано Adam Placentino (2020-08-05 22:24:02)

+4

2

Возбужденность бурного вечера, когда не хватает словно продолжения, полностью отняла сон. Как только собрание перетекло в вольную вечеринку, на которой находиться стало неудобным, я покинула зал и пошла прогуляться по садам в поисках уединения и в попытке найти внутреннее спокойствие.
Бесцельное блуждание привело к одному из бассейнов, возле которого навернула несколько кругов, а попробовав воду на ощупь, решила внезапно для себя искупаться, в попытке сыскать покой размеренным плаваньем. Атласное платье черного цвета плавно, словно самое нежное объятие, скользнуло по плечам, округлым бедрам, и свернулось кошкой у ног. Вышагнув из плена, я подошла к краю бассейна, заглянула в темноту спокойствия воды, поймала тень собственного отражения, и, сделав шаг, погрузилась под воду.

Тело накрыла приятная и необходимая прохлада, укутывая толщей бесстрастия к каждому, кто оказывается в его власти. Задерживать дыхание долго я не смогла, оттолкнувшись от кафельного дна, едва прошло десять секунд. И, вынырнув, набрала целые легкие воздуха, располагаясь на воде, расставляя руки в разные стороны, будто готовая к распятию.

Ночное небо в Сан-Диего кажется в сотни раз глубже и богаче усыпано звездами. Оно раскрыто оттенком черно-синих цветов от красновато-черного, который получается за счет городского освещения, до цвета астральной ауры, отблескивающий от куда-то из космоса.
Может виной такой небывалой палитры алкоголь, что рекой лился на празднике? И я тону в мареве, которая как долгая выдержка фотоаппарата мажет перед глазами, оставляя росчерки линий? [float=right]https://i.imgur.com/R3eddGB.gif[/float]

Вглядываюсь в небо, не ища ответы на злополучные вопросы или пытаясь чем-то духовным заполнить пустоту внутри себя, просто взгляд, направленный в чарующее ночное небо, пока мое тело расслабленной куклой лежит на водной глади бассейна.
Дольче Вита погрузился в тишину, а освещение бассейна погасло, осталась лишь ярким пятном работать джакузи в углу, окруженная высокими цветочными кустами, да издавать слабые звуки бурления, словно чайник забыли выключить. Но до меня это все равно не доносится, так как уши погружены в воду и я распознаю только звук тишины. У нее ведь тоже есть множество граней звуков...

Один из таких пробивает четче остальных. Заставляет прислушаться, присмотреться не показалось бы. Но когда отрицать его не выходит, поднимаю голову, замечая мужскую фигуру, движущуюся вдоль плавных линий полукруглого бассейна.

- Черт - выдыхаю из мокрых губ, пойманная неожиданным появлением такого неоднозначного гостя. - Адам... разве ты не должен быть со всеми? Или местные шлюхи для тебя не так хороши, как в родном "Парадизе"? - я подплываю к краю бассейна, цепляясь руками за низкий бортик и без проблем выбираюсь на сушу.
- Как ты переживаешь его потерю? - бордель ведь так заметно полыхал огнем, что даже у меня вызвало сожаление. Но исключительно из-за уважения к бизнесу и делам Ливии, а не к бедным неутешным мальчикам, которые остались без пары сисек и бритых кисок, потому что для них снять даму в клубе или трахать жену так скучно!

Я подхожу к итальянцу, усмехнувшись ему в глаза, только вот чему? Тому, что двое встретились там, где каждый искал тишины и одиночества? Тому, что на мне провокационно только нижнее белье, и это то, чего не хватало нашему противостоянию? Или потому что с меня ручьями стекает вода на его дорогие блестящие туфли?
Опускаю взгляд вниз, к ногам, обращая на это внимание.

- Поздравляю еще раз - с назначением в капитаны. Хотя об этом мной уже было сказано на торжестве. Но сейчас звучало с подвохом в голосе, с игрой, правила которой не лежат на поверхности, да и есть ли они вообще? Когда один капитан просто летит в воду бассейна, проигрывая перед бдительностью и едва ощутимой слабостью в ногах от алкоголя.

Красивый белоснежный костюм Пласентино моментально вобрал в себя воду, а пиджак стал надуваться пузырем за спиной у мужчины. Из уважения к статусу и соблюдая субординацию, я первые пять секунд пыталась сдержать смех, но потом, как темная макушка Адама показалась над водой, не выдержала и расхохоталась.

Отредактировано Agata Tarantino (2020-07-23 19:37:20)

+6

3

- И куда же ты?
Тихо, сам с собой начинаю говорить, когда замечаю испанку, прошмыгнувшую на террасу. Незаметно для всех она покинула праздник, который уже подходил к концу. Понемногу люди расходились по своим номерам, оставляя после себя пустые тарелки и бокалы.
Жёлтый зал стал почти пустым.
Праздник закончился, оставляя после себя приятный шлейф победы. Победы над самим собой, когда ты остался совсем один в этим мире без малейшего представления, что делать дальше. Победы над злыми языками, которы всюду несли свою правду Риччи младший ни на что не способен. Позёр, клоун, обычный пижон при деньгах, который не сможет достойно нести свою фамилию и историю семьи. Но на моих губах улыбка, в руке бокал с виски. Этот день для меня стал чем-то большим, чем очередное собрание. Впереди новые горизонты, новые цели и планы, как их достич.
А пока... Я разом допиваю виски и ставлю подал на ближайший столик. Мне больше нечего делать в этом зале. Ноги сами ведут меня туда, где только что был силуэт испанки.
Всё что я делаю больше похоже на игру хищника и его новой жертвы. Медленно и бесшумно ступаю за девушкой следом. Почти недыша прячусь в тени деревьев и пышных кустов. Замираю всякий раз, когда она останавливается, чтобы выбрать тропинку, по которой пойдёт. Зачем мне всё это? Зачёсы вообще иду за ней хвостом. Честное слово, сейчас я похожу на маньяка, который нашёл свою новую жертву и теперь ждёт подходящего часа. И вот он. Бассейн в отдаленной части поместья. Вокруг  ни души. Только мы двое. Мягкий шёлк скользнул по загорелой коже вниз, заставляя моё сердце биться чаще.
Усмехаюсь самому себе. Я как мальчишка одиннадцати лет, который видел голую девушку только на страницах журнала, который отец неумело спрятал в своей комнате. Сколько я видел уже обнаженных тел, сколько девушек оказывались в моей постели. Но сейчас всё по-другому. Сейчас все иначе между нами. Во мне самом.
Стоять дальше в тени деревьев больше нет сил. Вальяжной походкой пьяного самурая я выхожу из укрытия, словно бы забрёл сюда случайно. Телефон в руке невинная шалость в виде фотографии. Девушка в бассейне. Красивая картинка.
- О, Тарантино, это ты? - Смешок и руки в стороны. Какая неожиданная встреча. - Ну и что ты, что ты. Можешь звать меня просто Адамом. Зачем сразу чёртом? - Самодовольная ухмылка, с которой я пристально слезу за тем, как Тарантино выбирается из воды. Присвистнув от вида красивого тела, я перевожу взгляд на лицо испанки. С трудом. - Да, ты знаешь, все стали расходится. Года не те. Уже поспать надо, а то голова болеть будет, успеть выпить лекарства. Ну вот это - старческие развлекушки. А кому вообще надо позвонить жене и отчитаться. Да дорогая, - пародирую среднестатистического мужика, который старается говорить трезвым голосом, - я пил немного. Кто-то кричит? А, нет, это чайки. Нет не шлюхи. Чайки. А сейчас я ложусь спать. Один. С твоей фотографией. А шлюхи, - тяжело выдохнув, я подхожу чуть ближе к краю бассейна, смотрю на водную гладь. Интересно, вода тёплая? - Да, в парадизы они роднее. Знают, как меня ублажить. Одна Джилл чего стоит.
А теперь этого ничего нет. Нет Парадиза, который стал вторым домом, нет посиделок в кабинете Ливии, где можно было рассуждать о том, какие все дураки, без вкуса на жизнь. Теперь есть лишь горка пепла, которая застыла в воспоминаниях минувших дней. И я снова слышу крики Андреоли, которая отчаянно пыталась спасти своё детище, словно перед собой вижу полные ужаса тёмные глаза. Кажется, ещё не скоро смогу забыть тот день, когда один пожар смог въестся в память так намертво.
- С чем?
Из-за мыслей о том дне, я не замечаю, как Тарантино подходит ко мне. Даже не слышал её слов. Только ладони на спине, которые резко толкают в сторону и недолгое чувство полёта. Вода ударяет в нос, наотмашь бьёт по лицу и рукам, окутывает прохладой и тянет вниз. На самое дно, чтобы не выпустить из своих объятий. Пузырьки воздуха ползут вверх щекоча кожу, и я делаю рывок, чтобы вырваться из прохладного плена и глотнуть воздух. Рвано. Жадно.
- Так-так-так, Тарантино. - Сплёвываю воду и сверлю испанку глазами. Вот сука, решила, что это очень смешно. Повезло же этой... Что я не её капитан. - решила, что это весело? - С холодной улыбкой на губах подплываю всё ближе, - что будет очень забавно, толкнуть Плейса в бассейн, - ещё ближе, - посмотреть, как он мокнет в своём дорогом костюме. - Доплываю до бортика и быстро выбираюсь из бассейна.
От чего-то Агата решила, что уже пора уходить. Цепляя своё платье, маленькая пигалица решила убежать с места преступления, оставаясь не наказанной, скользя по мокрому камню она спешила скрыться из виду. Но ей не убежать. Не скрыться. Бегу за ней следом. Мокрая ткан пиджака липнет к телу. Мерзко. Скидываю его на бегу и бросаю в сторону. Завтра я пожалею об этом, когда найду его смятым, мокрым и пятнами от травы и грязи. Но это будет завтра. А сейчас я нагоняю девушку в тот самый момент, когда она падает, поскользнувшись на каменной плитке.
- Куда-то собралась? - Саркастичный тон, вперемешку со злостью. Рывком поднимаю испанку на руки и несу к бассейну. Её крики и попытки выбраться из моих крепких объятий только смешат. - Тиш-тиш. Тебе понравится.
- И в следующее мгновение девушка с криком летит в бассейн. Брызги во все стороны и мой хохот.
- Это было прекрасно! - Агата выныривает, хватает ртом воздух и смотрит на меня своими чёрными глазами. Хочет меня убить? Хорошо. Но только после того, как я утащу её под воду. - Что такое? - Стягиваю с себя рубашку, которая прилипла к телу, стала холодной. - Не понравилось? - Неспешно расстёгиваю ремень. Бляшка с металлическим звуком падает вниз, где через минуту оказываются брюки. - Толи ещё будет.
Отталкиваюсь от бортика и прыгаю в воду. Несколько мгновений и я выныриваю рядом с Тарантино.
- Пам-пам-пам.

Отредактировано Adam Placentino (2020-07-24 12:54:30)

+7

4

Любопытный изучающий взгляд Адама от меня не укрылся, но прятаться за ткань одежды или нырять в кусты, полная смущения, я не стану. Уж кого-кого, а Плейса не удивить голым телом и его зацикленный взгляд на груди воспринимаю не более, чем попытку меня ввести в замешательство. Но в моей крови велик градус и много огня, чтобы хотя бы на миг подумать о том, что стоит поскорее одеться.

Мужчина шутит, пробуя себя в роли пародиста, я посмеиваюсь, отмечая про себя, что у него выходит неплохо. И соблазняюсь на отчаянную шалость, когда Адам подошел неосторожно и непредусмотрительно близко к краю бассейна.
- С заплывом! - выкрикиваю ответ на обозначенный вопрос о поздравлении, надеясь, что мой голос был услышан сквозь громкий всплеск воды.

Такой пьяной наглости, дерзости и смелости с моей стороны Пласентино явно не ожидал. Подумать только - столкнуть капитана в бассейн! Внук старого многоуважаемого дона! Будь на месте Адама Тарталья (такой же новоиспеченный капореджиме) или даже Росси, задыхаться мне в слезах и соплях, пока голову макают в унитаз. Но с Плейсом было иначе. Нет, не то, чтобы он не представлял угрозы или не вызывал уважения, но мужчина обладал неплохим чувством юмора, умением веселиться и смеяться над собой. Да и наше взаимоотношение, несмотря на выдержанное расстояние и жгучий холод, который пытались всеми силами создать, пусть уже и искусственно, позволяло отпустить нить строгости и тотальной субординации.

Наша игра началась давно, но в правилах мы не разбирались, да и лидера установить сложно, просто бросали кости и двигали фишки. Что на финише? Его, возможно, вообще нет. Замкнутый круг ходов. Из него бы вырваться, разорвать к чертям карту дорог, выкинуть, да только не выходит, и я кидаю кубик... выпадает "шесть" - итальянец в воде.

Пласентино выныривает резко, фыркая холодными каплями, сжимая зубы. Неужели я просчиталась и мне наступит конец? Здесь и сейчас.
- Ой - коротко вырывается изо рта и на носочках срываюсь мелким осторожным бегом, подхватывая по пути платье и второй рукой цепляя утонченные шпильки - Адам! Я даже не знаю как так вышло! Но это не я. Не специально, честное слово. - кричу на бегу, стараясь не терять темпа на скользких каменных плитах - Мы всегда можем договориться, помнишь? Но будет лучше поговорить об этом утрОООоооом - могу рассчитывать, что пьяная голова Адама сотрет этот неудобный момент из сегодняшнего вечера?

К сожалению, итальянец решил не прощать факт недобровольного купания, и ринулся за мной.
Я так надеялась, что он запутается в своих длинных ногах или хлюпающая вода в ботинках помешает его скорости, что сама потеряла бдительность, да заскользила по чертовой дорожке, приземляясь на коленку. Там-то мужчина меня и настиг, рыча над ухом и подхватывая на руки.

- Отпустииии! - кричу во весь объем легких - Не трогай! Я тебе ухо откушу! - и даже пытаюсь клацнуть зубами, но Пласентино во время одернул голову, закидывая с нескрываемым удовольствием и чувством отомщения мое брыкающееся тело в воду.
Всплываю я как можно скорее, опасаясь, что сил не хватит добраться до спасительной лесенки. И страх от того, что меня топят, пусть даже в шутку, может заковать все тело, обездвижить. Не уверена, что готова к тому, чтобы почувствовать как легкие заполняются водой, а горло и нос жжет и щекочет отвратительным "послевкусием".

- Какой же ты придурок! Я же плаваю хуево! Почти утонула! - шмыгаю носом и начинаю отплывать, замечая, что Плейс стал торопливо расстегивать пуговицы рубашки. Ведь затеял он это явно не из желания избавится от холодной мокрой одежды, облипающей все тело.
- Эй, эй! Это уже не смешно. Я ухожу - главное добраться до берега быстрее, чем Адам доберется до меня, потому что за спиной раздался тихий всплеск вхождения в воду.
Я бы и поддержала веселый настрой, если бы не боялась, что итальянец может заиграться в желании услышать мои крики и мольбы о помощи. Да, мне уже не так смешно, как пару минут назад, когда наблюдала с безопасного расстояние за мокрой фигурой капитана.

Он выныривает рядом со мной, дергая за ногу, от чего рефлекс подсказывает искать спасение в моем же топителе, хватаясь за крепкие плечи.
- Закончили. Не трогай меня - эту прерогативу я оставлю себе, впиваясь пальцами в кожу его рук, потому что все еще боюсь подвоха. - Я действительно плохо плаваю, усек? - и только поэтому мои ладони скользят по мужским плечам, подбираясь ближе к шее. Совсем не потому что ищу тепла и жду взаимности... - Но я все равно не жалею, что столкнула тебя. Оно того стоило... - руки чуть касаются широкой спины, сцепляясь на шее - И извиняться не буду - медленно, тихо и осторожно добавляю, не отводя взгляда от хищных зеленых глаз. Если у меня не получается разорвать зрительный контакт, то это должен сделать Плейс. Ведь оба знаем куда нас могут привести эти эмоции и будоражущее ощущение чужого горячего дыхания на мокрой коже.

+7

5

Веселье сменяется паникой в черных глазах. На смену азарту приходит страх. Он сковывает. Лишает сил и воли. Подобно яду он расходится по всему телу, которое больше тебя не слушается. Оно больше не твоё. Ещё пару минут назад Тарантино звонко смеялась, шутила над тем, что капитан пошёл под воду. Хорошая метафора, плохая шутка. Задорно убегала, в поисках спасения, нахожу выкрикивая в своё оправдание слова, которые проходят мимо. Они не имеют значения. Они не имеют вес. Испанка тоже пошла ко дну. Всё быстро переменилось, стоило мне тоже нырнуть в бассейн. Не хватало только музыки из фильма ужасов про акул. Тень проплыла по дну бассейна и оказалась рядом. Теперь до дурманенного алкоголем разума начинала доходить одна простая истина - я сильнее. Быстрее. Пьянее. Эта игра может закончится чем-то плохим для нас обоих. Но чем?
- Закончили?
Наигранно хмурюсь и смотрю в тёмные омуты глаз. Она так близко. Снова беззащитная и без привычной маски испанской стервы. Все краски смыла вода. Охладила пыл и явила настоящую Тарантино. Хрупкую вазу в моих руках. Одно движение моих рук и Агата чуть уходит под воду. До подбородка. Хмурится, зло смотрит на меня, но сильнее цепляется за плечи. Снова тяну вниз, затевая игру, наблюдаю за страхом в глазах девушки и чувствую, как кожа на плечах засаднила от острых ногтей. Спасение - единственно ради чего мы живём.
- Как ты заговорила, Агата.
Всё равно пытается сохранить лицо. Даже тогда, когда оно медленно уходит под воду. Даже тогда, когда нет ни одного проблеска свободы. Зажатая в тиски, всё равно выпускает свои колючки. Будто бы они помогут. Будто бы они испугают меня, заставят убрать ладони с тонкого стана и уплыть подальше. Нет. С каждым колким словом мой интерес становится только сильнее. Сколько она выдержит. Сколько ещё сможет выставлять себя железной леди, ураганом, титаном. Какую ещё роль она играет для других?
- Не умеешь, я могу научить. Знаешь, как мальчишек учат плавать? - В груди снова укол. Знакомый. Из прошлого. Из того самого дня, когда эта испанка была одета чуть больше, но оголила свою душу предо мной. Обнажённой душой смогла дотронуться до самого... сердца? Пиздец. Просто пиздец. Никогда в своей жизни не подумал бы, что смогу подумать о таком. Никогда в своей блядской полной дерьма жизни я бы не подумал, что могу так неотрывно смотреть в чужие глаза. Смотреть и думать о том, что уже наплевать на принципы. Нет дела до того, что нас могут увидеть. И совершенно не думать о том, что могу получить отказ. Этого не может быть. Не со мной. Нет. - Нас вывозят на середину озера и просто бросают в воду. Шлёп. - В такт словам под водой ударяю ладонью по заднице Тарантино и оставляю руку там. Пальцы нагло сжимают кожу. - И всё. У тебя есть лишь два выхода. Идти ко дну или плыть. Навряд ли кто-то предпочтёт первый вариант.
Её глаза округляются. Боится, что я снова кину несчастную на середину бассейна и буду делать это снова и снова, пока у неё не выработаются навыки пловца? В другой ситуации я бы точно так поступил, чтобы раз и навсегда проучить её. Но не сейчас. Сейчас я всё ближе прижимаю к себе тело Агаты, смотрю в глаза, в ожидании очередной колючки. Очередного укора. Но его нет. Лишь сбитое и горячее дыхание на моей коже, выдаёт волнение испанки.
- Не будешь? А стоило бы. - Чуть наклоняюсь вперёд. Так небрежно близко, что чувствую жар кожи, её запах. Манкий. Поправляю прядь волос, которая так небрежно прилипла к щеке испанки. - Надо тебя исправлять, Тарантино. Надо исправлять. - поднимаю голову, чтобы посмотреть по сторонам. Идея пришла очень быстро. - Цепляйся.
Звучит, как просьба, но на деле я сам прижимаю теле Тарантино к себе, что она ногами обвивает мой торс. Взвизгивает и сильнее впивается ногтями в кожу. Утром на этом месте обязательно останутся красные полосы. Совсем рядом с нами у края бассейна джакузи. Шикарное место. Вдали от всех, среди раскидистых пальм, пушистых цветников и под открытым звездным небом. И почему я раньше сюда так редко приезжал? Через несколько мгновений мы уже были в большой чаше джакузи. Усевшись на сиденье, усаживаю испанку на себя.
- Удобно? - Лисья ухмылка, после которой на меня летят брызги воды. Надеялась, что отпущу? Нет. Не в этот раз. Я как мартовский, который нашёл свою игрушку, притягиваю её себе. Глаза, в глаза. Так близко. - Ответ неправильный. - Пальцами касаюсь пухлых губ и замираю, смотря на них. - Совсем.

Отредактировано Adam Placentino (2020-07-25 16:59:22)

+6

6

Моя бурная паника и его безудержное веселье отступают, гаснет в воде вместе с расплескавшими каплями. На наши плечи опускается более хищная и безжалостная атмосфера, в которой я чувствую тепло мужского тела, ощущаю встречное любопытство и буквально слышу как рушатся возведенные стены. Прекрасно понимаю насколько это фатально и чем наградит нас после, но сейчас ничего не могу поделать с собой. Ангел разума на плече напился и спит, он сегодня больше не в ответе за мои действия.

- У тебя не самые гуманные методы, Плейс - хмыкаю, не готовая становится ученицей Адама. Впрочем, дальнейший рассказ меня лишь убеждает в этом. Урок жизни: ты или сдохнешь, сдавшись, или возьмешь курс на берег, на лодку - куда-то, где тебе не придется сражаться и хотя бы ненадолго попробовать на вкус спокойствие и безопасность.

Ладонь мужчины опускается на задницу, выбивая из меня остатки самоконтроля и трезвости. Проскальзываю по руке итальянца пальцами, как по неровной неизведанной дороге, добираюсь до запястья, но желания взять и отряхнуться от мужского касания не случается - оно рассыпано в прах, стало пеплом от сожженной былой неприязни и вражды. И где-то на этих погорелых землях можно найти нетронутый зеленый кусочек, что раньше был запрятан за колючими кустами недружелюбного репейника. Я еще не уверена, что эта земля примет меня, а не заглотит подло и гнусно в пучину, поэтому ступаю осторожно, нерешительно. И эти сомнения отражаются в моем темном взгляде, следящим за каждым сказанным словом Пласентино, за его действиями, за глазами. Ищу хоть что-то в его повадках и фразах, за что можно было бы зацепиться и понять, что сейчас-то точно пора бежать. Но мужчина все тот же, только более раскрепощенный и открытый.

- Когда исправишь, будет уже не так интересно - шепотом говорю как самый большой секрет. Ведь это и берет над нами власть: когда непросто, когда с ужимками, когда удивляешься, приоткрывая завесу. Самый интересный спектакль - мы сами.
Конечно, случаются и дешевые люди-комедии или нелепые в своем исполнении драмы, но и на таких найдется свой зритель. Что говорить про меня, то сегодня я взяла билет в первый ряд необыкновенного и красочного шоу. Скажу правду, но описание программы куда хуже, чем поставлено на деле. В таких случаях говорят, что нужно один раз увидеть, чем сто раз услышать. Только что-то подсказывало мне, что зрителей в этот зал души пускали с большой неохотой и недоверием.

Джакузи контрастирует теплой температурой воды и искрящими пузырями, лопающимися на коже. - Это так неправильно... - качнув головой легко взмахиваю ладонью, обрызгивая итальянца. Но его это, казалось бы, не интересует. Жизнь Адама идет по другим принципам, где о способе удовольствие не задумываешься, а принимаешь его распростертыми объятиями, сжимаешь крепко, как сжимал мужчина мое бедра, и допиваешь до дна. И только потом может быть отдаешь себе отчет о содеянном.
Могу ли я так же? Хотя бы сегодня? Только здесь? Где небо кажется выше, а звезды ярче. Где вода блестит краше, а алкоголь вкуснее. Где не встречается холодных ветров.

Дыхание рваное, частое, стараюсь его сдержать, но не получается. Я волнуюсь. Предвкушаю момент близости, когда пальцы мужчины касаются губ. Внутри пламенем рвется огонь, он колышется в груди, пропуская сбитый ритм сердца. Это не повториться вновь. Ощущение затаенной близости, откровенного момента, соблазна и опасности, тайна и любопытство как нельзя прочно смешались в воздухе яркими акцентами из запрета и желания. Это не повторится вновь никогда...

Я вдыхаю кислород громко и жадно через рот. Передо мной распутье: свернуть, уйти, забыть или броситься вперед, соскочить со скалы, надеясь, что там внизу меня уже ждут...
Ответ находит себя незамедлительно и в следующее мгновение срываясь в поцелуе. Его губы требовательные, ненасытные, сладострастные, и это влечение не преодолеть, впрочем, сопротивляться уже не стараюсь, а обрушиваюсь в неоспоримом желании испить эту ночь до дна.
Пальцы забираются в его мокрые послушные волосы, которые, наверняка столь же раскрепощенно поглаживала ни одна женщина. Вторая рука на щеке сильнее прижимаясь в поцелуе, цепляя большим пальцем выдающуюся скулу, ощущая подушечками пальцев гладкость и жар идеально выбритой кожи.

Меня уносит, засасывает в темноту, закручивая необузданным желанием настолько сильно, что оно поднимается волной от живота до горла, сцепляя невидимой лапой. И мне кажется, что еще немного и сгорю, порвется нить, протянувшаяся от моего издыхающего тела, прижимающегося к торсу Адама, до разума. Прикусываю нижнюю губу мужчины, разрывая сильный и смелый поцелуй. Прикасаюсь лбом к его лбу не открывая глаза и лишь стараюсь надышаться наперед.
- Черт. Что мы делаем?.. - обреченный вопрос такой же безнадежной и безысходной ситуации. И я распахиваю глаза, встречаясь взглядом с Пласентино, в надежде, что хотя бы у него есть верный ответ. Вот только знаю, что все это от начала и до конца будет не правильным.

+6

7

Это так неправильно. Это так необдуманно и глупо. Я знаю, что мы оба ещё пожалеем об этом и не раз. Я знаю, что потом, когда развеется страсть, когда руки испанки больше не будут касаться моей кожи, я посмотрю на эту ситуацию по-другому и буду ругать себя за то, что поддался. За то, что был слабым и пошёл на поводу у собственных желаний. За то, что перешагнул через стену, которую была между нами всё это время. Мы так старательно возводили её. Кирпич за кирпичом, шаг за шагом и нам казалось – мы в безопасности. Между нами монолит из разных взглядов на жизнь, из планов на будущее. Чёрт возьми, мы на дух не переносили друг друга. Ты же помнишь об этом тоже.
У тебя своя жизнь: семья, дети, муж. У меня своя, где нет места чувствам и слабостям. И вот мы остались одни. В этом городе, где на плечи не давит ответственность, где так просто скрыться от посторонних глаз, где нас с тобой никто не узнает и не осудит. Здесь выше небо, трава зеленее, а вино пьянит сильнее.
Но вот мы остались одни. Рядом нет никого, кто мог бы нас одёрнуть, сказать, что мы поступаем глупо. Но мы знаем об этом сами. Мы помним прекрасно о том, как смотрели на нас другие, как они отпускали шутки про нашу неприязнь. Они были правы? Видели нас насквозь и пытались показать нам то, что мы оба не хотели видеть. Старались не замечать и от того наши разговоры были короче, слова больнее, а поступки жёстче.
Это неправильно, но я держу девушку в своих руках и не думаю отпускать. Всё, о чём я могу сейчас думать это только её губы. Глаза, которые смотрят на меня. Сквозь меня, что по телу проходит дрожь, которую породил мимолётный испуг. Она увидит меня настоящего, сорвёт и растопчет мою маску, которая давно приросла ко мне. Я стал с ней единым целым. И что теперь?
По телу разливается яд. Он сковывает тело, дурманит рассудок и, я делаюсь пьяным, но не от выпитого алкоголя. Я опьянён это женщиной, которая по иронии судьбы так долго поставляла в мои клубы алкоголь. Сейчас она мой виски, мой джин-тоник. Моё вино.
Её губы, такие податливые, мягкие. В страстном поцелуе сминаю их своими и не помню себя от страсти, от желания, чтобы она стала моей. Здесь. Сейчас. И в этом порыве я сильнее сжимаю её бедра и прижимаю к себе. Правая рука тянется вверх по гладкой коже, чтобы расстегнуть хиттровыебанную застёжку бюстгальтера. Чувствую, как сердце в груди начинает биться быстрее, разгоняя кровь по моим венам. Её дыхание. Рваное. Жаркое. Оно обжигает губы, заставляя меня задыхаться от желания.  Чувствую, как внизу всё наливается кровью от желания обладать ею. Но она останавливается. Прерывает поцелуй.
И я выдыхаю. Сбито. Поднимаю глаза, чтобы увидеть в глазах Тарантино одно – желание продолжить. Но она не смотрит. Лишь задаёт вопрос, на который у меня нет ответа.
Что мы делаем? Если бы я только знал. Поддаёмся искушению? Исправляем собственные ошибки? Забываемся в объятьях друг друга или, быть может, залечиваем раны?
Мне надо что-то ответить, но в голове ни одной подходящей мысли. Что теперь? Она уйдёт? Вспомнит о том, кто я такой, накрутит себе в голове, что это просто очередное развлечение для меня и всё. Оставит одного слоняться по ночной вилле, в попытках забыть то, что случилось.
- Что? – Отвечаю, не отрывая взгляда. Облизываю губы и перевожу взгляд на приоткрытый рот Агаты. – Не важно, что мы делаем, Ты так и не поняла? – Мои пальцы цепляются за кружевную ткань и тянут застёжку. Щёлк. Она поддаётся быстро и два конца отлетают в разные стороны, освобождая упругую грудь. Откидываю его в сторону, не думая о том, что потом придётся искать эту деталь гардероба. – Главное, что мы здесь и оба этого хотим. – Тяжело выдыхаю и кусаю губы. – И всё. Перестань вымерять шаги. Здесь нет правильно и неправильно. Здесь есть только мы. – Рукой дотрагиваюсь до щеки испанки. Длинными пальцами очерчиваю скулы, пухлые губы и опускаюсь ниже по тонкой шее. Обвожу подушечкой пальца выпирающие ключицы и соскальзываю вниз к набухшим соскам. – Если мне надо сказать, что я хочу тебя или что-то ещё? М? Или спеть серенаду на итальянском, но…
Но моих сил на это уже нет. И я иду на поводу у своих желаний. Снова прижимаюсь к девушке, чтобы поцеловать. Страстно, жадно. Словно она может упорхнуть от меня в любую секунду. И я спешу изучить всю её. Губы. Мочку уха. Вдыхать запах её горячей кожи, которая обжигает мою и в одно мгновение опьяняет ещё сильнее. Я буквально чувствую, как бьётся сердце испанки, когда целую шею, прохожу по ней языком и снова целую. Мне не хочется думать ни о чём больше. Чувствую, как тело покрывается мурашками, как содрогается тело в тот самый момент, когда кончик моего языка рисует узор на. Солоноватый вкус остаётся на языке, и он отпечатается в моей памяти навсегда, смешанный с ароматом парфюма и алкоголя. Рука сама опускается ниже под воду. Она выгибаешься навстречу моим ласкам, моим пальцам, когда начинаю ласкать клитор.
- Не здесь. – Шепчу в губы и подхватываю девушку на руки, чтобы выйти из воды.
Можно было бы остаться здесь, под открытым небом, устроившись на шезлонге или траве. Но я как никто другой знал, как рождаются слухи, что у стен есть глаза и уши. Поэтому мы подхватываем одежду и спешим покинуть это уединённое место. Дорога до лифта кажется целой вечностью, когда мы прошмыгиваем по холлу, ведущему к нему. Стоять на расстоянии пока двери не закроются. И снова стоять, словно ничего не произошло, словно бы мы встретились случайно и только после с опаской промчаться до двери моего номера. Кажется, не попались.
Агата ложится спиной на кровать и, я спешу накрыть её хрупкое тело своим. В лунном свете из окна её кожа будто бы светится. Гладкая, нежная. И я льну губами к коже на её коленях, медленно поднимаясь выше и раздвигая ножки.

Отредактировано Adam Placentino (2020-07-29 21:01:40)

+6

8

Чем Адам берет? Что нашептывает своей новой жертве, чтобы она забылась, в следующую минуту обнаруживая, что кольца змея плотно нанизаны вокруг девичьей души? Обещает звезды? Или просто предлагает забыться? Бьет природной хитростью и очарованием? В неотступном желании поглотить жертву с головой, выплевывая несъедобные твердые кости.
Никому не нравится быть трофеем, но это был мир Пласентино с доступными женщинами, искусными шлюхами и отсутствием морали. Мир, с которым я не хотела иметь ничего общего, не больше, чем просто бизнес. Я не желала становится ни приятным развлечением, ни досадным разочарованием, ни томными вздохами. Мой комфорт пролегает на немного другой высоте: там тихо, спокойно, горит неяркая лампочка светильника, шумит ветер. И наши две атмосферы никогда не сойдутся в одной плоскости. От того случившаяся вспышка страсти и огня была предопределена догореть дотла в будущем. Но сначала... сначала возгорится катастрофа, захватив до капли два человеческих сосуда.

Я понимала, что назад нам не повернуть. Ни когда мужские руки исследуют упругость мох бедер и крепче прижимают к себе. Ни когда, останавливаясь, мечтаю продолжить поцелуй. Ни когда внизу живота кольцом щемит и щекочет. А пауза в поцелуе, глупый ненужный вопрос задан для того, чтобы осознанно упустить возможность побега. Чтобы завтра утром мы понимали, что намеренно поддались вожделению, накрываясь страстью с головой. И никогда не жалели об этом. Я не хочу чувствовать вину и ошибку.

Его убедительный голос разливается по коже. Закрываю глаза ощущая будоражащие прикосновения и пронизывающую раскрепощенностью собственную наготу - лифчик без разбора улетает на траву, обнажая объемную грудь и острые соски, честно торчащие от возбуждения - тело не обмануть.

- Да, скажи, что хочешь меня - выдыхаю, прежде чем губы снова встречаются в захватывающем поцелуе, кружащим голову. Эндорфином бьет наотмашь, стирая напрочь все сомнения и страхи. И я понимаю, что мне нужно больше, еще дозы, которую я давно не принимала. - Что будешь трахать всю ночь - мой голос слабый, рвется, задыхается от скользящих по шее поцелуям. Крепче зажимаю волосы между пальцев, когда губы итальянца изучающе дарят тепло. Пальцами впиваюсь в плечо, отчетливо дыша и сбиваясь с ритма.
Предательски накрыло головокружительным блаженством, когда рука Пласентино скользнула под ткань черных трусиков. Я шумно выхватываю ртом воздух, подаваясь навстречу и выгибая поясницу.
Итальянец заставлял чувствовать себя самой особенной, желанной и яркой на ночном небосклоне. Каждая девочка в его руках ощущает себя горящим светилом? Или эта вспышка коснулась только нас, долгими днями настаиваясь и заряжаясь невысказанной энергией?

Площадка у бассейна остается позади, когда Адам, подхватив на руки, помогает выбраться из джакузи и убраться от сюда. Мы торопливо собираем разбросанные недальновидно вещи и я натягиваю на мокрое тело платье не отпуская желание снять его как можно скорее.
Минуты до номера ощущаются колючими и жгучими, нетерпение горит во всем теле. Еще и лифт едет непозволительно медленно, но зато можно впиться в мужские губы поцелуем, возвращает утраченный физический контакт, с которого так ломает и покрывает кожу мурашками.

На этаже никого, но я не прекращаю опасливо и дерганно оборачиваться по сторонам. Меньшее, что сейчас нужно было, это поймать чужой взгляд даже кого-то из персонала. Мне не хотелось ничьих ни осуждений, ни любопытных вопросов, ни новых сплетен. Для этого всего хватало и разбитой семейной жизни. А с Адамом это на один момент, на единственные сутки, в которых можно забыться, отпустить напряжение, стереотипы, скинуть плащи образов, и просто отдаться. Через день, когда бронь в Дольче Вите закончится и надо будет возвращаться домой, об этом можно будет смело забыть. Я была уверена, что с легкой руки справлюсь с этим и оставлю все произошедшее в Сан-Диего. Ну, а пока нам предоставлено чуть меньше двадцати четыре часов, чтобы упиваться пленительной страстью и не сдерживать ломающих стонов.

В номере нас тут же встречает мягкая широкая кровать, на которую бросаюсь без промедления и замешательства под давлением Пласентино. Он покрывает поцелуями кожу, которая успела остыть на ночном воздухе, начиная с коленок. Я податливо выгибаясь и раздвигая ноги.
Нетерпение щемит между ног, обильно пропитывая, и без того мокрую ткань трусов, влагой. Нетерпение замирает на кончиках пальцев покалываниями, от чего бросает в жар и заставляет коленки подрагивать, когда касания губ настойчиво и уверенно поднимаются выше. Он тоже это чувствует? Как тело похотливо тянется навстречу, а руки придают спешку, притягивая в объятии мужчину к себе.

Приспускаю резинку мужских трусов, чувствуя низом живота упирающийся крепкий член. Перехватываю его ладонью, плавно начиная скользить по стволу вверх-вниз, пока не опускаюсь к яичкам, сжимая их в руке. Массирую между пальцев, отдавая Адаму возможность стянуть с меня трусики, но не до конца из-за спешки и остроты чувств, оставив так и болтаться ткань на кончике пальцев ног. Впрочем, очень скоро те соскользнули на каменную плитку под напором из голодных объятий и ненасытных поцелуев.

Отредактировано Agata Tarantino (2020-07-27 17:39:04)

+6

9

Сейчас ты такая послушная.
Сейчас ты такая желанная.
Больше не говоришь колкости. Больше не думаешь о том, как бы сделать мне больно. Как бы отомстить за всё, что я успел натворить в твоей жизни. Что будет после этой ночи? Что будет после того, как мы уедем в Сакраменто и продолжим жить той жизнью, в которой не было этой ночи. Где ты смотрела на меня глазами полными желания. Где я целовал каждый миллиметр твоего тела, стараясь запомнить его. Запереть в своей памяти, чтобы потом воссоздавать его в своих мыслях, когда снова увижу тебя. Ты возненавидишь меня за то, что я буду смотреть на тебя похотливым взглядом? Будешь ненавидеть меня ещё сильнее за то, что провела ночь в моей кровати, поддавшись соблазну, как и другие? И, наконец, захочешь вычеркнуть из своей жизни за то, что я делаю вид будто бы ничего не было?
Мне трудно думать о том, что будет завтра, через неделю, через месяц. Мне трудно представить, как я сам буду теперь смотреть на тебя после того, как твоя маска спала с твоего прекрасного лица к мои ногам. После того, как я увидел тебя настоящую, не тронутую отвращением или злобой. Велик риск, что я сам буду искать встречи с тобой, буду задеваться тебя лишь бы ты снова обнажила клыки в мою сторону. Лишь бы ты снова посмотрела на меня.
Иначе почему я раньше избегал тебя? Всякий раз убеждал себя в том, что ты обычная баба, которая мнит себя умной, раз может вести дела наравне с мужчинами. Какого чёрта ты вообще влезла в этот мир, где тебе не место. Ты должна быть здесь, в объятьях сильного мужчины и наслаждаться его лаской, его заботой. Но всё это будет после.
А сейчас я целовал острые коленки и поднимался выше, оставляя на коже следы от поцелуев. Гладил мягкую кожу на бёдрах и чувствовал, как тонкие пальчики тянули за плечи вверх.
Ты не любишь прелюдии? Или тебе так не терпится ощутить меня в себе?
- Я хочу тебя. – Говорю хриплым от желания голосом, поднимаясь выше к упругой груди. Готов говорить это снова и снова, если ты попросишь меня о подобном. – Тебя всю. – Мой бархатный голос разливается между нами и я накрываю твои соски губами. Обвожу кончиком языка ореол и снова накрываю губами, чтобы чуть зацепить сосок зубами, выбивая из тебя тихие стоны, чтобы почувствовать, как острые ногти впиваются в кожу. – Ты вся моя. И никуда не убежишь.
И я поднимаюсь выше, нависаю над хрупкой фигурой, подминая её под себя. Окидываю взглядом чёрные как смоль волосы, небрежно разбросанные на белоснежных простынях. Пальцами очерчиваю скулы, задержав взгляд в чёрных омутах. И я тону в этом взгляде. Забываю себя. И всё что между нами было раньше. Я провожу свободной рукой по тонкому стану, вниз по упругим бёдрам и пальцы скользят между ножек. Мне хочется запомнить тебя именно такой. Хочется запереть этот образ в памяти на долгие годы. Ведь мы оба знаем, что это не повторится. Длинные пальцы ласкают клитор нежно, постепенно ускоряясь. Твои всхлипы и стоны побуждают меня не растягивать момент и, я вхожу ими в тебя. Ты вздрагиваешь, выгибаешь спину, подаваясь мне на встречу, и от этого в жилах стынет кровь. С желанных губ срывается стон.
- И кто теперь моя маленькая сучка?
Сколько раз я ловил себя на мысли, что хочу трахнуть эту зазнавшуюся суку. Сколько раз я представлял, как нагну испанку, заломив руки за спиной и, задрав подол платья войду в неё. Ооо, каждый раз от этих мыслей член наливался кровью, от желания показать ей что я сильнее, что я могу наказать её за все слова в мой адрес. Но всегда останавливало только одно – такое поведение к своим было не позволительно. Слишком дорогой была бы эта ошибка. И я сжимал кулаки до белых костяшек. Кусал губы, чтобы сбить желание выбить из Тарантино всю спесь. И вот ты в моих руках, извиваешься подобно змее и смотришь на меня через пелену похоти.
Жадно целую пухлые губы, зная, что не скоро смогу забыть их вкус. Ты льнёшь ко мне всем телом, обвиваешь стройными ногами. Я завожу твои руки за голову и прижимаю оной рукой. Теперь ты обездвижена и вся в моей власти.  Когда головка члена касается губ. Когда я провожу ей вверх-вниз. Шумно сглатываю перед тем как войти. Закусываю губу почти до крови и чувствую, как всё плывёт перед глазами от удовольствия войти в тебя. Почувствовать тебя своей. Услышать твой стон.

+6

10

Кажется, что время играет против нас, что оно непременно воспользуется моим забытьем и ускачет в утро, не дав насладиться спонтанным сексом. Сексом, который на другой день породит слишком много мыслей, сомнений и потаенных чувств, к которым не готова. Но это будет после, когда первые лучи солнца коснуться моего усталого осутулого плеча, а сейчас, во власти ночи, я желала скорее нырнуть в море страсти, похоти и отчаянного азарта.

От желания сводило между ног, пустотой разливаясь внизу живота. Я нетерпеливо впивалась ногтями в плечи Адама, не скрывая своего настойчивого стремления в близости. Мной двигали жар, дикое влечение, вожделение, которое накрыло в один миг, побуждающее просто брать, испивать до дна удовольствие от непримиримого секса. Эта страсть похожа на то, что испытывают разругавшиеся любовники, только между нами было куда больше огня, а пламя сильнее. Оно жгло горло, сушило губы, подначивая припадать к мужским губами, дабы насытиться, утолить жажду. Но жажда только росла, заходясь ураганом.

Сознание мажет легким головокружением, я тянусь к итальянцу, выгибая поясницу. Он целует грудь и я тихо простанываю сквозь зубы от охватившего нетерпения.
Не убегу. - Точно не сегодня - выдыхаю в ответ, выдерживая взгляд Адама, когда его лицо оказывается над моим.
А ведь эти глаза не так давно вызывали во мне желание скрыться или ответить не менее колючим и гневным взглядом, бросить несуществующий вызов. Но единственное, что было брошено, так это черные трусики и вся наша выдержка. И я сильнее ненавидела Плейса за это, за то, что проиграла, а он поспешил этим воспользоваться. Потому жду грубости, страсти на грани жестокости, ведь это куда более ожидаемо и логично, чем касания губ, с которых рвет крышу - целовался Адам божественно.

Моя воля распадается на части, и Пласентино ощущает ее сладкой влагой на своих длинных пальцах, когда касается клитора. Тело податливо тянется навстречу, требуя еще. Мои молебные стоны разрушают тишину, разносясь по сознанию отдаленным эхом. Я словно никогда вовсе не испытывала такой страсти, что дышать трудно, что себя не чувствую и не уловить ни единой мысли.
Тянусь к итальянцу за глубоким поцелуем, зубами соскользнув по его нижней губе. Припадаю к шее, ощущая набухшую вену и, оставив влажную дорожку, целую куда-то в район плеча.

Его пальцы, раздвинув половые губы, погружаются в меня, вырезая стон в голос. Можно было долгими месяцами врать друг другу в глаза, да даже сейчас кричать как сильно не терплю, но тело не обмануть - вся честность обильной смазкой остается на длинных пальцах Адама.
- Я. Твоя. Сучка. - каждое слово вырывается со стоном, дурманящим разум, срывая планку и обнажая пугающую правду: - Я хочу быть твоей - не важно на годы или всего лишь на сутки, но это чувство сейчас было бесценно. Страсть оправдывала всю нашу вражду, воздавая отныне по заслугам так, что не скоро забудем об этом.

Приподнимаю голову, тянусь за поцелуем, потому что хочу получить от него как можно больше, забрать все силы, все мысли, внимание. Чтобы каждой клеткой своего шикарного тела Пласентино желал меня, горел мной, сходил с ума настолько же серьезно, насколько и я.
Разрываю поцелуй, когда Адам зажимает мои запястья над головой своего рукой. Чуть дергаюсь от неожиданно и бесконтрольно вспыхнувших воспоминаний, что заставляют поднять взгляд на обездвиженные руки. В груди оседает чувство недоверия и потаенного страха из-за другого мужчины, но я борюсь с ним, чтобы не испортить ночь и не спугнуть вожделение.
Распахиваю глаза, прочно смотря на Плейса. Мне необходимо было видеть его, пытаться отследить и предугадать мысли. Но за пеленой удовольствия, стоявшей перед зелеными глазами, ничего не разглядеть.

Он входит в меня, срывая громкий неудержимый стон. Заполняет налитым кровью членом всю меня изнутри, заставляя мышцы сжиматься пульсацией. Глаза предательски закрываются от удовольствия и я могу только ориентироваться по запаху мужского тела, что это он сейчас во мне, а не кто-то иной, чей образ искрой пробивается в сознании. В конечном счете, понимая, что могу проиграть сама себе, делаю попытку вырвать руки резким сильным движением, контрастирующим с моей податливостью.
- Не делай так - прошу не объясняя и заключая как можно скорее итальянца в объятия, запуская пальцы в рассыпчатые волосы.
Снова замираю на его лице взглядом, глотая жадно знойный воздух и вбирая атмосферу, которую едва не потеряла в блужданиях по лабиринтам своей поломанной психики и ожесточенных воспоминаниях.

Обхватываю ногами торс, подначивая встречным движением к рваным толчкам. - Адам... - треснувшим в стоне голосом зову мужчину, желая еще. - Быстрее - и подаюсь вперед под встречные движения, чтобы поймать дикий ритм и заполнить комнату не только моими стонами, но и откровенными звуками шлепков.
Внизу живота в единую точку сужалось тепло предстоящего оргазма, словно меня не ебали тысячу лет. Я не скрываю своего нетерпения, закидывая ноги на плечи мужчине, чтобы сильнее ощутить как крепкий член вбивается в похотливую мокрую дырку до самого основания, стирая границы между удовлетворением и болью.
- Больно - шумно выдыхаю, но выгнув тело навстречу тянусь снова, впиваясь ногтями в руку Плейса и требуя не сбавлять темп.

+6

11

- Я хочу быть твоей.
Эти слова отпечатываются у меня в памяти. Оставляют яркий след после себя. Вихрем проносятся по телу волной возбуждения от члена до горла.
Сколько раз я слышал их в свою сторону? Сколько девушек шептали мне их на ухо, кричали переполненные возбуждением. Я даже и половины не смогу вспомнить. И уж точно не смогу припомнить ни одного имени никого из них. Да и хочу ли? Ведь все они были – ничем для меня. Простым досугом на ночь или две. Небольшим приключением и попыткой забыться в чужих нежных руках. Мгновением, в котором я наслаждался поцелуями и ласками, а после забывал их, словно ничего и не было. А эти слова всегда вызывали только самодовольную ухмылку на моём лице. Я снова победил. Снова доказал самому себе, что могу уломать любую девчонку на секс. Но сейчас всё было по-другому. Мне было мало. Мало слов Агаты, мало её стонов. Хотелось, чтобы в порыве страсти испанка кричала моё имя. Снова и снова охрипшим голосом повторяла «я хочу быть твоей». Чтобы на её пересохших губах застыло моё имя. После того, как её пухлые губы сладко выдыхали их, заполняя мой разум только ею одной, мне всегда будет этого мало.
Моя маленькая победа, которая не утоляет внутренний голод. Мой внутренний зверь всё равно голоден.
Да и победа ли?
Завтра утром она в спешке наденет на себя помятое платье и упорхнёт из номера, озираясь по сторонам. Страх и стыд будут делить мысли поровну. Ночь, которой не должно быть. Маленькая слабость, которая будет стоить нам обоим бессонных ночей в попытках разобраться в себе.
Мне хочется заломить руки Тарантино и воспользоваться её беспомощностью. Хочется оставлять красные следы на её теле от поцелуев, но я вижу, как её настроение переменилось. В глазах показался страх. Маленьким призраком он показался на дне чёрных омутов и исчез. И я без препятствий опускаю руки. Она и так никуда не денется, не сможет выбраться из-под меня при всём желании. Да и хочет ли? А сейчас не самое подходящее место спрашивать, что не так или показывать свой характер и снова завести хрупкие запястья за голову, как мне и хотелось. Не сейчас, когда желание не отпускает ни на секунду. Не сейчас, когда все мои мысли были только об Агате и её стройном теле, которое таяло в моих руках, словно тёмный шоколад. И я пьянею от одной мысли, что она сейчас в моих руках. Покорная, страстная и с пеленой возбуждения в глазах.
Мне хочется насладиться каждым моментом. Хочется насладиться каждым прикосновением Тарантино к моему телу. Её стонами и криками. Но возбуждение подкатывает всё сильнее, растёт внизу живота. Её разгорячённая кожа касается моей. Запах разгорячённой кожи дурманит и влечёт сильнее любого парфюма.
По моему телу проходит электрический ток, когда стройные ножки обвивают мой торс, когда её пальцы с острыми ногтями впиваются в кожу рук. Она выгибается и стонет подо мной так сладко и страстно, что я не могу остановиться и продолжаю ускорять темп. Быстрые движения, словно бы мы опаздывали на поезд и нам дали всего пять минут на секс. Быстрые и чёткие движения. Глубже. Сильнее. Быстрее. Задыхаясь от страсти. Задыхаясь от желания кончить в неё. Почувствовать, как она сожмётся внутри моего тела и выгнется дугой, обнажая свою душу.
Мне не надо слов чтобы знать, что сейчас она близка к оргазму, всё её тело говорит лучше. Обильная смазка текла по внутренней стороне бёдер. Её движения навстречу мне и хриплые стоны с пересохших губ.
Больше не могу себя сдерживать. И не хочу. Тянусь к сладким губам за поцелуем и сжимаю упругие бёдра ладонью. Готов поспорить, что там обязательно останутся красные следы, которые ещё день будут напоминать обо мне. Об этой ночи. Ускоряю темп, чувствуя, как по телу проходит волна удовольствия. Кусаю губы, когда оргазм накрывает с головой. Шумно выдыхаю, продолжая на автомате входить в испанку, пока не останавливаюсь окончательно.
- Блять. Кто знал, что ты такая сладкая сука.
Выдыхаю. Дёргано. Глубоко и поднимаюсь на руках, продолжая смотреть на девушку. Её грудь вздымается от сбитого дыхания. Глаза чуть приоткрыты, а на губах застыла улыбка.
- Ты же не против если я покурю? Ах, да, это мой номер.
Мне едва хватает сил, чтобы встать с кровати и дойти до ванной, чтобы скинуть в урну использованный презерватив и умыться.
- Это пиздец, Адам, просто пиздец.
Небольшая реплика самому себе прежде чем вернуться в комнату и взять пачку сигарет.

+6

12

Наслаждение пульсирующим жаром сосредоточилось внизу живота, еще не разливая удовольствия по телу, а, наоборот, собирая и концентрируя всю мощь в одной точке. С каждым жадным рывком Адама во мне, с каждым сорванным стоном, внутри становилось все более напряженнее, наливалось свинцом. Блаженство сужалось до размера маленькой точки, пока не разорвало тело вспышкой оргазма, расходясь волнами жара, накрывая с головой и вырывая из груди предательский крик. Мне было бесконтрольно хорошо, чтобы я сумела сдержать стонов и не кормить Адама видом моего неприкрытого удовлетворения. Я оказалась морально обнажена перед ним, сознаваясь всем дрожащим телом и затуманенным взглядом, в том, что в мужских объятиях чертовски прекрасно.
Было ли мне за это стыдно? Что вместо знакомого и привычного "не трогай меня, Адам", я кричала его имя и выгибалась навстречу, желая взять все и столько же отдать без остатка. Нет, не сейчас. Не когда тянусь за рваным поцелуем, мазанном по щеке за секунду до того как мужчина зайдется сильным оргазмом, вжимая меня в мятые простыни и до боли впиваясь пальцами в бедро.

Амплитуда страсти стихала, но дыхание восстановить было еще не просто. Я, выдыхая улыбку, встречаюсь с манящими глазами Пласентино, который навис надо мной, разрывая молчание хриплым голосом. - Мне кажется, что ты как раз это и предполагал - иначе, не рассчитывая на крышесносящее удовлетворение, зачем бы сдаваться в страсти? А может, было бы даже куда лучше, если б нас так не марило друг от друга, если бы после секса пришло какое-то разочарование. Но, проклятье, запретный плод оказался еще сочнее и слаще, тем предполагалось. Меня это настораживало, протягиваясь тонкой ниткой разума через затуманенное сознание. Как же не хотелось сейчас об этом думать! Ведь еще вся ночь впереди. Еще можно и нужно продолжать испивать страсть, желание, влечение до дна. И может нам хватит этого, чтобы навсегда потом оставить друг друга в покое, вернуться к своей жизни, делам. Плейс получил то чего хотел, сломил, покорил, соблазнил - можно называть как угодно, даже если по итогу чувствую себя использованной или задурманенной.

Итальянец скрывается за дверью ванной комнаты, а я переворачиваюсь на живот, наслаждаясь внутренним и внешним покоем. Закрываю глаза, чувствуя как накрывает послевкусием оргазма в виде приятного головокружения, как плывущая на волнах, убаюканная, жду когда он вернется назад. Вот только как себя вести теперь не знаю, от этого неловко, но я справлюсь, как только верну свою маску. Адам даст мне ее надеть? А сам тоже скроет лик за образом эгоистичности и равнодушия?

- Эй, эй - взяв сигарету в зубы, Плейс уже собирается плюхнуть на кровать и дымить в номере. А я терпеть не могла, когда курят в помещении, это сулит тяжелой головой и усиленным похмельным синдромом. Поэтому выставляю руки не пуская итальянца в собственную же постель. - Иди на балкон, если не хочешь, чтобы я сейчас же сбежала. А поверь, со мной расставаться еще рано - на губах застыла хитрая улыбка, пробивающая воображение заиграть картинками из недавних постельных сцен.

Поднимаюсь на ноги, осторожно перехватывая сигарету из руки Пласентино, чтобы сделать затяжку, и не разжимая сжатых губ, обхватываю мужчину за пояс в скользящем мимолетном объятии, но лишь для того, чтобы прикрыть наготу, повязав тонкую ткань простыни - если уж выставлять в ночь на балкон, то со своеобразной заботой.

- Хочешь выпить? - я выдыхаю дым и возвращаю сигарету Адаму, заключив короткий поцелуй на его плече, прежде чем отойти к бару.
Пока итальянец глотает ночной воздух приморского городка с привкусом никотина, я достаю бутылки с алкоголем и два бокала. Бросаю на дно по три кубика льда, для него разливаю виски, для себя водку с мартини.

Оборачиваюсь к балкону, где через плавно раскачивающуюся от ветра штору, проглядывает фигура мужчины. Плейс выглядит и кажется завидно  спокойным, не обремененным тем ворохом мыслей и сомнений, которые кружили в моей голове, стоило ему меня оставить наедине в комнате. Я отгоняю их старательно и тщательно, будто играю с роем злых пчел, которые нет-нет, да жалят. Стискиваю зубы, совсем теряя фокус взгляда, ускользая куда-то далеко за пределы сложившегося пейзажа. И лишь благодаря какой-то неведомой силе удается себя расшевелить до того, как Адам почувствовал мой взгляд на своей крепкой спине. Киваю ему с улыбкой из темноты номера, и заливаю в себя добрую порцию алкоголя. Подливаю еще, возвращаясь в чужую кровать, куда почти сразу присоединяется и Пласентино.

Его тело остыло на ночном воздухе и я хочу прижаться, вобрать еще не потерянное и не растраченное тепло внутреннее, там где он спокоен, расположен и готов кого-то пускать, пусть и не надолго. Но не решаюсь. Вместо этого передаю квадратный бокал с виски и выпиваю за продолжение ночи. Потому что куда честнее вновь вернуться в тот океан страсти, что топил нас несколько минут назад. В эти моменты не надо притворятся, а потому они настолько прекрасны и скоротечны.

Алкоголь в моем стакане остается на дне, я оставляю его на тумбочке, зацепляя пальцами подтаявший кусочек льда. Ласковой кошкой припадаю на грудь итальянца. По мужским губам провожу гранью льда, целуя тут же вслед. Затем вырисовываю холодную дорожку по скуле, очерчиваю линию подбородка. Перехватываю лед зубами и опускаясь, чтобы расчертить ключицу, плечи, грудь. Сползти еще ниже, к животу, от чего его дыхание замирает отголосками предвкушения.

Скидываю лед в бокал с виски, к которому мужчина обращался, расположившись посередине кровати, расслабленно принимая мои касания и поцелуи. Ладонь скользит по груди, смазывая оставшиеся капли, опускаясь ниже, без промедления и заминки обхватывая член. Дрочу плавно, но крепко, пока не ощущаю как организм Плейса начинает отвечать. Тогда я сползаю по постели вниз, без случайных поцелуев, припадая губами к головке члена. Кожа мягкая и гладкая, вожу по ней шершавым языком, задевая уздечку. Вбираю головку в рот, чувствуя как член наливается кровью, заполняя всю полость рта.
Теперь мои действия становятся уверенными и напористыми. Я быстро скольжу по члену, принимая его глубоко, так, что он упирается в дальнее нёбо. Рука наяривает, продолжая дрочить и заводить.
В черных спутанных волосах блуждает ладонь Адама, направляя мою голову, подначивая на быстрый темп и глубокое требовательное заглатывание. В какой-то момент едва не захожусь кашлем, обильно мажа слюной по члену, путаясь в послевкусии мартини и сочащегося блаженства.
Плотно сжимая губы и работая языком по головке, могла бы позволить Адаму обильно кончить в рот, но у меня другие намерения и желания. Между ног растекается томительной жаждой и дразнящим нетерпением, я постанываю, продолжив отсасывать еще минуту, пока не завожусь настолько, что хочется до боли кусать губы. И лучше пусть это будут действительно губы.

- Хочу снова ощутить тебя в себе - выпускаю влажный член, смазывая ладонью слюну с губ. Тянусь за презервативом, которые небрежной лентой лежат на тумбочке. Отрываю один, открываю. - Дай я сама - то, что у меня двое детей не означает, что не смогу натянуть на хуй гандон.
Мои движение, поведение, мысли уже гораздо смелее и раскрепощенне. То ли твердости добавил алкоголь, то ли играло возбуждение и желание получить все из этой ночи и от близости с Адамом.
Я прижимаюсь грудью к телу итальянца, выхватывая требовательный поцелуй, передавая ему инициативу дальше руководить процессом: - Трахни меня так, как ты этого хочешь. - готова вновь отведать чувство полной беспомощности в его руках, даже несмотря на то, что от предвкушения заломленных рук неприятно щекочет в горле и покалывает предостережением на кончике языка.

Отредактировано Agata Tarantino (2020-08-05 15:01:05)

+6

13

Твою мать!
Твою сучью мать!
Напротив меня отражение мокрого лица и зелёных задурманенных глаз. Если бы это было бы не моё отражение, то я бы рассмеялся над этим бедолагой. Что, приятель, влип? О как я тебе сочувствую. Теперь тебе придётся расхлебывать все это дерьмо. Стоило немного поддаться искушению и, ты пропал. Увяз по самое горло, что начинает казаться, что выхода уже нет. Время не отмотать назад, чтобы всё изменить. Дело сделано. И всё бы ничего, но это я сам смотрел на себя. Это мои зеленые глаза, на дне которых появился страх. Всего одна секунда, которой хватило для того, чтобы желать разбить зеркало перед собой, лишь бы не видеть собственного лица. Чтобы не видеть того, что мне это понравилось. Понравилось настолько, что захочется ещё и ещё.
Это же просто секс. Я просто трахнул это заносчивую суку. Вот и всё. Добился того, что так давно хотел. Я сломил испанку, подмял под себя и своё желание.
Вот. И. Всё.
Длинные пальцы касаются чистого стекла, чтобы размазать на нем воду с ладоней. Нет ни сил, ни желания смотреть на самого себя, который заигрался. Проиграл своим желаниям. И теперь этот якорь тянет на дно, в пучину мыслей о том, что же будет дальше. Остаётся выйти и сказать, что всё было замечательно, но ей пора убираться? Или откинуть мысли и насладиться этой ночью сполна? Только вот готов поспорить, что лучших девчонок уже разобрали по номерам, так что Тарантино лучше, чем ничего. Да именно так. Именно так и буду думать дальше.
С этими мыслями я привычной походкой и с самодовольной улыбкой захожу в номер, сажусь на кровать и подношу сигарету к губам. Даже успеваю прикурить, чувствуя, как едкий дым ударяет по глазам, я щурюсь, ощущая, как маленькие ладони упираются в мой бок. Секундное замешательство, до того, как я замечаю где-то под правым плечом Агату и её недовольное лицо. Прищур хитрых глаз, сморщенный носик и растрепанные волосы и смех, что невольно вызывают у меня улыбку.
- Что? - Действительно, что такого в том, чтобы после хорошего секса завалиться в постель с сигаретой? Справедливости ради, шлюхи никогда не возражали против такого. Даже наоборот - перехватывали тонкими пальчиками сигарету и смолили рядом со мной, пуская табачный дым под потолок комнаты. А здесь! Здесь меня выталкивают из собственной кровати и подталкивают в сторону балкона. - Тарантино, откуда в тебе столько гонора и командирских замашек? Мы только потрахались, а ты уже принялась раздавать мне приказы. Что будет после второго перепиха? Мы поедем выбирать шторы? - Могу лишь наблюдать за тем, как испанка со знанием дела укутала меня в простынь, оставляя на моём плече поцелуй. Жгучий. С колким ощущением где-то под рёбрами. Это ненормально. - Да, налей мне что покрепче.
Это смешно ровно до того момента, как меня заботливо укутали в простыню и вытолкали на балкон, где я снова остаюсь один на один со своими мыслями о произошедшем.
Блять.
Какого хуя я так послушно ушёл курить в другое место? Какого хуя я просто посмеялся над тем, что какая-то баба решила, что вот так просто может мной командовать? Ещё немного и я буду готов поверить в то, что Андреоли умеет дружить с себе подобными и отсыпала испанке пару чудо таблеток. Только вот я ничего не пил и не ел из рук Тарантино, чтобы с полной уверенностью спихнуть всё на чудо таблетки. Меня опьянили, только вот яд был на губах этой женщины. В её глазах, голосе в её стонах.
Ночной воздух быстро отрезвляет. Окутывает прохладой и заставляет курить быстрее. Или это желание быстрее вернуться в номер и продолжить наше развлеченье? Оборачиваюсь, чтобы посмотреть в номер и вижу размытый во мраке тонкий женский силуэт. Сердце под рёбрами снова заходится в быстром темпе и, я без раздумий выкидываю окурок в пепельницу и захожу в номер.
Смятые простыни ещё не успели остыть, не успели растерять тепло наших тел. Чувствую это когда ложусь на них и принимаю бокал из женских рук.
- За эту ночь.
Чуть поднимаю бокал и опрокидываю его в себя.
Мало, чертовски мало алкоголя, чтобы можно было забыться в нём, чтобы можно было всё списать на янтарный дурман и не винить себя после и не думать больше о ней. Не вспоминать её нежную кожу, которая касается моей груди. Не вспоминать этот ворох мурашек на теле от прикосновения холодного льда на моих губах и жаркий поцелуй после. Как я приподнялся на локти, не желая его разрывать так быстро. Её чёрные омуты глаз, в которых разгорался огонь, который обжигал нас обоих, пока холодный кубик льда оставлял на моей коже влажную дорожку. На скулах. Шее. Груди. Спускаясь всё ниже, он выбивал из меня дыхание, заставлял покрываться моё тело мелкой россыпью мурашек. Тяжёлый выдох, когда пухлые губы коснулись головки члена. И я закрываю глаза, откидываясь на белые простыни.
- Да…
Хриплый голос срывается с губ и, я кусаю их от наслаждения. Ладонь ложится на чёрные волосы, путая длинные пальцы в них. Хочется быстрее, глубже, поэтому рукой направляю испанку. В эти минуты, когда Агата умело отсасывает, доводя меня практически до оргазма, я не понимаю мужиков, которые любят невинных девчонок. 
Выдох полу разочарования, полу злости, когда испанка перестаёт сосать. Почти доведя дело до конца, она прерывается, ясно давая понять, что сегодня хорошо должно быть не только мне одному.
- Какая ты самостоятельная.
Никогда бы в жизни не подумал о том, что смогу увидеть, как Тарантино будет натягивать презерватив на мой член. Как её тонкие пальчики будут расправлять тонкий латекс, а после она ляжет на меня сверху. По истине завораживающее зрелище.
- А ты точно выдержишь это?
Голос низкий, почти приторный с щепоткой издёвки. Говорю прямо в губы, смотря в глаза перед тем, как снова поцеловать. Жадно, чуть кусая губы, словно бы мы целовались в последний раз. Моя ладонь ложится на упругие бёдра и скользит вниз и, я чувствую возбуждение между тонких ножек, которое разливается влагой по загорелым бёдрам, оставаясь на моих пальцах. Не разрывая поцелуя переворачиваюсь со спины, чтобы испанка снова оказалась подо мной. Но не на долго, всего на несколько мгновений, которых мне хватает для того, чтобы подняться на колени, не разрывая зрительного контакта, и перевернуть Тарантино на живот. Прекрасный вид радует глаз и разгоняет кровь по жилам. Жаль нет телефона под рукой, чтобы оставить одно напоминание об этом вечере. Кто же поверит, что эта испанка может быть покорной кошкой. Резким движением подтягиваю за бёдра к себе и ударяю по бёдрам ладонью выбивая вскрик.
- Покажи, какой послушной сукой ты умеешь быть. - Сквозь зубы командую прежде, чем резко войти в испанку. - Ты хочешь этого так же сильно, как хочу этого я?
Спрашиваю, но уже знаю ответ и начинаю ускоряться, раз за разом с силой ударяя по загорелой коже, где уже виднелись красные следы. Страсть застилает глаза, подталкивает двигаться быстрее, глубже, кусать себе губы, чтобы не кончить быстро. Снова и снова за быстрыми толчками замирать внутри неё, стараясь зайти ещё глубже. Тело Агаты дрожит в моих руках, вижу, как её тонкие пальцы впились в смятые белоснежные простыни. Громкие стоны и всхлипы всхлипы вперемешку со сбитым дыханием. Всё это заполняет раскалённый до предела воздух между нами. Пустоту вокруг нас и нас самих. Ведь именно поэтому мы здесь вдвоём, Агата?

+6

14

Мысли о том поступаю ли я верно, не буду ли жалеть об этом, о том с какими чувствами на душе проснусь, да и вообще в чьей постели проснусь, отступили, гонимые сильным возбуждением. Ночь с Адамом это зыбкая и жалкая слабость, в которую я сорвалась. Впрочем, теперь, когда я отдалась столь безнравственно, отчаянно и легко, то казалось, что наш секс это всегда был вопрос всего лишь времени: сегодня, завтра или через месяц - это неизбежность.
Мы неизбежны.

Напряжение врывается новой волной страсти, охватывающей разум. Я открыто и честно хочу его и не пытаюсь сдерживать это желание. Какой теперь смысл, когда проиграла сама себе? Теперь остается просто брать до конца, до остатка, с прочно засевшей мыслью, что насытиться надо наперед, навека, навсегда. Чтобы больше не рвалось и не думалось, легко забылось сразу после того как все между нами кончится. Мы просто выкрутим на 220 разряд, да неизбежно рассыпемся после в пепел.

- Выдержу. Это вызов? - ухмылка и я чуть дергаю подбородком, мажась поцелуем по губам Пласентино - Или ты меня настолько не терпишь, что жаждешь разорвать на этих простынях? - ведь злости и агрессии на меня у итальянца хватит сполна, а потому так неуместны ласки и сладкая нежность и медлительность. Сегодняшняя ночь не о том, а как двое выжигали себя изнутри горящей страстью.

Наш поцелуй жадный, долгий, глубокий, встревающий в сознание прочной необходимостью не разрывать его до последнего, пока Адам решительно не разворачивает меня на четвереньки, вдавливаясь пахом в ягодицы. Отстреливает звонким шлепком по бедрам, пробивая меня на резкий стон в голос. Я кусаю губы, а все мышцы тела напрягаются в предвкушении и трепетной потаенной опасности. Вдруг этому ублюдку и правда придет в голову вылить на меня все то, что до этого было между нами только на словах? А может он просто потеряет контроль?

Входит в меня резко и грубо, с натяжкой пробиваясь до упора. Я сжимаю ткань простыни в кулаках, опуская голову. Сознание плывет, не давая сказать хоть слова, проскальзывая только полудикими стонами из открытого рта.
Вмазывается в мое тело спешно, жадно и жестко. И мне это чертовски нравится - терять контроль, не иметь веса в ситуации, а покорно стоять на коленках, всхлипами реагируя на каждый шлепок. Я доходила до предела от одной мысли, что Адам оставляет во мне и на мне все свои силы, всю свою агрессию и темперамент, будто неудовлетворенной, в глубине души, жизнью он наконец дорвался до тела, которое можно испить как живительный источник.

Ухватив ситуацию, когда темп мужчины поубавился, я поднимаюсь к нему, выкручивая голову для поцелуя. Мимолетное, небрежное касание губ, но очерчивающее позицию, что я еще в игре и эту игру поддерживаю. Под острым углом проникновение член входит размеренее и спокойнее, вырисовывая нам секунду перевести дыхание, а не кончать за пару минут.
Я беру мужскую ладонь и направляю себе между ног, требуя ощутить длинные пальцы на клиторе. Трусь гладким лобком о его руку, до тех пор, пока не взрываюсь оргазмом, дрожью расслабляясь в ладонях Адама. И больше не хочется никуда спешить, кутаясь в пелену удовольствия и теплого тока, разрядом пронизавший все тело и оставшись играть на кончиках пальцев легким покалыванием.

Податливой и мягкой кошкой подставляю шею поцелую прежде чем итальянец перехватит руки выше локтей, заводя за спину, в жадности до предстоящего оргазма, натягивая. Он кончает, наваливаясь на меня всем телом и вдавливая в постель.
Чувствую как сбитое горячее дыхание щекочет ухо. Я жмусь и закрываю глаза, приходя к пониманию, что эта близость, когда оба на нуле, на дне своих сил, безумно трепетна и интимна. Хочу, чтобы Адам задержался, укрывая своим расслабленным телом. Хочу выпросить поцелуй до глубины искренний и честный, но не делаю ничего для этого. Остаюсь лежать, успокоив голову на подушке и закрывая глаза.
Ощущаю, как проваливаюсь, как все тело пронизывает эмоциями свободного полета, падения. Меня кидает в пропасть словно волнами, урывками - тотальное бессилие. В голове пустота, весь мир бессмыслен. Нет толка даже шевелиться и разговаривать, если это хотя бы на миллиметр не дарует того наслаждения, что я испытала в объятиях Пласентино.

Адам первый перевел дыхание, шурша простынями под собой и уходя в сторону ванной комнаты. Когда он вернулся, я распахнула глаза, возвращаясь в реальность и протягивая к мужчине ладонь, касаясь его мокрого плеча. - Об этом никто не должен знать. Никогда. Все случившееся останется в Сан-Диего - даю понять, что в Сакраменто мы не продолжим трахаться. Мне не нужны были отношения с Адамом, ни постельные, ни с акцентом на поиск чувств. Плейс был далеко не мой мужчина, хотя трахался он превосходно, но это не то ради чего я могла бы переломать все "служебные отношения" и свое мировоззрение касательно надежности мужчин. А Пласентино виделся мне крайне не ответственным в плане каких-либо отношений, помимо "сунул-вынул".

Провозившись еще минут десять в постели, я нашла в себе способность встать на ноги и направиться в душ. Теплая вода и запах лавандового шампуня окончательно разморили меня, делая едва ли не податливее тряпичной куклы. Мне следовало покинуть номер Плейса, только я смахнула последние мокрые капли со своего тела махровым отельным полотенцем, но этого сделать не получилось. Он не попросил уйти, я не сказала, что мне пора. Я просто рухнула на широкую кровать и последнее, что подцепила взглядом прежде чем провалиться во тьму сна, была стрелка часов на начале пятого утра и тонкий профиль итальянца, лежащего рядом со мной.

Пробуждение настигло в середине обеда, в первом часу дня. Дневной свет настойчиво проникал через узкие щели между штор. Я лениво перевернулась спиной, ловя лучи черной макушкой и прижимаясь лбом к плечу мужчины. Осознание, что рядом со мной Адам пришло не сразу, сначала ласковой поступью напомнило о близости, что состоялась меньше дюжины часов назад, а затем остро кольнула опасениями вляпаться в стеснительную и неудобную ситуацию.

Хмурясь, открываю глаза, чуя носом как от Пласентино крышесносяще пахнет, но не мыльными принадлежностями, а его природный запах тела. Это вызывает во мне тяжелый вздох и желание улизнуть из кровати, чтобы не утяжелять атмосферу моим желанием и возбуждением, но уже на вполне трезвую голову.
Покинуть номер незаметно не вышло, Адам проснулся, когда я натягивала трусы. - Привет - улыбнулась, оборачиваясь через плечо - Ты голоден? Как насчет позавтракать вместе? - вырвалось само собой. Но мне необходимо было перекусить, заправиться кофе и при этом хотелось заполнить паузу между двумя чужими людьми, которые накануне переспали. Впрочем, неловкость отступила довольно быстро, когда я поняла, что Плейс настроен не злорадно, а весьма мирно.

- Где-то на берегу моря... - мечтательно протянула я, поддевая пальцами с пола лифчик - Скину тебе точку на карте. Встретимся тааам... - задумчиво растягиваю буквы в слове, справляясь с застежкой лифчика и поднимая взор на стрелки часов, словно от точного времени зависит то насколько быстро я буду собираться - ...минут через сорок. - с этими словами натягиваю мятое платье через голову и, собрав разбросанные босоножки, но не одевая их, опускаюсь к итальянцу, целую его в губы настойчиво и глубоко, царапая по мягкой коже нижней губы зубами, прежде чем уйти.

Небольшой ресторанчик с открытой террасой: плетеные комфортные кресла, деревянные столики, несколько горшков с карликовыми пальмами на углах периметра и вид на бескрайний волнующийся океан. Вода сочного голубого цвета, которую ближе к берегу рвало белоснежными барашками, а на них с азартом пытались взобраться пара серферов. Но мое внимание концентрировалось не на спортсменах, а на завораживающем и манящем море, по поверхности которого играло палящее солнце, заставляя прятать глаза под темные очки и тень широкополой шляпы.
На какое-то время я полностью забыла кто я, где и зачем. Атмосфера совершенства стихии завладела мной, принося покой и отбрасывая все сомнения, которые одолевали сразу после того, как вышла из номера Пласентино. Теперь же случившееся между мной и Адамом казалось не таким и неверным, даже более, - правильным и необходимым.
Появление итальянца застало меня врасплох, хоть я и ждала его, не делая еще заказа (лишь кофе с молоком и сахаром для себя, чтоб проснуться). Я дернула коленкой и струящаяся ткань юбки скользнула вверх по загорелой ноге, оголяя остывшие, но не сошедшие следы на бедре от страстных утех.

look

Отредактировано Agata Tarantino (2020-08-16 18:49:14)

+6


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » Остаться до завтра


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC