внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост:
северина дюмортье
считать падение невесомых звезд и собственные тяжелые. собственные — они впитывались в тебя сладострастным искушением, смертельным ядом; падения собственного духа... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 23°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Познакомишься с людьми, а потом начинаются осложнения


Познакомишься с людьми, а потом начинаются осложнения

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Код:
<!--HTML-->
<center><div class="sacth" style="padding: 3px 0!important;">
<img src="https://i.imgur.com/CMPse0a.gif" style="max-width: 100%;">
</div></center>
<p align="center">
october 20, 2020, Riley-Ford's home, evening
</p>

[LZ1]ОСВАЛЬД ФОРД, 26 y.o.
profession: музыкант;
mon amour: Gený
sis: Lily
[/LZ1]
[NIC]Oswald Ford[/NIC][STA]если бы небо двигалось с нами в такт[/STA][AVA]https://i.imgur.com/rsFYWkR.jpg[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/kDLZNt1.gif https://i.imgur.com/32yCQEF.gif[/SGN]

Отредактировано Oliver Kaldwin (2020-08-27 17:40:36)

+3

2

Что может быть волнительнее чем новое знакомство? А если речь пойдёт о девушке кузена? То-то же.
Освальд как хороший старший брат предупредил Лили заранее, чтобы у девочки было время подготовиться. Ну, или чтобы умереть от беспокойства. Второй вариант был близок как никогда. Особенно когда стало известно, что ни в какое кафе они не пойдут, а останутся дома. Тихие, неспешные беседы о будущем. Возможно, Освальд хотел показать свой жизненный уклад или просто хотел, чтобы его половинке было комфортно. Безо всех этих посторонних, заинтересованных взглядов. Закрытое общество, встречи только для своих. Хорошо, что Лили не осталась за бортом и сможет посмотреть на невесту брата даже не одним глазком, а целыми двумя. На вполне себе законном основании. Ну а что, любопытство - не порок. Все об этом знают. Интересно, а сам Освальд вообще нервничает из-за того факта, что проживает  с вполне себе взрослой сестрой, о которой наверняка его избранница и не слышала раньше. Ну, то есть это Лили считала себя жутко взрослой и самостоятельной, а вот на деле реальность могла и не совпасть с ожиданиями.
Было в этом и что-то забавное. Подумать только, всего пару месяцев назад они сидели на лавочке, прятали лица за масками и изнывали от бездействия, вызванного карантином. Как-то совершенно случайно речь пошла о будущем парне Лили, и реакция Оса превзошла все ожидания. Кузен собрался запастись бейсбольной битой и сидеть в засаде сколько потребуется. Лили же посмеивалась и подначивала брата, но всерьёз ни о чем подобном не помышляла. Да и какие ей вообще отношения.
А теперь выясняется, что сюрприз подбросил сам Освальд. Только в отличие от брата, девочка не собиралась никого подкарауливать в тёмном углу. Ей наоборот было бы интересно посмотреть на ту, что смогла покорить его сердце. Такие вот семейные встречи постепенно становились чем-то неотьемлемым. Если, конечно, никто не сбежит раньше времени. Мало ли, всякое бывает.
Не давали покоя девочке ещё и другие мысли. А что, если всё получится? Рано или поздно тогда влюбленные решат жить вместе, а Лилс придётся отойти в сторону. Как хорошая сестра она точно не будет путаться под ногами. Но вот беда, что же делать дальше? Да, ей хорошо жилось в компании кузена. Можно даже сказать, что вполне себе беззаботно. И менять это на уроки этикета от Эстер уж точно не хотелось. Как и напрашиваться в сожители к отцу. Вдруг у Аллана уже есть свой устоявшийся уклад, свои правила жизни. А, может, даже и женщина. В конце концов, с момента рождения Лили много воды утекло, а жизнь не стоит на одном месте. Всё течёт, всё меняется. И это тревожило девочку достаточно сильно, чтобы она к назначенному часу и правда начала нервничать. Нужно ведь было понравиться совершенно незнакому человеку. Показать, что они с Освальдом нормальные, самые обычные. К тому же - гостеприимные. Что, конечно же, забавно. Девочка-подросток и её старший брат. Пир на весь мир им точно не подготовить. Но зато после встречи с Алланом осталось много очень вкусного чая. К тому же, всегда можно положиться на службу доставки или сходить своими ногами в ближайшую кондитерскую за тортом. Всё оказалось не так уж и страшно. Из любой ситуации можно выйти победителем. Правда, насчёт последнего Лили точно погорячилась.

- Привет! - девочка выглядывает из комнаты, чтобы в прихожей встретить долгожданную гостью. И Освальда, разумеется. Она забирает из рук брата пакет с тортом и скрывается на кухне. Рядом, конечно же, вьется Арчи. Наверняка этот плут надеется урвать что-то вкусненькое. Но, увы.
- Нет, я справлюсь. Всё хорошо. - отзывается из кухни, попутно с оставляя чашки на поднос. Передвигается мелкими шажками, чтобы не дай Бог не разлить горячий напиток по дороге. Наконец, опускает поднос на столик и выдыхает. Кажется, пронесло.
Или нет?
- Я Лили, сестра Оса. Приятно познакомиться. - теперь все формальности соблюдены, и Лили на время выключается из диалога. Подносит чашку к губам и дует, чтобы остудить. Но пить чай сам по себе не так уж интересно. Другое дело, когда можно отрезать тортика кусок. Лили любезно предлагает сначала гостье, а потом уже и себе перекладывать десерт на тарелочку. Но что-то идёт не так, и девочка опрокидывает кружку. В итоге чай разливается по столу, а часть попадает на платье гостьи. Лили так неловко, что она не знает, за что схватиться. Спасать кружку, стол или чужие колени. В итоге начинает салфетками вытирать чайное озеро на столешницей. Не слишком успешно, надо заметить.
[NIC]Lilian Riley[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/ok3CIzQ.jpg[/AVA]

Отредактировано Charlotte Fain (2020-09-01 19:15:27)

+3

3

Mille feuille. Мильфёй, или тысяча лепестков. Пласты пресного слоёного теста, чередующиеся с плотным кремом с лимонно-лаймовой кислинкой в последних нотах послевкусия на слайсах сочной и сладкой клубники; пористый миндальный бисквит на подложке, веточки мяты с брызгами желе на сахарной пудре, венчающие самый последний слой теста. Такой противоречивый, сладко-кисловатый; романтичное легкомыслие, заключенное в строгость геометрической формы прямоугольника; плотный, но легкий – настоящая поэзия, перенесенная на кулинарный лад.

Это совершенно особенный торт в жизни Женевьевы. На вкус – счастье и радость, какая-то детская эйфория, воспоминания о комедиях по вечерам вторника, о букетах пушистых белых гортензий, которые отец дарил матери охапками, оставляя три стебелька для своей le petit trésor. За годы поисков она уже отчаялась найти тот самый мильфёй, который вернул бы её в счастливые семь или восемь лет – но ни один из опробованных не мог и сравниться с тем, который пекли на углу рядом с домом в Леоне. В Англии был слишком жирный крем, в Греции – слишком толстые слои теста; все они были не те по целому множеству причин. Но этой маленькой кондитерской под скромной вывеской в центре Сакраменто, у которой Джен договорилась встретиться с Освальдом, удалось больше прочих приблизиться к тому идеалу, который остался, кажется, только у нее в голове.

И всем этим – и счастьем, и воспоминаниями, да и просто тортом, ей очень хотелось поделиться с Осом. Интересно и смешно – в одном городе, в котором Женевьевы и быть-то не должно было никогда, она нашла из прошлого сразу две важных переменных. Спасибо морским течениям и хитросплетениям жизни.

К тому же, кажется, это было правильным способом представиться той, кто составлял сейчас важную часть жизни того, в чьи руки Джен отдавала торт под тёмно-зелёной картонной крышкой.

И тот, по совместительству, чью шею резко захотелось открутить – сразу, как только тот озвучил, что планы на сегодня меняются, и они идут знакомиться с Лили. Джен, вообще-то, имела совсем иное расписание: забрать из кондитерской торт, пройти несколько кварталов до ботанического сада, по пути завернув в кофейню, в которой на картонных стаканчиках нарисованы персонажи из мультфильмов старого Диснея. Там была лавочка, одна, как один похожая на ту, которая была установлена в оранжерее Гринвичского университета. Чтобы серьезность её намерений была ясна окончательно: в сумке у неё лежали две прихваченные из дома вилки. Может, она хотела вспомнить с Осом их бурную юность; может – признаться, так по-своему, ему в любви; она и сама-то толком не понимала, на какой результат был рассчитан этот план.

К двери квартиры она подступала, отчаянно борясь с желанием круто развернуться на пятках и вернуться в другой раз – когда она будет морально к этому готова. Порог переступала – прижимая ладонь к желудку, внезапно сведенному нервной изжогой.

- При… ой, - реагирует одновременно на кузину Форда, и резко смещает вес на одну ногу, почувствовав любопытно вьющегося вокруг ног Арчи, и скручиваясь в талии так, чтобы следить за мордой, стремительно зашедшей ей за спину в сторону хозяина, так учтиво пропустившего гостью вперед в свое жилище, - Привет, - запоздало, но робко – и даже неловко как-то – улыбается, следя за тем, как пакет с тортом перекочевывает из одних рук в другие.

Такая маленькая, как кажется Джен, такая хрупкая. Нежный, прохладный цветок розы О’Хара – светлая, с цветотипом снежного января; Эрсан даже загляделась на мгновение, пока Лили скрывалась за дверью в кухню. А ведь она до этого дня и не слышала ничего о ней толком – только какие-то общие фразы. О трагичной судьбе, о строгой бабушке – о которой, впрочем, и до того была наслышана вдоволь. О том, что взял Освальд пташку под своё братское крыло, и вот этому факту Женевьева была удивлена вдвойне. Нет, Форд был заботливым и крайне добрым, по крайней мере с ней – но вот в качестве воспитателя и опекуна представить его не удавалось.

- Может быть, тебе помочь? – неуверенно и вкрадчиво интересуется в сторону кухни, следуя за Осом в комнату, потянутая за пальцы; и затем вежливо-заботливый тон вопроса сменяет на почти зловещий шепот, грозя лицу Оса так, что едва ли не ткнула тому в нос пальцем, - Ей богу, я придушу тебя за такие сюрпризы!

Диван, кресло – которое Женевьева уверенно занимает – низкий стол; она оглядывается любопытно по сторонам. Мило. Уютно даже, по-семейному – куда лучше крошечной студии, которую она сама сейчас снимала – и использовала по большей части просто как ночлежку. Да – ей определенно нравилась та атмосфера, которую здесь создавало семейство Райли-Форд. И от разглядывания отвлекается на Арчи, снова увившегося вокруг её коленок – чтобы потрепать того по холке, широко улыбаясь и причитая «кто тут такой симпатяжка?». Золотистый ретривер. Такой, которого всегда хотела завести она сама – но сначала едва самой хватало на еду, потом эти постоянные переезды, несколько месяцев вообще проведены были в палатке. Пса все равно пришлось бы в итоге отвозить родителям – и у Женевьевы появилась бы еще одна причина для того, чтобы тосковать.

- Джен, я… - и колеблется, поднимая взгляд к потолку: я – кто? Девушка, возлюбленная, подруга, знакомка? Встряхивает головой, одновременно отмахиваясь рукой и поднимая с подноса чашку, - Я – Джен. И мне тоже очень приятно.

Ёрзает несколько неуверенно в своем кресле, уже жалея о сделанном выборе: сидя напротив, она чувствует себя кем-то между невестой на смотринах и коровой на ярмарке. С мягкой улыбкой соглашается на кусок торта; и уже принимает его из рук, критично оглядывая слои на срезе на предмет несоответствия с тем-самым-мильфёем, и именно в такой позе и застает чайное ЧП. И даже хуже – рефлекторно вздергивает руки, поднимая выше и блюдце с тортом и чашку, в итоге обливаясь сильнее и оставляя на молочного цвета юбке не только скромные брызги с легкой руки Лили, а целые чайные разводы.

Вот же блин. Эти Форды! Одни на всех высокий лоб и потрясающие глаза, и одни же – кривые руки. Смешок Освальда смиряет тем взглядом, который не обещает ну совсем ничего хорошего, опуская свою посуду на ту часть стола, что не была затронута потопом библейского масштаба.

- Сначала – края, - осторожно наставляет Лили, опускаясь на колени и остатками салфеток сгоняя чайное озеро от края столешницы к центру, - Иначе придется и пол вытирать. Ос, не мог бы ты?.. – и помахать в сторону благоверного последней сухой салфеткой.
[NIC]Geneviève Hersant[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/yK7W1Pi.gif[/AVA][LZ1]ЖЕНЕВЬЕВА ЭРСАН, 26 y.o.
profession: аспирант на кафедре археологии в Кембридже.[/LZ1]

Отредактировано Deborah Matthews (2020-09-02 22:24:49)

+3

4

Я не знаю, кто в данной ситуации волновался больше: я, Джен или Лили. Наверное, у нас у всех в какой-то степени дрожали коленки, во всяком случае, у меня - так точно. Я вообще не понимаю, как так вышло, что вчера вечером, обсуждая планы на следующий день, я поинтересовался у Лилиан, не против ли она познакомиться с важным моему сердцу человеком, а она вдруг предложила пригласить Женевьеву на чаепитие. Не понимаю, почему мы особо не рассуждали, когда назначали час икс на сегодня, и почему я так и не смог предупредить об этом Эрсан заранее. 

Я не то, чтобы боялся этого знакомства - что одна, что другая девушка были огромной частью моей жизни, одна - прошлой, другая - настоящей, и объединить их в одну для меня было необычайно важно. Я не сомневался, что они смогу найти общий язык, потому что Лили - натура увлекающаяся, а Джен можешь раскрыть ей столько всего интересного, что мне будет в пору переживать о том, что я для них стал третьим лишним. Но для этого их нужно было хотя бы показать друг другу живьем, а не на экране моего телефона.

- Прости, но наши планы немного изменились, - извиняюсь, забирая у Жени из рук темно-зеленую коробку из кондитерской. Не хочу спрашивать, что там, потому что, если это выбрала Джен, значит, стопроцентно вкусно, и я уже в предвкушении момента, когда смогу попробовать этот гастрономический шедевр. А пока главное не получить по шее и стоически выдержать все заверения Женевьевы в том, что совести у меня нет, так ее подставлять. Подарка нет, она не готова, ее собственный распорядок уничтожен. И никакие заверения в том, что выглядит она прекрасно, и что торт - превосходный подарок для такой сладкоежки, как Лилиан, не спасали меня от недовольства Эрсан. Только после осторожного вопроса, какая разница, где и с кем проводить время, если при этом мы все еще будем рядом, поток ее незлых упреков прекратился, равно как и мои попытки ее приободрить.

Я до сих пор не понимал, как можно охарактеризовать наши отношения.

Все было как пять лет назад. Эти переписки до утра, прогулки, я даже пару раз приносил Джен кофе, если наши маршруты пересекались где-то в городе. И снова те же чувства, что и тогда, ни на грамм не потерявшие своей яркости. Влюбленность, дикая, неконтролируемая, затапливающая сознание. Только теперь я прекрасно знал, что за ней стоит совершенно другое, куда более всеобъемлющее чувство. Но так же, как и прошлый раз, я все еще не понимал, насколько оно взаимно.

Тему нашего общего прошлого мы не поднимали. Мы еще не так много виделись, не восстановили ту близость, что была у нас раньше, да и особого желания копаться в этом не было ни у одного из нас. Я знаю, насколько наркотики и клиника изменили меня, но я не представляю, как они отыгрались на Женевьеве. То, что она не бросалась на меня с обвинениями или упреками, меня радовало, но в то же время вызывало неприятные сомнения, а не плевать ли ей на все это? Она пережила наш разрыв, нашла себя в работе и науке, у нее все было хорошо. Зачем ей я, однажды предавший ее парень, не имеющий за плечами ничего, кроме семейных денег и мечты, однажды уже приведшей его ко дну пропасти?

Джен не должна меня любить так же, как люблю ее я - эту фразу я мысленно повторяю себе каждую нашу встречу. Ее теплое ко мне отношение - не обязательно такие же чувства, как в моей душе. То, что в моей голове возникали флешбеки при виде Жени, еще не значит, что у нее они тоже были. Возможно, в ней говорят отголоски прошлого. Возможно, ей просто скучно в городе, где нет никого из знакомых, кроме меня. Возможно все, что угодно, и я так и буду терзать себя сомнениями, пока не решусь задать Джен тот самый вопрос.

Сейчас для этого не самое подходящее время. Она и без того обижена на меня за такое спонтанное приглашение в гости, от которого невозможно было отказаться, да и для подобных обсуждений нужно приличное количество свободного времени, соответствующее место и отсутствие кого-то третьего. Поэтому я молчу, большую часть дороги пытаясь просто разговорить Эрсан и успокоить ее по поводу грядущих смотрин.

И ведь это она еще не знает, что перед Лилиан вчера я представил ее как свою девушку.

Нет, я верю, что Лили не будет с порога напрыгивать на Джен с каверзными вопросами вроде “а ты любишь моего брата?”, “а вы собираетесь жить вместе?”, “когда свадьба?” и прочее в том же духе. Я знаю, что моя сестра будет вести себя вежливо, строя свои собственные выводы, которыми, может быть, поделиться со мной вечером. Возможно, сказывались уроки бабушки Эстер, причем, в нас обоих, но это чаепитие пройдет под атмосферой максимальной вежливой обстановки.

Знал бы я в тот момент, что так ошибаюсь, ни за что с таким интересом в лифте не разбирал рукописный текст на коробочке с тортом, повествующий красивую историю основания кондитерской.

- Лили, мы пришли, - с улыбкой оповестил я не только кузину, но и пса, который в подобных нюансах все равно не нуждался - он давно уже караулил под дверью, и теперь с любопытством обнюхивал ноги Джен, пока я передавал Лилиан угощение. Сделав какие-то свои, далеко идущие выводы, Арчи переключился на меня, так что пришлось уделить внимание и ему, потрепав по мохнатой голове. А затем подхватить Женевьеву за пальцы и потянуть в сторону комнаты.

- Перестань, вы друг другу понравитесь, - с уверенностью отвечаю на ее угрозы, оставляя Эрсан право самой выбрать, где ей больше нравится - в кресле или на диване, сам занимая излюбленное место в углу. На самом деле, знакомство было двойным, потому что познакомить Жени и своего пса было для меня ничуть не менее важным, чем ее же - с Лилиана, но в данном случае все было намного проще:  Арчи велся на ласку, которой Женевьева одаривала его даже сверх меры, почесав и за ушком, и под мордой, и даже успев нашептать что-то про обаятельные глазки. А я смотрел на эту идиллию и думал, догадывается ли она, чем именно был обусловлен выбор породы для моей первой в жизни собаки?

Стоит отдать Лили должное, с подносом она справлялась в разы лучше, чем я - в моих руках он не дожил бы и до середины коридора, а тут ни одной капельки не пролилось мимо. Помогаю ей переставить чашки, тарелки и торт на журнальный столик, краем глаза отмечая пса, усевшегося точно напротив тарелки с угощением. На всякий случай грожу ему пальцем, хотя Арчи - собака воспитанная, да еще и умная - так палиться не станет.

Замираю, ожидая от Джен продолжения фразы-представления. Вот так она может ответить на мучивший меня вопрос, даже не дождавшись его. Кем она себя видит рядом с мной? Другом? Девушкой? Гостьей из прошлого? Наваждением? Увы, я так и остаюсь в неведении, потому что Джен - это Джен, а я - дурак, заслуживший каждую секунду собственных сомнений. Но ничего, мы сможем вернуться к этому как-нибудь в другой раз.

- Жени говорит, что этот торт максимально похож на тот, что делают на ее родине - во Франции, - сообщаю я Лилиан, подхватывая со стола свою чашку и покорно соглашаясь дожидаться очереди на сладенькое дольше всех. В конце концов, мне уж точно торопиться некуда.

В какой момент все идет совершенно не по плану? В тот самый, когда сначала первая порция чая, а потом и вторая оказываются одновременно и на столе, и на юбке Женевьевы. Серьезно, такого чувства deja vu я не испытывал с тех самых пор, как мы с Джен столкнулись в кофейне на окраине Сакременто. Похоже, это наша семейная традиция, при встрече обливать друг друга чем-то. Смешок выходит почти истерическим, но под гневным взглядом Эрсан я постарался взять себя в руки. Безуспешно.

Черт, вот правда, у вселенной забавное чувство юмора. И либо это наше Фордовское проклятье, либо я не знаю, как еще объяснить такие приступы криворукости в нашей семье.

- Да, конечно, - киваю Женевьеве, поднимаясь с дивана. Я уже говорил, что судьба - та еще стерва? Именно в тот момент, когда я оказался на ногах и уже заносил ногу для последующего шага, Арчи вдруг решил переместить свою задницу на место, с которого я только что поднялся. Его маневр я, естественно, не заметил, и вместо того, чтобы обойти эту тридцати килограммовую тушку, я спотыкаюсь об нее, теряя равновесие окончательно и бесповоротно. О чашке в своей руке в тот момент я совершенно забыл.

Итог: я - на коленях на полу, Лилиан - закрывает ладошками открытый то ли в шоке, то ли в ужасе рот, Джен - в чае с ног до головы. И только Арчи с невозмутимым спокойствием по-королевски взирает на все с угла дивана.

Мне бы бежать из страны. Да что там - лучше валить на соседнюю планету, но я только оглядываю дело своих рук, и меня пробирает на истерический смех. Я сдерживал его как мог, честное слово.

- Жени...милая...прости, - кое-как выдавил я из себя, отставляя многострадальную посуду куда-то на стол и отбирая у Джен последнюю сухую салфетку. - Я...просто тебе не везет на Фордов.

Очередной смешок успеваю проглотить до того, как он вырвется наружу, и даже улыбку притушил, пока пытался оттереть с платья Эрсан пятна. Она меня убьет. Медленно, хладнокровно и очень жестоко. И при этом я умру самым счастливым человеком на свете.

- Хочешь, одолжу тебе футболку?

Что я несу? Понятия не имею. Раньше у нас была целая полка безразмерных маек в шкафу, которые мы таскали по очереди. Кажется, парочка из них еще лежит в чемодане значимых для меня вещей. И зачем я сейчас об этом вспомнил?

- Пожалуй, принесу еще и половую тряпку, - сообщаю я, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от попавших на джинсы капель. По пути еще успеваю приложиться локтем о подлокотник кресла - на утро наверняка вылезет отвратительный фиолетовый синяк. Но если я отделаюсь только этим - вечер можно будет считать окончившимся удачно.
[LZ1]ОСВАЛЬД ФОРД, 26 y.o.
profession: музыкант;
mon amour: Gený
sis: Lily
[/LZ1]
[NIC]Oswald Ford[/NIC][STA]если бы небо двигалось с нами в такт[/STA][AVA]https://i.imgur.com/rsFYWkR.jpg[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/kDLZNt1.gif https://i.imgur.com/32yCQEF.gif[/SGN]

Отредактировано Oliver Kaldwin (2020-09-03 21:29:02)

+4

5

Лили чувствует себя так, словно только что предала родину, мать и вообще всех в этой комнате. Неловкость в процессе представления - ничто по сравнению с их подвигами. Это же надо быть такими идиотами. Хочется то ли спрятаться под стол, то ли бежать из страны очень срочно.
Лили возится с маленьким озерцом на столешнице, когда Жени решает прийти ей на помощь. Что и говорить, девушка Освальда очень воспитанная и спокойная. По-крайней мере, она ещё никому не оторвала голову. За что, конечно, юная мисс Райли была ей благодарна. От этого вольного и одновременно беспомощного жеста с салфетками, девочка едва заметно улыбнулась.
В самом деле, Освальд. Сделай что-нибудь полезное. Ситуацию нужно спасти, пока она не обернулась катастрофой. Хотя, кого они обманывают. У Фордов-Райли всегда всё происходит не по плану. Начать встречу с того, чтобы врезать незнакомцу по лицу? Легко. Облить кого-то чаем? Да раз плюнуть. Несите больше!
Лили думает, что обстановку надо как-то разрядить. Но не успевает в итоге сделать ровным счётом ничего.
Ситуация начинает развиваться сама по себе, и это принимает масштабы стихийного бедствия. Маленькая рокировка сулит огромные беды. Арчи, конечно, доволен. Он король дня. Занял лучшее место и явно не испытывает никаких угрызений совести. Пусть эти двуногие суетятся и дальше. Странные, конечно, носятся туда-сюда. Чаем друг друга поливают, почём зря.
В глубине души Лилиан жалеет, что не додумалась каждому из присутствующих налить в чай успокоительного. Нервишки-то явно шалили. Особенно после того трюка, что провернул её кузен. Это было самое огромное фиаско в истории семейных ужинов. Интересно, если это свободное падение заснять на камеру, можно получить тысячу просмотров? А что, люди просто обожают подобное зрелище. Это ведь всё равно, что подскользнуться на банановой кожуре. Так сказать, беда пришла, откуда не подозревали.
Хочется закрыть руками не только рот, но и лицо. Желательно ещё присесть на корточки и притвориться незаметной. Если, конечно, это хоть как-то поможет снизить градус неловкости. В последнем, правда, Лили не была так уж уверена.
Освальд уносится из комнаты как на крыльях. И правильно делает. Только его неконтролируемых смешков им с Жени тут не хватало. Девочка тактично молчит о том, что любая майка кузена в подобной обстановке рискует превратиться в половую тряпку, не зависимо от своего предназначения. А вот нечего смеяться, когда другие люди попадают в неприятности. Хотя, это скорее нервное. Едва ли Ос получал от данного зрелища какое-то моральное удовлетворение. Это же каким надо быть извращенцем. Ну, или мерзавцем. И то, и другое никак не подходило под описание младшего Форда. А вот криворукость, это да. Это вот прямо семейная черта. Передаётся по наследству даже между обладателями разных фамилий.
Своей вины Лили ничуть не умаляла. Наоборот, она искренне считала себя самой главной причиной возникшей неразберихи. Это как в фильме про мышиную охоту. Цепная реакция. Сначала срабатывает одна мышеловка, а затем и все, что расположены по кругу. Возможно, с нервничающими людьми творится нечто подобное. В любом случае, надо что-то делать, пока Жени не сбежала как можно дальше от их чокнутой семейки. Такой расклад кузена точно не обрадует.
- Ну, и кто подставил кролика Роджера? - Лили специально придаёт своему лицу самое суровое выражение из всех возможных. Упирает руки в боки для наглядности. Пусть все видят, как она старается. - То есть, Освальда Форда. - впрочем, кроме Жени это не производит вообще никакого эффекта. Арчи продолжает лежать на хозяйском месте и явно чувствует себя самым лучшим мальчиком в этой комнате. На всякий случай машет хвостом, чтобы не выгнали с нагретого местечка. Лили приходится пробурчать что-то о схожести хозяина и пса. Совести нет у обоих. Но не устраивать же бесполезные разборки с животным. Это будет выглядеть, как минимум, странно. Арчи уж точно никого не поливал чаем. Только крутился под ногами и всем своим существованием подталкивал хозяина к подобным неприятностям. Однако, Лили так просто не проведёшь. Она на раз-два разоблачает все коварные планы. Особенно, если они включают в себя покушение на сладости. Поэтому девочка смущённо улыбается своей новой знакомой, а за спиной умудряется показать Арчи кулак. Чтобы даже не думал под шумок подобраться к столу с вкусностями.
- Прости, пожалуйста! Это должно выглядеть совсем не так. Не расстраивайся, у нас ещё есть целый торт. Можем бросать им в Освальда, если он ещё провинится. - на чьей ты вообще стороне, Лилиан Райли?
Затея откровенно дурацкая, но когда Жени начинает смеяться, девочка выдыхает. Ну да, они с Осом явно не короли грациозности. Зато как душевно, ни в одном доме так щедро не разливают чай налево и направо.
- Мы испортили твоё платье, но его ещё можно отстирать. Если не подойдёт футболка Оса, я могу найти что-то из своего. - да это вообще меньшее из зол. Лили берет в руки оставшиеся салфетки и осторожно вытирает воротник на платье девушки. Наверняка она его покупала отдельно, как это сейчас модно. Не часть одежды, а чертовски красивый аксессуар.
[NIC]Lilian Riley[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/ok3CIzQ.jpg[/AVA]

Отредактировано Charlotte Fain (2020-09-05 00:04:01)

+3

6

Великий комбинатор чувствовал себя бодрым и твёрдо знал, что первый ход е2-е4 не грозит ему никакими осложнениями. Остальные ходы, правда, рисовались в совершеннейшем уже тумане, но это нисколько нашего героя не смущало. У него был заготовлен совершенно неожиданный ход для спасения любой, даже самой безнадежной партии.

И пусть опыт литературный в жизни довольно редко отвечает действительности, справедливости ради стоит отметить, что великому комбинатору этого ужина действительно за такую бойкую рокировку ничего не светило; тогда как над Женевьевой с её подмоченной теперь репутацией не заржала бы только самая последняя псина. Ан-нет, даже виновник этого торжества со своего трона весьма красноречиво пару раз громко ударил хвостом об обивку дивана.

Ладно, Лили - балансировать горячей чашкой и тарелкой с тортом, пытаясь провалиться глубже в диван и одновременно склоняясь над низким столом и правда задача весьма сложная. Эта пара чайных брызг вполне затерялась бы в складках юбки, позволяя отложить вопрос со стиркой хотя бы до приезда домой. Ладно, она сама: вздёргивание рук - это чистый привитый рефлекс; в этих разводах на ткани винить кроме себя было некого, и позорной тропой до дома Джен бы прошла с гордо поднятой головой. Но апогей - Форд, у которого, судя по всему, были две ноги, но обе - левые.

Женевьева замерла, эту пару секунд осознавая себя в своём новом амплуа чайной королевы, и только скосилась куда-то вверх, откуда с чёлки капля упала ровно на кончик носа. И из своей прострации вырывается не много, не мало, а смехом раскорячившегося на полу буквально в шаге от неё Освальда.

- Прямо как утопленнице не везет, - все еще чуть ошарашенно отзывается, только наблюдая над бесполезными потугами оттереть с разбелённо-желтого верха платья коричневые разводы; и только осторожно отстраняет от себя руки Освальда, покачивая головой, - Вот хоть не связывайся.

Не связывайся вообще – или только нарядившись предварительно в водолазный костюм.

Честное слово, если этот смех не прекратится, лужу перед собой она будет вытирать даже не его футболкой - а прямо им самим. В ней сейчас боролись какое-то детское желание в слезах убежать от собственного позора, и какое-то мудро-взрослое стремление снивелировать ситуацию и сгладить острые углы. Было еще что-то, что требовало прямо сейчас подобрать одну из тех маленьких диванных подушек, что закладывают за поясницу, и лупить Освальда ею по ржущей морде лица до тех пор, пока не посыпятся зубы – но это желание угасло столь же быстро, как растерянный взгляд находит где-то напротив себя Лили. Растерянную еще больше, чем сама Джен; даже несколько напуганную – если для Эрсан ужин обернулся катастрофой физической, то для юной Райли ситуация вполне могла отдавать позором на обе фамилии и общий дом; а уж таких эмоциональных ассоциаций она оставлять за собой не хотела.

- Хочу, - заторможенно реагирует в сторону Освальда, проводя ладонями по щекам, сгоняя с них влагу и молясь, чтобы водостойкость туши была реальным качеством, а не только рекламным ходом, - И будет здорово, если найдутся штаны или шорты на завязках, – позволив легкому смешку все же просочиться в свои слова, зачёсывает мокрую чёлку пятерней назад, и теперь она топорщится куда-то в сторону макушки, - Не щеголять же мне тут с голым задом? Вдруг у меня трусы в орнамент из желтых уточек?

Форд из комнаты не то вылетает, не то вываливается, пытаясь за собственным отсутствием спрятать смех – удается это ему, правда, процентов на тридцать, и Женевьева с великим трудом сдерживается от того, чтобы бросить в сторону источника звуков очередной строгий взгляд. И эта попытка Лили разрядить обстановку, с одной стороны, удается на пять из пяти, и Эрсан даже позволяет себе тихонько просмеяться, поднимаясь на ноги, в сторону этого обмена взглядами между суровым подростком и определенно-ни-в-чём-не-виноватым хорошим мальчиком на диване. С другой стороны, если бы Райли сейчас вторя кузену рассмеялась над ситуацией, она бы сейчас не чувствовала этого необъяснимого чувства вины за неловкость. В конце концов, она была гостем, ради которого организовывался этот ужин; она притащила торт, к которому подавали чай; она уселась в кресло напротив, а не рядом – подставляя себя как мишень с красной точкой на светлом платье. Теория Дедпула о красных и черных штанцах – рабочая вполне применимо даже к женским платьям.

- Мне кажется, можно просто лишить его этого самого торта, - потянувшись к сумке, повешенной на спинку кресла, из внешнего кармана она извлекает резинку, и стягивает волосы в небрежный пучок на макушке, - Я всю дорогу его им дразнила.

Молочного оттенка юбка; верх – припыленного пастельно-желтого цвета и вышитые гладью листы монстеры на самых уголках воротника: еще переступая порог этого дома Женевьева выглядела девушкой романтичной и никак не той, что окажется в центре урагана имени Райли-Форд и будет собирать чайные моря не только со стола, но и с себя самой. И гнать бы, на самом деле, таких гостей – или хотя бы сдержанно намекнуть на то, что вечер окончен; но вместо этого Лили только пытается как-то спасти деликатную вышивку воротника салфетками – и на эти тонкие пальцы Джен косится даже с удивлением. Но всего пару секунд прежде, чем мягко её прервать.

Милая, - устало выдыхает Джен, подбирая ладошки Лили у своего воротника, и поглаживая их пальцами, - Чтобы влезть в одежду твоего размера, мне нужно было бы отказаться от маленьких радостей, - и одним взглядом указать на только чудом уцелевший в этой войне торт, - Ещё лет десять назад.

И нет – она не считала себя пышкой или коровой, да и в целом фигурой своей была недовольна не больше, чем большинство девушек. Активный образ жизни, постоянные физические нагрузки, жаркий климат мест её командировки, палящее солнце которых зацеловало её бледные когда-то плечи до россыпи веснушек – Женевьева не привыкла отказывать себе в гастрономическом удовольствии; и только последние закарантиненные месяцы сидячего в основном образа жизни отказывала себе в них, критично оглядывая себя в зеркале в ванной. Как бы там ни было, а разницу в фигурах между ней самой и утонченной, столь худенькой, что кажется – хрупкой юной Лили игнорировать было просто невозможно.

Ос не рассказывал тебе, как мы познакомились? - тряхнув головой и вынырнув из собственных мыслей, Джен несколько неловко улыбалась, сухой салфеткой вытирая лицо, шею и вырез скоромного декольте, - Когда-то давно, лет пять назад, - отмахнувшись, якобы прикинула время, на деле до точной даты и - если напрячься - часа зная, когда все это произошло, - У кампуса в Гринвиче, это криворукое чудище, - последние слова произносит на несколько тонов громче так, чтобы Форду уж точно было слышно, - Облил меня кофе. Так что это, можно сказать, уже не первое мое родео, - пожав плечами, опускает влажную салфетку на гору таких же на краю стола.

Вспомнишь – и вот оно; то ли призыв чудовищем так работал, то ли Форд боялся девичьего против него заговора, включающего отлучение от кондитерской церкви и прочие мелкие пакости, но массовик-затейник этого вечера и, по совместительству, двадцать фунтов криворукости в пятифунтовом мешке снова возникает в комнате, заставляя всех – и Арчи в том числе – поднимать на него взгляд с совершенно разной эмоциональной окраской. Лили – наверняка – его осуждала; пёс – был безоговорочно влюблен; а Женевьева между этими крайностями зависла где-то посередине.

- Мистер Форд, - чуть кивнув головой, принимает из рук одежду, но вздергивает бровь, приправляя выражение лица легкой улыбкой, - Вы ведь понимаете, что у Вас уже три попадания из трёх?

Что дальше, правда, Джен и сама представляла с трудом. Последнее китайское предупреждение? Расстрел – или чёрные списки? Даже если бы очень хотелось, Освальд Форд второй раз вошел в реку её жизни, пусть и не в том же месте; и отказывать себе в нем она не то, чтобы не могла себе позволить, но уж точно – не хотела.

- А ванная?.. – в поисках места, где можно было бы сменить безнадежно мокрое платье на сухую чужую одёжку, покручивает в воздухе указательным пальцем, ища верное направление.
[NIC]Geneviève Hersant[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/yK7W1Pi.gif[/AVA][LZ1]ЖЕНЕВЬЕВА ЭРСАН, 26 y.o.
profession: аспирант на кафедре археологии в Кембридже.[/LZ1]

+3

7

Ладно, готов признать: я - олень. Причем, крайне неуклюжий и очень тупой, иначе как еще объяснить все то, что происходило в гостиной еще минуту назад? Конечно, всегда можно списать на врожденную, даже наследственную криворукость, но в случае с Джен подобные самооправдания не срабатывали. Эта встреча задумывалась как идеальная, чтобы два важных для меня человечка смогли узнать друг друга, в идеале - еще и подружиться. А пока выходило, что все узнавали только максимальный предел неловкости нашего рандеву.

Трусы в желтые уточки заставляют меня споткнуться у самого выхода. Вообще-то я не против, чтобы Эрсан и в таком виде осталась, даже если вместо уточек на ее нижнем белье найдется и что-то более оригинальное, но это так, очередные флешбеки из прошлого, не имеющие с настоящим ничего общего - к сожалению. Поэтому пока стоит озаботиться тем, чтобы все присутствующие хоть немного почувствовали себя к месту.

Глупо это, наверное, вот так замирать перед раскрытым шкафом в попытках найти чистую майку и шорты. И дело даже не в том, что вся моя одежда была грязной - спасибо Лили, она всегда вовремя меня пинала, когда корзина для белья набивалась по самое не хочу. Просто взгляд сам собой устремлялся к чемодану, который я обещал себе не открывать даже ради ностальгии в полном одиночестве. Я сейчас вот задумывался, что будет, если вместо футболки с зомби Микки Маусом я принесу Джен что-то из нашего совместного прошлого. Вспомнит ли она? Будет ли подобный поступок уместным? И кому этим поступком я сделаю хуже и больнее?

Нужно что-то делать с этими неосознанными погружениями в воспоминания, иначе я так и проторчу весь вечер перед открытыми дверцами платяного шкафа. А для этого мне, по ходу, нужно было приглашать к себе домой совершенно другую девушку. Так что да, определенно олень, и, наверное, сам себя застрелю, если после сегодняшних приключений Женевьева перестанет со мной общаться.

В прочем, она никак не облегчает задачу, отправляя мой разум туда, на дорожку перед кампусом Гринвича, где мы в первый раз встретились, заставляя практически переживать этот момент заново. Я давно об этом не вспоминал - во всяком случае, в таких деталях. А сейчас, если постараться, я смогу вспомнить даже то, в каком порядке висели брелки на ее сумке. И опять взгляд на чертов чемодан, в котором копилась коллекция похожих безделушек. Еще одно доказательство моего глупого помешательства, выраженного в покупке прикольных фигурок на металлическом кольце как минимум дважды в год - на день рождение Джен и Рождество. И ведь даже перед самим собой стыдно признаваться в таком влюбленном безумии.

Огромным усилием воли выгоняю себя из комнаты, по пути захватив с собой тряпку. Теперь самое главное - не перепутать руки, когда буду протягивать одежду Эрсан, иначе этим же куском ткани мне прилетит по физиономии, а у нас еще завтра концерт в небольшом баре, некрасиво выйдет, если солист выйдет с фингалом под глазом.

- Что поделать, ты - моя любимая мишень, - подмигнув Джен, протягиваю ей все же нужную стопку из майки и шорт. - Вот увидишь, на свадьбе я вылью на твое белое платье стакан вишневого сока, и это будет просто страйк.

Кто меня за язык тянул? Понятия не имею, у этого органа был явный рассинхрон с мозгом. И, вроде бы, я даже не уточнял, про чью конкретно свадьбу я говорил, а все равно почувствовал себя неловко до такой степени, что почти покраснел. Мы не говорили о свадьбе даже в периоды нашего “долго и счастливо”, и уж тем более я не имел права затрагивать такую щекотливую тему сейчас. И-ди-от.

- Единственная дверь с выключателем со стороны коридора, не ошибешься, - быстро меняю тему, кивнув головой в нужную сторону, и перевожу взгляд на Лилиан. - И не верь Джен, это она в меня врезалась, так что я настолько же криворукое чудище, насколько она - слепой монстрик.

Моя совесть от подобного утверждения недовольно завозилась где-то внутри, но до нее сейчас не было никакого дела - в таком кавардаке попробуй разберись, от каких эмоций больше чувствуешь себя не в своей тарелке. Самый простой способ отвлечься - переключиться на что-то другое, вот и я переключаюсь на уборку, вытирая с пола остатки разлитого чая. И перед Лили неловко ничуть не меньше, чем перед Джен, даже от ее помощи отказываюсь, собирая мусор и унося его на кухню вместе с грязной тряпкой. Стало мне от этого легче? Да ни на каплю.

- Если хочешь назвать меня придурком - валяй, - с тяжким вздохом сообщаю я сестре, возвращаясь обратно и опускаясь на диван. - Сам знаю. Но в присутствии Женевьевы я все время категорически тупею.

Раньше все можно было списать на влюбленность, а сейчас это оправдание как-то утратило свою актуальность. И самовнушение не работало, и Лили еще смотрела с укором, будто мне собственных переживаний было недостаточно. Один Арчи преданно заглядывал в глаза, укладывая морду на колени, но тут еще вопрос, это от большой любви или от желания заполучить себе кусочек торта.

- А ты, брат, предатель, - сообщаю ему со всей серьезностью, в прочем, не в состоянии удержаться, чтобы не погладить его по макушке. Так себе из меня воспитатель, конечно, но о таких вещах надо было беспокоиться, пока собака еще щенок, а не теленок, способный сбить с ног одним взмахом хвоста.

Не было у меня особых планов на этот вечер, но сейчас в душе зрела огромная уверенность в том, что все шло не так, как изначально планировалось. И ни одной идеи, как это знакомство исправлять, у меня не было.

А тут еще девушка мечты в моей одежде возникает в дверном проеме, вот как тут не потерять связь с реальностью? Неприлично, наверное, так жадно ее разглядывать, да кто бы додумался врезать мне смачный подзатыльник. Только Арчи подталкивает мокрым носом мою ладонь, замершую где-то за его ухом, хоть какая-то от него польза.

- Должен признать, на тебе эта майка смотрится намного лучше, чем на мне, - кажется, это должно было стать комплиментом - таким же корявым, как и все это мероприятие в моей гостиной. Но ниже падать уже некуда, верно же?

- Хотя я вот тут прикинул, - продолжил я, откидываясь на диване, чем не преминул воспользоваться один хвостатый гад, укладывая на мои колени еще и свои лапы. - Кроме тебя я ни на кого ничего не проливал, за исключением Лиз, да и то в раннем детстве. Да и Лили, сколько я с ней живу, ни разу свою криворукость не демонстрировала. Так что, - делаю многозначительную паузу, поднимая вверх палец на свободной от поглаживания Арчи руке. - Это не Форды проклятые, это Эрсан - ведьма.

Вот сейчас в меня полетит торт. А затем - чашки. В конце, вероятно, еще и заварочник с остатками чая. Интересно, Арчи меня простит, если я стану прикрываться его мохнатой тушкой? Хотя, этот предатель сбежит куда раньше, чем первый снаряд достигнет своей цели. А если запускать будут еще и с двух сторон...черт. Зря я, наверное, это все затеял.
[LZ1]ОСВАЛЬД ФОРД, 26 y.o.
profession: музыкант;
mon amour: Gený
sis: Lily
[/LZ1]
[NIC]Oswald Ford[/NIC][STA]если бы небо двигалось с нами в такт[/STA][AVA]https://i.imgur.com/BAeSlI1.gif[/AVA][SGN][/SGN]

+3

8

Комментарий о трусах с орнаментом из жёлтых уточек приводит Лили в смущение. Однако, Освальд и Женевьева этого как будто не замечают. Складывается впечатление, что эти двое не просто давно знакомы, но настолько на одной волне, что могут шутить на различные темы.
Невеста Оса, надо признать, держится молодцом. Она не закричала и не отлупила своего суженого всем, что только под руку попадётся. Даже если нерадивый кузен Лили вполне заслужил подобное наказание. Вместо этого Женевьева всплеснула руками. Мягко говоря, не везёт. А если называть вещи своими именами, вполне можно заявить, что мистер Освальд Форд - ходячая катастрофа и стихийное бедствие в одном флаконе. А мохнатый дружочек Арчи - такой себе катализатор молниеносных и не слишком умных реакций хозяина. Единственное мирное звено в этой цепочке - малышка Лили, отчаянно старающаяся сохранить хотя бы видимость приличного семейного ужина. Невольно закрадывается мысль, что Женевьеву лучше было увезти за тридевять земель и спрятать от хотя бы двух пар любопытных глаз. Из которых одни смотрели настороженно, а другие - с небывалый интересом. Ведь не получив от хозяина ни кусочка вожделенного лакомства, пёс как-то резко сменил направление своего внимания. Ничего не скажешь, весьма не постоянная натура. И даже шутливые упрёки Освальда не работали. Честно говоря, в случае кузена, любое сказанное им слово спокойно могло быть использовано в суде.
Лили проводила Женевьеву взглядом, после чего вернулась к реальности. Как хорошо, когда даже ворчать не нужно. Одного осуждающего взгляда достаточно, дабы выразить своё неодобрение. Вслух девочка, разумеется, ничего не сказала. Она не назвала Освальда криворуким чудищем или идиотом, но кузен итак всё про себя понял. Это дарило надежду, что однажды мистер Форд, может быть, одумается. И не будет обещать любимой женщине сорвать их будущую свадьбу. Тем более, что развивалось всё стремительно. И как только за короткое время они от белья с уточками умудрились перейти к обсуждению винных пятен на белоснежном платье?
Ладно, с выводами юная мисс Райли явно поспешила. Она надеялась на лучшее и предоставляла Освальду возможность искупить грехи, раскаяться в содеянном и вообще восстановить мировое равновесие. Но нет, этот человек оказался неисправим. Он продолжал сыпать остротами, явно подтасовывая факты, пока Арчи преданно вилял хвостом, переходя в наступление. Пёс так и не решился приблизиться к Женевьеве, как будто чуял, что совсем скоро в комнате запахнет жареным. И речь ведь явно не о стейке.
Лили в это время деловито и максимально тихо резала торт на кусочки, стараясь сохранить то немногое, что уцелело после чайного цунами. Сподручнее было бы заручиться чьей-то помощью, дабы оперативно раскладывать торт по тарелочкам и расставлять их на столе, компануя как кирпичики в тетрисе. Кто-то же должен заниматься этим всем, пока влюбленные выясняют отношения и пробуют определить установленные рамки. Например, насколько далеко можно зайти в такого рода шутках.
Освальд, конечно, переплюнул всех. И его заявление, что удивительно, не порадовало саму Лилиан. Наоборот, девочка недовольно принялась ерзать на своём месте. В конце концов, виноваты все и разом. Не зря же они заняли именно эти координаты, а дальше словно по накатанной.
- Я думаю, в чайник нужно добавить заварки и воды. - правильно, иначе это сражение не будет столь захватывающим. Подумаешь, на утро придётся выстирать целую корзину одежды, перемыть полы и остатки посуды. Ерунда. Главное, чтобы Женевьева не сбежала раньше времени. Хотя, куда ей без привычной одежды? Если только девушка не дойдёт до крайней точки кипения и не решит уехать на такси прямо так.
- Мы сейчас вернёмся. Арчи, за мной! - Лили осторожно взяла в руки заварочный чайник и стремительно унеслась в сторону кухни. Нечего мешать старшим выяснять отношения. Следом явно не горя желанием поплелся пёс.
Не бегство, а тактическое отступление. На войне, знаете ли, все средства хороши. И пусть лучше двое взрослых людей прежде всего договорятся между собой, а потом только будут выстраивать общение с окружающими. К тому же, присутствие Лили тоже могло провоцировать Освальда на весь этот цирк. А так... Быстрее ляпнет что-то неподходящее, быстрее получит по шее и, наконец, угомонится. Идеальный план. Идеальное преступление.
[NIC]Lilian Riley[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/ok3CIzQ.jpg[/AVA]

Отредактировано Charlotte Fain (2021-01-24 20:09:26)

+2

9

Какой использовать повод, чтобы заявиться к брату без повода? Нужно всего два ингредиента: тортик и любимая сестра. Помимо любимой, она еще была обеспокоенной за благополучие Освальда, временами немного навязчивой. В самом деле, легче предупредить срыв Освальда своими неожиданными визитами, чем потом его снова вытаскивать. Бессонные ночи, разговоры с его странными дружками только чтобы отыскать его, затем – бесконечная беготня по врачам. Все это было из какой-то чужой жизни. Так могла бы жить какая-нибудь спасательница-мазохистка. Вот такой человек должен обязательно догнать, причинить добро, тащить на себе, носиться с проблемами других как со знаменем, а потом чувствовать себя опустошенным, но нужным.
А Лиза не такая, Лиза любит, чтобы все красивенько, чтобы не было проблем или, хотя бы, чтобы она их не видела. Так удобнее, так приятнее жить. Можно забегать по утрам к визажисту и хвастаться новыми стильными ботильонами, а не бегать в них по дому Освальда, выгребая все, что хоть как-то напоминает одну из его теперь уже прошлых зависимостей: алкоголь, наркотики и Джен. Последняя зависимость, похоже, вернулась основательно.
В период учебы девчонки были приятельницами, хотя Лизе так и не представилось возможности узнать Джен по-настоящему. Зато Освальд узнал, потерял голову, полюбил, а потом – простил. А Лиза так и не смогла, да и не пыталась.
Дело не в бессонных ночах у постели брата в реабилитационной клинике, не в его разбитом сердце. Лиза никогда по-настоящему не любила той самой романтической любовью, о которой Ос написал много строчек, ей сложно почувствовать и разделить эту боль. Но долгие месяцы она смотрела на брата, который всегда был настолько близок, что иногда казался чем-то неотделимым…теперь она смотрела и не узнавала его и оттого не могла принять Джен, предпочитала не замечать.
Главная вина Джен в том, что ту половинку Лизы Кэролин, которая жила в брате: чувствительность, тонкость, сложность организации – её вытряхнули, как если бы все качества брата и сестры вместе взятые помещались в одном теле. И теперь блондинка находится в постоянном тревожном поиске этой части, которая, однажды отделившись, больше не вернётся. Они больше не вместе с братом. Освальд теперь с Джен, что бы ни происходило, а Лиза – одна. Ей жизненно необходим кто-то, с кем можно слиться в одно. Именно благодаря брату, тому, что он всегда был, у Лизы получалось не замечать многие из своих проблем. Теперь придется смотреть на себя такую, какая есть – довольно бесполезное, но очаровательное существо. Летает, словно бабочка, и ни во что не углубляется.
Итак, поход к брату был поводом проверить, все ли в порядке с Осом или просто поцепляться за былое, почти эзотерическое, единение брата и сестры. И то, и другое.
А в компании немного застенчивой Лили, которую Лиза даже надеялась найти дома, можно прекрасно провести время. Почти нормальная семья. Не хватает только торта к чаю.
- Мне очень жаль, этот тоже зарезервирован, - девочке за прилавком, похоже, действительно не очень удобно перед постоянной посетительницей, что ни её любимого роскошного кекса в молочном шоколаде с орехами, ни классического тирамису, который Лиза иногда берет для супруга, она предложить сегодня не может.
- Ну, хорошо, - Лиза сосредоточенно скользит глазами по полупустому прилавку. Выбор «чего-нибудь сладенького» – дело ответственное, здесь ошибиться нельзя, правда, заезжать куда-то еще совсем не хочется - что осталось? – в «Сладкой парочке» вкусно почти все, пусть сегодня случай решит, что же все-таки они будут есть с Освальдом и Лили.
- Могу предложить мильфей, - девушка ловко вытаскивает из ветрины нечто ягодно-воздушное, затем с добродушного кивка Лизы, упаковывает в фирменную коробку.
Решено, мильфей взят на борт только что отмытого до блеска белого Лексуса как раз в ту магическую минуту, когда закат очень быстро меняет пейзаж, окрашивая небо в цвета от золотого к розово-голубому, а затем и к ярко-синему. Лиза Кэролин не упускает ни одного заката. Это что-то вроде профессиональной деформации: художнику очень сложно не заметить такое буйство красок прямо перед собой. Засмотревшись, Лиза забывает поехать на светофоре и тут же получает напоминание от машины сзади. Неприятное «биип» заставляет тронуться почти автоматически, это последний перекресток перед домом Освальда и Лили.
Почти уверенная, что застанет обоих дома, Лиза тремя короткими прикосновениями к звонку сообщает о своем приходе и прячет лицо за большой коробкой с тортом, слышит звук открывающейся двери:
- Сюрприиииз!

Отредактировано Lisa Carolyn Ford (2021-02-03 11:40:13)

+3

10

Как по щелчку пальцев левая бровь подскочила вверх – о какой свадьбе шла речь? Честно говоря, даже перебрав в памяти всю картотеку их общих воспоминаний, ни одного упоминания о свадьбах она не смогла бы там найти. Были планы – всегда, разные; от поиска по комиссионкам нового обеденного стола до поездки на фестиваль в Гластонбери, но свадьба даже не то, что не обсуждалась – не упоминалась. И сейчас, когда они наощупь двигались во второй раз в этих мутных водах, о подобном сболтнуть мог бы только… да только Освальд, в целом, и смог бы. Но Женевьева только мысленно отмахивается что от намерения уточнить, что от желания прямо сейчас, втихаря, в мокром платье поспешно ретироваться с места этих почти что военных действий. В конце концов, наиболее уязвимы перед пятнами именно белые ткани, а платья такого цвета ассоциируются – исторически так вышло – в первую очередь, со свадьбами. Просто ассоциативный ряд, ускакавший вперед обдуманной мысли. Наверное. Во всяком случае, именно в этом постарается – и наверняка сможет – убедить себя Женевьева, чтобы не задаваться вопросами, на которые опасается искать ответы.

Конечно, куда проще только кивком поблагодарить Форда за одежду, которую Джен аккуратно разворачивает руками и перебрасывает через предплечье, вопреки желанию просто прижать стопку к груди и скрыться в убежище – в ванной – как гремлин, тащущий добычу. Даже только каким-то чудом умудряется проглотить замечание, что раз уж она – монстрик, то вполне может сослепу ткнуть в Освальда вилкой. Щелчок замка на двери, запираемой скорее по инерции, чем из страха быть застуканной кем-то за тем, как она будет материться шепотом, себе под нос, пытаясь дотянуться пальцами до застежки платья на спине.

Перебросив платье через штангу для душевой шторы – чтобы хоть немного обсохло, Женевьева уже завязывала шнурки на поясе шорт, когда уперлась взглядом в зеркало. Футболки Форда всегда ей нравились – и невольно вспоминается время, когда в них она ходила даже чаще, чем в собственных. И сейчас, уперевшись ладонями в борта раковины, и всматриваясь в свое отражение, она задается вопросом: так просто сформулированным, и таким сложным в своем решении – что она вообще здесь делает?

Юношеская влюбленность – прекрасна, её сложно забыть. Влюбленность, переросшую во вполне взрослое, сформировавшееся чувство – и того сложнее. А любовь, закончившуюся столь трагически – вообще практически невозможно. И даже как будто пытаясь начать заново, с чистого листа, всё равно – нет-нет, а возвращаешься мысленно в ту маленькую съемную квартирку, к шкафу, набитому футболками, которые они носили по очереди. По шкале от одного до десяти такой подход неверен, наверное, на двенадцать – и паника подступает удушающими объятиями к горлу, которое Женевьева даже накрывает своей ладонью.

Ладно – это всего лишь чай. Тень ностальгии по студенческим временам, просто торт с чаем в компании кузины Освальда. Просто детское воспоминание, которое ей захотелось разделить с кем-то, кто не входит в круг её общения, состоящий сплошь из книжных червей и библиотечных работников в университете. Наверное, пора перестать ковырять засохшую мозоль и искать подтексты там, где их нет – или не должно быть. Выдохнуть, подобрать осыпавшуюся тушь суставами указательных пальцев.

- Знаешь, - входя в гостиную, она даже ежится под изучающим взглядом Форда – и начинает заламывать пальцы. Но вовремя одергивает себя от проявления такой нервозности, и просто разглаживает ткань у себя на животе, - Я тоже так думаю. И возможно, - вздернув указательный палец, делает акцент на собственных словах, - Возможно! – для пущей убедительности даже пару раз кивает головой, - Тебе еще придется постараться, чтобы получить её обратно.

И нельзя не улыбнуться так широко и довольно, когда ты задумал не много, не мало, а полноценную шалость. Усилием воли – практически титаническим, героическим – она отбрасывает все, что сдвигает мысли в сторону от того, чтобы воспринимать этот вечер просто чаепитием. И честно говоря, в свое кресло она опускалась, уже даже чувствуя некоторое облегчение. Позволяет себе даже звонко рассмеяться в ответ на обвинения в колдовстве.

- И что, пойдем сжигать меня на костре? – пытается упасть поглубже в кресло, уложив руки на подлокотники – но те оказываются мокрыми. Женевьева морщится на мгновение, ощутив кожей холодную мокрую обивку, и складывает ладошки на коленях, возвращая на лицо и улыбку, и слегка вопросительный взгляд, - Но вообще, если подумать: будь я ведьмой, разве именно я бы сейчас сидела, - и в пальцах оттягивает от себя ткань футболки на уровне груди, - с подмоченной репутацией?

Будь её воля, по правде говоря, весь чай остался бы в чашках, чтобы вечер прошел нормально. Хотя само понятие нормальности определяется, в целом, с трудом: оно нормируется, опираясь на общепризнанные, устоявшиеся, критерии – а когда у Жени и Оса все было так? Да никогда, если честно – начиная с того самого знакомства, которое они сегодня уже припомнили. Кажется, их норма как раз и определяется чьей-то мокрой одежкой. А если из присутствующих выбирать жертву для водопада – это был бы Форд. Ну Арчи, может быть. Героизмом и самопожертвованием Эрсан не отличалась, а Лилиан, собственно, была единственным оплотом спокойствия в настоящий момент – и Джен только вздрагивает, поняв, что невольно сосредоточила внимание свое на Освальде, переводя взгляд к другому углу дивана.

Совесть недовольно заворочалась где-то внутри, когда Женевьева уже вроде бы потянулась, чтобы помочь Лили – а успела, по сути, только подхватить последнюю из тарелок, лишив необходимости искать для нее место. Нет, она, конечно, в этом доме гость – и обязательства её, по-хорошему, заканчиваются на том, чтобы принести торт, сидеть смирно и вежливо благодарить хозяев. Но в конце концов, им не по пятьдесят лет, чтобы настолько трепетно относиться к этикету. Тем не менее, Эрсан только устраивает тарелку на своих коленях поустойчивее, неловко улыбаясь Райли.

- Прости, милая, - и за что конкретно она извинялась: за то, что не успела помочь с тортом, который сложно резался из-за тонких хрустких слоев теста, или за то, что вообще в принципе вмешалась в их с Освальдом домашний уют, ворвавшись этой чайной катастрофой. Даже следом за ней вверх потянулась, удерживаемая в кресле, по сути, только тарелкой на колене, - Может быть, тебе помочь?

Но, видимо, помощь Арчи – незаменима, и вместо гостьи Лилиан предпочитает себе в подмастерье верного четырехлапого друга. Объяснимо, в целом – Женевьева здесь была всё-таки чужаком без какой-либо конкретной цели (не считая торта, естественно). Ей стыдно, ей совестно – что она принесла в эту комнату такой дискомфорт, что Райли предпочла поспешно ретироваться в сторону кухни, хотя заварки в чайнике вполне должно было хватить еще на три чашки. И с каким-то даже горьким чувством собственной неуместности провожает спину Лилиан взглядом. Сразу следом семенит Арчи – и попробуй здесь не подумай о том, что когда-то именно золотистого ретривера они видели третьим членом своей недо-семьи. Всё-таки слишком много мыслей рождалось в её голове в этом кресле и этой комнате – куда проще было встречаться с Освальдом на, скажем так, нейтральной территории. Стоило, всё же, развернуться хоть у самого подъезда – сослаться на срочные дела или какой угодно, буквально любой аргумент, чтобы этот вечер отсрочить. Возможно, еще не поздно?

- Ос, я… - выдыхает, отставляя тарелку на стол перед собой, и сдвигаясь на самый край кресла. И начинает фразу она неуверенно, намереваясь пообещать вернуть вещи при следующей встрече – или прислать курьером, если это фиаско не отобьет у него всякого желания встречаться вновь с ней, предвестницей неудач и луж. Но этот вопрос тире просьба тире признание – прерывается звуком дверного звонка, в котором внутри у нее даже что-то ухает – как когда одной ногой резко проваливаешься ниже, чем ожидал. Недоуменный взгляд – даже два, учитывая встречный Освальда, - А мы… - и осекается, резко переиначивая причастность свою к мероприятию, - Вы ждете кого-то еще?

В одиночестве в этой комнате неуютно втройне. Прибавляем к этому опасения касательно персоны, жмущей на дверной звонок – кто там мог быть? Школьный друг Лилиан – не страшно; один из новых приятелей Форда – тоже, в целом, преодолимо и даже желаемо; по крайней мере, такое третье лицо из неопределенного вечер перевоплотит в приятельские посиделки. Главное, чтобы там была не их бабушка – с которой Жени знакома не была, но наслышана даже слишком. Но звук радостного голоса, раздавшегося из прихожей, заставляет передумать резко – как с русских горок с самого верха спускает; черт – лучше бы там правда была бабуля.

Лиза. Лиза Кэролин Форд – половинка Освальда в самом прямом смысле. Они были знакомы когда-то давно – в той прошлой жизни, которая сейчас время от времени проступала наружу; но никогда не общались настолько тесно, чтобы стать подругами. Лиза тактично отступала перед увлечением брата ею – Женевьевой, а та и не была против. Джен ни разу не видела Лизу после того, как сдалась перед зависимостями её брата и сбежала.

У неё не было правильных слов для Лизы – ни тогда, ни сейчас. Не было ни одного приемлемого варианта для оправдания перед ней – слабость Эрсан возложила на её хрупкие плечи тот груз, который она сама не смогла вынести. Бесчисленное множество раз в голове прокручивалась мысль, что стоило просто связаться с сестрой, попросить у той помощи, вместо того, чтобы бежать – но когда Женевьева подумала об этом впервые, было уже слишком поздно.

Именно поэтому все, что она может позволить себе сейчас – эта неловкая улыбка, и отнятая от тарелки одна ладонь, поднятая в приветственном жесте. Любые слова вставали поперек горла, а под этим взглядом провалиться хотелось в кресло, в подушки и даже сквозь самый пол. Она понимает обиду Лизы – понимает презрение, даже ненависть – наверное; и оттого острое чувство стыда за себя тогда подступает снова к горлу тем колким комом, который появился при первой встрече с Осом в Сакраменто. Наверное, будь Женевьева на её месте – она бы не смогла простить; но у неё не было братьев и сестер, потому глубины их отношений она понять не могла в полной мере – только представлять со слов Форда.

Бежать бы отсюда – бежать без оглядки по тем самым дровам, что она наломала пять лет назад; но только отводит взгляд, упирая его в кусок торта на своих коленях – всё, чтобы не встречаться с ней глазами.
[NIC]Geneviève Hersant[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/yK7W1Pi.gif[/AVA][LZ1]ЖЕНЕВЬЕВА ЭРСАН, 26 y.o.
profession: аспирант на кафедре археологии в Кембридже.[/LZ1]

+3

11

Готов признать: я олень, причем, полный. И с Джен веду себя, как придурок, и Лили еще своими проблемами и поведением гружу. Вижу ведь, насколько ей некомфортно в сложившейся обстановке, но как это все исправить - ума не приложу. Наверное, куда проще просто сделать вид, что ничего не произошло, и продолжать плыть дальше по течению, позволяя всему идти так, как оно само по себе и идет. Может, и еще парочку чашек на кого-то вылить.

Вывод напрашивался один: самым разумным существом в этой комнате была, есть и остается Лилиан, единственная сохранявшая лицо в данной ситуации. Она даже умудрялась совершать какие-то до банальности рутинные вещи, вроде разрезания остатков тортика на части, и делала это настолько сосредоточенно, словно вокруг не творилось черт знает что. Вот правда, я до сих пор не понимаю, как ей это удавалось - с учетом всех тех испытаний, что выпали на ее долю. Но как-то очень быстро я научился не воспринимать Лили как маленького ребенка или даже подростка - она была слишком разумной для таких определений. Вполне себе сложившийся взрослый человек, просто жизненного опыта у нее за плечами было мало. Но лучше так, постепенно сталкиваться с трудностями этого мира, чем как я - быстро и уверенно падать на самое дно.

Вот это самое дно и играло сейчас со мной злую шутку. Если бы не было всего того ужаса, на который я обрек себя сам, вероятно, и этой нелепой встречи не было бы. Был бы я и Джен, где-то на съемной лондонской квартире, в окружении такого же шабутного Арчи и, может быть, не только его. Жени всегда любила собак, думаю, мы вполне могли бы завести и парочку, а не ограничиваться одним. Но это опять бессмысленные рассуждения на тему “а что, если...”, которым уже никогда не суждено стать реальностью.

И только когда Лили, захватив за собой пса, удалилась на кухню, я понял, насколько в ее присутствии мне было спокойнее. Уютнее, что ли. А сейчас, оставшись с Женевьевой один на один, я вдруг снова почувствовал себя не в своей тарелке. Эта встреча должна была закончиться совершенно не так, и, говоря откровенно, вид Джен в моей одежде выбивал меня из колеи куда больше, чем я мог себе представить на первый взгляд.

Я не умею не падать во флешбеки. Больше того - я настолько привык к ним, что в определенный момент жил только ими, и в каждом из них была Эрсан. В таком же виде - в моей майке и штанах на пару размеров больше, в глубоком кресле, только сложив под себя ноги, а в руке - блокнот и карандаш, обязательно искусанный зубами. А еще книги - очень много книг: на коленях, подлокотниках, даже на полу. Вот такой я ее помню. Вот такой я и хотел бы видеть ее сейчас - и всегда. Но пока в ее глазах точно такое же смущение, которое наверняка сквозило и в моих.

И, вроде бы, два взрослых человека, между которыми было все, что только можно, - так чего нам смущаться? Очевидно, именно того, что между нами и происходило когда-то. А еще того, что происходило прямо сейчас - и вот этому я не мог дать какого-то конкретного определения. Дружба? Приятельские посиделки? Что-то категорически иное? Да, официально это звучало как знакомство с Лилиан, но почему тогда мы сидели здесь вдвоем, пряча друг от друга глаза, вместо изначальной цели встречи?

Черт, я не знаю. Я запутался. И на вопрос Жени я тоже ответить не мог - потому что ее подмоченная репутация моих рук дело, и, увы, это относилось не только к сегодняшнему моменту.

- Джен, я... - начал было произносить я, чтобы хоть как-то разбавить повисшую в комнате неловкую тишину, но споткнулся об зеркальное повторение той же фразы, но с моим именем в начале. И не почувствовать себя еще более неловко помог только внезапно раздавшийся звонок в дверь.

- Нет, никого.

Мы и правда никого не ждали. Гости у нас с Лили бывали редко, и со своими друзьями мы предпочитали встречаться где-то за пределами дома. Не знаю, специально для этого мы не сговаривались, просто так получалось - словно мы берегли наш маленький мирок от чужих вмешательств. По сути, Джен - первая персона, которой позволено было остаться здесь дольше нескольких минут, хотя пару раз парни из моей группы и заглядывали сюда - но подобные визиты ограничивались ожиданием меня у входной двери и парой переброшенных с Лилиан ничего не значащих фраз.

Может, это кто-то из них - предполагал я, пока поднимался с дивана и шел до входной двери, отвечая на вопросительный взгляд Райли из кухни лишь пожатием плеч. Может, кто-то из ее друзей - заскочил за тетрадью, но обычно Лили всегда о подобных встречах предупреждала. Может, это домоправительница, миссис Фитчер - милая старушка, сдавшаяся перед обаянием Арчи и все же отменившая правило “никаких животных в квартире” за возможность иногда вот так заваливаться в гости и тискать его за ухом, подкармливая печеньем.

И все это было бы самым идеальным продолжением банкета, если бы не звонкий голосок с другой стороны открытой мной двери.

Блять. Вот именно так, матом, хотя я давно уже искоренил в себе эту пагубную привычку. Нет, я безмерно рад видеть Лиз в любое время дня и ночи, в любом настроении и любом состоянии. Но вашу мать, у меня в комнате сидит Женевьева. В. Моей. Одежде. И я прекрасно понимаю, как это будет выглядеть со стороны, особенно - со стороны моей горячо любимой близняшки.

А еще я знаю, чем подобная встреча может закончиться.

- Лиз! - как можно более приветливо отозвался я, покорно принимая почти насильно врученную мне коробку с чем-то жутко знакомым. - Какими судьбами?

У меня нет ни одного шанса ее остановить, моя сестра - это танк, которые не замечает преград и не слушает предупреждений, до тех пор, пока ни во что не врежется. Вот, например, как сейчас врезается в вид Джен в гостевом кресле нашей с Лилиан гостиной. И как я при этом не застонал в голос - не представляю.

Я верю в воспитание Лизы. Я верю в воспитание Жени. Но я точно знаю, что сегодня как минимум одна из них после ухода другой устроит мне знатную головомойку. Да, я понимаю, что Лиз просто переживает, но я с самого начала пытался ее убедить, что вина в моем срыве лежит совсем не на Эрсан, а исключительно на мне и ни на ком другом. Но это не срабатывало. Ни там, в клинике, когда моя младшая половина упорно день за днем вбивала мне в голову необходимость выкинуть Джен из мыслей. Ни после, перебравшись в Сакраменто, когда она же скрупулёзно перебирала мои вещи, безжалостно выкидывая все, что могло бы напоминать о Жени. Каким-то чудом мне удалось сохранить лишь небольшой чемодан и теперь, стыдно признаться, я очень старался, чтобы он не попадал на глаза сестре.

Но лучше бы чемодан, чем Эрсан собственной персоной.

- Ну, представлять вас друг другу не нужно, - неуверенно начал я, лишь бы заполнить чем-то тишину. И...все. Не знаю, что еще тут можно сказать. - Пойду скажу Лили, что нам нужна еще одна чашка.

Вряд ли она в этом нуждалась, все же, Лиз умела ставить всех вокруг в известность о своем присутствии. Но это нужно было мне - хотя бы минута перерыва, чтобы понять, как себя вести и что делать дальше, чтобы не превратить этот вечер в очередные Помпеи.

- Лили. У нас просто огромные проблемы.

Тихо, чтобы не было слышно через стену. И сам не знаю, зачем я еще больше гружу Лилиан этим негативом, но, если я не поделюсь хоть с кем-то, мне точно придется свалить ночевать на улицу. И Арчи еще с собой прихватить.

- Мне кажется, одним Фордом сегодня станет меньше. И, судя по всему, это буду я.
[LZ1]ОСВАЛЬД ФОРД, 26 y.o.
profession: музыкант;
mon amour: Gený
sis: Lily
[/LZ1]
[NIC]Oswald Ford[/NIC][STA]если бы небо двигалось с нами в такт[/STA][AVA]https://i.imgur.com/BAeSlI1.gif[/AVA][SGN][/SGN]

+2

12

Пока Лилиан и Арчи решали вопрос с недостаточным количеством чая, хотя Арчи скорее просто путался под ногами и суетился. Ничего необычного, самый типичный день в семействе Фордов-Райли. За тем исключением, что далеко не всегда можно встретить в комнате симпатичную девушку, облаченную в футболку Освальда. Но, пожалуй, это и к лучшему. Если Женевьева и впрямь так важна, как кузен рассказывал, то лучше им двоим решить между собой все вопросы, не втягивая посторонних. А по взаимным подколам и шуткам на грани было понятно, что не всё ещё потеряно.
Лили даже с некоторой грустью думала о том, как в последний раз готовила проект по химии в компании самого ненавистного одноклассника. Точнее, таким Фабьен был в её глазах, пока одно обстоятельство не изменило всё. Теперь же оставалось только задумчиво смотреть куда-то вдаль и гасить в себе непрошенные эмоции. Удивительно, как появление некоторых людей может сбить тебя с толку. Ведь когда-то ты жил и понятия не имел, что где-то там ходит твой родной отец или потенциальная влюблённость. Одним словом, Лили скучала по Брайтнеру. По его ехидным комментариям и способности довести до белого каления даже мертвяка в могиле. Но было и что-то хорошее. Маленькие победы, когда Фабьен нехотя соглашался и принимал её точку зрения. Когда провожал после школы и не подрывался с места, стоило только приземлиться за тот же столик в столовой. Не так, как местные хулиганы, укладывающие ноги на соседний стул, но и тяжёлым взглядом можно прожечь дыру.
И Лили была уверена, у Женевьевы и Освальда полным полно таких прекрасных моментов. Пусть даже и кажется, будто всё осталось в прошлом. Но подобное обычно не забывается и долго ещё давит за грудиной, сжимая сердце в тиски. Не так давно Лили и понятия не имела, что значит влюбиться. Возможно, тогда она бы не поняла всех манипуляций с футболкой и шортами. Но сейчас воспринимала происходящее спокойно. Всё, за исключением придурковатого поведения кузена. Что поделать, если именно так Освальд и раскрывался рядом с девушкой своей мечты. Ничего удивительного, если бы Жени не вытерпела и разочек макнула Форда лицом в крем. Не слишком вежливо, но так есть хоть какой-то шанс урвать себе немножко лакомства. Впрочем, торт не был главной проблемой. И когда раздался звонок, Лили вздрогнула. Они ведь никого больше не ждали. Никого конкретного, этот вечер освобождался специально для того, чтобы присутствующие могли познакомиться друг с другом в комфортной обстановке вдали от посторонних глаз. Но не тут то было. Бодрый голос с порога известил всех о неком сюрпризе, и Лили тут же узнала его обладательницу. Глупо было бы не заметить сестру-близнеца Освальда. Когда-то Эстер точно так же пыталась вылепить из Лиз настоящую леди. Но видит Бог, никто из молодёжи не способен терпеть общество любимой бабушки слишком долго. Потому и Лили с великой радостью сбежала, едва только представился удобный случай. Отчасти она понимала близняшку Оса. К тому же, у них не было веских причин для того, чтобы враждовать. Слишком разные, да и бороться им не за что.
- Почему? Это ведь просто Лиза. - да, кузина могла быть стремительной как ураган, но обычно она весьма благодушно относилась к своей младшей родственнице. Так почему же Освальд выглядит так, будто его в комнате поджидает поле боевых действий? Если только...
- О, нет. Нет, нет, нет. Не говори, что они не ладят. - и это ещё мягко сказано. - Значит, оставлять их одних нельзя. Держи поднос. - Лили со всей готовностью пришла кузену на помощь. Хотя, если кому-то и нужно было подсобить, так это ей. Например, перенести посуду из одной точки квартиры в другую. Пока сама Лилиан заваривала чай и гордо несла чайник обратно в комнату. Под аккомпанемент стучащих по паркету когтей. Действительно, куда же без Арчи.
- Лиза! Привет! Какой чудесный торт. - Лили лучезарно улыбнулась, помогая Осу переставлять чашки на стол и тут же наполняя их чаем. Наличие ещё одного торта немало воодушевил девочку. А главным образом - её четырехлапого друга, у которого появился реальный шанс получить кусочек лакомства. В то время, как Лили надеялась на мирный исход вечера. Лишь бы только все не передрались в процессе.

+2

13

Раз, два, три…дверь открывается и вылезает более чем знакомая голова брата. Знаете, у психологов с большим стажем формируется способность, граничащая с профессиональной деформацией – они диагностируют людей, стоит им появиться на пороге. Потом, конечно, может выясниться, что человек вообще мимо шёл и ручку хотел попросить. Но будет поздно, психолог-то уже в курсе, кого «клиент» убил прошлым летом и ручку не даст. Что-то подобное происходит сейчас с Лиз. Хотя она и не умеет угадывать маньяка по способу завязывать шнурки, да и вообще не слишком чувствительна к людям, но собственного брата она расшифровывает на раз-два.
     
     Ему даже говорить ничего не нужно, Лиза чувствует подвох, как только Освальд распахивает перед ней дверь. Ничего необычного, кроме того, что у ног Оса не вертится Арчи, которого от встречи гостей можно отвлечь только возможностью чем-нибудь полакомиться в другом месте. В остальном ничего не предвещает беды, братик кажется абсолютно адекватным. Зрачки не расширены, только приподняты брови в легком удивлении. Но ведь есть здесь какая-то знатная хрень, она чувствует. Она знает. Потому эти улыбочки, «привет, какими судьбами?», или что он там еще может сказать, проходят мимо ушей – Лиз вся собирается в струну, словно балерина перед поддержкой, и вторя по-идиотски приветливому лицу близнеца, выдает:

     - Мимо ехала, решила вас проведать, - внушительная коробка с мильфеем пролетает те полметра, которые разделяют близнецов, и приземляется в руки к брату. Пожалуй, идентичный жест последовал бы даже в отсутствие всяких подозрений, но сейчас было очень и очень кстати занять чем-то Освальда, пока близняшка несется по комнатам, проверяя, что же все-таки не так. На мелочи не разменивается. Пиджак там скинуть, например, или слезть с каблуков и запрыгнуть в тапки, сворованные у брата прямо в прихожей. Лиз обожает «устроиться поудобнее» в квартире Оса, захапать пледик какой-нибудь и вообще расположиться как у себя дома. Сейчас на это времени нет.
Коридор, обычно такой небольшой, что в нем трудно развернуться, кажется бесконечно длинным, в голову успевают влезть всякие предположения:

     Это снова происходит! О Боже, а если он и Лили втянул?! Что с ними двумя теперь делать?! Она ведь еще ребенок! – в такие моменты (а они бывали и о них не хочется вспоминать) разгоряченное воображение Лиз активно работает против: она преувеличивает, впадает в панику, легко впечатляется, суетится. В таком беспокойном состоянии блондинка наконец добирается до гостиной.
     
     Акела промахнулся. Или нет? Ничего из того, что нарисовала фантазия Лиз, не было в небольшой и удобной гостиной Освальда. Зато посреди комнаты сидела она. Женевьева Эрсан. Женевьева. Сколько не повторяй её имя, она, к сожалению, не исчезнет. Ах, сколько бы отдала Лиза Кэролин за волшебную способность вот так легко избавляться от проблемы. Скажи три раза слово «проблема», постучи по дереву, плюнь через левое плечо и попрыгай на правой ноге – и вот, неприятность улетучилась, вылетела в форточку, как будто никогда и не было. Лиза даже попробовала и повторила про себя еще раз «Женевьева», но девушка так и осталась сидеть перед ней слегка растрепанная, с тортом на коленях и одетая в футболку брата Лиз. Легенда гласит, что именно мисс Эрсан – причина всех бед Освальда.

     Кстати, об Освальде. Парень что-то бормочет об их знакомстве, а затем очень отважно ретируется из комнаты, оставив дамам самим выяснять отношения. Конечно, это не совсем по-взрослому, но Лиза еще не встречала мужчину с нервами настолько закаленными, чтобы присутствовать при надвигающемся женском скандале.
Если бы в реальной жизни присутствовали спецэффекты, сейчас над гостиной Оса и Лили нависла бы огромная туча, внутри которой можно было бы заметить беспокойные всплески молний и услышать грозное утробное рычание. Но потолок гостиной был пуст и белел над головами девушек. Даже люстра в гостиной не высказала никакого неудобства, ни одна лампочка в ней не взорвалась от напряжения, витающего в воздухе, осыпая присутствующих мелкими жесткими осколками. Мир был таким же, как и минуту назад. Он также тихо вертелся вокруг присутствующих Лизы и Женевьевы. Возможно, это были два совершенно разных мира, которые кружились в противоположных направлениях, а сейчас понеслись к катастрофе.

     Лиз продолжает упираться взглядом в старую знакомую. Ей просто нечего сказать. Или есть слишком много. Ну, а как тут начнешь?
«Ты растоптала жизнь моего брата. Ты разбила ему сердце. Ты бросила его. Ты, ты, ты»…какой в этих словах может быть смысл, если Освальд пустил её явно по своему желанию и даже дал свою одежду? Кстати, а почему она одета в его одежду? Она что, живет здесь?..

     Слишком много вопросов и догадок. Конечно, самым верным и легким было бы спросить напрямую и получить ответ, но Лиз так и замерла на пороге комнаты, что совсем несвойственно её легкой и непосредственной натуре. Блондинка смачивает языком подсохшие от натянутой улыбки губы и сглатывает, меняя выражение лица с глуповато-радостного на напряженно-мрачное.

     Лили оказывается гораздо смелее старшего брата, высовывается из кухни и прерывает дурацкую паузу. Лиз рассеяно поворачивает голову к ней. Из-за миниатюрной девушки выглядывает Арчи, чуть помахивая хвостом не то в предвкушении пира, не то в знак приветствия новоприбывшей. Пока родственники чуть напряженно занимаются чаем, Лиз лихорадочно размышляет, присутствовать ли ей при этой идиллии. Кажется, она действительно пришла невовремя, все прекрасно здесь шло без неё, все счастливы, довольны, почему-то слегка растрепанные, но Лиза Кэролин этого даже не замечает. Она разворачивается спиной к Эрсан и приседает, подзывая Арчи. Если есть проблема – попробуй её не замечать. Так себе метод…

     Не одарив Женевьеву ни словом, блондинка нарочито увлеченно чешет пса за ухом и откуда-то снизу натянуто улыбается словам Лили, не потому, что кузина сказал что-то не то, а просто чтобы легче было делать вид, что Женевьевы здесь нет.
- На здоровье, дорогая, - отвечает она и обращается к Осу, - представляешь, я забрала последний торт в кондитерской! Сегодня же вроде не праздник, а люди снесли буквально все, - так в стиле Лиз говорить о чем-то, что не имеет ни малейшего значения. Блондинка привычным движением убирает кудри со лба и поднимается на ноги. Девушка уже почти справилась с собой и готова показать чужеземке, кто здесь любимая сестра, а кто – мимо шел и скоро пойдет дальше.
- Оос, - надув губки, протягивает Лиза, - поделись тапками, у меня жутко устали ноги, - и плюхается в ближайшее кресло, принимая максимально расслабленную позу.

Отредактировано Lisa Carolyn Ford (2021-03-02 14:48:49)

+3

14

Представлять их друг другу – не нужно.

Они познакомились пять лет назад, когда встречи Женевьевы и Оса перестали быть псевдо-случайными столкновениями после пар у кампуса. Форд знакомил свою половинку по рождению с половинкой выбранной; по сути, тогда это стало первым шагом, после которого лично Жени поняла, что всё чуть серьезнее, чем мимолетное юношеское увлечение. Хотя, кому она врет – эту истину она усвоила после первого поцелуя, сорванного в пыльной кладовке актового зала.

Они не были подружками – никогда. Они двигались в разные стороны, и, по сути, единственное, что их объединяло – это Освальд. Они были знакомками, пожалуй, и не более того. По паре пива после концерта, по чашке кофе в университетском кафетерии. Дежурные «привет, как дела», спросить конспект по общей дисциплине, или посоветовать книжку – вот и всё их общение.

Сколько раз Женевьева спрашивала себя, как обернулась бы история Оса, наберись Джен смелости позвонить Лиз, как только у нее зародилось ощущение, что ситуация окончательно выходит из-под контроля? От восьми и до бесконечности, в самом деле: и странно, честно говоря, что так и не решилась.

Она заслужила каждый из этих холодных взглядов; если бы Лиз запустила в нее, допустим стулом – она уворачивалась бы чисто рефлекторно. Старые шрамы болят, и болят даже сильнее новых, и тот, кто говорит иначе – просто бесстыдно лжёт. Лиза была здесь дома – или почти дома, она была здесь на своем месте, была в кругу семьи и наверняка имела здесь свою пару тапочек. В отличие от самой Эрсан, которая и без того безостановочно боролась с ощущением своей неуместности в жизни Форда. Сейчас эта тяжесть ощущается еще более остро – она как будто копилась с самой встречи у кондитерской, чуть отступила в приступах смеха во время чайного потопа, снова обострилась, когда Женевьева смотрела на себя в чужой футболке в отражении зеркала над раковиной.

И обрушилась на неё каменной лавиной после дверного звонка.

Эрсан отставляет блюдце с тортом на край столика перед собой, чтобы не выдать им дрожь собственных рук. Забирается с ногами на кресло, укладывая обе ступни между своим левым бедром и подлокотником, и смотрит со своего трона позора на семейную идиллию перед ней – как через смотровое окошко подводной лодки: когда знаешь, что всё, что тебе дозволено – наблюдать, а как только ты захочешь приблизиться к этому, ощутить, стать частью окружающего мира, твоё маленькое судно затопит, утянет на самое дно.

Освальд скрылся поспешно на кухне, откуда вернулся лишь в компании со своей поддержкой; Лили была истинной хозяйкой дома, хлопоча над чашками, одну из которых Женевьева послушно забирает со стола, только молвив тихонько «спасибо», как будто весь воздух вокруг был сперт – как на горной вершине. Лиза упорно делает вид, что кресло за её спиной пустует, и Джен почти видит неоновую вывеску, которая гласит истину, которая почти вгрызается в её мозг:

тебе здесь не место

Здесь никому нет дела до того, что пять лет назад на осколки разбилось два сердца – а не одно; здесь никто был не в курсе, что один вечер расколол две, а не одну жизнь на два отрезка – из до и после. Здесь она – предатель, злодей и слабак; она предала Освальда и не оправдала доверия Лизы, которая, кажется, искренне радовалась за брата, когда пришла к ним в гости в первый раз.

Торт – тоже мильфёй, еще один знак заменимости Женевьевы и её несостоятельности как уникального гостя, да и что за глупость вообще – искать какой-то смысл в торте; вот, Лиза рассказывает, что они сегодня буквально нарасхват. Эрсан только обнимает чашку двумя ладонями, словно не замечая, что она обжигает руки.

Она хотела спросить у Лили, в какой она ходит класс, и какие предметы ей кажутся самыми занимательными. Она хотела спросить у Оса, когда будет следующее выступление его группы; хотела и о самой Лизе справиться, о семье, о здоровье, обо всём по чуть-чуть. Но если она откроет рот – начнет хлопать немым рыбьим ртом, только еще больше увязая в болоте полного неуважения к себе.

Делает глоток из чашки – жмурится, горячий обжигает нёбо и следом – гортань; любой вопрос из её уст сейчас наверняка будет воспринят или нападением, или попыткой оправдать – и себя, и свое присутствие здесь, и – отдельно – весьма неуместный внешний вид в полностью чужой одежде. И попросить бы прощения, подхватить с края спинки кресла сумку, ботинки – они на полу в полушаге, и уйти, сбежать позорно, обуваясь уже у лифта. Но вместо этого – только глубже вжимается в кресло, втайне даже надеясь, что оно её сожрет – как в детстве был у неё этот страх отчаянно глупый, так сейчас он возникал снова – но лишь надеждой. Ей бы уйти – ей бы оставить дружную семью поглощать на троих аж два торта; остатки все равно поможет спрятать лохматый Арчи.
[NIC]Geneviève Hersant[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/yK7W1Pi.gif[/AVA][LZ1]ЖЕНЕВЬЕВА ЭРСАН, 26 y.o.
profession: аспирант на кафедре археологии в Кембридже.[/LZ1]

Отредактировано Melanie Campbell (2021-03-21 00:26:57)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Познакомишься с людьми, а потом начинаются осложнения


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно