внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » и мы сгорели на земле'


и мы сгорели на земле'

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

30 апреля 2020 - etc

университет сакраменто etc

мэйсон белби и йола гайдвилл

https://funkyimg.com/i/36xMP.jpg

будь умницей, расскажи мне, кто кому больше сломал жизнь. одним взмахом или продуманной комбинацией действий. кто виноват, цепляясь за оправдания не.профессионализма, разматывая клубок из неразрешенных предрассудков. откидывая все те версии, в которых как всегда все будет долго и счастливо. и смерть здесь не причем. жизнь, к слову, тоже. главное, почаще тешить себя иллюзиями.
а давай просто поменяемся местами. отходя медленно от заученного текста; выверенных жестов.
и если тебе кажется, что ты всегда прав. попробуй хоть на секунду, оказаться по ту сторону этой нелепой,
но такой продуманной лжи.

[NIC]yola guidewill[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/33tZC.gif[/AVA]
[LZ1]ЙОЛА ГАЙДВИЛЛ, 36 y.o.
profession:  преподаватель в университете, суицидолог;[/LZ1]
[SGN]
https://funkyimg.com/i/2QvvW.gif
невесомость.
[/SGN]

Отредактировано Hargy Boydleen (2020-08-03 18:13:00)

+7

2

не скажу про живых, а покойников мы бережём.
найти её.
отыскать, во что бы то ни стало.
из - под земли достать, чего бы ни стоило.
и так хотелось, чтобы это было труднее.
чтобы землю зубами грызть.
рычать от безысходности.
царапать стены окровавленными пальцами.
разорвать этот чёртов мир на куски.
и не пощадить ни одну живую душу.

найти её.
и лишь тогда выдохнуть.

двадцать первый век. и херова туча возможностей. хочешь - пляши на площади голым, попадёшь в тренды ютуба. хочешь - записывай несусветную чушь про несбывшуюся любовь, будешь первым в музыкальных чартах. хочешь - вбивай имя в поисковик, найдёшь нужную фотографию. и как всё просто, было бы желание. белби чуть усложняет. всегда. всю свою жизнь. сегодня - не исключение. листает картинки в гугле с совершенно отсутствующим видом. он не помнит, какой сегодня день недели. не помнит, сколько времени прошло с того момента, как заколоченный гроб скрылся с его глаз - долой. но чётко знает, что именно сегодня на его столе должен появиться номер телефона психотерапевта его покойной жены. до семнадцати часов ноль-ноль минут.

совершенно другая. этот грим так отвратительно смотрится на её молодом лице, даже не израненном морщинами. холодные, бесчувственные пальцы рук аккуратно покоятся на груди. их и касаться - то не хочется. отторжение. не принятие. белби чуть склоняет голову, глядя на её закрытые глаза. никаких эмоций. кроме злости. на неё, на себя, на весь мир, пожалуй. ненависть в её первозданном виде. так странно ощущать всё это именно сейчас. в тот момент, когда для таких эмоций совершенно не время, и не место, чего уж там. огненный шар, застрявший меж его рёбер, сжигает изнутри всё светлое, что в нём было. возможно, когда - то. если кто - то и помнит, то он уже в могиле. был или будет - в ближайшее время. смерть всегда приходит внезапно. ты только думаешь, что готов. как бы не так. можешь пытаться угадать эмоции, но всё перевернётся вверх дном ровно в тот момент, когда заглядывая в гроб, столкнёшься с неизбежным. кто - то касается его плеча. он не выдаёт и минимальной реакции. слова поддержки, множество людей. на разрыв - её мать. и очнуться не получается. молчит. рукой всё же касается её рук. мимолётно, но холодом обдаёт так, что покрываешься коркой. к чёрту.

заинтересовать, назначить встречу. в конце концов, найти точки пересечения с человеком, с которым у него достаточно общего на профессиональном поприще - не составляет труда. у йолы гайдвилл приятный, располагающий к себе голос. наработанный годами, видимо. белби просит о встрече. «у меня есть к вам разговор», - пожалуй этого вполне достаточно для, что того, чтобы получить от неё хоть какой - то ответ. мягко и спокойно. назначая время и место встречи. к чему медлить? прямо сегодня. в девятнадцать десять. мэйсон кладёт трубку, лишь на секунду задумываясь. на самом - то деле у него есть несчётное количество вариантов. забыть, двигаться дальше, жить новой жизнью - все эти громкие слова, которые обычно произносят. и он обязательно это сделает, только сначала сожжёт мосты. и весь этот чёртов город. чтобы каждый человек прочувствовал то, что горит и терзает его изнутри. зачем? да просто ему так хочется. месть - единственное, что им движет. и не видно просвета. бесконечная тьма. в душе. в сердце. в глазах. никакой, мать её, светлой грусти.

её встречают в ресторане по высшему разряду. обращаются на "вы", времени уделяют больше, чем обычным гостям. ведь сегодня она - гость мистера белби. а это значит - уровень. он просил. он платил. взгляд на часы, он чуть задерживается. каких - то несколько минут. всего лишь. разве это не ерунда? жестом - официанта к себе, по дороге к столику. второй бокал тут же появляется напротив бокала йолы гайдвилл. её лицо кажется ему знакомым, когда он присаживается напротив неё. взгляд по рукам. тонкие пальцы. шея. и наконец - глаза. как потрясающе уязвим человек, когда даже не представляет, что принесёт ему тот или иной разговор. — мисс гайдвилл, - короткое приветствие, в котором не будет дружелюбия. разговор - то практически деловой, и тон подходящий.
с какими мыслями вы пришли сюда, йола?
но если бы его это волновало. в конце концов, они не на сеансе психотерапии.
— жизнь - интересная штука, мисс гайдвилл. многогранная. непредсказуемая. занятно, что мы можем наслаждаться каждым поворотом судьбы, верно? не у каждого есть такая возможность. - белби не сводит с неё внимательного, изучающего взгляда. не профессионального, человеческого. почти хищного. делает глоток красного вина, после - отставляет бокал за ножку в сторону. — я очень много работаю. с людьми разных профессий, но больше всего меня восхищают те, кто имеет влияние на чужую жизнь. такие, как мы с вами. скажите, вы любите свою работу? проникаетесь историей пациентов, или выкидываете всё из головы, как только за ними закрывается дверь вашего кабинета? - это так важно. чтобы понять. догадывалась ли она, что его жена на грани? одной ногой в том мире, из которого не возвращаются. и ни записки, ни объяснений. ни - че - го. лишь перерезанные вены в знак прощания. этого он заслужил? чувствует, как ком подбирается к горлу. чуть оттягивает воротник водолазки, вдыхая воздух чуть глубже. ему кажется, что пора заканчивать ходить вокруг да около. слишком много вопросов, слишком ненужные ответы.

— моя жена выбрала вас в качестве своего психотерапевта.  - здесь обязательно должна быть небольшая пауза. сжатые губы. — жаль, что её больше нет в живых, я бы спросил у неё - почему именно вы. да, я нашёл её на полу, в ванной, в луже собственной крови.  - одна фраза, которая переворачивает разговор в совершенно иное русло. взгляд, наполненный злостью вперемешку с абсолютным отсутствием. куда - то в самую глубь зрачков гайдвилл, от того - будто не на нее. красивая история? для кинофильма, может быть. явно не каждый человек захочет увидеть такую картину в своём доме. белби выжидает. раскручивает взгляды, мимику, реакции. наполняется внутри чем - то тёмным, вязким. кивает утвердительно головой, не сводя глаз с собеседницы. — поверьте мне, мисс гайдвилл. я сделаю всё, что в моих силах для того, чтобы ни один человек, ни здесь, ни в любой другой точке света, больше никогда не получил вашей помощи. я сгною вас, мисс гайдвилл.  - и каждое слово даётся ему так просто, будто он делает это каждый день. но какая разница, что и как было до? важно только то, что есть сейчас. а сейчас - он не хочет щадить никого на своём пути. пути, в котором даже нет финальной точки. белби поднимается со своего места. пара шагов и он останавливается возле неё. наклоняется для того, чтобы последнюю фразу она услышала максимально чётко. — сотру с лица земли. так филигранно и тонко, что никто даже не заметит. - и он действительно это сделает. вне всяких сомнений.

appearance;

Отредактировано Mason Belby (2020-09-19 14:34:39)

+5

3

это оказывается не так уж и сложно. забыть про все установки, привыкнуть к новым обстоятельствам, приняв их как должное. смириться, не спрашивая ни у кого: за что. этот вопрос как-то не вписывается в ее вечно-дикую картину мира. ни одно из мысленных подаяний богу справедливости явно не станет ее реальностью.
это оказывается не так уж и сложно. просто поставить точку, закрыть, запереть, уничтожить любое из тех действий, с которым можно было бы выйти на полупустую тропу войны. смириться с незавершенным, прочувствовать перекрытый кислород последним вздохом - слишком глубоким и жадным, чтобы пытаться еще. собрать вещи, разобрать обиды даже на саму себя, развернуть весь мир на n-ое количество градусов, совершенно не равное градусам в бокале. неделя на забытье. интоксикация, разрыв с реальностью, головная боль. не сойти с ума от шока, не свихнуться из-за потери всего, ломаясь под данностью, выбирая слабость как спутника на грядущую вечность. не пытаться лезть со своей правдой куда-то туда, где обычно никто не слышит. не слушает. эти правила игры, размашистые, перекинутые через забор с колючей проволокой просто стоит один раз принять, чтобы осознать навеки - тот, кого уничтожили, не всегда так уж сильно ошибся в геолокации, назначении координат. просто случайно возник не там. а может и не случайно.

йола довольно давно в курсе, что верных ответов нет. есть те, которые очень хочется слышать. те, в которые хочется верить. какие-то еще, что не особо нужны - лишь пустой звон где-то между сотней стаканов из хрусталя. именно стаканов. йола просто звонит по номеру, который дал ей барри, со словами внутри зрачков: единственное, что могу для тебя сделать, милая. словами сожаления, скорби, потери. всеми теми, которых обычно так мало вслух и так много про себя. читая во взгляде, разматывая клубок непростительной оплошности. сакраменто не такой уж ужасный город. меньше. тише. совершенно (от слова совсем) не вашингтон. не то, к чему она привыкла, но кто заставлял привыкать, да, детка?
мучительная простота, жаркое солнце, не паханное поле для преодоления себя.
для того, чтобы узнать все заново, расквитаться с ненужными чувствами, проанализировать свой собственный судный день. распуская волокна предрассудков, затачивая древесность вульгарных решений под новый быт. неплохо выходит.

гайдвилл пьет кофе из забегаловки, первой попавшейся после того, как сочетание из трех слов - преподаватель в университете - превратилось в ее новое кредо. наименование. графу в деле всей жизни. надежду на перспективы и будущее. эдакая всезнайка с тихим интонациями. сразу вливаешься, не замечаешь как все становится задано-верным, привычным, абстрактно-прекрасным. маленькие города привлекательны тем, что не задают вопросы и не копошатся в грязном белье какой угодно давности, если ты не коренной. перемоют кости - ясное дело и примут или не примут - зависит целиком и полностью от тебя. даже если от тебя только волна парфюма необузданной педантичности германии, а в зеркало посмотрись - чистая еврейка. черт разберет, но никому и дела нет. гайдвилл находит себе какую-то нелепую подругу, что любит розовый, постоянно влетать в любое подходящее и не очень пространство с каким-то супер.важными новостями, щебетать без умолку. и зовут ее совершенно хрестоматийно для американки - моди. моди - лучшее событие за три года, если позволить себе чуть-чуть слукавить. йола наведывается в вашингтон редко, разве что к сыну, которого оставила на попечении у отца, чтобы доучился в нормальной школе, а там уж куда занесет со вступительными - пусть решает сам. в конце концов, денег на колледж ему дадут, да и лигу плюща никто не требует под дулом пистолета - свободная страна - свобода выбора. гайдвилл почти привыкает к тому, что ей становится с каждым разом легче дышать и нет ощущения, словно сзади кто-то стоит, приготовив длинный кухонный нож. или уже вонзил под кожу, просто боль ведь иногда бывает приятной - не почувствуешь сразу. ей больше нет смысла пытаться практиковать, но для пущей благоразумности, все же, берет сессию у одного из местных психотерапевтов, чтобы четко и наверняка осознать: в принципе - ее ничто не мучает. пусть и здравое равнодушие ко всему с каждым днем все больше и больше берет постоянный верх. это сражение - ей ни к чему выигрывать. как и никакое другое.

гайдвилл почти забывает имена, обстоятельства, холод меж лопаток услышанных фраз. четкий взгляд размывается временем, преследующие отголоски утихают соленым утром чужого присутствия. потому что если не следить за профессиональной хроникой - сразу становится как-то легче. не ловить себя, например, на почти вбитой в поисковую строку фразе. вернее инициалах, имени, сочетании букв, которым обычно наделяют родители неразумное дитя. определенного имени. с каждым годом ей словно какой-то метаморфозой, сигналами потустороннего мерещится такое сладкое вязкое слово - месть. приходится останавливаться, собираться и гнать эту чушь от себя подальше. потому что мстить - как, за что именно, чем конкретно. это все так долго и нудно; лучше слушать моди, ее рассказы про несносных мужчин, про дорогие тряпки, про классные рецепты для званого ужина. про студентов. моди ведь совершенно не глупая, моди - почти великий математик, простая до одури. нет, не так: легкая. невыразимо легкая. чего гайдвилл в последние годы не хватает катастрофически, будем честны - никогда не хватало. вряд ли способный на всецелую легкость человек - выберет психотерапию, психологию, тем паче - суицидологию - как вечное призвание. тут где-то явный сбой; а может так и задумано.

гайдвилл почти в норме.
наладить все, пообещав себе классную награду, если сдержишься - самая простая игра в прятки с правдой. ничего не стоит найти такую награду и вручить ее себе после тяжелых будней.
почти в норме; настолько почти, что бдительность как-то сама стирается, высыпая пылью на белом. двухчасовая лекция, с перерывами на несносные споры с несогласными, детям ведь так интереснее: думать, что они тоже активные участники процесса, что они доказывают/достигают/существуют.
почти в норме; час:сорок от начала пары и она, наконец, замечает. забытое чувство тревоги ломается на полпути,  здесь больше соцветие непонимания и тонкой ярости? что кто-то может вот так случайно снова ворваться в ее идеально-выстроенный быт. приходится закончить раньше, красиво и логично закончить, словно так и задумывалось; ведь у мисс гайдвилл все всегда до мельчайших деталей, до праведных схем. все как по нотам. на секунду себя почти убедив, что показалось. вот он просто сейчас встанет и уйдет, потому что это не он, потому что - обозналась. так просто - всего-то.
но он, естественно, не уходит.
гайдвилл прикидывает, что может уйти сама, и почти позволяет себе усмешку, брошенную в почти-пустую аудиторию. слишком много почти в последнее время. слишком не привычно-дотошная едкость прямо сейчас внутри, - наведались корректировать знания или ностальгия по альма-матер замучила? - она совершенно не в курсе, откуда он родом и где учился. как и совершенно не в курсе, почему вообще решила начать первой, почтительно не дожидаясь, кто прервет молчание в этой вязкой теплой воде неожиданных встреч. в конце концов, ей действительно все равно, ответит он или нет. берет телефон со стола, чтобы набрать пару сообщений, неспешно отправить, застыв внутри желания пролистать ленту новостей, как будто у нее вообще нет других чрезвычайно важных дел. ведь если уж он и приехал продолжать стирать ее с лица земли; билеты в германию покупаются по щелчку пальцев.

[NIC]yola guidewill[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/33tZC.gif[/AVA]
[LZ1]ЙОЛА ГАЙДВИЛЛ, 36 y.o.
profession:  преподаватель в университете, суицидолог;[/LZ1]
[SGN]
https://funkyimg.com/i/2QvvW.gif
невесомость.
[/SGN]

+4

4

— время лечит, мэйсон. - рассмеяться бы в голос. и, пожалуй, он не будет сдерживаться. ухмыляется, откидываясь на весьма неудобном диване назад. что он вообще здесь делает? как оказался? перебирает в голове какие - то временные отрезки. последнее, что помнит - мать доры, которая умоляет его сходить к врачу. кажется, она находит его практически в бессознательном. где - то между двух миров; потерявшимся. на полу, в гостиной, возле камина. в пальцах стакан даже не держится, выскальзывает из рук. перед глазами лицо его мёртвой жены. в любом состоянии. как бы не пытался забыться. чтобы ни пробовал. чтобы ни делал. всё впустую. накрывает. и вот сейчас, сидя в кабинете психотерапевта, какая ирония, он смотрит на него исподлобья. раненным зверем. нет. зверем, способным сожрать того, кто стоит на его пути. что примечательно, он до сих пор не разобрался, куда ведёт этот чёртов путь. доктор напротив размышляет. перебирает варианты. пустая болтовня, док. ты знаешь, что это обычная слабость. так, давай, шоковая терапия, если хочешь. встряхни. скажи, что слабак. скажи, что заблудился в себе. ну же, где эти избитые фразы, почему не бросаешься? белби очень ждал. буквально заскучал без них. — ... мистер белби, я вынужден диагностировать у вас депрессию. - да что ты, родной, серьёзно? прямо камень с души. ну, всё теперь - то дела точно пойдут в гору, раз уж ты диагностировал депрессию. браво. и это не единичная реакция. он для всех агрессивен. молчит, запоминает детали разговора. рассматривает ручку, которой док водит по бумаге, что - то записывает. — свои сраные конспекты надо было строчить в университете. - спокойно, выдержанно. билл поднимает голову на мэйсона. с непониманием, но абсолютно таким же спокойствием. откладывает блокнот в сторону. — что вас беспокоит, мистер белби?
беспокоит? белби не переспрашивает. по одному его взгляду ясно, какой путь он хочет предложить своему "психотерапевту". долгий, очень и очень долгий. — депрессию он вынужден диагностировать. специалист херов. - подняться с дивана и выйти из кабинета.

а может он был прав. может именно это и стало шоковой терапией для белби. просто услышать то самое. д е п р е с с и я. как прозаично. страшно. и не признаться самому себе, несмотря на знания, подразделы и разновидности. не признаться, нет. врать самому себе. травить себя алкоголем вперемешку с марихуаной, потому что так хорошо. именно в этот самый момент. непередаваемо. и неважно, что на утро тянет блевать. каждый вечер по кругу.
к биллу он больше не возвращался. даже слышал, что после визита белби, он не брал клиентов пару месяцев. что же. пожалуй, его не терзает чувство вины. к чему? не можешь проявить стойкость и равнодушие к тому, что выдаёт тебе душевно - больной - не иди в профессию. всё просто, как дважды два. билла он сменил на более компетентную рыжеволосую даму лет тридцати пяти. с ней вести разговор было гораздо приятнее. ещё приятнее после закончившейся терапии было заниматься с ней сексом. животным и ни к чему не обязывающем. и благо, это устраивало их обоих. но до этого - путь, сродни аду. он старается не вспоминать. но память, знаете ли, жестокая штука. хочешь - не хочешь - подкидывает тебе картинки из прошлого.

вот - он очнулся на больничной койке. ему вкалывали какие - то витамины внутривенно, чтобы организм быстрее справился с алкогольным отравлением.
вот - он нашёл себя в чужой постели посреди ночи. не помня ровным счётом ни-че-го. рядом лежала какая - то красивая незнакомка, но даже имени её он не знал. собрался тут же. ушёл по - английски.
вот - он не помнит, как попал в собственный дом. на утро просыпаясь от того, что мать доры бьёт его по щекам. — не хочу потерять ещё и тебя. - пожалуй, самое сильное из всего вышеперечисленного. она не слишком жаловала белби. но после смерти дочери, почему - то прониклась. проникся и белби. может, ради каких - то своих целей. чёрт его разберет.

— какой к чёрту фитнес - зал, джейсон, о чём ты? посмотри. лучше этого проекта на твоём столе не бывало. и я построю эту клинику, с тобой или без тебя. но, знай, что как только ты решишь, что тебе необходимо позвонить мне и попросить о помощи, твой номер уже будет у меня в чёрном списке. - все эти миллионеры, которые только и ищут, что выгоду, вставали поперек горла мэйсону. желание открыть клинику проснулось в нём внезапно, когда он в очередной раз почувствовал дикий упадок сил. держаться на плаву, выгрызать себе место в этой жизни, стремиться к большем, к непокорённым вершинам - вот что им движет. и всегда двигало. джейсон размышляет, ему угрозы мэйсона - что слону - дробина. этим его не возьмёшь. но это же нужно заморачиваться, искать нового "поставщика" анти-депрессантов, что тоже не проблема с его деньгами, но у него наверняка нет на это времени. кому - то что - то объяснять, рассказывать, убеждать. навряд ли. утвердительный кивок головы. белби в деле.

спустя столько времени возвращаться к этому снова и снова. вспоминать взгляд, не умея выкинуть его из головы - прочь. удивляться тому, на сколько жестоко его подсознание. безошибочно помнить детали одежды. черты лица. даже форму ногтей - что отвратительно дико. он включает ночной свет, присаживаясь на кровати, и закуривая сигарету.

вы снитесь мне, йола гайдвилл. и, похоже, что это диагноз.

с завидной стабильность. раз в полгода - точно. незавершённый гештальт? или желание ненавидеть кого - то всю свою жизнь? это не проходит бесследно. жар всё ещё терзает всё его тело. заставляет возвращаться в тот день, когда они говорили. ему всё ещё интересно, что она чувствовала. какие мысли возникали в её голове. наплевать бы и двигаться дальше, но не выходит. взгляд в сторону телефона. сообщение с незнакомого номера. ну, здравствуй. как раз вовремя.

не составляет труда отыскать того, кого он сам загнал подальше. никчёмный сакраменто. какой - то университет. задний ряд. в самом углу. до того момента, пока не заметит. не прочувствует позвонками его внимательный взгляд. прямо, как тогда. помните, йола? она - до мельчайших деталей была "правильной" в его памяти. такой, как стоит сейчас перед студентами. взгляд на часы. — вам тоже не прочитывали лекции до конца, йола? - вот поэтому люди и вскрывают себе вены после ваших приёмов. ладно, он здесь не за этим. она сумела его заинтересовать. ведь нет ничего проще, чем поддаться на провокации своих собственных мыслей. вернуться к ней в чёртовом сне, прочитать сообщение, и так просто привести всё к общему знаменателю. даже шевелить мозгами особенно не нужно. ведь так, мистер белби? он поднимается со скамьи. спускается к ней. белби всегда точно знает, что делает, поэтому подходит к ней ближе, чем она могла бы позволить. но ведь отойти от него - значит сделать огромный шаг. внутри себя. побороть это. страх. каков он на вкус, йола? — чего вы хотите, мисс гайдвилл? - окунуться сполна в её взгляд. оторваться, чтобы достать телефон и показать ей сообщение - то, о чём он, собственно, говорит. — пока было свободное время, насмотрелись сериалов? ну так, вот он я. здесь, перед вами. говорите со мной.

appearance;

Отредактировано Mason Belby (2020-09-19 14:34:54)

+4

5

corner (ad astra remix)
blue stahli

feel me in the corner
beside your mouth
feel me in the inside of the
faintest trace of sound

- ничего.

вспомогательно собственным конспектом в руках, не перебирая пальцами страницы, не сминая спокойствие в расстояниях между; вместе с парой ненужных книг, но так, кажется, выглядит профессиональнее. статность силуэта в согнутых локтях, неловкость момента - мелькнувшим разочарованием в глазах. не дожидаясь окончательных вердиктов; ей нравится делать наставнический вид и когда случайных след зубов так ловко напоминает о себе на чьей-то коже. грубо вытачивая обстоятельства; вот так стоишь в аудитории, заканчивая очередной день сурка с книгами и задумчивым полувздохом прямиком из гортани. значительно увеличивая вес любых сказанных фраз, слов, отзвуков из тех, которыми можно довольно быстро наполнить окружающее пространство, вслушиваясь потом в порабощающее эхо. ища в нем какие-то спасительные ноты, услышанных истин еще в далекой юности. и даже те, кто очень хотят быть значимыми в незавершенных фразах, знают, как страшно бывает оказаться в замолкающей пустоте. но ей как-то совершенно сейчас не до страхов. не своих, ни чьих бы то ни было. короткий взгляд на экран его смартфона (какая честь, мистер белби), задержавшись. всего несколько слов, отправленных слишком поздно для галантности: разбудивших, проводивших в сон, заставивших вот так через всю чертову страну в эту аудиторию в лощенных ботинках, совершенно элегантно и выдержано, парируя на фривольность ее фразы. сама начала.

ничего.
довольно просто и быстро на все незапятнанные вопросы; так серьезно, мистер белби? расслабьте скулы. ловя себя на мысли, что не так уж и сумасбродно подумать о ней, читая сообщение о грехах прошлого. или ошибках? ведь те, кому мы ломаем жизнь обязательно выжидают, чтобы напасть. за углом, внутри шепота потерянных клиентов, приятной тканью атласа платья чужой женщины. тупым ножом - разрез рваный, глубже-глубже, чтобы заживало долго, мучительно-напоминая. ей даже не льстит оказаться источником его мелких проблем; крупных, кстати, тоже. так сильно, что вдруг хочется сказать, мол сказочный идиотизм волевых решений не имеет никаких признаков к дальнейшему существованию. уж точно с подобными реверансами в ее сторону. но порыв - зависает в воздухе, осторожной паузой, пеленой во взгляде, как когда вдруг приходит совершенно новая вдохновляющая идея, а ты совсем не понимаешь, куда бежать, что делать и кто потом одобрит всю оставшуюся смету. гайдвилл не акцентирует внимание на дате, чтобы не искушаться мыслью: сколько времени ему понадобилось на преодоление себя, континента и желания надеть именно этот пиджак. мисс гайдвилл, будьте благоразумны. женщины в ее возрасте вообще-то чаще всего отходят от подобного преждевременного анализа и не оценивают качество ткани, которую им не придется снимать. или сжигать. на экране смартфона крошечно выписывается очередная секунда прошедшего времени, как бы намекая на то, что они тратят себя впустую. ну что, скажешь ему правду? или меньше всего сейчас хочется играть в кроткость и осознанность? такой шанс. если мужчина сел на самолет, чтобы убедиться в своей правоте - грех играть в гордость и предубеждения (милая джейн плохо кончила) если мэйсон белби что-то вбил себе в голову, она просто не посмеет усомниться в его правоте. за такое, вроде бы, отрубают голову или еще одну возможность выстроить карьеру со степенью phd. - если начистоту, - в паре кварталов отсюда ее ждет прекрасный мальчишка, чуть старше ее сына, не задающий тоскливых вопросов, испытательно растягивая кожу и слова: прочность и взбудораженность. разговоры для него пока, разве что, развлечение между сигаретой и красиво отброшенным бельем. без намека на категоричность где-то кроме университетских аудиторий, в которых приходится защищать свои сырые научные труды. здесь можно, во всех остальных случаях - моветон. гайдвилл ценит его тактичную незаинтересованность в великом и серьезном, позволяя себе одну простую истину - если проще, наверняка лучше. во сто крат, - хочу, чтобы германия вышла из евросоюза. ну так, просто посмотреть, что будет дальше, - делает шаг в сторону. шаг в горизонтали неповиновения, чтобы обойти его. подобная близость с человеком, уничтожившим добрую часть ее жизни, конечно, искушает, но только непозволительной роскошью упущенных возможностей. - от вас - ничего, мистер белби, но спасибо, что заглянули. - все эти приятные истории, когда плюешь в лицо обидчику в обычной жизни не сбываются совершенно. за три года в его подаче не изменилось ничего совершенно; от самоуверенности до парфюма. и это даже почти забавно, замечать за собой нескрываемую реакцию упертого наслаждения. это самоотверженное снисхождение до глубин своего прошлого - оттенком незавершенного, когда-то, момента, в котором она допивает вино и уходит из ресторана первой.
наверное.

и может быть стоило бы ответить ему в духе тех завораживающе-тихих речей, которыми мужчина так старательно провожал ее на дно в одном из диалогов вашингтона; правда, йола совершенно не помнит их. прямо сейчас не помнит. не потому что так хотелось забыть, старательно удаляя слово за словом. нет. просто имя его жены, всплывающее в умерщвленной памяти, делает до сих пор невероятные вещи - теплый омут, погружение неизбежно. красивая была девочка; милая, подающая надежды. гайдвилл разворачивается уже на выходе из аудитории. обводя взглядом невидимых линий его профиль, слегка измученное и действительно красивое лицо. мужчинам совершенно не нужно скрывать собственной слабости к мелочной задумчивости - это даже слишком сексуально, - из сериалов советую ганнибала, там психотерапевт тоже неплохо миксует твидовые - хотя это ни черта не твид, - пиджаки с реальностью двадцать первого века, вам понравится.

три года это немного; приукрашивая ожидания злости, потерянности, возлияния в истерику. когда кажется, что будет тяжелее. вашингтонский вечер холеной неосознанности. не слушая его тогда, вспоминая его девочку, намного моложе. так ведь приятнее ощущать свою влиятельность? со светлым потерянным взглядом, рассказ за рассказом, отчетные карточки, слова благодарности, так не похожие на простоту обычных счастливых умов. одна секунда образа его жены в сознании растягивается на месяцы выдоха. весь тот вечер, ресторанный лоск белой рубашки официанта, которая очень ему идет. как и эта выверенная улыбка. стоит гадать, сколько белби готовил речь или произнес ее от души вот так сразу, не оттачивая слова. в холле университета ей меньше всего хочется снова пытаться понять;  набирает сообщение, что чуть задерживается, но скоро будет. неплохо бы взять шампанского и сандалового масла. ничего лишнего.

[NIC]yola guidewill[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/33tZC.gif[/AVA]
[LZ1]ЙОЛА ГАЙДВИЛЛ, 36 y.o.
profession:  преподаватель в университете, суицидолог;[/LZ1]
[SGN]
https://funkyimg.com/i/2QvvW.gif
невесомость.
[/SGN]

Отредактировано Hargy Boydleen (2020-08-18 00:23:05)

+5

6

слишком просто. будто, действительно, дважды два. и почему - то его это нисколько не смутило. стареете, мистер белби? разложить бы ситуацию по пунктам, да подумать чуточку больше. сопоставить. проанализировать. не поддаваться пустым желаниям - вскочить с тепленького места в вашингтоне, в какой - то богом забытый город. зачем? чтобы задавать вопросы? как будто он действительно думал, что получит на них ответы. как бы не так. мысль о том, что сообщение на его телефоне - дело рук исключительно гайдвилл, кажется ему истинно - правильной. и никаких других вариантов. серьёзно, белби? ну, давай подумаем еще самую малость. ты перекрыл ей кислород в вашингтоне всеми возможными способами. заслал её в этот чёртов сакраменто три года назад. думаешь, что она опомнилась спустя три года и решила настрочить тебе угрожающее сообщение? три года спустя. обычно люди творят такое на эмоциях. впопыхах, жалея потом о содеянном. взрыв, вспышка. и вот ты уже не можешь повернуть время вспять. что сделано, то сделано. с другой стороны - месть блюдо холодное. и, возможно, именно об этом гайдвилл думала на протяжении трёх лет. вынашивала эту идею, лелеяла её. представляла в своей голове, как белби мучается от загадок и вопросов. конечно, есть такая вероятность, что мир крутится исключительно вокруг персоны белби, но тот ли это случай? почему - то в эту сторону, мозги мэйсона совершенно не шевелились. и сейчас, стоя перед йолой гайдвилл, он всё ещё наивно полагает, что смс, которое пришло ему на телефон - это проделки мисс гайдвилл. не устал разочаровываться, белби?

а гайдвилл держится. держится молодцом. образ преподавателя ей к лицу. с этой стопкой книг, каких - то записей, ненужного хлама. мэйсон даже ухмыляется, осматривая её. задаёт вполне логичный для ситуации вопрос, получает более логичный ответ. так, стоп. давайте-ка, отмотаем назад, мисс гайдвилл. ничего? простое ничего? вот так легко и непринужденно. нет, он проделал путь длиной в несколько тысяч миль не для того, чтобы услышать это. где, в конце концов, угрозы, шантаж и что там полагается ещё по канонам сериалов? мисс гайдвилл, стоит вас предупредить, что если что - то идёт не по сценарию мэйсона белби, то всем действующим лицам обычно приходится худо. ну, так, для справки. на всякий случай, вдруг вы не знаете. хотя, кажется, вы - то уж точно знаете это лучше всех.

непринужденность, с которой гайдвилл говорит с ним сбивает с толку. что - то про германию, про выход из евросоюза. больше всего на свете белби не любит, когда из него пытаются сделать идиота. — не удивлюсь, если у вас своё стенд - ап шоу в местном забулдыжном баре. - пожимает плечами, убирает телефон в нагрудный карман пиджака. его и правда выводит это из себя. хотя выдержке мистера белби можно позавидовать, но ведь это действительно не то, за чем он приехал. так неприятно обманываться в своих ожиданиях. картина, которую белби нарисовало его же сознание выглядела совсем иначе. в ней мисс гайдвилл рассказывала, как ненавидит его за всё, что он сделал. в ней она даже угрожала ему, примерно в том же стиле, в котором он разговаривал с ней тогда, три года назад. ну, или ставила какие - то свои условия, выдвигала требования. чуть больше борьбы. чуть злее взгляд. в самую душу, от которой ни черта не осталось. но только не эта отрешенность. дверь аудитории открывается, и гайдвилл действительно оставляет его одного. наедине со всеми своими мыслями и несбывшимися надеждами. белби чуть хмурит брови. с пренебрежением осматривает стены университета. — захолустье какое - то, - да ну, действительно? а не этого ли вы хотели для неё? кажется, сто процентное попадание.

— сегодня большой день, - улыбка у этой хитрой лисы демоническая. притягивает. манит. тянет к себе за ленту галстука, который пытается завязать вот уже тщетное количество времени, но постоянно отвлекается на что - то более интересное. белби в своих мыслях из раза в раз возвращается в сакраменто. этот разговор - пустая трата времени. долгий перелет туда и обратно, всё это не стоило того, если бы не один забавный факт: с мисс гайдвилл они знакомы много больше. вот так внезапным осознанием. это всё джейн своей непосредственностью и лёгкостью, заставляет его вернуться в мюнхен нулевых. прокуренный номер мотеля, в котором девятнадцатилетний белби и, сколько тебе тогда было, йола, смеются, выпуская из легких дым. сладковатый вкус марихуаны навсегда остался в памяти белби, как и та поездка, запомнившаяся свободой, протестом, ощущением, что ему дозволено, если не всё, то очень многое. нахмуренный вид тут же сменяется улыбкой на губах. евросоюз, значит? — волнуешься? - чаще всего джейн делала вид, что не замечала, какие тяжелые мыслительные процессы происходят в голове белби. у них же были сеансы, и он знает, что она - настоящий профессионал, по - другому, сеансы бы просто не получились. ну, или это её шикарные ножки, от которых он не мог оторвать взгляд во время терапии. — ты же знаешь, что нет. - коротко. настраиваясь на конференцию, которая начнется через семнадцать минут. мейси завязывает его галстук, приглаживает пиджак. касается губами щеки, и исчезает из его номера.

семь минут до начала конференции.
зал наполняется людьми. спонсоры, журналисты, приглашенные гости.
белби не замечает целой толпы людей, когда замечает её.
пульс - за пределы. выбит из колеи.
какого чёрта, гайдвилл?

— мейси, как она здесь оказалась? - шёпотом, вылавливая джейн по пути к столу, за которым через четыре минуты должна состояться конференция. указывает головой на гайдвилл. мейси проводит по списку, доходит до нужного имени. — йола гайдвилл? приглашенный гость, - джейн пожимает плечами, будто ничего не случилось. поднимает взгляд на белби, и только после этого понимает, что произошло что - то, выходящее за планы мэйсона. — убрать? - коротко и понятно. белби усмехается. — нет. всё в порядке. - наверное, это именно то, за чем он ехал в сакраменто. именно таких ощущений ему не хватало. белби выходит в зал. прямая спина. уверенная походка. чуть поправляет очки, присаживается за стол и больше не сводит взгляда с йолы. это сложно описать словами. сердце заходится частыми ударами. ощущение приближающегося хаоса, ведь он не знает зачем она здесь. он, привыкший держать под контролем всё, что происходит вокруг него. он, который добивался открытия этой клиники слишком долго и упорно. он, по щелчку пальцев отравивший жизнь человеку, сидящему напротив него. он, который не верит в правило бумеранга. а может, стоит? напряжение растёт. секунда за секундой. минута за минутой, и пока ему не дали слово, он не слышит ничего из того, что происходит вокруг. громкие отрепетированные речи не имеют значения. он хочет поскорее закончить эту чёртову конференцию. ему не комфортно. что - то выбилось из - под контроля. что - то неподвластно ему. и от того пугающе. потрясающие чувства. не находите, мисс гайдвилл? — мистер белби, может несколько вопросов из зала? - кивает головой. вдох - выдох.

— мистер белби, как вам такая зона ответственности? столько ответственности за судьбы людей, вы вообще уверены, что потянете такую ношу? семь лет практики? не маловато?

белби разрывает. внутри творится невероятное, и, наверное, он с удовольствием разорвал бы гайдвилл на тысячу мелких кусочков, но вместо этого допускает улыбку. краем глаза наблюдает за тем, как меняются лица окружающих людей. белби выпрямляет ладонь на порыв охраны. мол, всё в порядке. под контролем. ни черта не под контролём, белби. ты должен был это предвидеть. — кто пригласил сюда журналистов из жёлтой прессы? - белби осматривает тех, кто сидит рядом. — и с каких пор им интересна психотерапия? - нет, прослыть тем, кто отвечает вопросом на вопросы он точно не хочет. — как хорошо, что вам известно слово "ответственность", и как плохо, что оно стало вам известно так поздно. - белби не умеет сдерживаться. особенно в такие критические моменты, он хотел было продолжить, но вместо него вступает джейн. сглаживает углы, улыбается, отвечает, возможно, не впопад. всеобщее непонимание. к херам летящее открытие. не видать ему красной ленточки, которую он режет ножницами. а всё потому, что белби ловит себя в коридоре. по пятам - за гайвдилл, конечно же. где - то в холле, практически на выходе, появляется прямо перед ней, только что - не столкнувшись. ну, практически. — мисс гайдвилл. - хватает за запястье мёртвой хваткой. отводит от ресепшена. — если ты решила поиграть со мной, йола, советую сначала подумать о последствиях. - не сводя с неё глаз, не моргая. конечно же, отпустив её запястье. мало ли. — есть места, в которых студенты гораздо менее дружелюбны, чем в сакраменто.

+3

7

- и почему моя мать не появляется в штатах с миссией заботы и любви?
помада зависает в сантиметре от губ, гайдвилл выглядывает из ванной; это даже не удивление, скорее молчаливая ремарка акцентирующая внимание на ее хорошем слухе. видит, как он приятно доволен попавшей в цель фразе, принимая выжидательную позицию ответной реакции. совсем секундно потянуть, ну так, не ради азарта, а для проформы,  - она просто знает, что ты безнадежен. - возвращается к зеркалу, аккуратно проводя нюдовым оттенком по губам; четкая черта приятно-растекающегося самообладания. мальчик в постели соседней комнаты всего-то на четыре года старше ее сына, чтобы ждать, что эстетика отцов и детей внутри эдипова комплекса не станет частой гостьей их взаимодействия. потому что гайдвилл совершенно не будет смущать, если у ее сына появится какая-нибудь дамочка слегка за тридцать - пусть наберется опыта и насладится собственной роскошностью привлечения внимания настоящей женщины, не в этом ли истинная изящность молодости. стягивает футболку, ловко застегивая бра. ее самолет через три часа, и естественно гастингс туда ее отвезет, оставляя на момент прощания самую пикантную усмешку их морганатическим отношениям. полная не обременительность их связи, четко располагающая к спектру разных эмоций, но закрепляющая тотальную свободу во всем. естественно, когда она выйдет из ванной полностью одетой, он будет дочитывать какую-то из тысячи книг любимого писателя его отца, чтобы никогда не стать таким же чопорным как все эти аристократы, являясь таким до мозга костей с самого рождения, но, конечно же, отрицающим свою суть в лучших законах жанра. в кресле самолета йола обязательно получит короткую смску в стиле: скучать ты, конечно, не будешь, но постарайся хотя бы успеть на обратный самолет.
потому что она уже дважды опаздывала вернуться в сакраменто за последние полгода; и никаких объективных причин, конечно.

с хьюго она действительно проводит целый день, оправдывая озвученную цель поездки в вашингтон. оставляя истинность намерений исключительно для себя и своего самолюбия. когда совершенно глупо отрицать, что после появления белби в стенах ее складно-выстроенной жизни, не захотелось взвыть от безысходности их чертовых пересечений. постоянно закрывая глаза, на то что последние три года самое тяжелое - выкинуть из головы и желательно поля зрения просто невероятную схожесть хью даже не с тем студентом, который не церемонясь, раздевал ее в мюнхене, а с его повзрослевшей отвратительно-пафосной версией. стоило белби появиться в сакраменто, как все эти сердобольные старания пошли прахом. подарив правда узкую лазейку отыграться на нем почти за все эти гребаные мытарства последних трех лет. четко обозначив их коротким диалогом в стенах аудитории ее невероятную возможность хоть и не дать сдачи за разрушенную жизнь, но просто привнести в слаженный механизм его быта недолгий, но глубокий хаос. сложно отказываться от подобных привилегий, особенно когда тебе так прямо и самостоятельно вкладывают их в руки, раскрывая карту за картой. сложно отказываться и гайдвилл просто набирает имя в строке гугл поиска, решившись узнать, на что именно ей стоит распространить искушение вмешательства в его просторную нахлобучено-успешную реальность. у мэйсона белби все идеально до острой боли в висках, зацепившись взглядом за тысячу новостей о том, что он собирается открыть клинику психологической помощи. да неужели? в честь любимой покойной жены; какая тщательность. сколько сакральных смыслов. остается только конференция и торжественное открытие; и раз уж он так бесцеремонно навещает гайдвилл в сакраменто, почему бы не нагрянуть с ответным визитом. ведь кто бы, на самом деле, не пытался ему сейчас угрожать, она с легкостью может примерить эту роль без каких-либо отягчающих. по крайней мере, он сам отводит ей эту грациозную роль. ослепительно улыбающееся лицо на главной странице модного сайта будущей клиники ошпаривает своей самоуверенностью; гайдвилл ухмыляется. вашингтон не щадит ее ностальгией, за три года она бывает здесь даже слишком часто для изгнанницы, наведываясь в дом бывшего мужа, чтобы случайно не забыть в этой чертовой калифорнии, кем она когда-то была. ловить свою внимательность к хью, к тому, как он слишком быстро вырос и это уж точно ей не урегулировать. отогнать от себя сентиментальность ко всем чертям; потому что совершенно не время растекаться в нежности к собственной плоти и крови, когда цель многочасового полета - задать единственный вопрос на чуть ли не самом ожидаемом событии апреля в рамках такой знакомой психологической тусовки.
один единственный вопрос, слетающий с уст в гробовой тишине уставившихся журналистов, возможных коллег, зевак, спонсоров. и всех тех, кто обычно посещает промо-конференции перед открытие красивого здания, в котором обещают самую оперативную и качественную помощь под началом чуть ли не самого величайшего психотерапевта современности. психотерапевта, который смотрит на нее пристально, пока вопрос эхом прокатывается по тишине. ждать от мэйсона белби удивления или страха - глупо. у нее было слишком много сеансов с его женой, чтобы составить мнение. как и целых три года, чтобы проанализировать, как быстро и метко он завалил грудой невозможных камней тот путь, который йола выбрала слишком давно. и пока белби играет в баланс со своими реакциями, приплетая в ответ журналистов, желтую прессу и собственную непоколебимость; она уходит из зала. эффект только один - хаос. шепот шероховатых интонаций за спиной, усмешки, непонимание среди всех тех, кто просто пришел сюда в своих целях. никакой опрятной методики разрушения чужой жизни - просто сорванное открытие долгожданного детища, не достигнутая вершина. удар по его самолюбию - единственное возможное средство в этой опциональной войне. и теперь выхода всего два: или он действительно совладает с собой и сможет напомнить всем окружающим о своем невероятном величии, не позволив брошенной фразе разрушить к чертям все. или выдернет ее в холле. одним мгновением. не давая вот так просто уйти; какая скорость, мистер белби. чувствует как его пальцы сжимаются вокруг запястья, резко. даже раньше, чем видит его глаза в нескольких сантиметрах. так плавно и чертовски красиво, надо сказать.
- настолько не находишь себе места, что даже не знаешь, хочешь держать меня за руку или нет? - лишняя наблюдательность, когда еще секунду назад прикосновение жгло кожу, а сейчас уже снова эта монументальная пропасть безопасного расстояния между. гайдвилл спокойно смотрит куда-то в глубину его позволительно-раздраженного лица, переводя собственный запал на более гармоничный исход, - ты действительно считаешь, что меня могут напугать какие-то воображаемые последствия после нашего роскошного ужина три года назад? - ей даже не нужно делать шаг - в сторону, от него, просто остаться в равновесии с заранее прописанными намерениями. аккуратно передавая козыри в его руки; тактика игры, на самом-то деле, всегда проста. восхищайся соперником, вкушая весь смак вашей тонкой, но очень чувствительной связи. и гайдвилл действительно им восхищается. в полной мере.

Отредактировано Yola Guidewill (2020-09-21 14:06:49)

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » и мы сгорели на земле'


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC