внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » помолчим немного


помолчим немного

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Vlad///Ruth
https://i.imgur.com/ND7ua1W.gifhttps://i.imgur.com/viESXG6.gif
Spring'2021

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2020-08-31 15:02:25)

0

2

Всех отправила из дома, потому что хочу побыть одна. Написала Владу, попутно заливаясь слезами, потому что оказалось, что не в силах быть наедине с собой. Помимо того еще и страшно. Что если ОН вернется? Что если вновь придет и повториться вчерашний вечер. Что, если убьет меня, плюнув на угрозы, если решит, что он не в силах позволить мне остаться в живых и плевать на всё прочее. И не то, чтоб я решила, что Влад должен стать тем, кто меня бы спас при случае, просто Влад единственный с кем мне хотелось говорить сейчас. Возможно, единственный, который не станет осуждать меня в том, как я поступила, какие решения принимала. Потому что Влад немного, как я. Мы с ним из одной плоскости, из одного исходника. И ощущается это на какой-то тонкой волне, радиоприемники настроить на неё могут только лишь наши. "Ты мне очень нужен сейчас, можешь приехать?"
Я убрала следы вчерашнего погрома настолько, насколько могла. Дыра от выстрела в диване определенно не смоется никакими моющими средствами. Можно лишь убрать ошметки обивки и выбросить пулю в урну. Можно убрать осколки от потресканного журнального столика, но кровь, что запеклась внутри трещин не отмылась, осталась багровым узором, паутиной по некогда гладкой поверхности.
Выгляжу жутко. Разбитые губы опухли и кровят каждый раз, как задевается тонкая корочка. Рассеченная бровь соединена специальным пластырем, стянута для того, чтоб не нужно было зашивать. Приходилось доставать из раны крошку стекла. Скула расцарапана им же. На месте удара пистолетом выросла шишка, страшно болит, если дотронуться, голова кружиться, раскалывается, гудит. Возможно, еще и потому что есть совершенно не могу. Не могу себя заставить запихнуть в себя даже ложку какого-нибудь бульона. Тошнит. И постоянно хочется плакать. Громко, навзрыд, словно это хоть как может помочь. Я ощущаю себя брошенной, ощущаю себя один на один с бедой. Одна против всего остального мира и сколько бы мне не говорили "я с тобой" - нет, каждый по итогу один.
Я одна против Лиама. Это наш двобой, этот бой на смерть и в неравных силовых условиях я, конечно же, проиграю. Дело даже не в том, что он определенно сильнее меня физически. Дело в том, что ненависти и ярости у него ко мне куда больше. Сколько сильно он любил меня до, если эта любовь по итогу трансформировалась в такую огромную невероятную ненависть? Словно атомный реактор вышел из под контроля и нажав на кнопку отключения прогремел взрыв. Точка не возврата. Больше ни единого шага назад не сделать. Как выучится мне отвечать на подобную агрессию агрессией? Или нельзя? Что если это склад характера, составляющая человека и ты либо способен, либо нет.
Я не могу усидеть на месте, мечусь по дому. Ганди не понимает почему его хозяйка не хочет играть, но на всякий случай не мешается под ногами, смотрит на меня из угла комнаты, зажав в зубах мягкий мяч. Влад написал, что приедет, мне остается только ждать. Наливаю в бокал вина. Не так аккуратно на дно, чтоб оно красиво красило пузатое стекло в алые оттенки, а чуть ли не по самые края и пить залпом, будто воду. Совершенно, совершенно не изыскано. И курить нервно. Рвано, дёргано, словно это сможет меня излечить, успокоить.
А ничего уже не поможет. Ничего. Я не знаю, что мне нужно делать, не знаю куда бежать, не знаю, как поступить. Вновь бросить всё? Сбежать куда-то под руку с Джо? Но сын! Я не могу бросить Шейна. Шейн - единственная ценность, ради которой я готова на всё. И мысль потерять его страшнее, чем потерять кого-либо другого. И казалось бы, ссылаясь на это, всё вполне себе проясняется, но нет. Нет же! Потому я, черт возьми, каким-то нереальным, неадекватным образом привязала себя к Грину, поняла его, приняла, доверилась...и полюбила. И он важен мне. И мысль, что его не будет рядом рвет мне сердце на мелкие ошметки.
Стук в дверь сообщает о том, что кто-то пришел. Руки трусит. Я понимаю, что там должен быть Влад, но что если нет? Ватными ногами шагаю ко входной двери, смотрю в глазок и только после этого громко и облегченно выдыхаю. Открываю, тут же бросаюсь на шею к нему с объятиями.
Я снова по уши в дерьме и мне чертовски плохо.

0

3

Это был самый обычный день. День с налетом бытовухи. Попса в кровати я не обнаружил, вероятно, он проснулся рано, чтобы работать, или не ложился спать совсем, потому что работал всю ночь. Страшно жить с трудоголиком, но в то же время, я безмолвно радовался бесконечному личному пространству. Я мог делать все, что только пожелаю. Даже спать единолично в большой кровати. Спать до победного, пока не начнет ныть спина и болеть голова.
Собственно, Рили я нашел в его кабинете. Нашел я его после освежающего душа, легкого халата на голое тело, который может развязаться от любого неловкого движения, и отчаянного решения, что мне надоело мое бесконечное личное пространство. Попс дремал в своем кресле. Всегда забавно наблюдать, как он посапывает с открытым ртом. А еще жмурится и морщит нос во сне. Я закрываю его ноут, и сажусь на стол, прямо перед ним, прямо аккуратно ставя ногу между его ног, прямо откровенно желая от него внимания. Здесь и сейчас.
И утро действительно было неплохим. Пришлось устроить Попсу оздоровительную зарядку перед тем, как он пойдет в душ, а после присоединиться к завтраку, который приготовила его домработница. Принципиально не называю ее по имени, потому что она принципиально меня называет коммунистом. Называет так на зло мне, до сих пор не привыкла, что мы с Попсом съехались. Я тоже не привык, но продолжаю терпеть ее подколы. Она угрожает мне, что я здесь не надолго, собственно, я и не претендую на любви до гроба. В конце концов, мы с Рили взрослые люди, а не пятнадцатилетние утописты. Все может быть.
За завтраком, который начался днем, Рили рассказывал об очередном своем расследовании. Он утверждал, что нащупал что-то действительно интересное, а я лишь отшучивался, что лучше бы он нащупал мою задницу. События годичной давности вызывали у меня тревогу, хоть я и не показывал это. Я предпочитал отвлекаться на всякие похабные шуточки или, собственно, на саму похабщину. Рили это всегда нравилось. Мне нравилось, что Рили всегда готов.
И вот смс на телефон. Абонент, которого я совершенно не ожидал увидеть. Как давно я с ней общался? Даже уже и не припомню. Мне казалось, что наши жизненные пути окончательно разминулись, но, вероятно, сегодня им снова придется пересечься. Что меня ждет на этот раз? Я недовольно хмурю брови, Рили это, конечно же, замечает. Утыкаюсь носом в его щеку, заверяю, что объявилась старая подруга и ее стоит навестить. И, честно признаться, Попс даже рад, никто не будет отвлекать трудоголика от его пьянства. Я рад, что мне не нужно клянчить у Рили разрешения, не нужно объясняться, не нужно придумывать успокоительные речи и не нужно переживать, что он начнет что-то выдумывать, как это делали другие. Те, кто был до него.
Я без понятий, что произошло у Рут, но сообщение настолько неоднозначное, что откликается у меня легкой тревожностью. Я ловлю себя на этой мысли, когда смотрю на себя в зеркало, застегивая на груди пуговицы леопардовой рубашки. Что, если Рут опять ввязалась в какую-нибудь нелицеприятную историю, из которой выбраться невозможно? И что я могу? Как мне ее защитить? Нужна ли ей вообще моя защита? Почему она написала это именно мне? Я начал осознавать, что загоняюсь от одной только смс. Неизвестность меня напрягала.
Должен ли я тратить свое время на Рут и ее новые выходки? Об этом я уже думал, когда ехал в такси. А что, если это будет просто дружеская посиделка? Что-то типа вечера встречи выпускников. Но даже при таком раскладе не сказать, что я рад. Не то, чтобы я не хотел провести время с Рут. Но... я не хотел проводить время ни с кем из своей прошлой жизни. Я настолько устал от всех этих людей: тех, кто пользовался мной, тех кто высасывали мою энергию, тех кто относился ко мне как к предмету.. я не злюсь. Мне уже все равно. Мне и тогда было все равно, просто было забавно. И к Рут я еду только потому, что она не подходит ни под одну категорию тех людей, что остались в прошлом. Просто, все остальные - давно забродившее вино, а Рут - винная бактерия, которое вино портит. Забавно, не так ли?
И я думаю об этом, поднимаясь на небольшое крыльцо ее дома. До конца не уверен, что этот визит стоит свеч, но все же подхожу к двери и мягко стучу в нее. Мне долго не открывают. Не так долго, чтобы уйти, но так долго, чтобы начать нервничать. Я собираюсь уже стучать во второй раз, как открывается дверь.
Рут, мягко говоря, выглядит не важно. Ее лицо опухшее, разбитое. Я не вспомню даже, чтобы Бык ее так бил, а от того мне становится не по себе. Рут кидается мне на шее, словно ребенок, которого обидели в школе. И я будто ей старший брат, который должен найти обидчика и разъяснить ему, как с девочками нужно общаться. Да и не с девочками тоже. Обнимаю Рут в ответ, прижимая к себе. Молча, будто я итак все понимаю. Будто ее кожа передала мне всю информацию, как будто притащила это все на вшивой дискете, и мне все становится ясно. Я будто уже знаю, кто виновник всего этого безобразия, я будто не прощался с ней на долгие месяцы. Я будто снова с ней в одной связке, переплетен тугим узлом. Утыкаюсь носом в ее волосы, мягко целую голову, и делаю шаг, чтобы мы оказались внутри дома. Чуть отстраняюсь, нежно касаясь кончиками пальцев ее лица, внимательно рассматриваю, будто врач, который готов огласить вердикт.
-Что у тебя тут случилось? - спрашиваю я, мягко, почти бесприкосновенно, поглаживая ее скулу большим пальцем. Другие вопросы сейчас были излишни. Я закрываю за собой дверь. Понимаю, что Рут трясет, снова тяну ее к себе, обнимая и прижимаясь щекой к ее голове.

+1

4

- Он отберет у меня Шейна и уничтожит меня, - бормочу, когда оказываюсь у Влада в руках. Даже не знаю с чего начать, к чему приступить. Хотелось рассказать всё, абсолютно всё, передать информацию такой, какой она является на самом деле, какой она есть в моих глазах, в моей вселенной, в моих ощущениях. Потому что никто-никто-никто не понимает, отец лишь принимает факт того, что происходит, не усугубляет положения, не рвет мою душу, как делают остальные. И только Влад, как мне казалось, в состоянии не только кивнуть соглашаясь, но и понять, действительно понять. Так, как ему удавалось это раньше, как раньше я находила в нём поддержку, а не враждебность. В самые хреновые моменты, в самых паршивых положениях. Мне так отчаянно сейчас хотелось ощущать себя не одинокой. Быть с кем-то по одну руку, на одной стороне баррикад. Обвиваю его за талию, рядом с ним я могу позволить быть себе маленьким испуганным ребенком. Можно спрятать свой карманный нож, убрать его подальше и плакаться на обидчиков, на мир, на озлобленность. Каждая, даже самая сильная и стойкая, хочет быть девочкой за спиной у большого и сильного старшего брата. Того, кто в лапы загребает и скажет, что вот уж все они получат у него.
- Лиам, - продолжаю, - Он вчера вечером пришел с угрозами. Я боюсь его.
Я эгоистично говорю о себе, не спрашиваю у друга как он, потому что сейчас мне нужно вылить всё, что накопилось для того, чтоб вновь впитывать, подобно губке, что-либо от другого человека. Как я рада, как я счастлива от того, что у меня есть такой ДРУГ. Когда-то и представить не сумела подобного, не допустила бы мысль о том, что будет хоть одно существо, в котором буду видеть хоть что-то схожее со мной. Да, у меня есть Агата, которая близка мне и которую я несомненно ценю, но женская дружба иная. С Владом мы походим на семью, на брата и сестру, что в детстве готовы были поубивать друг друга, но стоило беде постучаться в дверь, как они группировались и побеждали. Мне нужно победить и в этот раз.
- Пойдем в гостиную? - я не предлагаю ему выпить, потому что отчетливо помню, что все вредные привычки не о нём. Та и если захочет чего-то - может смело пойти взять сам. Мой холодильник для него уж точно всегда открыт. В последний раз мы виделись с ним перед новым годом, когда я лежала в больнице, когда мир дал очередную трещину. Он молчал и был рядом и этого было даже больше, чем я могла бы попросить. Миллиарды раз готова сказать за это спасибо. За то, что был рядом, за то, что сочувствовал и переживал за меня. За то, что умеет определять главное среди всего того барахла, которое нас окружает.
Провожаю его на поле боя - вот на столе в стекле паутина моей крови, вот дыра в диване, напоминающая о выстреле. Если не это, то происшедшее вчера казалось бы просто кошмарным сном, чем-то нереальным, невозможным. Подобное ведь не могло произойти со мной? ОН не может так со мной поступать. Это настолько чертовски неверно, что душит несправедливость, душит этот очередной удар в спину. Грустно, что сама взрастила врага в том, от кого ждала меньше всего. Как мог он стать настолько негативным персонажем моей драматичной истории? Как и для чего? И не то, чтоб я запретить могу ему злиться, я не понимаю почему моя жизнь обязана подчиняться его взглядам, его ощущениям, его обидам и эмоциям. Моя жизнь не листы из блокнота, на которых, если история не нравится, можно искомкать, выбрать, выбросить. Я никогда ни к кому не лезла, никогда никому не указывала на то, что считаю верным или неверным. Я за свободу в выборе, во взглядах, во всём, что только касается каждого человека. И такого же прошу в свою сторону. Неужели это так много? Просто оставить меня в покое и дать возможность быть счастливой с тем, с кем мне хорошо.
- Не знаю с чего начать, - сажусь на диван, лицо закрываю руками, всё еще трясет. Горький привкус неизбежности. Трагедия нависает надо мной черной простыню. Нет ни единой возможности на то, чтоб всё окончилось хорошо, ни единого сценария, никакого плана для отступления. Я не оставлю сына, не откажусь от него, не брошу. У него будет мать, буду я, буду всегда, пока не умру. Я не могу позволить Лиаму себя уничтожить из-за Шейна и ради него. Потому что в сравнении с сыном ничего не имеет значения, всё блекнет, всё теряет смысл.
- Это тянется еще с августа, с развода, с того, что Фленаган изнасиловал меня. С того, как появился ребенок, а с ним и потребность идти на уступки. С того, что меня не смогли защитить от своих дел. А потом ты знаешь что произошло, - или частично знает. Знает, что на меня напали, что меня ранили, но никаких подробностей. Раз решилась попросить его приехать, значит нужно говорить всё от и до.
- Пообещай мне, что ты не станешь смотреть на меня, словно я чудовище.

0

5

Глядя на Рут, я не мог понять, кто бредит: она или я. Она прижималась ко мне так крепко, будто пыталась слиться со мной, спрятаться под моей кожей, стать мной, чтобы никто не догадался, где она, кто она. Это отвратительное желание исчезнуть, довольно знакомое чувство, а потому я не могу осуждать ее, не могу притворяться, что я против. Я понимаю, что это такое, иначе.. почему я иногда пытаюсь нажать на лезвие, режущее мою кожу, чуть сильнее?
Она так хочет все рассказать, вывалить на меня то, что в ней томиться последний... год? Разделить по-братски ту боль, что взвалена на ее плечи, как непосильная ноша. И я готов разделить это с ней. Всегда был.
Она пытается рассказать про своего бывшего, ирландца, что когда-то умыкнул ее у Быка. Отобрал игрушку. Сломал Быка во всех смыслах, что сейчас Ник - винодел в Испании, живущий ниже травы, тише воды. Однажды меня это восхищало, то, как Ирландец сумел разрушить то, что, казалось, было нерушимым. Но глядя сейчас на Рут, видя следы страшных побоев, я начинал ненавидеть ее обидчика. И я бы пообещал ей о расплате, но я уже давно дал себе обет не причинять людям физическую боль.. пообещал, потому что был перед пропастью невозврата. Пообещал, потому что испугался... тогда что я могу дать Рут? Я не могу на неё смотреть, чтобы не думать, что Бык и его издевательства - были, своего рода, безобидной детской игрой. А сейчас будто детство кончилось. Я совсем не знаю, что я могу сделать для Рут, а потому мне грустно. Я молча выслушиваю все, что она пытается мне сказать.
Я слушаю ее, внимательно. Пытаюсь ухватиться за каждое слово, которое она произносит. Довольно невнятно, но я понимаю, о чем идёт речь. Лучше бы не понимал. Слова о том, что нам лучше перебраться в гостиную - вернули меня в реальность. Я и забыл, что мы стоим в прихожей. Я молча киваю и иду за ней.
И, честно признаться, лучше бы мы ограничились прихожей. Гостиная выглядела так же паршиво, как и сама Рут. В целом, было чисто, но были элементы «декора», которые бросались в глаза. Я всегда запоминал детали, и сейчас эти детали были иными, чем в декабре, когда я тут был последний раз.
Я аккуратно прохожу вперёд, рассматривая стеклянный стол. Медленно перевожу взгляд на диван, но не требую от Рут рассказа. Я не спрашиваю, что случилось. Но мне страшно. Точно так же, как и Рут. Я чувствую ее страх, ее боль и отчаяние. Я вижу это в ее глазах, которыми она молит, чтобы я что-то придумал. Или просто помолчал, что я и делаю.
Рут садится на диван, и через некоторое время, я присоединяюсь к ней, принеся из кухни два стакана и бутылку воды. Вода - лучшая целебная эссенция.
Рут расстроена. Тем, что произошло, и что может произойти. Тем, что ей хочется рассказать, но ей страшно говорить все это вслух, а значит признавать натуральность всего происходящего. Я касаюсь ее рук, призывая собраться, настроиться на разговор. Как только она отрывает руки от лица, сжимаю ее пальцы в своих ладонях. Я уж точно никогда не предоставлял ей опасность, даже тогда, когда был вооружен скальпелем.
История начинает обрисовываться, абстрактность события исчезать. Стали появляться очертания реальности, суровой, страшной реальности, в которую действительно не хочется верить.
-Из нас двоих, я - большее чудовище, - мягко улыбаюсь Рут, как будто она не знает, кто я такой и что я делал, - у тебя причин осуждать меня больше, чем у меня.
Я поднимаю ее руки и целую пальцы, как бы подсказывая, что она может рассказывать все, ничего не опасаясь.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » помолчим немного


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC