внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » fight our wars


fight our wars

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://imgur.com/kjuvLio.gif

https://imgur.com/hXxhX6E.gif

Sebastian Howard

&

Ruth McNeal

наши дни

отдавать долги — обязанность джентльмена.
даже если джентльмен мертв уже более двух столетий.

[LZ1]СЕБАСТИАН ХОВАРД, >220 y.o.
profession: уполномоченный по специальным делам клана
[/LZ1][NIC]Sebastian Howard[/NIC][STA]made from blood and bone[/STA][AVA]https://imgur.com/XYOHMno.gif[/AVA][SGN]beautiful is always
starving
[/SGN]

+2

2

Старый лес. Густой и могущественный. Сплошное дежавю. Рут опять продирается сквозь самую чащу, только успевает раздвигать ветки перед лицом. Одна из них всё же вырывается из рук и умудряется резко хлестнуть по щеке. Ощущение не из приятных, и девушка тут же принимается ворчать как рассерженный хищник. Хотя, в данном случае скорее уж раздосадованный. Рут ничему не удивляется, это её талант - оказываться как можно ближе к месту событий. Зачастую вообще не нарочно. И лишь изредка - по приказу свыше.
Ей бывает очень сложно понять, что такое - быть солдатом. У вампиров наверняка всё иначе, они ведь древние как сам мир, как этот лес. Были задолго до её рождения и по-прежнему остаются на плаву. Только единицы решаются отступить от правил. И она сама видела, какие последствия у непослушания. Сама помогала чинить правосудие. Так странно, даже смешно.  Решая проблемы оборотней, влезть в историю с вампирами. Странно, что после этого ей уши не оторвали на стайном собрании. Кому-то точно хотелось, Рут это чувствовала. Но, к счастью, Эстер решила вопрос очень быстро. А теперь у альфы были проблемы.
Впрочем, можно ли называть альфой вожака, который проиграл в схватке? И насколько шатким оказалось положение той, что собственными руками выстроила всё с нуля. Собрала стаю, стала для них законом и порядком. Заставила подчиниться и уважать все принятые решения.
В какой-то момент Рут показалось, что она, наконец-то, в безопасности. Под надёжной защитой сильного и опытного вожака. Как вдруг всё стремительно изменилось, словно и не было ничего.
Вникать в старые распри - удовольствие ниже среднего, да волчица и не стремилась. У каждого своя правда. Достаточно и того, что вся стая давно уже разбилась на два противоположных лагеря. Одни поддерживали Эстер, преданно и бесприкословно. Другие же... О, они пугали даже мохнатого черта Аластора. Что уж говорить о ком-то ещё. Ситуация осложнялась ещё и тем, что оборотней в принципе осталось не так уж много. Им бы держаться сплоченной статей и не показываться на глаза людям. Но нет. Они захотели поделить территорию. Процесс правда растянулся во времени и завис. Что и позволило Рут МакНил сделать передышку. А попросту сбежать подальше от назойливых мыслей и голодных взглядов. Что ни говори, а зверь всегда будет идти на поводу у эмоций и инстинктов. Воспитать его крайне сложно, тут нужны годы тренировок и выдержки. Иначе волк будет скалить зубы почём зря. Пока не вырвут. Неприятная ассоциация, Рут даже сморщилась. Её медицинское образование ничуть не мешало опасаться стоматологов и хирургов. А также всего, что связано с челюстью.
Сделала ещё несколько шагов по примятой траве и обеспокоенно втянула носом воздух. Лёгкие тут же наполнились кислородом, и это отозвалось лёгким головокружением. Пришлось ухватиться ладонью за шершавый ствол, замереть и прислушаться. Внутреннее ощущение не обмануло, Рут в лесу действительно была не одна. Только понять, кто с ней рядом, друг или враг, не представлялось пока возможным. Для этого нужно было понаблюдать за происходящим ещё немного.
-Линия крови путь тебе укажет. - усмехнулась, разглядывая спину мужчины. Тот определённо что-то искал. Вмешиваться волчица не спешила. Просто смотрела, неосознанно обнимая себя руками за плечи. И это с учётом того, что перед ней был знакомый вампир. Тот самый Ховард. Может, у него было поручение от главы клана. У одной только Рут не было прямого приказа, ничего, кроме законов совести и какой-то смешной инициативы. Нет, она понимала, почему Аластор поддерживает Эстер. А она-то куда лезет? Как вариант - просто не хочет оставаться в осином гнезде Фитцроев.
Разворачивается на пятках и отходит куда - то в сторону. Весьма стремительно. Кровь стучит в висках, подгоняя. Если Себастиан что-то ищет, ей тоже стоит присмотреться повнимательнее. Возможно, ответы не закопаны как сокровища, а покоятся на поверхности. Нужен только годный план.
- Снова трупы? - спрашивает без особой надежды на разъяснения, да и с чего бы вампиру посвящать волчицу в свои дела. Рут щурится, не решаясь попросить о помощи. - Ну, ты хотя бы знаешь, что искать. - надеюсь.
[NIC]Ruth McNeil[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/bPnhTZ5.gif[/AVA]

Отредактировано Charlotte Fain (2020-09-01 19:14:20)

+3

3

Слухи всегда расходятся быстро, подобно стихийному бедствию, сметающему все на своем пути, и нет никаких преград, которые были бы эффективны в борьбе против этого катаклизма. Война между оборотнями и вампирами из-за стремительного технического прогресса ушла в тень, вынуждая их сосуществовать более мирно ради выживания обеих сторон, однако это не значит, что многовековые дрязги забылись — скорее перешли в несколько иную плоскость, стали более пассивными, отчасти мирными, впрочем, не стоило обольщаться: при удачной возможности ничто не мешало попробовать перегрызть друг другу глотки, а порой такие попытки предпринимались и необдуманно, без оглядки на угрозу разоблачения перед людьми. За последний проступок неизменно следовала смерть: выживание всего рода всегда ставилось выше, нежели выживание одного конкретного индивида, тем более если последний ставит под угрозу существование всех. Будучи незаменимым цепным псом клана и его лидера в частности, Себастиан давно уже не удивлялся, получая подобные задания: в нем было достаточно покорности, навыков и веры в необходимость следования правилам, чтобы считаться тем, кому стоит доверять выполнение грязной работы. Хотя только он и Виктор знали, что это в том числе было чем-то сродни наказанию за прошлые ошибки: рано или поздно все наступают на одни и те же грабли — вечность и мнимость бессмертия, когда живешь в покое и сытости, расслабляют и заставляют скучать, а скука всегда была главным врагом вампиров, после оборотней, само собой.
Вот только в этот раз, когда глава вызывает его и Ховард готовится получить очередное задание о необходимости найти и наказать какого-нибудь глупца, решившего нарушить табу, речь заходит совсем о другом, отчего выражение задумчивости и сосредоточенности на лице Виктора принимает совершенно новые краски. То, о чем он говорит, не может считаться хорошим, как не может считаться хорошим все, что способно сдвинуть чашу баланса на карте вампирских судеб.
— У оборотней разлад, как говорят мои источники. Последние годы нам удавалось удерживать мир, но теперь, когда стаю раздирают борьбой за власть, я боюсь, что все может поменяться. Пока они держат себя в руках и не привлекают к себе внимание со стороны людей, у нас нет причин вмешиваться, но я хочу, чтобы ты узнал больше о том, что там происходит: нам стоит держать руку на пульсе, чтобы вовремя исправить ситуацию. Или найти предлог для нападения на них: мне нравится территория, на которой они обитают. Было бы неплохо захватить ее. Естественно, никто не должен, с какой целью ты оправляешься туда, — Себастиан сосредоточенно кивает, не удивляясь наличию побочных интересов помимо сохранения тайны существования сверхъестественного в мире: вампиры никогда не были лишены честолюбия, а вампир, способный множество лет удерживать лидерство над кучкой высокомерных снобов, воистину должен превосходить их всех. Однако в любом случае его мало интересовала политика, как таковая: сфера интересов ограничивается тем, что нужно сделать на благо владыки, и такое положение дел вполне устраивает. Кратко кланяется, прежде чем удалиться в свою комнату для подготовки: идти шпионить за оборотнями да еще и на их территории — пожалуй, выслеживать нарушителей табу куда проще.
Достает из мини-холодильника пакет донорской крови, аккуратно вскрывает его и делает несколько больших глотков, чувствуя, как густая жидкость приятно стекает по глотке, возвращая ощущение силы и всемогущества, а остальное переливает в излюбленную серебряную флягу: во время опасных походов за пределы территории клана всегда стоит быть готовым к непредвиденным ситуациям и иметь заначку. Темные джинсы, кожаная куртка, обычная серая футболка, оружие — мало чем отличается от любых других людей, если не считать глубокого, внимательного взгляда, не способного скрыть двухвековой жизненный опыт. Эта миссия отчасти может считаться суицидальной, однако, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, она может предстать в качестве награды: кто еще заслужил в клане такое доверие? Даже если за это доверие порой приходится платить цену в виде собственной отчужденности, насмешек и косых взглядов, которыми одаривают его иные вампиры: то ли из зависти, что именно ему, какому-то мальчишке по их меркам, глава доверяет больше, чем многим из них, то ли из снобизма, когда любой, кто может считаться слугой, в их аристократических головах превращается в кого-то наподобие создания второго сорта, едва ли достойного иного отношения. Но он еще в человеческой жизни не имел в себе ни капли крови знати, пусть и воспитывался честным и достойным членом общества, потому что именно эти качества были крайне высоко ценимы как отцом, так и матерью, а у него всегда было желание вырасти тем, кем они смогут гордиться. Получилось, правда, относительно плохо: верующая мать уж точно бы не оценила того, каким чудовищем стал ее мальчик, какие жуткие вещи оказался способен делать — и это даже без учета того, что он стал вампиром. Война зачастую непоправимо корежит людей.
Все в очередной раз начинается со старого леса: нейтральная зона между землями вампиров и оборотней, по которой шастают все, кому не лень, в том числе и некоторые кочевники, срезающие путь, но не желающие находить неприятности на чужой территории. Рискованно так просто забираться к волкам в гости, когда у тех и без вмешательства извне неспокойно, так что Себастиан решает проверить не найдется ли что интересное в самой чаще, которая некоторое время назад становилась уже предметом его тщательного изучения, когда бывший член клана решил побаловаться и обратить молоденькую девушку. Под подошвами ботинок, похожих по стилю на часть военной формы, хрустят мелкие веточки: он просто прогуливается, а потому не видит смысла таиться. Пока. Как там говорил Виктор, когда обучал его вампирским хитростям после обращения? "Следуй зову крови?" Запах крови приводит его к подножию одного из деревьев, но запах старый: видимо, когда-то кто-то здесь плотно пообедал замешкавшимся путником. Ничего, что могло бы ему помочь. Однако внезапно инстинкты начинают бить в тревожный колокол, и вампир напрягается, ощущая чужое присутствие, но после чувствует знакомый волчий запах: могло быть и хуже, хотя, конечно, полностью расслабляться не приходится, ведь неизвестно, какие цели привели ее в это место в этот момент времени.
— Рад видеть тебя в здравии, Рут, — мягко и доброжелательно произносит Ховард, поворачиваясь к волчице лицом и улыбаясь уголками губ. На самом-то деле он и правда рад, что волчица все еще жива, а не стала очередной жертвой внутренних или внешних разборок. — Пока трупы не причем, и я надеюсь, что так и останется, — снова не лжет: ему, видевшему войну и со стороны человека, и со стороны вампира, на самом-то деле претит необходимость убивать кого-то, пусть рука никогда не дрожит, нанося финальный смертельный удар /предпочел бы обходиться без этого/. — И ты ошибаешься: не имею ни малейшего понять, с чего начинать поиски, — хмыкает и качает головой. — А ты охотишься или просто решила немного прогуляться? Воздух здесь все же особенный, не замечала?
[LZ1]СЕБАСТИАН ХОВАРД, >220 y.o.
profession: уполномоченный по специальным делам клана
[/LZ1][NIC]Sebastian Howard[/NIC][STA]made from blood and bone[/STA][AVA]https://imgur.com/XYOHMno.gif[/AVA][SGN]beautiful is always
starving
[/SGN]

+2

4

Рут улыбается, когда вампир обращается к ней. Эта мягкость голоса убаюкивает. Удивительно, как кровососам удаётся вводить окружающих в заблуждение своей выдержкой и своими манерами, что оттачивались не одно столетие. На балах и светских раутах. В компании таких же аристократов, ныне утративших былое могущество. Вампиры так долго существовали с людьми бок о бок, что даже умудрились стать для них эталоном недостижимого совершенства. Белоснежная кожа, романтизированный образ. Порой даже чересчур. Как в подростковых книгах, коими обычно полнилась их с соседкой комната в кампусе. До тех пор, пока Рут не решила разорвать девушку на сувениры. Вернее, так решил её внутренний волк, но кому от этого легче. Нет ничего замечательного в том, чтобы врать людям в глаза и выставлять их идиотами. Рассказывать, что слишком впечатлительным особам незачем на ночь глядя смотреть сериалы про оборотней и прочую нечисть. Порой это, конечно, бывает и забавно. Взять к примеру сверхъестественное. Там великое множество рас и колоритных персонажей. Но чаще всего любое создание, имеющее в своей комплектации клыки, больше пугает, нежели вызывает какую-то симпатию.
Тот момент своей жизни Рут пережила уже однажды и более предпочла бы не возвращаться к подобному. И она запомнила, как стоящий перед ней вампир пытал вновь обращенную. Это было жутко и совсем не эстетично. Противно до тошноты. Находись тогда девушка в своём теле, наверняка отреагировала бы крайне болезненно. А вот зверь точно помнил, что хватка должна быть крепкой, если не хочешь стать для жертвы идеальным прикроватным ковриком. Мало ли, меха нынче в моде.
Так что Рут выполняла определённую последовательность действий. А заодно запоминала, как именно вампиры могут проявлять холодную жестокость, разбираясь с нарушителями многовековых устоев. Поэтому мягкий тембр голоса не затуманил волчице разум. В глубине души она оставалась настороженной. К слову, от мужчины исходила та же аура нейтралитета, смешанного с лёгкой опаской. Волки непредсказуемы. Их кровь горячая и время от времени закипает в жилах.

Ховард упоминает охоту, и девушка жадно втягивает воздух ноздрями. Ведёт носом по ветру, улавливая множество запахов леса, начиная от еловых шишиек и заканчивая мелкой дичью. Зайцы и белки. Смешные, пушистые зверьки. Ещё - мыши, резво снующие в траве. Юркие и крошечные. Только раззадорят, но голода не утолят. Зато отлично подойдут в качестве приманки для развития охотничьих инстинктов.
Лес многолик и является домом для многих своих обитателей. Он - оплот спокойствия и безмятежности, надёжная защита и укрытие. И в то же время он велик и страшен. Как неукротимая стихия. Любые беды, затрагивающие его, накладывают отпечаток и на существование прочих существ. Так лесные пожары уносят множество жизней, а буря способна похвалить далеко не единственное дерево. Всё взаимосвязано, и эта энергия пронзает все слои мироздания вплоть до самого космоса. Лес всеобьемлющий его любви хватит на многих. В том числе и на потерянных детишек вроде самой Рут. Жаль только, что остальным этого показалось недостаточно, и они решили превратить уютный мирок в поле битвы.
- Ты спугнул мне лес. - Рут морщит носик, когда отвечает вампиру. Да и какая может быть охота, если на твоей территории появляется другой могущественный хищник. Тут уже не до мелких зверьков, всё внимание останется прикованным к внезапному гостю. К тому же волчица сыта и расслаблена, ей нет нужды носиться по грязным полянкам, засовывая мокрый нос в норы. Любопытство - не порок, но и хорошего ничего не сулит.
Она здесь не ради прогулки, хотя медитация может прийтись очень даже в пору. Свежий воздух отлично прочищает мысли и помогает рассеяться мраку на душе, коего за последний год скопилось великое множество.
Рут своими глазами видела, как горел особняк с родителями Лидии. Сама же приходила к девушке в палату, чтобы навестить. Но в большей мере - убедиться, что младшая Корвинус (от рождения) пойдёт навстречу своей матери и не предаст её. Последнее могло быть на руку всем врагам Эстер. И это Рут беспокоило очень сильно.

- Все оборотни рано или поздно с этим сталкиваются. Для активации волчьего гена нужно убить. - тем, кто с младых когтей носил в себе эту бомбу замедленного действия. Рут - творение Аластора, созданная и воспитанная им. Едва не переступившая через тонкую грань, она могла бы многое рассказать о бунте и человечности. Но молчала, потому что это было не к месту. Сейчас надо решить другие проблемы, а не заниматься саможалением.
- Я только хочу понять, как может кем-то править тот, кто покрывает убийцу. Речь об осознанном убийстве, а не о стихийном происшествии. - Рут многое слышала и складывала информацию на полочки. Пришло время протянуть руку и выудить нужное. Всё оказалось так просто. Надо всего лишь доказать причастность Фитцроев к несчастному случаю с полицейским. Дело было пару лет назад, и его быстро замяли. Даже, пожалуй, слишком быстро.
- Мне нужно найти хоть какую-то информацию. Слышал об этом? - Рут правда подготовилась. Например, из кармана кожанки она достаёт свернутый лист с газетной статьёй. Девушка молчит о долге. Ей нужно мнение того, кто может спокойно и трезво рассуждать. Вот только цели у них могли в корне отличаться. Рут хотела укрепить авторитет своего лидера, а вот вампиры напротив обычно расшатывали то, что по сути своей неподвижно.
[NIC]Ruth McNeil[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/bPnhTZ5.gif[/AVA]

Отредактировано Charlotte Fain (2020-09-01 19:14:40)

+2

5

Атмосфера накаляется, и речь совсем не о чем-то частном, вроде нынешнего разговора его и волчицы, — случайная встреча в лесу навевает ощущение дежавю, однако это всего лишь схожие обстоятельства, когда оба были ведомы схожими задачами по решению проблемы новорожденного, наводящего страх на округу — но обо всем их существовании в целом, как двух видов, которым пока удается скрывать факт своего существования от человечества, наверняка пожелающего их изучить и уничтожить /желательно одновременно/. Гром гремит где-то пока далеко, но и его отголоски достаточно громки, чтобы сомневаться в том, что буря доберется до них. Виктор прав: у оборотней все неспокойно, и ничто не доказывает эту точку зрения лучше, чем речи и поведение Рут. Конечно, волки прекрасно понимают, какие ставки выставлены на зеленом сукне покерного стало их жизней, но они слишком эмоциональны — даже лучшие и самые старые из них чрезвычайно сильно подвержены влиянию зверя внутри, который нет-нет, да вырывается на свободу, особенно если загнать его в угол. В этом отношении вампиры являются противоположностью, которая усиливается с годами, и хоть новорожденные проявляют эмоциональность, вызванную влиянием еще до конца не вышедшей из организма человеческой кровью и непривычным ощущением резко обострившихся чувств, зачастую их вспыльчивости могут позавидовать самые бешеные из волков, однако с годами это проходит, заменяется хладнокровием, усилившимся с годами. Это ждет всех, в том числе и его: зашкаливающая безэмоциональность, способная по холодности соревноваться с арктическими ледниками. Вечность накладывает свой отпечаток на каждого, забирая что-то взамен за право топтать землю подошвами ботинок столетие за столетием. В любом случае он знает недостаточно, чтобы делать однозначные выводы, и это его задача: понять, в чем же дело. Потому что таковы интересы клана, а значит, и его. Потому что он не хочет полноценной войны с волками, как и любой другой войны: ему и без того хватает кратких стычек, чтобы делать большего.
— Я знаю не так много в целом об этой ситуации. Знаю лишь то, что у вас сейчас настали неспокойные времена, а значит, есть угроза разоблачения нашей тайны перед людьми, что недопустимо ни в коем случае. Мой владыка обеспокоен происходящим, вот и все. Насколько все плохо у вас? Есть причины опасаться, что табу будет нарушено? — берет из рук девушки газету, бегло проглядывая содержимое статьи, которая так заинтересовала Рут, что та носит ее с собой. Учитывая ее слова о необходимости совершения убийства для завершения процесса становления оборотнем, значит, все случилось не без причины, а возможно было чьим-то планом? Захват власти, о котором говорил Виктор? Следствие чьих-то ошибок? Не так часто у стаи меняется альфа, пусть это происходит намного реже, чем смена лидеров у вампиров /отчасти благодаря их долговечности/. Однако, даже несмотря на связи главы, о которых Себастиан знает не так и много, хоть и по праву считается доверенным лицом, внутренняя жизнь волков никогда не выставлялась напоказ — тем более вампирам — просто так, ровно как и вампиры в ответ не особо желали трясти грязным бельем перед носом у вынужденных и нелюбимых соседей. — Значит, полагаешь, что кто-то из ваших убил полицейского? — возвращает газету обратно. Это в любом случае плохо, ведь если оборотни перестают себя контролировать, убивая даже не случайных спутников в лесу, на нейтральной территории, а людей из города, в случае увеличения количества подобных случаев, они все могут попасть под угрозу. Ховард чуть хмурится, озабоченно смотря на Рут: ему и правда есть чем заняться во всем этом деле, потому что пока ничего из того, что успевает узнать /а по сути всего лишь заглядывает за ширму, скрывающую истину, краем глаза/ ему не нравится, потому что дурно пахнет большими проблемами, требующими незамедлительного вмешательства и решения.
— Ты знаешь: дела вашей стаи вне моей юрисдикции, как вампира, но я могу тебе помочь, если ты подтвердишь, что ситуация в случае выхода из-под контроля поставит под угрозу тайну нашего существования, — задумчиво рассуждает, ища лазейку в правилах, которым предпочитает подчиняться, чтобы при необходимости иметь возможность на совершенно законных основания обойти их. — Что происходит, Рут? Смена вожака, волнения, убийство людей из города. Если эти слухи дошли до нас, значит дела и правда идут настолько плохо? Какова вероятность, что ситуация выйдет из-под контроля и мы все окажемся под ударом в конечном итоге? — не может скрывать, что в первую очередь заботится о сохранности табу, а не о внутренних распрях волков: в конце концов у каждого сверхъестественного вида есть свои проблемы, которые приходится решать — в этом они похожи. Однако если помощь в решении их проблем означает устранение угрозы разоблачения, то он обязан помочь. Тем более что когда-то Рут помогла ему с проблемами его клана, на которые ей, как волку, должно было быть наплевать, а потому он не сможет отказать, попроси она о помощи в качестве уплаты того долга: в конце концов его воспитывали в приличной католической семье.
[LZ1]СЕБАСТИАН ХОВАРД, >220 y.o.
profession: уполномоченный по специальным делам клана
[/LZ1][NIC]Sebastian Howard[/NIC][STA]made from blood and bone[/STA][AVA]https://imgur.com/XYOHMno.gif[/AVA][SGN]beautiful is always
starving
[/SGN]

+2

6

Ситуация щекотливая, как ни крути. Рут вновь на распутье дорог. Стоит, переминается с ноги на ногу и отчаянно не понимает, как лучше поступить. В конце концов, на этот раз она действует сама, без официального приказа или же личной просьбы. За такую самодеятельность и по ушам получить можно. Но отчаянные времена требуют решительных мер. Поэтому приходится думать, как свести к минимуму текущий урон. Не ради себя а потому что их сообщество нуждается в подобном вмешательстве. По-крайней мере, Рут в это искренне верит. Думает, что выбирает верный путь, который не приведёт всех в преисподнюю. А существование бок о бок с людьми, знающими о мохнатой братии, то ещё испытание. Не для слабых духом. Это всё равно, что позволить набросить на себя металлическую сеть и удивляться, почему так больно и неудобно, невозможно выпрыгнуть на волю.
Мир не стоит на месте. Это крайне подвижная и изменчивая материя. Даже такому волчонку как Рут это понятно. Хотя, брюнетка не прожила и сотни лет, чтобы так хорошо разбираться в течении времени. У неё явно не хватало знаний и умений. Но кое что девушка всё же почерпнула из рассказов старших товарищей, да из старинных фолиантов. Люди никогда не относились дружелюбно к тому, чего не могли логически объяснить. И даже если это не представляло из себя угрозы, всё равно приводило к жарким спорам и ожесточённым сражениям. Стоит ли далеко ходить за примерами. Средневековье - разгул инквизиции. Странно, что красивые девушки всё ещё ходили по земле. Дальше больше. Фильмы и книги о вампирах, охотника и так далее, где побеждали обычно именно охотники. Люди не хотят признавать свою слабость и несовершенство правящей системы. И при этом они продолжали эволюционировать. Иначе как подстроиться под меняющиеся обстоятельства? Они многое изучали, а потом проводили многочисленные эксперименты. Всё закончилось тем, что определённый круг обладал некой сывороткой, что дарила не обыкновенную силу. Все подряд не могли распивать её и ходить по улице как ни в чём не бывало. Но если генетический код подходил, то пожалуйста, очередной рассчетливый враг готов вступить в битву.
Знали ли об этом вампиры? Наверняка. Подобное очень сложно скрыть даже за толстыми стенами лабораторий. В конце концов, слухами земля полнится. А раз так, о распрях любой расы автоматически узнавали и остальные, что было крайне не выгодно. Если только какой-то ложный слух не запускался в толпу нарочно с целью манипуляции. Последнее - слишком тонкая материя для таких как Рут.
Оба варианта не отличаются безупресностью. Каждый несёт в себе определённые риски. Хранить волчью тайну до последнего и тем самым подвергнуть всех опасности? Фитцрои обязательно начнут отстаивать свою территорию и ввяжутся в кровавую бойню.
Выдать всё как на духу? Продемонстрировать все уязвимые места, словно бы подставляя их под удар? Тогда вампиры будут знать как и когда лучше нанести урон.
Рут молчит, поглядывая куда-то вперёд. Даже сейчас они с Себастьяном до последнего цепляются за интересы клана. И тот, и другой взвешивают все "за" и "против". Ищут какие-то лазейки и, наконец, находят их. Речь не о долге, конечно. Об этом напоминать не приходится. Разговор плавно начинает сдвигаться с мёртвой точки.
- Я не исключаю и возможность провокации. Но проверить стоит, мало ли. Предупреждён, значит вооружён. - на дворе двадцать первый век. Прежде чем хвататься за дубинки, сначала берутся за холодные факты. Информационную войну никто не отменял. Из этого можно извлечь выгоду. Знать бы только, что именно произошло с тем стражем порядка.
- Когда оборотень проигрывает в поединке, он больше не может считаться альфой. Все это понимают, и Эстер - в том числе. Проблема, как минимум, в том, что это её стая. Созданная когда-то с нуля. Кем были оборотни? Просто кучкой разрозненных волков. Здесь каждый второй жизнью ей обязан. Я знаю, что многие не довольны таким распорядком. Другие считают, что Эстер слишком долго держала власть в своих руках. Пора бы ей и отдохнуть. К несчастью, у Фитцроев обширный клан. Семейные узы сильнее преданности. Так что и у этого лидера есть поддержка. Не голая спина. - Рут морщится, когда называет Шинейд лидером. Но, может, они все ослепли. И на самом деле смена власти - закономерный итог?
- Я не знаю, как это будет происходить. Но я почти уверена, что хотя бы несколько человек до последнего будут защищать честь своего вожака. Но это наши внутренние трудности, вам то что. Думать в таком ключе нормально, понимаю. Дележка власти вас не касается, если только у вашего главы нет корыстного интереса. Допустим, часть оборотней уйдёт. Тем самым ослабив оставшуюся стаю. Да только у последних есть явное недовольство вашей политикой. И если это не прямая угроза разоблачения, то я не знаю, что ещё сказать. Валяющиеся под каждым деревом трупы прятать будет сложно, как ни крути. - Рут почти гордится своим красноречием. Ей бы не в лесу вещать, а с высокой трибуны.
Интересно, толкни девушка эту речь перед всеми старичками в стае, смогла бы заслужить их уважение и поддержку? Особенно последнее.
Но пока нужно было достучаться до вампира, чтобы тот заинтересовался данным делом. И, кажется, лёд тронулся.
[NIC]Ruth McNeil[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/bPnhTZ5.gif[/AVA]

Отредактировано Charlotte Fain (2020-09-02 19:33:59)

+2

7

Борьба между вампирами и оборотнями давно уже перестала быть бессмысленной войной, начавшейся когда-то по каким-то причинам, о которых мало кто уже помнит, но держатся за ненависть с той же упертостью, с какой утопающий цепляется за спасательный круг: аж костяшки пальцев белеют от напряжения, а мышцы схватывает спазм, и вот уже не разжать хватку даже при желании, потому что все окоченело, как у трупа. Раньше можно было просто собраться отрядом на отряд, встретиться где угодно и начать полномасштабное уничтожение противника, в котором выживали только сильнейшие — самый настоящий естественный отбор в действии, взращивающий самых жестоких, умелых, сильных воинов, которые тренировали новеньких и являлись гордостью клана или стаи. Тот факт, что попутно могли быть уничтожена пара-тройка человеческих поселений, как ради восполнения сил коржемкой, так и просто случайно попавшись под руку, всех волновал мало. Люди были исключительно закуской или в лучшем случае потенциальным солдатом клана: новорожденный отличались силой и воинственностью, что позволяло им быть отличным пушечным мясом: если выживут, то имеют потенциал, а если умрут, то нет и смысла горевать о таком слабаке. Но с каждым новым годом, с каждым новым человеческим открытием, изобретением, ускоряющимся ходом прогресса, становилось все меньше способов позволять себе дерзости и вольности, а к нынешнему веку и вовсе пришли к тому, что пытаются интегрироваться в человеческое общество, не привлекая к себе излишнего внимания, чтобы не выдать тайну существования. Время кровопролитных сражений прошло — настало время политики и тонких манипуляций, тайн и подковерных интриг ради лишнего клочка земли в каком-нибудь захолустье, где местные жители не настолько раскормлены техническими инновациями, чтобы представлять реальную угрозу. Отчасти это может казаться жалким: те, кто некогда правил этим миром, кого боялись, кому приносили жертвы, чтобы выторговать лучшую участь для своей деревни, отныне прячутся подобно крысам, однако Себастиан думает, что все происходящее — часть неизбежности эволюции, коя однажды перемолет и их: нельзя вечно хранить столь большой секрет. Рано или поздно люди все узнают, и тогда наступит момент узнать, кто достаточно силен, чтобы выжить в новом прекрасном мире, и если победа будет за человечеством, то, значит, так тому и быть: слабые должны уходить с поля боя с достоинством.
— Мне казалось, что в стае более строгая иерархия и не подчиняться новому альфе нельзя, — с легкой задумчивостью говорит Ховард, а кажется, будто всего лишь рассуждает вслух. Это у них было в порядке вещей, что кому-то из вампиров не нравится положение дел, о чем он порой и заявляет в открытую /или сначала тайно собирает себе сторонников, планируя устроить небольшой переворот/, потому что нет ничего, что бы удерживало их вид от борьбы, в первую очередь, за личные интересы. Даже кровная связь с создателем была вещью весьма условной, ослабевая тем больше, чем старше становился обращенный. Само собой были и исключения, но они лишь подтверждали общее правило: вампиры — создания эгоистичные, собирающиеся в кланы исключительно ради собственной выгоды, например, выживания или получение власти над подобными себе. Оборотни же всегда были созданиями стайными, строго чтящими иерархию и силу, придерживающиеся старых традиций, как, например, бой за звание альфы. Но, если верить словам Рут, все не было настолько однозначно, раз после появления нового альфы стая разделилась, предпочитая не принимать победителя своим вожаком. Еще один тревожный звоночек, сулящий скорые неприятные перемены? В любом случае расстановка сил на шахматной доске меняется так стремительно, точно смотришь запись поединка в ускоренном режиме. Себастиан гладит пальцами подбородок, понимая, что вариантов у него не так уж и много: иногда приходится чем-то поступиться, чтобы получить гораздо большее взамен.
— Сейчас главной проблемой является угроза разоблачения, — даже не врет: Виктор четко дал понять, что политические интересы идут бонусом, ведь какая может быть политика, если они выдадут факт своего существования всему миру. Нельзя править тем, что может быть уничтожено. — И мне не нравится, что разделение стаи может привести к последствиям, которые ты описала. Никому не нужны трупы на улицах, как не нужны толки среди местных о том, что люди снова начали пропадать в лесу или на вашей территории. Я понимаю, что мы оба не можем гарантировать, что не действуем в собственных интересах, потому что это не так. Но мне кажется, что сейчас гораздо острее стоит вопрос с тем, что стая с каждым днем все сильнее превращается в пороховую бочку, которая может рвануть, похоронив нас всех, — с другой стороны, если так подумать, знакомое зло всегда предпочтительнее неизвестного: последние годы, когда у волков всем заправляла Эстер, им удалось прийти к удовлетворяющему обе стороны конфликта перемирию, заключенному на личной встрече двух лидеров. Были оговорены условия, на которых и вампиры, и оборотни получали свои бонусы, но взамен обязались исполнять определенные обязательства во имя сохранения их тайны. В нынешних условиях необходимости проявлять гибкость подобный альянс, пусть и являющийся по своей сути вооруженным нейтралитетом, был как нельзя кстати. Но мог ли хоть кто-то гарантировать, что новый альфа согласится поддерживать старые условия? Не захочет ли он больше? Не захочет ли заполучить все, не постояв перед ценой, если сейчас готов развязать миниатюрную гражданскую войну внутри собственной стаи? Едва ли, учитывая вспыльчивость и эмоциональность оборотней, получится обойтись малой кровью: если они начнут грызть своих, то рано или поздно доберутся и до чужих, войдя в раж. Еще одна вещь, которую однозначно нельзя допускать. Себастиан не хочет участвовать в очередной войне, потому что может случиться так, что она погребет под руинами их всех, уничтожив в принципе.
— Я помогу тебе, — после раздумий произносит вампир, твердо смотря в глаза волчице: принимает решение и не собирается от него отступать, взвесив все за и против, прикинув, от чего больше будет пользы, а от чего — вреда. Конечно, первоначально Виктор может не согласиться с ним, но едва ли старый вампир устоит против аргументов: все-таки держится на своем месте не первое столетие не просто так да и Ховард не зря считается его главным подручным, обладающим полномочиями разрешать конфликты от лица самого владыки. — Мы найдем доказательства того, что убийство не было случайностью, а значит, имел место факт нарушения договоренностей, ставящий под угрозу тайну нашего существования. Сокрытие подобного преступления тоже должно повлечь ответственность. Надеюсь, что это поможет вернуть мир в вашу стаю — это цель, которую я ставлю перед собой, — дает понять, что не собирается открыто поддерживать одну из сторон, однако, если Рут права и кто-то действительно нарушил правила, а после решил замести следы, то тогда сторону все же принять придется: нарушения, способные привести к разоблачению, всегда караются чрезвычайно жестоко — ему ли об этом не знать, как тому, кто занимается подобными делами в отношении вампиров.
[LZ1]СЕБАСТИАН ХОВАРД, >220 y.o.
profession: уполномоченный по специальным делам клана
[/LZ1][NIC]Sebastian Howard[/NIC][STA]made from blood and bone[/STA][AVA]https://imgur.com/XYOHMno.gif[/AVA][SGN]beautiful is always
starving
[/SGN]

+2

8

Рут очень хочет, чтобы в жизни всё было однозначно. Белое белым, а чёрное чёрным. Жёсткие правила и законы, нарушив которые нельзя уже уйти от ответственности или свалить вину на другого человека. Добро должно приносить радость, а зло - возвращаться по правилу бумеранга. Однако, в современном мире всё перепуталось настолько сильно, что не понятно, кто на самом деле злодей. Не подчиняющийся воле вожака оборотень или тот самый альфа, беспринципный убийца гражданских. Как будто белый и чёрный перестали существовать поодиночке и смешались, образуя множество оттенков серого.
Рут опускается прямо на поваленное дерево, словно ей не нужно прямо сейчас куда-то бежать и что-то вынюхивать, выискивать, расследовать. Успеется. Пока в городе ещё достаточно тепло, этими моментами нужно вдоволь насладиться. И девушка запрокидывает голову, разглядывая кроны деревьев. Ветер шумит в ушах, когда волчица пробует сосредоточиться на запахе живых существ. Мелкие зверюшки снуют хоть и в отдалении, но всё равно остаются слишком соблазнительной добычей. Настолько, что приходится одернуть внутреннего волка. Сейчас не время резвиться и засовывать нос в пустующие норы. Это лишь маленькая передышка перед большой кампанией.
- Ночью все кошки серы. Слышал такое? - радуется, что больше не надо никого выслеживать под покровом ночи. Преждевременно, наверное. Впереди ещё целый день. Не известно, как быстро получится управиться.
- Я имею ввиду, что в контексте стаи многие поступки теряют свою однозначность. То, что хорошо для стаи и города в целом, может оказаться губительным конкретно для тебя. И наоборот. Вожак занимает своё место по праву силы, а остальные могут согласиться или же нет. Не согласные уходят с данной территории. Мы не в тюрьме, свобода воли остаётся с нами. - Рут не рассказывает, что Аластор многие годы просто мотался по штатам, ибо нигде не мог найти окончательное пристанище. Не принимал или он, или его. Порой приходилось сбегать из-за случайных жертв. И только Эстер смогла вытащить старого волка из пучины тьмы и отчаяния. Рут знает об этом, но молчит. Как ни разу не спросила у О`Райли про его жену или дочь. Как они жили, почему погибли. Из-за чего Аластор сам стал таким как сейчас. Да и не ответит ей никто. Люди, да и оборотни не любят демонстрировать слабые места.
Намечающийся раскол в стае - именно такая болезненная точка. Если ткнуть туда определённое число раз, можно получить в ответ целое торнадо из зубов и когтей. И, как ни странно, именно опасность открытой войны всегда удерживала в узде обе враждующие стороны. Так что в каком-то смысле кровопийцы могли спасти шаткое положение оборотней.
- Последние несколько лет сохранялся мир. Но я точно знаю, что недовольство среди людей растёт. Кроме того, семейство новой альфы уже сталкивалось с вампирами и имеет на вас зуб. После смены власти не останется никаких гарантий по сохранению приятельских соседских отношений. - всё, что озвучивает Рут, следует принять как данность и успокоиться. Направить свои усилия в полезное дело.
- Хорошо, значит, по рукам. - девушка протягивает вампиру ладонь, и тому приходится ответить на дружеский жест. Теперь их договор скреплен ещё и не вербально.
- Я тоже этого не хочу, иначе не планировала бы таких сложных действий. Всё, что происходит, не выгодно никому, кроме новой правящей верхушки. - Рут поднимается на ноги и тянется к рюкзаку, извлекает из него термос и делает пару глотков. Подумаешь, притащила с собой глинтвейн. Это просто осенний суп, не более.
- Если честно, я не выбирала становиться оборотнем. Я не носитель волчьего гена. Всё это лишь последствия одного события пятилетней давности. Проходить через это - не самое приятное занятие. Всегда есть выбор, убить жертву или обратить и заставить молчать. Массовые убийства - однозначно плохой исход. Но и плодить кучу неуправляемого молодняк - так себе. Мы ведь уже знаем, чем подобное обернётся. Поэтому я как и ты заинтересована в сохранении тайны. - и не только сообщества, но и их общения тоже. Волки не дружат с вампирами, а последние не обязаны помогать. Однако, Рут и Себастьян рушат эти устои на корню.

- Начинать всегда трудно, но я думаю, нам в первую очередь надо овладеть доступной информацией. Я собрала подборку газетных вырезок с самыми запутанными убийствами. О них писали какие-то анонимные статьи, но из-за нехватки доказательств, дела так и не раскрыли. Ещё у меня есть кое-что из архивов. Очевидно, что вскрытие проводилось явно заинтересованной стороной. - откуда ей доступны эти тайны? Всё просто. Одна из знакомых работала помощником прокурора и кое-что помогла собрать.
- Это есть на флешке. Нам нужно только спокойное место, чтобы проглядеть доступное. Тела мы осмотреть не сможем. Зато поймём, мог ли волк оставить такие следы. Кроме того, у младшей сестры альфы было несколько приводов в участок. Это тоже могло стать мотивом. - ну, или девчонка действовала наугад, поддавшись буйству крови. В любом случае плохой план лучше его отсутствия.
- Что скажешь? Библиотека? - иногда мысли сходятся не только у идиотов. Но и конструктивную критику Рут тоже готова была выслушать. Главное только начать.
[NIC]Ruth McNeil[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/bPnhTZ5.gif[/AVA]

Отредактировано Charlotte Fain (2020-09-05 20:00:16)

+2

9

Конечно, он знает, что оборотни имели на один способ больше по увеличению собственной численности: помимо укуса волком в обращенном виде получить потомство можно было путем банального размножения. Все-таки они живые существа, в отличие от вампиров, которые по сути своей являлись живыми мертвецами, зависимые от потребления чужого гемоглобина и способные создать себе подобных исключительно с помощью собственной крови, остающейся в организме человека в момент смерти и запускающей процесс перерождения. Вампир ценился тем выше, чем больше лет прожил: сила зависит от возраста, а тот заодно приносит с собой бесценный опыт, который многое значит, когда имеешь дело с такими же, как ты сам — сильными и бессмертными. У оборотней же, насколько Ховард знает, всегда в почете была чистота крови: если будешь рождаться в роде, в котором были одни оборотни, больше шансов заполучить статус альфы или просто считаться самым сильным волком в стае. Пожалуй, такой способ передачи проклятия более гуманный: когда ты знаешь свою сущность с рождения, когда она буквально часть тебя, ее принять легче, чем если по какой-то ироничной усмешки судьбы оказываешься обращенным в создание, которое годами считал чудовищами из старых мифов и сказок. Он сам прошел через этот процесс, способный весьма сильно искривить психику, а тут оказалось, что в подобной ситуации когда-то оказалась и Рут — на самом-то деле не тот вид единения, который кажется ему приятным, вспоминая тот ад, через который пришлось пройти, прежде чем буйство человеческой крови прекратилось, позволяя ему полностью контролировать себя. Потому принимает информацию к сведению, но не комментирует: у каждого свои раны, а сейчас достаточно проблем и без того, чтобы пихать любопытный нос в чужие дела. Хотя, конечно, в чужие дела нос они все-таки засунуть попытаются, но вместе и не в дела друг друга да еще и ради благих целей. Могло быть и хуже, если так подумать.
— Насколько я знаю, от армий, состоящих из новорожденных или молодых оборотней, отказались уже давно: уж больно много хлопот с ними было. Они были эффективны, как боевые единицы, многие столетия назад, когда не было такой опасности в связи с разоблачением и никто не заботился об этом. Если в настоящих реалиях выпустить молодняк сражаться друг с другом, они скорее устроят бойню в городе, что скрыть мы уже не сможем при всем желании, — после обращения он застал зарю этого явления, будучи одним из последних обращенных солдатов, сумевшим выжить в сражении, где являлся пушечным мясом. Это была жестокая бойня, лишенная какого-либо смысла или тактики: голая ярость и оголенные, напряженные до пределы — вот и вся армия новорожденных. Слишком бесконтрольная для нынешнего времени, в котором так ценится скрытность.
— Я так смотрю, ты основательно подготовилась, — с нескрываемым одобрением отвечает Себастиан, смотря на флэшку в руках Рут: наверняка она бы начала действовать и без участия, раз уже какое-то время собирала информацию касательно зацепок по правонарушениям со стороны новой альфы и ее семьи. Ему нравится подобная самоотдача и желание действовать: и сам старается отдаваться полностью тому делу, которым занимается, даже если это всего лишь поручение владыки. — Думаю, библиотека — отличное место. Там достаточно посетителей, чтобы затеряться среди них, — соглашается с предложенным планом: теперь нет лучшего укрытия для сверхъестественных созданий, чем среди людей, которых презирали многие века, не считая ни за кого, кроме скота или обеда. Кто бы мог раньше подумать о таком? Человечество теперь доставляет так много проблем, даже не зная об этом, — когда-то это могли бы счесть дурным анекдотом, а теперь молятся о том, чтобы это знание никогда не вышло за пределы их узкого сверхъестественного круга.
В городе многолюдно: видимо, сказывается теплая погода, благоприятная для прогулок, и Ховард с волчицей не сильно выбиваются из общей массы прогуливающихся компаний и парочек, вот только обилие запахов и мерно бьющихся под кожей вен немного сбивает с толку, отчего вампир то и дело едва заметно морщится, чуть оголяя клыки абсолютно непроизвольно: в отличие от многих своих собратьев не является патологическим любителем пить непременно свежую кровь у еще живой жертвы — это попахивает чем-то звериным, неконтролируем, пережитком прошлого, в котором у его рода не было практически никаких ограничений, кроме каких-нибудь оборотней под боком. У него нет проблем с самоконтролем с самого обращения, как и уверенностью в том, что не станет ни на кого нападать ради пары глотков крови, однако слишком давно не сталкивался с таким количеством людей одновременно, и клыки начинают зудеть, несмотря на плотный завтрак. Однако личность определяют не ее инстинкты, а то, как она им противостоит, и до библиотеки добираются без особенных приключений, довольно быстро обнаруживая там свободный компьютер. Себастиан берет стул, стоящий возле свободного стола, и придвигает ближе к месту, на которое садится Рут, чуть щурясь, когда вчитывается в содержимое файлов, которые удается раздобыть волчице, но больше из давней, еще человеческой привычки, чем из реальной необходимости.
[LZ1]СЕБАСТИАН ХОВАРД, >220 y.o.
profession: уполномоченный по специальным делам клана
[/LZ1][NIC]Sebastian Howard[/NIC][STA]made from blood and bone[/STA][AVA]https://imgur.com/XYOHMno.gif[/AVA][SGN]beautiful is always
starving
[/SGN]

+2

10

Молодому волку трудно находиться в крупном мегаполисе. Многообразие запахов и звуков способно свести с ума. Но со временем учишься это контролировать. Рут помнит, как это было в самый первый раз, перед полнолунием. Напряжение нарастало постепенно, но неумолимо. В этом есть своё коварство, когда что-то происходит не сразу. Ты живёшь с фоновым шумом в голове и воспринимаешь его как что-то обычное, а потом раз, и взрыв. Кратковременные вспышки раздражения. Бесит абсолютно всё. Глупая соседка в кампусе, её ванильные книги про оборотней и вампиров. А ещё - звериная ярость, рвущаяся откуда-то изнутри. У Рут, конечно же, не было повода так сильно ненавидеть кого-то. Но когда она в волчьем облике бежала куда-то, по зову луны, только и думала, как бы цапнуть кого-то зубами.
К счастью, Аластор смог увести её как можно дальше от жилых территорий. Но не всем так везёт, и многие оступаются. Дают себе волю. Но рано или поздно, всё равно встаёшь перед выбором. Подчиниться воле стаи и учиться существовать с ними или же выживать в одиночку.
Когда Рут впервые увидела Эстер, невольно склонила голову. Нелепо переминалась с лапы на лапу. От белоснежной волчицы веяло спокойствием и силой. Даже такой новичок как темноволосая девчонка, отчётливо понимал, что лучше подчиниться. И эта уверенность так отличалась от грубости Аластора, что предпочитал решать многие вопросы при помощи одной лишь силы. В том числе и вопросы воспитания подрастающего поколения. Да, он не позволил своей подопечной сорваться, но какой ценой.
Иногда Рут хочет обо всём забыть. О том, как провела несколько недель на больничной койке, как снились кошмары и огромный волк то и дело появлялся в этих снах. Наконец, забыть порезанные запястья, кровоточащие и тонкие. Забыть, как Аластор силой выволакивал её из комнаты и швырял на стол стерильный бинт.
Рут - бунтарка. Как и все они, каждый из них. Молодость к тому располагает, а звериная кровь и вовсе как клеймо на лбу. Посмотрите, это волки, прячьте ваших овец как можно дальше.
Но одновременно с этим девушка сохраняла преданность тем, кому верила. Она просто видела Эстер, знала, что та из себя представляет. В конце концов, она ей обещала, что не даст старому черту сорваться. А теперь все они стояли на краю. Такой несвоевременный передел власти. Как будто Фитцрои делали всё на зло. Но кое что не давало девушке покоя куда больше, чем оборотничие разборки.
- Что ты знаешь о Фитцроях? У них довольно большая семья. - своеобразное осиное гнездо, в которое лучше не лезть голыми руками. - Я имею в виду, что они почему-то настроены решительно против союза с вампирами. Почему? Что Виктор сделал им? - обвинять чужого лидера - непростительная глупость, и Рут не хочет, чтобы это так выглядело со стороны. Она трёт пальцами гудящие виски, притормаживая - Может, какие-то давние обиды? - очень мутная вода, заходить в которую не хочется. Можно обнаружить трупы, на появление которых никто не рассчитывал. Но иначе невозможно разобраться в происходящем.

Рут периодически поглядывает на своего напарника с лёгкой тревогой во взгляде. В самом деле, вампиры же не сидят в отсыревшем склепе, почему тогда толпа людей их раздражает? По-крайней мере, её внутренний зверь мирно дремал. Откликался только на какую-нибудь собаку, и то те обычно сами всё понимали. Рут не приходилось ничего делать. Это порой выглядело забавно. Но сейчас голова была занята несколько иными мыслями.
Девушка сжимала руку в кармане, постоянно ощущая под пальцами ту самую флешку. Словно боялась, что её миниатюрное орудие мести могут отобрать иирастоптать. А это, между прочим, труды и старания. Бессонные ночи к тому же.
В библиотеке, как обычно, людно. Кто-то что-то ищет, кто-то переговаривается. Рут заметила и группку подростков, что принесли с собой несколько коробок с настольными играми. Обычная жизнь во всех её проявлениях. Иногда это успокаивало. Как будто для мира ещё не всё потеряно, и будущее обязательно встретит их с распростертыми объятиями.
- Смотри, как будто для нас оставили. - тянет мужчину за рукав, попутно ловит много заинтересованных взглядов от молодёжи. Закатывает глаза. Ну, сейчас начнётся. Люди обязательно придумают свою романтическую историю, даже не подразумевая, что перед ними заклятые враги. Ладно, с последним Рут точно погорячилась. Не такие уж они и враги. Но расовая принадлежность обоих как бы намекает, что разделаться с поиском чужих тайн нужно как можно скорее.
Включается компьютер, Рут открывает нужные файлы, периодически щелкая мышкой. Быстро пролистывает страницы, лишь изредка останавливаясь. К счастью, обостренное восприятие позволяет делать все оперативно.
- Видишь это? - чуть подаётся вперёд и всё же тыкает пальцем в монитор, за что получает молчаливый выговор от проходящей мимо библиотекарши. Да правда. Серьёзно? Они между прочим не только свои задницы сейчас спасают, но окружающим знать об этом вовсе не обязательно. Так что в итоге девушка убирает свои руки обратно на стол, а Себастьян хмыкает, что присмотрит за ней. Кому-то ещё и смешно, здорово.
- Если верить тому, что мы нашли, все убийства совпадали с определёнными фазами луны. Знаешь, это как у маньяков. - или, например, у всех женщин раз в месяц есть лицензия на убийство. Не серьёзно, конечно. Но из-за гормонального и эмоционального фона они могут кого угодно пришибить. У оборотней происходит нечто подобное. Только там нет разделения на мужское и женское. Страдают все одинаково.
- Вернёмся и проверим лес. Мало ли. - Рут предлагает вполне здравую мысль. Если повезёт, поймают нарушителя с поличным. Если нет, то продолжат поиски. Главное не попасть в ловушку. Но, кажется, они уже.
- Не делай резких движений. Кажется, за нами следят. - чтобы сказать эту простую фразу, Рут приходится взять вампира за руку и встать на цыпочки. Не дать, не взять, влюблённая пара. Как же чудовищно это должно смотреться со стороны. Но делать нечего. Поздно пить Боржоми, если почки отказали. В центре города никто не нападёт. Их хоть как попробуют увести подальше от скопления людей. Значит, это будет очень даже на руку. Если уж стычки не избежать, надо по максимуму осуществить задуманное.
[NIC]Ruth McNeil[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/bPnhTZ5.gif[/AVA]

Отредактировано Charlotte Fain (2020-09-05 20:00:35)

+2

11

Вопрос о причастности Виктора к конфликту с оборотными непростой, и ответ на него теряется где-то между "они же вампиры и оборотни: им на роду положено ненавидеть друг друга" и "когда-то он вырезал половину их семьи, потому что кто-то из них задел когтем его второй любимый костюм во время драки", но конкретики он не знает, несмотря на то, что знаком со старым вампиром со времен своего обращения и знает достаточно его секретов, чтобы считаться верным лицом с неограниченным лимитом доверия. Но слуга всегда остается слугой, даже если имеет особые привилегии, а Ховард именно что, в первую очередь, слуга. Кто знает, сколько владыка не договаривает ему, как недоговаривает всем остальным о том, что рассказывает ему, поручая разнообразные задания?
— Я не могу тебе сказать, как в этом может быть замешан мой владыка, но не потому что не хочу, а потому что не знаю: есть тайны, в которые меня не посвящают, но не могу ни отрицать, ни опровергнуть твое предположение, — пожимает плечами, действительно не зная, что еще можно сказать. В любом случае, даже если по возвращении спросить старого вампира о том, есть ли у него с Фитцроя зуб друг на друга, нельзя ожидать, что тебе с готовностью ответят. Скорее уж схватят за шиворот и выкинут в коридор, как нашкодившего щенка.
Отчасти можно сказать, что Себастиан в чем-то завидует людям: они могут позволить себе определенную беззаботность, потому что именно ее столь великодушно дарует незнание об истинном положении вещей в этом мире. Они могут жить бок о бок с вампирами и оборотнями, по сути находясь на пороховой бочке, которая может рвануть в любой момент /и дело ведь даже не в том, что в волчьей стае началась дележка власти, но в том, что и без нее в любой момент хрупкое перемирие способно пошатнуться, отправляя все в геенну огненную/, не догадываясь о грозящей опасности. Даже сейчас, находясь в близости от двух хищников по своей сути, способных убить всех присутствующих в этой комнате за считанные минуты, они испытывают любопытство, но не страх — библиотекарь даже делает им замечание, что вызывает у Себастиана улыбку: весьма ироничная ведь ситуация, если знать истинное положение вещей. Впрочем, будучи личностью воспитанной, извиняется за них обоих, подмигивает подросткам, то и дело подглядывающим в их сторону, и снова уделяет все свое внимание материалам, которые удалось раскопать Рут. Плюс был в том, что ее раскопки не прошли даром, а принесли весьма значимый результат. Минус был в том, что она оказалась права и правила были нарушены, причем не один раз, из-за чего все происходящее переходило в разряд серьезного правонарушения, за которое полагалась смерть. Правда, с казнью однозначно придется подождать: для начала нужно все же найти более веские доказательства, чем статьи и умозаключения, которых достаточно для продолжения расследования, но критически мало для того, чтобы выдвинуть полноценные обвинения. Да и найти конкретного виновника тоже было бы неплохо. Того, кого так упорно покрывают Фитцрои, если он правильно сделал вывод из всех обсуждений происходящего с Рут.
— Все всегда завязано на лесе, не так ли? — с легкой тенью сарказма произносит вампир, вспоминая их первую встречу все в том же лесу некоторое время назад, когда пытались найти кровожадного новорожденного, направляемого чужой злой рукой. Но это даже логично: на нейтральной территории проще делать что-то противозаконное — меньше слежки со стороны владельцев территории. Вот только вряд ли все может быть настолько плохо, ведь если их противники настроены серьезно, то подобные попытки найти их грязное белье не может не вызвать патологического интереса, что выливается в весьма предсказуемую слежку, замеченную Рут. И весьма вовремя, стоит признать. Ее обманчиво хрупкие пальчики крепко держат его за руку, и Ховард практически дергается от неожиданности, когда волчица шепчет ему причину своего поведения, и вампир, тут же подстраиваясь, тихо смеется, будто ему только что сказали какую-то безумно милую и забавную глупость, какими обычно любят обмениваться влюбленными. Открытое проявление чувств заставляет непроизвольно чувствовать неудобство, будто пересекаешь чужие личные границы, и было бы глупым не воспользоваться этим в той ситуации, в какой оказались, а потому, когда они выходят на улицу, Себастиан, продолжая непринужденно и счастливо улыбаться, приобнимает девушку за плечи, прижимая ее к себе — точь-в-точь пытается защитить от небольшого ветра. Наклоняется к ее макушке, словно целует волосы, и шепчет:
— Мы не сможем водить их среди людей вечно: слишком рискованно. Нужно увести куда-нибудь, где никого нет, чтобы разобраться с ними. Готова немного размяться? — и снова смеется, чуть запрокидывая голову назад, беглым взглядом оценивая обстановку. За ними однозначно идут волки: это чувствуется по запаху, который будто бы везде. Сначала ему казалось, что все дело в том, что рядом с ним Рут, а оттого ему кажется, что вокруг пропахло чем-то животным и древесным, но теперь понимает, как сильно просчитался. Попался, как желторотый юнец, забывший о самых банальных правилах предосторожности. Он чувствует свою ответственность за чужие жизни, будь то жизнь волчицы или жизни людей, которыми они пока что прикрываются, надеясь, что противники не станут устраивать бойню, распугивая всех вокруг и привлекая слишком много ненужного внимания, нарушая самое главное правило их существования, пусть это и кажется чем-то странным, отчасти иррациональным. Если даже жизнь людей и зависит сейчас в некотором роде от него, потому что отчасти именно из-за него они подвергаются опасности, но жизнь волчицы не должна висеть на его совести. Впрочем, быть может все дело в том, что он всегда был джентльменом по своей сути, хоть и рожден им не был.
Центр города остается позади со всем его смехом и шумом, а значит, повышаются риски, потому что люди встречаются все же реже, но дойти до первых деревьев, знаменующих начало леса, им не удается, как их обступают несколько человек, от которых так и сквозит неприятностями и крайне серьезными намерениями. Нет никакого толка больше притворяться, и Ховард отпускает плечо волчицы, ощущая странный неприятный холод на ладони, когда та лишается источника чужого тепла. Держится все равно рядом с ней, вставая спина к спине, прикрывая тылы. Оборотни опасны даже в человеческом обличье, хоть и не настолько сильны, как когда превращаются в волков, но это может быть преимуществом: у вампиром сила не зависит от фазы Луны — исключительно от возраста, опыта и степени насыщения. Судя по тому, как вокруг них ходят кругами, как очерчивают границы невидимого ринга, их преследователи не настроены на разговоры, но пришли с весьма четкими намерениями избавиться от проблемной парочки — все-таки придется замарать руки. Вампир сжимает и разжимает кулаки, внутренне готовясь отразить первую же атаку, когда кто-то из волков решится на нее.
— Я отвлеку их, а ты беги, — наклоняется к самому уху Рут, практически касаясь кожи губами, чтобы уменьшить риск быть услышанными, а после снова смотрит на противников. — Джентльмены, мы будем начинать или как? Я немного тороплюсь.
[LZ1]СЕБАСТИАН ХОВАРД, >220 y.o.
profession: уполномоченный по специальным делам клана
[/LZ1][NIC]Sebastian Howard[/NIC][STA]made from blood and bone[/STA][AVA]https://imgur.com/XYOHMno.gif[/AVA][SGN]beautiful is always
starving
[/SGN]

+1

12

Они играют влюблённых, чтобы отвести от себя подозрения. По-крайней мере, люди в библиотеке сами первые начали бросать заинтересованные взгляды в сторону странной парочки, хотя Рут и Себастиан не делали ничего особенного. Просто изучали всю накопленную информацию. Сугубо деловые отношения, ведь нужны для пользы дела. Если повезёт, это позволит остановить зарождающийся хаос. Правда, будет невероятно сложно. Всё равно что поймать гуляющий в кронах деревьев ветер и посадить в коробочку. Есть события, неподвластные никому. Ни оборотням, ни бессмертным вампирам. Признавать этого не хочется, но лишь самую малость получается изменить на практике. Остальное же принимает стихийное течение, так что лучше не лезть без особой нужды. Раздавит как нечего делать. Сплющит и превратит в лепёшку.
Всё, чем занимаются волчица и вампир, поиском таких ниточек, дергая за которые время от времени, можно изменить направление движения огромной глыбы. Увести резко в сторону или перепрыгнуть. Совсем как в дурацких компьютерных играх. Только серьёзнее, гораздо.
Они работают слаженно. Так, будто знакомы уже сотню лет и успели изучить повадки друг друга. И Рут не удивится, если получит подтверждение своих догадок. Себастиан - внимательный к деталям и различным мелочам. Таким, что не заметны простому человеческому глазу. Он легко подстраивается под её темп чтения. Иногда даже предугадывает следующий жест и щелкает пальцами по мышке всего на несколько секунд раньше самой волчицы, чем только вызывает у неё вспышки негодования. Со стороны выглядит забавно. Попытки стукнуть напарника, учитывая, что вокруг не боксёрский ринг, а всего лишь библиотека. Хотя, почему всего лишь? Целая библиотека. Большая и просторная. Как помните, одна личность уже успела заработать свою порцию возмущённого библиотекарского шиканья. Так что теперь по законам жанра ей полагалось затаиться и вести себя тише воды, ниже травы. Одним словом, не привлекать излишнего внимания. И Рут терпела ради пользы дела. До тех пор, пока они не вышли на улицу.
От заинтересованных взглядов общественности избавиться не удалось. В каком-то смысле, Рут сама была виновата в том, что только подогревала в невольных зрителях азарт своими невинными жестами. Такими как взять вампира за руку, прижаться немного ближе.
К сожалению, не только обычные люди наблюдали за маленьким спектаклем. Конечно, разве могло всё получиться так просто? Без слежки и подозрений, без кучки мокрых собак. Да, Рут следовало относиться к другим с большим уважением. Тем более, что раньше эти оборотни были частью её стаи. До тех пор, пока не решили изменить свою реальность и убрать Эстер.
Слишком поздно заметили чужое, незримое присутствие. Увлеченные новой игрой и друг-другом, Рут и Себастиан вздрогнули от случайного прикосновения. Ни тот, ни другой не были готовы к подобному вмешательству в личное пространство, а потому несколько напряглись. Прислушивались к происходящему и продолжали самозабвенно играть дальше. Как говорится, весь мир - театр. А ты либо хороший актёр, либо сторонний наблюдатель.
Рут не знает, куда себя деть, когда чувствует на плече руку вампира. Его дыхание - на своей макушке. Слишком близко, так почти откровенно и непривычно. Рут до сих пор был известен лишь один вариант проявления привязанности - запугивание и подавление. Столько раз они проходили через это с Аластором. Но старый черт мог только глумиться и издеваться. А нынешняя шутка почему-то отдавалась холодом по спине и стайкой мурашек. Как будто правда будоражила фантазию. Чтобы как-то успокоиться и расслабиться, Рут придумала занятную ассоциацию, сохранить которую решила при себе. Не дать, не взять Ромео и Джульетта современного мира. Запретная страсть, неподвластная никому. И два любящих сердца. Родители осуждают, общество порицает, а друзья откровенно не понимают, почему все произошло именно так и выбрать нужно было именно этого человека. Красивая сказка, хоть и глупая. Как и её собственные попытки провести какие-то параллели. Исключительно деловой подход и никаких сантиметров.
- Нет, не сможем. - едва заметно кивает, показывая, что приняла во внимание новый план действий. Схватка явно обещает быть нервной, несмотря даже на иную фазу луны. Звериная форма не станет гарантией успешной битвы. Это хорошо и одновременно плохо. Как для Рут, так и для её противников. Но и без животной ипостаси оборотни могут нанести большой урон. Рут не хочется оставлять Ховарда одного, даже если он могущественный вампир с огромным жизненным опытом. Но правду нужно донести до вожака. Мало ли, Эстер сможет собрать всё воедино и найти в этом убедительные доказательства. Ради этого стоило сражаться. И Рут побежала вглубь леса, не обращая внимание на мелькающие перед взглядом ветки и солнечные блики. Она не надеялась убежать далеко, просто уволила за собой часть оборотней, тем самым увеличивая шансы Себастиана на победу.
Удар не заставил себя ждать, и девушка покачнулась, едва удержавшись на ногах. Что ни говори, а получать удары всегда больно. Только когда их наносят оборотни, прибавляется ещё и моральная составляющая. И ведь за что? Они могли объединиться против тех, кто считал себя выше закона и традиций. Но нет, это слишком просто. Лучше уж отлупить друг друга до полусмерти. Так же принято решать проблемы в современном мире.
И рут вступила в схватку. Благо, некоторые навыки ей привил старый черт. В остальном же девушку вела ярость, смешанная с животными инстинктами. Неплохое сочетание, когда противник превосходит тебя числом, но не умениями.
А дальше пришлось импровизировать. На выстраивание сложных ловушек попросту не было времени. Да и приспособлений, если честно, тоже. Но Рут отлично ориентировалась на месте и смогла увести волков в другую часть леса. Рискнула практически всем, когда приняла звериную форму. И тут же почувствовала свободу. Действовала быстро. Несколько ударов, чтобы обездвижить. Обидные раны, не выводящие из строя надолго, но доказывающие чужое превосходство. И, конечно же, обостренное обоняние, чтобы найти вампира. Тот, судя по всему, тоже завершил свою схватку. Был ранен. Волчица уж очень хотела ткнуться мордой в окровавленный бок, но во избежание всяких вольностей, Рут приказала ей сидеть. А после позволила Ховарду вцепиться пальцами в загривок. Оборачиваться сейчас было глупо и неосиотрительно. А так оставался шанс добраться до укрытия живыми и невредимыми.

+1

13

Тот факт, что ему не нравится драться и причинять кому-то боль, не означает, что он не умеет это делать. Будучи обращенным во время войны, когда Виктор нашел его на поле боя раненого, едва живого, чтобы сделать солдатом своей армии новорожденных, уже тогда становившейся чем-то вроде пережитка прошлого и по сути бывшая последней в своем роде, Себастиан, выживая в этих условиях, а так же во время рейдов на волчьи территории до заключения перемирия, знает о сражениях достаточно, чтобы не умереть в схватке с несколькими оборотнями, тем более что Рут слушается его не совсем так, как ему хотелось, чтобы она его послушала: убегает, но уводит за собой хвост, и ничего не остается, кроме как верить, что у волчицы окажется достаточно сил для победы. Впрочем, едва ли сможет сейчас ей помочь даже при желании: волки бросаются на него толпой, точно это может дать им преимущество, но по сути они лишь мешают друг другу, оставляя возможность вампиру выскользнуть из их хватки — только пальцы зачерпывают воздух. Для радости причин все равно мало: это еще не бой — танец, первые нерешительные па, призванные узнать противника лучше, понять манеру двигаться и в какую сторону предпочитает уклоняться. То, как они осматривают друг друга, как оценивают пластику и гибкость — хорошего бойца видно по его внимательности к противнику, и перед Ховардом сейчас явно не самые плохо тренированные парни. Вот только и вампир не собирается сдаваться, отбрасывая свой пацифизм, когда дело касается жизни и смерти.
Мелкие, кажущиеся незначительными, на первый взгляд детали, из которых, как из кусочков пазла, складывается полноценная картина. Один из его противников чуть припадает на левую ногу, — возможно, застарелая травма, — и вампир без малейшей жалости наносит удар туда, после чего слышится хруст костей и следующий за ним вой, являющий из себя странную, нагоняющую жуть смесь человеческого и волчьего голосов. Другой непозволительно отдается бою, кажется, входя в раж, подобный ярости скандинавских берсерков, но совершенно забывает о защите, в результате чего после пропуска нескольких ударов открывается возможность нанести один и решающий — противник после него не встает, хоть чуткое вампирское ухо и различает слабое сердцебиение: если ему помогут друзья, то сможет оклематься. Правда, друзьям бедолаги тоже не помешает помощь: еще один падает навзничь, а под ним разливается темная кровь, кажущаяся в стремительно наступающих сумерках практически черной. Пахнет она мерзко, не вызывая желания пробовать, даже если отбросить тот факт, что волчья кровь может быть смертельной для кровососов.
Последний противник, понимая, что все теперь зависит от него, решает пойти ва-банк, обратившись, и Себастиан едва заметно вздыхает: ему не нравится бороться с волками, когда те принимают звериную форму — неудобно, опасно, но вполне осуществимо, если больше внимания уделять своим ногам, не забывая о том, что волки отлично умеют набрасываться в прыжке. Опыт по сражению с оборотнями в волчьем обличье у Ховарда был достаточно давно для того, чтобы все-таки пропустить удар: крупные, острые зубы вцепляются в бок, и воздух наполняет запах вампирской крови. Волк держится крепко, всаживая клыки в плоть все глубже, но это упорство и губит его в конце концов: Себастиан бьет по хребту, пока тот не валится на землю, тихо поскуливая. Отходит назад, осматриваясь, чтобы убедиться, что не осталось больше тех, кто хочет драки, а после трогает пальцами рану: кровит существенно, отчего во рту пересыхает и просыпается голод, но его приходится душить — сейчас стоит найти Рут, чтобы убедиться, что ей не нужна помощь. Зажимает бок рукой, ожидая, пока регенерация разберется хотя бы с кровотечением, и идет в ту сторону, в которой скрылась волчица, встречая ее на середине своего пути. В образе волка.
Вампир замирает на месте: помнит, как этот волк смотрел на него и рычал, угрожая разорвать, если подойдет ближе, в последнюю их встречу, так что решает не провоцировать. Конечно, сейчас он бы предпочел встретиться с Рут в ее человеческом обличье, хотя бы потому, что в таком состоянии она могла говорить, но по крайней мере оборотень перед ним не выглядит раненым. И даже не выглядит злым: садится, точно послушный пес, позволяя к себе приблизиться. Это кажется удивительным, особенным знаком доверия, и Себастиан чувствует себя польщенным и одновременно будто бы взявшим на плечи огромную ответственность, когда аккуратно проводит рукой на загривку, и на него не рычат — хороший знак. Кровотечение не останавливается — знак плохой. Он бережно сжимает жесткую волчью шерсть, наклоняясь к чувствительному, стоящему торчком уху, почти утыкаясь носом в шкуру и шепчет:
— Нужно найти убежище, — и они бредут в сторону леса, где, как помнит вампир, когда-то была старая охотничья хижина, которой никто из людей не пользуется, но иногда забредают кочевники, срезающие свой путь через лес. Более укромного и близкого варианта вспомнить не получается, так что приходится довольствоваться тем, что имеется в их распоряжении, надеясь, что преследователи не сразу вспомнят про это место. Благо хижина стоит на прежнем месте, с частично обвалившейся стеной, покрытая мхом, со стороны похожая на какой-то холм. Внутри пахнет сыростью и землей, и вампир грузно оседает прямо на пол, прислоняясь к влажному брусу стены, доставая из внутреннего кармана куртки заветную флягу с кровью. Делает несколько крупных глотков, но это лишь ослабевает боль, однако все еще чувствуется, что кровотечение чуть замедляется, но не останавливается. Облизывает губы. Протягивает руку к волчице, ласково гладя ее по голове, смотря в глаза, такие звериные, но одновременно такие человеческие. — Тебе нужно уходить, Рут. Идти к своей альфе. Расскажи ей все, что мы узнали. Мне нужно время, чтобы перевести дух, а пока я слабое звено в нашей команде. Нет нужды со мной возиться, — откидывается затылком на стену, прикрывая глаза и допивая содержимое фляги. От этого ранения не умрет, но оно серьезнее, чем кажется, а потому может понадобиться время для восстановления. И кровь. Существенно больше крови, чем только что выпил.
[LZ1]СЕБАСТИАН ХОВАРД, >220 y.o.
profession: уполномоченный по специальным делам клана
[/LZ1][NIC]Sebastian Howard[/NIC][STA]made from blood and bone[/STA][AVA]https://imgur.com/XYOHMno.gif[/AVA][SGN]beautiful is always
starving
[/SGN]

+1

14

Волчица сидит, внимательно прислушиваясь. Не смотря на звериный облик, она отлично понимает человеческую речь.
Когда-то Рут и мечтать о подобном не могла. В её первое обращение парадом командовал именно зверь. Задавал тон всему поведению. Ему было откровенно плевать на чужие слова и такие понятия как честь, да сострадание. Только слепая ярость, практически неподвластная контролю. Первобытная кровожадность, когда от случайных прохожих хочется отщипывать по куску. Рут тогда едва не убила свою соседку в кампусе.
Первый раз всегда самый ужасный. Внутренний волк впервые оказывается на свободе и совсем не собирается никого слушать. Его инстинкты первостепенны. Одержать верх можно только при помощи грубой силы. Надавить, заставить ощутить чужое превосходство. Рут знает, каково это. Практически весь её путь после обращения был построен на страхе и боли.
Больничные стены и кошмарные сновидения. Кто бы знал, что тот огромный волк будет следить за каждым её шагом, не оставляя права на ошибку.
Рут, вообще-то, должна быть благодарна, что осталась в живых, а не сгинула в том лесу. У любопытной девчонки были все шансы не дожить до рассвета. Есть же у людей эта потрясающая способность оказываться не в то время не в том месте. Сейчас уже как-то плевать на те события и причину разборок среди стаи. Рут и представить не могла, что однажды встретит настоящего оборотня. Ей всегда казалось, что это лишь сказочка для наивных дурочек, которые так любят сумерки и прочие романы. Девушка до последнего отрицала существование чего-то необъяснимого. И только со временем поняла, почему её обратили. Это было единственной гарантией молчания. Новичку всегда требуется помощь других, более опытных товарищей. К тому же, нет смысла делать громкие заявления, когда сам становишься частью группировки. Куда она пойдёт, как будет выживать, если окажется в гордом одиночестве? А теперь у неё была своя стая, практически семья. Эстер же - неотъемлемая часть этого сообщества. Не будет её, и оборотни превратятся в кучку разрозненных и кровожадных убийц.
Рут прекрасно понимает обращенную к ней речь. Может даже оказывать влияние на разум зверя. Говорить, как следует поступить и удерживать от неоправданного риска. Если лишь одно но. Необходимо не терять самообладание, иначе эмоции могут затмить голос разума. А там, где нет места мыслям, начинают проявляться самые низменные инстинкты. Это губит лучших из них. Поэтому так важно держать себя в руках, не зависимо от ситуации.
Рут понимает, что Себастиан прав. Ей нужно вернуться в стаю и принести важные новости альфе. Пусть доказательств пока недостаточно, но сам факт нападения и без того говорит сам за себя. Если бы Фитцроям было нечего опасаться, они бы не стали выслеживать в лесу какого-то оборотня. Не самого сильного, к тому же. Рут прекрасно умела оценивать собственные способности. По силе она значительно уступала тому же Аластору, из-за чего старый черт в большинстве случаев мог одержать верх. Не хватало волчице и многовековой мудрости. Даже пары десятков лет было бы достаточно для того, чтобы превратиться из наивного волчонка в опытного война, что понимает все тонкости межрасовых взаимоотношений. Размахивать кулаками всегда проще, нежели решать проблемы при помощи дипломатии. Рут как раз знала одного такого оборотня. Ярость губит всех, а стремление доминировать приводит к ненависти. Это худший путь из возможных.
Себастиан так непохож ни на кого из знакомых ей вампиров. Что-то подсказывало, он выбрал помощь врагу не только потому, что это угрожало разоблачением существования их расы. Были и другие причины. Возможно, даже слишком личные. Те, о которых не принято говорить вслух. От просьбы вампира веет благородством. Он готов отпустить Рут, не смотря на то, что получил свои раны из-за её разборок. Они не враги больше, наоборот - союзники. Пусть и тайные, но всё же. Напарников не бросают истекать кровью. Даже если эти самые напарники обладают повышенной регенерацией. Просто по-человечески некрасиво.
Рут беспокоит, что данное сотрудничество могут преподнести в ином свете. Выставить волчицу предательницей. А она в свою очередь не должна раскрывать участие Себастиана.
Волчица ведёт ушами и поднимается на ноги. Бога ради, Рут, в кои-то веки сделай, что от тебя требуется. Без самодеятельности и выкрутасов. Ведь можно же, да?
Зверь подходит ближе, внимательно смотрит на окровавленный бок и резко отворачивается в сторону. Как будто ему действительно стыдно за случившееся. А после волчица просто исчезает из поля зрения. Как будто послушалась. Бросила вампира одного, признавая его слабым звеном. Смешно, но сама по себе Рут не смогла бы ничего сделать. Выходит, именно она и была слабым звеном всю дорогу.
Лес шумит и зовёт. Манит миллиардом разнообразных звуков и запахов. Волчица прибавляет ходу и несётся вперёд на всех парах. Ей очень хочется засунуть морду в какую-нибудь нору и чихнуть. Беспечность больше подходящая маленькому волчонку, но никак не взрослому хищник. Впрочем, о своей цели забывать не стоит. И зверь начинает делать то, что у него всегда получалось лучше всего. Охота. Выслеживание мелкой дичи. Соблазнительные запахи и вечное чувство голода. Но сейчас нельзя думать о том, как бы набить собственное брюхо. Рут должна помочь Себастиану, и это единственный способ. Девушка не может дать свою кровь. И вовсе не потому, что жалко. Сдают же доноры какое-то количество красной жидкости. И никто ещё от этого не умер. Тут скорее вопрос в принимающей стороне. Кровь оборотня может убить вампира. А такую медвежью услугу Рут точно не собиралась оказывать. Поэтому она поймала несколько зайцев и притащила их в укрытие. Положила к ногам Себастиана. Да, не густо, но всё же лучше чем томатный сок или маленькая фляга. Хватит для того, чтобы добраться до жилища.
Волчица вежливо отворачивается. Понимает, что лучше не смотреть. К тому же, есть риск сорваться и отобрать дичь себе. Переминается с лапы на лапу, после чего Рут захватывает контроль над сознанием и переходит к трансформации. Не лучшее зрелище. Рвутся связки, ломаются кости. Боль и агония на несколько секунд заполняют сознание. А потом становится как-то подозрительно холодно.
- Ты же не думал, что я оставлю тебя одного. Надеюсь, проблем из-за этого не будет. - хрипит, поскольку голосовые связки ещё не успели перестроиться с рычания на человеческую речь. Рут обнимает себя за плечи и ждёт, когда вампир восстановится. Только после этого она сможет уйти к альфе.

0

15

Наверное, кто-то может назвать это бессмысленным благородством, но едва ли чье-то мнение действительно станет волновать вампира: ему достаточно лет, у него достаточно опыта, в том числе и в сражениях с оборотнями, чтобы держаться за давнюю межвидовую ненависть с упорством закостенелого фанатика, коим никогда и не считал себя, стоит заметить. Потому что жизнь всегда была намного сложнее и многограннее, чем кто-либо мог представить. Потому что в палитре, которой пользуются, чтобы нарисовать все, что составляет реальность, куда больше цветов, чем банальные белый и черный — контрастная монохромность едва ли способна описать все существующее многообразие в мире. Потому что те времена, когда было необходимо бездумно уничтожать друг друга, следуя давним традициям, о сути коих едва ли кто-то серьезно задумывался, но следовал, тем не менее, беспрекословно до того момента, как это не стало реальной угрозой для существования обоих видов в принципе. Ничто так не отрезвляет, как близкая угроза вымирания, не так ли? А уж от факт, что это умирание грозит им от руки человечества, которое никогда не воспринимали в качестве опасности, рассматривая исключительно в качестве источника пропитания или новых членов стаи/клана, отдает весьма такой ощутимой иронией. И кто после такого скажет, что у судьбы нет чувства юмора?
Волчица некоторое время медлит: смотрит на него своими по-человечески звериными глазами, подходя ближе и будто бы втягивая влажным носом воздух, точно сомневается, а правда ли пахнет кровью? А правда ли пахнет кровью от него? — Все в порядке, — отвечает взглядом на взгляд, пристально, уверенно, с легкой улыбкой. — Ты можешь уходить. Это важнее, — в очередной раз побуждает Рут уходить, потому что польза для общего дела значительно превышает частную выгоду для него, и будет куда лучше, если она успеет все рассказать своей бывшей альфе. Себастиан был и в куда более серьезных переделках, чтобы так просто умереть из-за значительной кровопотери. Чтобы позволить ей рисковать своей шкурой ради него: они все еще были оборотнем и вампиром, пусть и заключившими сделку ради совместной выгоды, однако не обещавшие друг другу защищать чужие жизни до последней капли крови. И он с небольшим облегчением вздыхает, когда волчица, наконец, покидает убежище, прислушиваясь к его просьбе. По крайней мере ему хочется верить в это. Нет никаких причин для нее брать на себя риск по его защите, по попыткам помочь восстановиться как можно быстрее, получив возможность продолжить свой путь, чтобы добраться до места, где волки уже не смогут достать, даже если очень сильно этого захотят. Если только, конечно, не решат нарушить существующий договор, но, что-то ему подсказывает, для столь радикальный решений еще слишком рано.
Прикрывает глаза, облизывая пересохшие губы. Воздух напоен сладковатой затхлостью вампирской крови, и сейчас бы уснуть, чтобы сэкономить энергию, позволяя телу исцелить себя, но спать нельзя: их могут выследить, тем более что оставляет за собой заметный след из крови и специфического запаха — опытной ищейке-оборотню ничего не будет стоить найти его. Да и не было у него особо много времени и сил на то, чтобы как следует замести следы. Однако это не значит, что он смиряется с возможностью смерти: копит силы, чтобы хотя бы успеть добраться до вампирской территории, пока на него не вышли волки. Это звучит, как вполне себе рабочий план, так что Ховард пытается не дергаться, продолжая сидеть в одной и той же позе, напрягаясь, когда слышит мягкие шаги, практически неразличимые в разнозвучии звуков леса, но ощутимые из-за того, что концентрируется на всем происходящем вокруг. Выбора нет: придется сражаться, и вампир дергается, замирая в удивлении, когда видит перед собой Рут, несущую в зубах несколько заячьих тушек.
— Я же просил тебя уходить, — с ласковым укором обращается к волчице, не без труда выпрямляя спину и подтягивая к себе еще теплую зайчатину. — Но спасибо тебе, — смотрит волку в глаза, а после принимается за трапезу, далекую от совершенства, но в критических ситуациях не до брезгливости. Заячий мех прилипает к губам, застревает во рту, пока вампир жадно высасывает животную кровь из каждого тельца, откидывая ставшие бесполезными мясные сосуды в сторону, вытирая губы и отплевываясь от шерстинок, хоть все равно и не получается избавиться ото всех: наверняка еще долго будет ощущает мерзкий ворс во рту — по крайней мере так было в последний раз, когда приходилось питаться лисами. Но зато рана затягивается и пропадает ощущение скованности в мышцах, а значит, эти жертвы того стоят. Умирать в этой разваливающейся хибаре совершенно не хочется, а Себастиан привыкает бороться за жизнь, поддаваясь своим инстинктам, которым привыкает доверять еще в человеческой жизни, тогда как обращение эти чувства только усиливает. Признаться, обращение усиливает все чувства, а потому первое время приходится нелегко совладать со слишком громкими звуками, ярким светом и резкими запахами, благо ему помогает острая рациональность, за которую цепляется с упорством утопающего, выплывая из агонии и сумасшествия, присущего практически всем новорожденным, с помощью логики и попыток анализировать существующую вокруг действительно. Сейчас тоже пытается рассуждать логически, когда исключает себя из имеющегося уравнения в связи с тем, что однозначно является слабым звеном их дуэта, но волки всегда были куда более эмоциональными существами, ежели сравнивать с детьми ночи, так что, быть может, тут и нечему удивляться.
Смотрит на волка, порываясь что-то сказать, но тут же отворачивается: резко, используя всю доступную ему вампирскую скорость, потому что девушка начинает процесс обращения. Закрывает глаза, чтобы даже не было намека на то, что собирается подглядывать, однако слышит жуткие звуки, сопровождающие трансформацию: хруст костей, сиплые вздохи боли. Вампиры, по крайней мере, переживают боль и ужас обращение единожды, тогда как оборотни обязаны терпеть это каждый чертов раз. Страшная участь, если так подумать. По крайней мере так кажется ему. Участь, которую никто не заслуживает, которую тебе могут навязать, потому что кто-то решил обратить себе приемника или сторонника: пусть времена, когда стороны набирали армии в огромных количествах, прошли, это не означает, что кланы и стаи не продолжают укреплять свои позиции при помощи новичков. Тем более что оборотни плодятся не так часто, чтобы иметь возможность составлять свои стаи исключительно из истинных детей Луны, рожденных от родителей, обладающих этим геном /или проклятых — тут уже зависит от того, как посмотреть на всю ситуацию в целом/. Свое существование Ховард рассматривает, как проклятие, потому что необходимость убивать ради пропитания, жить в тени и являться монстром из сказок, несмотря на вечную молодость и бессмертие, едва ли ли может считаться в его понимании даром, тем более что никогда не просил ни о чем подобном. Тогда, умирая на поле боя, где его находит и обращает Виктор, вполне смирился со своей участью — вполне смирился со смертью. Даже если умирал на войне, в которую не особо верил, но считал себя достаточным патриотом, чтобы не отказываться от участия. Это казалось благородной миссией, чем-то важным и значимым, как теперь кажется важным быть преданным создателю и владыке в одном флаконе, как кажется важным уменьшить риск, которому подвергает Рут из-за своего ранения, пусть она совершенно не собирается его слушать, в очередной раз поступаю по-своему. Интересно, подобное упрямство — общая черта всех волков или что-то сугубо личное, присущее конкретно ей? Признаться честно, Себастиан хотел бы узнать ответ на этот вопрос, однако четко осознает, что не имеет никаких прав на то, чтобы спрашивать нечто подобное, даже если они пару раз спасают жизни друг друга, завершая таким образом обмен долгами или банально восстанавливая кармический баланс — тут уж с какой стороны на происходящее посмотреть.
— Я бы хотел, чтобы ты меня оставила. Это было верным решением, — отвечает, когда слышит человеческую речь, пусть та и сопряжена с хриплым рычанием. Поспешно стягивает с плеч кожаную куртку, бросая ее в ту сторону, откуда доносится голос. Ожидает, пока услышит звуки легкого шороха от прикосновения ткани подкладки к коже. Осторожно поворачивается, обнаруживая волчицу если не полноценно одетой, то хотя бы прикрытой, чтобы можно было смотреть на нее во время разговора. Не отрывает взгляда от ее глаз, не опускает его ниже — подобное поведение могло бы считаться чрезвычайно неподобающим. — Ты правда не была обязана мне помогать с кровью, но я благодарен тебе за это, — отвешивает небольшой полупоклон, улыбаясь уголками губ, всматриваясь в черты лица, которые теперь запомнит на вечность, как и немного потрепанный, немного забавный во взъерошенности вид. Занимательное все-таки зрелище. — Но теперь нам совершенно точно следует разделиться: наша общая миссия слишком важна, чтобы провалить ее, — вслушивается в окружающий лес: пока все тихо, а это значит, что у них еще есть шанс уйти. Если поторопятся. — Я наделен полномочиями использовать все доступные средства для достижения цели, и мой владыка не станет ставить мне в претензию тот факт, что пришлось взаимодействовать с оборотнем. Надеюсь, что твои сородичи окажут подобное понимание ситуации, — подходит к двери, оборачиваясь у выхода, смотря на нее пронзительно. — Удачно тебе добраться, Рут. Быть может, еще встретимся, — и подмигивает, прежде чем исчезнуть среди деревьев, ощущая легкое послевкусие горечи прощания. Ему хочется быть уверенным в том, что все закончится хорошо: члены стаи не переубивают друг друга, как никто не причинит вреда и ей. Что однажды они смогут встретиться пусть даже в том самом лесу, на нейтральной территории, не отягощенные бременем ответственности перед своими сородичами, но являющиеся старыми хорошими знакомыми, способными приятно провести время за ничего не значащей беседой, будто нет никакой давней вражды, оставляющей свой несмываемый след и на их жизнях, несмотря на то, что последние десятилетия проживают в условиях вооруженного нейтралитета.
[LZ1]СЕБАСТИАН ХОВАРД, >220 y.o.
profession: уполномоченный по специальным делам клана
[/LZ1][NIC]Sebastian Howard[/NIC][STA]made from blood and bone[/STA][AVA]https://imgur.com/XYOHMno.gif[/AVA][SGN]beautiful is always
starving
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2020-09-16 22:17:05)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » fight our wars


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC