внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » не так уж ты и виноват


не так уж ты и виноват

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

https://i.imgur.com/z7ycM8R.png
(10.10.20`Orlov`s home )

+1

2

Октябрь в Калифорнии славится своей нежностью и бархатистостью. Солнце уже не шпарит нещадно черные макушки туристов, а ласково окутывает теплом, согревая плечи. Октябрь в Сакраменто это плюс двадцать пять, это пару дней спокойный дождь и еще теплый ветер. Это сухие опавшие листья пальм под ногами, что шуршат, напоминая о приближении холодов, но все равно шуршат как-то радостно, словно мелодичный шепот красавицы, которая еще не собирается ускользать из твоей кровати после горячего секса, она еще с тобой, обнимает за плечи и кошкой мурчит на груди.

Но мой октябрь был другой. В нем ноты не теплоты и улыбок, а разочарования и обиды. В нем много желания убежать от проблем, от себя, от своего неба. Много непонимания и неразберихи. Нежелание играть с судьбами людей, а стремление просто жить не оборачиваясь на кого-то или что-то.

Собственно, по этой причине я и уехала в середине сентября в Риверсайд под предлогом переоформления двух торговых оружейных точек, принадлежащих поверженной Семье Бальби, под мое владение, на организацию "Туз пик". Заниматься отошедшими мне с подачи дона магазинами и складами действительно надо было, но с этим управиться можно было бы в более кротчайшие сроки. Я же прибывала там одиннадцать дней - почти две недели передышки, отвыкая от нового дома, но так и не обретая гармонии даже за счет горного воздуха Риверсайда.

По возвращению в Сакраменто немного больше сил, немного больше веры в себя. Мысли не разложены по местам, но уже сделан шаг к тому, чтобы разобраться в себе.
Провожу дни с детьми.
Аарон ходит в школу, пятнадцать лет, девятый класс, старшая школа. Уже сам ездит и возвращается домой на автомобиле, подвозит друзей. Вечерами пропадает на прогулках и встречах. Иногда забивает на уроки, за что получает. Только на него это мало действует. Не слушается, не реагирует, агрессирует как и любой подросток, считающий себя достаточно независимым и самодостаточным.
За две недели, что прошли после моего возвращения, поругались раз пять. Мне не нравится кричать на сына, но кто, если не я? Знаю, что так не добиться послушания, от того не принимаю жестких мер, которые навсегда могут уничтожить наше с Роном доверие и понимание друг к другу. Со стороны кажется, что забила, а я просто не справляюсь. Зато крепко держусь за бизнес, продолжая наращивать финансовую мощь - в этом плане мне не надо быть всепрощающей и мягкой, не надо подбирать слов, чтобы не ранить.
С Сильвией же была ситуация обратная: девочке, наоборот, не хватало меня. И этой честностью я наслаждалась, играя в обычную мать, что по утру одевает дочери легкую курточку на прогулку и не забывает взять белый хлеб, чтобы покормить наглых и пухлых уток в парке.

За размеренной жизнью с перерывами на сон, дом и бизнес, я нечаянно подвела себя к мысли о том, что мне было пусто. От меня ушло много людей по моей инициативе или по своей, и это не заметить было сложно. Зато смириться возможно. Только не со всеми.
Одним из таких людей, которого я не смогла отпустить, был Георгий. После инцидента с комой, точнее с инициатором комы, в которой оказался русский, злость моя вспыхнула на всех. Горел и Орлов.

Я не отвечала на его звонки, да и он сильно не терзал вниманием, принимая мою позицию из смс-сообщения "я не в городе". И все же, понимая, что работать дальше нам придется, а прокола весомого за ним нет, первый шаг сделала я, заводя Теслу и выезжая на трассу до Сан-Франциско.

Мегаполис разрисовал асфальт лужами и бодрые холодные ниспадающие капли оставляли тонкие пузыри на поверхности воды, что сразу лопались. Дождь тарабанил с обеда, от чего обильные ручьи проточной воды стекали по холмам спальных районов Сан-Франциско.
Автомобиль припарковала близ бордюра, но все равно умудрилась вступить в лужу, забирая воды. Матерюсь под нос, чувствуя как ноги моментально становятся мокрыми и залезает холод. И откликом берет взгляд вверх, на высотку, чтобы углядеть спасительный свет в окне и решить, что меня там ждут.

Нет, не ждут. Этот вечер был занят Ниной, что сидела на коричневом мягком диване субботним вечером, пила пиво и гортанно смеялась над шуткой Георгия. Звонок в дверь нарушил это спокойствие, которое столь редко появляется в стенах квартиры русского.
Помимо Орлова меня встречает цепкий взгляд Нины, которая имеет в себе смелости и уверенности рассматривать меня. Оценивает насколько я хороша, чтобы в меня можно было влюбиться. Нет, не влюбиться, а полюбить и не отпускать.

- Добрый вечер, Орлов - улыбкой здороваюсь с мужчиной - Я не позвонила - хотела эффектно появится - чтобы помириться.
Перевожу взгляд на женщину, что прекрасно поняла ситуацию без слов.
- Привет, я А...
- Агата. Знаю. - прерывает меня женщина, всучивая свою бутылку пива, потому что ей нужны были свободные руки, чтобы натянуть темно-фиолетовые туфли с перемычкой на пятке - А я Нина. И если что, то я умею держать удар и приезжать по первому звонку. Поэтому не увлекайся - она не была львицей прайда, но заняла весьма хищную и угрожающую позицию, показывая зубы и встала в боевую стойку, при этом относясь с пониманием и смирением, ведь именно ей приходится покинуть квартиру. Не мне. И это не могло не вызывать моего ликования, когда я отвечала на ее напористый взгляд, чуть дернув подбородок вверх.
- И ты тоже, Гоша - не увлекайся. И русский наверняка понял, что имела в виду Нина, хоть ее наставления и не имели твердого тона.

Бутылку с недопитым пивом женщина так и не забрала. Я повертела ее в руках и поставила себе под ноги. Входная дверь закрылась, отрезая бойкую и шумную Нину от нас. Атмосфера неравной игры в кошки-мышки снова заняла свое место, когда я мягко и мимолетно улыбнулась мужчине.
Но я пришла сюда не чтобы звать его за собой, маня тонким пальцем с кольцом, внезапно подаренным мне в Мексике, а потому что моему кораблю снова нужно размотать парус. А мне снова нужен был Человек. И моему Человеку тоже нужен был Человек.

- Не стану смущаться из-за того, что Нине пришлось уйти. Потому что у меня кубинские сигары из Риверсайда - с улыбкой признаю халтуру презента, словно "Прада" с китайского рынка - Это не тоже самое как если бы они реально были с Кубы. Но мы все равно можем их выкурить в честь примирения - я не курю, но сегодня хочу дать себе расслабиться как физически, так и морально. Иногда ведь можно, даже если это не праздник?

Отредактировано Agata Tarantino (2020-09-02 23:29:10)

+1

3

- Орлов, ты же взрослый мальчик, ну, что за подростковые иллюзии? - Нина гладит Миху, чешет за ухом. Он смотрит на неё влюбленным взглядом преданного щенка. Хотя стоит признать, что не такой он уж и маленький щеночек стал. Вполне себе взрослый пёс, крупный, послушный, смотрит совершенно понимающе. Нина забрала его к себе тогда, когда я угодил в больницу и лежал в коме. Пару недель, а кажется, словно жизнь разделилась на до и после. Мне повезло, что я не превратился в овощ, что сохранял сознание хоть сколько, в момент, когда оказался по ту сторону. Я слышал каждого, кто приходил, всё понимал, но ничего ответить не мог. К тому же в какие-то моменты реальность смешивалась  с тем маревом, в котором находился я. Словно бродил по сумрачному городу - не здесь и не там. Нина приходила ко мне часто /может быть каждый день или больше? время оказалось таким относительным/ и я благодарен ей. Она уже в который раз доказывает, что на неё можно положиться даже когда почти что мёртв, когда одной ногой на том свете. Она будет оставаться по правую руку, оскалом рычать на каждого кто сомневается и кто не согласен. Мы, возможно, вполне логично могли бы быть хорошей парой. Понимающей друг друга, поддерживающей, имеющей общие дела. Хорошие партнеры для того, чтоб старость по итогу прошла спокойно, ровно. Мы выходцы из одной страны, что уже дает объединяющий фактор, наши души тянутся к одной точке на карте мира. Её знает моя семья, моя мать, моя дочь относиться к ней великолепно, а сама Нина с радостью нянчилась с моими внуками, когда мы на пару приезжали в Швейцарию. Мы не ругаемся, даже не припомню, когда вообще было такое, не бьем посуду, не ревнуем, относимся друг к другу с уважением. И всё это прекрасно вписывается в рамки дружбы, возможно даже какого-то рода любви /ведь в дружбе место этому чувству тоже есть/, но не то. Чего-то не хватает для того, чтоб стать большим.
Когда я был в коме со мной разговаривала девочка из сумрака. Я не знаю кто она, не могу вспомнить её лица, никаких опознавательных знаков, только лишь голос. Тихий, звонкий, чистый.

- Ты устал? - спрашивала она у меня, когда небо надо мной искрило звездопадом. Мне просто хотелось оказаться в поле где-то около деревенского дома на крайнем севере и я тут же там. Морозный воздух миллионом маленьких иголок колол легкие при каждом вдохе, а я в одной льняной рубахе на пушистом снегу лежу. И мне совсем-совсем не холодно. Странно, я ведь понимаю, что должно быть на градуснике все сорок ниже по Цельсию, если не больше. Снег рыпит, подобно пенопласту.
- Я не знаю, - выдыхаю паром изо рта. Руки в стороны расставлены, морской звездой. Она спрашивает у меня хочу ли я вернуться обратно. У меня есть выбор, выбор на самом деле есть всегда. Хотел ли я? Я говорил о делах, о том, сколько мне нужно еще сделать для кого-то, для себя, та и вообще, как вот так взять и всё бросить.
- Нет, ты не понимаешь вопроса. Ты ХОЧЕШЬ вернуться или ХОЧЕШЬ пойти дальше? Дальше совершенно не страшно, - она ложиться в снег рядом со мной. Я спрашиваю  у неё кто же она такая, вокруг меня слишком мало детей, чтоб она оказалась чей-то проекцией поврежденного мозга.
- Проводник, - кратко, емко; она не объясняет, не дает расшифровки словам. Просто проводник. Проводник между станциями, довести до поезда, что унесет туда, от куда уже больше нельзя будет вернуться обратно.

- Почему иллюзии, Нин, - мы болтаем на русском. Дома можно не говорить на том языке, который едва ли станет для нас хоть когда-то родным. Всегда приятно слышать родную речь, куда бы и на сколько долго тебя не занесло.
- Потому что ей просто нравится, как ты вертишься вокруг неё, но она никогда не будет твоей. Любая баба будет жрать любовь, словно похлебку, когда её вот так вот отдают. Слушай, та тебя чуть на тот свет не отправил её хахаль, а ты упорно продолжаешь лезть. Она еще объявится, если ты так уж сильно переживаешь, - она делает несколько глотков пива, - Нет, ну ты послушай себя. Она выставила тебя виноватым еще в том, что ты знал, кто уложил тебя в кому и не сказал ей. Она.... А! Ты всё равно уперся в стену и упорно пытаешься пробить лбом дыру. Делай, что хочешь, но я не хочу жрать пирожки у тебя на похоронах, только и всего.
И мы меняем тему, потому что ни к чему не придем по итогу. Она рассказывает мне о своем новом хахале и о том, как еффектно она разошлась с бывшим. Я не запоминаю имен уже давно, но истории всегда веселые. Мы смеемся и болтаем уже совершенно непринужденно, покуда нас не перебивает звонок в дверь. Нина бросает на меня взгляд в стиле, ха, а я то тебе предвещала, в отличии от меня она угадала, кто же оказался гостем. Как у неё только получается проворачивать подобное? Я открываю Агате, пропуская в квартиру. Федосеенко не нужно объяснять, когда стоит уйти, она не будет ждать указания на дверь. Всегда уйти по своей воле за секунду до.
- Агата...это неожиданно, проходи, - окидываю её взглядом от макушки до пят, отмечая мокрые туфли и ноги. Нина целует меня в щеку до новых встреч, оставляя наедине с моей непревзойденной Лилит, величественной и воинственной.
- Я скучал, - говорю совершенно искренне, мне подходит любой повод для встречи с ней, - Проходи в комнату, я сейчас, две минуты.
Подбираю бутылку с пивом, унося на кухню, чтоб вылить остатки в раковину, а бутылку в урну. Беру в коридоре в комоде полотенце и возвращаюсь в комнату. Усаживаюсь рядом с Тарантино и, не спрашивая разрешения, закидываю её ноги себе на колени, вытираю их мягкой махровой тканью.
- Не замерзла? Не хватает того, чтоб ты заболела, - смотрю ей в глаза. Что хочу там найти? Нет, мне не стала любовь к ней горечью, я умею быть верным своим словам и своим убеждениям. Она пришла, а значит она хочет сейчас быть здесь рядом со мной. Я знал, был уверен, что мы всё равно помиримся, и если бы она не пришла сейчас ко мне, пришел бы очередной раз к ней я.
- Сделать тебе чай? Или кофе? Или хочешь что-то выпить?

+1

4

Атмосфера уюта и тепла прерывается моим визитом. Становится неудобно среди фигур, что еще минуту назад наверняка задорно смеялись на диване или стоили совместные планы. Но эту возникшую неурядицу решать предстоит не Нине, которая самоликвидировалась по понятным причинам, а Орлову, что с радушием принимает меня в своей квартире, как и его неугомонный пес. Миха вскочил, заметив нового гостя и выбежал навстречу, активно размахивая хвостом из стороны в сторону. Пушистый стал тыкаться носом мне в ладонь, а я неудачно пыталась убрать руку, отмахиваясь от зверя, переживая за вещи, которые буду в шерсти после этой встречи. Вот от сюда и начинается моя нелюбовь к домашним питомцам - с их навязчивости. И люди тоже, порой, как животные, смотрят преданно блестящим взглядом, ждут брошенной кости-надежды и скулят, оставаясь в одиночестве.
Вот та самая причина, по которой я возвращалась к Георгию и не отпускала поводка - не хотела дать ему остаться одному, в пустоте. И уже не важно будет сколько людей вокруг тебя, когда нужен лишь один. Мне знакомо это чувство, но оно осталось в прошлом. Больше подобной власти надо мной я не позволю никому.

Что же касалось Нины, то мое отношение было к ней вполне ровное, даже дружелюбное. Георгий только раз обмолвился про нее, как своего друга, чем смог меня расположить. Думаю, что вся магия в том с какой заботой и трепетом русский может говорить о своих близких. А еще в том, что у Гоши не могут быть не правильных товарищей. Все его близкое окружение это люди, проверенные временем, невзгодами, и заслужившие доверие. Так что относится к Нине иначе, выкручивая чувства в негатив, не получалось. Да и не было мне за что с ней соперничать. Я прекрасно ощущала свое преимущество перед теми эмоциями, что дарил мужчина мне, а что дарил ей. Хотя было бы может и спокойнее, если бы они сошлись. Женщина смогла бы сделать Орлова счастливым, стоит тому только принять факт того, что не обязательно искать любимые глаза в толпе. Не обязательно гореть. Надо жить, окружая себя теми, кто думает о тебе и готов оберегать.

Моя же забота была иной: осторожной, пугливой, тревожной. Я боялась сорвать перегородку между излишним беспокойством, опекой, теплом и деловыми отношениями. Опасалась, что мое любопытство жизнью Гоши, а так же желание искать постоянно компанию в нем, будет воспринято как мои шаги навстречу в его объятия. Хотя... что в этом плохого? Я ведь всегда придерживалась мнения, что мне важна комфортная жизнь, чтобы без давления и трения. Возможно, это то что мне надо, иначе бы я не задавала подобные вопросы себе слишком часто за последние пол года. Или, наоборот, если бы было мое, то к чему вопросы? Может ответ кроется в том, что я боюсь еще больше заклеймить Орлова? Взять ответственность за сорока восьмилетнего мужчину...

Мужчина провожает меня в гостиной и я опускаюсь на место, где еще не давно сидела Нина, еще не погасло тепло его тела, оставаясь на коротком ворсе покрытия.
Орлов скрывается из комнаты, ненадолго, но достаточно, чтобы мое любопытство туманом застелилось по полу, залезая во все щели и трещины. Скучать времени не нашлось, потому что была занята тем, что изучала знакомую квартиру на предмет любовных утех Гоши с Ниной: обвела взглядом зал и повернула голову в спальню, чтобы через приоткрытую дверь убедиться, что вместо скомканных в страсти простыней постель аккуратно застелена фиолетовым покрывалом.
У них ничего не было. И как-то отлегло, пусть следом мне стало стыдно за это. Стыдно за то, что я смею хотя бы мыслями посягать на его верность, на его преданность. Это было эгоистично, что даже себе не хотелось признаваться. И в то же время было так нормально. Мало кто умеет достойно отрывать от себя человека, пусть он и не нужен ему в том амплуа, на которое претендует.

- А я бы не прочь заболеть... - улыбаюсь свободно и раскованно, когда Георгий берет мои ноги, освобождая от мокрых туфель. Я чуть откидываюсь назад, удобно располагаясь на диване цвета темного шоколада. - Как в детстве, помнишь? Когда совсем маленький. Мама отпросилась с работы, чтобы остаться с тобой, да приготовить куриный бульон. А ты лежишь в постели и чувствуешь безграничное тепло. То ли температура, то ли забота - воспоминания даже заставляют меня чуть зажмурить глаза, приближая на долю процентов те ощущения. Они особенно ценны тем, что мать была в такие периоды мягкой и чуткой, ее строгость и серьезность оставалась серым пальтом висеть на вешалке, а со мной находилась добрая и заботливая женщина.
Я не скучала по тем временам. Не думала о них в каждодневной суете, но порой натыкалась на такие кадры из прошлого, что спешат винтажной картинкой всплыть перед глазами. От того мне и нравилось общество Орлова, он оберегал меня, как родители оберегают своих детей - не прося ничего взамен. Ведь даже муж, любовник всегда будет рассчитывать на ответную реакцию. Но только не Гоша.

- И я скучала по тебе - но осознаю это только сейчас, когда окутана теплом его рук и вниманием.
Спускаю на пол сухие босые ноги и подсаживаюсь ближе к мужчине. Проходит несколько секунд выдержанного расстояния между нами, пока я не подношу руку к лицу русскому, чтобы мазнуть большим пальцем по колючей щеке - брился всего лишь утром, а все равно уже ощущаются под мягкой подушечкой пальца острые волоски.

- Да, я не против выпить. Или напиться. Но тогда остаться у тебя ночевать. Правда, не смогу предложить тебе того, чего собиралась дать Нина. Вы же с ней трахаетесь? - просто предположение, которое легко выливается, когда двое людей плотно общаются друг с другом. Мои слова звучат без агрессии или надрывного требования узнать подробности. Но мне было интересно насколько они далеко зашли или не зашли. А так же понять наконец трогает ли это меня, если я узнаю, что Гоша регулярно трахает ту, с которой строит бизнес.

+2

5

Я смеюсь, когда она говорит мне про детство и болезни. Потому что в моем детстве всё было немного иначе. Не так мило относились ко мне больному. Точнее скорее это вот "не очень мило" относится к отцу, и не потому что он неадекватно жесток, нет, просто он человек армии, это следует брать во внимание каждый раз, когда оглядывается на мотивы его поступков и его поступки, как таковые. Он был строг, он привык жить в режиме, и как бы не старался переключаться, домой он нёс часть этого режима. Быть строгим отцом для сына - нормально, я уверен, что если бы вместо меня, у него была бы дочь, он был бы мягче. Всё таки девочки делают мужчину податливее, словно глину размачивают. Настя была для меня тем смягчающим фактором, который не позволил очерстветь. Ради неё мне хотелось быть хорошим отцом, хорошим мужчиной, примером. Я старался показать ей, что такое, когда мужчина относиться к женщине так, как женщина того заслуживает. Я приложил уйму усилий для того, чтоб помирится с Аней, чтоб в статусе бывшего мужа быть достойным человеком, поддержкой при любых обстоятельствах. Я дарил бывшей жене цветы по праздникам или просто потому что мы увиделись. Чем не повод? Букет для неё, букет для дочери. И даже когда денег не было вообще - отдавал им последнее. Потому что это мой долг, я взял за них ответственность в своё время и даже смерть не является уважительным поводом для того, чтоб отойти от этих обязательств.
- Мне в детстве нельзя было болеть. Меня отец ругал за то, что я приперался домой с споляли или вроде того. Строгость воспитания во всём, даже в таких мелочах. Но мама, конечно же, жалела и делала мне чай с малиной. И странное молоко с мёдом и содой, которое вроде как должно было помогать от кашля. Вообще этот ряд супер-пупер народных методов и извращений такой разнообразный и часто отвратительный,  что странно, как дети моего поколения вообще выжили после всех тех экзикуций, - вытираю её ноги насухо, откладываю полотенце рядом с собой и обнимаю широкими ладонями её стопы. Так и держу, точно намеренно согреваю. Но спокойно отпускаю тогда, когда она опускает их на пол. Политика ненасилия во всём, что касается её свободы, даже в подобных мелочах. Нельзя их упускать, ведь из мелочей состоит нечто большее. Всегда. Без исключений, ведь рано или поздно наступает момент, когда какая-то мелочь становится тем самым камнем преткновения.
Она задает вопрос о том с кем я сплю, задает уже не впервый раз, но я даже не делаю заминки перед тем, как начать отвечать. Врать на самом деле не сложно. Более того, люди той стороны мира, в которой мы с Агатой обитаем, врут обычно так, что не пристанешь и не прикопаешься. Всё принимаешь за чистую монету. Не то, что я хочу врать Агате, скорее не хочу обсуждать вопрос секса, особенно секса с Ниной.
- Ты так спрашиваешь, что я могу подумать, словно это тебя каким-то образом задевает - с кем я сплю, - хитро жмурю взгляд, поднимаюсь для того, чтоб подойти к бару, - Мы с Ниной хорошие друзья, я бы даже сказал семья. Мы не трахаемся.
Мы и правда давно не трахались, да и сегодня в планах не было. Не то настроение, не та обстановка, да и вообще, она вон только-только разошлась с очередным своим единственным и до конце дней своих. Самое время ехать было за жаренной курочкой KFC (если быть совсем уж честными, мы заказали и вот-вот должен курьер доставить пакет с вредной, но вкусной пищей). Это были обычные дружеские посиделки с пивом, во время которых она жаловалась мне на свою личную жизнь и не стеснялась высказываться относительно отсутствия нормальной жизни у меня. Такие себе два неудачника любого фронта. На войне у меня явно получалось лучше, чем в любви, да и у Нины тоже. Она крутой профи, крутой работник, я бы даже сказал солдат. А вот Нина в качестве любимой женщины, главы домашнего очага... Представить конечно можно, но всё выглядит притянутым за уши. Что-то вроде раздраженного мата по утру, скидывая пепел в яичницу мужу.
Мне не хотелось рассказывать о том характере взаимоотношений, которые были у нас с Ниной в плане кровати. Считаю подобное крайне неверным по отношению в первую очередь к подруге, даже не по отношению к Тарантино. И совсем не потому что я думаю, что Агата не поймет - поймет, ведь прекрасно знает, что мне особо некогда строить полноценные отношений с кем-то. Неверно, потому что это дать копаться в нижнем белье, а я слишком уважаю для этого Нину.
- Когда я pыл могилы, она была тем, кто делал макияж покойникам, а это не слишком наталкивает на романтичный лад, - открываю деревянную дверку за которой прячутся бутылки с алкоголем, - Что ты будешь? Я сегодня выступлю по джину. У меня есть тоник, можно сделать коктейли. И сейчас приедет еда, так что голодной я тебя тоже не оставлю.
Наливаю согласно её предпочтениям ей и себе, подаю, сам усаживаюсь рядом, но так, чтоб оставить ей возможность сохранять дистанцию.
- Ты ведь знаешь, что если бы ты сегодня не пришла, я бы всё равно пришел к тебе? Я обещал тебе быть рядом всегда. Это не пустой трёп. Мне плевать, если меня снова из-за этого попытаются отправить на тот свет, я позаботился о своих делах здесь так, чтоб было не страшно в любой момент отправится дальше. Позаботился о дочери и внуках, o бывшей жене, о маме, о делах. И о тебе, в некоторой степени, тоже позаботился. Так что, если бы я умер, ты ты всё таки съездила бы в Крым.

+1

6

- Оу... - реагирую на выдохе на короткую историю из детства Георгия. Окрашенную в не самые милые цвета, но это время осталось в далеком-далеком прошлом и такой же далекой стране, что такие маленькие тайны вряд ли задевали Орлова или возвращали воспоминаниями в то время. По крайней мере, говорил он вполне размеренно и нетронуто отпечатком тех позабытых дней, а потому это оставляло мне возможность пошутить, разряжая обстановку.
- И с тех пор ты не позволяешь себе быть прикованным к постели более, чем на неделю? - улыбаюсь, не скрывая, что намекаю в том числе и на больничную койку, в которой русский пролежал, на самом деле, почти десять дней, но при тех увечьях было вообще невероятно, что Гоша вырвался из комы так быстро, стремительно идя на поправку.

Что я пережила за те дни?.. Конечно, искала виноватых. Думала, что это дело конкурентов или старых врагов, включая и подведенных под ноль русских в кровопролитной давней войне за Гулевича.
Я навещала Гошу, но не так часто как хотела бы, как могла бы. На фоне играл рок гибели Давида и вытекающего недоверия мексиканцев ко мне, а так же скомканным расставанием со Стэном.
Пока Орлов был в коме произошло слишком много неприятного, чтобы я не задумалась о том, что этот русский с волосами цвета пшеницы и торчащими по утру кудрями, мой ангел хранитель на самом деле. Кольцо, подаренное им я так и не снимала, принимая за оберег силы и защиты.

Пока Георгий спал, то не обошлось и без Diablo. Его обличье принял высокий мужчина с зелеными глазами и вечной усмешкой на губах. Перед ним так удачно и складно расступились все соперники, все другие: Герра был убит, Орлов отправлен в кому, а Стэн собрал вещи и покинул мой дом. Ряд знаковых событий, которые привели меня в постель к Пласентино - к тому, о ком я теперь пыталась забыть, видя в нашей связи огромную глупость, ошибку и вину. Я спала с тем, кто чуть не погубил моего друга. Большего падения не найти. И естественно, что я чувствовала себя использованной, преданной и обманутой самой собой.
Когда кажется, что сильнее в людях ошибаться невозможно, я снова и снова рву все шаблоны. От того первой вспышкой эмоций, узнав кто стоит за избиением Орлова, была и злость на него тоже. Если бы он сказал мне об этом сразу, то я бы не продолжала обманываться, забираясь в постель к Адаму. Но русский промолчал. И мое падение продолжалось.

•      •      •      •      •      —      •      •      •      •      •
ВЕДЬ В ЕЕ СЕРДЦЕ КАМЕНЬ,
ЕЕ ПАДАЮЩАЯ ЗВЕЗДА ОТДАНА ВЗАЙМЫ

- Я спрашиваю, потому что ты знаешь о моих мужчина много. Слишком много - и мне это казалось неверным с учетом тех чувств, что испытывал русский ко мне. Подробности моей личной жизни, что так или иначе всплывали без моего на то желания, случайно, были излишней информацией, губящей. Об этом можно делиться с подружкой, с сестрой, но не с тем, с кем ходишь по лезвию шатких отношений: с одной стороны дружба и покровительство, с другой - любовник. В какую сторону качнет? От куда задует ветер?
- Да и, знаешь, вдруг мне тоже как-нибудь прилетит от твоей любовницы - пошутила я, скрашивая неоднозначность ситуации смехом, но отнюдь не радостным.
Мы с Орловом так и не обсуждали произошедшее. Прошел месяц моего молчания в эфире и отсутствия в городе. Теперь, когда мысли взяли ровный курс, можно было и объяснить случившееся. Или эта рассекреченность будет излишне? Но ведь за этим я и пришла сегодня - чтобы подписать мирный договор и избавить наши отношения от недосказанности. Снова. Хотя бы попытаться.

- Джордж... - в моем голосе много безысходности, она горчит на языке. Я принимаю бокал с джин-тоником, через толстые стенки которого провестом играет темно-фиолетовый маникюр ногтей, и опускаю взгляд. Хочется донести свою мысль правильно и четко, вот только это никогда не выходит. Я сдаюсь на выдохе, делая глоток алкогольного напитка со льдом.
- Я так дерьмово себя чувствую от этой ситуации. Ты не должен был пострадать. Не по моей вине. И я очень сильно ошиблась в выборе с кем лечь в постель. - почему со стороны это может выглядеть так, что положение дел крайне несправедливо? Есть мужчина безумно любящий и заботливый, но ему нет взаимности. Ни два года назад, ни сейчас. А есть прожигатель жизни, человек гоняющийся за удовольствием - и этим удовольствием стала я.

- Мы с Адамом переспали летом, когда Стэн пропал. Я просто вляпалась в физическое влечение, понимаешь? - кусаю красные губы, загнанным зверем мотая головой и не поднимая карих глаз от бокала, стенки которого запотевали и влажными каплями отпечатывались на подушечках пальцев. - У меня не было с ним отношений. Но он мне помог в одном важном деле - убил моего бывшего мужа-тирана. - Мне жаль, что ты был воспринят как угроза или помеха - это первое. А второе, твое замалчивание выглядело как будто ты его покрываешь! Не говори только, что это все ради меня, чтобы я не забивала голову. Потому что это дурость и ложь. Ты скрыл то, что касается меня не меньше, чем тебя! Но хуевость ситуации знаешь в чем? В том, что я снова переспала с ним - и голос ломается дрожащей нотой отчаяния и непримиримости. Я обыграла саму себя. Я чувствую себя податливой, поверженной. Это не в первый раз отношения с мужчинами загоняют меня в яму, но в первый раз меня так бьет самовиной.
- Ты знал имя того, кто тебя избил. Знал, молчал. А я тем временем продолжала с ним трахаться. - капризно фыркаю усмешкой, готовая упрекать себя и дальше. Потому что чувствовала себя гнильцой. Вновь...

Выпиваю коктейль, надеясь, что доля джина в нем продерет сознание когтями сквозь шипучий тоник, и как можно скорее ударит по мозгам, отгоняя все тревоги и беды. Мое море спасения из градуса.
- Поэтому, нет - шмыгаю носом, хотя лить слезы и не планировала, но что-то предательски защекотало, заставляя резким вдохом выровнять сбившееся дыхание и поискать самообладание в брошенном взгляде на Георгия - Ты не смеешь снова уходить. Не так. - мотаю головой подтверждая произнесенный запрет. Да, Орлов, я запрещаю тебе умирать. Никаких слез у твоего надгробия. Точно не в будничной фальшивой разборке за шкуру черной кошки как я.
- Такие как мы ловят шальные. Другие варианты не возможны: ни до старости, ни случайного ножевого в пьяных разборках. - печально? Нет, это достойно ровно тем годам, которые мы оставляем за нашими спинами.

+1

7

Я и правда знал, возможно, даже слишком много о личной жизни Агаты. Возможно, тот, кто хотел бы быть рядом, но остаётся королем фрердзоны, не должен знать о бывших мужьях, любовниках прошлых, нынешних или теоретически тех, кто может стать ими в будущем. Но я относился к подобному знанию иначе. Агата в моих глазах была всё ещё незрелой девушкой, не смотря на то, что за спиной у неё были не одни отношения и даже не один ребенок. Дело ведь не в количестве партнёров, дело в том, что человек выносит из опыта, как взрослеет от получаемых шрамов на линии судьбы. Мне казалось, что Агата всё ещё не ищет спокойствия, её тянет на приключения не только в плане бизнеса, но и на личном фронте, от того так отчаянно выбирает себе откровенных засранцев. Кто-то из них по настоящему попытался её понять, принять, сделать её счастливой? Так, чтоб не заботится о своем эго в первую очередь. А хоть кого-то она готова была подпустить к себе настолько близко, чтоб открыть мягкое пузико кошачьего, которое трогать можно только тем, кому беспрекословно доверяет? Едва ли. Но я стойко не высказываю таких смелы предположений и не потому что боюсь получить в лоб противоречиями, а потому что она сама должна дойти до каких-то выводов. В этом ведь и состоит человеческая жизнь - строить себя на кладбище своих ошибок и уже очень здорово да замечательно, если рядом есть кто-то, кто в случае падения, протянет руку.
- Можешь на волноваться, ты никогда не будешь подвержена даже минимальному риску из-за такой фигни, как моя случайная любовница, - даже представить себе не могу подобных обстоятельств. Женщина, которую я люблю априори неприкосновенна, она не обсуждается везде и с каждым, она защищается мной настолько, насколько я только могу это устроить. И Нина знает об Агате только потому что Нина в первую очередь мой близкий друг, можно сказать родной человек, член семьи и только после - любовница. То есть последнее является условием необязательным, мелькающим периодично и соответствует в первую очередь моему и её моральному комфорту.
- Тата, - говорю даже несколько строго, когда с её языка слетает словосочетание "ошиблась в выборе с кем лечь в постель",  ведь, как минимум, это звучит, словно оправдание. Она не должна оправдываться передо мной за то, что с кем-то спит или не спит. В принципе не должна не перед кем. Как бы приятно или неприятно мне не было бы слушать ту или иную информацию, следует отдавать себе отчёт в том, что мы оба взрослые свободные люди и мы вольны делать то, что нам заблагоразумится. Если она легла с кем-то в постель, значит она этого хотела, а то, что произошло со мной уж точно не вина её выбора.
- Агата, - в этот раз мягче, после услышанного, после того, как она шмыгает носом, точно готова разревется, - Моя восхитительная невероятная женщина...
Я подбирают ближе, обнимая её, притягивая к себе. Имею ли на это право? Даже если нет, то что? Меня снова изобьют? Вновь попытаются отвоевать территорию, прогнать чужака со своей местности. Та срать я на это хочу.
- Ты не должна винить себя ни в чем, понимаешь это? Я молчал, потому что те разборки, которые были, они из мужского мира. Потому что каждый мужчина защищает свою территорию, свои границы, свою женщину, свою добычу. Адам увидел угрозу во мне, потому что я близок тебе. Это понятно и очевидно. И ты не должна лить слезы из-за того, что так вышло. Я ничего не говорил тебе, потому что ты мне дорога и потому что твои решения должны основываться на том, что чувствуешь ты, а не на том, как взрослые мальчики играют вокруг тебя в войнушку, - пытаюсь подобрать нужные слова, пытаюсь донести, объяснить. Пытаюсь дать ей возможность осознать, что она имеет право быть слабой женщиной, которая хотя бы на уровне личной жизни не будет пытаться обхватить необъятное. Может ведь она конце концов позволить себе плыть по течению и слушать своё сердце. Я ведь знаю, что оно у неё огромное и жаркое, а окружающие лишь питаются этим жаром, причинять боль.
- Думаешь умереть от шальной это достойно и романтично? - глажу широкой ладонью её по плечам, - Ээээ нет. Ты умрёшь старой в окружении людей, которые тебя любят, которых любишь ты. Только после того, как проживёшь длинную яркую жизнь, когда используешь всё, что будет тебе интересно. Если и умирать то так, чтоб встретить смерть не врагом, а старым хорошим другом. Поговорить с ней о том, как было круто и отправится дальше. Когда настанет твоё время, я буду ждать тебя по ты сторону для того, чтоб ты точно не заблудилась, экскурсию проведу и всё такое. Так что никаких шальных не вздумай ловить. Договорились?
Наш диалог прерывает звонок в дверь. Доставка. Нехотя поднимаюсь, отрываю себя от любимой женщины и иду открывать. Пакет с дико вкусной и нереально вредной дрянью наполняет квартиру запахами съедобного.
- Надеюсь, ты не имеешь ничего против острых крылышек, потому что я один не справлюсь с этой тонной еды, мне нужно серьезное подкрепление.

+1

8

Орлов останавливает меня, призывает отвлечься и сконцентрироваться на нем, на его голосе, звучащем строго и твердо. Затем, после того как я не отреагировала, уже мягче, нежнее, разливаясь теплым бархатным баритоном, как славный калифорнийский осенний вечер, что больше не мучает духотой и жарой.
Я поднимаю взгляд на мужчину и улыбаюсь одним уголком губ, когда Георгий так ласково и трепетно называет меня своей невероятной женщиной. Своей... Цепляюсь за это "моя" и становится неловко. Наполняюсь стеснением, смущением, будто преподаватель признался мне в любви. Мне, глупой нерадивой студентке, которая вечно не сдает экзамены, не выполняет лабораторные и пропускает пары.
В этот момент я четко ощутила, что не заслуживаю Орлова. Такого понимающего, мудрого, располагающего и всепрощающего. Если бы мы сошлись, то я стала бы ему сединой на висках, периодическим микроинфарктом и болью по венам, которую ему пришлось бы переносить изо дня в день. Он бы терпел меня, потому что любит, но терпение давалось бы тяжело. Мои частые отлучки, вероятность умереть или изменить с кем-то, нежелание подчиняться давлению, вниманию и искать понимания. Гоша не заслужил такую особу как я. С другой стороны, а вдруг именно такой мужчине и не хватает?
Чтобы громом над головой, чтобы ураганам по комнатам, по утру смеясь проливным дождем, чтобы не до конца твоя, но рядом. Как черная кошка, что хочешь погладить, она вьется возле ног, но едва подносишь широкую ладонь, как она зверем убегает прочь.

Сейчас я не убегаю. Приникаю к русскому в объятия, укладывая голову ему на ключицу. В его руках и вкрадчивым голосом над ухом кажется, что я не так уж и не правильно живу. Что не надо оборачиваться назад каждый раз, когда что-то случилось не так, когда кто-то разочаровал или оказался не таким, каким я ожидала его увидеть. Не надо искать вину в себе и своих действиях. Хотя по факту... это только я выбираю себе в любовники заведомых говнюков и подонков. И я знаю это, но всегда полагаю, что со мной будет иначе: он станет другой, я стану другой. Может это попытка не столько изменить кого-то, сколько измениться самой?
Но случается один, второй, пятый... а меняться я так и не хочу. Не хочу ради кого-то становится благоразумнее, спокойнее, мягче, пушистее. И вот тогда понимаешь, что это "не твое". Потому что нет больше желания остаться и никогда не было желания стать мудрее и стабильнее. Атомная бомба в груди продолжает тикать, ища новую цель.

- В какой-то степени я тебя поняла - мужские принципы и солидарность - Но разве было честно так поступать со мной? Замалчивать о таком... Ваши пацанские разборки они до той поры, пока все уходят с них разбитыми носами и стертыми костяшками. Если же речь идет о пороге смерти, то я должны знать. Как минимум для того, чтобы понимать с кем я имею дело - с просто дикими собственником или психически нестабильным человеком с замашками маньяка? В этом вопросе в отношении Пласентино я все еще сомневалась.

- О, да, погибнуть от шальной это достаточно романтично - иду наперекор с разумными доводами Георгия - Я не желаю ждать смерти как снисхождения. Боги, ужас! - возмущаюсь на улыбке, отстраняясь от мужчины, чтобы вести разговор глаза в глаза. - Ты хоть представляешь меня старой? - и тут я начала додумывать сама, вырисовывая в голове образ испанского ветра спустя лет тридцать - Представь себе - сажусь удобнее, ерзая на диване и подпирая ногу под попу. Беру серьезный и важный настрой, поправляя упавшие на лицо волосы. Резко одернув запутавшиеся пряди за спину, в ушах откликом звякнули серебряные серьги с крупными фиолетовыми камнями. Я нахмурилась от тонкой боли, вызванной дискомфортом, но в следующую секунду выпрямила спину, возвращаясь к моему воображению, что разрисовывало холст в карикатуру на нормальную жизнь.

- Мне за шестьдесят - почти как и тебе сейчас - смешок на детский подкол - Я все так же крашу свои сморщенные губы в красный, рисую поплывшие глаза черными тенями и ношу утягивающее белье, в надежде, что на меня обратит внимание хоть кто-нибудь моложе пятьдесяти. Но весь мой контингент отныне это старики, играющие в шахматы в парке утром, а остальные же ждут, когда я лягу в гроб, чтобы поставить свечку за упокой, потому что я буду совершенно невыносима. Буду на любое непослушание доставать M4 - автомат - И разряжать обойму в потолок. Потому что моя дочь снова забыла, что меня пора везти на педикюр. О, а мой муж, шестой по счету, будет мертв - на этот раз я свела с ним счеты сама, чтобы седьмой раз выйти замуж. Может даже за тебя, если доживешь - моя занятная история дополнялась новыми фактами на ходу, я накидывала фантастических вариантов, сдерживая смех, беря совсем небольшую паузу только чтобы Орлов рассчитался с доставкой.

- А тебе будет семьдесят восемь. Вот ты доживешь. Я - нет - на этот раз откинув юмор сказала я, помогая мужчине с бумажными пакетами с фаст-фудом. - Конечно, я буду есть эту ужасную пищу вместе с тобой, чтобы острые специи не свели счеты с твоим здоровьем раньше времени - и не дожидаясь начала пирушки, вытаскиваю из ведерка горячее и ароматное крылышко. - У тебя же есть еще пиво? - в самом деле, не джин же под это дело поглощать, переобуваемся в напитках на ходу.

Отредактировано Agata Tarantino (2020-09-12 16:05:42)

+2

9

Она похожа на шаловливый весенний ветер, который юрко с ветки на ветку скачет озорным желторотым птенцом. От дерева к дереву, от листка к листку. Путает волосы, играет шумом высокой травы и громко-громко хохочет. Не поймаешь, не поймаешь, не поймаешь ни за что. Ловишь руками, а она сквозь пальцы и кружит вокруг. Ничего не поделаешь, только и остается, что свободным зайцем гортанно смеяться вместе с ней. Нет, можешь конечно примчать в нору и испуганным взглядом оглядываться по сторонам. Но я то не из тех, я безумно гогоча буду лететь с обрыва так, словно вот-вот сквозь густую плюшевую шерсть прорежутся крылья.
Она говорит о себе старой, но в голове перед глазами совершенно другие картинки. Нет, её старость не отталкивает, это не стремление закрасить лобовое стекло чернилами, чтоб не видеть реальной картины. Просто будучи рядом с ней, когда уже позволил себе не держаться в бесконечных рамках контроля, нет нужды удерживать мысли в жесткой узде. Совершенно по-мальчишечьи фантазия гонится за тем, как приближаешься к ней совсем близко, застав почти что врасплох, потому что наконец-то позволяешь вести себя с ней неправильно, нагло. И смотришь без той добродушной улыбки, что практически по-отцовски обычно ободряет. Сама серьезность. Отбрасываешь густую копну волос с её плеч, оголяешь нежную бархатную кожу, тонкую шею. Целуешь вначале нежно, так, чтоб она вытягивалась, подставляя под нежные касания влажных губ, чтоб почти что мурчала. Расположив, наглеешь, с напором, с жадностью, чтоб засосы и покрасневшие пятна на тех местах, где готов был чуть ли не впиться до крови. Рука путается в волосах, наматывает их, сжимает тугим узлом, чтоб не вырвалась. В этот раз её шалость не пройдет. Ожогами поцелуи в губы, сплетаться языками, чувствовать терпкий привкус только что сделанного глотка джин тоника. Прикусывать её пухлые губы, освобождать накопившуюся страсть, словно рвет плотину, словно ураган срывает черепицу на домах, превращая улицы в тотальный хаос. Свободной рукой бессовестно блуждать по изгибам её фигуры, забираться под блузу, расстёгивать давно отрепетированным движением трех пальцев застежку на бра. Не спрашивать разрешения, не ждать подношения, просто брать то, чего так давно и так жарко хочется. Словно путнику посреди пустыни глотком живительной влаги. Невозможно утолить жажду, с каждой секундой хочется сильнее.
Если бы не звонок в дверь, который отрывает от полета мысли, возвращает в реальность, где всё так же держу себя руках. Где она болтает о том, что он доживет, а она нет. Глупости. Какие всё таки глупости она говорит.
- Конечно есть, ты темное или светлое пьешь? - уточняю, прежде, чем отправится к холодильнику за бутылку темного стекла с крафтовым напитком, - Ты доживешь до вполне себе круглой даты. Это сейчас кажется, что всё настолько драматично или романтично. Знаешь почему на войну отправляют молодых? Они еще не боятся смерти, не знают в полной мере что теряют. Та и терять в юном возрасте особо нечего. А потом обрастаешь ценностями, детьми, ответственностью в первую очередь за других. Аарон сейчас, как любой подросток, может быть далек от тебя, но поверь мне, что чем старше он будет, тем сильнее будет нуждаться в тебе. Так, что перспектива стать скверной старушкой с золотым автоматом и в памперсе не так уж плоха.
Я улыбаюсь, отгрызая от курицы кусок. Приятно, когда нет потребности быть около близкого человеком, что хватается за манеры. Пить пиво, болтать о ерунде, или о важном, или о чем угодно, есть руками, вытирать пальцы одноразовыми салфетками, складывая мусор в тот же пакет, в котором до этого принесли доставку. А еще хотелось трепать её за щеки, про эти же щеки шутить и говорить, что любишь их до полусмерти, и никаких других рядом видеть не хочется совершенно. Потому что кто они другие-то. Нет никаких других. Уходит первая, вторая бутылка пива, следом открывается третья.
- Знаешь что вкусно? Картошка фри с мороженым рожок, - рассказываю о своих маленьких пищевых извращениях, хотя многие согласятся со мной в этих предпочтениях. Входная дверь тихим щелчком открывается. Я никого не жду, а нежеланные гости при моей жизненной обстановке практически всегда сюрприз неприятный. Хватаю пистолет, что рядом на тумбочке лежал вполне мирным элементом декора. Вмиг становлюсь серьезным, вылетая в коридор, направляя дуло в сторону открывающейся двери.
- ПАП! - громкий звонки голос, русская речь и невозмутимое лицо дочери, -Это что такое? Бля..ой, прости. Ты что меня застрелить решил? Значит дочь застрелить, да?
Я сам дал её ключи от своей квартиры и она естественно не считала нужным предупреждать меня о том, что ворвется в любом момент. Разница только в том, что сегодня я заблаговременно сообщил ей о том, что ко мне приедет Нина.
- Настя, - убирая пистолет за пояс, - Ты что сегодня здесь делаешь?
- Ага, ты мне не рад. Вот так вот, - сбрасывает обувь у порога, в два шага оказывается рядом со мной целует в щеку и мигом проскальзывает в гостиную.
Настя высокая стройная блондинка двадцати восьми лет. По ней не скажешь, что она обрамлена узами брака и двумя детьми. Яркая, энергичная, походящая на беззаботного подростка. В её руках постоянно телефон и готовность снимать, фотографировать, отвечать всем и каждом в мессенджерах, вести свой блог и включать режим многозадачности, как только может. Широкая улыбка, звонкий голос, россыпь мелких веснушек. Настя спокойно разговаривает не только на родном русском, но еще и на английском, французском и испанском. Сейчас, кажется, хочет занять себя китайским, или японским. Порой я не успеваю запоминать весь список её увлечений.
- О, привет, - она берет диванную подушку, бросает на пол около невысоко журнального столика, - Я Настя.
Протягивает руку Агате, прежде, чем упасть сверху на возникшее мягкое гнездо, что уже валяется на полу. Я смотрю на происходящую картину с некоторым раздражением. Моя дочь решила, что она может быть хитрее меня, затеяла какую-то свою игру в мафию местного разлива, или вообще режим юного рэкетира включила и да, меня это злит, но выводы заранее делать не буду. Насте и Ане я о Тарантино не рассказывал, опять же, всём и всё знать не стоит, тем более, для них мои деловые партнеры - лишь деловые партнеры и женщины в курсе, что в подобное лучше для себя же не вникать.
- Па, я тоже буду пиво, надеюсь, что не помешаю вашим ДРУЖЕСКИМ посиделкам, - улыбка у неё ровная, идеально сформирована двумя рядами виниров. Мелкая любит выглядеть хорошо, но еще сильнее любит эпатировать. Порой заигрывается, зарывается в мою сторону, забывая, что я далеко не всегда готов терпеть её выходки различных масштабов. Балованный, но совсем не глупый ребенок.
- В холодильнике возьми, - при Агате всегда говорю на английском. Можно чуть ли не физически ощутить то, как вокруг меня меняется атмосфера и всё же возвращаюсь на то же место, где сидел чуть ранее.
- Настя - моя дочь, думаю, это понятно, - обращаюсь к Тарантино, пока мелкая пошла за выпивкой себе.

+1

10

- Светлое - кричу вслед Орлову на кухню и продолжаю утопать в своих мыслях о старость, немощности и возможности стать обузой. Меня пугала такая перспектива. И никакие слова или шутки Георгия не могли этого умалить или унять.
Стать неспособной убегать, защищать себя или своих близких. Не мочь больше зарабатывать, думать головой... Не иметь достаточно либидо, чтобы трахаться по несколько раз в день. Стать никчемной не столько в глазах окружающих, как для самой себя - такой страх не побороть. Потому что эта та реальность, тот кошмар, который рано или поздно сбудется. Будет это лет шестьдесят или девяносто, но мозг перестанет функционировать раньше тела. Хотя еще неизвестно что хуже: все понимать и ничего не сделать или ничего не понимать, утонуть в пустоте, вернуть в детство только с той разницей, что ты не имеешь будущее, ты носишь в себе погибель и затхлость своего существования...
Не достигнуть же веселых пенсионерских дней казалось мне весьма уместной перспективой - не дать моим родным и близким смотреть на меня с тяготой и мечтами о моей смерти, а уйти, когда этого никто не ждет. Нет, речь идет не про ближайший десяток лет - мне всего тридцать три - я не так быстро состарюсь душой и телом, но вот лет в пятьдесят я задумаюсь об этом серьезнее. Пятьдесят или около того... Уйти чуть-чуть раньше, чем мои шаги по этой грешной выжженной земле станут окружающим в раздражение.

- Орлов, милый мой, мне тридцать три. Я далеко не молода уже, чтобы романтизировать смерть или войну, хотя мне льстит, что ты видишь во мне юную особу. - говорю с улыбкой, скидывая с себя флер того образа, в который меня укутал мужчина, и щелкая легонько его по орлиному носу.
Прячу спадающее веселье и гнет своих тяжелых мыслей в глотке из бутылки пива, и как бы между делом проводя красивым маникюром насыщенного фиолетового по нежной, гладкой кожи лица. Все еще нежной, все еще гладкой и упругой. Страх тихонько отступает назад, успокаиваясь тем, что еще не время, точно не мое время.

- Что? Картошка фри с мороженном? Какая гадость! - я непроизвольно морщусь сквозь смех - Что еще я о тебе не знаю? Нет, не говори, мне будет приятнее узнать это в общении. - за исключением, если Георгий вдруг трахает свиней, но эта мерзкая мысль, споткнувшаяся и побежавшая дальше, прерывается внезапным скрежетом в дверном замке.

Кажется, я напугалась даже больше русского, моментально трезвея. Потому что в его квартире я не ждала сегодня никого: ни звонков в дверь, ни попыток ее вскрыть. Мужчина хватается за пистолет, а я же напряженно подалась вперед, чтобы при неожиданном нападении кошкой отскочить в сторону. Сдерживаю дыхание, дышу тише, медленнее, хотя от нервозности кажется, что кислорода в груди не хватает.
Орлов уходит проверять, держа ствол на вытянутой руке. Но вместо открывшейся стрельбы из коридора слышится диалог, русская речь. Гоша отвечает, а значит, можно выдохнуть - это, как минимум, кто-то знакомый ему, по крайней мере тон его голоса спокойный и доброжелательный, пусть и с акцентом удивления.

В комнату входит высокая женщина, блондинка, но явно делает на своем цвете более сочный акцент. Объемная грудь, фигуристые бедра. Она летит на своей уверенности и раскрепощенности вперед Георгия, точно зная, что ей здесь рады и ждут.
Она привлекательная, запоминающаяся, и до того как представилась мне, протягивая руку с глубоко-алым маникюром, чувствую как ревность тихая-тихая, будто вереница торопливых муравьем, ползет по спине, отсчитывая позвонки, вверх, к основанию волос на голове.

- Агата - говорю в ответ, сжимая ладонь гости, дернув  в рукопожатии запястьем, от чего браслеты на моей руке тронул мелодичный тонкий перезвон. Прокручиваю на языке это "я Настя" с тем образом, который сложился у меня в голове из рассказов Гоши. Честно, но я ожидала увидеть совсем другую Настю. Более плавную, домашнюю, нежную. Не бойкую девицу, которую с момента, как та ступила без звонка на порог квартиры Орлова, стала воспринимать соперницей. Потому что сегодня был вечер для меня и Орлова. Мы не часто так сидели, чтобы легко, непринужденно, без удушающих разговоров о любви, без красных глаз от сдерживаемых слез или зудящего желания внизу живота. И сегодня был именно такой день - просто поболтать, пошутить, пусть даже о сексе, как друзья, но не перейти тонкую черту. А Настя все испортила. И какой бы веселой и компанейской она ни была, в наше "сегодня" она не вписывалась.

Первое, что выпивающим нахальством было мной подмечено, то как блондинка попросила Орлова принести пиво. И я уже готова была дернуть мужчину за руку, возвращая на насиженное место на диване цвета каштан, чтобы милейшая Настя обслуживала себя сама, как это сделал за меня русский.
Красных губ коснулась одобряющая улыбка и я из чувства собственничества пододвинулась ближе к мужчине.

- Да, я поняла это. Любовнице бы ты, надеюсь, не дал вести себя как perra mimada - избалованная сука - Или я хотя бы о ней знала. - и вновь меня терзает любопытство тем, что я ничего не знаю интимного о жизни Орлова. Он даже от меня оберегал эту сторону своей жизни, не выставляя напоказ своих любовных побед и поражений. Остается только гадать насчет предпочтений русского, пусть мне этого не надо было, нельзя было, не стоило. Но тайна манила любопытством и желанием ее познать, разгадать. Если Георгий скрывает это нарочно, то явно понимает чем меня можно поддеть.
- И она останется здесь? А я хотела этот вечер провести вдвоем. У меня ножки еще мокрые, не могу же я так взять и поехать домой?

Отредактировано Agata Tarantino (2020-09-15 10:12:12)

+1

11

Настя недовольна, но виду не попадет, нельзя, не сейчас, не сразу же с порога. Приходится слушаться папу, поднимать свой зад и идти за пивом самостоятельно. Взрослая девочка получается ведь, никак иначе. Но едкое чувство упущения первенства позиций в иерархии ценностей отца бьет под дых самолюбию. Нет, отцом она не любила делиться никогда, да и не приходилось это делать ни с кем, кроме его работы. С работой не поспоришь, а тут появилась она и она нахально отбирает внимание того мужчины, которое всегда было только для неё. Настя избалована отцом во многом, но стоит ли Орлова за это обсуждать. Орлов старался для дочери как мог, разве за подобное осудишь мужчину? Муж Насти много работает и видит она его редко, так, чтоб получилось едва полноценно откусить себе кусок от пирога его времени. Приходит поздно ночью, уходит совсем утром, остаются выходные, в которые нужно решить все вопросы по детям и дому, и три разбросанные недели отпуска в год. Не удивительно, что отец - это так компенсация заботы, которую она получала, а теперь боялась утратить. Дети ведь не заменят чувства опеки, это их нужно опекать.
До Насти в спину долетает два слова, сказанные на испанском. Они вырываются из общего фона и врезаются в барабанные переборки берушами. Нет, она же не оставить оскорбление без внимания и задевает её ещё и то, что Насте было четко указано необсуждаемое правило - говорить с отцом только на русском или английском. Ему не нравится не понимать о чём идёт речь, но тем не менее этой вот Агате подобное дозволено. Не меняя широкой улыбки, так привычно лежащей на, выкрашенных в красное, губах. Улыбка - часть её образа, внешнего вида, настроения.
- Perra mimada? Para empezar, hablar en español rodeado de quienes no conocen el idioma es indecente,* - с лицом, словно желает хорошего дня, зная, что отец сейчас начнет, подобно Зевсу, швырять молниями с вершины Олимпа. Но чего уж поделать, останавливать себя она не может и не хочет. Ей хотелось показать, что, что бы там у них с папой не происходило, испанка никогда не станет чем-то настолько весомым, чтоб позволять себе хоть часть того, что может позволить себе она. Вот как ей хотелось. И грозный взгляд папы тому в данную секунду не стал помехой.
- Eres solo una niña a la que papá alimentó con atención y nada más. Hoy tú, mañana alguien más. Porque todo lo que puedes hacer es saltar hasta quitar la cuerda.**

Настя уходит за пивом, а Агата внезапно для меня самого превращается в...капризную девочку. Сложно не заметить то, как хитро она тут же подсаживается ближе ко мне, как меняется тон её голоса. Сейчас в моей квартире два ребенка, которые хотят заполучить свою пальму первенства. У каждой могут быть свои цели и мотивы, но суть действий от этого едва ли будет меняться. Мне придется маневрировать, если место для манёвров конечно же останется. От чего-то напряжение не спадает.
Кажется Нина решила сыграть на одной стороне с Натей. Никакого другого объяснения её выходке я дать не могу, ведь если бы дочь точно была уверенна в том, что мы проводим вечер с Федосеенко вдвоем, бы не стала рыпаться. Настя является тем еще шиппером нашей с Ниной торической пары. Она постоянно пытается сказать что-то об этом, пошутить, уколоть или выдать что-то вроде "ой та хватит вам уже бегать от судьбы, вы идеальная пара, жили бы вместе и не морочили себе и остальным голову". Мы с Ниной в зависимости от настроения реагируем на поток её бесконтрольной речи по разному, но в основном снисходительно улыбаемся. Ну, хочется ей так говорить, пусть говорит, словами дела не изменишь.
- Рerra mimada - что означает, ты ведь знаешь, что я не знаю испанский от слова совсем, - я обнимаю Тарантино за плечи, притягивая к себе, - А никто не говорит, что ты поедешь домой или что я не досушу твои ножки. Настя взрослая девочка, она живет в хорошем отеле и ей нет нужды оставаться здесь. Но я ведь не могу прогнать дочь, которая зашла меня проведать.
И вот он взрыв, Настя входит в комнату и сходу начинает трещать на испанском. Я держусь для того, чтоб не взорваться.
- Настя, я же говорил, что нужно говорить так, чтоб тебя понимали все, кто находится в комнате, говори на английском, - но вместо этого она переходит на русский, чем бесит меня еще сильнее.
- А то, что твоя подружка выражается у меня за спиной это нормально вообще? Пф, по моему тебе следует воспитывать не меня одну, но и кхм гостью.


* Избалованная сука? Начнем с того, что говорить по-испански в окружении не знающих языка неприлично.
** Ты просто девочка, которую папа прикормил вниманием и не более того. Сегодня ты, завтра кто-то еще. Потому что всё, что ты можешь, это прыгать, пока не отобрали скакалку.

+1

12

Мой едкий, но честный эпитет в сторону Насти остро задевает ее тонкий слух и горячую натуру, как оказалось, лингвиста. Она тормозит на ходу, что в пору будет на задний фон добавить звук звенящих тормозов и расчертить под ногами полосы шин на паркете.
Блондинка одевает на сочные алые губы прекрасную очаровательную улыбку, так похожую на ту, под которой обычно прячусь я сама, когда необходимо задеть сарказмом посильнее, да выпаливает на испанском все то, что держала в себе с момента, как оказалась в квартире Георгия.

- *Es indecente e inapropiado para TI. Puedo hablar el idioma que quiero! - *Это неприлично и неуместно для тебя. Я же могу говорить на том языке, на котором хочу!

Парирую первую агрессию, когда Анастасия пытается учить меня манерам и этикету. С Орловым у нас не было никаких договоренностей о том на каком языке мне следует разговаривать. Конечно, это не означало, что я буду подло пользоваться незнанием Георгия в испанском, но позволить себе просочиться словам-паразитам в пик недовольства, вполне обыденная и здоровая вещь для человека, чья родина осталась за океаном.
И, естественно, это не относится к деловым встречам, где перешепот на другом языке могут зачесть за попытку наебать, а не посплетничать о неуместном наряде главного гостя. Хотя, и за такое можно получить нездоровую реакцию в некоторых кругах - дела приходится иметь с людьми разного темперамента и менталитета. Что для одних в порядке вещей, то для других за подобное отрубают кисти рук. Настя же не представлялась мне настолько опасной, чтобы лишиться пальцев от ее гнева, более того, это я считала ее сейчас лишней и неуместной, даже с фактом родства с Орловым.

Но, безусловно, я не стану упрашивать русского выгнать собственную дочь. У меня на это не было прав, да и моральные ценности какие-никакие не позволяли хотя бы заикнуться об этом. Я никогда не ставила мужчин перед выбором: или я или она (мать, сестра, дочь), потому что ответ тут должен быть очевиден и любой адекватный человек сделает выбор в пользу того, кто ближе по крови, поведя в сознании тонким шепотом "линия крови путь тебе укажет".
Исключаем, конечно, из этого уравнения больные родственные связи, где семейные узы не принесли ничего хорошего, лишь разочарования море. Лишь желание забить пустоту другим человеком.
Но сейчас перед моим глазами развивалась иная история: заботливый и любящий отец, сердце которого горячо отдано жестокой женщине, старался угодить обеим, но, вероятно, до того момента, пока ситуация не обернется критической стороной.
Настя быстро во мне разглядела неподходящего ее папе человека, угрозу его спокойствия, о чем довешивает второй фразой. В ответ я лишь усмехаюсь, качнув резко головой, звякнув изяществом длинных серег в ушах, и отводя снисходительный взгляд. Реагировать сейчас не было нужды и смысла, Орлов и без того окутал меня заботой, словно желая оградить от несносности своей балованной дочери. А я спешила этому поддаться, раскрывая в себе все грани манипулятора.
Еще с общения с Никки, дочерью Стэнли, я усвоила, что нельзя делать из члена семьи врага, пусть он сам бросается на тебя в агрессии и ревнивой озлобленности, тогда мужчине ничего не останется, как занимать сторону жертвы. А я буду скалить клыки, выглядывая из-за широкой спины моего благодетеля. Да, похоже, как манипулировать в семейной жизни я знала куда больше, чем как ее сохранить на комфорте и уюте.

- Это означает "избалованная сука" - честно проясняю Георгию фразу на испанском, что я на раздражении бросила в сторону Анастасии. - Но ты ведь это и так знаешь, папочка? - усмехаюсь, полагая, что такая откровенная острота в сторону его дочери не сильно ударит по нервам мужчины. В конце концов, он наверняка и сам этого понимал, но предпочитал выражаться мягче.

- Я выхожу из тени стены, весёлый и злой? - реагирую на резвое возвращение Насти в гостиную с весьма не милыми и спокойными намерениями. В отличие от отца, она мягкости не обучена. Влетает с кухни, начиная рвать на испанском не самые лестные выражения. Не подбирает слов, не расставляет во фразах изящества, а лупит как есть, как чувствует, вытряхивая в мой адрес всю свою детскую обиду. Оказывается, в двадцати восьмилетней женщине деткой уязвленности и капризов не меньше, чем в пятилетке.

- *Cierra la boca! El hecho de que provengas de un espermatozoide accidental de George no significa que solo te tolerarán por ello. - *Закрой рот! То, что ты произошла от случайного сперматозоида Георгия не означает, что исключительно за это тебя будут терпеть.

Жестко и разъяренно вычеканиваю каждое слово, не гнушаясь принизить важность Насти в жизни Гоши. Звучит отвратительно, гадко и низко, но от части похоже на правду, ведь если любить своего ребенка - это рефлекс врожденный, то хранить терпение - условный, и не всегда он работает как надо. Терпение вообще такая шаткая вещь, что может дать сбой в любой момент и захрустит оно в сознании, как сломанные кости молодого цыпленка.

Блондинка переходит на русскую речь, явно фыркая обидой и жалуясь отцу на невоспитанную гостью. Меня это забавляет и одновременно с этим бесит, как жужжание толстой огромной мухи. Не давая Насте продолжить реплику, встаю с дивана, хватая фиолетово-сизую подушку и кидаю ее прямо в голову несдержанной особе, потроша ее идеально причесанную укладку.

- Может еще заплачешь? Взрослая баба, которая в курсе должна быть, что мир вертится не только вокруг тебя. Так что, пшшш, - дергаю запястьем, будто стряхиваю пыль с поверхности - Дай двумя людям продолжить наслаждаться этим вечером. Ну, или воспользуйся вторым шансом, и присоединись. Без своих русских выебонов.

+1

13

Настя могла бы исключительно из вредности начать парировать на французском, рассказав вслух обо всём, что считает нужным, но смысл при таком раскладе определенно теряется. Ей хотелось, чтоб эта мадам её понимала. Потому лишь шире улыбается, когда звучит её едкая фраза о сперматозоиде.
- Cada uno de nosotros es un esperma al azar, cariño, ¿quieres insultarme con una pregunta de biología?* - завершаю фразу гортанным смехом. Она думает о том, что стоило пойти в театральный, хотя едва ли её деятельность сильно отрешена на актёрского мастерства. Она делает совершенно годный контент, у неё есть своя публика и даже свои фаны. В Америке её популярность конечно же близится к нулю на данный момент, но в Европе могут узнавать, делать фото, спрашивать об очередной ерунде. Она интересная, без споров, но её подписчики видят смешную, веселую и саркастичную Настю, никак не вспыльчивую ревнивицу всего, что в той или иной мере считается её по праву. И разве отец хоть как то мог оказаться быть по праву...этой вот?
- Le cerrarás la boca a otra persona, pero ciertamente no por mí y ciertamente no en la casa de mi padre,** - в неё летит подушка из рук Агаты, а сам Орлов, не выдерживая сварливости женщин, поднимается на ноги ровно в тот момент, когда Настя отправляет её в ответ. Мягкий предмет интерьера не долетает до своей цели, врезаясь в голову главы семейства. Балаган вокруг ему становится поперек горла.
Я не мог даже предположить, что события могут выйти из под контроля на ровном месте, более того совершенно не из чего. Хотя стоило. Стоило предполагать, зная о непростом характере дочери, стоило прикинуть такой расклад, зная темперамент Агаты. Коса нашла на камень, образовался бум. Бум местного масштаба, локальный такой маленький угаранчик. Ничего глобального, но чердак, с которого слетела черепица придётся восстанавливать, а что в этом может быть приятного? Ничего.
- Смотри, чтобы ты не заплакала, - прыскает, - Я то плакать от очередной любовницы моего отца точно не буду. Тоже мне первая или последняя повелительница простыней.
- Так, тихо всем, - поднимаю подушку с пола, кидая обратно на диван, переводя взгляд с одной женщины на вторую. Ну обе ведь взрослые бабы, у которых вон даже свои дети есть, а ведут себя так, словно им по пять лет и я должен их разборонить. А я получается, что, бляха, таки должен. Ведь если дать им волю, еще за волосы таскать будут друг друга, ни одна не уступит. Едва ли мне хотелось бы подобного, потому что делать будут они, а стыдно окажется мне.
- Папочка знает, - зыркаю на Агату, голос становится ровнее обычного, - Что у его дочери язык так же подвешен, как и у тебя. Это не открытие и не новости.
Вижу боковым зрением, что Настя уже открыла рот для того, чтоб выдать новую порцию возмущений, потому строго поднимаю указательный палец в её направлении. Не смотря на то, что лицо она держит, по глазам вижу степень возмущения. Я, уж поверьте, возмущен не менее кого-либо из присутствующих.
- Это во-первых. Во-вторых, я не потерплю подобного детского сада от двух взрослых умных женщин, от чего-то резко опустившемся до уровня уличных хабалок, - мне не нравится влезать в бабские разборки, даже в подобие бабских разборок. Более того меня конкретно злит то, что оказался я в том положении, когда не могу принять ни одну из сторон, потому что ни одна из сторон не вела себя таким образом, чтоб оказаться хоть сколько правой. Моя малая с порога решила пометить территорию, а вторая конечно же с подобной дележкой оказалась не согласна.
- Настя, я вообще сейчас не понял какого лешего ты ворвалась с претензиями. Ты на что нарывалась, то и получила. Это раз. Я не буду заступаться за тебя, словно на детской площадке и кто-то с кем-то не поделил лопатку. Второе - кто тебе дал право хоть каким образом рассуждать о моей личной жизни, о том с кем, как и когда я могу или не могу общаться. Ты, мне кажется, немного потерялась.
- Я не говорю тебе о том...
- Не перебивай меня, - во фразе, казалось бы, уместился весь холод далекого Мурманска в самый холодный его месяц. Настя покорно замолкает, по-детски скрещивает руки на груди. Обиделась. Сильно обиделась на то, что я закрыл её при оппоненте, что не встал на её сторону. Но на деле не вступался ни на кого из.
- Тебе Нина позвонила? - она молчит, - Я еще раз, и это в последний, спрашиваю - Нина позвонила тебе о том, что она ушла от меня и что у меня Агата?
Я конечно же скажу Тарантино о том, что не нужно общаться подобным образом с моей дочерью, но благоразумно сделаю это после того, как Настя уйдет по своим делам. И дело не в том, что мне не хочется ссорится с Агатой, дело в том, что если я сделаю это при Насте, она четко осознает, что может мной манипулировать. А она не может. Не должна это делать, по крайней мере.
- Нет, я позвонила Нине, чтоб узнать, как дела. Или с Ниной мне нельзя теперь общаться, м? Мне не пять, чтоб ты решал за меня кому мне можно позвонить и когда я должна это делать. Я давно взрослая девочка.
- Я заметил. А еще я заметил, что ты уже успела заскучать по Морису и Женевье, потому что начинается какая-то вакханалия местного разлива.


*Каждый из нас случайный сперматозоид, дорогуша, хочешь оскорбить меня вопросом биологии?
**Будешь закрывать рот кому-либо другому, но уж точно не мне и точно не в доме моего отца.

+1

14

Высокомерие Насти ощущалось в каждом слове, взгляде и манере держать себя. Она еще гордо задирает носик, указывая мне мое место в "доме отца", словно это показатель того где я смею ее задирать или попускать. Нет, если на меня не наставлено дуло пистолета или не блестит лезвием ножа, то говорить и шипеть я могу долго, преводя в свою защиту доводы о том, что мы живем в мире свободного слововыражения. И если я считаю ее сукой, то скажу это в лицо, даже несмотря на грозного папочку. И в моих словах не будет ни попытки воспитать чужого ребенка или показать ее место, ведь я трезво понимала, что место Насти находится между ее матерью, мужем и Орловым. И из этого уравнения она не выпадет. А вот я легко. О чем блондинка высказывается в весьма громкой манере, сравнивая меня, что вполне логично, с очередной из любовниц отца, которая плотно и по-хозяйски захватила место по левую сторону от окна на кровати.
Мне это даже льстит, учитывая, что эту нишу в жизни Георгия я занять не успела. Поэтому на лице рисуется самовлюбленная нахальная улыбка - неужели я так хороша, что все вокруг поголовно видят в нас любовников? И этот факт каким-то диким и глупым образом пробуждает во мне желание захватить все внимание русского, хотя я и так знала о своей победе над всеми иными мимолетными женщинами. Оказывается наличие соперницы пробуждает во мне ревность, о которой я даже не подозревала. Ранее мне не доводилось испытывать подобного к Орлову. И пусть сейчас ситуация немного странная и абсурдная, но я почувствовала на короткий миг, как могу в один из таких же дней лишится расположения и любви мужчины. Когда-нибудь это случится, когда он причалит наконец у своего острова спасения, пусть и не райского и без синих птиц. Но там будет весьма спокойно, всегда найдется тень, чтобы укрыться от полуденной жары или спрятаться под обильной листвой от проливного дождя. Только там не будет буйства красок и экзотических запахов, не будет мягкого песка под ногами, а звезды ночью от чего-то всегда прячутся за облаками...
И смогу ли я отпустить мужчину достойно? А должна ли я его вообще отпускать? Почему мы не вместе, если оба шатаемся по миру одни? У него нет давно постоянной женщины, я уже больше месяца порвала все свои отношения и никому отныне ничего не должна: ни ужина, ни любви. Может в этом и есть мой страх и невозможность быть с Гошей? Что я и близко не дам ему того, чего он заслуживает? Что он ближе познакомиться со мной настоящей, а не с тем образом, в который был влюблен, словно наивный мальчишка?

Мое глубокое замешательство собственными мыслями прерывается вмешательством Георгия в разборки с Настей. Он ловит подушку, не давая мягкому боеприпасу угодить в меня, и встает между нами, чтобы не только словами и каленым железным взглядом попрепятствовать нашим склокам, но и, если потребуется, физически. Хотя я, конечно даже и близко не собиралась опускаться до рукоприкладства. Последний, с кем я бросалась в отчаянное сражение, не жалея ладоней и брошенного смартфона, был Уоррен, что получал пощечины за измену и нелестные сравнения.

Джорджа я слушаю не перебивая, потому что его голос звучит так, что понятно, что попытка встрять будет прервана и сведена к нулю. Поэтому остается дискутировать в своих мыслях, ворча на высказывание о детском саде.
Не каждый обладает такой выдержкой и сталью характера, чтобы прерывать на лету любые склоки или попытки выяснить отношения. Обратиться даже к истории, что произошла на день рождение Орлова, когда нас застиг Стэнли: вроде тоже взрослый мужик, но темперамент не смог удержать в узде, выкатывая тележку раздражения. Георгий на фоне разгоряченного британца выглядел самим ледяным Императором вся Спокойствия. Он так парировал все попытки Стэна зацепиться, что это удивило меня и дало понять, что поругаться с русским очень непросто. Он никогда не даст свестись недопониманию к глупой и нелепой ссоре, да и к неглупой тоже.

- Нина? - и тут мои брови взметнулись вверх от удивления. - А это уже похоже на заговор - я едко смеюсь, показывая свое недовольство неровным тоном и всплеском рук по бедрам. Нет, естественно, что обе женщины хотели и имели право защищать Геогрия. В том числе и от меня. Ведь со стороны все выглядит так, будто я подпитываюсь его чувствами и вниманием ко мне. Возможно, и не со стороны тоже. Но при этом, все эти свидетели не учитывают того факта, что я никогда не требовала и не ждала от мужчины любви. И теперь понимаю, что вариант не признавать и дальше чувства Орлова был бы для меня более верным, пусть и не правильным и губительным для русского.
С другой стороны - я склонила голову на бок, вспоминая о том кто я такая и насколько мне всегда было класть на мнение общества - уж точно не Нине и не Анастасии расставлять приоритеты женщин в постели и душе Георгия.

- Заканчивай ее отчитывать - потому что участвовать в разборках отца и дочери я не хотела, пусть мужчина и был на моей стороне - не попросил уйти, а, значит, считаю, что занял мою позицию, хотя и Насте не были адресованы такие слова.
Провожу по спине Орлова, сминая рубашку под скользящим уверенным движением ладони вверх. Замираю на его плече, чуть сжимая, и переключаю взгляд на девушку - Мы больше так не будем. На сегодня точно закончили. Правда, Настя? - я делаю первый шаг, но не потому что внезапно засияла расположением к капризной и саркастичной особе, а потому что хочу показать Орлову, что умею принимать правильные и мудрые решения, чтобы отхватить свой кусок похвалы за это.
- Или тебе есть еще что сказать мне? А папе?

Отредактировано Agata Tarantino (2020-09-16 19:18:10)

+1

15

Это не было похоже на заговор, это им и было. В моей жизни не так много женщин, которые имеют для меня весомое значение. Первая и не сравненная, естественно мама, затем появилась Аня в качестве жены, после бывшей, затем Настя, Нина и Агата. Появлялись они именно в такой последовательности, но важность и ценность каждой совершенно уникальная. Никто из них не должен конкурировать между собой, потому что для этого нет никаких предпосылок. И если Анна уж точно не станет ввязываться в Настины склоки, то Нина достаточно хитрая и взбалмошная для того, чтоб умело подливать масла в огонь тому костру, который горит ей во благо. Нина и Настя - идеальная команда, просто оторви и выкинь, и справлять с ними, когда они работают сообща в миллиард сложнее, нежели убрать все глупость по одному. Девочки видели в Агате опасность. Считали, что мне не следует ошиваться рядом с ней, что она приносит мне только неприятности, трудности и проблемы, и если свести наше с ней общение исключительно до вопросов бизнеса - толку будет больше. Что же, в чем-то они, конечно же правы, но я уже более чем взрослый мальчик для того, чтоб принимать решения и определять самостоятельно, что именно по итогу уложит меня в гроб. Если причиной тому будет моя любовь к Тарантино - так тому и быть, что уж тут поделаешь.
- Слышь, не лезь в мой разговор с папой, - зло выдает Настя на фразу Агаты, адресованную мне. Агата проводит рукой по моей спине, заставляя мурашки толпой поднимать волоски от макушки до пят. От куда у неё в руках столько надо мной власти и как так вообще получилось? Конечно же, я сам позволил подобному обороту войти в мою жизнь, я не выставлял ни единого препятствия, позволяя чувствам затопить мой город до такой степени, чтоб из под воды торчали лишь острые верхушки крыш, покрытые ярко-рыжей черепицей. Но вместе с этим горячая испанка подогревала океан, заставляя моря вскипать, испаряя соль, что покрывает теперь материки от низин до верхушек Гималаев
- Правда, пап, правда, мы больше так не будем, раз уж ты настолько сильно ослеплен ею. До такой степени, что ты, умный, взрослый, сильный мужчина не видишь того, что пригрел у себя на груди змеюку, которая, пользуясь удачным случаем, обязательно укусит тебя. И никто не сможет спасти тогда уже тебя от её яда, потому что будет слишком поздно, - она говорит на повышенных тонах, переводя взгляд от меня на Агату и обратно, - А я не хочу, чтоб стало слишком поздно, потому что в отличии от неё, я тебя люблю и ты мне важен. И нет!
Она не дает мне вставить и слова. Я мог бы хлопнуть кулаком, заставив замолчать, мог бы даже довести свою маленькую бойкую девочку до слез, но даю заднюю. Достаточно того, что своей спиной прикрываю в этот момент Агату, а не её.
- Меня не нужно выгонять, указывать на дверь и говорить, что мне пора. Я уйду, потому что быть лишней на празднике жизни - не моё. И я надеюсь, что ты скоро протрезвеешь. Пьяным у руля жизнь быть ХУЁВО.
За ней громко хлопает дверь. Не сомневаюсь в том, что воспитывал её верно, вот правда. Да, она устроила бурю, но куда бы жизнь её не бросила - не пропадёт. Если пропадут все мои деньги, если пропадут деньги её мужа, если останется одна на улице с двумя детьми - не опустит руки. Найдет выход из положения, не успеешь обернуться. И выкрутиться еще и так, чтоб никогда не предать свои принципы.
Оборачиваюсь на Тарантино, машинально целую её в макушку, падая на диван и делая несколько глотков пива. Думаю, что следует сказать в первую очередь.
- Что это вообще только что был за цирк? М? - спрашиваю у Таты без наезда, мне кажется, что она сумеет определить по моему настроению то, что я таки хочу услышать ответ на вопрос, это не риторическое сотрясение воздуха, - Ладно она - ребенок, который заигрался. Ты-то взрослая сильная женщина, что за игры в перетягивание каната? У меня было такое чувство, что я оказался на базаре, где две бабки с авоськами не поделили последний кусок колбасы.
Пусть тон голоса моего достаточно строгий, я же откидываюсь на мягкую. стенку мебели вполне расслаблено. Дочь по обижается и успокоится, вон телефон УЖЕ вибрирует от сообщений с обиженными стикерами и всем тем, что она не сообразила мне сказать в тот момент, когда фырчала дворовой кошкой в моей квартире. Сейчас еще нажалуется Ане и Нине. Но второй лучше пока что не попадаться мне под горячую руку.
- Я ничего не говорил при Насте тебе, потому что ты итак оказалась на меньшей стороне сил, еще и на чужой территории, но на будущее я попрошу тебя не общаться в подобном тоне с моей дочерью. Вы обе виноваты в том конфликте, который был здесь развернут и каждая из вас вела себя так, словно вы возраста песочницы. Если бы ты не выпалила "избалованная сука" я бы сгладил эту встречу и мы бы спокойно дальше болтали о том, какой ты будешь злобной старушкой.
Самому думается, что следует выучить испанский, раз уж я хочу, чтоб эта знойна женщина была со мной, а то придется когда-то быть морду за что-то, что сказала кому-то она, а я даже знать не буду перевод оскорбительности.

+1

16

Это Настино "слышь" въедается очень остро и по-базарски неприятно, будто я общаюсь с девицей из гетто, которая сейчас высунет жвачку изо рта, оценит ее состояние и засунет обратно, чтобы надуть огромный лиловый пузырь. И пузырь лопнет точно так же, как лопнуло мое настроение, разлетаясь ошметками по стенам квартиры. [float=right]https://i.imgur.com/vgONVJB.gif[/float]

- Ты влезла в мой с ним вечер, так что умерь пыл - я поднимаю расправленные в стороны пальцы, чтобы показательно захлопнуть их, сводя в одну точку - точно так же я желала, чтобы захлопнулся ротик Насти. Но та все продолжала и продолжала болтать, переходя границы допустимого. Дошло до того, что женщина стала обвинять меня в коварстве, лицемерии и желании обмануть Орлова. И мне пришлось сдерживать себя всеми силами, чтобы не вцепиться блондинки в лицо, потому что для меня это всегда было самое простое и очевидно: обижают, ругаешься - кинь что-то в оппонента, он разорется еще сильнее, но ему будет больно. Примерно так мы со Стэном и расстались, а еще с Пульсоне и в таком же формате протекали все ссоры с Давидом.

Чтобы не совершить фатальной ошибки сжимаю пальцами плечо Георгия, впиваясь ногтями. И плотно стискиваю зубы, от чего выражение лица приобретает хищный и дикий оскал. Сложно и описать каких титанических усилий мне далось это молчание. Я могу все! Молчать не могу.
Анастасия уходит сама, оставляя на душе гадкий осадок от сказанного. Я осталась стоять, зарываясь в потянувшиеся вопросы, которые словно стая китов активно баламутили неспокойный холодный океан моих мыслей.

Неужели Орлову настолько в тяжесть чувства ко мне, что вокруг него образуется коалиция против меня? Неужели со стороны выглядит все так, словно я им пользуюсь? Но в чем? Деньги я зарабатывала сама, вкладывая в сеть оружейных магазинов сбережения и в последствии выводя доход. Власть? Нет, мы правили на разных территория, и пусть я хотела расширяться во всех аспектах бизнеса, но связями пользовалась без попытки наебать или обвести.
Я просто портила ему жизнь тем, что позволяла себя любить. От понимания этого стало так тяжело и горько. Стало стыдно, страшно и слишком ответственно - как раз то, чего я старательно избегала, не отвечая на чувства русского. Но капкан подстерегал меня с другой стороны, остро и больно захлопываясь на лодыжке.

Георгий сердится, но держит тон ровным и холодным, не срываясь на крик, чего позволили себе я и Настя минутой ранее. Но от этого не легче, потому что таким серьезным и сосредоточенным по отношению к себе я его видела в первых раз. Он меня отчитывал, воспитывал. А меня это бесило, потому что чувство поверженного героя, склонившего голову над плахой, не покидало.

- Ребенок?! - вскипаю, продолжая держать эмоциональный окрас голоса - Ей, черт побери, двадцать восемь! А мне не шестьдесят, чтобы из-за разницы в пять лет я молчала на ее капризное и наглое поведение! И срать мне кто она. Хоть папа Римский. Или теперь мне надо затыкаться, потому что с одной стороны любимая детка, с другой верная и преданная Нина, а с третьей бывшая жена? - наконец набираюсь смелости развернуться к мужчине и взглянуть ему в лицо. Сверху вниз. Но чувства, что я владею ситуацией от разноуровневого зрительного контакта, не приходило. Это он меня подминал строгим и требовательным взглядом голубых глаз. Я будто вызвана на допрос, и страшны не пытки, а психологические игры.

- О, черт, да, гуру человеческих отношений! - всплескиваю руками по бедрам, разрезая тишину характерным звуком - Я и забыла, что надо захлопнуть пасть и молчать, как поступил ты, когда Пласентино чуть не грохнул тебя. Засунуть язык в жопу - это так по-взрослому! Но я никогда не буду молчать. Знаешь почему? Потому что, о да, ДА, я коварная ядовитая кобра, которая тебя хочет уложить в гроб. И мой план не воплотиться в жизнь, если я буду разумной девочкой. - тот самый яд, о котором кричала Настя сейчас лился рекой из моих уст, а по венам бушевали приливы адреналина, поэтому было понятно, что я только начала и чем дальше, тем больше шансов, что эмоциональная буря потопит наши фрегаты в неприветливом океане.

- Блять. БЛЯТЬ! - кричу, топая ногами. Заливаясь злостью и яростью на Настю, Георгия и, несомненно, на себя. - Вот поэтому мы должны были оборвать все контакты. Чтобы такого дерьма не было. Но ты меня уверял, что все под контролем. Это контроль?! Это говно! - пропела я на одном дыхании, наконец позволяя себе шумно втянуть разгоряченный воздух через нос, чем создавая паузу в потоке гнева испанской натуры.

Отредактировано Agata Tarantino (2020-09-19 21:54:16)

+1

17

Она вскипает, разрывается, как баллон с водой, оставленный на морозе, как мина, на которую по неосторожности наступил, но при этом страха перед последствиями нет. Пока женщина кричит - это не страшно, страшно, когда женщина замолкает. Потому что женщина сама по себе создание эмоциональное и для неё свойственно высказывать то, что её наполняет. Показать, как грозно она может греметь, насколько сильная, смелая, строгая. Это всё нормально, это понятно, это простительно. Потому моя строгость и не переходит во вспышку ярости - для неё места нет, как бы сильно Тарантино не попыталась сейчас укололь.
- Дело не в возрасте, а в статусе. Ей двадцать восемь, но она ребенок, мой ребенок. Она всегда была на первом месте, единственной дорогой мне девочкой, а теперь появилась ты и ты кажешься ей угрозой в первую очередь в том, что отберешь эту пальму первенства, - я объясняю Агате происходящее с терпением школьного учителя, который год за годом рассказывает детям о том, что дважды два ровняется четыре. Для меня мои слова являются совершенно понятными, очевидными, не требующими повторения или детализации, но Тата никогда не была на моём месте. У неё нет такой же дочери, которая бы так же себя повела. Для неё это новый уникальный опыт. Терпение. Стоит быть терпеливым, даже если в какой-то мере зол, даже если и раздражение мелким опарышом ползает в области солнечного сплетения.
- А Аня при чем вообще я не понимаю, по моему, она вовсе не фигурировала в данном разговоре, - Аню я слишком уважаю, чтоб вмешивать вообще в какие-либо склоки. Анна вообще доказательство и показатель того, как мудрость может позволить двум бывшим сохранить хорошие отношения на долгие-долгие годы, даже если кто-то из них двоих когда-то оказался козлом и мудаком.
- Она не вмешивается в мою жизнь, мы друзья. Настя втянула Нину, а Нина вообще рада за любое безобразие, которое ей интересно и которое ей на руку, или попросту маслицем по душе. Не понимаю, как ты не замечаешь такого очевидного.
Она переключается на ситуацию с комой. Вообще весьма забавно как она пытается выставить меня хоть сколько виноватым в чем-то, что касается того случая. Обычно на пораженную сторону не принято наступать кавалерией после того, как объявили перемирие. Но тут правила не писаны. Сам ведь вручил подобные бразды правления в хрупкие руки жаркой женщины. Я позволяю выплеснуть порцию яда, попутно открываю коробочку с принесенными ею сигарами, достаю одну из них, провожу около ножа, вдыхая аромат крепкого табака. Её, наверное, бесит еще сильнее то, что я позволяю себе быть на фоне неё ледяным. Шорхаю зажигалкой, она искриться, воспламеняется, дает мне возможность раскурить кубинскую.
- Пласентино - человек Торелли, более того не самая незаметная фигура, - дымлю жженым табаком, наполняя комнату легким туманом, подтягиваю пепельницу к себе поближе, - То есть ты хочешь сказать, что мне следовало из-за личного оскорбления убить его, тем самым ввязать себя и своих людей в абсолютно незапланированный, ненужный и неудобный конфликт? Эмоции слишком сильно тобой руководят, ты не взвешиваешь все переменные. Если бы я умер, тогда, конечно же, Фостер не оставил бы подобного без должного внимания. Была бы бойня, притом в этой бойне потери были бы и у тебя. Едва ли тебе позволили бы разворачивать деятельность на территориях, что находятся под контролем у нас. И это меньшее из возможных бед. Но я жив. А потому, если я нанесу удар, глупый и опрометчивый, это принесет те же потери, но в большем масштабе. Тебе бы хотелось оказаться по разные стороны баррикад со мной? Тебя бы я не тронул, но я могу быть очень жестоким к тем, кто играет против меня.
И она может себе это представить, хотя бы по той картине, где я /не/спокойно отрезал уши и куски плоти от того, кто посмел напасть на неё, взять её в заложники, попробовать показать свою силу мне. Она может это вообразить, видя сколько отметин осталось на моём теле после всех тем жизненных взлетов и падений. И жив я только потому что я умею думать, и умею оценивать риски. Убрать Адама и из-за личных разборок поднять огромное цунами слишком глупо по отношений к бизнесу, и по отношению к своим людям. Лидер всегда должен ставить общее превыше своего.
При последнем "говно" я прыскаю со смеха. Не знаю, как так вышло но раздражение от женской глупости спало ровно в этот миг. Словно змея, злясь, сама себя укусила за хвост  от этого бесится еще сильнее.
- Так всё и есть под контролем. Или ты считаешь, что бабские склоки это ядерная война? - я поднимаюсь, беру её за руку, резко притягиваю к себе. Немного силы, чтоб почувствовала, что особо брыкаться не дам, заключаю в объятия, словно в смирительную рубашку, - Хочешь еще на меня пошипеть? Пошипи. Я не хочу обрывать с тобой контакты, потому что никто, кроме меня не может и не имеет права указывать мне с кем мне разговаривать, о ком мне беспокоится и о ком думать перед сном.

Отредактировано George Orlov (2020-09-21 13:12:53)

+1

18

Конечно же, мне трудно было понять неприкосновенного статуса Насти. Не оценить, не вообразить. Я давно не была ничьей дочерью и любимой деткой. Я всегда чья-то женщина, порой желанная или, наоборот, лишняя, пропащая, необходимая, недоступная или та, кто вечно портит жизнь, оставляет после себя разрушенные города и судьбу. Поэтому принимать Анастасию как любимого ребенка и только от этого делать ей какие-то скидки на мерзкий, капризный характер, я не могла. Не хотела, если уж быть до конца честной. Не считала, что родство с Орловым должно давать ей оправдания.

- Ей двадцать восемь - твердо стою на своем, повторяя обиженным голосом, как детка, которая заявляет на обидчика в песочнице, что "она же первая начала".
- Она должна понимать, что леденцом ее капризы не заткнут. - и хочется добавить многое чего должен делать человек при своих десятках лет: не вмешиваться в отношения отца, не пытаться подбирать ему любовниц, не оскорблять и не мешать имеющимся женщинам. Но было в этой веренице наставлений один скромный, но важный нюанс: я не являлась любовницей Орлова, а потому и кусаться во всю силу, сжимая челюсть на горле невоспитанной особы, не могла. Вот что во всем этом выглядело не по статусу. И ответив себе на вопрос, расставив в мыслях наши отношения снова на необходимые полки, я осознаю, что планку все-таки перегнула. Но моей обиды и уязвленности от произошедшего этого не умалило.

- Аня идет в копилку твоих женщин. Кто еще там есть? Кто еще должен быть? Ты понимаешь, что я не хочу участвовать в бойне за тебя и твое внимание? Это не правильно. Не честно по отношению к тебе. Но раз они меня сами ставят в такое положение, видят во мне угрозу не просто твоего душевного спокойствия, но и безопасности за жизнь - что весьма справедливо, учитывая, что еще месяц назад Георгий наблюдался в больнице и проходил восстановление после страшного инцидента еще более страшной и гнилой ситуации. И уж Нина так точно знала истинный корень бед. - То я буду отвечать. Я даже готова действительно за него бороться - за тебя. Правда, еще не могу ответить в каком статусе. - так просто поменять полюса от "нам надо все закончить, свести к минимуму" до "я точу ножи, чтобы завтра пойти на войну". Потому что общество Орлова действительно многого стоит. У меня нет другого такого человека, которому бы я могла столь беспрекословно и слепо доверять. Никогда такого не было.
Это пугает, настораживает и вместе с тем привлекает искренностью, теплотой и сердечностью отношений. Георгий внушает мне чувство покоя и безопасности, пусть я и отнекиваюсь брать то, что он дает целиком и полностью. Я все еще не могу позволить себе не оправдать его ожиданий. А потому лишний раз напомню, что между нами стоит дело, бизнес, и уж только потом чувства.

Начинаю нервно потирать кольцо на пальце, подаренное мне русским в Мексике, просто чтобы занять себя каким-то нелепым действием. Переживаю, когда он раскладывает на составляющие перспективы не начавшейся войны. Масштабы действительно могли бы быть огромные, а потери еще больше. Именно поэтому информация не стала доносится до Ринальди - о том, что один из его капитанов подрывает деловые отношения. За этим брошенным на дно якорем тяжелой цепью потянется слишком много событий.

- Хорошо, ты прав. Доволен? Тебе обязательно надо быть во всем и всегда правым? Верно рассуждать, отвечать, поступать. Ты прямо знаешь как жизнь эту гребанную жизнь! - в данный момент меня раздражает мудрость Орлова в вопросах личного характера от части от того, что я не умею принимать таких холодных решений, рассчитывая каждое действие, холодно реагируя на ситуацию. Эмоции моего внутреннего мира слишком уж хлестко каждый раз бьют по сердцу.

Я дуюсь мышью на крупу, втягивая сигаретный тяжелый воздух. Ненавижу, когда курят в помещении, но твердо молчу, наблюдая как это делает русский. Казалось бы, что терпкость сигары заботит его куда больше, чем мои пляски на горящих углях, что я сама себе под пятки закидывала.
Встает, приближается, утягивая резко за руку к себе. Я хмурюсь в его объятиях, но не отталкиваю. Наоборот, приходит какое-то внезапное спокойствие и умиротворение, что нежной невидимой рукой разглаживает мимическую морщинку между бровей, успокаивает участившееся дыхание и приводит мысли в порядок, ведь действительно, это не ядерная война, пусть и настроение и ожидание от вечера подпорчены.

- Уже не хочу - шипеть.
Говорю тихо в складки его рубашки. Прикрываю ненадолго глаза, мажась носом о теплую широкую грудь и ловлю себя на мысли о том, что сейчас без оглядки, страха и забот я могла бы сорваться с ним в океан эмоций. Поддаться разлитыми по венам страсти, огню, что на контрасте его вкрадчивого и серьезного голоса осели послушными птицами на проводах. Сердце еще буйно и непокорно стучит, врезаясь в ребра, словно ожидая продолжения бури, но другого характера. Только бури не будет. Нельзя. Я напоминаю себе об этом, сплетая руки в замок на спине у Орлова.

- Подкури и мне сигару, да врубим какой-то фильм на фон. - чтобы под мерный перешепот главных героев и облака сизого дыма, что с тоской наблюдают за происходящим в комнате, поговорить о нас, о мире, о природе и погоде...

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » не так уж ты и виноват


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC