внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
гнетущая атмосфера обволакивала, скалилась из всех теней в доме, как в мрачном артхаусном кино неизвестного режиссёра... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » : you got me worried


: you got me worried

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

квартира джеев  |  начало ноября 2020

Tayler  &  Tatum
https://i.imgur.com/bvHT60o.gif https://i.imgur.com/BfGWw52.gif

Отредактировано Tayler Jay (2021-01-25 22:33:14)

+5

2

она бежит к тебе через всю детскую площадку — разбитые и только недавно зажившие коленки с частично оторванными пластырями поверх мягкой кожи, грязное по краям платье в крупную нежно-розовую и белую полоску, два высоких хвоста рстрёпаны, шёлковые ленты распущены, одна и вовсе потеряна где-то по пути. в её руках полумёртвая игрушка, до жути [действительно, подобное сходство не нравилось даже родителям] похожая на тебя из-за тёмно-русых кудряшек и карих глаз. обычно девочки в её возрасте возились с куклами женского пола, наряжали в красивую, вырвиглаз розовую одежду и катали по домашнему саду в белоснежных колясках, представляя себя состаявшимися мамами, как их менее удачные старшие копии. но твоей сестре не нравилось проводить время с подобными фарфоровыми соседками и их такими же ненастоящими куклами, твоей сестре нравилось играть с братом, а если того не было рядом, то с его игрушечной копией. не беря в расчёт нервы взрослых, конечно же.

она бежит к тебе, поджав губы и высоко задрав подбородок, чтобы не расплакаться. натянутая струна, рваный голос, прерывистое дыхание. сначала ты не понимаешь, что случилось, вставая с земли и закрывая явно отцовский журнал, но почему-то без текста, а сплошь с яркими картинками женщин в разной одежде, а иногда и без неё. но потом причина становится ясна, стоит ей резко поднять поцарапанную руку, державщую игрушку. точнее то, что от неё осталось. надо признаться, ты не сильно расстроился — этот мерзкий кудрявый периодически настолько занимал время и внимание сестры, что она забивала на совместное времяпрепровождение, например, за кражей яблок из соседней частной усадьбы или катанием на роликах вдоль утренней набережной, держась за руки, против движения ещё тёплого, весеннего ветра. но выражение её лица разбивало сердце. мелкие красные полоски на коже и одна крупная линия прямо на правой скуле говорили о том, что татум всячески пыталась отбиться от обидчиков и вырвать из их злосчастных рук любимую игрушку, но и это не помогло — досталось обоим. крови, конечно, не было, так, мелкие ушибы, но и этого было достаточно, чтобы закипеть от гнева. вам по шесть лет, вы не проводили порознь дольше получаса, а стоило разминуться, так произошло вот это.

путь к трём мальчишкам на другой конце большой площадки, перетекающей в парк, прошёл в тумане, тебя вела искренняя, злая ненависть, та, на которую только способен ребёнок, а может и взрослый, разве это важно, когда пелена застилает взор, а тело не чувствует усталости, переходя с шага на бег? и если всё произошло очень быстро для тебя, то для задир это была замедленная съёмка. занесённый камень, удар по голове, смазанный, иначе насмерть. второй, по другому, добавляя кулаками и ногой в спину, стоило упасть. третий убегает. укажет разве что учащённое сердцебиение — остановись. сглотнув слюну, сжимаешь ещё крепче тупой камень, смотря вслед убегающим на шатающихся ногах мальчишкам, плачащим, с мокрыми шортами. тяжёлое дыхание, через рот, вытирая тыльной стороной свободной руки лоб, размазывая тёмно-алую кровь на контрастной, бежевой коже, пачкая кудри.

никто не смеет обижать твою младшую сестру.
никто и никогда.
нерушимое правило, закреплённое, нерушимое с самого детства.
но что, если она сама, своими же руками, губит себя?

просыпаешься, умирая от жары — середина июня выдалась необычно душной и сухой, не спасают даже открытые настежь окна. но страдаешь не только от погоды, ведь ужасно болит голова, буквально трещит по швам, словно вчера ты выпил весь бар и не один, а потом закинулся сверху таблетками. возможно, так и было. события прошлой ночи весьма скомканы, как бывает после наркотиков, но и отчасти стёрты, что присуще алкоголю. настанет день, когда в твоей черепной коробке не останется буквально ничего ценного, и с подобным стилем жизни это будет весьма скоро. чувствуя, как ломит спину, живот и руки, делаешь вывод, что была потасовка, благо не поножовщина — боль была бы другая, режущая, пронизывающая какой угодно сон. медленно поворачиваешь голову на бок — татум не спит, лежит на кровати рядом и смотрит с отсутствующим взглядом в телефон, монотонными повторяющимися движениями пролистывая не то сайт, не то новостную ленту в инстаграм. возвращаешь взгляд на потолок. по цветовой тональности окружения умозаключаешь [уже вторая попытка напрячь извилины и запустить механизм], что это твоя спальня; больше чёрного, ниже и жёстче кровать. хочешь сглотнуть слюну, чтобы как-то смочить рот, но не получается. сухо, как в пустыне. солнце не светит из окна в этой части квартиры, поэтому не понятно, какое сейчас время суток. наверное, день, а может и вечер.

медленно, но верно ты приподнимаешься, садясь и повторно смотря на сестру. видишь, что она не столько поглощена социальными сетями, сколько делает вид занятости. а может просто-напросто хочет забить голову, отвлечься, убить время.

что вчера было?

низкий, пропитый/прокуренный голос. кашель, хмурясь и поднимая ладони, чтобы оценить масштаб трагедии. красные костяшки, синяки, даже на голом торсе; от массивных, точных ударов кулаком. и ты вспоминаешь. сантиметр за сантиметром, секунда за секундой, наполняя блеклыми, но всё же красками пустое полотно пережитого. вы с диего тусили у ноунэйма на хате, мешая градус и запивая эйфоретики крепким. звонок ричарда, ди тащит тебя в какой-то бар, где мур увидел татум. невменяемую татум. татум под кайфом.

и откуда у тебя наркотики? — сквозь зубы, буравя взглядом худые плечи и распущенные светлые волосы, частично закрывающие лицо. последствия, джей, последствия. они всегда приходят вместе с горечью, послевкусием, ложкой дёгдя. только вот что забавно, тайлер, точнее это совсем не смешно, это пугает тебя до чёртиков, одна только мысль, одна только возможность — что если это были твоя наркота? заначка для будущих клиентов или собственная, на какой-нибудь особо паршивый день в череде будней, оставленная в не самом удачном месте, на самом видном, с говорящим ярлыком «take me». если татум сейчас скажет, что они действительно были твоими, что, не будь у тебя этого пакетика, она не ввязалась бы в авантюру, граничащую с изнасилованием?

кому тогда ты проломишь голову?
самому себе?

+5

3


голова — компактный цементный блок. мысли — вялые осенние мухи, ползающие по периферии разума на последнем издыхании. странное, резкое пробуждение. сразу следом приступ тошноты, который заставляет подорваться с постели и бессознательно преодолеть половину квартиры в поисках уборной. желудок пуст, но болезненные спазмы никак не прекращаются. стоишь перед сортиром прямо на коленях, максимально апатично вглядываясь в розоватые подтеки какой-то мерзкой химической хуеты, прикрепленной к бортику для ароматизации. вчерашний день ты намеренно игнорируешь, надеясь, что необходимости возвращаться к воспоминаниям не будет. перед осуждением брата, которое непременно скоро тебя настигнет, ты совершенно беззащитна. нужно придумать план для отступления и поскорее смыться из этой квартиры, но силы отсутствуют напрочь, потому ты просто встаешь под душ и врубаешь холодную воду. тело, истощенное наркотиками и дерьмовым образом жизни, бьет крупная дрожь. но ты не делаешь ни единого шага. так и не смотришь куда-то вниз, ибо максимально боишься поймать собственное отражение в забрызганном зеркале. там не осталось ничего хорошего. за привлекательной внешностью только грязная душонка, полная красноречивых изъянов. ты больше не сильная, ты жалкая.

ж-а-л-к-а-я.

новое слово.

вряд ли отмыться от него будет также просто, как от запаха дешевого пойла или чужих прикосновений, татум.
возможно, это клеймо останется с тобой навсегда.

оживляешься, только когда конечности не ощущаются в принципе. онемевшими пальцами проворачиваешь кран и выдыхаешь буквально метагонну тоски. полотенцем стираешь с себя влагу так, словно хочешь содрать верхние сложи кожи нахуй. трешь слишком интенсивно, докрасна, но вместо желаемой боли ощущаешь только разрастающееся ничего. захлебываешься этим равнодушием, утопаешь в абсолютном нежелании двигаться. врасти бы в холодный кафель и провалиться в сон, но организм всячески противится этой идее. в комнату брата ты возвращаешься, когда коридор уже пронизан солнечными лучами; глаза ощутимо режет.

вытряхиваешь шмотки из его шкафа прямо на пол, пытаясь отыскать в бесформенной куче что-то сносное. в конце концов натягиваешь на себя черную футболку с наитупейшим принтом и возвращаешься в постель. пропущенные звонки, проигнорированные сообщения, несколько рабочих писем. ничего из этого не выглядит важным, потому ты молча листаешь ленту инстаграмма, практически не концентрируясь на увиденном. стоило, конечно, вернуться в свою комнату и некоторое время провести в одиночестве, однако страх напороться на мысли о вчерашнем все-таки перевесил. тай ещё спит.

и это зыбкое спокойствие приносит какое-то умиротворение, которое, конечно, пропадает, стоит брату зашевелиться и вяло сесть на постели. очевидно, что первым делом он смотрит на тебя. очевидно, что сейчас его рассредоточенный взгляд сменится раздражением. ты морально готова защищаться, потому губы поджимаешь уже после первой фразы. отвечаешь ему коротким смешком, но больше ничего не произносишь. ленту, впрочем, листаешь с ещё большей увлеченностью, будто это как-о спасет тебя от неминуемой ссоры.

но тайлер, сука, никак не распознает в твоем поведении нежелание общаться.

вина, что удивительно, собирается на затылке. давит на тишину.
зарываешься в простыни и хочешь отвернуться, но взгляд случайно цепляется за фиолетовые отметины на голом торсе, потому замираешь и просто смотришь на тело брата. это ведь из-за тебя он весь в этих пятнах.

слов просто не остается. открываешь рот и глотаешь воздух, потому что никак не можешь заставить себя произнести хотя бы что-то. отчетливо видишь, что близнеца это не устраивает. он закипает, злится на тебя, осуждает (?).
хочется максимально продлить тишину.

но это сейчас непозволительная роскошь.

мы не будем об этом говорить.

с нажимом, даже не пытаясь скрыть усталость собственного голоса. телефон убираешь в сторону и придвигаешься ближе. холодными пальцами касаешься горячей после сна кожи, видишь в темных глазах непонимание.

ты ведь этого и не хочешь совсем. ты хочешь меня.

языком проскальзываешь по пересохшим губам. влажные волосы сейчас на пару оттенков темнее, отчего сходство между вами проявляется более отчетливо. абсурдность этих отношений логикой измерять поздно. это уже давно слишком, давно за чертой, а происходящее вокруг планомерно выжигает в вас обоих остатки здравого смысла. поддаваться безумию просто.

впрочем, насколько это безумно, если вы тянетесь друг к другу обоюдно?

я не буду против.

его молчание даже не особенно обижает. усмехаешься и губами тянешься к плечу, однако вместо поцелуя оставляешь на коже отпечаток собственных зубов. брат напрягается, потому ты возвращаешься в прежнее положение и разглядываешь укус. запоздало осознаешь, что полноценного синяка не останется, и это почему-то расстраивает. тайлер нередко появлялся дома в чужих отпечатках. тебе всегда хотелось, чтобы хотя бы несколько были твоего авторства.

чувствуешь себя опустошенной. пассивной. ничего не кажется важным, стоящим. хочется встряхнуть себя, хочется вернуться к способности нормально функционировать. думать как прежде, чувствовать как прежде, быть прежней.

ладно, знаешь, время вышло. предложение больше не действительно. вернусь к себе и напишу первому попавшемуся придурку из тиндера. или сразу нескольким. уверена, хоть кто-то из них сможет оправдать ожидания. 

между строк: в отличие от тебя, тайлер.

радует одно, брат вскипит. прополоскает тебя в своей желчи или хорошенько приложит о постель. накричит, скажет много грубых слов, носом ткнет в собственную опрометчивость и тупость. главное, что не будет молчать. не будет смотреть на тебя так, как смотрит сейчас. с этой затаенной надеждой.

что ты хочешь услышать? прости, это произошло всего единожды и больше не повторится? брехня.

мне очень жаль, что я втянула во все это вас? брехня.

мне не понравилось, поэтому я больше к этому не вернусь?

б р е х н я.

улыбаешься, хотя ситуация для этого совершенно неподходящая.
липкий страх пачкает мысли.
говори что угодно, но не вздумай отворачиваться.
не переставай нуждаться во мне. это будет слишком.

Отредактировано Tatum Jay (2020-09-02 23:00:13)

+4

4

в какой момент ты потерял связь с реальностью? почему, как и когда в твой жизни появились наркотики как лучший, самый быстрый способ — молчишь, не можешь дать ответ. нездоровая нитиевидная линия цвета крови прокладывает путь от, наверное, средней школы, когда покурить дурь с пацанами было крутой забавой, альтернативой скучным занятиям и муторным разборкам [точнее, тщетным попыткам] в личной жизни. не дала девчонка, к которой подкатывал несколько недель? не расстраивайся, скрути косяк, откинься на спинку еле живого дивана в хате одного из корешей, смотри в потолок и дыши. дыши глубоко, держи дым в себе, не кашляй, продлевай эффект. когда закончится, будет хуже, будет снова скучно — отец в очередной раз покачает головой, закрывшись в кабинете и не желая тратить драгоценное время на выслушивание подростковых претензий, а мать, выпив двойной дайкири, укажет тебе на все ошибки, главной из которых, конечно же, был ты сам. возможно, это излишняя драматургия, повышенные ноты и вскрытые раны. возможно. смутно помнишь дни, когда в руке статной, красивой хлои не было бокала, до краёв наполенного алкоголем. она предпочитала дамские, с обилием колотого льда, а после всегда жаловалась на першащее горло и слабость словно от температуры за 37 — отличный предлог обратиться к вашему семейному врачу и выписать себе антидепрессанты. её легенды шиты белыми нитками, и артур закрывал на это глаза, топя эмоции в роксах и звоне крупных кусков охладительного. забавно, что ты помнишь эти звуки — как крошится лёд, как он бьётся о стекло. в ретроспективе вполне логичный исход, что захотел стать барменом. родители всегда нуждались в нём, пополняли домашние запасы, бар [публичный и личный каждого] был битком забит диковинными и общедоступными экземплярами всех видов спиртного со всего мира, от итальянского душистого вермута до кислой мексиканской текилы. наверное думал, что, став барменом, что артур, что хлоя увидят за высоким градусом и тебя. how pathetic.

— тебе уже хватит на сегодня, любимая.
— удивительно, как твой язык поворачивается говорить такие громкие слова в мой адрес.
— пожалуйста, не начинай, — отец часто вёл диалог как бы извиняющимся тоном; со стороны могло показаться, что он — самая настоящая жертва обстоятельств, никому не желающая вреда; лживый, лживый образ. — какой пример ты подаёшь детям, завтракая выпивкой?
— какой я подаю пример? — стройная фигура матери, облачённая в белоснежное обтягивающее точёную фигуру платье с открытыми плечами, контрастирует с тёмным антуражем кабинета. она недавно подстригла волосы, каре ей шло, скидывало несколько лет. говорят, таким женщинам можно простить сколько угодно ядовитый характер. говорят, что ради таких женщин в античные века начинались кровопролитные войны. хлоя улыбается, только вот нет никого тепла в этой улыбке. холодная, как лёд, окрашенный в ярко-красный цвет из-за добавления брусничного сиропа в сороко градусную водку. отпивая коктейль, женщина забирает с письменного стола мужа портсигар, достаёт одну и закуривает. её высокая шпилька оставляет след на шёлковом ковре, когда она возвращается к кожаному креслу, садясь и перекидывая ногу на ногу. артур мог любоваться ей, как меценат любуется чужими рукотворными работами, выставленными за его счёт в частном музее. — серьёзно?
— ты же знаешь, я не ведусь на твои провокации, — ему нравится, как она курит, поэтому закуривает следом, смотря исподлобья на поджавшую губы жену. каждая их перепалка — это игра в одни ворота. атакующая и защищающийся, никогда наоборот. артур джей никогда не даёт повод раздрать себя в клочья, что так раздражает и так возбуждает хлою. безусловно, он — отличная пассия, самая лучшая, даже при условии того, какие завидные женихи предлагали ей разделить кровать и одну фамилию. красив собой, умеет себя подать, из зажиточной семьи, пускай за его отцом тянулась не самая благочестивая дорожка из сплетен, подкупов и нечестного ведения бизнеса. такой яркий контраст с её семьёй, где сплошь академики с научными званиями, публикациями в изданиях и ролями приглашённых лекторов университетов лиги плюща.
— ты же знаешь, я тебя ненавижу, — её слова не ранят, она получает от них удовольствие. сейчас эта улыбка настоящая, сейчас хлоя джей говорит правду.
— конечно, — его слова не обижают, он не получает от них ровным счётом никаких эмоций. сейчас этот взгляд готов пробуравить её насквозь, ведь артур джей говорит правду.

твои родители ненавидят друг друга, но каждый раз шепчут в губы друг друга — «мы с тобой идеальная пара».

а я бы поговорил, — двигаться всё ещё болезненно, но поворачиваешься корпусом, чтобы видеть сестру максимально детально и отчётливо. свой нажим в голосе она может засунуть в задницу, да поглубже, чтобы вытекло из глотки прямо на пол вашего идеального, по всем меркам модного журнала, лофта. но татум выбирает не самый лучший способ успокоить — лезет, как кобра, на чужую территорию, минуя острые углы, из которых ты состоишь на 99,9%. тактил причиняет боль, не потому, что синяки и царапины по всему грудаку, а потому что это она. тот апрельский случай на кухне остался без комментариев, без какого-либо обсуждения, детализации. заглох в риторическом вопросе на вечеринке по случаю вашего дня рождения, размазался в черни будней порозонь. словно и не было. вас так устроило. обоих. и она прекрасно знает, насколько это многогранная тема, ваш личный омут, кишащий голодными чертями. но нет. она лезет, она проникает к тебе в голову, она оставляет на тебе следы, пройдясь как по свежему асфальту. стиснув зубы, проводишь по ним языком — слева направо, справа налево. медленно, вжимая острые клыки в мягкое мясо. от её гнилых слов хочется вывернуть содержимое желудка наизнанку, но нет, терпишь.

терпишь.

          терпишь.

                    пока не чувствуешь специфический вкус крови во рту.

хоть кто-то из них сможет оправдать ожидания.

          прокусил, насквозь.

хуёво.

не успевает погрузиться в социальную нирвану, только взяв телефон обратно в руки, как оказываешься сверху — садишься на её бёдра, рывком забрав мобильник и швырнув его в противоположную от кровати стену. тот разбивается с треском, падает на пол, умирая, окончательно. у тебя внезапно уже не болят ушибы, и внезапно похуй, что твой вес на пару десятков больше, чем её. наверное, ей больно. наверное, ей страшно. татум никогда не боялась, только не тебя. что ж. самое время начать.
попытка отмахнуться не прокатывает — сжимаешь запястья, не церемонясь, не отводя взгляда от её глаз, зеркалящих твой оттенок.
вы же близнецы. у вас очень много общего.
откуда. у тебя. наркотики?

Отредактировано Tayler Jay (2020-09-03 23:19:19)

+3

5


// i knew the moment i looked into your eyes
i'd have to swallow all your lies

your love is madness ( ? )


вот, блять, с собой и поговори. я не служба психологической помощи, разбираться с твоими завышенными ожиданиями не собираюсь. или можешь в очередной раз закинуться дрянью, а потом свалить на пару дней, ты ведь любишь решать все проблемы именно так.

на пару мгновений удушающая пустота рассеивается, пропуская в густой вакуум твоих эмоций гнев. жар расползается от кончиков пальцев и ты презрительно кривишь покрытые трещинками губы, стараясь максимально четко донести до брата свое дерьмовое состояние.

xx

короткие вспышки неонового света обжигают сетчатку. ты видишь с собой человека, который кажется тебе совершенно незнакомым, чужим. голос у него до того сахарный и елейный, что хочется головой приложиться о стену, только бы эта хуевая ситуация в памяти не отложилась. слов его ты не различаешь, но он говорит с другом. ухмыляется, глядя на твое тело. только тело, потому что иначе сейчас тебя и не описать. ты дрейфуешь где-то на волнах, не имея никакого представления о том, что будет дальше и кто все эти люди вокруг. комната расплывается, затем снова становится четкой до болезненной рези в глазах. звуки вокруг смазываются, затекают в уши, дробят твое сознание, крошат в пыль. тебе хорошо. настолько, что весь мир сейчас существует только в пределах этих четырех стен. ощущаешь сонливость, но напряженные веки распахнуты широко против твоей воли. что они тебе дали? и есть ли у них ещё?

следующим кадром — искаженное ужасом лицо тайлера. зовет тебя по имени и прощупывает пульс: чертыхается себе под нос. ты и сама отлично чувствуешь, как кровь в ушах отбивает стаккато. действительно не можешь разобрать, почему вдруг людей становится так много, а звуки теперь резкие, настолько, что приходится морщиться каждый раз, когда кто-то рядом пытается заговорить. помнишь, что в такси пахнет сигаретами и новой салонной кожей. что суини путается в ногах, пока брат терпеливо развязывает ремешки на твоей обуви и помогает раздеться. помнишь, что обнимает, а дальше ничего.

    . . . все проваливается в пустоту.

так о чем теперь с ним разговаривать? правде он не поверит. захочет знать имена и людей, из-за которых все и произошло.
хочется ткнуть его носом в то, что началось все именно с его привязанности.
ты просто повторила. путь наименьшего сопротивления.
очень в стиле джеев.

мобильный, вырванный из пальцев, наглухо расшибается о стену. не успеваешь выдать полноценную реакцию, как тай усаживается тебе на бедра и крепко прижимает к постели всем своим весом. в другой ситуации ты могла бы запросто назвать его худым, но сейчас думаешь только о том, что все это причиняет тебе боль. морщишься и пытаешься его с себя столкнуть. рычишь, что есть силы мечешься на постели, но никаких плодов это не приносит. разве что прибавила себе синяков. шумно выдыхаешь, следом плотно сжимаешь губы. смотреть на него снизу вверх тебе непривычно. тайлер зол, и это против всякого смысла заставляет тебя бояться. но не его, скорее этой абсурдной схожести с отцом. невзирая на то, что боли он тебе никогда не принял, думать о нем спокойно уже не получается.

испытываешь иррациональную злость.
хочешь ногтями вспороть ему кожу. до кроваво-красных полос. до загнанных под ногти ошметков.

тебя интересует вчерашнее, или то, где я брала наркотики с тех самых пор, как жизнь стремительно пошла по пизде? оу, к сожалению, я не очень хорошо запоминала имена и лица, но если тебе вдруг очень нужно, могу посмотреть их номера в мобильном. упс. не получится, ведь ты, истеричный мудак, расколотил его об стену.

улыбаешься и языком проводишь по зубам. это не смешно, но тебе просто до невозможности весело выплевывать ему эти слова в лицо.

а ещё был диего. ну, твой лучший друг, помнишь такого? правда, он дал мне всего один раз. а ещё я трахнула его, но во второй раз это было уже не так весело. теперь достаточно? может перестанешь играть в дохуя заботливого брата и продолжим делать вид, будто все отлично? если ты не заметил, я успела войти во вкус. ты подал мне охуительно здоровский пример.

страшно представить, что ты можешь всего этого лишиться. что придется снова возвращаться в реальность, где все теперь кажется плоским и однобоким. в серую, монохромную жизнь, из которой давно высосали все краски. постепенно дыхание выравнивается и гулкая тишина забивает уши.

ну и что ты сделаешь, тайлер? ударишь меня? посадишь под замок? запретишь видеться с другими людьми?

ты забываешься. я взрослая. ты взрослый. нет никакой необходимости устраивать мне выволочки и демонстрировать свою силу. убери руки и слезай. мне больно.

сейчас совсем не страшно за ваши отношения. ты будто не понимаешь, насколько все близко к какому-то краху. он ведь может перестать доверять тебе совсем. может уйти по-настоящему. какова вероятность, что у тебя получится пережить его отсутствие?

очевидно, что самым простым сейчас будет поддаться ему. согласиться с любыми словами и раскаяться.
но тебе этого совсем не хочется.

потому что тайлер не прав.

потому что тайлер — охуеть какой лицемер.

Отредактировано Tatum Jay (2020-09-06 01:07:59)

+5

6

for the broken, for the weak
for you sinners : all you dirty and unclean

Код:
 <!--HTML-->
 <style type="text/css">
.hr-new {
position: absolute;
background-color: #000000;
height: 2px;
width: 45%;
}
</style>
<div class="hr-new"></div>
<br>
<br>
<br>

иногда с ней совершенно
н е в о з м о ж н о
разговаривать.

словно глуха к словам, эмоциям и экспрессии, которые из тебя льются через край и обдают её ударной волной — снова и снова, снова и снова. непроницаемая, бессердечная, чуждая. совсем, как ваша мать. от этого сравнения немеют пальцы, уходит кровь, перетекая из конечностей в голову со скоростью щелчка — и что-то меняется. в тебе, так рьяно, так отчаянно, так неправильно её любящем. тебе, который готов был пожертвовать самым ценным [собой] ради её благополучия. но вот что забавно, тайлер. брошенные в небо камни рано или поздно возвращаются обратно. набравшие скорость, они несут только разрушение вкупе с накопленной обидой; дробят черепную коробку, размазывают мозги по земле, окрашенные в ещё теплую кровь.

и перед глазами не остаётся ничего, кроме зависшего экрана с битыми пикселями.
и только белый шум, мерзкий, тошнотворный звук на низких частотах.

она морщится под нежеланным весом, рычит, вяло брыкается, не чувствуя угрозы [или тебе только так кажется?]. всего лишь игра, всего лишь старший брат вдруг почувствовал ослабление оков и решил показать зубы; непривычно, посему совершенно не страшно. поджимает губы, не получая желаемой физической свободы, но никто не отменял продолжать наносить словесные колотые удары. понимает это слишком быстро, всегда была гораздо сообразительнее тебя.

говорит, нет, режет остро отточенными словами, ловко комбинируемыми в предложения, добавляя к ним то ли правду, то ли ложь, путая следы, ища слабое место в твоей непроницаемой броне. чёрт возьми, зачем? зачем она это делает? имя лучшего друга глухим испульсом проносится по нервным окончаниям, потроша затворки памяти — вот диего многозначительно улыбается твоей сестре, когда вы втроём стоите на кухне, а ты слишком поглощён в пересказ событий трудного рабочего дня; вот тэйт слишком по-свойски кладёт босые ноги на колени парня, сидящего рядом с ней на диване, в то время как ты не проявляешь интереса к их беседе, пролистывая фотографии в инстаграме, и вот лицо сестры, чудом избежавшей изнасилования или чего хуже, настолько обдолбанной и потерянной во времени и пространстве, что несколько секунд не узнаёт в твоих чертах ничего знакомого.

правда настолько чудовищна, что подступает тошнота. кислая, тягучая, она сушит рот.
вот ты какой на самом деле, тайлер джей.
а она — всего лишь твоё отражение в зеркале.
нравится?

нравится?

взрослая. она сама это сказала. своим поганым, змеиным языком, глядя с наглой ухмылкой тебе в глаза.
а взрослые отвечают за свои слова.

хочешь, чтобы я оправдал твои мизерные ожидания, тэйт? — сомкнутые губы расплываются в улыбке. язык упирается в плотно сомкнутый ряд зубов; не кричи, не кричи, не кричи.
явно не ожидавшая столь радикальной перемены, она не успевает среагировать; схватив её за плечо, поднимаешь, чтобы бестактно развернуть к себе спиной и снова вжать в кровать всем телом. её руки начинают истерично наносить удары, но процент попадания низок из-за неудобного положения. брыкается, но и это не помогает. с ней больше никто не церемонится.
ты права. я хочу тебя. а ты не будешь против, не так ли? взрослая, взрослая татум джей, — наклоняешься вперёд, шепча на ухо сквозь зубы её же слова. — трахну, как обдолбанную шлюху.
цепляешь тонкую ткань белья, рывком опуская его на уровень колен. а ей не составит труда почувствовать, как стоит твой член, особенно через боксёры, в которых предательски тесно.

к чему привела раболепная к ней любовь? твоя вседозволенность, твои поблажки, твои закрытые глаза?
ты испытываешь ужас. прямо здесь и сейчас. ты всё рушишь своими руками, всё то, что тебя в ней не устраивает. чтобы слепить заново. чтобы навсегда всё изменить.

Отредактировано Tayler Jay (2020-10-28 00:32:31)

+3

7


любви всегда оказывается недостаточно. особенно такой: грязной, изнаночной, выполощенной в обоюдном отчаянии. насколько правильным ваше совместное было раньше, настолько ошибочным стало сейчас. смотреть на брата без агонии уже не получается. видеть его с другими, слышать от него о других
.
.
.

(проще выцарапать себе из грудной клетки этот бессмысленный сгусток мышц, всем будет спокойнее)

кончик языка упирается в зубы. тело от его касаний покрывается фантомными вмятинами. на мгновение становится страшно: вдруг его отпечатки заметны всем окружающим? вдруг они понимают, насколько вы друг для друга губительны?

его из тебя проще ампутировать, чем держать на расстоянии.
мысли упрямо тянутся в сторону трусливого побега. скитаться по подружкам и ночевать в пустующих хостелах, только бы не чувствовать в себе этого голода. только бы не встречаться с ним случайными взглядами, в которых всегда звучит одно.

я_знаю_чего_ты_хочешь.

(тебя)
(тебя)
(тебя)

но вслух ничего не произносится. потому что так не принято. последствия наркотического трипа тебе чувства во многом притупляют. страха почти не остается. даже праведный гнев брата, совершенно внезапно сконцентрированный на тебе, почти ничего не вызывает.  хочется отыскать слова острые, колючие. хочется вогнать ему правду прямо промеж ребер. хочется ткнуть его носом в очевидное.

но ты молчишь. только взгляда от него никак не отрываешь, смотришь в упор.

что ты сделаешь дальше, тай?
и все случается как-то само.

тебе просто хочется думать, что я была жертвой, верно? так тебе будет проще спать по ночам. так тебе будет проще отпускать меня куда-то от себя. но ты во многом ошибаешься: я не была против. я не просила спасать меня.

улыбка растягивает губы.
зря.

уже через пару секунд от твоего веселья не остается ни единого следа. грубый рывок и вот твоя щека прижата к подушке, а его напряженные пальцы бесцеремонно опускают белье. собственное тело каменеет. его голос будто пробивается через толщу воды.

ты вкладываешь в сопротивление все свои силы. потому что так не правильно. обратного пути может не быть. моральные компасы у вас разные, справляться с произошедшим вам придется по одиночке.

а брат жмется к тебе всем телом. щекочет горячим дыхание ухо. твой локоть вписывается ему куда-то по ребрам. тайлера, видимо, эта беспомощность забавляет. хочется дотянуться до тумбочки и разбить о его голову прикроватный светильник. хочется ногтями вспороть ему кожу буквально до мяса.

ты этого не сделаешь, так что прекрати и выпусти меня. я хочу вернуться в свою комнату. а ты прими душ и подрочи, потому что ничего другого тебе со мной не светит. возможно ты не очень хорошо понимаешь, но я твоя сестра, а не очередная согласная на все блядь. сделаешь хоть что-то без моего разрешения - и ко мне можешь больше не приближаться.

уверенность в собственных словах тебя покидает практически моментально. все это могло бы быть забавным, но это не.

неуверенно ежишься, пытаясь максимально сдвинуть ноги. задравшаяся майка ситуацию спасает не особенно. ты не боишься тайлера. он тебя любит. и существенного вреда причинить не сможет. он ведь всю жизнь упрямо тебя от всех вокруг защищал. неужели для того, чтобы в конечном итоге делать больно самому?

+2

8

and i can hear your voice
i can feel you cry

конечно. ты не жертва, татум. ты никогда ей не была, — шепчешь, но уверен. она всё слышит. всё до последнего слова, вздоха, до последней мысли, что красной нитью вплетена меж букв. такая хрупкая, покрытая шипами — тронешь, пустишь кровь, не отмоешься. вас такими воспитали, в этом нет ничего ужасного. для вас. деформированные, имеющие полное право на существование. разрушать в мелкую пыль всё и всех, к чему прикасаетесь. никакого золота — лишь позолота, дешёвая, имитация чего-то настоящего. так ли это омерзительно, сестра? фальшь. все слова, твои, мои. лживы. ты и только ты. то, что мне нужно больше всего. то, что никогда не будет моим. божественно жестокая комедия на двоих. тебе ведь смешно, лав? тебе тоже сейчас смешно от того, к чему мы пришли? — провоцировала, искушала меня, доводила до бешенства, до немоты, до жестокости, — прохлада ладоней мажет по тёплой после пробуждения коже спины. она вся напряжена, она ненавидит тебя, сопротивляется действиям и не желает слушать правду. поздно. слишком поздно, как ей так любимо, отступать и делать вид, будто ничего не было. ни того поцелуя на кухне, прерванного соседкой, ни твоего стояка, упершегося ей меж бёдер. вы оба знаете, насколько гнилые внутри. только друг с другом. только друг для друга.

хорошо, — таким же тихим, ледяным голосом. острым взглядом, сверху вниз, чернотой карих глаз пронзающих её светлый затылок насквозь.

признавая правоту её слов.
всегда правая татум джей.
не бросающая слова на воздух татум джей.
выходящая сухой из воды татум джей.

но... больше не могу держать себя в руках. я хочу тебя, — рука тянет бельё вниз, пальцы сжимают мягкую плоть. податливую, влажную. горячая ярость — швырнуть её телефон в стену, схватить за волосы, кричать, срывая голосовые связки. холодная похоть — целенаправленно взять её силой. давай, сестра. сделай из меня насильника. скажи, что ты не согласна, убеди в этом и меня, и себя. что паршивая овца в семье только одна, что из двух близнецов только один бракованный. давай. ну же. иди по пути наименьшего сопротивления, стань как все.

и если это то наказание, которое я должен принять...
что ж.
но ты будешь моей.

входишь в неё резко, без прелюдий, левой рукой вжимая тонкие запястья в поясницу. сминая пижамную майку, руша нейронные связи. никакие наркотики не способны дать тебе то, что может только она. как бы ты ни старался, как бы ни загонял себя всё дальше по игле. татум джей — твоя эйфория, твоё дополнение, твоя болезнь. пытается брыкаться, зло скулит, непроизвольно сжимается. возбуждая тебя ещё больше. ещё и ещё.

е щ ё
е щ ё

рычишь, как голодный зверь, а тебе всё мало. свободной рукой прижимаешь её узкую задницу к себе, оставляя отметины, следы обладания. она тебя ненавидит, тайлер. она желает тебе смерти в эти самые секунды. думая, что ты не отдаёшь отчёт своим действиям. толчок. ещё один. и снова. и снова. что не осознаёшь до конца вес её угроз.

только это не совсем так.

no matter what you do now
don't dare to close your eyes

Отредактировано Tayler Jay (2021-01-09 18:37:06)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » : you got me worried


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно