внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от мадары учихи [тайлер джей] собственное имя в чужих устах, нет, в его устах звучит иначе. бьёт наотмашь, резрезает ладонью плоть, впуская яд и парализуя. всего на несколько секунд. бесконечно долгих, томительных... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » (you're) it's so boring


(you're) it's so boring

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://i.imgur.com/Xc4R25V.gif https://i.imgur.com/U2w7amy.gif
wannadrink?
https://i.imgur.com/6zCgOSx.gif

+3

2

Вообще-то, ты совсем не против проводить около зеркала кучу времени. Однако, не тогда, когда из отражения, прямо в глаза, смотрит угрюмый незнакомец. Абсолютно чистая кожа, тебе пришлось умыться несколько раз подряд, чтобы полностью вымыть чёрные крупицы подводки между ресниц. Голые руки, ты сжимаешь и разжимаешь пальцы, понимая, как непривычно не ощущать на них дополнительного веса колец. Строгие лакированные туфли, классические чёрные брюки, классическая чёрная рубашка с чуть закатанными рукавами. Волосы аккуратно уложены, даже чуть прилизаны. Розово-синие прядки выглядят теперь совершенно неуместно, но не срезать же их, ради одного вечера, в самом деле? Ты рассматриваешь себя несколько обречённо. Нравится ли то, что видишь перед собой? Нет. Взгляд неизменно возвращается к красноватому ободу на шее. Уже не такой страшный, как два месяца назад, но всё же отчетливый. Расстёгнутые верхние пуговицы рубашки сегодня - непозволительная роскошь. Пальцы тянутся к воротнику, поправляют, поднимают выше. Так то лучше. Только давит и будто бы душит. Неприятно. Воспоминания о роковой ночи подбираются ближе к поверхности сознания. Облизываешь сухие губы и сглатываешь их, как тугой комок, застрявший в горле.

В машине, с отцом, вы едете в гробовой тишине. Хаммер, сегодня, пришлось оставить в гараже. Ты заставляешь себя принять расслабленную позу, хотя воздух в салоне тяжёлый, напряжение вот-вот испариной осядет на окнах, засочится каплями по стенам. Вы почти не разговаривали все эти месяцы. Ты - не знаешь, что говорить. Он - не знает, как начать. А может, ему просто плевать? Может, для него сейчас всё было бы намного проще, если бы попытка расстаться с жизнью оказалась удачной? Ты кидаешь на отца быстрый взгляд, а он, будто почувствовав, наконец решает что-то сказать.
— Веди себя прилично, ладно? — вот так коротко. Голос, насквозь пропитанный усталостью, грустные, тусклые глаза. Задерживаешь внимательный взгляд на родственнике, он... как будто похудел? Выглядит хуже, добавились морщинки. Их вроде еще недавно не было..? Да, точно, решаешь ты. Жаль, что ничего не получилось.
Становится не по себе. Злые мурашки по коже, вдоль позвоночника словно пустили струю ледяной воды. Ты весь - одно сплошное чувство вины. В такие моменты едва помнишь, как дышать. И всё же, киваешь, улыбаешься ему. Да, конечно, само собой, — говорит весь твой вид. Интересно, он догадывается, что ты снова принимаешь? Смотришь отцу в глаза, пытаясь найти в них хоть какие-то ответы, но он сразу отворачивается к окну. Повторяешь его движения, мимо проплывают тошнотворно зелёные лужайки и подстриженные, будто по линейке, изгороди. Почти приехали...

Позади ровно десять минут, а уже хочется побиться обо что-нибудь головой. Тебе так чертовски скучно среди пиджаков и рубашек, платьев, чья стоимость легко покроет годовую зарплату, ну, например, вот этого официанта. Цепляешь с подноса бокал с шампанским и отворачиваешься к стене, чтобы выпить его практически залпом. Лучше, увы, не становится. На языке мерзкая сладость, пузырьки газа неприятно ударяют в нос. Это будет долгий вечер...
Ты хотел бы сказать, что не понимаешь смысла всего происходящего. Но в том-то и дело, что ты понимаешь. Богатые люди, вечно занятые, вечно в делах. Слишком снобы, чтобы тесно общаться с кем-то, кто не является, прости Господи, элитой. Такие вечера позволяют оставаться в курсе, поддерживать и заводить знакомства. Лица кругом сплошь знакомые, ты, среди них, конечно не вырос, однако видел достаточно, чтобы чувствовать себя почти-комфортно. Многие взрослые люди здесь помнят тебя еще пиздюком, прыщавым школьником. Почти всех ровесников ты знаешь с того времени, как вы были прыщавыми школьниками.

Они почти не подходят к тебе, ты не подходишь к ним. Безупречный баланс, который никому не хочется нарушать. Ничего не имеешь против золотого будущего страны, собравшегося здесь. Знаешь по именам, более-менее, кто чем занимается. Просто вы бесконечно разные, как будто живете в двух параллельных мирах, которые нет никакого желания сгибать и пересекать. Даже твоя внешность не вызывает у людей никаких вопросов, тем более, что выглядишь ты довольно прилично. Пару раз приходил и с более цветными волосами, всем всё давно уже понятно, но сегодня... Сегодня ты ощущаешь на себе тяжёлое, пристальное внимание. Чувствуешь, что каждую секунду кто-то, да смотрит в твою сторону. Ебаные слухи разлетаются слишком быстро... Наконец, начинаешь понимать, почему отец был настолько мрачным, и почему сначала даже рассматривал вариант никуда не ехать. Он ожидал, что так будет. И тоже чувствует это внимание, словно валуны, взваленное на плечи. Каким-то чудом находишь в себе силы держать спину прямо. Снова поправляешь воротник, находишь взглядом ближайший столик с закусками и выбираешь его, в качестве цели.

Нет, вечер будет даже более длинным, чем ты предполагал. Среди бутылок только дорогущее шампанское, взгляд почти в отчаянии бегает по длинному столу, однако не находит того, что ищет. Твою мать...
Людей, около стола, не так много. Ты придвигаешь поближе стул, решаешь оккупировать бутылку, пока не стало слишком поздно, и не захотелось выброситься прямо в широкое, до пола, окно. Всего лишь второй этаж... Вот это было бы, конечно, зрелище. Внизу наверняка растут колючие розы... Наливаешь полный бокал, выпиваешь. Повторить несколько раз, затем понять, что идея не очень-то и удачная. Отправляешь в рот канапешку, что-то клубничное, понимая, что алкоголь и самообладание - несовместимые вещи. Отчаянно скучающее ебало скрывать больше не получается.
[AVA]https://i.imgur.com/H4Ks6ik.png[/AVA]
[NIC]Billie Primrose[/NIC]
[STA]bittersweet.[/STA]
[SGN]https://64.media.tumblr.com/1f3d56955b7ed29be7067ac47324968e/tumblr_pneiuxIFCI1rrygyoo2_400.gifv https://64.media.tumblr.com/307052f273088a4a610f3f1e15c852cf/tumblr_pneiuxIFCI1rrygyoo8_400.gifv[/SGN][LZ1]БИЛЛИ ПРИМРОУЗ, 21 y.o.
profession: бездельник[/LZ1][pla]--[/pla]

+3

3

Самый большой секрет в том, что тебе на самом деле не скучно. Здесь хороший алкоголь - попробовали бы они подсунуть местным снобам другой, но ты упорно держишься шампанского, отмахиваясь от официанта, который начал что-то объяснять. Урожай мне-абсолютно-насрать-какого года с нотками скажите-мне-что-оно-не-сухое-ненавижу-блядь, всего доброго, свалите уже отсюда подальше, кто вообще нанял персонаж, который замечаешь. Здесь красиво, немного слишком суетливо, но в старомодном suit & tie и вечерних платьях есть своё изящество, или прекрасный фон для всех тех сотен фотографий в инстаграм, которые непременно следуют за такой обстановкой, ни шагу вбок, не расслабляйся. Кому охота потом рассматривать своё перекошенное лицо на фоне чужого снимка?.. Но главное - здесь самое место для сплетен. Потому что всем плевать, знакомая ловит тебя под руку - Хей, Джил! - И рассказывает про пойманного за изменой общего приятеля, ты ухмыляешься в ответ и думаешь, что придурок никогда особо не отличался умом и способностями к планированию, чтобы на самом деле выдержать нескольких девушек и не спалиться, так что досталось ему за дело. Не то чтобы ту же историю нельзя было написать сообщением, вот только ваша переписка - взаимные приглашения куда-то, да реакции на истории в инсте. Не то чтобы тебе вообще обязательно было знать эту историю. Вот только здесь - можно, здесь своя атмосфера. Джил исчезает почти также внезапно и вникуда, как и появилась, и это немного жаль.
Кто ты? Помнить всех - невозможно, самые большие фамилии - да, давно, с первого выхода, когда тебе устроили по сути экзамен, не смей перепутать даже букву в обращении, давай по новой. Но всех, детей, пассии, залетные пташки на один раз - кто они? Кто этот парень? Он смутно тебе знаком, точно был тут раньше, ещё с прической такой... О, нет, ты не против, это вообще-то довольно горячо, просто странно. Вне образа. Это же театр, расписанные роли и suit & tie - твои татуировки закрыты костюмом, вроде пай-мальчик, вроде не заставляет нервничать престарелых белых мужиков, которым до сих пор татуировки кажутся чем-то неприличным. И только этот герой послал к чёрту образ, ещё и взгляды - поймать что ли Джил назад, расспросить? Но она уже воркует со своим прекрасным женихом, а тебе проще послать всё к чёрту и забить, да кто он такой, в конце концов, самая модная сплетня сезона?
Ты ещё немного обмениваешься ничего не значащими любезностями. Ах, прекрасно, прекрасно, работа в фирме сама мечта, как вы? О, подняли летом новый сервис доставки и разбогатели на пандемии - мои поздравления. И даже это не скучно, когда играешь в игру "угадай подтекст". Кому твой отец собирается оставить фирму, у тебя вообще есть шансы или можно будет влезть и разделить её, как только "старый друг" начнет немного сдавать? - твоё любимое чтиво между строк, написано, конечно, не очень талантливо, зато шрифт красивый, оформление - постарались, а главное - большой раскупленный тираж. А в качестве дополнительного развлечения всегда можно (немного) флиртовать с человеком, который почти годится тебе в отцы, то есть, конечно, нет, ему показалось - чуть наклониться ближе, "Спасибо за беседу", полуулыбку напоследок. Тебе совсем не скучно, нет, ты чертов победитель этих чтений.
И всё же кто он мать вашу такой?
- Я всё гадаю между вопросом, совершеннолетний ли ты, чтобы пить, или мыслью, что ты взрослый дядька, который настолько крут, что может делать вообще что угодно, хоть на стол нассать, хоть демонстративно игнорировать собрание, которое вроде как для всеобщего счастья и процветания, - говоришь негромко, садясь на стул в пол оборота, почти касаясь. Из толпы ловится пара напряженных взглядов, направленных теперь и на тебя тоже - зеркалишь им всё ту же загадочную полуулыбку, их очередь считывать подтекст (ты пока и текст то разобрать не можешь, так, отдельные слова). Может, всё же стоило сначала спросить? Тебе интересно, совершенно неожиданным ощущением, так что хочется встряхнуть незнакомца за плечи. Не смей выбиваться из картины, блядский театр, так какого чёрта сидеть тут с таким лицом. - Хотя если подумать, во втором случае никто бы и правда не обратил внимание, отошли бы с таким видом, будто всё нормально и позволили бы прислуге разрулить. - Ещё глоток шампанского, ты бы с удовольствием выпил и чего-то покрепче, но с крепким не так удобно вести стратегические переговоры. Можно всё списать на него и сотворить глупость, как вертящееся на языке детка в сторону незнакомого тебе совершенно парня, черт бы его. - Эдо Хоффман. Недвижимость, - почти по принятому тут регламенту, только руку не протягиваешь, а легко машешь почти уже пустым бокалом и тянешься за бутылкой, почти случайно касаясь парня. Не твоя же вина, что у него такие тесные отношения с бутылкой шампанского. - Тебе налить тоже? Если, конечно, не врёшь и тебе правда можно пить, я, знаешь ли, всё ещё немного сомневаюсь... С другой стороны, я точно видел тебя раньше, - в какую сторону это считать аргументом, интересно?

+3

4

В какой-то момент ловишь себя на мысли, что серьёзно так залип на собственном же бокале с шампанским. Загипнотизированный, разглядываешь поднимающиеся кверху пузырики, а потом вздрагиваешь, когда близко [слишком близко] раздаётся незнакомый голос. Пугаться людей на вечере, предназначение которого - общаться и знакомиться, ну да, очень умно, Билли.
Первый порыв - встать и уйти. Желательно, не в сторону окна [мысли зацикливаются вокруг резного прямоугольника в стене, и тебе это не нравится]. Второй порыв - поднять голову к потолку и взвыть, выразительно, по-волчьи, потому что, ну за что, ёб твою мать, так же хорошо сидел, никого не трогал, пузырики, всё такое. Кому пришло в голову нарушить эту идиллию? Какой скотине??
И всё же, ты остаёшься. Поворачиваешь голову, смотришь сначала устало, потом удивлённо, приподнимаешь бровь. Ты понятия не имеешь, кто перед тобой. Подобное случается не часто, так что, даже хотя бы это вызывает интерес. Пока что, ничего больше решить не можешь. Склоняешь голову на бок, наблюдаешь: очень самодовольный, ведёт себя так, будто вся комната, весь зал, принадлежат только ему. В определённом смысле, конечно, так оно и есть, однако... ничего нового. Тут на каждый квадратный метр, сегодня, приходится хозяин, пуп земли, восходящая звезда, вершитель судеб, и так далее, и так далее, бла-бла-бла. Ты привык и даже почти научился не сравнивать всё происходящее с чужой тарелкой: не являешься ни одной, из перечисленных собой же вещей. Наблюдать за этим парнем, впрочем, тебе странным образом нравится. У него приятные черты лица, даже есть что-то как будто завораживающее.

Взгляд замирает на ваших руках, незнакомец принимает расслабленную, вальяжную позу, почти касается, но на тебя его "магия" пока не действует. Осторожно подаешься чуть назад, отодвигаешься, даёшь себе чуть больше пространства. В последнее время с прикосновениями всё особенно плохо: переносить их почти не выносимо, будь то близкий человек или незнакомый, не особо важно.
— И как? Ты уже чувствуешь себя счастливым и процветающим? — произносишь скептически, а затем не выдерживаешь, всё-таки расплываешься в улыбке. Описанная им картина тебя очень и очень веселит. — Честно говоря, я бы с удовольствием нассал на стол. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть на охуевшие лица, но увы... я типа дал сегодня обещание, что буду вести себя прилично, — делаешь глоток из бокала. Всё ждешь, когда алкоголь сделает своё дело, станет похуй, что пить, но нет. Сладость на языке всё такая же мерзкая. — Может в следующий раз... Буду осторожнее с обещаниями, — странным образом тебе нравится, что вся его манера говорить - как маленький [ой ли?] вызов. И тебе, как упрямому ребёнку, хочется на него откликнуться. Вскочить на стол, начать расстегивать ширинку строгих чёрных брюк. Самому с себя смешно и неуютно. Немного нервно царапаешь большой ноготь правой руки, цепляешься за него взглядом, вздыхаешь. Ты старательно, чуть ли не полчаса, стирал сегодня с ногтей чёрный лак, так, чтобы не осталось ни следа. Но вот большой палец, какой-то чёрт дернул тебя, неделю назад, покрыть парой жирнющих слоев блесток. Их стереть так и не смог. Забил в итоге хуй, а в глубине души радовался, что всё вышло именно так. В таком месте, как это, один единственный накрашенный мужской ноготь, ещё и блестками, мог вызвать целых ураган эмоций, от скандалов и порицаний, до целых, полноценных инфарктов. И тебе нравилось прятать его в кулаке, маленькая, известная только одному единственному человеку шалость. Ловишь себя на мысли, что немерено не прячешь руки от, прости Господи, Эдо. Интересно, как его высочество Нахальство, отреагирует на такую "выходку".
— Билли. Ещё пока движимость, но надеюсь, что вот она, — ты указываешь на заметно опустевшую бутылку шампанского, — очень скоро поможет мне это исправить. Ты принципиально не называешь фамилию, не собираешься упрощать ему задачу. Видишь по заинтересованному взгляду, что он понятия не имеет, кто ты такой и что представляет из себя твоя семья. Но дело в том, что... в твоём случае, это всё не имеет никакого значения. Он сел разговаривать с тобой. Если интересно узнать о делах семьи - пусть пиздует, разыщет отца, пособирает сплетни, что угодно ещё, тебя это совсем не волнует.
— Эдо? Серьёзно? А что не так с именем Эд? Боишься, оно не отразит должным образом твоей исключительности? — мальчик я-крашу-ногти-губы-глаза-и-лучше-вам-не-знать-что-ещё, мальчик, который повседневной одеждой, своими выходками буквально вопит на окружающих "я не такой как все". Мальчик "я не работал ни дня в жизни, но за месяц порой спускаю больше, чем нормальные люди за год". Как забавно, должно быть, находиться в такой позиции и усмехаться, глядя на богатеньких пижонов и мажоров [ебал разбираться в этой терминологии]? Даже не пытаешься скрыть насмешки в голосе, того, как забавляет всё происходящее, однако, честно говоря, попросту хочешь доебаться. Настроение у тебя такое, задиристое. Пузырьки шампанского, видимо, окончательно забили голову.

Ты рад, что количество выпитого постепенно перевешивает градус, шампанское всё-таки развязывает язык. Можно перестать ломать голову в судорожных попытках складывать слова в приличные, связные предложения. Не бояться, что случайно, между делом, изо рта выскочит радостное "блять" или "нахуй", да поскачет, словно быстроногая лань по комнате, собирая осуждающие взгляды со всех сторон. Слишком редко посещаешь подобные вечера, слишком давно не практиковался, хуй его знает, как сейчас разговаривают люди в костюмах. Ты обещал отцу вести себя хорошо, но... честно говоря, ты очень много, чего ему обещал. И пересчитать по пальцам случаи, когда удавалось их сдержать.
— Уже пару месяцев, как можно, не переживай слишком сильно. Вот, пытаюсь компенсировать три года, нагло отобранные ебучим правительством, — с этими словами ты опрокидываешь бокал, почти залпом опустошаешь его, тянешься, чтобы наполнить снова. Как обычно происходит в таких ситуациях, внутри, где-то чуть ниже солнечного сплетения, рождается голод. Неутолимый, превращающий тебя в ненасытного зверя, заставляющий забыть об обещаниях, себе и другим, последствиях, чувстве вины. Он ещё ни разу не доводил до добра, но пока слишком слаб, ты пытаешься отвлечься на что-нибудь интересное. Эдо... простите, Эд, как теперь кажется, вполне подходит.
Ты в очередной раз думаешь, что он не знает, кто же ты такой, и это, ебаный в рот, прекрасно, просто замечательно. Сегодня ты уже успел почувствовал себя потерянным, брошенным, жалким, устал ощущать налёт сочувствия и осуждения, которым успела покрыться кожа, от этих бесконечных блядских взглядов. Это хорошо, что он ничего о тебе не успел услышать. Быть чистым, белым листом оказывается на удивление приятно. Заметно расслабляешься и теперь, когда он касается, тянется к бутылке, не пытаешься отстраниться.
— Эй, найди себе свою бутылку! — не сопротивляешься, однако, отдаёшь её Эду, всё равно она почти уже пустая. Ухаживания игнорируешь, специально или случайно, сам не знаешь. Вместо этого поднимаешься, тянешься через стол, и заключаешь в объятия новую бутылку, почти полную. Другое дело! — А я вот тебя не видел, иначе бы заполнил, — блять, ладно, хорошо, может быть в развязанном языке и нет ничего хорошего. Морщишься, даже не пытаясь скрыть досаду от того, что "спалился", но скорее спешишь вернуться к разговору и сменить тему. — Ты типа новенький тут? Недавно? Хотя это объясняет, почему ты вообще решил подойти и заговорить со мной, — делаешь глоток прямо из бутылки, забываешься. Нет, блин, ладно, ты же обещал, надо, наверное, всё-таки, наполнить бокал и хотя бы попытаться пить, как приличный. — Не начинает раздражать ещё, кстати? — осторожно наполняя бокал, ты киваешь в сторону группки пожилых женщин, которые стоят чуть поодаль, кружком, и типа вовсе за вами не наблюдают, хотя ты то и дело ловишь на себе их взгляды, весьма разного спектра эмоций. Интересно, как часто им встречался человек, который и наркотики принимал, и в клинике от них лечился, и даже очень неудачно пытался расстаться с жизнью? Готов поспорить, что ты - первый. А потому, даже не получается их толком осуждать. [AVA]https://i.imgur.com/H4Ks6ik.png[/AVA]
[NIC]Billie Primrose[/NIC]
[STA]bittersweet.[/STA]
[SGN]https://64.media.tumblr.com/1f3d56955b7ed29be7067ac47324968e/tumblr_pneiuxIFCI1rrygyoo2_400.gifv https://64.media.tumblr.com/307052f273088a4a610f3f1e15c852cf/tumblr_pneiuxIFCI1rrygyoo8_400.gifv[/SGN][LZ1]БИЛЛИ ПРИМРОУЗ, 21 y.o.
profession: бездельник[/LZ1][pla]--[/pla]

+3

5

- Достанешь мне билеты в вип-ложу, если всё-таки решишься. Попросил бы в первый ряд, но все эти представлениями с брызгами - не фанат, - ужасное меню, честное слово, можно было выбрать что-то... Шампанское и фрукты - как набор для продолжения вполне удавшегося вечера - возможно, вернуть одну из твоих приятельниц, или продолжить флирт с кем-то ещё - и всё это было бы очень кстати, а так декорации неподходящие, забыли сменить между сценами. И тебе всё ещё до странного интересно - Билли, что же, ладно, можно и по его правилам, раз уж с общими он не знаком. Или старательно делает вид, такой осознанный бунт? нарушить известное максимальное нагло, современное искусство, все дела? Цепляешься взглядом за руки, которые он так старательно теребит, почти специально выставляя  посмотри, ну взгляни сюда, я же старааался, лак, блесточки, каково, а, какая наглость? Жаль, всё-таки правда игра мимо нот по незнанию, а мог бы быть такой авангард...
Молчишь, не улыбаясь, не рассказывать же ему, что план напиться всегда есть проще - достаточно открыть рот и попросить у официантов, что угодно. Не знает правила - это вы уже определили, в учителя ты не нанимался. - С именем Эд всё отлично, Уильям, оно просто не моё. Mi abuela считает, что Эдо - bonito nombre. ¿Sabes? - Твой вполне неплохой испанский плачет кровавыми слезами от насмешливо-издевательского акцента. Только взгляд серьёзный, почти злой - вы не в средней школе, чтобы доебаться до чужого имени, придумай что-нибудь лучше, интереснее, не разочаровывай меня. - Продолжишь коверкать имя, будешь Вильгельмом, - весь этот "верните мне мой 2007, даже если я тогда пешком ходил под стол" тебя немного веселит, не хватает только челку спустить на глаза, да подводки докинуть пожирнее. Тебе, наверное, казалось, что местные дети такие кризисы не ловят. Проблемы с наркотиками - сколько угодно. Разбиться на дорогущей машине - постоянно. Да хоть крашеные ногти - в радугу, в яркий, как угодно и что угодно, кроме пародии на давно вымерших эмо. Может, они ещё и дешевое пиво пьют по подворотням, пока папочка (или мамочка?..) не видят, и сомнительный рок играют на расстроенных инструментах на сценах очень местных очень так себе фестивалей?..
Двадцать один... И ведь, наверное, не врёт, правда чей-то отпрыск, притащенный суровым родителем на светское мероприятие - веди себя хорошо, соблюдай правила, сотри этот чёртов лак и делай вид, что ты весь такой паинька и наследник. Это вообще не объясняет взгляды. Почему, почему, почему... Доливаешь остатки шампанского, едва ли пол бокала - больше тебе пока и не надо. - Ты бы поккуратнее с формулировками, детка, - вот теперь ухмыляешься, почти смеёшься, на секунду приподнимая брови. Удобно, наверное, когда тебя так берёт лёгкий алкоголь, не надо много пить, не надо знать никакие правила, всегда разберёшься, как организовать себе веселье. Почти завидно. Только почти. - Ну или передай это своему шампанскому, - ты как бы случайно тянешься и ко второй бутылке, новой и полной, уже отпитой из горла - тебе вообще-то тоже так нравится больше, но сейчас будет уже бездарным повторением, а жаль. Вертишь бутылку, что там с ненужной информацией, страна, год, все дела? Плевать, просто повод занять руки. - А что, обычно ты такой весь общительный, всех здесь знаешь? А вот эту мадам? - Как бы едва, горлышком бутылки, не привлекая внимание, показываешь на леди в платье в пол. К ней даже ты бы подходить не стал - дьявольская женщина. Полный восторг, ты давно ей восхищаешься, конечно же, устраивать такие вечера, организовать всё и даже ни на йоту не дрогнуть, когда что-то в очередной раз идёт не так - ты готов послушать личные семинары о том, каково это и как такому научиться.
Как бы случайно возвращаешь бутылку подальше от Билли. Он сможет дотянуться, если уж так захочет... Ты же ему не папочка что-то запрещать, и не друг, чтобы за ним следить, даже если он и собирается сделать полнейшую глупость.
- Я что, похож на человека, которому не плевать? - почти искренне удивление. - Мне не слишком интересны сами их взгляды, мне интересно, почему. Ты носитель неведомой заразной болезни, именно поэтому никто бы в здравом уме не решил подойти поговорить и теперь я обречен быть запертым на карантине с мистером подростковый-бунт-догнал-меня-только-в-двадцать-один. Ах, какая жалость, с красивыми девушками заперт оказывался, с наглыми детьми пока нет, как же я это переживу, - отправляешь в рот украденную  с тарелки виноградину, стараясь не продолжать смеяться, потому что тебя почти распирает от этого ощущения и рвущейся наружу улыбки, редкое и совершенно внезапное. Его эти взгляды волнуют, ты и так знаешь, что чертова причина есть, но выяснить её у самого Билли теперь почти дело принципа, новый вопрос к главе. Почему, блядь?
- Ну хочешь, я тебе о ком-нибудь другом сплетню расскажу? Почувствуешь себя отомщенным, можешь посмотреть на них и подумать, какой ты клёвый и умный, никогда бы такую хуйню не сотворил, другую хуйню - сколько угодно, но не такую же! - Салютуешь бокалом, - выпьем за это!

+3

6

— Не поклонник золотого дождя, так и запишем... — произносишь тихо, почти себе под нос, как бы между делом и лениво щуришься, киваешь головой. Да, мол, конечно, все мои лучшие билеты для тебя, без проблем, чувак. Улыбаешься: картина в голове продолжает переливаться всеми цветами радуги и нравиться-нравиться-нравиться. Ты рад, что с фантазией всегда был полный порядок.
Он не реагирует на твою шутку, даже не улыбается. Ты вздыхаешь, чуть-чуть раздосадованно. Эй, я вообще-то старался! А слова про имя его, кажется, и вовсе задевают, и ты снова киваешь. Отлично, теперь, значит, только так. Честно? Похуй абсолютно, Эд, Эдо. И на себя, как на потенциального Вильгельма, тоже похуй. Просто хочется задираться, действовать на нервы, бесить, выводить на эмоции, почему бы нет? Вы всё равно больше не увидитесь. "Не увидитесь" и "теперь только так" не вяжутся в голове вместе, но тебя это ничуть не смущает.
— Ты же не пытаешься меня впечатлить, да? Чувак, тут до мексиканской границы ехать буквально пол дня, — ты указываешь большим пальцем куда-то в неопределённую сторону, себе за спину, словно именно там она и притаилась, выше упомянутая граница. Конечно, ты понял, что он сказал. В школе, особенно в последние годы, отчаянно сопротивлялся любым попыткам впихнуть в голову хотя бы крупицу знаний. Но несколько, по всей видимости, всё-таки просочились. Скорее всего через ухо. Испанский ты более-менее понимаешь и, что намного более удивительно, не успел его ни пропить, ни проторчать.

Должен был бы скептично вскинуть бровь на его как бы невзначай брошенное "детка". Но ты всё также улыбаешься, беззаботно жмуришься и чуть раскачиваешься на стуле [сидишь уже слишком долго], цепляясь ладонями за собственное колено.
— А то что? Пожалуешься на меня Большому Брату? Валяй, — пожимаешь плечами, но решительно отказываешься думать о чём-то таком ещё хотя бы секунду. Как-то совершенно незаметно вы ступаете на опасную территорию, в которой, если ещё хоть чуть-чуть углубиться, кто-то совершенно неведомый ударяет под дых. Высасывает разом всё счастье, пусть его и не так много. Заменяет всё белое - черным, и в этом пронзительном вакууме распространяется за мгновение. Боль и ярость, всё, что в тебе остаётся. Отчасти, это ебучее правительство виновато в смерти любимой мамы, но... Да, прямо сейчас ты решительно отказываешься об этом думать. Жизнь и так - полнейшая помойка, чтобы ещё сильнее ухудшать ситуацию.
Поворачиваешь голову, смотришь в ту сторону, которую указал Эд. Платье в пол действительно очень красивое, но больше тебя ничего не трогает. Отворачиваешься, опять вдыхаешь, на этот раз, чуть-чуть с интонацией страдальца: — Элиза Харрисон, ага. Супер-невъебенно-крутой поставщик всяких металлических штук, куда только может дотянуться. Начала работать с отцом ещё в Шотландии, очень помогала и, наверное, отчасти именно благодаря ей мы вообще переехали... У неё есть собака, очень противная, один раз чуть не отхуячила мне пол пальца. Не знал, что у неё есть близняшка, — то ли шутишь в конце, то ли нет, черт тебя знает. Смотришь на Эда: — Можно мне А с плюсиком, пожалуйста? Никогда их не получал, очень хочется, — делаешь глоток, в очередной раз морщишься, а затем добавляешь, уже намного серьёзнее: — Я не общительный, просто очень давно в этом всём... Трудно не знать, — в твоем голосе нет гордости или хвастовства. Лично знаком с одними из самых богатых людей страны, они называют тебя по имени и вежливо улыбаются, а ты, видимо, зажрался и только считаешь минуты, когда же эта невыносимая байда закончится. Пуговица рубашки всё еще давит, как удавка. Она как бы метафорически обозначает, насколько несвободным ты чувствуешь себя в этих роскошных стенах.

Ты провожаешь взглядом бутылку шампанского, которая оказывается слишком далеко, а затем возвращаешь его к Эду. Слушаешь внимательно, и с каждой новой секундой веселишься всё сильнее. В конце концов даже смеешься, запрокидывая голову и показывая белые зубы. Неосознанным движением треплешь волосы, сводя результат всех усилий, потраченных сегодня на волосы, на полное "нет". Не такой растрёпанный, конечно, как обычно. Но и не приличный мальчик больше. Вот совсем.
Тебя забавляет, в его речи, решительно всё, от первого и до самого последнего слова. И про заразную болезнь, и про подростковый бунт [если бы], про наглого ребёнка - особенно. Вот теперь у тебя получается скептично поднять бровь: так значит, да? Мистер Очень-Взрослая-Недвижимость? А ещё, тебе чрезвычайно льстит его интерес. Примерно настолько же, насколько пугает. А что, если он развернётся и уйдет, если узнает? Что, если потерянный интерес - наименьшая из бед, когда любопытство сменяется брезгливостью? Ты, конечно, переживёшь осуждающие взгляды и от Эда тоже, не привыкать. Но всё же, это будет не слишком приятно: вы, вроде как, поладили?

— О, упаси Боже, не надо, —  почти испуганно округляешь глаза. Старательно лавировал между группами людей, не прислушивался к словам, не для того, чтобы он всё испортил. Не хочешь забивать голову пустой, лишней информацией. Бля, да даже о погоде ты послушал бы с большим удовольствием, чем о сплетнях, связанных с этими людьми. Честное слово, тебе плевать. Через пару часов попрощаешься со всеми, и, ко всеобщему облегчению, ближайшая встреча состоится через пару месяцев. Всё это время тебе ни разу не придёт в голову подумать о ком-то из собравшихся сегодня в этом зале. Ну, быть может, теперь - за одним единственным исключением.
— Хуйня у них вечно такая скучная, что тут ты прав, я бы такое творить не стал, — улыбаешься, всё же ужасно довольный тем, что, кажется, нашёл себе компанию. Вы посмотрите, он даже матерится! Неслыханно! Нет, что вы, ты никогда не считал, что юные наследники папочкиных компаний не знают, что такой мат. Просто в ваших отстраненных, натянуто-ровных отношениях он был совершенно не к месту. Послушно пьешь за что-то там и отставляешь пустой бокал в сторону. Взгляд снова цепляется за шампанское, встаешь, но вовсе не для того, чтобы потянуться к бутылке. Хватаешь Эда за запястье и тянешь за собой, заставляешь встать и сделать несколько шагов за собой. Глаза в глаза, немного снизу вверх, прежде чем разжать пальцы: только доходит, что это было чуть слишком лично, неподобающе, или понимал с самого начала? — Наглый ребёнок заебался пить шампанское. Хочу что-нибудь нормальное... Так что, да, если очень интересно, придётся ещё немного помучиться в догадках, не раскрывать же карты так сразу, — откуда берутся эти красивые слова, сам не знаешь. Какие нахуй карты? Собираешься ли ты вообще их раскрывать [тема суицида всё еще слишком болезненная]?

Идёшь вперед, но на секунду останавливаешься, чтобы бросить через плечо: — О, только не удивляйся сильно, если будут шарахаться... Карантин - штука непредсказуемая. Начинается, когда этого совсем не ждёшь. Возможно, ты действительно не знаешь каких-то там правил, просто никогда не обременял себя их изучением. Простой, как три копейки. Вижу цель - не вижу препятствий, буду как дебил сшибать лбом все стены, самозабвенно набивая шишки.
Идёшь уверенно, как будто знаешь куда. А когда вы с Эдой оказываетесь на одном уровне, негромко говоришь: — На кухню. Там же наверняка чет должно быть, да? Хуй знает, какой-нибудь ром для пропитки коржей, я не знаю... — дверь находится очень быстро. Ты никогда не был внутри, но видел, что именно здесь больше всего крутятся официанты. Один, как раз, вырастает сейчас прямо перед вами. "Вам сюда нельзя". Ну да, конечно, так ты взял и послушался. — Чува-а-ак, ну чего ты начинаешь, а? Ну пожалуйста. Нам очень надо внутрь, ну прямо очень, — он открывает рот, чтобы что-то сказать, а ты намеренно перебиваешь: — Да знаю я, что не положено, но мы тихо, быстро, как мышки. Никто не заметит, честно! Мы никому не скажем! Раз-раз, шур-шур, встунул-выснул, бля... Ну ты понял, короче! Всё-всё, не отвлекаю больше! Спасибо, уже ушли, ты чудо, настоящий друг, спасибо, люблю тебя! — тараторишь, не давая вставить даже слово. От души наслаждаешь тем, что с каждой секундой глаза официанта становится всё более круглыми, обворожительно улыбаешься, хлопаешь его по щеке, а под конец, уже толкая дверь, посылаешь ему воздушный поцелуй. Узкий коридор, и вот вы уже на отполированной кухне. Оглядываешься, пытаясь сообразить, с чего начать поиски. [AVA]https://i.imgur.com/H4Ks6ik.png[/AVA]
[NIC]Billie Primrose[/NIC]
[STA]bittersweet.[/STA]
[SGN]https://64.media.tumblr.com/1f3d56955b7ed29be7067ac47324968e/tumblr_pneiuxIFCI1rrygyoo2_400.gifv https://64.media.tumblr.com/307052f273088a4a610f3f1e15c852cf/tumblr_pneiuxIFCI1rrygyoo8_400.gifv[/SGN][LZ1]БИЛЛИ ПРИМРОУЗ, 21 y.o.
profession: бездельник[/LZ1][pla]--[/pla]

+2

7

Большой Брат. ВОЙНА – ЭТО МИР, СВОБОДА – ЭТО РАБСТВО, НЕЗНАНИЕ – СИЛА, БУНТ - ПОРЯДОК. Тебе то что, тебе плевать, только Билли, стоящий посреди серой бетонной площади со смотрящими на него дулами автоматов и этой же клоунской бешеной, почти как у Джокера, полуулыбкой на лице - всё это в твоей голове; достойная была бы сцена для кадра трейлера, ты бы купился, непременно. Здесь с записей камер не то, скука, не тот контраст, совсем не тот Большой Брат. Он существует, наверное, только в реальности ему плевать на вас - здесь и сейчас, живых людей, а не вершителей капиталов. И кому тогда сдавать Билли, если только он так нахально про Бога - и достанется вам на страшном суде за все эти "неосторожные формулировки" и выпитое шампанское - это, черт возьми, был бы ещё один охуенный тост, а лучше даже повод гораздо интереснее провести вечер, набрать сразу максимальный приговор за короткое время.

- Так и быть, плюс держи, на счет А-а-а я ещё подумаю, - всё сказано почти точно, ровно с той долей "ну-ка", чтобы это было проверкой, но ты не собираешься отвечать. Только смотришь задумчиво, серьёзнее, чем раньше - насколько же должно быть скучно кому-то на этих сборищах, чтобы устроить в своей голове чертов вики-словарь, неужели самого себя не жалко? Ты не веришь в скуку как в явление, отказываешься в этом участвовать, если кто-то неспособен понять всё безумие окружающего, то это его личные проблемы- Ладно-ладно, сдаюсь, уговорил, держи А тоже. За способность быть не общительным, шарахаться от людей и всё равно всё это запомнить. Странички на linkedin зубрил или карточки делал? - Так тебе нравится гораздо больше. Гораздо. С растрепанными волосами, улыбкой, этой его абсолютно нелепой пластилиновой мимикой, не по правилам, не вписывающийся - и ты не можешь отвести взгляд, черт возьми. Это ничего совершенно не значит, простое человеческое "не так", и всё же ты совершенно бесконтрольно зеркалишь улыбку и тебе совершенно не хочется ничего играть. Запретить бы такую харизму к чертям, она тоже совершенно неправильная, не твой типаж, не твоё всё. И потому интерес почти жжется внутри, искрами наружу - улыбайся, ну же, ему не интересен твой актёрский талант и способность изобразить полное равнодушие, этого он явно наелся.

Ничего удивительного, что он берёт тебя за руку и ты подчиняешься, конечно, давай сыграем дальше в эту игру. Что ещё у тебя сегодня, мальчик, я-душой-на-концерте-my-chemical-romance-кричу-под-black-parade-но-вот-так-улыбаюсь? Пошли, тут много всего интересного [ладно, в основном канцелярски-скучного, с комнатами для переговоров, конференций и этими экранами-проекторами, на одном из которых вы однажды смотрели мультики в 3 утра после такого вот вечера, упс]. Но кухня, кухня, когда он всё ещё мог просто попросить что угодно, это настолько нелепо, что ты даже не ехидничаешь вслух, просто... Серьёзно?.. То есть помнить биографию Элизы - пожалуйста; ты уверен, что и про других он бы рассказал спокойно (не про тебя, тебя он чудом не знает и ты уже абсолютно не уверен, это полная чушь или абсолютная правда); а знать элементарные правила - первый раз слышу. Какая детка, нет, ты был не прав. Чудо, мать его. Неправильное чудо, пиздец какой-то.

Тебе немного жаль бедолагу официанта, за такие штуки легко можно вылететь с работы - при любом раскладе. И спорить с вами ему не то чтобы можно, и пускать нельзя, со всех сторон отвратительно, а сверху припудрено этим катком - с торчащей вверх, послав ко всем чертям гравитацию, прядкой волос, и методами... да нет, если бы флирта, ты бы понял (он на официантов почти не действует, если только не обещает между строк хорошие чаевые), но вот такое "покажи задницу и пробеги внутрь, пока человек офигевает от жизни и пытается понять, чем он прогневал высшие силы". Высшие силы, играющими в правду или действие: просто создают Билли.

Улыбаешься парню смущенной, краешком губ, улыбкой - прости, приятель, как тебя?.. Джей на бейджике разобрать, остальном в таком свете не очень - Джеймс, по мне этот каток уже проехался, как видишь, я тут, а ты всего лишь сопутствующий урон, мне очень жаль. Тебе бы футболку "I'm with stupid" (ты их ненавидишь, но ради такой ситуации некоторыми принципами можно и пренебречь) и можно снимать сцену ситкома. - Я за ним пригляжу, ладно? - Совсем тихо, на грани слышимости, захваченный походом к великой цели Билли тебя, ты надеешься, не услышит. Джеймс кивает и нервно оглядывается, и на него тебе тут же становится плевать - прости, приятель, но такая у тебя работа, будь добр, заткнись и делай её. Ты бы дал ему денег, это шикарно решает любые проблемы - но ты бы позвал официанта ещё в зале, так что не то чтобы твой голос учитывался.

Здесь прохладно и совсем не уютно, металлический блеск промышленных кухонь отвратный. И тебе чертовски хочется повторить спектакль. Хотя бы с хватанием за руку, а может и из специальной программы для официанта - похлопать по щеке, вывести на эмоции, заставить рассмеяться ещё раз. Что с тобой не так, что с тобой не так, что с тобой не так. - Курить хочется - не могу. А я даже не курю, представляешь? - Прислоняешься к одному из идеальных столов и хлопаешь себя по карманам (как будто в так сидящем костюме могла бы спрятаться внезапная пачка сигарет). - Но представь сцену, я выпускаю вверх дым, говорю тебе: "Чудо в перьях, ты мог попросить у официантов что угодно и тебе бы это принесли, расхваливая год, урожай или кристальную ясность вкуса, смотря что ты пьёшь, а ты утащил меня в самое некрасивое место, которое мог здесь найти, признавайся, ты спецагент, которому поручили моё убийство?" - в это время срабатывает датчик дыма и нас заливает грязной водой из пожарной системы. - Ещё одному зашедшему официанту ты даришь всё ту же я-всё-понимаю недоулыбку. - Серьёзно, почему ты блядь просто не попросил, мистер я-тут-всё-знаю, скучно стало? Могу тебя уверить, что знаю пяток приключений поинтереснее, так чтобы не выходить из здания. Впрочем, смотря насколько серьёзно ты слал поцелуйчики тому официанту, от этого зависит количество возможных приключений с моим личным участием. - Подмигиваешь и (почти) небрежно достаешь телефон. Пара сообщений, ничего важного, но ты пишешь Джил короткое "Билли?", задумчиво зависаешь пальцами над клавиатурой, но так и не решаешься больше ничего добавить. Из слов, как  и у тебя в голове - одно вопросительные знаки, для экспрессивности можно разве что добавить перевернутых испанских:
?    ?        ?   ? ?      ?    ?    ?  ??¿    ¿  ¿     ?    ?
- Так мы вернёмся к простому человеческому "официант, можно мне"... А что ты любишь, джин? - Потираешь кольцо на пальце, давая себе паузу, всего одно, остальные ты сегодня оставил дома. Жаль... - Или тебе непременно хочется обшарить кухню? Звучит не очень то fun, если честно.

+2

8

Ты улыбаешься ему и только загадочно качаешь головой: не считаешь нужным, а может, просто боишься делиться тем, как на самом деле обстоят дела. Не станешь рассказывать, что когда-то очень давно всё происходящее вокруг имело значение. Как вы сидели в гостиной, с мамой [жизнь, в которой мама ещё жива, будто не твоя жизнь вовсе, бесконечно далека от настоящего, прошло словно не три года, а тридцать], и да, действительно были карточки. Как сильно вы хотели понравиться здешней элите, насколько это было важно. Начинающий бизнесмен на американском рынке, компания выстрелила, как пушечное ядро, вы переехали и все чувствовали себя не в своей тарелке. Нужно было понравиться, завоевать сначала симпатию, затем - доверие. Чуть позже - авторитет. Уже давно не имеешь ничего общего с тем по-настоящему приличным мальчиком, который улыбался этим людям искренне и уважительно, старался понравиться. И... будем честными, это не было так уж сложно. Широкая, добродушная улыбка располагала уже тогда. А озорной блеск в глазах, не пайк-мальчика, как бы намекал: всё не так просто, как кажется на первый взгляд.
Да, точно, это всё - не имеет больше никакого значения. Уже давно посыпал пеплом мечты о будущем, в котором ты - преуспевающий бизнесмен, помощник своего отца. Широким жестом поставил крест на благородном сборище. А они, кажется, поставили крест на тебе в ответ.

Тебя совершенно не волнует блеск кухни, не вызывает никаких эмоций, тебе плевать. Глаза рыщут по узкому, вытянутому помещению, в них отчетливо читается голодный блеск. Когда ты начинаешь пить, тебе всегда в какой-то момент становится мало. Мало-мало-мало-мало-мало, постоянно одно и то же, до трясущихся пальцев, ноющей боли где-то в грудной клетке. Зависимости, у тебя их много, требует своего. Кофеина, никотина, алкоголя, хоть что-нибудь, лишь бы заткнуть эту чёрную дыру, которой всегда и вечно мало.
Поворачиваешь голову и округляешь глаза, киваешь, словно болванчик и тоже начинаешь похлопывать себя по карман. Точно! Вот оно, откуда это дурацкое ощущение, будто что-то забыл. Тебе хочется курить. Смертельно хочется. — Блять... точно, — кривишь в конце концов и теперь уже задираешь голову, чтобы посмотреть на потолок. В целом, тебе могло бы быть и на холодный душ, в условиях кухни, похуй. Но не прямо сейчас, пока что, ты не настолько в отчаянии.
Планомерно обследуешь полку за полкой, шкаф за шкафом, с упорством маньяка, даже не пытаясь остановиться, поразмышлять, прикинуть самое логичное место, где могла бы оказаться бутылка. Эдо же продолжает говорить, а ты слушаешь и с каждым новым мгновением улыбка становится всё кислее. — Сильёзно, посему ти блять прёсто нипапласил, — бурчишь себе под нос, пока разглядываешь содержимое очередного шкафа. Передразниваешь, пожалуй, слишком громко, чтобы у него был шанс тебя не услышать. Ты вообще ничего в этой жизни не умеешь делать тихо. — Ну там же бля стояло только шампанское и ничего больше, — хмуришься, не смотришь на Эда. Почти ворчишь и чувствуешь себя... пристыженно? Как распоследний дебил, которому объясняют, что трава зелёная, а Земля круглая, добрый вечер. Это всё его дурацкие интонации, заставляют чувствовать себя, будто с Луны свалился. — Я обошёл все столы и не нашёл ничего, кроме шампанского. Значит его нет, логично? Ну не подают, иначе нахуя его блять от всех прятать. Поставили бы на стол, да и всё, — под конец голос звучит чуть тише, ворчливо, почти обиженно. Не нравится оправдываться. Ты видишь в своих поступках логику, сам, и этого достаточно. Вроде бы...

Присаживаешься на корточки, продолжая свои бесцельные поиски. Теперь уже кажется, что тебя больше увлекает сам процесс, нежели конечная цель. Кружится голова, кастрюли перед взором пока ещё не прыгают, даже не двоятся, и вот до разгорячённого тебя наконец доходит: ты уже выпил слишком много, оприходованная бутылка шампанского даёт о себе знать. Последние месяцы ты почти не пил, даже не то, чтобы держался, просто не хотел. Когда нет желания даже бухать - тогда и понимаешь, что всё действительно катится в какие-то ебеня. Организм успел очиститься, отдохнуть, отвыкнуть. Теперь тебе, похоже, хватает даже лёгких напитков? Пиздец какой...
— А что, ты меня уже ревнуешь? Шустро, — имеешь ввиду реплику про официанта, а затем, почти сразу, добавляешь: — Или ты против секса втроем? Ханжа, вы только посмотрите... Ни тройнички ему не нравятся, ни золотые дожди! — хмыкаешь, отвлекаешься, наконец, от своих шкафов и первый раз за всё время смотришь на Эда, оценивая в том самом смысле. Взгляд пробегается по фигуре, замершей у столика, снизу вверх и обратно, внимательно и вызывая, должно быть, ассоциации то ли с компьютерной игрой, то ли с мемом. Крупные, белые буквы посередине экрана и такой же белый глаз: вас заметили. Небрежность в каждом движении, непринуждённость, поза выдаёт не особо скрываемое высокомерие. Всё это странным образом несочетается с интересом, которым он в буквальном смысле пульсирует. Расходится вокруг, подобно волнам. Костюм чертовски хорошо сидит... Не уверен, чего в тебе больше: зависти или любования? На тебе одежда никогда так не сидела... Возможно потому, что ты не любил слишком сильно заморачиваться. Он красивый, даже слишком. Красивый, самоуверенный, прекрасно отдаёт себе отчёт в том, какое производит впечатление. Даже пьяным, твоё сознание тревожно дребезжит: с такими нужно быть осторожнее. Взгляд цепляется за кольцо на пальце... Сознание окрашивают дебильные, непонятно откуда взявшиеся мысли: ты бы позаимствовал. Ну, это кольцо. — Не переживай, ты мне понравился чуточку больше...
Кружится голова. Неудобно, неуютно, тесно, давит. Странно. Хочется пить и курить. Ты кривишься, чувствуешь, что начинаешь злиться: какого черты ты вообще тут забыл. Какого черта нужно было прятать бутылки. Какого, блять, черта. Садишься, в конце концов, прямо на пол. Там, где сидел на корточках секундой ранее. — Господи Боже, как же меня бесят эти рубашки, как вы блять это делаете, ну невозможно же... — ты тянешь пальцами воротник рубашки, почти дергаешь и пуговицы, одна, затем вторая, поддаются. Забываешься. Дышать становится чуть легче, и это всё тебя интересует. — Ты можешь ничего не искать, мне же больше достанется, — пожимаешь плечами, хотя честно говоря, начинаешь уже сомневаться, что хоть что-то сегодня найдёшь. — Мне нравится крепкое. Виски, ром, по настроению водка... Джин противный, елками воняет. Но на безрыбье, знаешь...

Где-то приблизительно в этот момент мимо проходит очередной официант. Ты вздыхаешь и сдаёшься. — Чувак, где вы тут бухло держите? — полчаса назад ты назвал бы их ещё алкогольными напитками. Официант, рыжий паренёк с веснушками, твоего возраста, смотрит на тебя, как на дебила. В холодильнике. Ты стискиваешь зубы в отчаянной попытке не начать ржать, но получается так себе. — Хорошо, очень интересно. А холодильник где? — это даже, на самом деле, не самый тупой на свете вопрос. Официант указывает на такой же блестящий, металлический шкаф, как и всё вокруг. От прочей другой мебели его отличают разве что более крупные размеры. Поднимаешься на ноги, на ходу взъерошиваешь волосы сильнее. Вот теперь, окончательно растрёпанным, с расстёгнутой рубашкой, почти хорошо. В холодильнике тебя дожидается бутылка рома.
— Ну хорошо, мистер очень-умная-Недвижимость. Давай ты мне покажешь, что по-твоему тут может быть fun? — последним словом опять его передразниваешь, глядишь то ли с усмешкой, то ли с вызовом, но смотришь прямо прямо в глаза, когда подходишь ближе. Внимательно.

+3

9

- Почему его на стол не поставили, ага, - ты не пытаешься передразнивать, смотришь почти серьёзно, глядя на его шевеление, нет уж, ты не собираешься помогать, у человека тут приключение, почти золотое руно с такой же вселенской желанной целью, кто же такое портит. - Потому что не формат вечера, такое ощущение, что я лекцию для начинающих читаю, званые вечера 101, раздел один - если чего-то нет на столах, можно попробовать это заказать, но всегда есть оговорённый формат. Сегодня это шампанское, тебе не повезло, как жаль, как-то был виски, было вполне неплохо, только больше обычного снобских разговоров. Добавишь это к своим карточкам, не уверен, что в интернетах правила расписаны, там как-то больше про одежду любят... - Ловишь даже не улыбку, взгляд одного работницы другой, мимо тебя, вежливый, но такой выразительный - перехватываешь его и поднимаешь брови. Есть что-то забавное в том, как резко она нацепляет маску равнодушной улыбки, извиняется и отходит, как будто это она вам мешает, а не ты протираешь задницей их столешницу. Она - в правилах, в привычном тебе. Придурок с кошмаром на голове - ...

В руке вибрирует телефон, взгляд на отправителя и ты блокируешь экран, не давая себе шанса прочесть само сообщение, потому что тебе всё ещё чертовски интересно, с каждой секундой всё больше, а Билли вот он - живой, разглядывающий тебя и ты склоняешь голову. Смотри. Сообщение - неспортивно, даже если она просто спросила, зачем тебе это, даже если ничего не прислала - неспортивно, не стоило спрашивать вообще, пока не попытался сам. - Вообще я имел в виду сам шанс затащить куда-то официанта, но будем считать, на этот вопрос ты мне тоже ответил. Хотя если честно, больше напрягает, что ты вообще решил нас сравнивать, приду домой и буду плакать перед зеркалом, какой я бедный несчастный только чуть лучше. Надеюсь фантазии по поводу этой сцены как-то скрасят твоё существование, - так и не исчезнувшее "кончай выебываться, детка" в глубине останется всё там же, между строк, но даже так - тебе нравится. И наглость, и непосредственность, и ты мне понравился, хорошее начало - и это почти бесит. Какого черта, так не должно быть. Телефон вибрирует ещё раз, но в сообщении только "Эд, тебе зачем?" - да если бы ты сам знал.

Ты это всё любишь, и рубашки, и тонкий галстук на шее - машинально пробегаешься по нему рукой, пригладить, выверенный жест всех моделей - легкое касание к шее, галстуку, зажиму. Хорошо смотрелось бы на фотографии, которую, посреди кухни, здесь никто не сделает. - Понял, в алкоголе ты тоже ничерта не смыслишь. Прости, эту лекцию я читаю в другой раз, сообщу, забронируешь билеты, - ты бы не сильно удивился, если бы он выдал тебе информацию, прописанную, о способах выбора каждого вида алкоголя, об ароме и послевкусии каждого популярного вида. И как было бы забавно заставить его по всем правилам попробовать хотя бы пару видов виски, маленькими глотками и с поэтическими описаниями, где кто-то умудрился найти древесные нотки и почему-то решить, что это хорошо. Нет, ты не будешь помогать ему искать мне-плевать-какой-лишь-бы-крепкий-алкоголь, ты вообще не собирался больше пить, но уже заранее сдался, разглядывая Билли - не сможешь отказаться составить ему компанию и выяснить ещё хоть что-то. Всё ещё ошибка, отмена, детали не складываются воедино, словно не один цельный человек, а паззл, которому те самые пресловутые карточки перетасовали и кинули в рожу - учи, мол, что попадёт, в остальное заменишь наглостью и попыткой сделать вопреки. О, занудный виски был бы правда прекрасен.

А ему идёт расстегнутая рубашка; ещё больше пошло бы что-то совсем нахальное, плевок в лицо дресс-коду - на это наглости (или здравого смысла) не хватило, не та карточка.

Послушать тебя сейчас и всё-таки спросить официанта так нелепо, что ты всё-таки коротко смеёшься и отлипаешь таки от стола, перекрываешь Билли проход - он смотрит тебе в глаза чуть снизу, и ты оставляешь эту паузу, молчишь, глядя в ответ. Кончай выебываться, детка, рассказывай. К фразе внутри твоей головы всё-таки добавляются слова. Стоило бы попросить у ребят хотя бы два стакана, но вы двое, распивающие ром из горла запотевшей холодной бутылки - отличный план. - С тобой ничего весёлого, ты же обломщик, не оценишь тонкий план по слому устоев и саботажу, тебе скорее танк и въехать сквозь стену, я в такие игры не играю. Пошли отсюда, хватит мешать людям работать. - (Почти) правда, ты знаешь, что пара рассказов о лучших твоих в жизни вечерах показались бы Билли достойными разве что закатить на их описание глаза. Смертная скука, ты ловишь его за край рукава, мажешь пальцами по запястью и дергаешь за собой, пошли, правда, к черту эту кухню, нам не положено тут быть, уважай хоть какие-то правила. Не лучшая, наверное, идея. Просто отвратная на самом деле, особенно если там есть кто-то ещё, охрана крайне вежливо перегораживает путь, а ты киваешь знакомому лицу, как же его звали... Ах, да, абсолютно плевать, но он должен знать тебя. Он кивает на Билли молча, и в этой тишине все читается без особых проблем, так что ты киваешь в ответ. Присмотришь, конечно, куда бы блядь денешься, внезапно получив роль папочки... Нет, слово определённо надо выбрать другое, это окончательно потеряло приличный смысл.

- Попробуешь подойти к краю и я точно решу, что ты самоубийца, вызову охрану, я даже не шучу. Ты пьян, тебе нельзя. - Здесь не то чтобы большая высота - со скидкой на огромные потолки, плоско и не страшно, и калифорнийское солнце, ты даже сейчас чувствуешь его тепло. Всё-таки садишься, не стоять же вдвоём посреди крыши, нелепо пялась друг на друга, хлопаешь ладонью рядом с собой - Fun не обещаю, прости, ты скучный. Могу забросать какими-нибудь скучными фактами, - тянешь из его рук бутылку, закрытую, надо же, поддеваешь защиту. - Во что там положено играть, мистер-честное-слово-мне-уже-можно-пить-дайте-что-покрече? Я никогда не участвовал в тройничке. Упс, я же должен был сказать что-то, чего я не делал, да? - Ты делаешь совсем маленький, символический глоток, скорее просто для образа, и протягиваешь ему бутылку и даже не то чтобы специально касаешься, просто убеждаешься, что вы не собираетесь её разбить. А ещё - это хороший способ смотреть на его руки и всё тут же накрашенный, черт его возьми ноготь. Не на то, что теперь, под светом и расстегнутой рубашкой, ты всё-таки замечаешь след на шее и он магнитит твой взгляд, теперь совсем не хочется быть правым, не интересно, не интересно, может, ты всё-таки ошибся, притащив вас сюда. - На моей шее никогда не было веревки, - вообще-то вариантов даже несколько, смотря кто ей туда надел, он сам, конкуренты его отца, случайность, может это вообще ничего, забавная история про неловкую ситуацию при попытке потрахаться, но если, если это не так, то ты и сам знаешь, что это жестокий вопрос. Что не имеешь права и не должен. Даже ты это знаешь, но смотришь всё также - без жалости, с тем же интересом. Жив, наглеешь, выебываешься, детка, ничего с тобой не будет. Ты ведь (почти) всегда прав, так?

+3

10

Было бы неплохо отвечать хотя бы за какую-то крохотную часть реакций своего организма. Жить стало бы намного спокойнее, но... чего нет, того нет, и потому ты смотришь ему в глаза, ощущая себя крохотной машинкой, которая только что на полной скорости впечаталась в стену. Размазало, что не узнать больше очертаний, в ушах всё еще скрежет металла и свист шин, трущихся об асфальт. В сторону одиноко катится отвалившийся от колеса диск.
Твои губы трогает улыбка, не широкая и не неуверенная, скорее нахальная, больше похожая на оскал, и снова ты ей совсем не хозяин. На таком расстоянии ощущаешь запах парфюма. Да что там... На таком расстоянии ощущаешь даже тепло тела, и вот это - самое ужасное и самое "размазывающее". Первый раз встречаешь человека, который вблизи - намного красивее, чем издалека. Черт...
— Ну, танков по близости совершенно нет, я уже успел проверить, а вообще, я не против экспериментов... — произносишь, когда вспоминаешь, что вообще-то умеешь говорить, а он, этот странный Эдо, вообще-то с тобой разговаривает. Ощущение никуда не девается, вдруг оказывается очень тяжело отвести от него взгляд. И тебе бы испугаться, шарахнуться, хотя бы попытаться одёрнуть себя, но... нет. Чувствуешь лёгкое покалывание в теле, мурашки, когда чужие пальцы касаются кожи. Ты надеешься, он ничего не заметил, и делаешь шаг следом, готовый следовать по пятам.

Тебе нравится ощущение азарта, взявшееся черт знает откуда. Точно так же, как и нравится незримое противоборство, что читается между строк, между реплик, хотя вы познакомились буквально пятнадцать минут назад. Откуда оно взялось?

Охранник встречает вас хмурым взглядом, который почему-то [че за??] направлен по большей части на тебя. Открываешь уже рот, чтобы сразить наповал ещё одного бедного человека, когда вдруг замечаешь немой диалог взглядов и кивков. На всякий случай принимаешь деловой вид и тоже киваешь, охраннику, конечно же, и напрочь игнорируешь странный взгляд, которым он награждает в ответ. Ну а что?? Все кивают, а ты что, хуже что ли! Вообще-то, тоже человек в строгом костюме. Что ещё в этом грёбаном месте нужно, чтобы с твоим мнением считались?

Настроение меняется, едва ты понимаешь, куда именно вы пришли. Замираешь у двери, едва заметно вздрагиваешь, когда она с громким стуком захлопывается позади. Оглядываешь крышу несколько рассеянно, тебе... не слишком уютно? Запросто рассказал бы, что последние несколько месяцев были худшими в жизни. Вот только, это не было бы правдой. Жизнь давно уже перестала состоять из полос разной яркости. Сплошной непонятный, беспросветный хаос, без начала и без конца. Знаешь только, что месяцы были погаными, тяжёлыми, выматывающими. Знаешь, что неоднократно жалел о выбранном способен самоубийства, о том, что спасли. Знаешь, что всерьёз, в какой-то момент, рассматривал крышу. Чтобы наверняка. Риск всё-таки не сдохнуть и остаться обузой, сраным овощем, тогда показался неоправданным. Тогда.
Вы на втором этаже, так что это не считается. Едва заметно хмыкаешь, потому что он, блять, угадал, надо же, однако затем ведёшь плечами, стряхивая оцепенение. Не собираешься сводить счёты с жизнью, прыгая со второго, мать его, этажа. Да и вообще, по правде говоря, прямо сейчас жизнь не кажется такой уж отстойной. В смысле... нет, отстойная, как и всегда, конечно. Но тебе по крайней мере интересно. Присаживаешься на теплый пол крыши и фыркаешь: — Перестань называть меня скучным, иначе я тоже заплачу. Или ты только этого и добиваешься? Маленькая месть?

Делаешь глубокий вдох, почти расслабляешься. Готов признать, что ничего, вроде бы, особенно не поменялось за последние полчаса, но чувствуешь себя лучше и как-то... свободнее. Ты ожидал от этого вечера гораздо меньшего. — Я бы предложил бутылочку, но боюсь, ты сочтёшь это за гнусную попытку соблазнения, — нет, ну а что, всё по заветам средне-старшей школы. Бутылочка и "я никогда не". Чудесные игры, от которых, прости Господи, взрослые незаслуженно воротят носы.
Выебывается. Чуть вскидываешь брови, конечно же, не в удивлении. Скорее насмешливо, крепче стискиваешь бутылку, когда ваши руки соприкасаются [опять мурашки, черт], как будто в задумчивости крутишь её в руках несколько секунд, а затем убираешь от лица, не собираясь пить. Вновь смотришь на Эда, улыбаешься и выглядишь почти виновато. Пожалуй, даже оправдываешься: — У меня была невеста. Долгое время. Нам было хорошо вдвоём, никогда о таком не задумывались, — стараешься взять себя в руки, придать себе равнодушно-спокойный вид, в конце даже почти получается. Не нравится вспоминать про Тессу, но ещё больше не нравится казаться выебчивым сосунком. Так весело рассуждать о сексе втроем, когда видел подобное разве что на порно-сайтах. Слова и мысли о Тессе выбивают из колеи вроде бы совсем чуть-чуть, и всё же, довольно ощутимо. Oh, love, you have no idea...

Следующая фраза - вот, что по-настоящему выбивает из колеи. Физически ощущаешь, как всё внутри покрывается коркой льда, сжимается, а затем опадает, умудряясь разбиться на множество крохотных осколков. Не мешает даже то, что сидишь, фактически на земле. Леденящее душу ощущение оставляет пустым и растерянным. Опускаешь глаза, несколько раз моргаешь. Не умеешь переводить такие вещи в шутку. Почти сразу, внутреннее, вскидываешься. Стискиваешь зубы и поднимаешь взгляд, с упрямым вызовом смотришь Эдо прямо в глаза.
Тебе хочется поднести руку и поправить воротник рубашки. Одергиваешь себя.
Тебе хочется встать и молча уйти. Заставляешь тело не шевелиться.
Хочется вцепиться в глотку. А может, расплакаться. А может всё вместе, и сразу, не знаешь, не уверен. Крепче сжимаешь в руке бутылку, делаешь два по-настоящему больших глотка. Жжёт горло, сдавливает грудь, слезятся глаза, содрогаешься всем телом. От крепкого алкоголя, конечно. Кривишься, отставляя бутылку в сторону, молчишь и думаешь.

Ты чувствуешь себя... преданным? Распоследним дебилом на этой сраной планете? Черти что возомнил о себе, всего лишь за полчаса общения. Повёлся. Дал обвести вокруг пальца. Ты правда подумал, что ему интересно, Билли? Интересен ты, весь такой замечательный, с цветными волосами и блестками на большом пальце? Не странные взгляды, которыми провожал тебя сегодня вечером практически каждый? Смотришь в глаза, заглядываешь в зрачки, вокруг них теплая, с желтыми вкраплениями, глубокая зелень. Вполне искренне исходишься ненавистью к самому себе за то, что даже сейчас продолжаешь любоваться. Ты не хочешь больше смотреть ему в глаза... Взгляд опускается ниже, медленно скользит по лицу, ниже, ниже, пока не достигает конца фигуры. Ты бы хотел выглядеть равнодушным, серьёзным, чтобы собственное лицо ничего не выражало. Но ничего не выходит, смесь неприязни с брезгливостью читается даже слишком отчетливо. Пауза затягивается, уже несколько секунд, как очень неприличная. Тебе плевать. Ты ничего ему не обязан.

В конце концов, отворачиваешься, смотришь куда-то вперед, на низкий горизонт и начинаешь смеяться. Коротко, конечно, не как безумный психопат. Просто в конце концов становится смешно с самого себя. Всегда знал, что у тебя с людьми на этом вечере нет, не может быть ничего общего. Всегда знал, что стоит держаться от них подальше, но нарушил собственное правило и стоит ли удивляться, что поплатился? Красивая мордашка, идеально сидящий костюм, улыбка и теплая зелень в глазах - этого оказалось достаточно.
Ставишь бутылку рядом с собой и ложишься, ерзаешь, пытаясь устроиться поудобнее на жёстком покрытии крыши. Тут, должно быть, грязно, однако пыль, прямо сейчас - последняя из твоих забот.
— Ты можешь не утруждаться, на самом деле. Просто задавай вопросы, и я на всё тебе отвечу, — принимаешь, по всей видимости, всю эту ситуацию с мрачным смирением, ноткой удовольствия от возможности поиздеваться над самим собой. — Тебе же это нужно? Узнать подробности? Пополнить коллекцию скучных слухов, узнать информацию от первого лица. Наверное, все будут в восторге... Ну, я же ни с кем не общаюсь, отец мой ничего особо не рассказывал. Так, в общих чертах. А тут ты являешься, с подробностями... Валяй! Всё напрямую, не хочу, чтобы ты зря тратил на меня ещё больше времени — забавно, но ты снова выглядишь совершенно расслабленным. Голова, от выпитого, кружится ещё сильнее. В сознании, где-то глубоко-глубоко, даже проскакивает посторонняя, отрешённая мысль: жалко, что нет звёзд. — Если хочешь, перед уходом даже могу набить тебе морду, чтоб уж совсем сенсация. Вряд ли кто-то удивится, яж блять ненормальный, но зато поверить тебе будет намного проще. И к тому же, мне теперь даже хочется это сделать, так что... — титаническим усилием воли заставляешь себя заткнуться, мог бы изводиться, вот так, на говно, ещё очень долго, но лучше перестать. Смотришь на Эдо и вопросительно вскидываешь брови: спрашивай и проваливай уже, ебаная Недвижимость.

+2

11

Тебе так редко бывает стыдно, чтобы по-настоящему, чтобы пробрало липким ощущением до кончиков пальцев; не любишь, когда эмоции так - громко, резко, внезапно. Билли делает глоток из бутылки, и тебе хочется сделать сразу всё. Ухмыльнуться - потому что прав, угадал, пробил в больное место, в этом есть что-то абсолютно жуткое и захватывающее, знать, что с человеком можно вот так - выбить одной короткой фразой и просто уйти, хоть сейчас встать и развернуться - как будто ты ему обязан хоть чем-то. Плевать, он даже никому не расскажет об этом разговоре, может, выкурит сигарету, посмотрит на край крыши и вернется вниз. Конец истории, ты получил свою развязку и живого, настоящего, слом-анн-о-го, никакой больше загадки, текста между строк, очистить формат, распечатать всё - читайте. Всё, кроме завязки - ужасное ощущение интереса никуда не пропадает, прячется за вопрос "почему", но ты не собираешься о нём думать. Не сейчас.

Хочется извиниться. Ты не подумал, не хотел, не собирался, в этот раз чистая правда. Просчитался, надеялся, наверное, на забавную историю, оказаться в кои-то веки не правым, не угадать. Просто не остановил свой интерес - ведь мог, знал, что так нельзя. Не по каким-то там дурацким прописанным правилам, хотя мораль что-то там предписывает по поводу добивания лежачего, нет, даже по своим собственным меркам ты перегнул. Бить так надо по делу, в полном сознании, а не потому, что повело простым человеческим интересом - это просто низко и ты сам не знаешь, ради чего - можно было просто прочитать сообщения, поговорить с кем-то ещё, а не с ним, можно было угодно. Можно было, в конце концов, остановиться на этом восхитительном флирте-сарказме и не делать больше ничего, вечер так хорошо начинался.

Хочется поднять его на ноги и встряхнуть, заставить увидеть небо над вашей головой и, пусть не под ногами, пусть не Лос-Анджелес, а маленький Сакраменто - ваш город, посмотри, идиота кусок, насколько охуительна жизнь. Здесь и сейчас, когда в мире дурдом, когда паника, ужас, пожары, пандемии и 10 угроз начала третьей мировой только в одном 2020 году - а вы можете всё, даже пить из горла ром на крыше, пока под вами отплясывают владельцы бизнесов на миллиарды долларов и их наследники. Какого черта, как можно не любить эту жизнь, когда тебе выпала колода козырей на раздаче, что с тобой не так, какого черта? Оглянись, в конце концов!

Вместо этого ты продолжаешь смотреть, пока он не отводит глаза - и дальше смотришь тоже. За выражением лица, прочесть его невозможно, но это не равнодушие, за взглядом в горизонт, на тот город, который тебе бы так хотелось показать, но на самом деле сквозь него, в пустоту, он видит там что-то своё, будто вы на одной крыше, но совершенно в разных мирах (не то, чтобы ты когда-нибудь сомневался, что разные люди именно так и воспринимают всё, но у тебя есть твой мир, логика, в которой не приходится сомневаться, и ты не знаешь - а что сейчас там?)
И смеётся так, что лучше бы плакал, чертово прости почти физическое, почти произносится бесшумно, пока Билли на тебя не смотрит.

Хочется коснуться, может, руку на плечо положить, или обнять, но нельзя, ты чужой и лучше от этого никому не станет. - Я идиот, прости, - ещё раз и вслух, потому что в этот раз действительно стоит. И всё ещё смотришь, не в силах отвести взгляд - пусть будет ещё чуточку больше стыдно за выражение чужого лица. - Я правда не знал, сказал, не подумав. Просто все эти обсуждения, ты такой таинственный, и шрам... Извини. - Тянуться за бутылкой, не глядя на неё - отвратительная идея, так что ты всё-таки смотришь на неё на секунду и опять возвращаешься, чуть не обливаешься слишком большим глотком, он горчит во рту и заставляет тебя сморщиться - самое то, ситуация совпадает с ощущениями.

На самом деле у тебя куча вопросов, всё те же "почему" - его сломала жизнь или собственная ебанутая голова? Как так вообще получилось? Почему так из всей той кучи способов, которой гарантированно можно сдохнуть. И что чувствуешь, когда принимаешь такое решение - приводишь ли жизнь в какой-то порядок, намекаешь кому-то, закрываешь какие-то дела, или просто обрываешь страницы посреди активно пушащегося текста, чтобы все линии оборвались в никуда. Ты бы хотел об этом поговорить, но не здесь и не сейчас. - Никаких вопросов и сплетен. Прости, правда. Если очень хочется - можешь дать мне в морду, обеспечишь работой какую-нибудь визажистку, у меня встреча на днях, у них будет увлекательный квест по скрытию синяков. Не думаю, что из этого получится хорошая сплетня, но так я ещё не извинялся. - Всё-таки смотришь туда же вдаль, куда до этого Билли, сегодня город нравится тебе даже больше обычного. - Я просто заткнусь и посижу тут рядом, пока ты не соберешься с силами встать и выполнить обещание по поводу морды, а потом мы свалим отсюда, ладно? - Ты не собираешься давать ему себя бить, вообще-то, пусть ты и начал первым. Но и уйти сейчас кажется неправильным, так что ты просто затыкаешься и продолжаешь смотреть вдаль, и видеть там явно что-то совершенно не то.

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » (you're) it's so boring


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно