внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от лис суарес Неловко – и это еще мягко сказано – чувствует себя Лис в чужом доме; с чужим мужчиной. Девочка понимает, что ничего страшного не делает, в конце концов, она просто сидит на диване и... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
lola

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » : take your meds


: take your meds

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

улицы сакраменто  |  01 сентября 2020  |  пан или пропал

Tayler  &  Rebecca
https://i.imgur.com/ECPzQdv.gif

+2

2

не все перерастают свои детские страхи, и порой они трансформируются во что-то перманентно зудящее, пугающее, ноющее на переферии сознания, даже если рационального в них всего-то ничего. рациональность в целом мало ценится, если речь идет о чем-то, живущим внутри головы, зарождающимся от старых травм или же неверной трактовки жизненных обстоятельств. она тоже давно перестает искать смысла в играх собственного разума, предпочитая бороться с последствиями, а не первопричиной /явно стоило бы делать с точностью наоборот, но не любит психиатров с той же силой, с какой маленький ребенок устраивает истерики, когда речь заходит о необходимости похода к дантисту: достаточно того, что в голове уже копались нейрохирурги, латая некогда пробитый череп, чтобы пускать туда мозгоправов, любящих теребить старые раны, которые и без того заканопачивает с завидным усердием каждый раз, когда засыпает и просыпается утром/. впрочем, при желании найти логику в ее страхе темноты все-таки можно: в темноте таится слишком много неизвестности и разнообразных монстров, чтобы так просто игнорировать темные углы на вечерних улицах или перестать спать с ночником, отгоняющим кошмарные сны практически с той же эффективностью, как и когда ей было пять /кому скажи, так и засмеять могут/.
впрочем, даже этот страх не способен избавить ее от необходимости контактировать с темнотой: привычка задерживаться допоздна на работе, особенно если где-нибудь под конец рабочего дня обнаруживается необходимость выехать на место преступления, отчего рабочий день имеет свойство затягиваться до самого заката и порой продолжаться даже после него. мать была недовольна, если бы знала, а не знает, потому что не хочется выслушивать занудные тирады о том, как ей стоит жить /а именно: найти приличного мужчину, нарожать кучу детишек и заниматься семьей, а не вскрытием трупов бездомных и наркоманов — не для этого она ее рожала, и вообще, раз уж бросила музыку, то могла бы хотя бы найти поприличнее специальность, чем патологическая анатомия и судебно-медицинская экспертиза/. бекка же не против много работать: занятость помогает не думать о своей несостоятельности, как сестры и как потенциальной спутницы жизни; о том, как путается ночами в простыне в бесплодных попытках уснуть, страдая от приступов бессонницы и головной боли, то ли вызванной кистой, то ли стрессом и перегрузками, а может всем вместе взятым, но от работы гудит в голове, перед глазами летают темные мошки, и порой нет желания вызывать такси, чтобы доехать до дома, но хочется немного прогуляться, подышать свежим воздухом, избавиться от застревающего в ноздрях запаха формалина и мертвой плоти, к которым пусть и привыкает, но все же не начинает любить /она может считаться странной, раз получает особое удовлетворение от копания в чужих внутренних органах, которые с изяществом нарезает на куски, необходимые для дальнейших исследований, однако не является членом какой-нибудь секты, где поклоняются смерти и ее проявлениям — это, в конце концов, всего лишь такой же физиологический процесс, как и жизнь/. конечно, с точки зрения безопасности так поступать не стоит, и кому, как не ей, знать, что могут в себе таить темные переулки, от нахождения в которых до сих пор начинает сильнее стучать сердце, отражаясь эхом внутри черепа. ночные походы по малолюдным улицам повышают показатель виктимности, который, в свою очередь, повышает риск оказаться жертвой преступления, но кто не грешит чрезмерной верой в то, что если плохое должно случиться, то обязательно не с ним? бекка думала уже подобным образом, когда срезала путь дворами двадцать лет назад, чтобы после ползти к дороге, будучи залитой собственной кровью со сломанной рукой, проломленным черепом. изнасилованной. даже сейчас чувствует привкус крови во рту, когда вспоминает об этом происшествии, пусть и старается делать это как можно реже, пряча как можно глубже внутри потайных уголков памяти. ей поистине нет равных во всем, что касается игнорирования: с успехом получается не обращать внимание на слона в комнате, накрытого покрывалом, чтобы не бросался в глаза. наверное, отчасти она так и осталась маленькой испуганной девочкой, которой просто хочется уснуть в отцовских объятиях с четким осознанием того, что никто не посмеет тронуть, пока он рядом, а не решать все эти сложные взрослые вопросы, обсуждать неприятные темы и затрагивать болевые точки — и без того достаточно боли с проблемным мозгом, чтобы добавлять проблем моральных.
она помнит все эти мучительные попытки матери починить ее, колеблющиеся от настойчивого залезания в душу глубокими разговорами, пока бекка лежала в больнице, едва ли что-то осознавая от обезболивающих и все равно вечно ноющей головы, сопровождающейся постоянной тошнотой и ощущением, как пол уезжает из-под ног каждый раз, когда пытается встать на ноги, до нарочитого экзальтированного игнорирования, будто не ее ребенка избили и надругались, оставляя единственный призрачный шанс на выживание, которым в итоге получилось воспользоваться в каком-то бессознательном состоянии /наверное, стоит благодарить рептильный мозг, всегда ставящий баззовые потребности превыше всего, в том числе и потребность выжить/ и то потому, что сыграло свою везение: патрульная машина проезжала по улице как раз когда она смогла выползти поближе к дороге. а после была бесконечная череда психологов и психиатров всех мастей, каждый из которых считал, что именно он сможет помочь. даже парочка священников чинно вещала о боге, который непременно поможет ей все преодолеть, ведь нет таких испытаний, кои бы он послал нам, не ведая, что мы не сможем с ними справиться. ей было шестнадцать, ее ждала долгая реабилитация длиною в год, а в ведущей левой руке были спицы, и ее мечта о карьере пианистки рассыпалась мелким стеклянным крошевом, чтобы хоть каплю верить в то, что есть какой-то бог, который, дескать, может ей помочь. или вовсе таким образом решил протестировать ее. и в чем тогда его всемогущество, если он не смог остановить несколько ублюдков от издевательств над девушкой, в разы слабее их? в чем тогда его человеколюбие, если он посылает им испытания, которые уничтожают их физически и морально? наверное, именно тогда ребекка перестает верить в бога, пусть по настоянию матери продолжает посещать воскресные службы /по крайней мере звуки органа способны задевать невидимые струны в ее душе, вот только в этом нет ничего божественного — вот всем мире едва ли наскребется божественного на небольшую, куцую горсточку, если так подумать/. конечно, ее матери не нравилось, что каждый новый врач или обладатель церковного сана уходят ни с чем, не способные пробиться через стену молчания юной пациентки, которая сидит и смотрит, не двигаясь, практически не моргая. на самом-то деле тогда бекка всего лишь начинает осваивать искусство подавления чрезмерной лицевой мимики: нерв оказывается пережат после травмы, и частичный парез теперь не дает двигаться уголку левой губы, отчего ее лицо приобретает стервозный, насмешливый вид, если пытается улыбнуться из самых искренних и позитивных намерений. ей не хочется, чтобы люди считали ее надменной, однако все равно ее действия по сокрытию небольшого косметического дефекта приводят к тому, что именно такой она и выглядит. горькая ирония.
всем заведует теория вероятности: повезет или нет зависит от тупого, порой нелепого случая. и даже снаряд может упасть второй раз в одну и ту же воронку, если так выпадут кости. нет никакой закономерности или системы — просто людям хочется во всем видеть смысл, чтобы не задумываться о том, насколько само существование всего вида хаотично по своей сути /отчего-то подобное пугает, ведь если над происходящем в мире никто не властен, значит, нельзя получить контроль даже над собственной жизнью, а это кажется диким и неправильным, ведь нет никого, кто укажет, как все должно происходить/. ей не везет во второй раз: кто знает, может спустя двадцать лет вселенная решила, что она не выучила урок, а значит его надо повторить? на пути под фонарем встречается небольшая компания молодых парней, которая гогочет так громко, что тело пронзает дрожь и хочется развернуться и убежать, но это было странно /ей кажется, что убежать все равно не получится/, потому только ускоряет шаг, и низкий каблучок туфель чинно чеканит шаг по тротуару, замирая, когда ей преграждают дорогу. бекка сглатывает, но смотрит строго, и ее черное приталенное платье офисного стиля кажется фиолетовым в желтом свете фонаря.
— есть закурить? — один из парней, долговязый, пахнущий пивом, смотрит нагло и самоуверенно, расставив ноги, не давая пройти, отступая в ту же сторону, что и она, когда моро пытается обойти юного наглеца. и почему ей всегда так не везет с молодыми парнями? очередной намек на то, что даже не стоит пытаться лезть к ним? шутки судьбы воистину не поддаются никакому адекватному пониманию.
— не курю, — старается отвечать спокойно, но что-то внутри пронзительно дрожит и звенит, бьет во все колокола, призывая убегать прямо сейчас, вот только ноги будто не хотят двигаться с места. парень усмехается, а его дружки смеются ему в поддержку, как стая гиен.
— жаль, а то бы покурила с нами, составила компанию: нам скучно, — тянет руку, чтобы взять ее за запястье, но бекка отмахивается, на пробу пытаясь очистить себе путь, отмирая и отходя на шаг назад. ситуация становится действительно пугающей. сердце, кажется, стремится выпрыгнуть из груди, а в ушах только и слышно, что собственный пульс. внутренний голос буквально орет: "тебе нужно уходить", и она предпринимает еще одну попытку обойти преграду — снова бесплодно.
— мне нужно идти. пропустите, пожалуйста, — старается говорить твердо, и губы ее — прямая линия, вопиющая строгость, будто учительница перед нерадивыми учениками, но те лишь смеются над ней, все же хватая за руки, притягивая, на что моро непроизвольно вскрикивает, вырываясь, толкая обидчика в грудь и отступая к стене дома, чтобы хотя бы со спины нельзя было зайти. — что вы себе позволяете? — в голос пробиваются нотки паники, и в ответ над ней снова всего лишь смеются, заставляя снова и снова вспоминать о той злополучной ночи, вот только ей кажется, что теперь восстановиться будет гораздо сложнее.

Отредактировано Rebecca Moreau (2020-09-02 18:56:52)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » : take your meds


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC