внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от лис суарес Неловко – и это еще мягко сказано – чувствует себя Лис в чужом доме; с чужим мужчиной. Девочка понимает, что ничего страшного не делает, в конце концов, она просто сидит на диване и... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » A rose is blue and violets red


A rose is blue and violets red

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

https://i.imgur.com/xxjeHDK.png
Venus Järvinen & Michael Paddington

18 августа 2020


Смиритесь, мы все здесь не в ладах с кукушкой... Самую малость, потому что бешеная птица-креативица не затыкается даже ночью.

[LZ1]МИККИ ПАДДИНГТОН, 30 y.o.
profession: художник;
[/LZ1]
[NIC]Mickey Paddington [/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/j8SeExe.gif[/AVA] [SGN] https://i.imgur.com/uGMcdd1.gif [/SGN]

Отредактировано Romana Wilson (2020-08-07 18:20:45)

+1

2

Майкл иногда казалось, что она не настоящая художница, потому что она никогда в своей жизни не страдала над холстами, не страдала от бессонницы, вызванной вставшей на середине работы картиной, и не пыталась вскрыть себе вены от отчаянья тем же канцелярским ножом, которым она точила карандаши. Если ей что-то не давалось - она отмахивалась от идеи, как от назойливой мухи, бросала наброски в одну из бесконечных коробок, количество которых уже переросло приличное (бастионы под самый потолок иногда падали и грозились похоронить ее под собой одним ясным майским или не майским днем), и продолжала жить дальше, не страдая ни от угрызений совести, ни от настойчивости музы.
Она не была ни ниспровергательницей устоев, ни кем-то значительным на арене, так обычная серая заурядность, которая просто пыталась хоть немного выделиться... Но как это сделать - ей тоже было неведомо, поэтому она решалась на самые смелые эксперименты с красками, светом, грубыми мазками в стиле, который она видела на самых новаторских современных выставках, но ничего не выходило. Акрил улетал в коробку, масло и скипидар пылились на полках, а она снова бралась за воск. Она шутила, что пишет современные иконы, ища в давнем прошлом источник вдохновения.  Когда-то ее наставник уверял ее, что что она художница и должна делать то, что ей кажется нужным, иногда он добавлял осторожно, мол, ему бы не хотелось, чтобы она слишком близко знакомилась с жизнью: она прекрасна, но иногда мрачней, чем его ученица думает. О, если бы тот знал, в каких клоаках она поперебывала, то не велся бы на широкую улыбку и непрошибаемый оптимизм, выработанные как защитный механизм.
Микки до сих пор верила в то, что путь рано или поздно будет найден. Иногда она не бралась за краски по три месяца, собирая бесконечные эскизы и наброски: карандаш, уголь, тушь. С последней у нее за эту зиму сложились странные и страстные взаимоотношения, чем-то напоминающие стокгольмский синдром: триптатонические псевдогравюры после знакомства с одним чопорно-прилизанным британцем словно назло яркости и сочности его работ буквально заполонили всю квартиру. Официально Майкл ни за что бы не призналась, но цвет из ее творчества начал исчезать именно после того октябрьского разговора, оставшись лишь в виде полутонов. С другой стороны этот роман с монохромом здорово продвинул ее навыки, которые топтались на месте со времен колледжа - линии без тона не терпели ошибки в формах, не терпели ошибок в светотени, и это значило, что все ее грехи, обычно скрытые воском и общей резкостью линий, похожих на удары кнутом по холсту, буквально резали глаза. Она комкала листы акварельной бумаги и повторяла один и тот же набросок до тех пор, пока разворот плеч не переставал казаться болезненным для натурщика.
Но все же сидеть в студии, как забившийся в дальнюю щель крыс, она не собиралась, да и не могла чисто физически. В маленькой конуре, которая в то же время была и ее жилищем, летом, а в особенности, в вечерние летние часы было совершенно невозможно находиться - температура в помещении поднималась до опасных отметок, вентилятор не справлялся, а кондиционера там отродясь не водилось, поэтому она облюбовала себе место в парке под одним из широких раскидистых тисов. А еще она снова набралась храбрости рисовать незнакомцев, как во времена, когда она была безбашенной и не шибко воспитанной студенткой. Это было приятное знакомое чувство, что она одна из многих, и что у всех этих людей с их разноцветными одеждами и очками, с глазами разной формы и цвета есть неизвестные беды, радости и огорчения, что она лишь песчинка в вечном водовороте жизни. Но в парк она ходила не за идеями - за эмоциями, она ловила в зарисовках на несколько резких линий выражения лиц. Некоторым людям даже нравилось, что их рисуют, и они украдкой улыбались, поймав на себе ее взгляд.
Но сегодня что-то пошло не так, но потому что простой карандаш, как назло, начал ломаться - тот был безупречен, но словно весь мир немного замер... ожидая чего-то. Эфир был слишком пустым для обычного дня. Микки перенесла из мира живых в мир рисованных трех пожилых азиаток, болтающих над тарелкой с рогаликами и картонными стаканчиками, юношу с длинным хвостом, дремлющего над книгой, женщину лет сорока с небольшим ноутбуком, которая все никак не могла пристроиться и постоянно меняла позу, но чего-то не хватало. Чего именно не хватало Майкл поняла лишь тогда, когда на страницы блокнота вспрыгнул первый солнечный зайчик. Тот заставил ее выдернуть наушник, который по кругу гонял "Clair de lune" Дебюсси и вернуться в настоящим мир, где уже маячила незнакомка в странном наряде из осколков..., было ли то настоящее зеркало или зеркальное оргстекло? В любом случае — вот они современные разрушители устоев... Миллениалы, как она никогда по архетипам Художниками и не были.
Майкл потрясла перьевую ручку пытаясь понять хватит ли ей чернил на весь рисунок или же стоит достать запасную и начать сразу с изумрудно-зеленого и не тратить время на черный цвет - судя по звуку черного должно было хватить, и следом открыла чистый разворот. Такой человек просто не мог поместиться лишь на половине, ему нужно было пространство, даже если это пространство было размером с лист формата B4.
[LZ1]МИККИ ПАДДИНГТОН, 30 y.o.
profession: художник;
[/LZ1]
[NIC]Mickey Paddington [/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/j8SeExe.gif[/AVA] [SGN] https://i.imgur.com/uGMcdd1.gif [/SGN]

Отредактировано Romana Wilson (2020-08-13 14:06:48)

+1

3

вв

https://i.imgur.com/gOP596V.jpg

Венера любила свои съёмки, пусть порой не всегда удавалось прийти к ожидаемому результату, он всегда удивлял девушку. Она не могла точно сказать, что ей нравится больше — подготовка или сам процесс. Здесь можно было сколько угодно ломать голову, но так ни к чему и не прийти. Поэтому Ярвинен предпочитала выкладываться по мере возможностей на обоих этапах, потому что без должной подготовки вся фотосессия могла сорваться в любой момент, потому что сразу бросалось в глаза, что то не доделали, там сделали не так, а про третье вообще забыли.
Ей нравилось вживаться в образ, Венере, благодаря её необычному мышлению, это удавалось легко, при этом она на какую-то часть оставалась самой собой и редко застревала в образе, не имея возможности резко вынырнуть из него, подобно рыбке, что дразнит притаившегося на маленьком островке среди озера хищника, выскакивая из воды и сразу же скрываясь в родных её глубинах, не давая цепким когтям подпортить прекрасные блестящие бока.
Сегодня она была одной из этих сверкающих рыбок, чья чешуя даже сквозь толщу воды отражает крупицы солнечного света, делая их похожими на утонувшие во время кораблекрушения сокровища. Ещё это помогало скрыться с глаз проворных хищников, одновременно находясь у них под носом и просто отражая окружающий мир, являясь его родной частью, благодаря полезной в этом деле мимикрией. Брючный костюм из зеркального оргстекла, даже тканевая часть обуви покрыта его осколками для завершения образа. Съёмки на открытом пространстве, где солнце выжгло почву до образования сухих плит. Ступай только на них, наступишь на стык, считай, по правилам детской игры, мёртв. Напротив неё поставили горшок с растением, чтобы яркая и живая зелень контрастом общей сухости отражалась во множестве осколков. Словно кто-то собрал кусочки разбитых зеркал и подарил им новую жизнь. Кто-то цепляет их на ниточки, подвешивает перед окном, где утреннее солнце наполняет комнату стайкой своих зайчиков, когда решается заглянуть в окно и разбудить дремлющего человека нежным касанием тёплых лучей.
Венера любила после съёмок оставаться в образе, не смывая сразу макияж, не снимая одежду, если она не была сильно тяжёлой и не доставляла ощутимого дискомфорта. Девушке нравилось порой возвращаться домой или прогуливаться в наряде для съёмок, который может больше никогда не пригодиться, но она с удовольствием пройдётся в нём по улицам, привлекая удивлённые, осуждающие или вдохновлённые образом взгляды. Илая не испытывала нужды во внимании, не зависела от мнения окружающих, действовала для себя и в своих интересах, поэтому было не удивительно, что после сегодняшних съёмок Ярвинен решила прогуляться по парку в своём новом брючном костюме.
Солнечные зайчики, которые пускали кусочки зеркальной мозаики костюма, отражали приподнятое настроение девушки, которая летящей походкой прохаживалась по дорожкам парка, улыбкой отвечая на встреченные взгляды и планируя присесть почитать где-нибудь в тени, где солнце не будет так сильно палить, отражаясь от своеобразного наряда. А там можно будет ещё немного пройтись и уже отправиться домой, к своей пятнистой малышке, которая каждый раз встречала её с такой радостью и таким счастьем в голубых глазках, что Венера начинала чувствовать себя Гэндальфом, что в очередной подходящий момент появился из ниоткуда и спас всю честную компанию своей хитростью или взмахом волшебного посоха.
Продолжая всем своим видом излучать позитив, да и только, Ярвинен благополучно добралась до свободного местечко, которое находилось на той чудесной грани между светом и тенью, где она спешно и расположилась, сверкнув отражённым в осколках светом, и, достав из рюкзачка, в котором лежала сменная одежда и прочие мелочи, книгу, приготовилась окунуться в очередной полный чудес мир, который прекрасен от языка автора, и, к тому же, будет приукрашен живым воображением Венеры, которое большую часть времени работало на каких-то своих космических батарейках.

+1

4

Рисунок на страницах проступал словно нехотя, и Микки прекрасно понимала почему - зарисовки чужих голов, какие сложные и необычные лица не являл ей мир, отличались от завершенной картины, они отличались даже от законченного этюда. Как говорил Эдуард Мане - в мире нет ничего более сложного, чем расположить на холсте одну фигуру, сделать ее живой и реальной и в то же время сосредоточить на ней все внимание... Она сколько угодно могла ловить тени листвы или убегающую за пределы листа дорожку, но в этот раз человек в реальности был настолько ярким и уникальным, что перетягивал на себя все одеяло. Рисунок же казался жалкой пародией, и вдобавок был откровенно слабым: плохо растушеванные волосы, полное отсутствие экспрессии, он даже не казался целым, распадаясь на широкие острые линии. Микки разочарованно захлопнула скетчбук, принимая поражение в этом раунде. Дебюсси в плеере телефона с почти до упора севшей батареей был окончательно выключен, она смотала длинный провод, тянувшийся из сумки, и убрала в нее все свои вещи, а следом вытерла ладони влажной салфеткой. Пальцы все равно остались самую малость серыми, но по крайней мере они уже не были покрыты черными пятнами от втирания графита в бумагу.
Пока она страдала над наброском и пыталась из наброска выбраться, незнакомка в зеркальном костюме устроилась с книгой. Казалось, что девушку совершенно не беспокоит, что она привлекает к себе слишком много внимания. Микки тряхнула головой, отгоняя от себя ассоциативный ряд, грозящий перебраться в очередной никому не нужный сеанс исписывания страниц хромым ямбом в угоду разрядке зациклившегося мозга.
А зациклиться ей с ее памятью было из-за чего: зеркало порождало странный мир, будто у девушки не было внутреннего мира, а есть только калейдоскоп их отражений и эха (что было в корне неправильным, потому что создание такого костюма требовало от автора прямо противоположного содержимого), словно она сочиняла себя из других людей, или пыталась спрятаться, или отрицала у себя наличие души, или пыталась показать своим видом, что люди всегда носят маски или бог знает что еще. Чертовы концептуалисты. Микки не питала какой-то злобы или ненависти к концептуальному искусству, просто не понимала как с этим работать, но как-то давно ей справедливо указали, что у нее тоже рыло в пуху. И в действительности, как иначе в их время можно было назвать ее пристрастие к энкаустике, утекающей своими истоками аж к раннему христианству и Египту, если не концептуализмом - она заявляла позицию одной лишь техникой. Но обычно ее наблюдательность была обращена не на живопись, а на людей, и та была лишь средством остановить мгновение. Мир же, перенесенный на холст или бумагу словно мерцал и блекнул. Умирал даже.
Майкл решительно поднялась со своего места, под грохот навешанных дешевых псевдоиндийских украшений (их единственной целью и было создавать шумовую ширму) и двинулась по направлению к девушке. Если уж жить в Калифорнии и работать - отказывать себе в удовольствии найти единомышленников просто потому, что лень или стесняешься, или потому что человек вылеплен из совершенно другого творческого теста, было глупо. Ей уж точно нечего было стесняться.
- Привет, - она по Нью-Йоркской привычке протянула руку для рукопожатия, но напрочь позабыла представиться, слишком занятая попытками понять, как все было собрано и на чем держалось, - Можно спросить, какой бэкграунд у такого смелого решения?
[LZ1]МИККИ ПАДДИНГТОН, 30 y.o.
profession: художник;
[/LZ1]
[NIC]Mickey Paddington [/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/j8SeExe.gif[/AVA] [SGN] https://i.imgur.com/uGMcdd1.gif [/SGN]

+1

5

Книга проглотила Венеру так же, как она могла за неделю проглотить несколько её бумажных сестёр. Если произведение затягивало девушку, уводило за обе руки в свой мир, Ярвинен могла себе позволить чуть ли ни сутки уделить на это погружение, чтобы в конце оглянуться назад и понять, что реальный мир ждёт её возвращения, недоброжелательно и нервно постукивая мыском лакированной туфли по идеально чистому паркету.
Девушка забыла, где она, кто, в чём, и чем это могло грозить. Воображение увлекало, втягивало её в свою игру, не спрашивая, не интересуясь, желает ли она принять в ней участие. И Венера шла по этим следам, подобно Алисе, чьим маяком стал белый пушистый хвост опаздывающего кролика, чем это в дальнейшем для неё обернулось — знают все, кто так или иначе смотрел многочисленные фильмы или же читал книги о девочке, с которой чего только не произошло в мире собственных её фантазий.
Увлечённая книгой, Ярвинен не сразу заметила, как перед ней выросла женщина с интересным внешним видом и уже протягивала руку для завершения своего короткого приветствия. Девушка положила книгу рядом с собой и вложила тонкие пальчики в капкан чужой ладони, чуть сжимая в ответном рукопожатии.
Привет, — минута неловкости и попыток вернуться в реальность и осознать, что у неё уже успели что-то спросить, тяготы мыслительного процесса и удивительная игра солнечных зайчиков на чужой одежде, и уже улыбка озаряет личико Венеры, словно та видит перед собой старую подругу, а не незнакомого человека. Повезло ещё, что всегда открыта для новых знакомств и не теряется от подобных неожиданных вопросов, способных запустить механизм новой беседы. — Если вы про наряд, то он говорит о том, что каждый человек, встреченный мною на жизненном пути, так или иначе останется каким-либо кусочком воспоминания в моей памяти, а те, кто, к тому же, как-то на меня повлияли, также станут частью меня, одним элементом пазла среди миллиарда других кусочков, — она любила объяснять смысл своих задумок, как некоторые — смысл татуировок, что украшали тело, — могла часами рассуждать на определённую тему, объясняя, как видит те или иные ситуации со своей стороны, под своим углом, как может отобразить их так, что поймут только те, кто действительно этого хочет. Незаинтересованные люди просто пройдут мимо, взглянув мельком, и даже не поймут, какой смысл заключён в том или ином рисунке, в фотографии или отрывке рассказа.
А собран он из кусочков зеркального оргстекла, наклеенных на обычный чёрный костюм и, конечно же, ботиночки, — Венера демонстративно потопала ногами, привлекая внимание к той части своего образа, на которой хотела заострить внимание неожиданно появившейся незнакомки. — Если хотелось узнать и об этом, — Ярвинен всегда была открытой, были, конечно же, ситуации, когда и она могла позволить себе увильнуть от неприятных вопросов или тем, но таких ситуаций было достаточно мало, однако они могли заставить девушку неплохо так понервничать, как какое-нибудь столкновение с хулиганами в тёмном переулке.
Я не расслышала, как вас зовут.

+1

6

Майкл прекрасно знала какое первое впечатление она производила, и честно говоря, то было не самым приятным, особенно если в ее цели дня с утра не входило "выглядеть прилично". На ее одежде зачастую были маслянистые пятна от расплавленного воска, капнувшего на ткань: ализарина, лазури, желтой охры — яркие мазки на фоне нарочитой грубости одежды, которая почти всегда была ей велика (Микки брала что ей нравилось, а не то, что подходило ей по объемам) и сопровождалась латками на локтях, а волосы напоминали ведьмино помело - как собрала кое-как с утра на резинку не расчесывая кудри, так они и оставались до вечера. На битву с беспорядком на голове уходило слишком уж много времени. Может именно потому, что выглядела она странно, с огромным чернильным пятном на майке, которое при всем желании нельзя было выдать за смелую абстракцию, незнакомка в зеркальном костюме показалась ей самую малость смущенной. Хотя причина могла быть совершенно другой.

Микки склонила голову набок, анализируя сказанное и пытаясь распихать полученные знания по полочкам своей воображаемой библиотеки в голове. И все же оргстекло. Ответ был простым донельзя, но в то же время разве именно таким и не должно быть искусство? Быть результатом сложнейших поисков, завершающихся в простых решениях, которые никому доселе не приходили в голову, и тем самым поражать воображение? Она со всей внимательностью вслушивалась в чужой голос и пыталась параллельно понять, что же за человек перед ней. Ей мерещился призрак акцента, не настоящий акцент, а призвук места, отличного от Калифорнии, название которого Микки при всем желании и стремлении не могла бы определить, потому что именно этот обертон в своей жизни она никогда не слышала. Быть может, если повезет, она когда-нибудь и узнает, что это за таинственная страна, где люди собирают себе по кускам из других людей. С одной стороны Микки показалось крайне обидным то, что ее предположения оказались в корне неверными, но в этой обиде была какая-та мазохистская нота, от людей, что мыслят иначе всегда можно было поймать не идеи - идеи мисс Паддингтон считала зазорным воровать, но вдохновение, познакомиться с их вселенной и забрать что-то в свою жизнь... не как зеркало, изображение в зеркале исчезает стоит лишь предмету выпасть из поля зрения, а как турист ворующий камни и ракушки с пляжа.

- О, этот пункт я вечно забываю, - рассмеялась женщина под звон медных сережек, чувствуя как чужая ладонь сжимает ее собственную - несмотря на всю деликатность и аккуратность рукопожатие вышло не слишком слабым или неуверенным - в самый раз, чтобы показать крепкий стержень характера. Жесты всегда рассказывали о людях куда больше, чем пламенные речи в духе апологетов, и Майкл привыкла доверять им куда больше, чем доверяла человеческим словам.  - Я Микки, но можно спокойно сокращать это все до бессовестного М. Я и мои наброски обычно оккупируют себе место вот под тем огромным дубом, но меня сегодня опередили.

Она махнула в сторону огромного разлапистого дерева, весь газон под которым сейчас заняла группа не слишком шумных подростков, судя по обрывкам разговоря, добравшихся до ее ушей, они помогали кому-то из них поймать редкого покемона (неужели в эту игрушку еще кто-то играл?), всегда появляющегося здесь в шесть часов сорок восемь минут, и судя по циферблату, что Майкл видела, когда убирала наушники, ждать оставалось не так уж и долго.

[LZ1]МИККИ ПАДДИНГТОН, 30 y.o.
profession: художник;
[/LZ1]
[NIC]Mickey Paddington [/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/j8SeExe.gif[/AVA] [SGN] https://i.imgur.com/uGMcdd1.gif [/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » A rose is blue and violets red


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC