внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » тёмные воды'


тёмные воды'

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Amelia & Guido
- - - - - - - - - - - - - - - - - - -

august 2020, sacramento

https://i.imgur.com/KRVSUMm.jpg https://i.imgur.com/Ja1Kzgw.jpg https://i.imgur.com/UtZeYl2.jpg

+2

2

внешний вид
- - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Доми, не жди меня сегодня вечером, ладно? Я не знаю, насколько затянется мой рабочий день, - она сонно зевает, снимает с крючка (из-за которого они с Доминикой воевали целых два дня) ключи и треплет по макушке собаку. – Ты тоже не жди. Но я погуляю с тобой перед сном, - Келпи ласково тыкается головой в ладошку и не хочет выпускать её из квартиры. – Я пошла! – пусть и хочется остаться дома, где сладко пахнет испеченным вчера вишнёвым пирогом и кофе. Работа – это работа, или ты работаешь, или пишешь заявление на увольнение и до конца жизни живёшь за чужой счёт. Ещё лет двадцать назад Амелия поняла, что карьера содержанки ей не грозит – слишком тяжёлый характер, ну, кто согласится с ним мириться? Поэтому выбор, в общем-то, был у неё не велик.

В участке было тихо. Сонные люди медленно пробирались к своим рабочим местам, бестолково и бесшумно перебирали бумажки, пытаясь взять в толк, что от них хотят, и тайно надеялись, что за окном случится какой-нибудь апокалипсис, и им разрешал уйти домой, не дожидаясь конца смены. Но апокалипсиса всё не случалось, что означало, что работать всё-таки придётся. Амелия, как и все остальные, так же сонно села за стол и открыла папку по делу. Не то чтобы там было что-то такое интересное… Казалось бы обычное убийство без всяких модных извращений. Звонок поступил позавчера в пять сорок утра. Соседка проснулась от громкого шума, идущего из соседней квартиры. Как человек законопослушный и социально ответственный, она сразу же набрала девять-один-один и притаилась около входной двери. К тому моменту, как подъехала полиция (время доезда составило всего пять минут), мужчина уже был убит. Кровь растекалась по полу некрасивой бесформенной лужей, затекала под убитого и активно впитывалась в ковёр.

Убитый – Адриано Басси – был сотрудником ресторана «Маленькая Сицилия» и никогда и ни в чем не был замешан. Законопослушный итальянец, обожающий свою работу и чтящий свои корни. В его квартире было полным полно вещей, напоминающих об Италии, фотографий многочисленных родственников и ровным счетом ничего, за что его могли бы убить. Дело на первый взгляд смахивало на очередной висяк, который уже через год окажется в архиве. На второй взгляд оно смахивало на точно такой же висяк и не внушало оптимизма. Вся биография Адриано была прозрачна и проста, как пара центов. Родился в Италии, там же и учился до пятого класса, после был перевезён родителями в Соединенные Штаты вместе с тремя своими младшими сёстрами. К двадцати двум годам окончил школу кулинарии и устроился работать в один из итальянских ресторанов. Через четыре года женился на итальянке, ещё через три стал счастливым отцом сына, ещё через пять – дочери. Сейчас дети и жена Басси находились в Италии, гостили у родственников, не пожелавших менять место жительства. Разговор с ними не дал никаких зацепок: миссис Басси в дела мужа никогда не лезла, а сам он не слишком о них распространялся. Складывалось ощущение, что убили его просто так, ради развлечения. Но в этой жизни крайне мало, что происходит просто так, и Амелия была в этом уверена.

Что-то с мистером Басси было не так, но что Амелия никак не могла взять с толк. Она смотрела на его фотографии, на наскоро нацарапанную биографию с основными вехами его жизни и думала, кому мог сдаться простой повар. Ну, допустим, не такой он и простой, раз работал в «Маленькой Сицилии», но никаких проблем ни с мафией, ни с законом у него, вроде бы, не было, жить бы ему да жить, растить своих детей, любить жену и радовать гостей вкусными блюдами. И почему хорошие люди должны умирать насильственной смертью, потому что кому-то что-то не понравилось? Кому помешал несчастный Басси, мечтающий на пенсии перебраться обратно в Италию и заняться огородом?

Ещё вчера днём Амелию посетила мысль начать с ресторана. Работал он там не один год и наверняка имел тёплые отношения, как с другими сотрудниками, так и с хозяином заведения мистером Монтанелли. Амелия с ним уже пересекалась. (И ей, и ему наверняка хотелось пересекаться как можно реже, но жизнь вносила свои коррективы и периодически сталкивала их друг с другом). О встрече Амелия договорилась заранее, предупредив, что быстро у них ничего не получится. Ей нужны были ответы на вопросы, и эти ответы она планировала получить, предпочитая прямой путь, а не окольные. Несомненно, окольными путями воспользоваться она тоже могла, но с таким человеком, как Гвидо Монтанелли, играть в прятки было несколько не с руки. Иметь его в союзниках (хотя бы относительных) было приятнее, нежели во врагах, а значит, работать стоило максимально открыто. Всё-таки речь шла об убийстве сотрудника его ресторана.

К ресторану Амелия подъехала, как они и договаривались, к двум часам. – Добрый день. Я ищу мистера Монтанелли, мы договорились о встрече, - один из сотрудников ресторана, не задавая лишних вопросов, послушно проводил её к нужному кабинету, скрытому в задней части ресторана – там разговаривать, разумеется, будет удобнее, чем в основном зале, тихо и никто не потревожит. Сотрудник постучался, открыл перед ней дверь и незаметно испарился. – Здравствуйте, мистер Монтанелли. Мы вчера с вами договаривались о встрече, - они столько раз сталкивались, что можно было уже не представляться, вряд ли его посетил склероз, особенно после вчерашнего разговора. – Я ещё по телефону сказала, что речь пойдет о мистере Басси, который работал у вас поваром, как вы знаете, он был убит позавчера, - совершенно неожиданно для своей семьи, друзей и коллег. Можно было подумать о смерти от инфаркта или инсульта, если бы в него не всадили три пули – две в грудь и одну – контрольную – в голову. Его распластанное по полу тело всё ещё стояло перед глазами, хотя особенно впечатлительной Амелия никогда не была и зачастую выбрасывала из головы места убийства уже через несколько часов после возвращения в участок. – Что вы можете рассказать о мистере Басси, как о сотруднике? С кем он поддерживал отношения, с кем нет? – не любопытство, просто работа. И желание докопаться до сути. Торжество справедливости редко её заботило, больше её всегда интересовали мотивы, побуждающие людей убивать себе подобных. Мотивы обычно были скучные и неинтересные, копирующие друг друга, но Амелия надеялась и верила, что когда-нибудь ей попадётся что-нибудь, ещё не включенное в стандартный учебник, по которому учили будущих полицейских. Пока надеялась тщетно, но, в принципе, было какое-то очарование в том, что все убийства и мотивы, побудившие их совершить, укладывались в рамки нормы. Мир, пусть и сходил с ума, но постепенно и не окончательно.

+3

3

"Маленькая Сицилия" собиралась открыть свои двери впервые за это лето - последние полгода ресторанчик простоял закрытым для посетителей из-за эпидемии, только некоторые из ребят Монтанелли собирались там раз или два в неделю, чтобы обсудить дела насущные и проверить проверить состояние помещения. Сам Гвидо с самого марта не покидал пределов виноградной плантации неподалёку от города, изолировавшись - как модно стало говорить, - вместе со своей семьёй, частью охраны и теми работниками виноградника, которые согласились на таком положении остаться, - а помимо них, с частью поварской бригады как раз-таки ресторана, во главе с шефом, чтобы возможным было прокормить всю эту прорву народа, с сохранением обычного их жалования. Но к концу августа, когда обстановка с вирусом стала если и не сходить на нет, то стала чем-то привычным, перестав быть чем-то настолько пугающим и начав постепенно входить в ритм жизни людей - или проще сказать, в привычку, - а вместе с тем, поднимался вопрос и том, как жить дальше, как дети начнут посещать школу в сентябре, и всё прочее, Монтанелли, поразмыслив и посоветовавшись с женой и друзьями, принял решение вернуться назад в город. И убийство Басси, который был в числе поваров, обслуживающих его на винограднике всё это время, было совершено всего через два дня после того, как он вошёл к себе домой - Гвидо был только потому абсолютно уверен, что это не совпадение, сделав вывод о том, что кто-то специально поджидал этого возвращения. Вопрос только в том, зачем именно - неприятелей у Адриано не было, насколько было ему известно (а повар наверняка сообщил бы хозяину или кому-то из числа постоянных посетителей, кто были друзьями Гвидо почти поголовно, или хотя бы кому-то ещё из персонала - но, так или иначе Монтанелли знал бы), а грабить его квартиру - так для этого было более, чем достаточно возможностей, пока она стояла закрытой, да и вряд ли была для воров-домушников такой уж заманчивой добычей... чья-то внезапная смерть - она может показаться случайной, пока не касается тебя лично или твоих знакомых, и, может, предпочтёшь о ней и вовсе не узнать, или забыть поскорее, если уж и узнал, и не говорить лишний раз - но если она переступает через твои владения, уже не станешь относиться к ней безалаберно, и каждый вопрос без ответа, связанный с ней, вызывает беспокойство. Ничего не пугает больше неизвестности. Особенно если ведёшь дела вроде тех, которыми занимался Гвидо.
Так что в общих чертах - он ожидал визита следователей, в том числе и потому, что хороших подробностей о случившемся не знал, но узнать хотел; и не он один - весь персонал ресторанчика был встревожен, торжественное открытие "Маленькой Сицилии" уже было таким вот образом омрачено, потому звонок Амелии сюрпризом не был, а её появление, как и цель его, не было тайной как для Гвидо, так и для тех людей, которые в ресторанчике находились сейчас. Их было не так много, и, в основном, персонал - для посетителей заведение всё ещё было закрыто, в зале происходили сейчас приготовления, и не к открытию даже - а, скорее, к мероприятию характера несколько закрытого: завтра должны были пройти похороны Басси, и его семейству Монтанелли предложил провести поминки здесь же, в месте, где Адриано работал последние несколько лет. По пути к кабинету Амелия могла бы заметить, что его фотография в траурной рамке уже была приготовлена, ребята-официанты - довольно юные, в основном, парни и девушки, на порядок моложе самого Басси, - соорудили нечто вроде алтаря возле дверей кухни, даже горело несколько свечей. И сейчас эти ребята смотрели на вошедшую с той странной и жутковатой смесью из надежды и почтения, к которой, должно быть, следователь привыкает за время работы в убойном: словно бы рассчитывая на то, что она приведёт всё в порядок, - что только она и может если и не вернуть утраченного приятеля, то, по крайней мере, сделать всё, как надо. Взгляды, которых удостаиваются военные командиры, распоряжающиеся боевыми действиями, врачи и санитары реанимационных и хирургических отделений, священники и сотрудники похоронных бюро и кладбищ, - и следователи убойных отделов.
- Здравствуйте, детектив. - в кабинете полумрак, такой привычный и любимый для Гвидо, разбиваемый только светом настольной лампы на массивном старомодном письменном столе - где лежат какие-то бумаги, словно бы хозяин помещения работал с ними до прихода О'Двайер, хотя на самом деле Монтанелли занят был совсем другим, и даже находился не за столом, а поднялся навстречу ей с дивана у противоположной стены, как раз напротив входа. - Да, хочу поблагодарить за то, что предупредили заранее. - он коротко кивает: жест был оценён и ему приятен, иные копы на её месте могли бы завалиться в абсолютно любой момент без всякого извещения о своём визите, столь неожиданно, сколь происходят и те преступления, вслед за которым они появляются - и вести себя, как хозяева положения, будто само наличие значка им даёт на это право. Амелия не поступала подобным образом - во всяком случае, не поступила так в его отношении. И, похоже, что в числе подозреваемых он тоже не был - кто-то другой из её коллег, вполне вероятно, с лёгкой руки записал бы его в этот перечень только за его репутацию и тут же стал бы выстраивать всё расследование именно в этом направлении. Впрочем, даже подобный дилетант был бы прав отчасти: ответы стоило искать через Гвидо, - и даже если он сам не знал вопросов, к которым пришлись бы эти ответы, он всё равно не только мог, но и должен был бы знать что-то, что помогло бы распутать дело. - Может, хотите что-нибудь? Ресторан пока не работает, но на чашку кофе с пирожным нашего потенциала вполне хватит. - те продукты, что были в распоряжении кухни сейчас - это для поминок в честь Басси, для основного меню никто ещё ничего не заказывал, да и собственно говоря, формирование этого меню ещё только предстояло завершить. Но на кофе или чай, колу, или даже что-то покрепче, если Амелия решит себе позволить пропустить на службе, рассчитывать можно было бы. И помимо стола письменного - в кабинете, прямо в центре его, находился и столик обеденный, такой же, какие стояли и в зале. Гвидо указал ладонью на него, предлагая девушке присесть, и сам занял место напротив.
- Адри был одним из лучших наших поваров. И одним из лучших специалистов по итальянской кухне во всём городе, я бы сказал... - влюблённые в своё дело - так ещё говорят о таких людях. Впрочем, этот эпитет можно было применить ко всем, кто работал на кухне "Маленькой Сицилии" более-менее долгое время - шеф-повар ресторана старался подбирать команду именно по такому принципу, Гвидо этот настрой всегда старался только поддерживать, чтобы атмосфера на кухне была настолько комфортной, насколько это было возможно. - И с коллегами ладил хорошо. Коллектив у нас вообще довольно сплочённый, так что ребята очень подавлены из-за того, что произошло. - и хотят справедливости - так, или иначе. А потому от Монтанелли они ждут теперь каких-то действий, рассчитывая, и вполне справедливо, что он окажется способным разрешить эту ситуацию; что для коллектива - реакция, в общем-то, нормальная более чем, от руководства всегда требуют и ждут ответственности. Но кроме того - они боятся. Того, что могут оказаться следующими; или того, что Гвидо - и есть виновник смерти Басси. Официанты и повара "Маленькой Сицилии" - может быть, и не гении, но они не настолько глупы, чтобы не понимать, на кого работают и где находятся, - и поэтому Монтанелли не имеет прав на бездействие, речь идёт и о его репутации тоже. В этом смысле - глухарь его не устраивает ровно так же, как и ведущего расследование детектива: ему нужно, чтобы люди увидели виновного, увидели, что наказание своё он получил - в каком бы то виде ни было, с наручниками на запястьях, или дыркой в организме, или провидением Господним - не столь важно.

Внешний вид

+1

4

В основном люди делятся на три типа: те, кто полицию любит и уважает, те, кто её ненавидит и всё общение с ней сводит к демонстративному нулю, и те, кто полицию попросту не замечает, искренне считая, что вот его-то полицейские дела точно никак не касаются. И, на собственном опыте, Амелия могла сказать, что чаще всего полицейские дела касались как раз последних двух типов. Если первые об этом знали и всячески избегали встреч с копами, то вторые каждый раз искренне удивлялись, когда на их пороге появлялся человек в синей или черной форме с блестящим значком и вопросами – кучей вопросов, чем больше – тем лучше. Ныне покойный Адриано Басси явно принадлежал к третьему типу и вряд ли догадывался, что однажды станет главной темой в деле об убийстве. А вот к какому типу принадлежал мистер Монтанелли, Амелия до сих пор не знала. По роду своих занятий очень вряд ли он любил полицию и питал к ней самые нежные чувства, но и острой ненависти с презрительным фырканьем и желанием впихать палки абсолютно во все колёса Амелия за ним не заметила. Но на всякий случай – не буди лихо, пока тихо – Амелия старалась и отношения просто так не портила. Ссорится на пустом месте не хотелось, наживать себе врага – тем более (у неё они и без того откуда-то постоянно лезут целыми пачками). Может быть, вдвоем им удастся разобраться с этим делом быстрее и лучше, чем если она будет копаться одна и вызывать нестерпимое желание закрыть у неё перед носом дверь у каждого, чьё имя всплывает в разговорах, документах и на камерах наблюдения.

Ресторан всё ещё не работал, но работники, подобно теням, сновали туда-сюда. Все они, разумеется, знали Басси и все, судя по всему, были расстроены и обескуражены его смертью. Как назло, у Амелии не было ровным счетом никакой информации, способной им помочь и как-то их утешить. Убийство всё ещё было слепым пятном – и Амелии хотелось верить, что таковым оно не останется. Каждый поступок должен иметь последствия – убийство тоже, пусть Амелия и практически не верит в справедливость. В справедливость системы, в которой работает вот уже шестнадцать лет – тоже.

Амедия коротко улыбается мистеру Монтанелли – ей было несложно договориться о встрече заранее, нежели выискивать его, вламываться в его размеренную и выверенную жизнь. Достаточно того, что эпидемия поставила всё с ног на голову, незачем добавлять хаоса туда, где его и без того хоть отбавляй. К тому же двухминутный звонок спасает тебя от уймы неудобств – например, от бесполезного стучания в закрытые двери: ресторан мог оказаться закрыт, а его сотрудников не оказаться в городе – все переживают горе и выбивающие из колеи события по-своему. По тому, что успела Амелия откопать – удивительно, как иногда помогают в жизни социальные сети и официальные странички заведения – каждый сотрудник здесь почти член большой и дружной семьи (если честно, даже немного завидно: в полиции они вечно грызлись, как кошка с собакой, пусть и сбивались в стаю, спасаясь от нападения извне).

- От кофе я бы не отказалась, спасибо, - кофе – именно то, на чем она будет жить до завершения расследования. Эпидемия внесла свои коррективы в привычную рабочую рутину: помимо убийств, приходилось разбираться с сотней заявок – и некоторые вообще никаким боком не относились к убойному отделу, но люди нуждались в помощи, и полиция делала всё возможное, чтобы помочь своим гражданам в такое тяжелое время.

- Неожиданная смерть коллеги всегда выбивает из колеи, особенно если коллега был ещё и другом, - Амелия вздыхает, подпирая рукой подбородок. – Значит, хороший человек, не имеющий никаких проблем в этой жизни… - кроме мелких бытовых неурядиц да и те решались мирным разговором с женой или сотней баксов, выложенных за какую-нибудь нужную вещь. – В последнее время он ни на что не жаловался? И выглядел вполне обычно? Ну, учитывая всю эту неразбериху с пандемией, - может быть, было что-то не так. Должно быть что-то не так! Людей не убивают просто так – не у них дома под покровом ночи, не взяв ровным счетом ничего. Не ограбление, не старые счёты, не месть. Но что тогда? Что-то с кем-то не поделил? Кому-то отказал? Вовремя не заплатил? Почему тогда не рассказал – хоть кому-нибудь, почему не поделился. Сотня догадок, сотня вопросов – и ни одного ответа. – Если честно, я не понимаю, что случилось, почему именно он. Убийство было очень чистым – ни одной зацепки. Это были явно профессионалы, - но ума выставить убийство ограблением с сопротивлением им всё-таки не хватило, а если бы хватило, дело можно было бы сразу списывать со счетов. Детективы полиции – не волшебники и во многих вещах так же бессильны, как и обычные люди (они и есть обычные люди), пусть и имеют в своем распоряжении уйму современных методов исследований и такую же уйму современных аппаратов. Иногда даже исследование ДНК оказывалось бесполезным – слишком уж удалось у убийцы дело – и таких, к сожалению, было не мало. Архив нераскрытых дел каждый год пополнялся – и крайней редко из него что-то уходило в отдел закрытых, доведенных до логического конца и суда с привлечением к ответственности всех виновных.

- Раз действовали профессионалы, значит, что-то не поделили. Где-то перешёл дорогу не тем людям, но кому он мог перейти дорогу? – практически думает вслух, забывая, что в общем-то пришла получить информацию – даже если подтвердить ту, что уже есть. – А у вас с мистером Басси насколько близкие отношения были? – вдруг посреди мыслей вслух очередной вопрос. Приходится тянуть за все ниточки сразу, точно не зная, какая из них тебе нужна. Может быть, что-то связанное с «Маленькой Сицилией»? Может быть, проблема была не с мистером Басси, законопослушным и очень порядочным итальянцем – всё-таки итальянцем, а не американцем итальянского происхождения? Амелия ещё не успела копнуть под заведение, но что-то ей подсказывало, что всё в нём было так чисто, что сверкало. Всё-таки ресторан, законное заведение, регулярно проходящее проверки и заслуживающее похвалы от проверяющих. Однако что-то всё-таки в этом деле не так, и она обязательно это выяснит, проверив передвижения мистера Басси за последние две недели – а так же все его звонки, встречи и даже будильники – на всякий случай, никогда не знаешь, что окажется удачной находкой.

- Может быть… Мистер Басси знал какую-то информацию, ну чисто теоретически, которую ему знать не то чтобы не следовало, но было нежелательно? – или… как это вообще сказать, информацию, которая была весьма ценной, которой он, судя по всему, не захотел делиться. Или, может быть, его всё-таки убили просто так – банально перепутав с кем-то ещё, такие оплошности тоже случаются, хоть и крайне редко – всё-таки люди обычно ответственно подходят к своей работе, особенно если она заключается в убийстве кого-либо. (Впрочем, идиоты находятся везде…) – Мне кажется, вы не меньше меня заинтересованы, чтобы как можно скорее найти виновных, - Амелия замолкает, когда открывается дверь в кабинет и благодарно принимает в руки кружку с горячим кофе – без молока и сахара, просто чёрный кофе. Девушка приносит с собой и поднос, на котором как раз-таки и находятся молоко и сахар, но Амелия предпочитает не портить напиток добавками. Кофе как-то скрашивает не очень приятный – в рамках обсуждаемого дела – разговор. Она бы предпочла дружескую беседу, а не работу, отзывающуюся тупой болью где-то в висках. Но мало ли, что бы она там предпочла.

+2

5

Полицию особенно не за что любить, но и открытая ненависть к ней - это, в лучше случае, пустая растрата сил и ресурсов; в худшем - краткий путь к войне, в которой победить было бы невозможно. Потому что с тем же успехом, как к каждому сотруднику в синем, можно питать ненависть и к каждому представителю какой-либо социальной группы, каким бы признаком не руководствуясь, - возрастным ли, половым ли, финансовым, или, одним из самых популярных во всём списке, расовым или национальным: мир столько раз обжигался на этом, но история мало чему учит, и события недавних дней это тоже только показывают. Да, пытаться противостоять копам, возведя их в какой-то особенный ранг существ, подлежащих истреблению или чему-то вроде, всего лишь очередная попытка зачесать всех под одну гребёнку, и толку в этом будет не более, чем, к примеру, при попытке вырезать всё цветное население поголовно в стремлении решении их проблемы раз и навсегда. Или всё еврейское население, допустим: пример совсем не изящный, быть может, но простой и достаточно яркий, и, пытаясь научить своих людей сосуществовать рядом с силой закона, Гвидо вполне мог бы руководствоваться образом немцев во второй мировой войне. Громилы и воры - вообще, индивидуумы не очень большого ума и ещё меньшей социальной ответственности, но у большинства из них хотя бы хватает первого, чтобы представлять, кто такой Гитлер, и второго - чтобы понимать, чем его деятельность неправильна. Те же, у кого не хватает... на них время тратить даже и незачем. Полицейская система их сожрёт, очень вероятно, ещё быстрее, чем они успеют попасть под шестерёнки той, которую старался отладить Монтанелли на своих территориях.
- Ребята, организуйте для сержанта чашку кофе, пожалуйста. - приоткрыв дверь своего кабинета, обращается Гвидо в зал, перед тем, как продолжить дальнейшую беседу с Амелией. Обращение по званию - лучший способ проявить уважение, не пересекая, одновременно с этим, рамок чего-то личного: у детектива была цель, которая совпадала с интересами всех присутствующих в достаточной степени, чтобы она могла рассчитывать на кофе - но это не делало её личным другом Гвидо, как и не должно было бы по-настоящему сдружить с кем-то из персонала ресторана, что он и хотел подчеркнуть, избегая в своей речи её имени и фамилии. Следователь просто делает свою работу, и войти в чей-то быт, начав его обозревать с целью понять, как он устроен - это часть этой работы, но, после того, как он её выполнит, следователь точно так же его покинет - сходиться с кем-то на деле, которое он ведёт, это даже непрофессионально, а в каком-то смысле - качеству проделываемый работы только вредит. В некоторых особых случаях может её и вовсе уничтожить.
- Это так. - кивнув, коротко соглашается Гвидо с её утверждением. По этому междометию, которой и парой слов не назвать, впрочем, нельзя сказать, что он в этом смысле соотносит себя, как "коллегу" людям снаружи кабинета; скорее, концентрируя внимание на том понимании, что в этой ситуации может возникнуть между ними двумя. Амелией и им. Сама того не желая, должно быть, но детектив заставила его впервые задуматься о том, что официанты и повара "Маленькой Сицилии" сейчас сталкиваются с тем, через что он сам проходил довольно-таки немалое количество раз; О'Двайер, определённо, тоже за все свои годы службы не могло не стать знакомым ощущение безвременной потери кого-то из своих. Но если они через это проходили, и для них двоих - это было чем-то, к чему они должны были бы быть готовыми, - для большинства сотрудников такое было впервые, и ни один из них на что-то подобное не подписывался.
- Учитывая эту неразбериху с пандемией - уже вообще мало что выглядит обычно. - впрочем, это уже продолжается так долго, что необычным происходящее язык тоже называть поворачивается всё труднее. Вирус входит в норму, становится частью жизненного цикла людей - от этого становится как-то и менее, и более страшно одновременно. - Но как раз это и странно - всё последнее время он был со мной, и у него вряд ли могли быть и какие-то необычные причины жаловаться... - ну, на нехватку разнообразия продуктов, разве что, - или на скуку, но с ней бороться разномастная компания оказалась довольно горазда выдумывать способы, - Гвидо бы даже сказал, что время, которое он провёл на винограднике безвылазно, наоборот, было довольно весёлым периодом. Что-то вроде отпуска. - Видите ли, я эти полгода провёл на виноградной плантации, ни разу её не покинув - можете назвать это самоизоляцией, если будет удобно, - и вернулся в город вот только пару дней назад. Со мной там же находилось ещё много человек, и Басси был среди них - готовил нам пищу. - потому круг людей, с которыми он мог контактировать лично с марта по август, уже был довольно ограничен, - и в этом кругу едва ли был кто-нибудь, кто мог бы желать его убить, Гвидо склонен был связывать его гибель как раз с возвращением; и информацию эту - Амелии знать как раз тоже было бы далеко не лишним перед тем, как пойти по следам его контактов.
- Не могу сказать, что мы с ним знались очень уж хорошо, но подобное положение людей действительно несколько сближает. - когда находишься в группе людей, закрытой на определённой территории, то есть. Делишь с ними одну кухню,  живёшь под одной крышей, дышишь одним воздухом... друзьями это не то, чтобы делает, но накладывает некоторые обязательства и создаёт своего определённого рода отношения. Монтанелли бегло заглядывает в глаза Амелии, пытаясь распознать там намёк - не в этой степени ли близости отношений его и Басси она ищет причину его смерти; не в этом ли видит источник той информации, которая его и погубила? Впрочем, она должна бы знать его достаточно хорошо, чтобы понимать - если бы действовал Гвидо, он бы убийство сделал бы настолько чистым, что её бы здесь и не появилось. Не став бы инсценировать ограбления или чего-то в этом духе, демонстрировать или наоборот, скрывать, профессионализма, - а просто не оставил бы даже тела, когда закончил бы... - А на его теле были следы, которые указывали бы на то, что из него пытались выбить такую информацию? - похоже было, что кто-то пытал его, или пытался к чему-то склонить, перед тем, как застрелить?.. Заинтересовавшись идеей, выданной детективом, Гвидо пригибается немного к столу, ей навстречу. По мёртвым телам он был большим специалистом ещё тогда, когда и О'Двайер, и большая часть нынешнего штата судебно-медицинских экспертов СПД под стол ходили пешком - с некоторой натяжкой, но интерес этот можно назвать даже профессиональным. И чтобы разобраться в том, что происходит, Монтанелли информация тоже понадобится, а о том, что произошло, и как это произошло, он знает сейчас ничтожно мало. Гораздо меньше, чем ведущий дело следователь.
Вопрос в том, что мог Басси знать такого, что у него могли попытаться выведать насильственно или за которую он мог бы умереть... Их разговор предусмотрительно смолкает, когда в кабинете появляется официантка, принёсшая для Амелии кофе, - так что получается, что девушка преодолевает дорогу до столика почти в полнейшей тишине; можно отчётливо услышать, как поднос касается столешницы, и кажется даже, прислушайся получше - слышно будет, как по поверхности молока идёт волнение. Момент можно было бы назвать неловким, если бы он был по-настоящему непривычным - а на самом деле, подобное происходило в этом заведении довольно часто; по понятным причинам, Гвидо не хотел, чтобы персонал слышал, о чём он ведёт разговоры, - и официанты были привычны к тому, что разговоры порой так резко смолкают при их приближении. Такие негласные правила игры, своего рода этикет внутреннего распорядка. И тоже один из способов защиты - от той самой информации, знание которой может обернуться опасной... Но вот, за ней закрывается дверь, и Монтанелли продолжает, указывая вслед ей указательным пальцем:
- Эти люди работают на меня, а значит, находятся под моей защитой. Но теперь один из них убит, - что даёт остальным повод ожидать, что кто-нибудь за это ответит. Более, чем веский... - и ожидать этого они будут от него, так что бездействовать сейчас не время. - Так что, да, я ещё как заинтересован. - Гвидо усмехается. Не по-доброму - но вовсе не в сторону Амелии, этот краткий саркастический выдох - скорее как прозрачный намёк на то, что с виновными может случиться что-то не то, что подразумевается ей, - если он вдруг их найдёт раньше. Потому как в отличие от неё, Монтанелли в справедливость верит. Правда, в справедливость свою собственную, с торжеством закона которая иметь что-то общее ничуть не обязана.

+1

6

Люди ко всему привыкают. И терять людей в том числе. Когда твоя работа сопряжена с постоянным риском, с множащейся вероятностью погибнуть – внезапно, неожиданно, резко, прервавшись на полу вдохе, начинаешь воспринимать смерть всего лишь ещё одной стороной жизни, как бы странно это ни звучало. Смерть становится чем-то вроде привычных декораций – серо-чёрные размазанные мазки штрихами закрашивающие лица тех, кто когда-то был частью твоего мира. Смерть перестаёт быть чем-то далёким, ирреальным. Она приобретает очертания, форму, осваивается в мыслях и действиях. Она не выбивает из колеи, только лишь заставляет задуматься о том, что в этот раз – не ты, но кто сказал, что в следующий тебе повезёт точно так же? Смерть неотступно следует за людьми, и пока иные её не замечают – громоздкая тёмная тень, оставляющая после себя следы когтистых лап и наступающая всегда так внезапно, без предупреждения / смерть ещё не научилась пользоваться телеграфом /, иные – становятся с ней почти_друзьями. Амелия работала со смертью. Каждый день она смотрела на тех, кто ещё недавно был живым – дышал, видел, слышал, ощущал, существовал – и воспринимала её союзником, способным многое ей рассказать.

Вся проблема этого дела заключалась в том, что смерти нечего было ей рассказать. Она молчала, упрямо стиснув зубы, и только равнодушно смотрела – так смотрят звёзды с неба - как они, подобно маленьким детям, барахтались в острой нехватке информации. Люди работали, бились над распечатками, переплетениями воображаемых красных нитей, и смотрели в зеркало, отражающее лишь пустоту. Орешек оказался слишком крепким, скорее выкрошишь все зубы, нежели расколешь твёрдую скорлупу. И лучше бы они столкнулись с пресловутым кодексом молчания, нежели с выхолощенным нутром – безликой пустотой. Хороший законопослушный человек – ночной кошмар любого полицейского.

Взгляд скользит по столу, по его слабо очерченному рисунку. Амелия не оглядывает помещение, в ней нет ни грамма праздного любопытства. Вне работы она вряд ли бы когда-то оказалась здесь. Их с Гвидо жизненные пути расходились параллельными прямыми – должны были расходиться параллельными прямыми, но отчего-то каждый раз пересекались на изломах. – Кажется, я что-то об этом уже слышала, - о том, что не только кривая её жизни пересекалась с кривой Гвидо, но и чья-то другая. Они жили вместе, делили одну территорию, ели из одного котла и придумывали развлечения, способные унять скуку, неизменно появляющуюся, когда ты заперт в четырёх стенах. – Тогда и вовсе возникает вопрос: что и где пошло не так? – давние проблемы, навалившиеся сразу же, как Басси вернулся обратно в город, под крышу своего дома? Или… или что? Варианты опадают, подобно осенним листьям под сильным ветром, и погребают под собой все мысли и рассуждения, готовые вот-вот получить необходимый толчок.

- В любом случае… В теории, если бы у него возникла серьёзная проблема, какова вероятность, что он бы пришёл с ней к вам? – а если бы эта проблема касалась ресторана или какой-то ещё части бизнеса? Насколько Адриано верил в своего начальника – до сих пор оставалось не ясно, но, впрочем, все сотрудники ресторана отзывались о Гвидо хорошо, никто не жаловался. Вероятно те, кто жаловался, просто не работали здесь. В бизнесе, как, впрочем, и везде, важен коллектив и доверие в нём. Чем сплоченнее, чем дружнее коллектив, тем выше вероятность успеха / хотя, конечно, это не всегда нужные показатели /. Амелия не знает, насколько честной и открытой ей нужно быть с Гвидо. В конце концов, это её дело и только ей самой решать, с кем делиться деталями убийства. Амелия неторопливо ставит кружку с кофе на столик и смотрит на Гвидо. – На его теле были такие следы, - но всё как будто не слишком существенные. Возможно, с ним пытались долго договориться миром, не опускаясь до насилия. Но Амелия на собственном опыте знала: насилие – это не выход, насилие – это вход. Ничто так не убеждает человека расстаться с информацией, как физическая сила. Зачастую даже психологическое давление оказывается бесполезным, тогда как банальная физическая боль легко убеждает человека заговорить. Амелия раздумывает несколько долгих секунд, как будто не может решиться, а потом всё-таки вытаскивает фотографии, сложенные в бледно-жёлтый конверт без опознавательных признаков. Она протягивает этот конверт Гвидо, на секунду соприкасаясь с его руками.

На фотографиях – место убийства, дом Адриано. И он сам, распластанный на полу в луже тёмной крови. Такие вещи не принято показывать посторонним людям, но Амелия делает ход и думает, что не ошибается. У неё есть причины доверять мистеру Монтанелли. Он не сольёт информацию журналистам, жаждущим выплюнуть на страницы газет неприятные картинки с неприятными подробностями. Журналисты, ради шумихи и поднятия рейтингов, не погнушаются ничем: можно не сомневаться, пройдутся они не только по работе полиции, которая вечно не соответствует ожиданиям и сильно уступает работе славного ФБР, но и по ресторану, и по хозяину этого ресторана. И что-то Амелии подсказывает, что Гвидо не хочется сиять – даже именем – на газетных просторах. В здравом уме этого никто не хочет.

- Похоже, что они пытались попробовать ещё раз, но на особый успех не надеялись. Видимо, мистер Басси был не из тех, кто предает кого-то, - подсознательно она чувствует, что дело здесь не в самом мистере Басси, но не знает, как на это выйти, как оформить чутье, натренированное за годы работы полиции, в мысли и решения. Чутье лёгкими перьями касается её разума, однако пока остаётся не услышанным до конца. – Я понимаю. Вас и ваших людей это касается напрямую, тогда как я человек посторонний, - и она может без всяких проблем избавиться от этого дела, выждав положенный срок. Её за это не похвалят, но и ругать не будут: все понимают, что такое дело, заходящее в тупик. Ей хочется попробовать разобраться. Даже если для этого придётся копаться там, где она копаться не должна.

- Вы говорили про виноградную плантацию…? – она осторожно заходит с другой стороны. Безусловно, Амелия может получить любую интересующую её информацию по своим каналам, но предпочитает получать её всё-таки, скажем так, из первых уст. – С ней … ммм… никаких проблем не было? Проблем, в которые мог быть посвящен мистер Басси? Непреднамеренно, - независимо от ответа, стоит покопать и в этом направлении тоже. Все дела Адриано они уже почти проверили, не найдя ничего существенного. Исправно выплачивал кpeдит за дом, передвигался на автомобиле – явно уже не новом, но находящемся в хорошем состоянии. Долгов за собой не имел, в сомнительных предприятиях не участвовал. На его счету не было никаких странных денежных передвижений, всё спокойно и тихо, как в морге. Скорее всего, где-то под этим спокойствием и благополучием скрывается второе дно. То, что Басси знать был не должен, но знал. То, что, в конце концов, и привело его к такому печальному концу.

Амелия пьёт свой кофе, получая удовольствие от чёрной жидкости, не испорченной молоком и сахаром. Она погружается в собственные мысли, когда на телефон приходит сообщение. Амелия быстро пробегается по нему глазами – они получили распечатку звонков, но, черт возьми, и эта распечатка не дала вообще ничего. Два звонка с незарегистрированного номера за месяц – такая себе информация. – Ему дважды звонили с незарегистрированного номера, оба звонка длились меньше минуты, - то есть ничего. И у них ещё один тупик, непробиваемая стена, подобными окружена вся жизнь Адриано Басси, человека более положительного, чем Амелия, которая работает в рядах полиции вот уже шестнадцать лет. – Если честно, я понятия не имею, за что хвататься. Поэтому хвататься буду за всё, что будет подворачиваться мне под руку. У мистера Басси был доступ к каким-нибудь вашим документам? Личным, связанным с бизнесом? Если кто-то знал, что он жил почти полгода на вашей плантации… А это, как я понимаю, не секрет. Его могли и из-за чего-нибудь такого взять в оборот. Дело точно не в деньгах, единственный кpeдит за дом он исправно выплачивал, на его счету денег почти нет, счета его детей регулярно пополняются, его жена сказала, что они откладывали детям на обучение. Дело не в деньгах… - она задумчиво смотрит куда-то поверх плеча Гвидо, решая, что, да, мысль копнуть в сторону всё же верная. Скидывает коллегам сообщение, чтобы покопались в знакомых Адриано и почитали про виноградную плантацию, раз последнее время он жил на ней. Никогда не знаешь, где тебе повезет. Иногда везёт в самых неожиданных местах.

+2

7

Ресурсы полиции довольно велики, с точки зрения обычного городского обывателя, мелкого и среднего, а то даже и довольно крупного, бизнеса, так и вообще кажутся практически неограниченными, бесконечными. И на этом фоне, разумеется, кажется невероятно удивительным, как настолько хорошо профинансированная, столько имеющими у себя, отлаживаемая годами, десятилетиями и поколениями людей система, может оказаться неспособной справиться с той или иной ситуацией, как можно упустить очередного жулика с места кражи, как вообще оказалось допущено, что воровство, наркотоговля и насилие существуют и вполне процветают и по сей день, как может остаться безнаказанным убийца или грабитель, почему серийный маньяк успевает лишить жизни столько людей прежде, чем окажется там, где и должен быть - в клетке; и вплоть до того, почему соседи продолжают включать громкую музыку по ночам или распивать алкоголь во дворах и горланить песни под окнами, примеры можно приводить бесконечно, все они сводятся всего к одному вопросу: как вообще могут у такой махины быть какие-то осечки?
Конечно, по сути своей - вопрос абсолютно дурацкий. Наверное, для настоящего копа он должен бы считаться оскорблением.
Дело тут не в количестве ресурсов. И не в недостатках системы в целом (какие-то есть, конечно, их не может не быть), и даже не в пресловутом человеческом факторе (хотя его полностью исключать тоже глупо), - а в том, как эти ресурсы оказываются распределены, или даже так скажем - как их распределять возможно в принципе. Автомобили с мигалками, люди в форме и штатском, оружие, компьютеры, бумага; и власть закона, и желание претворять его в жизнь, и просто физические силы людей, всё это невозможно взять и сконцентрировать где-то в одном месте, - это не вода, например, которую можно взять и исчерпать в любой сосуд, наливать, пока он не наполнится до краёв, или до сколько требовалось его наполнить. Даже если и попытаешься, впрочем - количеством немного, что можно решить, тут и качеством даже не всегда добьёшься нужного результата. И если речь идёт об убийстве - самом страшном, казалось бы, преступлении, во все времена, с самого начала человеческой истории - это не означает, что вокруг должен обязательно выстроиться полк полицейских в униформе, что каждый из них помчится искать вероятного убийцу, у каждого из них и так есть свой круг полномочий и обязанностей, - очень вероятно, всё, что увидишь, это детектива, который это дело расследует. Возможно, двоих. Они и будут работать над этим происшествием, - что, опять же, не означает, что они не имеют других занятий, или что даже не заняты на каком-то ещё другом деле параллельно. Сколько человек работает в отдельно взятом подразделении, отвечающим за тот или иной вид преступлений, десять-пятнадцать? Возможно, и того меньше. А количество преступников, совершивших такое или просто способных его совершить - оно условно бесконечно. Может варьироваться от политической обстановки в стране, уровня безработицы или бедности, да даже банально разнарядки будних дней и праздников. Гвидо так вообще считал, что на преступление, так или иначе, способен любой, и даже убить человека - способен на самом деле каждый, всё просто зависит от ситуации, в которой отдельно взятый человек находится.
Такой условной бесконечностью ни один департамент полиции не может похвастаться. Ресурсы полиции США - огромны, но всё-таки не безграничны, и чего уж говорить про отдельно взятый полицейский участок. Невозможно делать сразу несколько дел; не так, во всяком случае, чтобы каждое из них по своему завершению имело одинаково хороший конечный результат. И на самом деле, чем больше машина - тем сложнее ей управлять, чем больше винтиков, деталей задействовано в двигателе - тем больше создаётся вероятностей для его поломки, тем больше появляется дыр и лазеек, тем сложнее держать всё в своём внимании. Для Амелии чья-то смерть - рядовой случай. Для полицейской системы - одна строчка в документе, который укрыт в огромной стопке себеподобных. В лучшем (или худшем) случае, такая же скудная строчка в подобных бумагах, но уже бухгалтерских, в статье расходов.
В молодости, кое-кто из старших его наставников, действительно и на полном серьёзе приучал его к тому, что копов надо презирать и ненавидеть, но, став взрослее, Монтанелли понял, что такой взгляд на вещи - не только глуп, но и опасен.  Потом и вовсе пришёл к выводу, что, на самом деле, полицейские и его люди его сорта, организованные бандиты, на самом деле, имеют много сходных черт. Не в том смысле, что и те, и другие, носят оружие - пистолет себе за пазуху запихать может любой дурак, это Америка, - а в образе жизни в целом. Где-то, в каком-то кино, кажется, Гвидо такое услышал, совершенно случайно - 90% работы полицейского это скука смертная, остальные десять - ад кромешный. И несмотря на то, что в кино не всё правда - это кажется вполне справедливым. Но и про гангстеров можно сказать то же самое. Многие ещё любят подчёркивать разницу в материальном положении - выставляя копов чуть ли не нищими, а бандитов - вечно при деньгах, женщинах, в украшениях золотых и бриллиантовых, от пуза наедающихся, эдаких хозяев жизни. Так-то оно, может, и так, но на самом-то деле - рядовой шестёрка, набегавшись целый день, нахватавшись от должников или тем, кого обеспечивает "защитой", или забрав долю с пушеров, либо каких ещё деляг, и отдав затем долю своей "верхушке", к концу дня - имеет не так уж и много, годовой его доход едва ли так сильно выше тренированного копа, соответственно и живёт он вряд ли в намного лучших условиях. Да, тот, кому удалось забраться повыше, главари группировок, боссы, "бригадиры" - они имеют возможность дорого жить и хорошо одеваться. Но разве полицейские капитаны-начальники отделов, заместители шефа полиции, да и сам шеф тем более, не имеют ровно ту же самую возможность? Тут даже ещё посмотреть, у кого физиономия толще - у высокопоставленного копа или у авторитетного вора.
К полиции глупо искать подход, глупее этого только всех ребят в униформе обратить врагами; впрочем, каждый из них, под этой формой и за значком, всё ещё остаётся человеком - это Гвидо понял и усвоил в итоге. Не сразу, но хорошо. А к человеку найти подход можно. К любому, к кому-то просто, к кому-то сложнее. Но зачастую - самое сложное это разглядеть человека за тем костюмом, который он носит.
И Монтанелли приглядывался к Амелии по мере их общения. Не мог не приглядываться, это происходило само по себе, даже без какого-то напора с его стороны, естественным образом. Он разговаривал с копом, но прислушиваться старался к человеку, к личности, скрывавшейся за красивым значком с порядковым номером. Цифры, при всей их авторитетности, умеют врать, слова - это делают постоянно, и только мысли человека всегда остаются правдивыми.
- Этот вопрос я и себе задаю с того момента, как Басси не стало. - ответы, впрочем, получаются разными чуть ли не каждый раз. Что могло пойти не так, где именно, в какой момент, - кто-то из старых врагов, или появился какой-то новый? Разумеется, Гвидо не стал бы перечислять Амелии каждую из своих догадок, этого он себе позволить не мог. Она могла бы слишком многое сделать, если бы слишком много узнала. Это, впрочем, не означало того, что Монтанелли не был готов поделиться с ней абсолютно ничем.
- Я бы сказал, самая высокая. Абсолютная, практически. - Гвидо и хотел того, чтобы люди, работавшие в его ресторанах, или задействованные в других бизнесах, к которым он прикладывал руку, обращались к нему со своими проблемами, особенно теми из них, которые были достаточно серьёзными; воспитывал их таким образом, старался дать понятие, что если возникнет сложная ситуация - он поможет. Собственно, в этом и был весь смысл. И, теоретически, если бы у Басси была какая-то проблема - обращение к Монтанелли за помощью должно было бы стать чем-то безусловным, чем-то сродни животному рефлексу, не вызывающим сомнений. Теоретически. Дружба, как и любовь, конечно, не математика, - в этих случаях теории срабатывают и не всегда... Гвидо поправляет очки на своём лице, приглядываясь к фотографиям, которые предоставляет ему Амелия. Прищуривается, чтобы увидеть лучше. Снимки демонстрируют зрелище неприятное, даже жуткое, но никаких подобных ощущений на его лице как раз не демонстрируется; разве что Монтанелли сожалеет немного, что видит всего лишь фотографии, - наверняка он мог бы сказать больше, увидев непосредственно тело. Этого, конечно, сделать не получится, можно не рассчитывать, что его допустят в морг участка, и даже того, что О'Двайер доверила ему фотографии - уже много.
Он имел дело со смертью около тридцати лет, занимаясь, что называется, "уборкой" - и удивить, как-то изумить, видом покойника его было бы, пожалуй, столь же просто, как лесную белку - орехом; заинтересовать - вот это более возможно. Амелия едва ли могла не знать, что его звали "Патологоанатомом" в криминальных кругах, особенно раньше; впрочем, если судебные медицинские эксперты или криминалисты в полицейском участке искали на мёртвых телах ответы на вопросы, считывали информацию - деятельность Патологоанатома криминального мира рассчитана была как раз на обратное, на то, чтобы все ответы оказывались скрыты, чтобы уголовное дело зашло в тупик, а в лучшем случае - даже и не оказалось бы открыто, чтоб убийство не было не то, что раскрыто, а даже и замечено. Он уничтожил множество трупов за эту карьеру. Многих из них - знал при жизни. Некоторых очень хорошо и близко. И целое море крови, должно быть, оттёр и отстирал с пола или стен домов, обшивки, рубашек... видел много смертей, и очень многое знал о ней, о её причинах, о следах, которые она оставляет, - или о тех, что оставляют на теле насильственные действия, которые, зачастую, смерти и предшествуют. Можно ли было сказать, что такой криминальный самоучка с таким гигантским опытом работы имел знаний больше, чем судмедэксперт СПД? Ну, наверное, это было бы всё же слишком самонадеянным заявлением, - но всё же, Гвидо понимал в деле криминальной экспертизы действительно немало.
- Больше похоже, что его банально избили, нежели на следы пыток. - заключает Монтанелли после внимательного двухминутного созерцания фотографий. Если информацию действительно пытались выбить, то делали это самым что ни на есть буквальным способом - били его, надеясь, что в итоге сдастся и даст то, что им нужно; но, видимо, сдались намного раньше - иначе Адриано выглядел бы куда хуже. Пытать людей - это надо уметь. И дело не в том, что это сложно морально само по себе, что нужно найти, взрастить в себе нечто такое, что позволит без чувства совести или сожаления причинять другому человеку боль; мало её просто причинить, нужно это делать правильно и точно, нужно боль сделать такой, чтобы тот, кого ты пытаешь, не смог её стерпеть, но при этом - это не означало бы, чтобы его организм её не вынес тоже. Иными словами, чтобы он не умер от ран или болевого шока. То есть, не обязательно боли даже быть невероятно сильной - ей хватит быть и... "правильной", скажем так. Правильно подобранной к конкретному субъекту. Кое-что Гвидо знал и об этом. Не так, чтоб очень уж много, - кое-что. Более, чем достаточно, чтобы заключить, что Басси скорее просто застрелили, чем пытали. Стрелок был неплохим, но вряд ли он что-то знал о силовом воздействии.
- Ему сделали предложение, от которого невозможно отказаться. - изрекает вдруг Монтанелли избитую киношную фразу в ответ на предположение Амелии. Суть произошедшего до него вдруг доходит, уже чуть погодя, когда фотографии оказываются отложены - сложив их аккуратно поверх конверта, он доверил детективу складывать их обратно в него самостоятельно. О'Двайер могла бы отметить, что он с ними обращался очень осторожно, держа исключительно за края, как делали с фотокартинками в девяностых, когда все фотоаппараты были ещё плёночными: чтобы не оставить отпечатков пальцев. Тогда - это означало бы испортить снимок, кадр пришлось бы перепечатывать заново, перепроявлять плёнку, или что там делалось - вот об этом Гвидо знал очень мало, но твёрдо понимал, что процесс трудоёмкий и не такой уж дешёвый. Сегодня - нет ничего проще, чем распечатать новый снимок на принтере. И фотографии стали хватать, как дети конфетки. Однако, если бы кто-то обнаружил на вещдоке чужие "пальчики", а уж тем более - соотнёс бы отпечатки с базой, увидев, кому они принадлежат - Амелии, вполне вероятно, пришлось бы держать ответ перед отделом внутренних расследований. Оно ей надо?.. - А он взял и отказался. - добавляет Гвидо затем. И в его словах звучит такая фатальная тяжесть, которой в кино не было. Которую там вообще показывают не так уж часто, да и сыграть её, пожалуй, очень трудно. Некоторым, впрочем, удаётся, но... как правило, эти моменты не приковывают такого уж большого внимания. Практически изобразить визуально изобразить последствия решений. Так же, как и происки самой судьбы, пожалуй. Эту гениальность сложно запечатлеть, хотя она на самом деле является очень простой и понятной, банальной даже. Только указать на неё можно, дать какой-то намёк...
Это, впрочем, не давало ответов на главные вопросы - кто это самое предложение сделал, в чём оно заключалось?..
- Когда вступаешь во владение настолько большим участком земли... - ...особенно если ведёшь при этом настолько опасный и преступный образ жизни... - ...проблемы всегда есть. Как и с его содержанием тоже. - собственно говоря, идея с карантином и была, в том числе, способом решения одной из таких вот проблем: Гвидо не мог допустить, чтобы работа на участке, который достался его семейству настолько громадным трудом, заглохла бы из-за эпидемии, - особенно если речь шла о самом-самом первом его урожае. Закрывшись там, изолировав плантацию от остального мира, они могли продолжать работу. Вот и всё, - в этой части деятельности, по сути своей, никакого преступления как раз было. Нетривиальное, непростое, но - решение сугубо менеджерское. - Но Басси к этому отношения не имел. И если и узнал о них, то и действительно, что называется, непреднамеренно. А это мог любой... - естественно, Гвидо своими документами перед каждым официантом или поваром "Маленькой Сицилии" не размахивал; вообще, чем меньше его "гражданские" работники имели представления о том, чем он владеет и где занят вне того времени, что находится в ресторанчике, тем лучше. Это не означало, что они этого представления иметь совсем не могли. Или что он запрещал им смотреть телевизор, читать газеты или в Интернет выходить. Как не значило того, что "Маленькая Сицилия" управлялась без документооборота вовсе (хоть эту часть Монтанелли действительно старался сводить к минимум настолько, насколько возможно, и где-то даже чуть-чуть насколько невозможно было), Амелия произнесла то, за что он действительно смог ухватиться со своей стороны.
- Адри подменял шефа иногда. Так что он имел доступ к документам о продуктах ресторана, - заказах, накладных... - Эмилио - великолепный шеф-повар; но, во-первых, он - человек уже пожилой; хоть и смутно, но Гвидо ещё ребёнком его помнил, когда тот только начинал работать в ресторане, когда тот принадлежал Монтанелли-старшему (отца Гвидо, кстати, тоже звали Адриано). Во-вторых - будь Эмилио даже юнцом, он не стал бы работать без выходных. Кто-то должен руководить кухней, когда его не было. - А так как он находился полгода со мной рядом... выходит, он был в курсе, что я ем, когда, как. - в курсе всех вкусов Гвидо и предпочтений более-менее вообще всей банды, что на винограднике окапывалась с марта по сентябрь. Объём знаний - гигантский, на самом деле, но выглядит довольно безобидно; складской распорядитель вот тоже в курсе всех накладных, времени приездов автомобилей или курьеров - но кому эта информация может быть интересной?.. Разве что, тому, кто хотел бы внести в неё какие-то свои коррективы. Возможно, тайно даже. Возможно, даже так, чтобы эти коррективы не нужны были никому, кроме него самого...
- Кто-то хотел меня отравить?.. - Гвидо произносит это, словно думая вслух - и изречение оттого звучит неуверенно, вопросительный знак тут к месту. Басси был в курсе, что он ест. Вообще в курсе того, кто и что ел - Гвидо, его жена, его дети, люди, которые их окружали... так что, может быть, отравить хотели и не его. Как будто легче от этого... Но вот кто мог на такое пойти? Большинство из тех, кто хотел бы Монтанелли убить - скорее всего, использовали бы более надёжные средства. Пулю. Может, бомбу в машину бы ему запихнули, - но яд, давно вышедший из моды (если вообще когда-то в моде и бывший)?.. Навскидку, только Салливан мог бы на что-то подобное быть способным. У Гвидо появляется новая догадка.
- Какими пулями стреляли в Адриано?.. - к вопросу о том, с какими проблемами столкнулся Монтанелли, получая виноградник. Юрист, занимавшийся вступлением в права нового владельца, был убит незадолго после того, как вся бюрократия оказалась завершённой - это постарались выставить за волной протестов чернокожего населения, как убийство на почве расовой ненависти (с точки зрения Гвидо, даже смешно - неонацист или активный расист из несчастного был такой же, как из оленя - охотник), но на деле, Монтанелли знал это точно, речь шла о документе на право собственности. Виноградником хотел завладеть Салливан. Это было не так уж сложно, когда Гвидо отсутствовал в городе - но его человек умудрился провалить эту операцию; после чего повторение попытки стало практическим невозможным до тех пор, пока Монтанелли не покинет свой участок. Что, в общем-то, сейчас и произошло. Салливан прекрасно понимал, что сидеть вечно он там не будет... готовился, должно быть. Гвидо чуть наклоняется к Амелии, принижая голос почти до шёпота:
- Попробуйте найти совпадение с делом об убийстве Кита МакИнтоша пару месяцев назад. Возможно, убили его из того же оружия, что и Адри. - это, что называется, "если повезёт", как ни кощунственно говорить в таких делах о везении. Если очень повезёт. Но даже если пули не выпущены из того же оружия - может быть, совпадёт калибр, найдутся общие черты в почерке исполнителя, или ещё какие-то зацепки. Давая Амелии такой совет, Гвидо как бы расписывается в том, что в убийстве МакИнтоша не обошлось без его участия, - но участие это примерно такое же, как и в деле о Басси; то, что он был рядом, и даже то, что его, в общем-то, можно назвать косвенной причиной их смерти - не значит, что он был настоящей её причиной, что отдавал команду, или что-то в этом духе. Было бы так на самом деле - Монтанелли не давал бы таких советов. Да и какой смысл ему убивать сначала юриста, который с ним работал, а потом - своего повара? В этих преступлениях он сам был на правах жертвы.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » тёмные воды'


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC