внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » я люблю все свои шрамы


я люблю все свои шрамы

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Muhammed & Ashton
https://i.ibb.co/z8GQK63/457a7c7f5aead76286fd17b057b2cb9f.gif https://i.ibb.co/drHppp2/tenor-6.gif
19.07.2020
sacramento

... и хочу заработать новые

Отредактировано Ash Kinský (2020-08-09 01:49:48)

+2

2

Ну да, это глупо. Глупо подставляться во время эпидемии, глупо вот так совать голову прямо-таки в пчелиный улей и буквально призывать долбаный вирус наброситься на свои лёгкие, которые в твоей тощей, впалой груди и так особенно мощными не выросли. Глупо пить, глупо рисковать, глупо даже просто дышать одним воздухом с абсолютно незнакомыми людьми, такими же любителями устраивать себе ненужные американские горки, как и ты сам. Наверное, если бы сейчас был учебный год и от того, чтобы оставаться здоровым, зависела учёба, возможность что-то вовремя сдать или с чем-то не пролететь, Мухаммед бы не стал ударяться в такие авантюры. В общем-то, он вообще ни в какие авантюры ударяться не стал бы, слишком уж многое пока что зависело от академических успехов. Вот только до начала учёбы оставалось ещё больше месяца, он был полностью свободен - не считая общеобязательных ограничений - и эта свобода сейчас больше всего выматывала и казалась почему-то прямо-таки удушающей. Вот так он и дошёл до состояния, когда одинокая ночь клубе стала казаться вполне неплохим приключением.
Клуб был выбран методом лотереи, проведённой среди нескольких заведений, к которым предъявлялись весьма лояльные требования: работать, не быть совсем уж дешёвым притоном, не иметь скандалов в связи с какими-нибудь гомофобными выходками работников или завсегдатаев (Мухаммеду сегодня совсем не хотелось хамить кому-нибудь или драться с охраной). Обнаружить, что работают не только заведения, в которых ты прилипнешь к барному табурету быстрее, чем на него сядешь, но и шикарный "El Dorado", способный порадовать даже в лучшие дни, оказалось приятным сюрпризом. Полюбовавшись с полторы минуты его рекламой, Мухаммед решил, что если этому клубу сегодня чего-нибудь и не хватает, так это точно его присутствия. А раз так, значит, надо обязательно украсить заведение своим замечательным присутствием. Несколько минут на то, чтобы привести себя в порядок и переодеться, секунд десять - повертеться перед зеркалом, ещё две - разгладить измявшийся ворот льняной рубашки и нацепить свои марокканские браслеты и почти четверть часа - расцеловаться с Дорианом, а дальше можно отправляться.
Фейсконтроль был улыбчив и приветлив, а очередь достаточно рассеянна, чтобы сквозь него просочиться, и меньше, чем через два часа Мухаммед оказался в клубе, предвкушающе и немного хищно поблёскивая глазами. В зале пульсировал тревожный красный - единственное, похоже, освещение на сегодняшний вечер. Музыка проникала под кожу, отзывалась в ушах лихорадочным, диковатым ритмом, который, кажется, больше был способен высвободить животные инстинкты, чем помочь присутствующим расслабиться или послужить хорошим саундтреком к их танцу. Спустившись в зал, Мухаммед дал глазам привыкнуть к полумраку и мерцающему свету, а потом решил, что нет хорошей ночи без выпивки - и следующие несколько часов прошли в упоительном угаре: ром, текила, снова ром, несколько коктейлей и ещё немного рома, танцы и снова танцы, поцелуи с каким-то парнем, поцелуи с двумя парнями, приглашение уехать вместе и ласковый отказ, последний танец и доза абсента под конец. А потом - внезапно стихшая музыка, постепенно гаснущий свет и тишина, тишина, тишина.
Выполз Мухаммед из клуба уже наутро, щёлкая зажигалкой в безуспешных попытках прикурить сигарету, стремительно трезвея и отчаянно мечтая о ведре двойного эспрессо. Он совсем было собрался вызывать такси, когда увидел нечто, заставившее его мгновенно остановиться и замереть, будто налетев на стеклянную стену. На парковке стоял внедорожник с включённым двигателем и приоткрытой дверью, а в нескольких шагах от него двое мощных амбалов взяли в клещи симпатичного, совсем молодого парня, в котором Мухаммед не сразу, но узнал бармена, который несколько раз наливал ему сегодня.
- Мой друг же просил тебя по-хорошему, несколько раз просил просто налить ему водки. Зачем было кобениться? - тянул один из них с отчётливым южным акцентом. - Зачем шуметь, звать охрану? Зачем, а? Может, мирно бы познакомились или ещё что, - он оскалился, вероятно, думая, что улыбается. - А теперь поговорить придётся. У тебя голос красивый? Красиво говоришь? - незнакомец хохотнул, и стало ясно, что он не слишком трезв. - Поехали, детка, покатаемся, выпьем, поговорим, - он придвинулся ближе, и его приятель тут же сделал то же самое, кладя руку парню-бармену на плечо.
Несколько секунд Мухаммед просто смотрел на мерзкую и странную сцену, сжимая в зубах незажжённую сигарету и отчаянно убеждая себя, что ни в коем случае не должен лезть не в своё дело. Что просто должен повернуть, свалить отсюда и вызвать такси к какому-нибудь соседнему адресу.
"Твою мать. Просто иди, куда шёл. Иди, куда шёл, долбоёб. Ну!"
- Эй, чувак, помощь нужна? - подал он голос раньше, чем успел себя одёрнуть, и понял, что только что простился с возможностью свалить по своим делам.

+2

3

работа позволяет отвлечься. Перенаправить мысли в иную плоскость, где нет чувства сожаления или тревоги, и кажется, что мир не так уж плох. Все, что происходит дома ты должен оставлять на пороге клуба – мантра для всех работников роскошного заведения; улыбка и желание угодить клиенту – визитная карточка любого персонала, разве что охранникам позволено оставаться с серьезными лицами – это их личная прерогатива. Ты уже привык. Тебе вообще не требуется совершать над собой усилий, чтобы целую ночь находиться в приподнятом настроении. Эль Дорадо - твоя личная панацея от плохого самочувствия и лишних мыслей, которых в голове порой бывает целый рой. Их убивают в зачатке: громкой музыкой и добавлением рома в чашку с новой порцией кофе. Последнее – вынужденная мера, маленький бунт против жестких [по твоему личному мнению] правил клуба, заставляющих находиться среди алкоголя в трезвом состоянии. Ты на рабочем месте, где основная задача – наливать другим, даже в момент, когда свой собственный организм отчаянно требует глоток веселья.. или просто ужраться в хламину. Как, например, сейчас.   

мартин реагирует первым: напрягается всем яством, словно зверь, предчувствуя чем все может обернуться. В первую очередь для него самого. Он уже уловил легкое напряжение, и вероятно, перекрутил в своей светлой черепушке сотню вопросов, и еще столько же раздавил с хрустом яичной скорлупы. Ты же еще умело сохраняешь спокойствие. Ничего не чувствуешь. И не замечаешь. Грабли лежат слишком далеко. Острыми концами вверх. Ждут, когда наступишь. Напорешься. Или же сразу упадешь на них ебалом.

первая трещина в твоей невозмутимости появляется, когда двое пьяных парней слишком настойчиво просят им повторить. Стоишь на своем, отвечая отказом. Раз за разом. Будто чертов автоответчик прокручивая голосом робота заученную фразу наизусть. А следом, не сдержавшись, просишь охрану вывести неадекватов из клуба.

и все бы ничего. Проблемы настигают, когда покидаешь клуб почти-что спустя два с половиной часа. Сунув руки в карманы куртки, собираешься шагать по направлению дома, но позади себя слышишь свист и оклик, а следом за ними и отвратительно низкий голос:

- слыш, приятель, - обращается тот, что повыше, в то время как второй идет чуть позади. Останавливаешься, но поворачиваться не спешишь. Плечи расправляешь и втягиваешь носом прохладный воздух. Ты раздражен, но бежать не намерен [по крайней мере не сейчас точно], изгибаешь вопросительно бровь на самодовольный голос в спину. - поговорим?

- а нахуй сходить не хочешь? – огрызаешься будто бродячий пес и поворачиваешь голову, пытаясь рассмотреть приближающуюся компанию через правое плечо. Сконцентрировать взгляд получается плохо. Приходится все-таки развернуться и слегка сощуриться. - и сучку свою прихвати. - научиться держать язык за зубами так и не смог. За это и приходится расплачиваться, пропустив болезненный удар в живот.

- смотрю кто-то слишком борзый, - звучит язвительный голос где-то над левым ухом, а ладонь давит на шею со стороны затылка, не позволяя выпрямиться. Следующий удар - коленом - прилетает прямо в челюсть, заставляя отшатнуться назад. С трудом удается удержать равновесие, но легче, если честно, не становится.

- … поехали, детка, покатаемся, выпьем, поговорим.

- может еще отсосать предложишь? – сплевываешь на землю с металлическим привкусом слюну, ощущая, как на плечо падает вес чужой ладони. Дергаешься в попытке освободиться и не сразу различаешь парня, что стал невольным свидетелем вашей «светской беседы». Кажется, твоя челюсть успевает достигнуть асфальта, когда в последний момент успеваешь собраться и пока двое отвлекаются на нарисовавшегося «героя», решившего самоотверженно за тебя вписаться, резко уходишь вниз, каким-то лишь чудом успевая выскользнуть из хватки сильных рук, и устремляешься прочь.   

- беги, дебил. – сбивчиво, срываясь почти-что на крик. Хватаешь незадачливого паренька за рукав и на буксире тащишь за собой. Страх дышит прямо тебе в затылок, а сердце намеревается пробить грудную клетку – ударяется о ребра изнутри, отдаваясь громким boom, boom, boom в твоих висках. Выискиваешь взглядом подворотню, где будет возможность укрыться. Выносливости хватит еще на несколько кварталов, но разве сумеешь бежать бесконечно? Ноги стремительно теряют былую прыткость, и ты, чуть бы не заваливаясь на землю, резко сворачиваешь в подворотню, где среди огромных мусорных контейнеров зажимаешь своего спасителя. Кладешь ему рефлекторно руку на рот и прижимаешь своим телом к стене. Выглядываешь загнанным зверем из-за угла в поиске двух амбалов и только лишь убедившись в том, что за вами больше нет погони, убираешь ладонь.     

- ты идиот, знаешь? – смеешься, пытаясь параллельно с тем отдышаться. Без смущения совершаешь прогулку взглядом по чужому лицу. Дотошно изучаешь. И, оттолкнувшись от стены, совершаешь шаг назад, позволяя парню нормально вдохнуть. – это было овер глупо. – упираешься рукой в колено и касаешься пальцами другой лица. Бровь неприятно саднит и прикосновения к ней делают только хуже. Морщишься и бросаешь взгляд на собственную ладонь, на кончиках пальцев которой остаются едва различимые твоему глазу разводы. Нестрашно, бывало и хуже. Хмыкаешь и выпрямляешься в полный рост. – но вообще спасибо. – если бы не он, трудно было бы представить, чем все могло закончиться.

Отредактировано Ash Kinský (2020-08-04 05:20:45)

+2

4

Вот он, этот момент. Момент, когда ещё можно сдать назад, извиниться, отговориться, униженно улыбнуться, всем своим видом показать, что пошутил. Вот он, момент, когда всё вокруг как будто снято в рапиде: вроде бы быстро летят секунды, а вроде бы вся жизнь замедляется, и медленнее ходит воздух в лёгких, и противоестественно неторопливо пальцы перебирают в кармане зажигалку и ключи, выбирая, что бы из этого делать оружием, и удивительно неспешно приближаются ублюдки, всего несколько секунд назад державшие в кольце незнакомого парня, который теперь падает на землю.
- А тебе-то чего тут, сучонок? - угрожающе заводит один, приближаясь вразвалку. - У нас тут свой разговор, не видишь? Или ты, может, слепой? Помочь тебе глаза протереть? Так это быстро, - они переглядываются, гогочут, одновременно прибавляют шаг.
Вот и всё, кончился момент, та самая последняя секунда до распоротой кожи и сломанных костей. Теперь всё поздно, а отступать так и вовсе невозможно. Мухаммед вздёргивает верхнюю губу, скалится по-волчьи, выдёргивает из кармана руку, в которой на манер кастета зажаты ключи, весь подбирается, готовясь сопротивляться по-звериному. Пусть говна пожрут, если думают, что они его пугают. Он ниже опускает подбородок, прикидывая, не ударить ли первым, и тут раздаётся чей-то крик, его хватают за руку и куда-то волокут прежде, чем он успевает сообразить, что к чему.
Тело реагирует быстрее, чем он сам успевает сориентироваться, и вот уже Мухаммед несётся, не разбирая дороги, за парнем, которого пару минут назад сам полез спасать. Сердце оглушительно стучит в груди, колотится в горле, кровь гудит в ушах, болезненно сжимается солнечное сплетение. Утро после долгой ночи в клубе, когда толком не успел протрезветь и совсем недавно отчаянно мечтал поспать, точно плохой момент для стайерского забега, но за спиной тяжело грохочут чужие шаги, и это подгоняет, подхлёстывает ни на секунду не останавливаться, ни одного-единственного раза не оборачиваться. Только бежать, вслушиваясь в собственное дыхание, с болью вырывающееся из груди, стараясь не отставать и испытывая при этом непривычное, странное разочарование от того, что не вышло ввязаться в кровавую драку с неясным исходом.
Мухаммед здесь не ориентируется, плохо понимает, что к чему, и, если бы не его спутник, из-за которого всё и началось, давно бы уже, наверное, прибежал в какой-нибудь тупик. Но незнакомый парень не останавливается и не бросает, не пытается умчаться в какое-нибудь безопасное место один, и Мухаммед послушно, неотступно за ним следует - пока они наконец не влетают в какую-то подворотню, заставленную мусорными контейнерами. Мухаммед, слушаясь движений незнакомца, влетает спиной в обшарпанную стену и замирает на вдохе, когда чужая ладонь накрывает рот.
Несколько секунд тишины. Он едва дышит, вслушивается в каждый шорох и при этом внимательно, неотрывно всматривается в лицо, которое теперь наконец может по-настоящему может разглядеть, в удивительно светлые чужие глаза. А потом всё-таки появляется возможность вздохнуть, Мухаммед переводит дух, улыбается и отводит взгляд.
- Знаю, - он беззвучно усмехается. - Мне время от времени нужно делать что-то овер глупое, это терапия, - усмешка на секунду превращается в широкую, лукавую ухмылку, а потом её обладатель серьёзнеет: - И не за что. Не смотреть же мне было, как на одного тебя наседают два этих перекормленных стероидами утырка, правда? - Мухаммед пожимает плечами, а потом замечает, как незнакомец, касается лица и рассматривает ладонь, и, нахмурившись подаётся ближе. - Слушай, у тебя, похоже, бровь рассечена, сильно тебя об асфальт приложили. Это не стоит так оставлять, может дерьмово получиться. Хочешь, провожу к врачу? Или могу сам помочь, я вроде как тоже немного врач, - он снова усмехается, на этот раз смущённо, очень уж странно так о себе говорить.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » я люблю все свои шрамы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC