внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » god is missing


god is missing

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/QOl1rYN.jpg
chicago, june 2020
jay & hannah

[NIC]Jay Walker[/NIC][STA]там, где нас нет[/STA][AVA]https://i.imgur.com/o9Kufd7.jpg[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/BVPtfsa.jpg[/SGN]
[LZ1]ДЖЕЙДЕН «ДЖЕЙ» УОКЕР, 33 y.o.
profession: разнорабочий.[/LZ1]

+4

2

Она написала тебе вечером понедельника. Вечером, когда ты бездумно залипал в экран, щелкая вкладки туда-сюда и раздумывая, глянуть сериал или все-таки очередную порнуху - день был не из легких, еще и этот блядский дождь во всю стучал по крыше. Кажется, она опять начала протекать в левом углу мастерской, хотя вы чинили дыру прошлым летом, но в феврале было слишком много снега, потом пошли ливни - а за ними все пошло по пизде.

Ты поставил на пол опустевшую бутылку из-под пива, прикидывая, как бы не запнуться об нее, когда будешь вставать, и в этот момент синяя социальная сеть крякнула уведомлением. Успел удивиться, кому мог понадобиться, и пока курсор полз к мэссенджеру, все еще было нормально. Те полторы секунды - остановиться бы на них, вырубить ноут и завалиться спать, а утром к чертям собачьим выкинуть его. В контейнер, в лужу, в реку - нахуй. Но ты дотянулся до кнопки, пробежался глазами по строчкам и…

Это омерзительное чувство, когда следующий удар сердца проходит через все внутренние органы и их скручивает спазмом резкой тревоги. Тебя накрыло за секунду, под нёбом стало холодно, пищевод сжался и замутило так, что пиво чуть не рванулось обратно. Ты сглотнул, забывая, как дышать, и почему-то в ахуе уставился на вмиг задрожавшие ладони - широкие, покрытые рабочими мозолями, перепачканные машинным маслом, которое слишком глубоко въелось в кожу - не ототрешь мылом. Тут нужен бензин - ты ведь уже залил им свою прошлую жизнь, залил и поджег так, чтобы не осталось ни одного ебучего моста. Ничего, что было до отсидки. Никого. Твоя жизнь наладилась, в твоей жизни все хорошо…

Где эта сраная канистра?

Ладони дрожали так, что тебе бы удивиться такой реакции, не маленький ведь. Не восемнадцатилетний пиздюк, зубами вырвавший себя из собственной семьи, потому что лучше быть деревом без корней, чем жить в гадюшнике, полном умалишенных. Тебе уже за тридцать, ты взрослый, Джей. Ты давно не играешь в их игры.

У тебя давно нет ни сестер, ни братьев, ни родителей.
Но Анна написала тебе вечером понедельника. Ты хотел (малодушно) проигнорировать, тоже мне явление Христа народу спустя пятнадцать лет молчания, но сообщения все сыпались и сыпались, как будто одним кликом ты спровоцировал оползень, который грозит похоронить тебя заживо. Анна писала и писала, делая опечатки, как будто не так давно научилась пользоваться техникой посерьезнее стиралки. А может, ее руки тоже дрожали; может, ее тоже крыла паническая атака, но твоя младшая, давно забытая сестренка продолжала упорно выплевывать слово за словом. Прямо тебе в искаженное гримасой (ужаса? отвращения? безысходности?) лицо.
Ты не помнишь, в какой момент Анна попросила номер твоего телефона - ты не помнишь, в какой момент и почему написал его. И даже не перепутал ни одну блядскую цифру.

Она позвонила тебе вечером понедельника.

“Отец умер, похороны в воскресенье” - сказала Анна севшим (от слез?) голосом.
“Он мне не отец” - ты нашел в себе силы прозвучать твердо, хотя нихуя не был готов к такой встрече с прошлым.
“Джейден, пожалуйста....” - прошептала твоя младшая сестра, - “Мама просила… перед смертью…”

*

Если вдуматься, ничего страшного не произошло. Кайл наконец-то подох - вполне себе повод для праздника, стоило бы промочить горло по этому случаю, может, даже открыть ту бутылку дорогого бурбона, которая припрятана под кроватью. Преподобный отправился к своему создателю, прямо в ад нахуй, потому что ты уверен, ни в какой рай, даже если бы он существовал, этого уебка не возьмут. Много чести о нем думать, сплюнуть на асфальт и забыть.

Ты сплевываешь раз пятнадцать, пока куришь одну за одной, а потом набрасываешь пыль на сгустки слюны носком кроссовка. Не помогает.

Ты пьешь каждый сраный вечер так, как не пил уже много лет, и пару раз даже безрадостно блюешь за забором дома Янгов. Не помогает.

Ты убеждаешь себя, что дела этих абсолютно левых людей тебя не касаются. Что они могут хотеть что угодно - и пусть засунут желания покойному в жопу. Не помогает.

Мысль о том, что мать тоже мертва, доходит до трещащей головы гораздо медленней, чем реагирует психика. Мать мертва уже больше пяти лет, но никто не написал, чтобы сообщить об этом. Ни одного сраного сообщения. Кайл запрещал - конечно, запрещал, ты же официально изгнан из семьи, как будто вы все персонажи Ветхого завета, где такие хуйни реально срабатывают. Тупой уебок.

Ребекка Уокер умерла, и ты не понимаешь, что чувствовать по этому поводу. Вряд ли она любила тебя когда-нибудь, вряд ли ей было дело хоть до чего-то, кроме слов Кайла и Писания. Идеальная жена для преподобного: молчит и размножается. Любить такую мать было слишком сложно и ты не особо пытался. Но слова Анны попадают в какую-то неясно откуда взявшуюся брешь в твоей броне.

Она что, помнила о тебе?

Ты бессильно роняешь голову на барную стойку, хотя до подходящего состояния набухивания еще очень далеко. В бокале сиротливо перекатываются примерно полтора глотка чего-то крепкого, и Дэнни, бармен, участливо цокая, добавляет еще. На дворе вечер пятницы, а ты до сих пор не принял очевидное решение послать Анну и остаток Уокеров в сторону ближайшего хуя. Можно даже хуя Кайла, так они точно обидятся и отъебутся от тебя навсегда.

Нужно просто отвлечься - твердишь себе с упорством идиота, прихлебываешь что-то крепкое, откашливаешься и оглядываешься. Сгодится что угодно, кто угодно, чтобы как-то скипнуть этот уикенд, а потом просто станет поздно, и ты окончательно утвердишься в статусе предателя семьи.

Отлично. Там тебе самое место.
[NIC]Jay Walker[/NIC][STA]там, где нас нет[/STA][AVA]https://i.imgur.com/o9Kufd7.jpg[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/BVPtfsa.jpg[/SGN]
[LZ1]ДЖЕЙДЕН «ДЖЕЙ» УОКЕР, 33 y.o.
profession: разнорабочий.[/LZ1]

+5

3

Ты судорожно затягиваешься сигаретой и сразу же закашливаешься, выдыхая едкий дым - вывеска бара через дорогу трещит и мигает, отражается в масляной луже недавно прошедшего дождя перевёрнутым HVN. Из дверей захудалого мотеля выходит стареющий портье, неодобрительно смотрит на тебя - на часах четыре утра и на окраине шумного большого города слишком тихо и пусто.

Ты кутаешься в огромную джинсовую куртку, игнорируешь его взгляд и затягиваешься снова, всё ещё внутренне переживая тихую истерику, тебя трясёт, вывеска мигает неоном - синий, розовый, фиолетовый. Портье ворчит что-то себе под нос, шаркающей походкой возвращается внутрь - в тепло, подальше от окутавшего Чикаго предрассветного сумрака.

*

Ты прилетела вечерним рейсом - полупустой самолёт, уставшие от всего мира стюардессы, чересчур яркий свет и от скуки и безнадёжности попытавшийся склеить тебя англичанин с идиотским акцентом. В аэропорту был отвратительно горький кофе и ты чуть не забыла рюкзак, таксист попытался тебя наебать, в процессе умудрился зацепить огромный рендж ровер - ты выскочила сразу же, как только он остановился, чуть не попала под машину, перебежала на красный под свистки полицейского, с бешено колотящимся сердцем забилась в ближайший переулок.

Переждала подступающую панику, встряхнула кудрявой копной волос и громко выругалась - полегчало, но не до конца; до конца полегчать и не могло и тут как обычно во всём был виноват Джек - мудак и уёбок.

Ты любишь его - и с каждым разом это всё больнее, ты смешно боишься не сдержаться однажды и всё-таки пустить пулю ему в лоб, злость не находит выхода, кипит в тебе, обжигая огненными брызгами, а он бы правда посмеялся - обидно и зло, что ему какая-то девчонка, которую он иногда потрахивает. Тогда, в переулке, несколько часов назад, ты только сделала глубокий вдох, самую малость успокаиваясь - купила на последние наличные деньги пачку сигарет в соседнем круглосуточном магазине, заодно поймала чёрно-белую бумажную листовку с рекламой мотеля, удивилась, что так ещё делают, быстро нагуглила адрес.

Оказалось - соседняя улица; уже был первый час и ты не стала пережидать начавшийся ливень, промочила кеды насквозь, настойчиво стучала, пытаясь разбудить хоть кого-то, вглядывалась в темноту мотеля через стеклянные двери. Тебе открыли - приняли карту, заставив расписаться в рассыпающейся книге посетителей, ты несколько секунд вспоминала как держать ручку, дрожала уже от холода, нервно забрала ключи. Номер был крошечным и в воздухе почему-то пахло отбеливателем, но ты не обратила внимания, скинула рюкзак, отправилась в душ, воевала со смесителем, победила - согрелась, закуталась в мотельное полотенце и прилегла на секунду.

Проснулась спустя несколько часов с больной головой и засохшими слезами на лице, не помнила как плакала - наверное, во сне; на автопилоте умылась, повесила мокрые джинсы на спинку кровати, вытащила из рюкзака джинсовку и шорты, наспех оделась, не смогла ничего сделать с кедами - думала просушить их феном, но не стала, пошла на улицу, оставляя после себя влажные следы по тёмному коридору.

Дверь оказалась открыта.

*

Сигарета догорает слишком быстро, ты забываешь делать затяжки - забываешь дышать, плохо соображаешь после перелёта и накрывающих нервов, невидящим взглядом наблюдаешь за моргающей вывеской бара. Он ещё работает? Работает же? Ты оглядываешься по сторонам в поисках пешеходного перехода, предсказуемо не находишь, второй раз за сутки перебегаешь дорогу, но сейчас никто не сигналит и все патрульные следят за порядком где-то в другой части города. Ты думаешь, что это плохая идея, ты не знаешь ни район, ни этот бар, но всё равно заходишь внутрь - колокольчик над дверью тихо звенит, дремлющий бармен встряхивается и парочка на диване в глубине помещения издаёт невнятный протестующий полустон.

Ты даже не уверена, хочешь ли выпить - хочешь только избавиться от пачкающих мысли образов и воспоминаний, хочешь не думать о Джеке хотя бы несколько дней, хочешь небольшую передышку; надеешься, что заслужила. За барной стойкой рыжеватый мужик с перепачканными машинным маслом руками и вереница так и не убранных стаканов, бармен неодобрительно - так же как портье - смотрит на тебя. "Виски", - голос хрипит и срывается, и ты не понимаешь, произносишь ли это вслух, но вроде бы произносишь потому что бармен всё-таки кивает и отворачивается. Хорошо. Хорошо же?

[NIC]Hannah Daniel[/NIC]
[STA]heart[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/lWP21AB.jpg[/AVA]
[LZ1]ХАННА ДЭНИЕЛ, 25 y.o.
profession: художница;
brother: Jack.[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/BVPtfsa.jpg[/SGN]

+4

4

Спроси кто-нибудь, почему ты набухиваешься до состояния говна в одиночестве - ты бы не смог дать внятного ответа. И не потому, что язык уже заплетается от выпитого, хотя он, конечно, перестал слушаться примерно полтора бокала назад. Действительно не знаешь - а почему? Зачем? Какого хуя? Что такого случилось, чтобы ты начал заливать шары с упорством пропитого алкаша Фрэнка, живущего дальше по улице, хотя обычно стараешься держать себя в руках? Не можешь ответить даже сам себе, и потому пиздец как благодарен, что Дэнни не спрашивает. Только подливает в бокал каждый раз, когда начинаешь видеть дно, и один раз сердобольно подсовывает какие-то орешки. Они воняют прогорклым маслом так, что тебя чуть не выворачивает прямо на стойку - отпихиваешь блюдце подальше вымазанным в какой-то черной дряни пальцем.

За эту короткую неделю ты даже руки ни разу не отмыл как следует, только работал, бухал, отрубался в самый неожиданный момент, потом снова работал, снова бухал… И нихуя не почувствовал себя лучше. “С этим надо заканчивать, Джей” - твердит здравый смысл, вкручиваясь куда-то чуть ниже затылка раскаленным болтом. “Соберись, твою мать, ничего особенного не произошло”.

Сколько лет ты считал себя сиротой и чувствовал только тупое удовлетворение? Сколько лет ты наслаждался свободой от прошлого? Сколько лет даже не думал о людях, повязанных с тобой одной фамилией и какими-то там ебучими узами крови?

Все, что стоит сделать - это забить. Не нужно никому ничего сообщать, ты не обязан оправдываться перед Анной или перед матерью; она давно уже мертва, а значит, ей плевать на тебя еще больше, чем было при жизни. Нет никакого рая, куда она могла бы отправиться - есть только вечно голодные черви и сладкая, удушающая затхлость могилы. Запах почему-то представляется слишком ярко, забивается в ноздри, обволакивает и душит настолько, что едва успеваешь дойти до толчка. Тебя выворачивает несколько минут, пустой желудок болезненно сжимается, стараясь исторгнуть из себя что-нибудь кроме дешевого алкоголя, но ты не жрал, кажется, с утра. Вчерашнего утра?

От спазмов выступают слезы. Сука.

Тебе тридцать три, Джей. Твои мертвые биологические родители не должны пускать по пизде твою жизнь (хотя стоило бы восхититься, как им это удается). Но они мертвы там, на окраине Атлантик-Сити, а ты сидишь здесь, на полу туалета в баре чикагского Саут-Сайда, и ненавидишь себя. Пахнет мочой, блевотой и чем-то кислым, на стенках кабинки нет ни одного живого места - все в хуях и рекламах всех сортов отравы. Смотришь на все это тупым остекленевшим взглядом, как знаток живописи на какую-то современную мазню, и хочешь выблевать все внутренние органы. Вместе с мозгом, чтобы он перестал устраивать моральные дилеммы. Тебе хватило их в прошлом, а здесь ты планировал просто жить. Жить и не вспоминать о том, что оставил на восточном побережье.

А может, если плюнуть Кайлу на могилу, тебя наконец отпустит?

Проводишь в толчке около получаса - или полтора часа, или два с половиной. Время растягивается вязкой слюной; сплевываешь в раковину, полощешь рот, умываешься и без всякой надежды на успех пытаешься смыть с ладоней машинное масло. Не получается, даже если тереть пятна ногтями, даже если попытаться соскоблить их ножом - ты бы сказал, что это неплохая метафора твоего прошлого, если бы знал значение слова “метафора”. Вместо этого тупо смотришь на черные пятна, на раскрасневшуюся кожу, бессильно плюешь в раковину еще раз и возвращаешься к стойке.

По телеку все еще крутят запись какого-то футбольного матча, Дэнни все еще со скучающим видом протирает бокалы, которым не помогла бы даже серная кислота, и ты все еще не знаешь, что тебе делать. Не придумываешь ничего лучше, кроме как опрокинуть остаток бухла себе в глотку и аж охаешь от того, как оно прожигает пищевод.

- Тебе уже хватит, Джей, - здравый смысл в лице бармена смотрит так, будто всерьез переживает, что ты можешь откинуться прямо здесь. Не самый плохой выбор, если подумать.
- Ага, - легко соглашаешься и двигаешь бокал ближе к нему. - Плесни еще.

Дэнни тяжело вздыхает, но все равно тянется к бутылке, а заодно зачем-то делает тебе чай и не глядя сгребает со стойки пару мятых купюр. Косишься на чашку чая, на бухло и снова на чай. Мозг буксует, взгляд стекленеет и в итоге ты просто пялишься на стойку прямо перед собой.

Почему они даже подохнуть не могли нормально, а?

Сквозь алкогольный ступор пробивается звон дверного колокольчика, и это настолько странно, что даже поворачиваешь голову. Уже явно перевалило за три ночи, в такое время по барам не ходят даже копы, если им надо кого-то допросить - но на пороге появляется какая-то кудрявая девчонка в огромной джинсовой куртке.

Моргаешь. Она явно не местная, и у тебя нет абсолютно никаких идей, что неместной кудрявой девчонке в огромной джинсовой куртке могло понадобиться в баре в… четыре утра? Косишься на цифры через побитый экран дешевого смартфона и внутренне охуеваешь еще больше. Все, Джей, допился, и даже черти у тебя какие-то ненормальные. Вечно все по пизде идет.

Но Дэнни, похоже, тоже видит девчонку и даже наливает ей вискарь. Наблюдаешь за процессом с интересом человека, который уже выблевал все, что успел выпить, но по-прежнему недостаточно протрезвел, чтобы пойти домой спать. Неместная девчонка в огромной джинсовой куртке выглядит заебанно, но вполне прилично. Слишком прилично для Саут-Сайда в четыре утра, да и в любое другое время тоже. “Она ж до дома не дойдет” - шепотом подсказывает пьяная логика. “Но сюда же как-то дошла” - возражаешь сам себе.

И с каких блядских пор у тебя в голове такая каша?

- Жизнь - говно, - поднимаешь свой бокал и салютуешь им; голос хрипит так, что приходится откашляться, а Дэнни смотрит неместную девчонку в огромной джинсовой куртке почти обиженно. С ним-то ты не разговаривал. - Все люди - суки. Особенно родственники.

[NIC]Jay Walker[/NIC][STA]там, где нас нет[/STA][AVA]https://i.imgur.com/o9Kufd7.jpg[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/BVPtfsa.jpg[/SGN]
[LZ1]ДЖЕЙДЕН «ДЖЕЙ» УОКЕР, 33 y.o.
profession: разнорабочий.[/LZ1]

+3

5

Сиденье барного стула врезается в голую кожу, оставляя некрасивые следы, ты неловко ёрзаешь, пытаясь усесться удобнее, рюкзак сохнет в мотеле и сейчас при тебе только разряжающийся телефон, потрёпанный бумажник и начатая пачка сигарет в кармане джинсовки. Телефон ты достаёшь почти машинально, он никак не вписывается в узкие шорты и неуютную женскую одежду, пытаешься смахнуть заставку неверным движением, но тебя не узнают - рассеянно откладываешь бесполезный гаджет на стойку, мельком отмечая время. Не очень понимаешь, в каком часовом поясе находишься, вроде бы два часа разницы, но в какую сторону - не можешь вспомнить, чудо, что вспоминаешь хоть что-то.

Бармен не спрашивает возраст - видимо, ты выглядишь достаточно заёбанно для четырёх утра, чтобы быть сбежавшей из дома малолеткой, пусть именно так ты себя сейчас и ощущаешь.

Решила спонтанно, непонятно как оказалась в аэропорту, взяла билеты на первый попавшийся рейс, прошла досмотр, пришлось выложить бутылку воды и небольшой ножик для починки карандашей - досматривала женщина, снисходительно (или может быть сочувственно) улыбалась, глядя на размазанную тушь и покрасневшие глаза. Время в твоей памяти скачет, крутится по кругу заезженной пластинкой, пачкается чернилами - ты пытаешься вымарать воспоминания, но они раз за разом лезут обратно в голову, ты почти физически чувствуешь, как они мерзкими спрутами проникают в душу.

Он тебе ничего не должен, ты же знаешь, вы же... Ты же... Он... Он твой брат, ты любишь его, ему плевать на тебя - может быть чуть меньше, чем на одну из его бесконечных девушек, но всё-таки плевать, твоей любви так долго хватало - кажется, что всё ещё хватает - на вас обоих, но ты не можешь, ты не хочешь, ты срываешься - оказываешься на другом конце страны, не летишь в Бостон, боишься показаться родителям, боишься встретить знакомых. Обычно ты стараешься не замечать - игнорировать, закрывать глаза, не видеть следов, не слышать стонов, не хотеть разбить его слишком довольную ухмылку; обычно у тебя получается.

Ты знаешь, что вы связаны намного сильнее, ты чувствуешь это с самой первой секунды, с того идиотского первого взгляда, когда ты ещё не понимала, кто он и как отличается от тебя - и как вы похожи. Ты знаешь, что вы связаны; узами крови, какой-то полумистической памятью предков, каким-то сдвигом в голове, заставляющим вас до безумия хотеть - драки, секса, убийства?

Виски неприятно обжигает горло, ты заказываешь его просто потому что привыкла, тебе уже не так крепко как тогда - пять лет назад, когда ты смешно пыталась хорохориться, не показывать, что не умеешь пить, не показывать, что в общем-то не очень умеешь жить. Сейчас - умеешь, можешь, и так давно не говорила с мамой, сбрасывала звонки, напрочь променяв приёмных родителей на настоящего брата, тебе так хотелось быть взрослой и ты так жалеешь об этом.

У тебя наконец-то съёмная квартира и более-менее стабильная работа, и ты должна сдать выпуск к следующей пятнице, но до следующей пятницы ещё целая неделя - ты заливаешь в себя остатки виски одним глотком, прикрывая глаза и шумно выдыхая. Нахуй всё, нахуй Сакраменто, Джека, работу и... Всех нахуй. Ты с громким стуком опускаешь стакан на стойку, сама вздрагивая - но вялая, сонная тишина бара нарушается не только тобой.

Ты как будто в первый раз смотришь на рыжеватого мужика, с которым по случайности оказываешься в одном месте и в одно время - он пьёт, и пьёт уже довольно давно, может быть даже успел сходить проблеваться и продолжить, ты рассеянным взглядом пытаешься найти какие-то подтверждения своей теории, но ничего не находишь, мужик выглядит на удивление чистым, пусть и пахнущим крепким алкоголем и кажется бензином и всё ещё машинным маслом. У тебя внутри ураганом поднимается ворох противоречивых чувств, может быть всё та же память - поколения ирландских женщин, тянущих никчёмных пьяниц-мужей по домам, но кроме этого - желание быть такой же пьяной как и он.

Он говорит отражением твоих мыслей и ты улыбаешься не-своей улыбкой, не-своим жестом показываешь бармену повторить уже успевший закончиться виски в стакане.

- Мудаки и уёбки, - уверенно и пока ещё самую малость нетрезво киваешь, - особенно родственники. Я Ханна, а ты?

Ты думаешь - может быть это как в книгах и фильмах, ты думаешь - может быть сейчас ты выговоришься и это пройдёт, ты думаешь - может быть он поймёт тебя, а если нет, то хотя бы поможет отвлечься, ты думаешь - ты не знаешь, как оказалась здесь; ты не хочешь возвращаться.

[NIC]Hannah Daniel[/NIC]
[STA]heart[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/lWP21AB.jpg[/AVA]
[LZ1]ХАННА ДЭНИЕЛ, 25 y.o.
profession: художница;
brother: Jack.[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/BVPtfsa.jpg[/SGN]

+3

6

Поверхность барной стойки липкая настолько, что одно поднятие стакана требует усилий. А может, это все твои руки, которые, кажется, вообще перестают слушаться. Они дрожали тогда, когда на том конце несуществующего провода раздавался голос Анны - и дрожат теперь, потому что ты выпил слишком много. Алкогольная интоксикация накатывает волнами тошноты и отступает, оставляя после себя омерзительную слабость. Странно, как в таком состоянии ты удерживаешь в руках инструменты, как справляешься с работой, как блять вообще стоишь на ногах, но пока вывозишь. Эш неодобрительно косится, правда молчит, как будто чувствует, что нихуя ты ему не расскажешь, и сам не поймешь, почему.

Как будто стыдишься своей неясно откуда вылезшей слабости по умершим биологическим родителям.

Ты вычитал это определение в каком-то журнале и вцепился в него, как в спасительный плот посреди наводнения, которое выбивало подпорки из-под твоей психики. Потому что называть тех, кто выпихнул тебя на свет, словом “родители” было до отвращения странно - а так в самый раз. Как будто стараешься отгородиться, как будто тех слов Кайла было недостаточно. Как будто они хоть немного тебя задели.

“Ты мне не сын, убийца” - в ответ ты только оскалил кривые зубы и показал ему средний палец; ты давно не считал этого ебанутого своим отцом. Тогда, находясь на пороге девятилетнего срока, тебе было насрать и на Кайла, и на мать, и на любого из родственников. Тебя заботили другие вещи. Другой человек.

Стряхиваешь ошметки воспоминаний вместе с очередной волной тошноты, пока неместная девчонка в огромной джинсовой куртке заглатывает свою порцию виски со знакомой обреченностью; пытаешься проморгаться, трешь глаза костяшками перемазанных пальцев. Хватает ебучих флэшбеков из детства, трущихся где-то на задворках сознания, чтобы чувствовать себя херово. Даже если с тобой, по сути, не происходило ничего плохого.

То, что должно быть червяком сомнения, опутывает шею как ядовитая змея - как удавка, перекрывающая кислород. Ну же, Джей, ты напрасно злишься. Отпусти, забудь старые обиды, Джей. Это же все-таки родители. Они воспитывали тебя, как могли, Джей. Они желали тебе только добра.

Только добра.

Ты помнишь все их сраное добро, и дело не в постоянных пиздюлях, которые можно было выхватить за что угодно - всех били, и в этом не было ничего страшного. Однажды к вам в мастерскую заехал какой-то важный чел, известный психолог или еще какая-то такая шишка. Непонятно, что он забыл в таком не глянцевом районе, но ты слышал, как он с важным видом рассуждал о таких вещах, о которых ты даже не думал задумываться. О том, что даже один удар может навсегда подорвать доверие ребенка к родителю, сломать его психику, блаблабла... Тогда ты пиздец как удивился, но почему-то до сих пор уверен, что эта херня на тебя никак не повлияла. Ты бы вывез, даже если бы такое происходило ежедневно. Справился бы и, может, даже не блевал бы сегодня в туалете убогого бара, узнав о смерти матери.

Неужели дело именно в ней?

Благими намерениями вымощена дорога нахуй. Ты бы справился, если бы не концентрация бога на один квадратный дюйм. Если бы каждое, даже самое уебищное, действие не подкреплялось цитатами из Библии. Если бы этот пиздец не считался правильным. Если бы святость не сквозила лицемерием. Если бы “хорошо” и “плохо” определялись чем-то более нормальным, чем слова каких-то мертвых хуев и Кайла. Впрочем, теперь он тоже мертвый - губы дергаются в нервной усмешке.

Неместная девчонка в огромной джинсовой куртке со стуком опускает свой стакан (попробуй теперь подними его) на стойку и улыбается тебе - продолжаешь ухмыляться, даже не пытаясь переоформить эту гримасу в улыбку. Не то состояние, чтобы выглядеть вежливо и приветливо, ты вообще не понимаешь, зачем заговорил с ней, но начало положено. Может, хоть кому-то из вас станет от этого легче.

- Я Джей, - примерно секунду думаешь о том, чтобы пожать ей руку, но твои ладони все еще выглядят не особо рукопожательными, да и вообще, кто пожимает руку девушке в баре. Особенно когда вы оба явно оказались здесь с одной конкретной целью, и это не новые знакомства. - Я Джей и я ебал все это в рот, Ханна. Честное слово.

Она, наверное, красивая, с необычной внешностью; таких называют яркими, все эти темные кудри, огромные глаза, все вот это, что не можешь объяснить даже сам себе. Наверное, в другой ситуации ты бы даже пофлиртовал с ней, но уже слишком далеко отошел от той точки, после которой культурное питье превращается в безумную попытку забыться. Даже выблеванный алкоголь не очень-то помогает, тебя все еще ведет - а может, это нервное напряжение, которое никак не желает сползать с плеч.

- Кто этот мудозвон, который сказал, что родственников нужно любить, типа, по факту? Ты не знаешь? - интересуешься не то у Ханны, не то у Дэнни, не то у собственного опустевшего бокала. Бармен смотрит на тебя с чем-то, похожим на участие, плещет еще бухла, наполняя стакан почти до краев, и демонстративно закрывает бутылку. Он прав, конечно, тебе нужно свалить домой и проспаться, потому что через несколько часов придется вывести Тайсона, а в нынешнем состоянии псу придется выгуливать тебя. Но прямо сейчас тебе до смешного похуй на адекватные поступки взрослого человека.
[NIC]Jay Walker[/NIC][STA]там, где нас нет[/STA][AVA]https://i.imgur.com/o9Kufd7.jpg[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/BVPtfsa.jpg[/SGN]
[LZ1]ДЖЕЙДЕН «ДЖЕЙ» УОКЕР, 33 y.o.
profession: разнорабочий.[/LZ1]

+2

7

Виски бьёт в голову - секунду назад ты чувствовала только лёгкое опьянение, сейчас же тебя быстро начинает вести, но почему-то легче никак не становится, мысли кружат стаей падальщиков, примеряются, как бы сделать ещё больнее, смеются над тобой. Ты делаешь ещё глоток под их беспощадный хриплый каркающий смех, перед глазами алыми вспышками - стробоскопами ночного клуба - мелькают воспоминания, в воспоминаниях Джек; Джек грубо целует тебя, Джек сминает белую кожу твоих бёдер, Джек оставляет следы укусов на шее - Джек ухмыляется, когда замечает твой взгляд, Джек равнодушно машет рукой, прогоняя, Джек...

Прошло пять лет с вашей первой встречи и ты больше не смотришь на него так преданно, и почти не боишься его потерять, и слишком хорошо знаешь о том, каким он может быть. Ты зашивала ему плечо трясущимися руками и занималась с ним любовью в примерочной магазина, ты всё ещё помнишь, что произошло с теми уёбками, которые пытались тебя изнасиловать, ты видела, как ему срывает тормоза - совсем как тебе, но ты только недавно выросла из неуклюжего подростка и твоя злость до сих пор выглядит слишком смешно. Ты любишь его - вопреки, ни за что, просто потому что он твой брат, ты любишь его - ищешь ему оправдания, жалеешь, можешь объяснить каждый его поступок.

Ты любишь его - поэтому пьёшь в дешёвом чикагском баре слишком крепкий для тебя виски, а он...

- Полностью с тобой согласна, Джей, - резко говоришь, обрывая внутренний монолог, говоришь хоть что-то лишь бы не слышать настойчивый голос, эхом отбивающийся от стенок черепной коробки, - в рот всё это ебала. Я обычно не сильно матерюсь, но это всё полный пиздец какой-то.

На голодный желудок тебя развозит - последний раз ты ела больше десяти часов назад, после был только дрянной кофе в аэропорту и немая истерика, в голове продолжают прокручиваться навязчивые мысли, но с каждым кругом всё медленнее, ты не знаешь, чего тебе хочется больше - говорить самой или слушать незнакомого мужика (Джея, пиздец, хорошо, что не Джека, хотя с твоим ирландским везением и количеством Джеков по соединённым штатом ты вполне могла натолкнуться на ещё одного). Джею наверное лет тридцать, может чуть больше - он уставший и пьяный, морщины вокруг глаз выделяются особенно сильно, ты бы, наверное, не рискнула заводить с ним разговор, но он начал первым, а ты в таком состоянии согласна на любого собеседника.

Ты уже не думаешь, что с тобой не может произойти ничего плохого, наоборот, ты уверена, что может - ты не знаешь его и ты одна в совершенно чужом городе, тебя даже не станут здесь искать - по билетам, наверное, смогут отследить до Чикаго, но что дальше? Дальше совершенно ебанутый таксист и дешёвый мотель, в котором тебя не спросили никаких документов, хотя карта, ты же использовала карту - тогда да, тогда полиция придёт с вопросами к старику-портье и может быть он тебя вспомнит. Твои вещи останутся в номере или он просто выкинет их если ты не вернёшься? Когда вообще тебя спохватятся - точно не Джек, может быть мама... Может быть, хотя ты так редко ей звонишь и так редко отвечаешь на звонки, что наверное пройдут недели пока твоё тело будет тихо гнить в какой-нибудь грязной подворотне за мусорными баками, которых не должно там быть и о которых вряд ли вспомнит муниципалитет.

Блять. Тебя заносит - момент острой жалости к себе проходит, ты делаешь очередной глоток и встряхиваешь головой. Это всё отголоски стихшей истерики - руки немного дрожат, мысли царапают мозги и лучше бы тебе просто перестать думать, и ты всё ждёшь, когда же всё-таки станет легче.

- Что у тебя случилось? С родственниками? - ты смотришь ему в глаза почти умоляюще - только почти, но тебе действительно очень, очень хочется, чтобы он рассказал и перебил своими проблемами твои, может быть у него получится, потому что твоей подвисающей в четыре утра фантазии никак не удаётся придумать хотя бы какой-то вариант. Что может такого стрястись... Он явно живёт уже один, ты не можешь представить его маменькиным сынком, хотя мало ли... Как вообще должны выглядеть маменькины сынки? В таком возрасте вообще есть проблема ссор с родителями? Хотя в каком таком, ты же не знаешь, сколько ему лет... Ты делаешь очередной глоток и наконец чувствуешь, как тебя начинает отпускать.

[NIC]Hannah Daniel[/NIC]
[STA]heart[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/lWP21AB.jpg[/AVA]
[LZ1]ХАННА ДЭНИЕЛ, 25 y.o.
profession: художница;
brother: Jack.[/LZ1]
[SGN]https://i.imgur.com/BVPtfsa.jpg[/SGN]

+1

8

Смотришь на неместную кудрявую девчонку в огромной джинсовой куртке и с каждой секундой все отчетливее чувствуешь ее заебанность. Взгляд фокусируется с трудом, изображение слегка двоится и покачивается, но даже в таких условиях получается уловить чужое настроение. И когда это ты стал таким охуенно эмпатичным, а, Джей? Да никогда, на самом деле, просто определенная стадия опьянения подгоняет пару бонусов к дрожащим рукам и чувству тошноты, которое то и дело пытается накрыть тебя с головой. Еще немного - и потянет блевать снова, поэтому на время отставляешь стакан с бухлом (что это все-таки? бурбон? виски? самогон Фрэнка?) и прихлебываешь уже почти остывший чай. На вкус как моча бездомной собаки - с удивлением обнаруживаешь в своей трещащей голове это сравнение и почти успеваешь задуматься, откуда у тебя вообще такие знания. Но тут неместная кудрявая девчонка в огромной джинсовой куртке - то есть, Ханна, - нарушает ваше взаимное усталое молчание.

Согласно мычишь, поднимаешь в ее сторону чашку с чаем, плещешь немного на стойку и смотришь на образовавшееся пятно так, будто оно может подсказать, что делать дальше. Время щелкает в подсознании с неумолимостью ружейного затвора, еще немного - и решение придется принять. Пойти на пути наименьшего сопротивления, навсегда вычеркнуть себя из истории (своей?) семьи, потому что Кайл, очевидно, недостаточно постарался. Старый уебок, даже отказаться от сына не смог нормально. В маленькой светло-коричневой лужице отражаются бутылки, эмблема Будвайзера, неоновые зеленые буквы и какая-то непонятная закорючка. Щуришься, пытаясь понять, что это вообще, и проливаешь еще; зеркальная поверхность дергается, растягиваясь уродливой кляксой. Блять.

Лучше бы тебе сконцентрировать внимание на Ханне, но слово “сконцентрировать” слишком сложное для такой стадии опьянения. Все, на что тебя хватает - тупо воткнуться в девушку снова мутнеющим взглядом, который, надеешься, может сойти за участливый или хотя бы понимающий. Что в ее жизни вообще могло произойти?

Девчонка не выглядит бедной, как две трети жителей вашего района, не похожа на измученную конфликтами с родителями студентку. Интеллигентное лицо - полная противоположность твоему рябому, кривозубому ебалу. Такой бы подошли страдания из-за изменившего парня или даже мужа, сколько ей там лет? Навскидку можешь сказать, что хуй его знает. Но Ханна говорит о родственниках, и это путает все твое и без того не очень четкое восприятие реальности. Кто и чем мог ее расстроить? Пожилая тетушка переписала дом на кого-то другого, прежде чем отправилась в мир иной? Мысли сами собой снова выруливают на тему похорон, и ты бессильно роняешь голову на скрещенные руки.

Зря.

От резкого головокружения желудок подпрыгивает к горлу и приходится приложить действительно много усилий, чтобы вернуть его на место. Сглатываешь несколько раз, меняешь положение, глубоко вздыхаешь. Тебе просто нечего выблевывать, все, что могло выйти, уже давно где-то в чикагской канализации. Остались разве что кишки, и это, в общем, неплохой вариант. Может, ты истечешь тут кровью - тогда не нужно будет выбирать между двумя одинаково хуевыми вариантами развития событий.

- Они сдохли. В смысле, умерли, - поправляешься, неясно зачем стараясь сделать свою речь более культурной, тут же все-таки дама; краем глаза замечаешь, как бармен перестает залипать в телефоне и явно собирается слушать спонтанную исповедь. - Нехуй уши греть, Дэнни, я щас не с тобой.

Дэнни беззлобно демонстрирует в твою сторону средний палец и засовывает в уши спизженные у какого-то захожего клиента аэйрподсы. Ну и хорошо.

- Ты реально хочешь послушать про все это говно? - конечно, хочет, Джей, она смотрит на тебя едва ли не с надеждой, что ее проблемы окажутся смешными на фоне твоих, и это принесет облегчение; ты бы заметил, если бы мог сфокусировать взгляд. - Ладно, это, вроде как, синдром случайного попутчика, или как оно называется…

Поворачиваешься к ней всем телом, опираясь на барную стойку одной рукой, и даже думаешь о том, чтобы пересесть поближе, но быстро отказываешься от этой идеи. Не потому, что бар слегка покачивается в ритме какой-то максимально уебищной песни - просто не хочешь напугать. Она нездешнаяя, уже поздно, а ты порой слишком смахиваешь на откинувшегося уголовника. Еще и руки грязные.

Непонятно, при чем тут вообще руки, но все равно разглядываешь их, даже начиная говорить. Голос вдруг звучит удивительно спокойно и даже более ровно, чем только что, как будто для рассказов о прошлом приходится собрать в кулак все возможное мужество.
- Видела семьи верунов, где куча грязных побитых детей и все это похоже на секту? Вот у меня такая была. Синяки и сломанные кости во славу Иисуса, посты, молитвы, полный набор. Не в обиду твоим религиозным чувствам, если они вдруг есть, - поднимаешь руку в примиряющем жесте, - Но семья была ебанутая наглухо. Я свалил от них в семнадцать и… кое-что произошло, в общем, глава семьи от меня отказался. Запретил остальным любое общение, ну да и хуй бы с ними, да? - вдруг горько усмехаешься. - Но пару дней назад мне набрала младшая сестра и сказала, что этот уебок сдох… В смысле, Кайл… в смысле, мой биологический отец, он умер. И что мать тоже умерла лет пять назад, и перед смертью она просила, чтобы я пришел на похороны… биологического отца.

Шумно выдыхаешь, раздув ноздри, и разводишь руками. Кажется, это примерно третий раз в жизни, когда ты рассказываешь о семье. Но легче рассказ все равно не становится.
[NIC]Jay Walker[/NIC][STA]там, где нас нет[/STA][AVA]https://i.imgur.com/o9Kufd7.jpg[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/BVPtfsa.jpg[/SGN]
[LZ1]ДЖЕЙДЕН «ДЖЕЙ» УОКЕР, 33 y.o.
profession: разнорабочий.[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » god is missing


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC