внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от лис суарес Неловко – и это еще мягко сказано – чувствует себя Лис в чужом доме; с чужим мужчиной. Девочка понимает, что ничего страшного не делает, в конце концов, она просто сидит на диване и... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Cruciatus


Cruciatus

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

ноябрь 2016 | около полуночи | квартира семьи Райс

Krista Wanger & Deyna Rays

https://funkyimg.com/i/36UTo.jpg

Такая маленькая. Такая хрупкая. Такая сказочная. Ты ассоциируешься у меня с лепестками высохших роз.
Девочка-мечта.
Мне так хочется протянуть к тебе руку и сломать тебя, Дэй. Раскрошить между пальцев, превратив в розовую пыль.
И это желание сильнее меня. Прости.

Отредактировано Krista Wanger (2020-08-17 22:10:21)

+1

2

Хочется быть по-настоящему живой. Чувствовать что-то еще кроме боли, которая сковывает сердце и все внутренности. Когда что-то фундаментальное в твоем мире рушится, то ты начинаешь разрушать вместе с этим и всё вокруг себя. Впрочем, внутри тоже. Я затрудняюсь ответить, когда в последний раз была полностью трезва по всем пунктам. Последние месяцы, после того как Джей не стало, в моей крови всегда или алкоголь или кокаин. Никаких других вариантов просто не существует, если ты хочешь забыть кто ты и о чем ты. Никаких вариантов не существует, когда ты пытаешься стать кем-то другим и абстрагироваться от бездны, которая разверзлась внутри тебя.
Но бездна разливается всё сильнее. Тьма выплескивается из неё, заливает всё вокруг. Тьма тянет свои руки везде, до куда только может дотянуться. Испачкать. Покалечить. Сломать. Ничто не должно остаться целым, когда внутри столько отчаянной боли.
Я бы хотела тебя забыть, Джей.
Я бы хотела помнить тебя всегда.
Еще один невыносимый парадокс, который сжирает меня изнутри каждый чертов день. И я методично делаю сначала всё, чтобы забыть о том, что ты вообще когда-то была в моей жизни, в моей постели, в моем сердце. Делаю всё, чтобы забыть ту, что столько лет была моей сестрой, самым родным в жизни человеком. И вместе с тем я делаю всё, чтобы помнить тебя всегда. До остервенения смотрю общие фотографии. Из детства, смешные и нелепые, на которых ты никогда не соглашаешься надевать ненавистную юбку и вместе с тем даришь эту не_любовь и мне. Из последних лет твоей жизни, когда ты улыбаешься в камеру открыто и весело, пряча сжирающих тебя внутренних демонов, которые шепчут тебе убивать. С твоей свадьбы, на которой ты не пытаешься быть или казаться счастливой, потому что действительно счастлива – болезнь отступила на короткий срок, позволив тебе перед смертью побыть собой. Я смотрю на лицо Джей бесконечными часами, до одури боясь, что когда-то его забуду – память так не надежна.
А потом я глушу виски. Глушу кокаин. Глушу боль в случайных связях и знакомствах. Общаюсь с людьми, с которыми до этого никогда не общалась. Так происходит и сегодня – Макс мой относительно новый приятель. Веселый и легкий на подъем. С вечно отсутствующими родителями и сестрой, которая прячется в своей детской комнате с розовыми нежными обоями. Обычно я смотрю на Дэй без интереса, игнорируя её подростковую не оформившуюся фигуру. Обычно я смотрю мимо Дэй, потому что разум подсказывает мне, что смотреть там пока еще в принципе не на что. Разум подсказывает мне, что девчонку надо оставить для прыщавых подростков, которые спят и видят только как бы залезть к кому-то в трусы. Но у Дэй за спиной старший брат – к такой лезть опасно и я могу понять, почему большинство мальчишек обходит её стороной.
Я убеждаю себя, что это просто вежливость, когда заглянув к девчонке в детскую, здороваюсь нарочито вежливо, чуть заигрывая:
- Добрый вечер, маленькая леди. Я доставила твоего брата домой, – подмигнув девчонке, я прикрываю за собой дверь, но почему-то напоследок замечаю то, какие красивые у Дэйны ноги. Стройные и длинные, с аккуратными розовыми пальчиками. И кожа выглядит такой мягкой и нежной…
Тряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, я возвращаюсь к Максу и падаю на диван в гостиной. Закинув ногу на ногу, я откидываюсь на мягкие подушки и прикрываю устало глаза. Пока мы находимся еще в относительно адекватном состоянии, но я уже вижу, как парню не терпится рассыпать дорожку по прозрачной стеклянной столешнице. Мне не надо открывать глаз, чтобы знать, что Макс поглядывает на прикрытую дверь в комнату сестры, чтобы подгадать момент, когда она не сможет застукать его за этим маленьким приступлением.
- Подожди пока она уснёт? – предлагаю я, открывая наконец-то глаза, и тянусь к бутылке с виски, чтобы разлить его по низким стаканам, - Можем пока заказать пиццу и поужинать все вместе.
Стрелки на часах показывают одиннадцать. Но что такое одиннадцать часов вечера для подростка в выходной день? Разве что повод задержаться перед сном на еще пару лишних часов, наверняка безответно страдая по какому-нибудь парню, переписываясь с подружкой в каком-нибудь чате, или что там еще принято у современных девочек возраста Дэй?
Макс соглашается со мной. Подхватив стакан с алкоголем, он звонит в ближайшую пиццерию и заказывает на дом пепперони, Маргариту и еще какую-то с мясом. Я одобрительно киваю, потому что в животе урчит и я действительно ощущаю себя голодной. Такая редкость для меня сейчас, что отказаться от плотного ужина было бы преступлением. Преступление не толкать в себя еду в тот момент, когда тебя наконец-то не глушит отчаянием, которое чуть отошло на задний план сегодня. Но всё равно бесконечно маячит на горизонте. Навсегда со мной. Навсегда во мне. В память о том, что Джей не стало.
Пицца приезжает через полчаса. К этому времени Макс успел выпить уже два стакана виски и теперь нетерпеливо ёрзал на диване, чем вызывал у меня легкое раздражение. Пока парень раскладывал нашу «добычу» на столике перед диваном, я снова подошла к твоей двери.
Тогда я еще не знала, что сделала это зря.
Почему мне не пришло в голову постучать, как я это делала уже сегодня вечером? Почему я просто сразу толкнула дверь в детскую и просунула голову внутрь, собираясь позвать тебя к столу, чтобы ты не думала, что о тебе все забыли.
Слова застряли в горле. Не от удивления и не от шока. От неожиданности. Дэй даже не сразу меня заметила, зато я сразу заметила её руку, просунутую под резинку коротких шорт. Заметила закушенную белоснежными зубами розовую пухлую губу. Заметила подрагивающие на щеках угольно-черные ресницы. Заметила плотно сжатые и напряженные бедра. Заметила всё это и едва не задохнулась открывшимся мне откровением.
Юность всегда меня вдохновляла. Возможно, не в самом тривиальном смысле этого слова.
И я уже хотела выскользнуть обратно за дверь, сделать вид, что ничего не заметила и ничего не видела. Но тут Дэйна открыла свои глаза и уставилась ими прямо на меня. Испуганно. Щеки девчонки тут же вспыхнули румянцем и покрылись красными пятнами. Я не смогла сдержать улыбки и подмигнула:
- Мы там пиццу заказали. Я пришла позвать тебя.
И совсем не думала застать за чем-то подобным, если честно. Но шестеренки в голове уже пришли в движение, заставляя меня думать в том направлении, которое я старательно пыталась откинуть от себя каждый раз, когда пересекала порог этой квартиры. Я всегда старалась видеть в Дэй маленькую девочку и младшую сестру Макса.
Видит Бог, я пыталась.

+1

3

Телефон постоянно вибрировал, доставляя новые сообщения Дэй. Та быстро щелкала по клавишам экрана, наполняя социальную сеть своим, невероятно особенным мнением и кривя при этом хорошенькое личико. Она уже несколько часов не вылезала из интернета, общаясь с подружками. Тема для обсуждения был еще та. Их одноклассницу застукали под трибунами в весьма неприличной обстановке со звездой школьного футбола. Нелепая размытая фотка быстро облетела всю школу. Говорят даже их родителей вызывали в школу. В общем, полный звездец. Но зато какая тема для девичьего обсуждения. В созданный групповой чат непрерывно поступали ехидные комментарии, смайлики, злословия. Девчонки отрывались. Само собой виновницы обсуждения в чате не было. Говорить, что думаешь в глаза не так интересно. На последнем часе мнения о поступке разделились. Кто-то просто посмеивался над идиотской ситуацией, кто-то осуждал, кто-то тихо завидовал. Дэй была девственницей на тот момент, но ее уже не редко посещали эротические фантазии. Правда одноклассники мало подходили на роль волшебного Первого. Потому в воображение легко залетали смазливые актеры и модели. Девчонки в школе даже успели поругаться, когда на одну звезду Голливуда запали сразу несколько. Дэй своими предпочтениями не делилась. Она вообще была скрытной в общении с одноклассниками. Единственный, кто удостаивался получить эту сокровенную информацию - был Макс. Горячо обожаемый старший брат. Вот, кстати, и хлопнула входная дверь. А значит братик вернулся с учебы или с гулянки. Болтая ногами, в теплых носках, где-то высоко под потолком, лежа на спине на кровати, Дэй морщилась. Её расстраивал Макс последнее время. Он совершенно перестал уделять ей внимание. Точнее это началось уже давно, как только он пошел в свой крутой университет. Но Дэй хватало мозгов прижать свои хотелки и радоваться редким минутам с Максом. Все-таки он учится! Это важно. Кстати, имя Макса выплывало в фантазии одной ее подружки. Бывшей. Та получила жвачку в волосы. Но давно никто не говорил о нем, хотя он был признанным красавчиком. Дэй перевернулась на кровати и скинула телефон на пол, выжидательно смотря на дверь. Слышались тихие голоса и шаги. Дэй поменяла позу и села, начав стягивать носки, становилось жарко.
Уже как пару месяцев Дэй понимала, что с братом что-то не так. И что именно не так, тоже догадывалась. И потому у них появилась новая традиция. Если с Максом все совсем не так, он не заходит к Дэй. К ней заходят его друзья-приятели. Проявить вежливость, так сказать. Если с Максом все в порядке, то он первым делом громко топает к ней и едва дверь открывается, как Дэй виснет на своем высоком умном красивом старшем брате.
Дверь и правда медленно приоткрывается, но демонстрирует в своем проеме стройную брюнетку с красивым лицом. Дэй нервно нагибается за телефоном и косо смотрит на вошедшую. Кривится на слова. Едва заметно кивает на приветствие. И прячет, вдруг заалевшие ушки, под густыми темными волосами. Эта девушка... Сложные эмоции она вызывает в Дэй. Красивая. То что Дэй любит коллекционировать и не гнушается подворовывать. Но иногда Криста скользит по ней взглядом так, что Дэй чувствует себя самой ничтожной вещью на земле. Это пугает. Эта девушка пугает. Фанатичное воображение рисует тьму вокруг Кристы. И имя то какой. Как сжевать стекло. Ломкое.
Позволив себе подростковый игнор, где стеснительность и замкнутость подается, как нечто высококлассное и особенное, она все еще смотрит на закрытую дверь. Но думает о брате, который не зашел. Значит сегодня плохой день.
Дэй снова ложится на кровать, вытягивая длинные ноги поверх лоскутного детского одеяла, она все еще умудряется сочетать разговоры о сексе и розовые стены детской комнаты. А прежде, чем погрузится в телефон, цепляет взглядом парочку старых фосфоресцирующих звездочек на потолке. Их приклеивали всей семьей, после того как Дэй посмотрела какой-то фильм, где было такое оформление. Дэй очень часто получала то, что хотела.

Надув губы, она вернулась к перепискам. Там уже подняли другую тему, о предстоящей вечеринке у Дэйва. Дэй внимательного пробежала взглядом многочисленные строчки текста, но не переставала хмуриться. Она была уверена, что ее первый раз будет волшебным. Хотя и смутно себе представляла его. Как там все будет... Одна ее подружка говорила, что было "ничего так". Не больно, но и не шибко круто. И вообще, ей во время секса жутко хотелось в туалет по-большому. Мерзко как. Дэй отложила телефон, написав подружкам, что идет в душ и мазнула взглядом по закрытому окну. Подкрадывался вечер, а заняться было нечем.
Во время братских тусовок она предпочитала минимизировать свои выходы из комнаты. Ей не нравились его друзья. Иногда она могла выскользнуть за водой или едой. И если бы кто-то считал такие вылазки, то сказал, что особенно часто она выходит, когда у Макса тусуется одна брюнетка. Дэй подняла к потолку руки и стала разглядывать свои тонкие пальчики с не очень аккуратно обстриженными ноготками, она с трудом избавлялась от привычки грызть их при любой нервотрепке. Ей нравилось свое лицо. Руки. Ноги. Тело. Все. Но почему-то хотелось поскорее стать более зрелой, чтобы два маленьких бугорка под футболкой налились, фигура, в общем, стала больше похожа на известные песочные часы. И тогда ее никто не смог бы проигнорировать!
На запястье блестел тонкий серебряный браслет. Не слишком дорогая вещичка была захвачена Дэй из недавнего похода в гости. Она и сама не очень понимала зачем, стащила это. Браслет нельзя было одевать в люди и он был не слишком то ценен. Но почему-то он так заманчиво блестел, там, на комоде, что Дэй даже и не заметила как, сунула его в карман джинс. А теперь он непрерывно привлекал ее взгляд.
Неожиданно она стала медленно опускать руку, ловя солнечные блики на бледной коже. Неторопливо она стала пробираться под резинку коротких спортивных шорт. Радости самоудовлетворения она познала уже давно. Попробовала, после прочтения какого-то бульварного романа. В душе. В первый раз испытала свой маленький оргазм. И продолжила неспешно изучать этот процесс и своё тело. Ноги медленно развелись в сторону. Длинные ресницы опустились, впуская Дэй в мир ее фантазий. В который не было доступа никому. И что именно она представляла себе пробираясь к сокровенному местечку, останется тайной. Средний палец осторожно нащупал маленький бугорок, и Дэй улыбнулась предстоящим ощущениям. Осторожное касание, неловкое и неопытное. Но вот острые зубки впиваются в нижнюю губу и появляется желание выгнуть спину, поддавшись легкой волне жара зарождающейся внизу. Она уже готова полностью погрузится в эти ощущения, как неосторожный скрип двери путает мысли и заставляет широко распахнуть глаза, чтобы увидеть, как: небрежно прислонившись к косяку, с дразнящей усмешкой на устах, на нее взирают светлые глаза, в которых вдруг зажигается непонятная живость. Криста подмигивает. Дэй раскрывает глаза еще шире, а с губ срывается ошарашенное "ох". Не успевает Криста договорить про пиццу, как Дэй с головой закутывается в огромное пуховое одеяло, сгорая от стыда. В голове мельтешат сотни мыслей и они как участники массовых кулачных боев сбивают друг друга с ног, но никто не задерживается. Дэй вцепляется зубами в кусок одеяла, стараясь не завыть от ужаса.
Ее. Видели. В таком. Непотребном. Виде.
Что о ней подумала Криста?! Чтобы подумает Макс? Ведь она может выйти и смеясь поведать ему в каком забавном виде застали сейчас его маленькую сестренку. Какой позор!

Сквозь зубы и плотной кусок материи вырывается стон разочарования. В себе. В мире. Во всем-всем.
Дэй хочется немедленно исчезнуть с этой планеты. Ну ведь надо же было попасться на глаза с этим именно ей!

0

4

Где-то отсчитывают время настенные часы. Тик-так. Тик-так. Я смотрю на тебя и вижу, как в одно мгновение твои щеки становятся ярко-розовыми, полыхнув стыдливым огнем. Одно только протяжное и не верящее «Ох» срывается с твоих красивых и таких еще детских губ, перед тем как ты едва ли не с головой юркнула в одеяло и закуталась в нем, явно не собираясь отвечать на моё предложение поужинать вместе с нами.
Упс.
И мне с таким трудом удается взять себя в руки и безразлично выйти из твоей детской, напоследок прикрыв за собой плотно дверь. Так сложно, когда руки подрагивают от желания проверить, как далеко ты успела зайти в своем самопознании. Так сложно, потому что я прекрасно помню, как твои черные ресницы трепетно подрагивали на щеках. Так сложно, потому что в память намертво впечаталась картинка твои стройных ног. И эти твои губы. Этот шелк твоих волос. По-детски ошалевший и испуганный взгляд, полный отчаянного стыда. Румянец на твоих таких мягких щеках. Я до потемневших кругов перед глазами хочу коснуться пальцем кожи на твоей щеке. И не только на ней, если честно.
Я хочу коснуться тебя очень много где, Дэйна.
К Максу я возвращаюсь как ни в чем не бывало и просто сообщаю, что ты уже собралась спать, а потому отказалась от ужина. Шучу на тему того, что девочки сейчас взрослеют настолько рано, что наверняка ты уже считаешь попросту невозможным есть перед сном, чтобы не потолстеть. Макс на долю секунды меняется в лице, хмурится и говорит, что обязательно обсудит с тобой вред диет, я киваю ему головой в знак согласия. Прекрасно знаю, что ты никогда не расскажешь брату в каком положении я тебя застала. И можешь не переживать, я тоже сохраню твой секрет.
Вот только из головы твой образ никак не лезет, не хочет уходить. И я злюсь сама на себя, прикусив нижнюю губу зубами в тревожных раздумьях, пока друг ровняет на столе две полоски белого порошка. Я, махнув рукой, от употребления отказываюсь. По многим причинам начиная от той, что иногда неплохо держать себя в руках,  и заканчивая той, что перед глазами настойчиво стоит картинка твоей зажатой между бедер руки. Прекрасно знаю себя и понимаю, что не смогу жить с этим спокойно. Не в этой жизни. И это моё проклятье, которое сегодня ночью, вероятно, станет и твоим тоже.
Я просто не могу держать себя в руках.
Именно поэтому я даже почти не пью. Один коктейль для того, чтобы унять нервную дрожь предвкушения, которая покалывает кончики пальцев. Просто жду и наблюдаю за тем, как твой брат планомерно опрокидывает в себя спиртное после того, как уже начал эту ночь с волшебного расслабляющего порошка. Пьяный смех, приход, расплывающаяся реальность перед глазами – я всё это знаю и наблюдаю за происходящим со стороны, выжидая тот момент, когда мозг парня просто отправит его в глубокую отключку до самого утра. Настолько глубокую, что он не услышит криков сестры, если та вздумает сопротивляться происходящему. И самое потрясающее в этой ситуации то, что мне даже не пришлось ничего делать – Макс сделал всё сам.
Тик-так. Тик-так. Я цепляюсь взглядом за стрелку часов, откидываюсь расслабленно на спинку дивана и просто жду, скрестив на груди руки. Тик-так. Тик-так. Спокойная уверенность принятого решения придает мне сил. Ясное дело, всё может закончиться плохо, потому что Макс прекрасно знает, кто я и как меня найти. Ясное дело, всё может закончиться просто отвратительно, но сейчас мне так откровенно насрать, потому что всё, чего я хочу – накормить демонов внутри меня и заполнить чем-то тьму, разрастающуюся в области сердца. Тоска и бесконечное ощущение одиночества сжирают меня заживо и я до умопомрачения хочу перебить эти чувства хотя бы ненадолго, хотя бы на какой-то час или два. Я хочу увидеть боль в чьих-то чужих глазах, а не в собственных, смотрящих на меня из зеркала так, словно я уже сдохла. Сдохла тогда, вместе с сестрой, 13 сентября этого года. И я не чувствую себя живой совершенно, а поэтому тянусь к кому-то, кто сможет наполнить меня ощущением жизни хотя бы ненадолго – перед глазами снова возникает картинка того, как ты отчаянно смущаешься.
Настоящая. Живая. Непередаваемо юная. Я хочу прикасаться к тебе своими грязными пальцами. Хочу хватать тебя за тонкие запястья, которые на утро расцветут фиолетовыми синяками. Хочу увидеть в твоих глазах миллион эмоций, начиная от страха и паники, заканчивая отвращением и болью. И меня буквально тошнит от самой себя и своих мыслей сейчас, но я не могу. Не могу-не могу-не могу не думать! Отступиться от возникнувшей в голове идеи просто невозможно.
Поэтому я помогаю обдолбанному Максу улечься спать в его комнате. Заботливо накрываю одеялом, приоткрываю окно, чтобы в комнату попадал свежий воздух. Понятия не имею, зачем я все это делаю. Забочусь? Едва ли. Подсознание выдает ехидный ответ: чтобы ему крепче спалось. С этой мыслью я оставляю фоном в комнате легкую мурлыкающую музыку и выхожу, прикрыв за собой дверь.
Приятных снов, дорогой.
Тишина чужого дома наваливается на меня, обнимает за плечи. Я делаю парочку медленных вдохов-выдохов, потому что неосознанно начинаю волноваться. Даже пытаюсь себя одернуть мыслями о том, что ты еще очень маленькая и ни в чём не виновата. Пытаюсь убедить себя, что мне лучше уйти прямо сейчас и никогда не возвращаться в этот дом, не общаться с Максом и вообще забыть сюда дорогу.
Но ноги несут в розовую девчачью детскую, где на смятой простыни под одеялом лежишь ты, наверняка, всё ещё панически смущенная и расстроенная случившимся. Такая трогательная. Живая. Настоящая. По пути в твою комнату я заглядываю в попавшееся мне на пути зеркало, но почему-то не вижу в нём своего отражения.
Я открываю дверь в твою комнату с мягким скрипом и замечаю, что ты уже успела погасить свет. Только на прикроватной тумбочке мягко светится какой-то довольно детский ночник. Хочется спросить, боишься ли ты спать в темноте, или просто всё ещё не собиралась спать, поглощенная самобичеванием и стыдом?
- Макс спит. Не переживай, я ничего ему не сказала, – с этими словами я закрываю за собой дверь в твою комнату и делаю шаг вперед, как бы замирая в нерешительности. Взглядом скольжу по закутанной в одеяло тебе.
- Никто не узнает. Этим занимаются все подростки, Дэй, – я зову тебя по имени и улыбаюсь. Но улыбка выходит мёртвой. От неё разит осенью, сыростью. Улыбка словно бы шуршит как полусгнившие листья под ногами в дождливый день.
- Тебе не надо бояться.
И это ложь.
Ты уже понимаешь, милая? Или твои большие глаза смотрят на меня с доверием и ты всё-таки теряешь бдительность?

Отредактировано Krista Wanger (2020-09-02 20:41:47)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Cruciatus


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC