внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Breaking glass


Breaking glass

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Сан-Франциско, август 2020

Miles Quinn & Anthony MacIntyre
https://i.imgur.com/u4zkrUF.gif https://i.imgur.com/8ZlYezp.gif

You're such a wonderful person
But you got problems
I'll never touch you

+1

2

«Такой шанс бывает раз в жизни!» - это самая избитая фраза, которая только возможна, но она упорно засела в моей голове. Это действительно была возможность выбраться из того кошмара, в котором я живу. Я знаю, что винить некого – я сделал это с собой сам, никто не принуждал меня и не обманывал, никто не пользовался моей наивностью. То, что каждую вторую ночь я танцую в гей-клубе, раскачиваясь на шесте, как аппетитная рулька в магазине. Минимум одежды, чтобы было виднее, за что клиент заплатит свои сотни долларов, обязательная призывная улыбка, как будто бы мне приятно видеть эти сальные лица рядом с собой. Мне не по карману гордость и остатки достоинства я могу сохранять, лишь отвечая нет на предложения, что не входят в перечень моих услуг. Слабое утешение, очень, но есть хотя бы оно. Срок жизни тех, кто ведет подобный образ жизни невелик – обслуживая желающих лет 10 ты уже не сможешь стать респектабельным человеком с приличной профессией, ты не сможешь отмыться от грязи, которая станет частью тебя самого. Уже 7 лет я думаю о том, что все это временно – буквально до тех пор, пока не закреплюсь в Сакраменто, пока меня не заметят, не поймут, насколько я талантлив. Нет ничего более постоянного, чем временное – это я хорошо уяснил, когда уже седьмой год продаю свое тело для того, чтобы оплачивать учебу и жилье. А студию я благополучно потерял: до сих пор не могу спокойно вспоминать о том, как приходилось в спешке вывозить картины и мольберты, собирать вещь, чтобы запереть их в клетке хранилища. Мои творения не видят света, запертые в сухом и темном подвале, в ожидании, когда мои дела пойдут лучше и я смогу снова арендовать помещение для рисования. В моей квартире не хватает света – она слишком низко расположена, и даже деревья рядом перекрывают солнечные лучи. Мой розовый из-за этого не такой, каким я хочу его видеть на холсте, мой голубой и вовсе ближе к бирюзе. Все летит в мусорку, раз за разом, будто бы я разучился писать еще тогда, когда был свято уверен в том, что передо мной откроются все двери.
Редкие выставки на первых курсах, а дальше… Дальше беспросветная тьма, из которой не выбраться. Вместо дополнительных занятий – дополнительные смены в клубе, вместо творчества – очередной богатый мужик, который решил просовать состояние в мои золотые трусы. Правда, мне достанется лишь малая часть чаевых, пока не отработаю все долги у Адама. Почти благотворительность, если так подумать. Только я никогда не страдал альтруизмом – помогать другим проще, когда самому не нужно цепляться за край обрыва. Один неверный шаг, и провалишься так глубоко, что до Ада будет ближе, чем до верха, и я чувствую, как под моими ногами прокатывается песок, осыпаясь, и только каким-то чудом я все еще не качусь кубарем по склону.

Делаю вдох и смотрю на часы – такси еде безумно медленно, и я чувствую, что опаздываю. На заднем сидении рядом, завернутые в плотную бумагу, лежат две картины. Они еще из того периода жизни, когда я пил больше кофе, ем стимуляторов, и когда я спал за деньги с теми, с кем хотел, а не теми, на кого укажут пальцем. Если честно, я уже и не помню, когда я сам распоряжался своим телом, и когда меня не тошнило от собственного лица в отражении. Такси встало намертво – я смотрю на часы, и понимаю, что уже не успеваю к началу: это так похоже на меня, проебать последнюю возможность вылезти из той задницы, куда я так бодро и активно забирался последние годы. Все же, в глубине души, робко разворачивается надежда на то, что я могу успеть. Вдруг все задержится, или растянется, и у меня будет шанс показать свои картины тому, кто ищет таланты среди тех, кому не повезло родиться с серебряным сервизом в заднице. Нужно было выехать раньше, нужно, но сейчас уже ничего не попишешь: движение настолько плотное, что даже пешком было бы быстрее. Даже с двумя холстами подмышкой, правда, жара портила все планы и приходилось пусть и с черепашьей скоростью, но пробираться к нужному месту. Метров за сто я вылетел пулей, расплатившись с таксистом, даже не думая требовать с него сдачу. Похеру, что это едва ли не все свободные деньги, что у меня были, у меня нет времени. Бегу, придерживая крепко пальцами подрамник, чтобы он не выскользнул от пробежки.

Все оказалось закрыто. Я опоздал буквально на десять минут.

+1

3

Пятничный вечер - приятная пора для всех людей, привыкших к рабочему графику. Впереди многообещающе маячат выходные, дразнятся крепким утренним сном и ночными разговорами за бокалом алкоголя, стрелки часов отсчитывают минуту за минутой, и сотрудники тысяч предприятий по всей Америке с замиранием сердца ждут, когда те наконец перепрыгнут отметку об окончании рабочего дня.
Энтони МакИнтайр не следил за стрелками часов. Как многие творческие натуры, он растворялся в работе и не замечал ход времени - даже если суть его занятия состояла не в творчестве как таковом, а скорее в изучении чужого. На столе, над которым он склонялся, покоились аккуратно разложенные работы нескольких начинающих художников, все - разные по своему стилю, цветовой гамме и технике. Энтони задумчиво постукивал карандашом по краю стола и периодически делал одному ему понятные записи у себя в блокноте (почерк у него, как у многих левшей, был неразборчив).
Дверь его кабинета отворилась, отвлекая художника от раздумий:
- Мистер МакИнтайр, вы вообще собираетесь домой? Сегодня пятница, - Вивиан Лоран, незаменимый помощник, агент Энтони (и время от времени - любовник, о чём, разумеется, не подозревала широкая общественность) остановился в дверном проёме, устремив на художника пристальный взгляд.
Энтони оторвался от работ, посмотрел на часы, повернулся к агенту, который уже прошёл в комнату, плотно закрыв за собой дверь, и приподнял бровь:
- Я пока не задерживаюсь. У меня есть ещё пять минут.
- Ключевое слово - "пока", - легко усмехнулся Вивиан, подходя ближе, - я сужу по тенденции, которая наметилась за неделю. - Его по-деловому строгое лицо на миг стало совсем серьёзным: - Честное слово, я не позволю тебе задержаться ещё и сегодня. Ты выглядишь уставшим.
Энтони улыбнулся:
- Я прекрасно себя чувствую. Но если ты настаиваешь...
- Настаиваю, - перебил агент, - потому что через полтора часа я хочу быть у тебя дома с бутылкой вина, и я не намерен ждать, пока ты доберёшься из офиса по городским пробкам.
Чётко, ясно, безапелляционно. В этом весь Вивиан.
Энтони вздохнул и сдался:
- Думаю, на сегодня можно закончить, - в конце концов, работы никуда не убегут.
Довольный Вивиан отправился закрывать свой кабинет, оставляя Энтони торопливо складывать картины со стола в специально отведённое место. Он ещё подумает об этих картинах, примет решение до понедельника. Служить судьёй чужому творчеству оказалось невероятно тяжело. Если честно, художник надеялся, что будет проще.
Он уже выделил нескольких человек, чьи работы зацепили его по-настоящему - к примеру, Минчжу Ван, юная художница китайского происхождения. Она слабо владела техникой, во всяком случае, того стиля, который почему-то выбрала, но сквозь все её картины тонкой нитью вилась специфичная восточная философия... Не то чтобы Энтони считал себя фанатом азиатских культур, вовсе нет; но ему однозначно нравилось, что каждый штрих карандаша, каждый оттенок краски Минчжу являл собой определённую идею. Научить технике можно; научить формировать идею, чтобы творению было, что сказать, гораздо сложнее.
Порой вся эта затея с благотворительностью и помощью начинающим талантам до сих пор казалась Энтони чем-то сюрреалистичным. Вивиан прав - он действительно тратил много времени и сил на, в общем-то, чужие судьбы, и сам себе удивлялся: Энтони был, наверное, отчасти неплохим человеком, не подлым, не жадным, но излишним альтруизмом никогда не страдал. Тем не менее, мысль о том, чтобы использовать собственные возможности во благо новому поколению художников, выглядела чертовски привлекательной; может быть, в ней скрывалась доля тщеславия, может быть, это был его своеобразный способ оставить наследие, если не генетическое, то хотя бы творческое... Впрочем, он не думал о будущих подопечных как о детях, не собирался заниматься их воспитанием как личностей, потому что не хотел лепить их "под себя"; напротив, Энтони хотелось бы видеть их самостоятельными, самобытными юношами и девушками со своими уникальными взглядами на мир, которые передавались бы почитателям искусства через живопись.
Наскоро прибравшись, Энтони запер офис, выбрался на улицу и прищурился от яркого калифорнийского солнца. Стоило захватить солнечные очки, чтобы не мучить давно повреждённый глаз с неестественно расширенным зрачком, но предусмотреть каждую мелочь невозможно. Он подошёл к машине; Вивиан уже завёл свою и выжидательно наблюдал за художником из окна - контролировал, чтобы тот вовремя уехал, вот только вместо того, чтобы сесть за руль, Энтони нахмурился, проверяя карманы пиджака, а следом и брюк.
- Оставил ключи от машины в офисе, - он покачал головой, сетуя на нелепую рассеянность, и Вивиан закатил глаза:
- Говорил же я, мистер МакИнтайр, что вы выглядите уставшим! Садитесь, я подвезу.
- Благодарю, не стоит, - Энтони коротко улыбнулся и поспешил назад ко входу. Он услышал, как зашуршали колёса по асфальту у него за спиной: агент, недовольно подняв автомобильные стёкла, тронулся, очевидно, стремясь миновать пробки по дороге за вином.
Обнаружив у входной двери молодого парня (судя по вещам, которые бедняжка навьючил на себя, словно мул, он мог направляться только в одно место), художник не удивился: увы, творческим натурам порой свойственны напряжённые отношения с пунктуальностью, да и стоит ли тому удивляться в пятничный вечер в Сан-Франциско?
- Добрый вечер, юный джентльмен, - Энтони приветливо улыбнулся, по своему обыкновению безукоризненно вежливый, - к сожалению, офис закрыт.
Он ожидал, что лицо незнакомца исказит расстроенная гримаса - ещё бы, он наверняка торопился, как мог, мужественно удерживая ценный груз. Кто бы не почувствовал досаду в подобной ситуации? Энтони мысленно посочувствовал ему, вполне искренне, но часы работы есть часы работы. В конце концов, он тоже не робот и, видимо, нуждается в отдыхе, раз умудрился оставить ключи.
Вместо понятного любому разочарования, однако, в мимике, во взгляде, во всей сущности юноши закричало неприкрытое отчаяние, до того яркое, что Энтони на минуту перестал думать о ключах и отдыхе. Против такого смятения нельзя пройти мимо, не обращая внимания.
- Не расстраивайтесь, это далеко не последний шанс, - он легко улыбнулся; мягкий британский акцент звучал успокаивающе, как колыбельная, - возвращайтесь в понедельник, я буду вас ждать. Всего через два дня.

+1

4

Траффик перед выходными в Сан-Франциско явно сломал немало планов людям, в том числе и мне. Я едва успевал, вырвавшись с рабочей смены – времени хватало с небольшим запасом, но я совершенно не учел возможный форс-мажор. Именно поэтому я сейчас стоял перед запертой дверью, с отчаяньем дергая ручку, просто надеясь в душе на то, что ее заклинило. Я не мог так вляпаться, оставшись в другом городе без денег. Да, если тебе не хватает средств на то, чтобы снять номер в мотеле на пару дней – то ты явно плохая проститутка. Не раз я слышал о том, какие деньги зарабатывают те, кто продается ночами клиентам, и мне всегда было смешно.

Учеба сжирала почти все, что я имел с заработка – сначала свою долю забирал Адам, потом владелец квартиры. А все остальное оставалось на расходники, еду и прочие мелкие расходы. Возможно, у меня сейчас не самый лучший период в жизни, хотя в глубине души я понимаю, что оптимизм тут не поможет – я на сам дне и проваливаюсь все глубже. Сколько мне еще хватит сил барахтаться, стремясь вырваться из болота, куда меня затягивали беспорядочные связи и стимуляторы? Отчетливо я понимал лишь одно, розовые очки провинциального мальчика лопнули, обрезав до крови лицо, заставляя, наконец, видеть мир таким, каким он был. Жестоким и несправедливым – если ты никто, тебя перемелет жерновами в костную муку и фарш, не оставляя ничего. А я и был никем, с тех пор как круг избранных золотых мальчиков отвернулся от меня. Никаких связей, никаких совместных выставок, никаких приглашений. Все, что казалось практически осязаемым уплыло из рук в тот момент, когда эти холеные и избалованные цыплятки поняли, что перед ним самозванец, не человек их круга, просто искусный лжец, пытающийся пролезть за их счет туда, где ему места не было. Иронично, что главную роль во всем этом сыграл бывший лучший друг, который не умеет и не желает прощать обиды.

Глубоко вдыхаю, разочарованно, едва сдерживая себя от обиды. А кого винить? Только себя, нет никаких внешних сил, ты сам автор того, что происходит с тобой. Я опустился по каменной стене вниз, не понимая, что делать дальше – упустить возможность, не шанс, а лишь отголосок шанса лишь потому, что таксист не смог объехать пробку, предпочитая следовать всем правилам. Он дорожил своей лицензией, а я остался перед запертыми дверьми, как последние два года. Солнце изрядно припекало, я щурился, поглядывая на этот огромный белый шар, пока его не загородила тень человека.
- Да, я вижу, что закрыт. – Не сразу я могу перевести глаза на того, чей бархатный голос так вежливо, но четко дал понять, что на сегодня прием нераскрытых талантов завершен. Фокусируюсь, рассматриваю, ошеломленный узнаванием и тем, как может быть легко увидеть на улице мегаполиса звезду. Да, не кинофильмов, но не менее яркую, если не более. Проглотить язык было не самым удачным решением, но все произошло против моей воли. Вот стоит тот, к кому я несся из Сакраменто, едва успевая смыть блестки и клубничное молочко с тела, запахи чужих рук и сигарет, вычистить изо рта вкус чужой кожи и сладких коктейлей.

Разочарование на моем лице было неподдельным – я искусный лжец, но чаще я симулирую удовольствие, в не печаль, готовую утопить меня с головой, не давая сделать вдох. – У вас не найдется пяти минут? До понедельника мне придется ночевать на улице. – Мне не стоило говорить так, я чувствую, что сейчас в глазах более успешного человека, добившегося всего, я выгляжу как тот, кому просто нечего терять. – Или уехать, но я не смогу вернуться сюда через два дня, мне нужно всего пять минут, я не займу времени больше! – Гордость была той вещью, что мне не по карману. Сохранять достоинство легко, когда все твои тылы прикрыты, а когда и так призрачная возможность мягко говорит о том, что сегодня двери твоего поезда захлопнулись – нет уже никакой необходимости сохранять невозмутимость. – Я не смогу вернуться сюда в понедельник. – Сказал уже тише, прихватывая поудобнее запакованную картину, намереваясь. – Это правда для меня последний шанс. – Смотрю, поджав губы, вздергивая упрямо подбородок каждый раз, когда требуется развернуться и уйти.

+1

5

Энтони, который уже успел, одарив напоследок юношу вежливой улыбкой, сделать шаг к двери, вновь обернулся, сбитый с толку; сквозь маску псевдоаристократичного джентльмена промелькнуло лёгкое смятение. Он молча смотрел на расстроенного незнакомца, слушал его отчаянную речь и ощущал, как бьются внутри эмоции и хладнокровная логика. Мир искусства - точно такое же место, полное лжи, грязи и прочих мерзостей, как и шоу-бизнес, как и политика, как и, наверное, мир в целом; подлецы, обманщики и лицемеры встречаются и среди талантливых артистов. Незнакомец вполне мог прикинуться несчастным, чтобы спасти себя от хлопот и тягостного ожидания, однако интуиция подсказывала Энтони, что актёрская игра здесь ни при чём. Отчаяние в голосе юноши звучало абсолютно искренне.
- Вы не из Сан-Франциско? - догадался художник, добавив к улыбке извиняющийся оттенок. - Я до сих пор не научился разбираться в американских акцентах...
Что ж, это многое объясняет; если амбициозный парнишка прибыл из другого города, у него в самом деле может банально не быть возможности остаться в Сан-Франциско до понедельника. Провести выходные в калифорнийском мегаполисе - значит как минимум обзавестись номером в гостинице, который, разумеется, подскочит в цене на ближайшие две ночи, при условии, что Сан-Франциско - и без того недешёвое место... Да, сейчас Энтони МакИнтайр - успешный художник, у которого имеется по собственному дому в Штатах и Соединённом Королевстве, но он всё ещё отчётливо помнил свои юные годы и хорошо знал страдания курильщика, которому не хватило всего одного фунта на пачку сигарет, потому что все средства вынужденно потрачены на новые кисти. "Ночевать на улице" - в данном случае ничуть не преувеличение.
Энтони подавил усталый вздох. В конце концов, он задерживался на работе всю неделю, если верить Вивиану; что ему стоит задержаться сегодня? Юноша уверяет, что пяти минут хватит, но Энтони понимал, что им потребуется гораздо больше - такие решения за пять минут не принимаются. Значит, он не успеет вернуться домой, и Вивиан рассвирепеет; наверное, они опять поссорятся - ненадолго, буквально на один вечер, потому что агенту вскоре надоест пить дорогое вино в одиночку...
- Что ж, думаю, немного времени у меня найдётся, - Энтони кивнул незнакомцу, - к счастью, мне совершенно некуда спешить, - он отпер входную дверь и посторонился, придерживая створку, чтобы гость сумел войти, не потревожив свои работы. Входя следом, он вынул телефон из кармана пиджака и написал Вивиану короткую смс на французском, в нескольких словах описав ситуацию. По неведомой причине он не чувствовал в себе сил на полноценный звонок.
- Прошу, - Энтони провёл юношу по пустынному коридору, жутковато тихому в пятничный вечер, в собственный офис. Просторная, комфортная комната, сдержанно роскошная, но не вычурная, сейчас была под завязку забита чужими работами, и художник порадовался, что не поленился разобрать стол перед уходом.
- Чувствуйте себя, как дома, - мужчина улыбнулся и пригласительным жестом указал на древесную поверхность стола, - можете устроить ваши работы вот здесь. И не торопитесь, ради Бога! Вы меня не задерживаете. Мне действительно некуда спешить, - это всё вежливая ложь, конечно. Ложь, которая заставила Энтони задуматься, какого чёрта он вместо того, чтобы мчаться в объятия любовника и провести по-настоящему хороший вечер, будто бы с готовностью зацепился за повод этого избежать. Он прекрасно относился к Вивиану (при том, что всех остальных французов терпеть не мог как нацию - черта истинного англичанина), уважал его и почти всегда беспрекословно подчинялся во всех делах, касающихся агентской части работы, потому что и доверял Вивиану, чего греха таить, больше, чем себе. Если бы не деловая хватка мсье Лорана, Энтони бы никогда не добился столь ошеломительного успеха. Они сплелись, как взаимовыгодный симбиоз, и в их отношениях смешались благодарность, восхищение, отчасти привычка и некая естественная потребность, но любви в калейдоскопе их чувств не было, и подсознательно оба мужчины догадывались о том.
Отряхнув разум от ненужных мыслей, Энтони сосредоточился на работе - вернее, на моральной подготовке к ней. Пока что он наблюдал за движениями юноши, который пытался расположить картины в наиболее выгодном ракурсе, и находил их забавными, потому что спешка и осторожность в одном флаконе порождали воистину удивительный букет. В конце концов он отвернулся, чтобы не смущать гостя пристальным взглядом:
- Не желаете чая или кофе? Правда, секретарь уже ушла, и я могу предложить лишь растворимый, увы, - на улице жарко, несмотря на позднее время, но Энтони был способен пить чай в любую погоду, в любое время и в любых количествах; может, и незнакомец из этой породы? И, пожалуй, пора перестать быть незнакомцами.
- Позвольте, как ваше имя? - художник вновь отвлёк гостя от занятия и приветливо кивнул в ответ. - Рад познакомиться. Зовите меня просто Энтони, договорились? - Энтони очень любил свою фамилию, несмотря на то, что сам её выдумал - или, может, как раз поэтому - но с потенциальными подопечными предпочитал общаться в менее формальном стиле.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Breaking glass


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC