внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Духи предков взывают к заблудшим душам


Духи предков взывают к заблудшим душам

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

О волках и потерявшихся хаски

https://i.imgur.com/xKP2wPb.gif

https://i.imgur.com/RZGGKV2.gif

+2

2

...И когда волки забыли, что люди это враги, духи послали им испытание. И тогда и настал холод. Из-за жестокой стужи зайцы попрятались в свои норы и не вылезали из них долгие месяцы, лоси ушли к бурной воде, у птиц на лету леденели крылья. Воздух не просто превращался в пар от тяжелого дыхания, он переливался кристаллами перед носом волков, когда те выходили на охоту. Каждый вдох обжигал легкие, от мороза не спасал даже густой подшерсток. Волки сотворены для зимы, да, она отбирает сильнейших, но дни темноты никогда не забирали всех, лишь тех, в ком был слаб духом, кто не был волком, но та зима была выше волчьих сил. Солнце, казалось, навечно ушло к дальнему краю земли, а луна, прежде струившая синеватый свет, смерзлась в блеклое пятно у края горизонта, на которую даже выть от отчаянья казалось неприличным. 
Добычи не было уже пол-луны и изнуренным голодом волкам осталось лишь ждать, когда морозная стужа обратится во всепроникающий и липкий, как намокшая шерсть, холод смерти. И трус ушел, двинулся прочь, но не на поиски мышей и зайцев, на поиски еды, но на поиски быстрой и легкой смерти. Его вел не дух волка, но слабость, и он шел подальше от голодного взгляда щенков, чьи тонкие кости выступали сквозь мех. Все волки в стае — даже подростки — должны заботиться о детенышах, и если волки не в состоянии добыть им пищу, то они недостойны называться волками... Так волк потерял свое имя.
Он пробирался через снежные завалы и сугробы, а собственная шерсть уже не волку казалась непомерным грузом, вскорости над его головой стало собираться воронье, и стал завидовать зверь вороньим крыльям, как были у него такие - долетел бы он в два счета до равнины, где обычно охотилась стая и нашел бы добычу… Ведь еще где-то остались лоси.... не могли же они все перевестись. Спустя долгие часы пути за гребнем очередного заснеженного холма появилась равнина. Зверь, тяжело дыша, лег брюхом на землю, но тут же вскочил; и его светло-бурая шерсть поднялась дыбом. Человек. Где-то здесь был человек, его зловонный запах заполнял все ноздри. По привычке зверь рванул в сторону, помня давний запрет - волкам нельзя встречаться с людьми, но быстро опомнился, даже устало посмеявшись над собой. С чего он испугался? Он ведь ищет смерти, а человек ее прямое воплощение.
Однако бывшего волка ждало огромное разочарование - найденный человек, еще совсем юный и глупый - выглядел не лучше, он напоминал собой лягушку и ящерку: он был таким же тощим и голодным и глаза его извергали влагу, оставлявшую лед на щеках. Человеческий детеныш - только-только вступивший на путь взрослого сидел, привалившись спиной к дереву и его смертоносная заточенная палка валялась рядом... Правильный волк бы рискнул напасть, перегрызть горло относительно легкой добыче, но волк уже не был волком. Детеныш тоже испугался - но страх во вскинутых на шум глазах, через миг сменился покорностью.
- Ты убьешь меня, зверь? — произнес он. — Тогда не теряй времени. Возьми мою жизнь… У меня нет сил, чтобы продолжать охоту, нет сил, чтобы выследить лося и догнать его. Мне не добыть еды для братьев и сестер, а возвращаться к голодной семье с пустыми руками — выше моих сил.
Но не послушал зверь человека, не принял добровольной жертвы в виде открытых и почти подставленных шеи и живота. Страх и слабость сковали его душу...Он рассматривал человека наперекор запрету, и чувствовал такого же труса, который не может прокормить щенков из своей стаи и готов умереть, чтобы не терзаться совестью. Забыл зверь, как старый вожак говорил раз за разом волчатам в каждом помете и как учил их.
"Человек - это хищник, такой как и мы, " -говорил вожак еще покрытым пухом щенкам, - " и он считает нас своей добычей. Он убивает волков и сдирает с них шкуры, пьет их кровь и есть мясо. Человек - хищник, что не оставляет даже костей."
Но зверя незримо тянуло к человеку, будто то был его щенок или течная сука, и как все слабое зверь не мог дать достойный отпор скверне. От смятения бывшего волка бросило в дрожь, словно пойманного кролика, кровь ударила в голову. Разум и зов предков приказывал уходить прочь; рвущееся из груди сердце влеклось к теплу, к юноше. Тот мог согреть, как согревали друг другая члены стаи, мог выгнать смертельный холод из промерзших костей, для этого нужно было всего лишь лечь рядом… Ледяной порыв ветра толкнул зверя в спину, и от качнулся вперед, не выдержав испытания. Юноша неуверенно протянул руки.
И зверь шагнул в эти раскрытые объятия и лег, накрывая собой юношу, как он должен был согревать щенков своей стаи, и положил тому голову на грудь, зарываясь носом в шкуры убитых собратьев, которыми люди - слабый и бесшерстные - пытаются защититься от холода. Юноша, на миг замерший от удивления, обхватил пса руками;и теперь не отводил от странного существа с запахом волка глаз.
Никто не знает как долго уже пес и человек пролежали так вместе, пока человеческая скверна и шаманство не пропитали бывшего волка насквозь. Сердце волка замедлило бег, а человеческое забилось быстрее, они разделили между собой поровну остатки сил, стали одним целым, существом без имени, но опасным. Нюх волка, хитрость человека - они не сговариваясь встали, и направились к полям охоты.
Человек и пес вышли на пустую равнину, и нашли добычу. Измотанный и слабый лось, обнаруживая свою слабость, нервно задергал головой при их приближении. И волчьи предки сказали псу что делать, стремительный и грациозный, похожий на холодный и чистый ключ, позабыв о страхе и усталости, подгоняемый голодом, тот погнал лося по открытой местности кругами, все дальше и дальше, запутывая и изматывая, пока окончательным броском не выгнал его на человека, стоящего наготове. Лось поднялся на дыбы, пугаясь нежданного второго хищника, и тогда заостренная палка со свистом рассекла воздух, глубоко вошла в грудь короле леса  — и пес тоже настигнув споткнувшуюся жертву, вонзил зубы в лосиное брюхо. Не отпел пес, как полагается, свою добычу, голод заглушил традиции. Зубы вгрызались в теплую плоть, голову дурманил запах и вкус добытой наконец еды. И двое припали к туше - кровь, красное живительное зелье, заполняло пасть и давало насыщение, мясо поддерживало силы. Но позабыл зверь о стае, что он покинул, не отгрыз кусок и не отнес его своим... Зверя заботил лишь он сам, он смотрел как человек, орудуя острым камнем, уже отрезал окорока и теперь разделывал оставшуюся часть лося. Человек положил окровавленную ладонь зверю на лоб, потрепал между и похвалил зверя ... похвалил за помощь в добывании еды. И зверь пригнул голову в подчинении.
Полный желудок, вкус свежего, еще теплого мяса в пасти — одурманенный зверь забыл завет предков, забыл о том, что перед ним человек, что в любой другой день убил бы его без малейшего колебания... и когда юноша, взгромоздил себе на тощие плечи остатки туши, пес пошел за ним следом.
Взрослые члены человеческой стаи, почуявшие мясо издалека, едва поверили собственным глазам, когда юноша добрался до заветной поляны и тихо опустила лося на землю. Тощий и хлипкий. Плохой охотник по мнению стаи принес не лося. Тот принес надежду, и как только люди поняли, что мясо — не предсмертное видение, а реальность, они сгрудились вокруг охотника в радостных приветствиях, на миг забыв об изнуряющей слабости. И в воздухе появилось что-то, чего в нем не было раньше. Что-то похожее на дым горящих торфяников, слабое веяние тепла, но связь с человеком - с самым страшным и опасным своей хитростью, превосходящей хитрость рыжего лиса - вскружило зверю голову, он не заметил его, не повернул назад к своим, что в тот день в другой части леса одолели тонконого оленя, он остался, принял иллюзию и магию за явь... и потерял имя волка.
Собака - такое имя дал человек своему спутнику пришедшему в стойбище, и тот теперь следовал за ним по пятам, и его щенки за ним следовали, и щенки его щенков, бывший волк теперь делит человеком свою добычу, дает человеку трогать своих детенышей, а человек заменил собаке стаю, стал его вожаком и охотится в лесах вместе с ним. Но подходить к ним смертельно опасно. У пса может быть вид волка, но у него нет своего ума. Он раб человека, и слепо следует его приказам, и опадают звезды перьями на следы когтистых лап, волк ушел... его нет в этом звере.

У волков с незапамятных времен существовала легенда, как одной холодной зимой ослабленный и отчаявшийся волк ушел к людям и перестал быть волком.Двуногие отняли у него имя и душу, но взамен поделились добычей. Потомков того волка теперь звали собаками.
Эту легенду она слушала щенком множество раз, в разных вариациях в зависимости от того, кто и когда ее рассказывал... легенда быть может и была легендой, но факт наличия бездушных волков оставался фактом, они следовали за двуногими по пятам, не боялись громких палок и как полнейшие дебилы таскали удавки на шее. Она видела их пару раз за свою жизнь, но на счастье была достаточно умна, чтобы не подходить близко, предпочитая смотреть со стороны. Люди были разные - одни запрягали своих псов в странные путы и заставляли их вести себя, за другими псы следовали не отступая ни на шаг и по команде принося добычу, она даже видела один раз на трассе пса размером с ондатру. У того были огромные глаза и тощие лапки и тот не прекращая ни на минуту кричал, высунувшись из подопущеннного автомобильного окна: "Я - Симба! Я самый страшный пес на округе! Бойся меня! Древние тайны всех мирозданий мне под силу!" не будучи способным, кажется, сказать ничего более. Ужас и позор.
Она выслеживала добычу в лесу, искала что-нибудь не шибко крупное и сложное для того, чтобы принести щенкам полупридушенную игрушку и поучить их охоте, сгодился бы заяц, утка, если повезет, может быть, попадется фазан. Ей нравились упитанные жирненькие фазаны, мясо у них было сочным и довольно мягким, в отличие от того же жесткого и жилистого лося, от которого буквально приходилось отгрызать куски силой, ломая зубы. Но это были так - рамышления чуть громче чем на уровень мысли, она как и все дикие хищники не привередлива - какая добыча бежит в пасть, такую и едим. Будешь воротить носом - в первую же зиму отправишься к праотцам.
Сначала она решила, что ей показалось. Люди в этот угол забредали редко, а если и забредали - предпочитали быстро сваливать, прекрасно понимая, что они здесь гости. Но запах ввинчивался в мозг и усиливался с каждым шагом, что она предпринимала в выбранном направлении. Человек прошел здесь пару часов назад.... человек и его тень. Пес. Пес носился, как бешеный, оставляя метки у каждого третьего дерева. Глупо, по дурному и бессистемно. Человек же шел спокойным шагом, точно не зная куда он шел, но чувствуя себя довольно уверенно, и не блуждал.
А потом что-то пошло не так. След человека оборвался. Нет, не совсем так, след пропал у ручья, на одной стороне были шаги, а на другой стороне следов не было. А вот собака совсем сошла с ума.... Та сидела у воды и выла. Громко и пронзительно. Настолько что у нее уши хотели свернуться в трубочку. По хорошему, ей следовало развернуться и отправиться по своим делам, но серьезно. Сгинет этот мохнатый в лесу, если не найдет свой ум. А ум, как известно, у собак находится в голове у человека.
- Заткнись! - рявнула она из кустов, - Из-за тебя не слышно даже сорок... А этих затнуть вообще не реально!

+1

3

[NIC]Киба[/NIC]
[AVA]https://c.radikal.ru/c15/2009/bf/92276e5a18f1.gif[/AVA]

Громкий лай разносится по всему пространству. Мой человек, мой Шелдон лежит лицом вниз на мелководье, а из раны в голове течёт кровь, смешиваясь с ледяной водой. Этот въедливый запах с металлическими нотками. Шелдон больше не шевелился. Как упал, так и не шевелился. Я заскулил, прижав уши к затылку, пытаясь дёрнуть его за рукав. Тихо рычу от натуги, но ничего не выходит: Шелдон не подаёт признаков жизни. Я ждал долго. Наверное, пару часов прежде, чем встать и снова взвыть, когда Шелдон не захотел подниматься. Только теперь его одеревенелую руку было невозможно подцепить зубами. Я не хотел уходить от своего человека. Два года мы прожили вместе бок о бок. Она забрал меня от мамы. Подарил мне мягкую лежанку и у меня постоянно были баночки с вкусным кормом, свежая вода. Мы постоянно ходили вместе гулять и бегать. А ещё у него была женщина, от которой всегда пахло чем-то сладким, он называл её "любимая". Она и меня любила, я частенько ластился к её руке и подставлял пузико. Как теперь найти хоть кого-нибудь? Что мне делать? Почему он не встаёт? Неужели он отправился бегать по радуге? Но... это было так внезапно. Он просто подскользнулся на большом скользком камне, когда мы переходили реку с течением. А потом упал и больше не вставал. Тогда я вытащил его на мелководье, но это не помогло. Как теперь я могу помочь своему хозяину?
Заскулив, я опустил голову. Сверху падал снег редкими снежинками. Если сощуриться и долго смотреть вверх, покажется, что небо с землёй плывут навстречу, и уже не понять, то ли снежинки спускаются на морду, то ли сам летишь, летишь вверх. Но сейчас я даже не думал поднимать голову.
Моё утро началось с того, что я встал по своему собственному режиму. Пора гулять. Но, судя по рюкзаку в коридоре, который я тщательно обнюхал, мой человек сегодня куда-то собрался. О нет. Снова страдания по нему на весь день. В этот раз я сожру его левый ботинок! Но, как оказалось, меня взяли с собой. Я слышал, что мы идём надолго что-то фотографировать. У моего человека это было делом жизни, я об этом знал. Он часто наставлял на меня чёрную штуку и та издавала щелчок. Мне не нравилось, когда этим в меня тыкали, но боли не было.
Мы ехали сперва на машине, где я сидел, вытащив морду из окна, слыша недовольства Шелдона. А потом мы пошли через лес куда-то. Местность, где я жил и родился, была холодной, прям как мне нравится. Тут часто была зима, полярные ночи, красота. Можно было рыть ямы в снегу и спать там. Мой сосед, маламут Макс говорил, что вообще-то я не должен был быть домашним пёсиком. Такие, как я, должны запрягаться в упряжку и делать благие дела для людей, но меня разбаловали двуногие. Я же не понимал, о чём он говорит. Однажды меня запрягли в детские санки и я свалил с них ребёнка, который истошно плакал. Меня наругали. А что я должен был делать? Впереди побежала кошка!
Помню, как мы долго шли с Шелдоном. Он говорил, что я хороший мальчик, когда приносил ему палки. Часто останавливались, чтобы он пользовался своей чёрной штукой. И давал мне угощения. А потом... один неудачный шаг и Шелдон больше не вставал.
Меня вдруг охватила такая тоска, что я начал громко и протяжно выть, задрав голову. Я не чувствовал тут запах людей и не знал, как позвать на помощь. Надо, видимо возвращаться. И я только об этом задумался, как кто-то подкрался с подветренной стороны и я услышал чужой едкий голос. Вздрогнув, резко встаю и оборачиваюсь на звук. Не вижу, кто это из-за кустов, навострив уши и потянув носом воздух.
-Ты кто? Тут есть люди? Мой человек... не встаёт. -обернулся на Шелдона и чуть поджал переднюю лапу, виляя хвостом от возбуждения. -Ты не пахнешь как собака...
Порой я встречал других животных. Из диких, например, песца и зайца. Видел и оленей. Но это животное так не пахло. И тогда я осмелился подойти ближе. Делал неуверенные шаги вперёд, но, когда кусты дрогнули, послышался рык и я заметил там почти что собаку, я отпрыгнул в сторону и пригнул голову.
-Выходи. Я не буду нападать. А... ты? -пригнувшись, подхожу ещё ближе к кустам и тяну лапу, ударив по ветке, с которой обвалился снег. Теперь я мог разглядеть это животное, которое выпрямилось. Не собака. Больше и статней. Неужели... это мой предок? -Ты... волк? -восторженно интересуюсь, совсем не подумав о том, что меня могут сожрать. Я вообще пожизненно был добродушным и не имел врагов. А встретить такое животное, своего предка, это же так интересно и необычно! Виляя хвостом, я снова чуть пригнулся, прижал уши к затылку и, почти ползком подобрался ещё ближе, чтобы заинтересованно обнюхать волчицу. Утыкаюсь носом в её шею и активно тяну носом воздух, продолжая вилять хвостом, разбрасывая снег под собой в разные стороны. Мне казалось, что теперь мне точно помогут хотя бы правильно выбраться отсюда. Говорили, что волки знают всё. Они - опасные хищники, но ведь мы - родственники. Нанюхавшись, чуть отстраняюсь и поднимаю голову, вновь вспомнив про Шелдона. -Ты можешь мне помочь? -обеспокоенно оборачиваюсь на Шелдона. -Он упал и больше не вставал... Я не чувствую его тепла...

+1

4

И это когда-то было волком? Аврора едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Эта псина напоминала уровнем развития двухнедельного щенка. Виляла хвостом, тявкала... а убийство щенка — деяние противоестественное: волк предпочтет скорее отгрызть себе лапы, чем тронуть детеныша, если конечно, речь идет о своем детеныше, что должен вырасти правильными и здоровым волком, а не хромой или болезненный щенок, но те умирали сами, не выдержав суровых законов леса. Должно быть именно это и спасло это чучело от того, чтобы стать сегодняшним обедом. А может, ей просто было любопытно что из этого выйдет, и как поведет себя существо, питающееся срыгнутым двуногими мясом и падалью вместо того, чтобы самому добывать себе добычу в схватке с природой, как было приказано самой природой.
- Против волка ты не выстоишь и пяти минут, - прорычала она сквозь зубы, хищно облизывая их языком. Она выбралась из-за своего укрытия, оставляя едва заметные отпечатки когтистых лап влажной земле коричнево-ржавого цвета, усеянной острыми сосновыми иголками, что опадают в течение всего года, создавая иллюзию, что деревья эти вечнозеленые, и пытаясь разобраться что же здесь произошло. Она вдохнула через нос, и ощутила горько-медный привкус еще не застарелой, но уже остывшей крови на языке. Картина для пса с четко очерченной линией перехода одного цвета шерсти в другой вырисовывалась печальная... человек - это лысое двуногое в съемной шкуре странного совершенно некамуфляжного баклажанового цвета, набитой перьями, было мертво. Она не слышала никакого дыхания кроме своего собственного и сбитого проплаканного собачьего.
- Сдох твой человек, - совершенно не заботясь о возможных чувствах или перспективы психической травмы у собаки вынесла Аврора свой вердикт, а следом разразилась полагающимся в таких случаях траурным воем, каким было положено провожать в последний путь членов стаи, а не той жалкой пародией, что пытался издать пес. Но выла она совсем недолго - лишь для того, чтобы не быть совершенно невоспитанной и оборвала траурную песню так же резко, как и начала. Нечего было всей округе знать, что здесь произошло.
- Так что у тебя, пес, два пути: или лечь рядышком и подохнуть, или пытаться выжить. Выйти к своим, к примеру, считай это своим первым щенячьим испытанием, переросток. Но надо поторопиться пока тебе запах путь укажет. - у волков все в этом отношении было гораздо проще: испытания были известны ее с тех времен, когда солнце было свежевыпеченным, а небесная река еще не отполировала луну до такого ярко-желтого цвета. Испытаний было три, и тем, кто выдержит все три — переход, первую охоту и первую зиму, — вожаком дается метка принадлежности к стае: тогда любой встречный волк будет знать, что ты не одиночка. Случалось, что что при испытаниях вожак помогал слабым щенкам — ведь все волки любят малышей и стараются, чтобы они выжили. Однако порой он ужесточал испытания: если щенок выкажет силу и упорство — стая его примет, если нет — на долю каждого придется больше добычи, вот и все. Путь перехода с зимних угодий на летние приходился на то время, когда щенкам было полторы луны. Аврора помнил свой переход довольно смутно, она была слишком мала, ей в отличие от щенков другого помета, родившегося той же весной была все одна луна, а ее братья и сестры были слабы настолько, что и вовсе не дожили до перехода.
После уютного леса огромное открытое небо давило как гнет, непривычный простор и неведомые звуки широкой равнины обрушились на нее, не давая дышать и  захлестывая чувства. Путь казался нескончаемым, хотя солнце еще только перевалило за середину неба. Тогда она даже не верила, что стая успеет дойти засветло. Она помнила, как старшие волки шли впереди, остальные взрослые держались ближе к щенкам; а старый волк по имени Тревегг то и дело подбадривал щенков, не оставляя надолго. Но никто не собирался взаправду ждать щенков, и стая с каждой секундой уходила все дальше, разрыв между большими волками и щенками становился все больше и больше, и через какое-то время в вечерних, ранних сумерках, где на уже пробивались, как подснежники звезды она вскорости едва стала различать темные фигуры, пересекающие равнину.
И щенки брели брели и брели, Аврора уже не чуяла под собой лап и проклинала необходимость дышать — каждый вдох стоил непомерных усилий. Стая исчезла из виду, ее запах стал совсем слабым; и она даже не знала, по верным ли следам ли она шла. Темнело стремительно, и на нее навалилась дрема, еще не во сне, но уже не в бодрствовании перед глазами замелькали медведи и чьи-то острые зубы. Погружаясь все дальше в сон, грозивший стать вечным, Аврора внезапно увидела лицо — доброе лицо молодой волчицы, та была совершенно незнакомой, но от нее пахло можжевельником и еще чем-то теплым и едким, и этого оказалось достаточно, чтобы она собралась с силами и отправилась дальше, куда ее вели следы собратьев, чтобы дойти до места стоянки аккурат к рассвету - поэтому ее именем и стало Аврора. В честь рассвета. 
Она замотала головой, отгоняя воспоминания. Тенистая прогалина на которой они стояли лежала всего в часе ходьбы от края леса, если ступать слабыми щенячьими лапами, если идти волку - минут сорок. Поляну окружали можжевеловые кусты и сосны, здесь пахло защитой и надежностью, лес был местом, где было безопасно. С небольшого холма на северном краю поляны - откуда она и пришла - открывался вид в глубь леса. Два крепких дуба стояли стражами на западной стороне прогалины; поперек нее, чуть ли не из конца в конец, лежала поваленная ель. Упругий мох, к которому так и тянет припасть, высокие тенистые деревья, под которыми не страшен ни зной подступающего лета, ни сильный снегопад, близкое журчание чистого ручья - она только сейчас вспомнила, что пришла на водопой.   Аврора вошла в ручей выше лежащего тела и принялась лакать, предпочитая вообще забыть о существовании пса. Хотя как тут можно было забыть, который просто не переставал забрасывать ее вопросами? Она пересекла поток, доходящий ей до груди и отряхнулась, приняв решение игнорировать эту живность в надежде, что тот просто от нее отстанет. Запах крови разливался над поляной, но человека трогать было себе дороже.

Отредактировано Romana Wilson (2020-09-02 15:45:59)

+1

5

[NIC]Киба[/NIC]
[AVA]https://c.radikal.ru/c15/2009/bf/92276e5a18f1.gif[/AVA]

От её резких слов я вновь прижал уши к затылку, а потом отошел, когда та завыла. Судорожно облизываюсь. Хочется тоже выть, но я не смею перебивать волчицу. Но от её слов я прекрасно понял, что не добьюсь ничего. Никакой помощи. Мне придётся выбираться самому. Но самое худшее сейчас было то, что ко мне пришло осознание того, что мой человек мёртв. Стало слишком грустно, засвербило внутри каким-то сверлом. В прошлом году меня укусила оса. Так вот, было такое ощущение, что она куда-то укусила под сердце и вновь.
-Но...
Чёрт, да с чего я взял, что мир такой добрый? Она ведь не ручная собачка. И совсем не знает, что такое человеческая ласка и доброта. А я, привыкший жить с людьми, знающий, что такое их тепло, сейчас оборачивался и понимал, что для меня всё и вовсе кончено. Тихо заскулив, провожаю волчицу взглядом, которая идёт лакать воду. Медленно я возвращаюсь к своему человеку, последний раз обнюхав его лицо. К его родному запаху, состоящему из табака и мускатного ореха, примешивался теперь запах гнили. Скоро этот запах перекроет его родной. И всё это останется только под коркой моего головного мозга, в воспоминаниях.
Но пока я размышлял, что же мне делать, я почувствовал другой запах. Нет, не волчицы и не её собратьев. Другой. Потом услышал и вовсе утробный рык и подскочил. Ну кто ещё?!
Из-за кустов выходит... медведь. Он рычит в мою сторону, начиная потихоньку подбираться. Такой огромный и злой. Знаю, что он бы меня прокусил на раз-два. Но я оцепенел, встав рядом со своим мёртвым человеком, словно вкопанный. У меня вся шерсть встала дыбом от того, что я видел. Медведь начал подбираться к моему человеку с воды, пытаясь лапой подцепить его ногу. И это меня взбесило. Я не хотел, чтобы его сожрали, поэтому и поднял холку, рыкнув и клацнув зубами, что медведя разозлило. Меня тоже, ведь он не ушел, а набросился на ногу моего человека, вгрызаясь в него. Я, совсем позабыв о своём страхе, зарычал и залаял, оббегая медведя, мешая ему жрать труп человека. Уши чуть дёргались от гнева, а сам я был в напряжении, выпустив когти.
-Проваливай!
Подбежав, когда медведь оторвал нижнюю часть ноги от колена, кусаю животное за заднюю лапу, от чего тот ревёт ещё больше, разворачиваясь и теперь уже переключаясь на меня, решив устранить проблему, которая ему мешалась. Поднимаю брызги воды, отбегая в сторону, продолжая скалиться и рычать, плотно прижав треугольные уши к затылку. Я никогда не выражал агрессии по отношению к другим животным. Но сейчас я ничего не мог поделать со своими инстинктами. Я хотел защищать честь своего человека. Не хотел, чтобы им кто-то набил желудок, даже учитывая то, что он умер.
Наклоняю голову, исподлобья смотря на медведя, оголяя ряд белых острых зубов. Резко дёргаю головой, когда от возбуждения появились слюни. Облизываюсь и понимаю, что уже просто трясусь от злости и гнева. Медведь разворачивается и вновь пытается откусить кусок, а я подлетаю сзади и впиваюсь зубами куда-то над задницей животного, от чего тот, кажется, уже потерял над собой контроль, сбив меня с себя одним мощным ударом когтистой лапы. И, не дав мне опомниться, пошел по воде на меня. Я еле устоял на лапах после первого удара, чувствуя, как ссаднит бок, сразу же получая второй удар, но уже по шее. Лапа подворачивается в воде и я падаю, но слишком бесстрашно хватаю медведя поперёк морду зубами, когда тот наклонился ко мне. Зарычав, чувствую, как его когти распарывают мои бока, но отпускаю только тогда, когда в пасти достаточно крови этого зверя. Отбегаю в сторону и оказываюсь на берегу. С пасти капает кровавая слюна, а бока и шея уже окрасились в красный цвет. Медведя удалось взбесить, который отстал от умершего человека и теперь ринулся на меня. Мне пришлось только и делать, что бежать. Я совсем забыл про волчицу, не обратив внимание на то, есть она или нет. Я побежал вдоль берега. От адреналина я, пусть и чувствовал боль от когтей, но бежал всё равно быстро. Мы, хаски, достаточно выносливые к бегу и стойки к морозам, плюс за собой мы можем тащить какой-то груз. И всё бы ничего, но впереди оказалось препятствие в виде наваленных брёвен и больших валунов. Зарычав от досады, я собрал последние силы и, сгруппировавшись, перепрыгнул через брёвна, начиная карабкаться по валунам. Кажется, медведь устал больше меня и взревел внизу, пока я всё-таки не оказался на другой стороне, спрыгивая вниз. Тяжело дышу, затем прыгаю в воду и плыву на другую сторону. Тут было достаточно глубоко, но с течением пока что можно было бороться, что я и делал, на дрожащих лапах выбираясь из воды, упав на берегу. Оборачиваюсь, убедившись, что мстительный медведь меня не преследует. Чувствую, как глаза начинают закрываться от усталости сами собой. Облизнувшись, издал тихий скулёж, а потом кое-как повернул голову, замечая, как из ран на боку продолжает вытекать кровь. Вылизываю из, пытаясь её остановить, но быстро устаю, забив на это дело. Я очень боялся, что медведь вернётся к трупу моего человека. Но встать я не мог уже. Не сейчас. Кажется, мне просто надо немного поспать...

+1

6

Они закончили этот дурацкий и ни к чему не обязывающий диалог, она напилась студеной воды и двинулась дальше, потому что их миры: миры волка и собаки разошлись тысячи тысяч лун назад, и ничто в этом круговороте времен года не могло заставить их снова соприкоснуться. Захочет этот псин подохнуть рядом со своим обожаемым двуногим в съемной шкуре отвратного фиолетового цвета (и в чем же он и как долго возился, чтобы получить такой цвет?), то так оно и будет. Лес, а в особенности северный канадский лес был не местом для одомашненных неженок. И настигший Аврору уже в спину медвежий рык был очередным тому доказательством.
- А вот и чистильщики леса тире обжоры пожаловали, - пробормотала она себе под нос, уходя все дальше и дальше от поляны, на которой лежал человек, и на которой оставалась собака, его сопровождавшая. Легкие, длинные когтистые лапы уносили волчицу все дальше и дальше, как и должны были уносить... Медведи не брезговали падалью, они вообще ничем не брезговали. Они охотно едят свиней и другой скот чуть не заживо, поскольку не дают себе труда убить этих животных, а пожирают их, разрывая на куски. Любят медведи лакомиться медом, ягодами, орехами, корнями, желудями и стеблями трав, и в их рацион входят насекомые, черви, лягушки, мелкие грызуны - жутковатый компот получается. Авроре думалось, что если однажды эти бурые звери заполучат себе одну из тех звезд что опадают с неба, будучи сброшенной, как роса с шерсти мироздания, они сожрут и ее, не шибко задумываясь ни о ее вкусе, ни о возможных последствиях. Волки тоже обладая превосходным обонянием, быстро отыскивают туши павших или битых животных. Но она никогда не слышала о том, чтобы кто-то из членов их стаи или соседних стай прикасался к человеку.
Ей нужно было заняться своими делами. Еда, щенки, пусть и не ее - проблем было предостаточно, но чем большее расстояние разделяло ее и то место, тем тревожней на душе становилось, будто кто-то сдуру разворошил пчелиный улей или осиное гнездо, и то теперь шипело и гудело на все возможные лады, грозясь извергнуть страшный рой из своих недр. Мироздание будто смеялось над Авророй, а сражаться с ним ей было не под силу. Сражаться с мирозданием было не под силу никому в этом подлунном мире
Ее шаг становился все медленней и медленней, пока волчица и вовсе не остановилась и прислушалась, хотя прислушиваться и вовсе не было обязательно: все и так было превосходно слышно. Где-то там за спиной разворачивалась неравная схватка между псом-камикадзе и медведем, от звуков которой шерсть буквально встала дыбом на загривке.
"Ну что за идиот! Честное слово!" - от разочарования Аврора даже клацнула зубами, -"Сгинет же и даже клочка шерсти не останется!"
Она всегда считала себя достаточно рассудительным волком, хорошо знающим свое место в стае и не лезла на рожон. Но на каждое правило всегда найдется исключением и в этот раз эмоции взяли верх над доводами рассудка. Очевидно, Аврора исчерпала свой лимит правильных и осторожных поступков, потому что она развернулась на зелёном клочке влажного сфагнума и двинулась назад. Если от поляны она шла спорким шагом, то обратно она рванула со всех сил. Когда Аврора добралась до брода - все было уже кончено: медведь употреблял в пищу человека, а вот пса не было видно... Неужели это было все? Так быстро? Гризли ощетинился, от чего еще не подернувшаяся коркой запекшейся крови рана еще больше открылась, но она просто прошла мимо, даже не думая связываться с таким огромным зверем.
Нет, медведи тоже чтили Равновесие, по своему, конечно, но всегда оставалось что-то, какая-то часть, чтобы дух мог вернуться в огромный круговорот: шерсть на кусте или дереве, или на земле, или фрагмент тела животного, чей дух они отпевали. Это молчаливое обращение к Матери Природе, к созданному ею Равновесию, что не позволяет миру распасться.  Древний закон. Древние, но отнюдь не тайны. Равновесие нужно для того, чтобы никто не мог стать сильнее, чем нужно, и причинить зло другим - люди в свое время его попрали но почему-то плата не наступила.  Но сильнее Равновесия не было ничего, оно ждало нужного момента. Все существа и растения, любое дуновение воздуха — это часть Равновесия, и  за любое "взял" вода ли из реки это или же мясо на удачной охоте, требовалась благодарность за Дары. Если медведь ничего не отдал, значит он и не взял... и пес был где-то. Аврора снова перебралась через поток, снова отряхнулась - шерсти такие процедуры были не по вкусу и пошла по следу. Не шибко путь закончился не шибко легким подъемом по шатким валунам - это объясняла почему медведь не сожрал пса - тот просто не мог подняться сюда.
Собака лежала на боку и тяжело дышала. Серьезно? Ввязаться в драку из-за падали? Особенно когда еще не наступили голодные луны? Аврора явно что-то не понимала, или, если говорить честнее - не хотела даже понимать. Мясо есть мясо, кем бы несколько часов назад не было оно. Над псом уже собиралось воронье, почувствовавшее быстрый способ пообедать, или поужинать если дело пойдет чуточку хуже.
Одна особо наглая особь уже потянулась за ухом с явным желанием то оторвать.
"Кыш!" - рынула Аврора, но наткнулась на взгляд круглых карих глаз. Гладкая голова, длинные глянцевые перья, запах листвы и ветра — большая черная птица все равно  защемила острым клювом ухо и теперь, клокоча горлом, смотрела на потенциального соперника с явным неудовольствием. Встретив волчий взгляд, птица вцепилась сильнее, пока пес в полуобмороке не заскулилил; тогда она разжала клюв, оглядела и волка и пса блестящими глазами и оглушительно гаркнула:
Вкусный волчонок.Проснулся не вовремя. Эх, голодать мне…
- Кышь! - повторила Аврора чуть злее. Странная манера птиц изъясняться не могла не удивлять, она всегда казалась Авроре какой-то нарочитой, и та в замешательстве, пытаясь понять что именно было сказано, уставилась на птицу, которая разглядывала волка, откровенно ожидая ответа. Такие же птицы кружили чуть поодаль, еще не рискуя приближаться, боясь того, что зверь может схватить их на лету и превратить в свою закуску. Но дальние птицы Аврору волновали мало, когда один конкретный острый клюв маячил слишком близко, приходилось быть начеку.
Птица пока не нападала, лишь искоса следила за псом, склонив голову. Волчица устало обнажила зубы переминаясь с ноги на ногу и попробовала зарычать — предупредительно но вполне для того, чтобы напугать; это разбудило собаку, слепившую глаза, как полный дурак на самом открытом месте.  Он нехотя разлепил веки и тут же, вытаращив глаза и раскрыв рот от удивления, взвизгнул.  Птица захохотала и захлопала крыльями, от поднятой древесной пыли мы раскашлялись.
Прячься, волчонок, Чтоб ворон тебя не съел! Пусть съест в другой раз!
Вороны прекрасно знали свою силу - та заключалась в том, что они всегда нападали спонтанными стаями. Одна птица ничего толком не могла сделать, но когда их становилось много - они становились действительно силой. По большей части вороны обычно развлекались с волками, устраивая шуточные баталии, тренирующие ловкость у обоих сторон: те драки никто не принимал всерьез: птицы пикировали сверху, щипля волчьи хвосты, уши, зады — что подвернется под клюв. Волки в ответ клацали зубами, стараясь ухватить воронов пастью, и при этом повизгивали от возбуждения и помахивали хвостами: ни злобного рычания, ни окровавленных птиц…
Любой другой решил бы что волки спятили, наблюдая как очередной щенок подросток в погоне за птицей кувыркнулся через поляну так, что только лапы сверкали.
Но сейчас все было по-другому. Вороны носились взад-вперед, не уследить и не сосчитать — кажется, не меньше дюжины. Большая птица, крупнее головы самой Авроры, уселась ей на шею, тут же взлетела, едва она обернулась схватить ее зубами, и теперь зависла над волчицей, хлопая крыльями и хохоча, другая обидчица, заглядевшаяся было на суматоху, вдруг больно вцепилась клювом  волчице в ухо. Та не на секунду не задумываясь цапнула ту за зад и с отвращением выплюнула оставшиеся в пасти перья.
"Последний раз повторяю. Кыш!" - если честно, вороны ее основательно разозлили, своими смешливыми бестолковыми голосами.
Пусти, о пусти! Как напуган волчонок! Плакса-щеночек!
- Дурацкий ворон, - пробормотала волчица отнюдь не  про себя. — Разгрызть тебя пополам!
Птица расхохоталась и тут же, вспарывая воздух крыльями, взлетела выше. Она вспорхнула над головой, и волчица взвилась за ней в немыслимом прыжке — в тот же момент полетели перья. Ворон с перекушенным горлом остался в пасти. Остальные же оказались проворнее: взмыв вверх и вбок, они теперь уже не с хохотом, но с осторожностью вились над головами уже не пытаясь спуститься вниз раньше времени.
Аврора ткнула пса носом в бок чуть выше отпечатка медвежьих когтистых лап. Рана была не шибко глубокой, хотя должна была быть болезненной. Как и любая рана. Она облизала нос - кровь на языке была горькой и самую малость пахла отчаяньем.
- Подъем дурачина! Будешь лежать здесь - сожрет воронье... Вот какой темный дух тебя попутал связываться с медведем? Шкура тебе что ли не дорога? - конечно же, шкура этой собаке была не дорога, она наверно медведя то никогда в жизни и не видела. Как и блох, и клещей, и прочей нечисти, водящейся в дикой природе. Ответом ей было слабое поскуливание. Жив. Совесть у нее чиста, можно возвращаться. Или нет?
-Ну серьезно Ар? - спросила она саму себя, - На кой тебе сдалась эта безмозглая псина?
Но пса было жалко, вот по настоящему жалко. У него не было никаких шансов преодолеть путь длиной в половину дня до трассы в одиночку. С раной такого размера - определенно. Аврора пододвинула к нему носом пойманного ворона.
- Ешь! - сказала она тоном не терпящим никаких возражений. Вороны на вкус были всегда мерзкими, как и любой падальщик, но на месте бы пса она бы не стала воротить носом. Ему нужны были силы, много сил, если он собирается выжить. От одной переданной наполовину ощипанной птицы в лесу дичи не убудет, может чуточку меньше станет наглых летающих гадин, которые совсем растеряли всякий страх и стыд, как нападают на то, что еще дышит, и скорее пребывает в полуобморочном шоке от первого столкновения с настоящей болью, нежели потому, что собирается действительно отправиться в путешествие по длинной и серебристой небесной реке.

Отредактировано Romana Wilson (2020-09-03 18:43:23)

+1

7

[NIC]Киба[/NIC]
[AVA]https://c.radikal.ru/c15/2009/bf/92276e5a18f1.gif[/AVA]

Я бегу уже совершенно один по заснеженной дорожке. Во мне плещется отчаяние и тоска. Тоска по хозяину, который покинул меня. И эта боль в шее и боках меня продолжала конкретно давить. Но я бежал, не останавливаясь. Перепрыгивал через поваленные деревья и скакал по более высокому снегу, добегая до машины, которую я узнавал всегда по запаху. Всю дорогу за мной летели вороны. И сейчас они безперестанно кружили надо мной. Пока я бегал рядом с машиной, пытаясь открыть её замки, вороны иногда подлетали ко мне слишком близко, а один даже вцепился в ухо, заставив меня заскулить, но потом и вовсе окрыситься. Я считал, что если открою машину, то, забравшись в неё, окажусь дома и всё-всё расскажу "любимой". Но машина не открывала, а чёртов ворон укусил меня за ухо сильнее, от чего я снова заскулил, а потом резко оказался снова на берегу холодной реки. Река никогда не бывает одинаковой. Она все время течет, движется. Вода в реке в любой данной точке сегодня не такая, как завтра. Кроме того, река течет иногда на солнце, иногда в тени. Иногда в городе, иногда в лесу. Сама суть реки в изменении, течении. У нас рядом с домом тоже есть река. Там можно ловить рыбу, но я больше люблю купаться. Туда я всегда ходил со своим человеком и там было незабываемое время, особенно летом. А сейчас река была страшной. Она убила моего человека. Волны тихо плескались о берег в знак согласия, бледный свет от почти ушедшего солнца отражался от водной глади едва ли. Я и река. Текучая, непостоянная, переменчивая. Жизнь и сама подобна бегущей воде. Глядя на реку, любой может понять очень многое.
Я услышал и увидел воронов рядом с собой и правда. Медленно поднял голову, а затем точно так же увидел и услышал волчицу. Надо же, она оказалась здесь, рядом со мной, пихнула меня носом в бок. Уже убила одного из воронов.
-Он хотел сожрать моего человека. Я не хотел, чтобы его жрали. -совершенно бесцветным тоном отвечаю, затем медленно сажусь, начиная вылизывать свои бока по очереди. Теперь у меня было три цвета: чёрный, белый и красный. Но собаки весь мир видят чёрно-белым. Замечаю краем глаза движение и вижу, как волчица двигает носом ко мне ворона, приказав есть. Аппетита у меня никакого не было. Я бы хотел, чтобы мой человек просто был жив. Лечь перед ним калачиком и спокойно спать рядом с камином. -Не хочу, спасибо. Ешь сама.
Отворачиваюсь, продолжая себя вылизывать, до куда мог дотянуться. Но ловлю на себе взгляд волчицы и смотрю на неё вновь своими голубыми, не понимая, чего она так смотрит. И только потом до меня дошло, что она настаивает на том, чтоб я сожрал ворону. Я не был голубых кровей, но есть эту дрянь не было совершенно никакого желания. Почему вообще эта волчица так переживала? Почему пошла за мной? Она же ясно дала понять, чтобы я убирался отсюда. Но по итогу даже поесть мне дала. Наверное, будет максимально не вежливо брать и отказываться от еды. Может, у волков это плохой знак.
Опустив голову к ворону, я принюхиваюсь. Вгрызаюсь в него зубами, морщась от количества перьев, которые липли к пасти. Чихнув, раздуваю случайно перья, которые разлетелись в разные стороны. А потом наконец-то отрываю себе кусок. Как оказалось, есть тут было нечего. Сплошная кровь, вонь и два грамма мяса. Но зато я оказал знак уважения к волчице. Облизнувшись, медленно встаю и подхожу к воде, лакая её. Вкус у вороны был совершенно не очень, это я знаю точно. Но волчице, видимо, было видней.
-Спасибо, что помогла. -развернувшись, подхожу к ней, смотря уже совершенно спокойно, немного грустно. -Куда мне идти, чтобы выйти к людям? Или... на дорогу? -снег усилился, который, как обычно, притуплял все запахи. Я поднял голову наверх, оголив свои царапины и на шее, которые окрасили белую шубку. Но, вернув голову в исходное положение, я заметил, что волчица скрылась за деревьями. -Постой! -встаю и не твёрдой походкой тороплюсь за ней. Идти было тяжеловато, хотелось лечь, а раны стали болеть сильнее, но хотя бы остановилась кровь. Я кое-как догнал волчицу и поравнялся с ней. -Куда ты? Я хочу пойти с тобой. Пожалуйста. -но ответа не последовало. Она не была особо разговорчивой. И тогда мне пришлось чуть ускориться, перегородив ей путь, остановившись. Дятел забил ровно у нас над головами, словно отбойный молоток, добывая себе пропитание. А снег уже укрыл нашу шерсть тонким слоем. -Я пойду за тобой.
Вдруг набираюсь храбрости и выдаю своё решение ей, отступив в сторону, чтобы она могла двигаться вперёд. Я не верил, что она могла бы на меня напасть и так далее. Иначе зачем она меня практически спасла? Я видел в ней что-то светлое. И чувствовал, что она может мне помочь, если захочет.

+1

8

Рубиновые полосы вытекшей крови уже начали запекаться и на краях приобрели грязно-ржавый оттенок. Как бы пес не старался бы претвориться умирающим, на деле все было не так уж плохо, по крайней мере по мнению представительницы волчьего племени, которые сталкивались в разными травмами и шрамами, остающихся на шкуре навеки. Жить будет, залижет раны правильно, немного постенает, но будет в порядке прежде чем луна успеет отколоть от себя четвертинку. Аврора с чувством собственного достоинства смотрела как пес недоверчиво принялся за поедание птицы, как плевался перьями, не в силах справиться даже с такой - самой простой добычей.
- Многого хочешь... - волчица склонила голову на бок, поддаваясь дурному чувству, похожему на сочувствие, - Равновесие так не работает. Все что мертво - должно быть передано вечному кругу. От того что ты просто пожелал этого, это не произойдет. Умерев, твой человек стал добычей. Но помимо добычи, есть еще враги. Лисы - красные волки,  и большинство хищных птиц норовят утащить у добычу, с ними приходится часто сталкиваться; но взрослому волку они не соперники. Вороны так и вовсе нападают редко, только вот на таких развалюх как ты. Зато медведи и иногда гиены могут одолеть взрослых, их нужно остерегаться. Прочие же существа, которые не добыча и не враги, — тоже часть Равновесия, хотя жизнь волков с ними почти не связана. Но для тебя это все пустой звук, не так ли?
Приближалась зима, начались снегопады. Первый снег приводил всегда щенков в восторг, но для волков это означало начало длинной и промозглой зимы - голодного периода, и пускай сейчас еще правила балом тучная осень, вскорости изобилию должен был прийти конец. Все. Теперь точно она закончила этот диалог и займется своими насущными делами. Она облизалась, слизывая с носа остатки собачьей крови за нем отпечатавшейся и показывая псу ряд зубов с острыми клыками. Ответа на заданные вопросы у нее не было. Закон леса говорил держаться от людей как можно дальше, а не искать с ними встречи.
- Иди туда, откуда пришел, возможно найдешь путь... - пожала она плечами и принялась спускаться вниз, оставляя следы когтистых лап на тонком слое уже выпавшего снега.  Аврора оставила поляну и уже подходила к дереву листья с которого уже закончили опадать и теперь даже ветер не разносил их по округе. Она стряхнула с шеи особо настырного ворона с суицидальными наклонностями, который попытался усесться ей на шее  - его черное оперение ярко выделялось на фоне белоснежного снега, как выделялась и ее шерсть - правда не так сильно и громко огрызнулась. Птица не почувствовав страха в ответ попыталась ухватить волчицу за стремительно движущийся хвост и Аврора, сверкнув глазами, отнюдь не весело на нее зарычала, шерсть ее угрожающе вздыбилась, и она словно стала вдвое больше... Ну наконец ее испугались по-настоящему. Пернатое создание поспешило скрыться, пока не отправилось вслед за своим собратом уже сожранным. И на секунду стало тихо, было лишь слышно, как поодаль вороны ссорятся за кусок мяса, как шуршит в кустах мелкая дичь и даже как прыгают блохи по шкуре. Ну и то, как неуклюжая собака пытается за ней угнаться на своих хромающих лапах.
Ветви деревьев еще не гнулись под тяжестью снега, но скоро - скоро это станет правдой. Аврора знала что дальше вверх по ручью расположено небольшое болото, уже схваченное морозом, за болотом – изогнутое подковой озеро, а за озером – скалы. Там точно людей не было. Но что-то она помнила смутно, со времен, когда была еще щенком -  присыпанный снегом домик, грязь, смерзшаяся в ледяные надолбы, водитель ворчит – того и гляди днищем царапнет и перемигивающиеся звезды. Заиндевелое на ветру окно...Вниз, люди были вниз по ручью. Волчица протянула лапу вперёд, поставив на снегу два чётких отпечатка, и когтем провела между ними черту.
- Видишь эту линию? Знаешь что она тебе укажет? Здесь проходит граница моего дружелюбия. Ты не идешь со мной. Ты идешь к своим двуногим. А мой путь - это путь на охоту.
Но пес пристал к ней, как репейник к хвосту. Бледно-фиолетовые шарики этого растения очень быстро и незаметно превращаются в колючие коробочки семян, которые так и норовят прицепиться к шерсти животных. Репейники живучие, стойкие, но назойливые, липучие и всеми нелюбимые. А как с ними все хорошо начинается - в первый год репейник - это мягкие листья, под которыми прячутся лягушки и прочая мелкая живность, так что во всем лопухи - растения загадочные, пока не обнажают свой сучий характер. Видимо пес этот был совершенно таким же творением природы.
- И предвосхищая твой следующий вопрос - нет, я тебя не отведу, потому что я понятия не имею, где искать других двуногих, если это не твой человек.
Аврора попыталась разминуться с псом, но тот зеркалил каждое ее движение. Она знала, о чем говорит, ей нечего было помогать этому существу, если повезет, то тот выживет, если не повезет, то значит его кости останутся здесь, их прикроет снег, а смерзшаяся земля, что окажется скованной морозами, откажется принимать их до весны, когда весь лес в низинах превратиться в топкое место, в котором будут увязать лапы. Гиблым местом тогда оказываются окрестности болот - попытки пройти "коротким путем" отнимают последние силы, в жиже можно завязнуть насмерть.

Отредактировано Romana Wilson (2020-09-05 22:05:36)

+1

9

[NIC]Киба[/NIC]
[AVA]https://c.radikal.ru/c15/2009/bf/92276e5a18f1.gif[/AVA]

Я опустил голову, втянув носом воздух, как будто бы мне это помогло бы понять, что означала данная линия. Но волчица не заставила меня долго ждать, решив всё же пояснить.
-Я могу подождать, пока ты поохотишься.
Но, по виду волчицы напротив я понимал, что всё это не имело совершенно никакого смысла. Я понял, что... всё достаточно печально. Потому что на этом и правда закончилось дружелюбие волчицы. Она помогла мне, чем смогла. И видимо не в её стиле водить дружбу с псом. Как бы я поступил на её месте? По доброте душевной я бы обязательно помог, не раздумывая. Но таков удел собак. Не волков.
-Ладно. Я пойду... Спасибо...
Опустив хвост, я развернулся и побрёл в сторону реки, чтобы перейти дорогу и идти прямо параллельно тому месту, где я был со своим человеком. Только брать нужно чуть левее, насколько я мог понять. Я надеялся, что моё чутьё меня не подведёт. Идти становилось всё труднее и труднее. Сил было мало, бока и шея болели. Так что почти возле реки мне пришлось сделать привал. Я сел, снова вылизывая свои бока. Дотошно и долго. Наверное, я сидел слишком тихо, поэтому, сзади хрустнула ветка. Но, когда я обернулся, то заметил белку, которая с земли прыгнула на дерево. Она не заметила меня, просто занималась своими делами. Я любой другой момент я бы за ней погнался, но сейчас не было желания. Это вообще основная проблема в общении с дикой природой - сразу после слова "привет" в следующем кадре уже видишь пятки собеседника. Диалог есть, обмена мнениями нет. Теперь я понял, что идиот тот, кто считает, что домашние животные способны выжить в дикой природе, так и хочется отправить каждого человека в пещеру - познавать зов предков после стольких лет эволюции. А ведь столько домашних питомцев и правда выбрасывают на произвол судьбы. Мой человек не разрешал мне общаться с бродячими собаками, но пару раз всё же удавалось и они рассказывали о трудностях, с которыми столкнулись. Вот и я сейчас был выброшен на произвол судьбы, ещё и с ранами. Но можно взглянуть на это и иначе. Наверное, сама судьба решила меня испытать. Я просто решил подбодрить себя мыслью о том, что страшные грозы и порывистые ветры не способны помешать сильному псу спокойно добраться от небезопасного места до своего безопасного дома, потому что он способен вытерпеть все невзгоды и лишения в дикой природе. А слабый сдастся и поплатится жизнью.
Я сильный. Я справлюсь.
Встав, я двинулся вперёд, спускаясь к реке. Тут были мой и волчьи следы, кровь и перья от вороны. Я шел правильно, переходя холодную реку. Отряхнувшись, забираюсь вглубь леса, начиная двигаться вперёд. Я шел не быстро, стараясь принюхиваться и прислушиваться. Но ничто не выдавало близость людей. Мне хотелось вернуться к своему человеку, но я бы не смог увидеть его растерзанный медведем труп. Возможно, медведь там до сих пор есть. Пусть подавится, тварь.
Не помню, сколько я шел. Наверное, где-то часа полтора, уже окончательно устав. Но впереди и по бокам никого не было. Людей, машин, ничего. Зато наступила темнота. В лесу стали появляться какие-то посторонние дикие звуки, которые пугали. Освещение было слабым от месяца. И я уже просто не знал, куда деваться. Наверное, надо остановиться и лечь. Я искал подходящее место, чувствуя, как заурчало в животе. А дома сейчас бы меня гладили у камина, накормив перед этим чем-нибудь вкусным. Здесь же я предоставлен самому себе.
Наконец, я нахожу канаву и пространство под корнями деревьев. Из последних сил я откапываю себе место от снега, а потом забираюсь туда, прижавшись к самим корням, чувствуя себя немного безопасней, свернувшись в клубочек. Засыпал я с трудом, вздрагивая и прислушиваясь к шорохам, к уханью совы. Я отчётливо слышал, как какое-то увесистое животное пробегало не так далеко от меня. Но под утро я всё-таки уснул, проснувшись засветло от того, что с ветки попадал рядом со мной снег. Зевнув, я потянулся и заскулил от боли в боках. Вновь принялся себя вылизывать. Там всё покрылось корочкой. Повернув голову, начал слизывать снег, чтобы попить. Но вот еду так просто тут не найти, а со своими ранами охотиться пока что я не мог.
Выбравшись оттуда, тяну носом воздух и вскоре чувствую какой-то знакомый запах. Разворачиваюсь и спешу в сторону запаха, по итогу замечая впереди... волчицу. Она, кажется, охотилась и я не стал мешать. Почему-то сейчас я был рад её видеть, даже хвостом завилял. Но она уж точно была не такого же мнения. Пока что меня она не заметила. А мне не хотелось казаться навязчивым. Она столько раз вчера мне отказала, что я, вспомнив это, решил поиметь хоть какую-то гордость. Кто знает, какая она сегодня? Может, от её дружелюбия вообще ничего не осталось и сегодня она меня просто возьмёт и сожрёт?
От этих мыслей  я медленно опустил хвост и развернулся, бредя куда глаза глядят. Я ещё не достиг пика отчаяния и всё ещё верил, что смогу отсюда выбраться.

+1

10

Аврора должна была почувствовать облегчение от того, пес наконец от нее отстал, но этого не произошло. Все что она чувствовала - было глухим раздражением. Какого лешего это происходило? Она замотала головой, силясь изгнать из той неправильные мысли и не оборачиваясь отправилась в глубину леса, оставляя следы когтистых лап на свежем снеге, те - коричневые из-за выступающей земли - были словно следы зубов на белоснежной шкуре огромного левиафана. Земля засыпала до весны глубоким и крепким сном.
Она отправилась искать пропитание - пропитание было эмоциональным центром любого дикого зверя. В миле от места встречи с псом Аврора уловила запах оленя, и пошла за ним, она пошла по его следам, собираясь с духом, потому что если она загонит его, то пообедает и вернется к стае. В лесу законы были суровы и мямли тут долго не выживали. День, что с каждым мотком светила становился все короче вскорости сменился ночью и длинноногое существо умудрилось от нее сбежать в этих сумерках, но заяц - заяц оказался куда менее удачливым сегодня, она съела его целиком, обглодала подчистую сломанные кости и даже вылизала костный мозг. Ни единый грамм чужой жизни не должен был быть потраченным напрасно. Грядет голодный сезон голых веток - потребуются любые силы, сохраненные впрок на боках в виде жира.
А потом погода переменилась - снегопад сменился ясным небом, а потом задул ветер. Жесткий, колючий, он раскачивал облезклые верхушки деревьев, что алые, что желтые  листья с которых уже давно опали, заносил звериные следы, норовил забраться под мех к животным, выстудить, заморозить все вокруг. Но когда ветер стихал, становилось еще холоднее, точно сам шквал замерзал на лету. Все застывало, скованное первым настоящим морозом. Намертво, и время тоже замирало.
Огрызок луны высоко поднялся на небосводе, заглушая свет звезд, и все тени стали какими-то жуткими, настолько, что даже бывалый зверь в лице Авроры пару раз шарахнулся от них. Вкус свежей крови в пасти не помогал и не давал обманчивого спокойствия сытости, казалось, само Равновесие покинуло лес в эту ночь. Волки никогда не любили ясных лунных ночей, на самом деле они их боялись: зимой те сулили мороз, заставляли животных прижиматься друг к дружке и выть. Их протяжный вой, в свою очередь, сжимал страхом сердца оказавшихся в лесу людей. И собаки, что постарше и покрепче, заслышав их песнь издалека, яростно дыбили шерсть на загривках и глухо рычали, а те, что поменьше, жалобно повизгивали от страха.
Она заночевала между корней вывороченного дерева  - те защищали и от снега и от ветра... А поутру, когда она покинула свою импровизированную нору, отряхиваясь и потягиваясь, она почуяла в своем лесу непривычно много людей. Их смердящий запах распространялся по ветру. Они не прятались, не таились, но они что-то искали. Она слышала их громкие голоса, как слышала громкий сопровождающих их лай собак, и внутренний волк говорил Авроре, что они не охотники. Охотники не ходят толпой, тем более у этих не было длинных палок, но все равно было тревожно и Аврора наделялась, что их вожак поспешил увести волков подальше, но она уходить не хотела - ей было любопытно к чем это все приведет...
Ветерок, хотя и был несильный, помогал зверю держаться необнаруженным, чуя при этом все, что происходит у людей. Аврора наблюдала, и хотя и переживала то, что и каждый волк, что оказывался на ее месте: страх и острое желание жить, но волчица нутром чуяла, что рядом с этой опасностью будет чем поживиться. Люди двигались группами, переговаривались, ставили шалаши и шатры, разводили огонь, но не ставили капканов, но от людей так соблазнительно пахло, а глухой голод притуплял чувство опасности, так что волчица шла по следу людей. Она не выла, не подходила по ветру и была очень осторожна. Легко скользнув между кустов, появилась чуть в стороне замерла. У самой стремины стояла женщина и смотрела на нее. Остановились как вкопанные и та, и другая.
Из лесной чащи, из темноты на женщину смотрели желтые волчьи глаза. Синие глаза женщины с испугом смотрели в желтые глаза волчицы. Той было достаточно сделать один бросок, чтобы впиться в горло жертвы, а там будь что будет. Казалось, они смотрели друг на дружку бесконечно долго, но тут позади женщины послышались голоса, подходил кто-то, у кого в волосах были перья в длинных тощих косичках, что тянулись по вискам. Двуногая поневоле оглянулась, а когда повернулась обратно, волчицы уже не было. Несложно было сложить одно и другое - люди искали сожранного медведем двуногого и его прихвостня.
Если она хотела выдворить из леса чужаков - то ей нужно было привести пса к ним. Проблема была в том, что Аврора не знала где искать эту мясную тушу, но она знала, что ей это было под силу. Древние тайны всех мирозданий были на стороне дикого зверя - нос мог привести ее даже по трехдневному следу, если, конечно, в эти дни не было ливня.
- Эй безблошье чудище! Долго мне тебя еще по всему лесу искать? - раздраженно окрикнула Аврора пса, когда учуяла его запах. Тот прятался. - Я видела парочку двуногих к югу... если поторопишься- еще догонишь.
Она не собиралась вести себя, как домашняя псинка или как-то смягчать свою речь - ей просто нужно было избавить уже наконец, свой лес от этого вторжения, все больше похожего на волну миграции.

Отредактировано Romana Wilson (2020-09-17 22:29:10)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Духи предков взывают к заблудшим душам


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC