внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » will we make a deal?


will we make a deal?

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://imgur.com/Q1bjYbT.gif

https://imgur.com/QgyZarH.gif

Juno Fontaine

&

Alister Dermot

современность. Белфаст, Северная Ирландия.

суть охотников ордена в том, чтобы убивать вампиров.
но можно ли с ними договориться?

[LZ1]АЛИСТЕР ДЕРМОТ, >250 y.o.
profession: вампир-кочевник[/LZ1][NIC]Alister Dermot[/NIC][STA]why is it so boring?[/STA][AVA]https://imgur.com/YfkwXSF.gif[/AVA][SGN]Hold up wait a minute
I don't give a f*ck
[/SGN]

+2

2

«Господь всемогущий, направь мою руку, помоги мне в моих начинаниях, а я обещаю взамен, что избавлю этот мир бренный от всех неугодных творению твоему существ и исчадий.»

Начинает каждый день с этой фразы, но как давно сказала ее в самый первый раз? Кажется, ей тогда не было и двенадцати лет. С самого детства знала, для чего растет. Ее забрали из дома в возрасте шести, а к десяти она уже умела собирать и разбирать оружие, хотя Святая Церковь предпочитала классические способы уничтожения нечисти. Популярными оставались и осиные колья, концентраты солнечного света, заключенные в гранатах и неизменные пузырьки со святой водой. Последние все чаще давали сбой, либо вся эта мерзость научилась противостоять Его Слову, либо священники недостаточно тщательно заговаривали жидкость. Третьего не дано. Есть лишь жизнь и смерть. Никто не может жить вечно, лишь Господь Всемогущий, Сын Его и Пресвятая Дева Мария. Трое их было, трое их есть и трое останется во веки веков. Есть их  создания, творения, ангелы и люди. Первых за свою жизнь Джуно ни разу не видела, но вот над последними нависла серьезная опасность. Вампиры, оборотни, ведьмы, вся эта нечисть таилась среди доброго люда всегда, только и выжидали момента для порабощения души и разума, а вместе с ними и тела очередной жертвы, но что могли простые крестьяне, ремесленники и другие жители? Кто их защитит? Солдаты? Нет, эти прохиндеи не могли отличить настоящую ведьму от травницы, что просто делала полезные лекарства. Они не знали, как именно можно убить вампира, где лучше всегда поставить ловушку на оборотня и как достать русалку, чтобы она не засохла.
Орден защитников появился уже много столетий назад. Иоанн Восьмой, хотя многие знали этого человека как Иоанна. Именно она, первая женщина среди римских пап, что смогла обмануть всех, организовала впервые тайное совещание. Эту дату все охотники знают наизусть, ведь это, фактически, день рождения их организации. Семнадцатое декабря восемьсот семьдесят третьего года. Всего лишь второй год папства, а столько нововведений. Именно она решила тогда встать на защиту простых людей, что страдали не только от бесконечных войн и болезней, но и проделок созданий дьявола. И вот уже двенадцать веков избранные члены ордена противостоят прихвостням зла, отлавливая и уничтожая их по всему миру. Борьба неравная, ведь зло плодится слишком быстро. Вампиру достаточно, например, укусить, отравить жертву своим ядом, и вот уже готов новый рекрут. А чтобы воспитать охотника, даже если отбирать их не с самого рождения, потребуется десять, а то и больше лет, чтобы подготовить не только тело, но и душу к будущей войне, долгой и кровопролитной.
Первого нетопыря Джуно убила, когда ей было восемнадцать лет, своеобразное посвящение, причем довольно ранее. Все её сулили отличную карьеру, и так оно и получилось. Вот только есть небольшая загвоздка. Пять лет назад приключилась драка, потасовка, инициатором которой был один из вампиров небольшого ирландского клана. Джуно и ее отряд из двух охотников оказались на месте быстро, но ее рука дрогнула, пули попали не только в трех кровососов, но и сразили  четырех простых людей, ни в чем неповинных смертных. Суд, трибунал. Под сводами собора Святого Петра, в подвальных помещениях, сокрытых от глаз миллионов туристов, решалась тогда судьба лучшей охотницы. Два года она провела в заточении, без права видеть Его облик будь то на иконе или в Священных Писаниях. Небольшая келья стала местом, где охотница не просто коротала время, а тюрьмой, где девушка набиралась злости, готовясь нести свое отмщение всем, кто встанет у нее на пути. Так и случилось. Ее восстановили, лишив всех привилегий, обнулили заслуги, забрали трофеи и личное оружие. Она была теперь новобранцем, преисполненным чувства веры в Единого. Об ее ярости узнали многие. Кто-то говорил, что теперь она работает одна, и даже ликвидировала несколько смертных, что прислуживали нечисти, вопреки предписанию никогда не поднимать оружия на тех, кого защищаешь. Она теперь действовала в тени, стала куда опаснее, быстрее, ловчее. Не всегда теперь следовала предписаниям, предпочитая самостоятельно вычислять новые жертвы. Ей было не важно, болотный монстр, лесная нимфа или очередной перевертыш – если ты не ангел или не человек (прислужники Люцифера не в счет), то твое место в аду, а дорогу туда Джуно готова была быстро организовать.
Новый год – новая жертва? Как бы не так, в особо злачные периоды она сдавала по несколько голов в неделю, при этом оставляя себе некоторые трофеи. Появлялась в Риме не так часто, как того требовали старшие члены ордена, пропускала совестные молитвы, у нее даже было три машины, хотя подобное позволяли далеко не всем. Ей плевать, она приносит им то, ради чего ее растили, пусть скажут спасибо. А сама Фонтейн знала, что если они вдруг решат снова заключить ее в оковы за убийство очередного никчемного приспешника Потустороннего, то доказывать она ничего не станет, просто уничтожит всех, кто придет за ней. А затем пропадет. Может себе это позволить, есть достаточное количество ресурсов и  полдюжины экстренных планов за пазухой. Ну а пока – охота продолжается и на очереди следующая цель. Его охотница, что не имела ни гражданства, ни настоящего дома, выслеживала особенно долго, ей понадобилось три недели, хотя, он особо и не прятался. Просто получалось так, что она всегда опаздывала. На него жаловали, говорили, что этот вампир ведет себя неподобающе, не соблюдает правила этикета, да и вообще – пора бы от него избавиться. Цена вопроса – несколько сотен тысяч долларов, это частный заказ, о таком не нужно делать отчетов, передавая все данные обратно в Ватикан. А деньги никогда лишними не будут, поэтому Джуно за него и взялась. Час и день был все ближе. Решила действовать своим излюбленным методом, самой прикинуться жертвой, а затем нанести удар, специально завести ни о чем не подозревающего вампирчика в ловушку.
Все было готово, в городе появилась охотница, но для всех это – мадам Труве, разорившаяся вдова в поисках успокоения, что прибыла в Белфаст доживать свои дни, которых, по ее собственному мнению, у нее осталось не так много. Тут сняла лучший номер в одной из гостиниц (на все оставшиеся деньги), а сама, надевая лучшие повседневные наряды от Прада и Гальяно, запивала свое горе в барах для моряков с видом на Лаган. Жертву не было видно несколько дней, но потом он объявился, просто не мог пройти мимо Джу… нет, он не мог пройти мимо выпивки, как оказалось, и вроде бы даже не обращал на нее никакого внимания, и охотнице святого ордена пришлось самой перейти в наступление. – Ума не приложу, неужели в этом месте нет ни одного уважающего себя кавалера, что мог бы угостить даму бокалом маргариты? – Обращалась к нескольким людям, сидящим за барной стойкой. Один из них моментально встрепенулся, клерк лет тридцати, в костюме, пришел сюда после тяжелого трудового дня. Выпрямил спину, оглядел мадемуазель с ног до головы и тут же ответил. – Для вас – все маргариты этого мира, - моментально обратился к бармену, чтобы тот выполнил заказ, а Джуно тем временем уже обратилась к своей жертве. – Не могли бы вы немного подвинуться, я бы очень хотела тут сесть, раз этот молодой человек оказался таким милым и уважающим свое мужское достоинство, - смотрела на вампира будто бы сверху вниз, делала это специально, зная, что сможет пробудить в нем  чувства, надеялась на это. Либо, как запасной вариант, всегда есть снайперская винтовка  и несколько первоклассных серебряных пуль.

[NIC]Juno Fontaine[/NIC][STA]am I dead[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/F79OkWT.png[/AVA]
[SGN]_[/SGN]
[LZ1]ДЖУНО ФОНТЕЙН, 37 y.o.
profession: охотница на нечисть;
[/LZ1]

Отредактировано Hannah Mercer (2020-09-05 17:30:47)

+3

3

— Боже, блять, храни, мать ее, Королеву, — его голос звучит пьяно, но в голове уже более двух сотен лет нет того ощущения тотального опьянения, которого удавалось добиться, будучи человеком. Вот по чему действительно скучает, а не по всякой сентиментальной чуши, какую любят пороть его собратья, ловящие ностальгическое настроение. Жизнь в образе человека — дерьмо; жизнь в образе вампира — дерьмо в квадрате; жизнь в целом дерьмо, но если не хватает силенок снять свой магический амулет, позволяющий находиться на солнце и выменянный у ведьм на парочку сомнительных с точки зрения морали услуг, и выйти на солнце, чтобы превратиться в горстку пепла за считанные минуты, то стоит терпеть молча и стоически, как, например, терпел пение их капитана во времена стоянок в далеком 1780 году: воистину жуткая жуть, от которой даже вампирская кровь до сих пор стынет в жилах. Где тот капитан теперь? Наверняка сгнил до праха в какой-нибудь безымянной могиле в Виргинии: это сейчас все носятся с американской независимостью, как дурак с писаной торбой, а тогда каждый из них был всего лишь солдатом, выполняющим приказы тех, кто хотел больше власти, чем им позволяла иметь империя. Часть его даже завидует подобной участи, пожалуй: нет необходимости болтаться по свету. — Храни Королеву, чтобы ей было пусть, Господи Боже, — продолжает радовать округу своими воплями, пока один какой-то особо вспыльчивый бриташка не выдерживает и не просит его заткнуться своим вычурным раздражающим говором. Алистер громко смеется ему в лицо, показывая тому средний палец: эти вечерние улицы какие-то слишком людные, чтобы так просто перегрызть сонную артерию и немного перекусить. Вечно эти британцы все портят: сначала убили его во время битвы при Йорктауне, потом одна из их медицинских сестер, оказавшейся вампиром, решила его нахрена-то спасти, повесив на шею ярмо вечности без возможности, мать ее, полноценно напиться. Теперь вот нарываются на смерть, но ходят стайками: совершенно бесполезные создания, ей-богу. Но не убивать же их сразу пачкой, а то еще привлечет слишком много ненужного внимания. А ненужное внимание создаст проблемы. А проблемы заставят их решать, и это совершенно, абсолютно, бесповоротно будет чем-то дико скучным и раздражающим — в чем смысл быть практически бессмертным, если тебе скучно и ты раздражен?
Конечно, для того, кто настолько разочарован тем, что в себе несло бремя вампирского бытия, Алистер слишком сильно не хотел умирать. Пожалуй даже больше: ему хотелось жить с определенным комфортом, например, иметь возможность разгуливать под солнцем, наслаждаться вкусом холодного пива, устраивать драки, чтобы хоть немного разогреть стылую кровь в венах. Ему нравилось чувствовать себя живым. Своеобразный парадокс: не любил жизнь, но жить хотел, не собираясь сдаваться так просто в объятия смерти, раз уж благодаря жалости медсестрички-вампирши когда-то обманул костлявую старуху с косой. Наверное, какие-то древние инстинкты твердили ему, что нельзя так просто стать пеплом от воздействия солнечного света, или подставиться под артиллерийский снаряд во время сражения/пулю охотника, или позволить себя убить какому-нибудь напыщенному франту из клана, даже если вечность стала синонимом смертельной скуки. Тем более что не находилось обстоятельств, в которых бы счел возможным для себя умереть: противники были слабы или раздражающие, чтобы дарить им такую честь, а войны глупы и мелочны, чтобы погибать ради их целей. Вот и приходилось влачить существование дальше.
Большей частью когда-то лейтенант-революционер Дермот, боровшийся за освобождение американских колоний от гнета Британской империи, в настоящее время являлся кочевником, потому что не ощущал в себе желания оседать где-то в одном месте, с которого бы все равно спустя несколько лет пришлось переезжать, чтобы никто не заметил из окружающих, что он не стареет, и уж подавно не ощущал желания вступать в какой-нибудь вампирский клан, от пафоса и иерархических порядков которых было тошно. Свобода казалась чем-то более веселым, дарующим куда большие возможности. Кочевники не связаны таким количеством правил, как члены кланов, тем более что последних крайне забавно бесить, забредая на их территорию и заставляя волноваться о том, как бы странствующий вампир не привлек к их месту обитания слишком много нежелательного внимания. Признаться, иногда Алистер намеренно поступал подобным образом, если с ним обращались недружелюбно или высокомерно, исключительно в отместку и ради интереса: ведь всегда хочется знать, что будет дальше, какие действия предпримут, чтобы обуздать зарвавшегося кочевника. И однозначно вел себя развязно, если находился на территории клана, состоящего из чопорных бриташек — с ними просто нельзя удержать от какой-нибудь пакости. Веселье в его случае долгое время уже было определяющим фактором, ведь если приходится жить чертову вечность, ее стоит хоть как-то коротать, а он никогда не был тем, кто предпочитает сидеть на лавочке в парке, задавшись целью прочесть все существующие в мире книги. Его не убила война за независимость, как не убили несколько мелких военных конфликтов и пара мировых войн, в которых участвовал развлечения ради да возможности спокойно питаться: после сражения среди горы трупов кто будет всматриваться в чужие раны на шее, когда все вокруг пропитано кровью? Справедливости ради питался только солдатами из армии врагов, но принципа ради всегда сражался на той стороне, которой не нравилась Великобритания — к последней до сих пор питал стойкую неприязнь, даже участвуя в войне за независимости Ирландии и чуть не подорвавшись в то время на самодельной мине, как иронично, созданной ребятами из ИРА. Видимо, это было его хобби: постоянно воевать против мерзких англикашек и питаться ими, будто ненависть к ним, пропитавшая его умирающее среди трупов соратников тело, во время обращения случайно усилилась вместе со всеми остальными чувствами. Впрочем, на вкус они ничего не отличались от людей других национальностью, из-за чего возникал вполне закономерный вопрос: чем тогда кичиться, если кровь такая же, как у любого другого? Ох уж это ему британское высокомерие — вечная кость в горле, которую никак не получается выплюнуть даже после смерти. Возможно, в этом его проклятие: вечно встречать эту нацию на своем пути. Или все дело в том, что слишком часто в последние годы торчит на их острове, — с легкостью можно обосновать для самого себя, почему в очередной раз нарвался на драку.
Обычно ему нравится перемещаться из одного города в другой, иногда меняя континенты ради разнообразия, проверяя, насколько хороши местные бары и как сильно пьянит кровь их посетителей, уже успевших пропустить пару пинт пива или даже чего покрепче, но в Белфасте решает немного задержаться. Пройтись по местам давней боевой славы, так сказать, хотя славой тут и не пахнет: Ирландия все еще никак не могла встать на ноги полноценно и волочилась придатком к Англии, и даже бравые ИРА стали мелкими террористами, рассуждающими о переменах, но больше не решающиеся действовать кардинально, как в начале XX века. Колонисты, по крайней мере, забросали проклятых узурпатором трупами достаточно, чтобы те согласились пойти на попятную, а эти? Позор, да и только.
Он едва ли уделяет много внимания внешнему виду: редко бреется, и щетина уже начинает превращаться в бороду, носит обычные джинсы, которые меняет, когда те становятся слишком заляпанными, если вдруг ест не совсем аккуратно, футболки и сверху однотонные рубашки, предпочитая закатывать рукава. Ему нравится комфортная и удобная одежда, а франт из него, признаться, совсем никакой: как был обычным простолюдином-работягой из Виргинии, так им и остался по своей сути, но не то чтобы оно его слишком сильно беспокоило. Благо в Белфасте у него живет старый знакомый, которых, впрочем, немало раскидано по всему миру /плюсы бытия кочевника: всегда знакомишься с новыми людьми, кланами, вампирами и ведьмами — иногда удачно, иногда нет, но это даже добавляет веселья/, и в этот вечер приходит в бар после душа, не такой растрепанный, как обычно, и даже надевает поверх рубашки кардиган: типичный офисный служащий, после работы решивший немного выпить. Какая-то дамочка устраивает небольшое шоу по привлечению внимания: Алистер скользит по ее фигуре и лицу ленивым, равнодушным взглядом, и с куда большей радостью ловит ладонью пивной стакан с пенящимся ирландским элем, коем так славится этот бар, если верить слухам. От женщин, на его вкус, всегда так много мороки, а он совершенно не хочет напрягаться сегодня. Он хочет хорошенько выпить, а после закусить кем-нибудь из присутствующих в качестве десерта: чем не отличный план? Ему кажется, что план просто превосходный и отходить от его реализации вовсе не собирается.
На уловку дамочки клюет какой-то клерк — жалкое зрелище, и вампир тихонько фыркает себе под нос, выпивая одним махом половину кружки, едва ли хмелея. Но элем ему полноценно насладиться не дают: да что за самовлюбленная баба стоит над душой и никак не может успокоиться? Будь он более вспыльчивым, то непременно бы разодрал ей глотку прямо сейчас, но это было бы слишком энергозатратно /да и потом пришлось бы убивать всех в этом баре и сжигать помещение, что делать ему абсолютно не хочется/, так что тихо и обреченно вздыхает, поворачивая голову в сторону источника шума и раздражения, и с вековой усталостью в хрипловатом голосе отвечает:
— Солнышко, вот веришь или нет, но мне абсолютно насрать, куда ты там усадишь свой зад, — разве он так много просит: напиться в относительной тишине, потом сожрать кого-то, кто, как и он, напьется в уголке и решит пойти домой, пошатываясь. Зачем нужно его дергать? — Бери своего милого и уважающего и сядьте за вот тот столик, — указывает рукой в угол зала, где как раз красуется свободный стол, — где обстановка для воркования будет поудобнее. А мне и тут замечательно сидится, — салютует ей полупустым стаканом, содержимое которого допивает одним большим глотком, демонстративно смотря женщине в глаза, а после толкает в ловкие руки бармена пустую тару с лохмами пены на внутренней стороны, жестом прося повторить. Вечер ведь только начинается, а он непозволительно трезв — нужно как можно быстрее исправляться.
[LZ1]АЛИСТЕР ДЕРМОТ, >250 y.o.
profession: вампир-кочевник[/LZ1][NIC]Alister Dermot[/NIC][STA]why is it so boring?[/STA][AVA]https://imgur.com/YfkwXSF.gif[/AVA][SGN]Hold up wait a minute
I don't give a f*ck
[/SGN]

+2

4

Уклад любого орден штука довольно-таки сложная и в равной мере крайне неоднозначная. С самых юных лет тебя забирают далеко и надолго, отрывают не только от родителей, но  и ото всех сверстников, попросту лишая возможности нормально жить и развиваться. Пока все нормальные детишки изучали первые в мире видео приставки, играли в разные игры, одна маленькая девочка зубрила отличия между фазами оборота вервольфа. Пока в нескольких километрах от ее скромной кельи школьники решали съесть по порции мороженого после веселого дня в любимом классе, Фонтейн наблюдала, как местный кузнец кует особое оружие. С помощью всяких штуковин, о существовании которых знает лишь несколько десятков, ну или сотен, человек по всем миру, можно и нужно было творить добро во имя Святого Ордена. Считалось, что цель оправдывает все средства, а в таком деле средства не всегда были самыми гуманными. Да и как иначе, если большинство этих существ попали в особый список "особо опасных", а истреблять их требовалось как только заметишь. Была в чертогах под Ватиканом  и  особая комната, что запомнилась маленькой девочке больше других - трофейная. Таких диковинных созданий она никогда в своей жизни не видела, а тут они были все будто бы реальными, будто бы живыми, только замершими во времени. Ей рассказали, что не всех жертв оставляют на поле брани, и не всех просто закапывают в разных местах, есть экземпляры, что отходят профессионалам таксидермистам, которые своими умелыми ручонками творят настоящую магию, превращая мертвую тушу какого-нибудь кентавра в статую, но не из мрамора, а из натуральной кожи, с шерстью, волосами и всеми другими причитающимися атрибутами. Напугалась ли? Скорее всего нет, ей довольно быстро дали понять, что нет ничего страшного в тварях, что умерли десятки, сотни, тысячи лет тому назад, бояться стоило лишь тех, кто сейчас рассекали по просторам нашего мира. Да и то, конечно, далеко не всех. С тех пор прошло уже очень много времени, Фонтейн и сама пополняла эту самую коллекцию, но ни разу там не видела ни одного вампира...
В жизни у Джуно было много мужчин. Большая часть из них – не люди. Конечно, речь тут не о том, о чем бы вы могли подумать. В ордене не поощрялись никакие отношения между мужчиной и женщиной, в плане брака или постели. Откуда тогда браться новым членам? Их забирали у обычных людей, что готовы были отказаться от своего ребенка. Такие не очень ответственные родители были всегда, тысячу лет тому назад, сто, десять, есть сейчас и будут еще долго. Все мы знаем истории о том, что контрацептив не сработал, истории о нежелательной беременности после разных подростковых приключений. Но все это было на руку ордену. Такие дети – на вес золота. Их родители никогда не будут жалеть о том, что потеряли свое чадо. Однако, даже в такой ситуации было свое одно собственное «но». Гены, для Ордена было важно, каким именно будет их новый боец. Важно, чтобы ребенок был крепким, не предрасположенным ни к каким серьезных заболеваниям, да и наследственность не должна была подкачать. Ситуация самой Джуно была несколько иной, ее не забрали в младенчестве, родители были одними из тех, кто помогает Ватикану всеми силами и средствами. Такие тоже имелись, не все же Ордену делать своими руками, людям нужно есть и пить, а выращивать продукты в подвалах соборов не очень удобно. Нужно было и оружие, которое покупали лишь у лучших производителей. Особенно это касалось весьма специфического вооружения для «охоты» на нечисть. Однако самой девочке, конечно, не говорили, кем именно были мама и папа, но смутные представления все-таки имелись. Ладно, сейчас речь вовсе не о предках наших, а о работе.
Мужчины, а особенно мужчины-вампиры были существами интересными. Было интересно наблюдать, как именно эти существа будут вести себя в той или иной ситуации. Сейчас Джуно не только вела кокетливый диалог с парнем, согласившимся ее напоить, но и оценивала каждое действие своей будущей жертвы. У нее имелось досье. Часть информации нашла сама, некоторые данные предоставили наниматели. Она знала о том, кем он был, кем являлся, чем занимался, что любил и как предпочитал действовать. Рассказали ей и о жертвах, на которых он охотился. Думала ли Фонтейн, что он сразу согласится ее напоить, сразу предложит ей место, уступит, сделает все как настоящий джентльмен? Нет, три раза, десять раз нет. Такие, как Алистер Дермонт не ведут себя именно таким образом, они одиночки, путешественники, наездники, чьим конем была жизнь. Их не интересовали дамы, точнее, конечно, всем хотелось отношений, пусть даже на одну ночь, но подобными фокусами таких вампиров не заинтересовать. Они видели на своем веку слишком много. – Мужлан. – Отвечает женщина, хмыкнув, отвернула голову, решив больше не поворачиваться в его сторону. Заглотил ли он наживку? Еще нет, до главного акта трагедии было еще далеко, придется провести в этом баре еще пару часов. Теперь она перешла за столик, за которым накрыли для нее и нового знакомого. Человек, обычный, могла сказать это на сто процентов. За свои годы уже научила определять, кто был простым смертным, а кто любил  пить человеческую кровь. – Ты такой замечательный, ты так много интересного знаешь.- Стандартные фразы, которые расковывали собеседника, располагали его к себе. Разговор медленно уходит в более интимное русло, и инициатором выступала как раз таки сама Джуно. – У меня так давно не было мужчины, - будто бы намекала, а ей приносили еще коктейль, еще один. Она подготовилась. Выпила таблетку, довольно мощную, которая попросту минимизирует все воздействие алкоголя на организм. Смело можно сказать, что выпила будто в десять раз меньше. Через какое-то время местный парень пересел на ее сторону. Почувствовала кроткие прикосновения его ладони, сначала на своих запястьях, потом чуть ниже, он даже стал спускаться под стол. Она смеялась, что-то отвечала, позволяла поступать с собой так. Прошло минут двадцать, может, тридцать. Распустила волосы, уже откинулась на спинку небольшого кожаного дивана, всем своим видом показывала, что напилась.
- Подлец, как ты можешь такое говорить!!! – Она резко встает с места, роняя один бокал с недопитым коктейлем на пол. Стекло разбивается на мелкие осколки, что не способны даже порезать плоть. За ней встает и молодой человек. Он чуть ли не краснел от злости, а она попыталась его ударить. Замахнулась, хрупкая, казалось, ладошка уже добралась до его щеки, но не тут то было. Клерк оказался не так прост, умело перехватил ее удар, а затем нанес свой, ответный  и очень хлесткий, прямо по ее щеке. Джуно почувствовала на губах  солоноватый привкус крови. Красный флаг тореадора, вампир словно акула, словно крокодил, не может не почувствовать этот аромат. Парень кидает на стол несколько банкнот, обращается к бармену, что хотел было уже вступиться за Фонтейн. – Это за напитки, советую проверять людей, прежде чем пускать их в свое заведение, - добавил парнишка, злобно посмотрел на человека напротив, а затем незамедлительно удалился. Полицию в таких случаях не вызывали, потасовки и небольшие драки были в подобных местах довольно частым явлением. Джуно просто стояла посреди стекла, держась за лицо. Щека горела, но такова цена ее охоты. На чуть замутненных от горячительных напитков глазах уже навернулись слезы. Она пыталась держаться изо всех сил, рядом уже появился владелец с небольшим совочком. Первым делом забрал деньги со стола. Пересчитав понял, что тут даже в полтора раза больше, хватит на новую посуду, а затем лениво принялся сгребать осколки. – Не получил, о чем мечтал, не так ли, мисс? – Ответом был кивок с ее стороны. – Думал я из тех, кто просто прыгнет в постель, но ведь я вдова, я так не могу… - Старик уже ничего не отвечал, просто делал свою работу, один раз в подобной ситуации ей даже налили бесплатного кофе, этот человек оказался каким-то скупым. Радовало одно, ее не выгнали сразу же за клерком, не стали разбираться, чего же именно такого она сделала. Фонтейн явно не местная, могла легко быть мошенницей, а такие посетители вредят репутации любого заведения.
Что ей теперь делать? Как быть? Пока все шло по плану, его нужно и придерживаться. Она начинает плакать, но только так, чтобы видел это мистер Дермот. Все, обратной дороги нет, вышла из бара, но далеко не отошла.  Один из прохожих угостил ее сигаретой, она осталась курить, дожидаясь какой-нибудь  проходящей мимо машины, чтобы добраться обратно до отеля. Вот только была еще одна небольшая загвоздка. Женщина намеренно оставила свой хлопковый платочек, которым промокнула свои губы несколькими минутами ранее. Забыла его на столе, вот так просто взяла и забыла, ничего необычного, такое случается со всеми женщинами, тем более, после того, как их довольно сильно ударили по лицу. Оставалось лишь ждать, времени у нее было полно, иногда поглядывала на часы, улыбалась, отсчитывала секунды. Интересно, сколько продержится этот? Две минуты, три, пять, десять. Она была готова ждать сколько угодно, а как только мужчина появится на горизонте, сделает вид, что ловит попутку, даже, возможно, кто-нибудь и остановится, но Джуно была уверена, что Алистер не даст ей сесть в этот автомобиль.

[NIC]Juno Fontaine[/NIC][STA]am I dead[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/F79OkWT.png[/AVA]
[SGN]_[/SGN]
[LZ1]ДЖУНО ФОНТЕЙН, 37 y.o.
profession: охотница на нечисть;
[/LZ1]

Отредактировано Hannah Mercer (2020-09-05 17:30:58)

+3

5

Вампир вновь коротко хмыкает на то, что, возможно, в понимании женщины должно было его оскорбить — смех да и только: он никогда и не пытался строить из себя аристократа, как многие его собратья, разменявшие сотню-другую лет, даже если в своей человеческой жизни были какими-нибудь конюхами или крестьянами. Едва ли понимал, в чем вообще смысл притворяться тем, кем не являешься? В чем смысл этой хваленой голубой крови, если на вкус она порой даже больше горчит, чем кровь какого-нибудь работяги, из-за большого количества близкородственных браков, которые портят не только генетику, но и вкусовые качества? Да, он был мужланом, был офицером мелкого пошиба, банальным солдатом без особого воображения, но в своей шкуре ему более чем комфортно. Новая пинта появляется в руке благодаря расторопности бармена, и это на данный момент самое важное, имеющее цену, тем более что истеричная дамочка все же следует его совету и удаляется со своим избранником за отдельный столик, избавляя от необходимости слушать это тошнотворное воркование, когда оба пытаются сделать вид, что они затеяли все это не ради одноразового перепиха, после которого в голове вряд ли останется даже призрачное воспоминание о том, как именно звали партнера. Банальщина с привкусом чего-то до одури жалкого. Вопреки всем заблуждениям, связи на одну ночь были распространены в прошлом и будут иметь популярность в далеком будущем, однако для Алистера они наскучили не меньше, чем манерность собратьев, мнящих себя кем-то большим, чем они есть на самом деле, только из-за того, что им удалось сколотить небольшой клан из таких же занудных снобов. В чем смысл секса, когда есть процесс более интимный и удовлетворяющий? Черта с два что-то может сравниться с тем, как клыки погружаются в теплую плоть, чтобы после горячая кровь прямиком из артерии или вены хлынула в глотку! Ну и с хорошим алкоголем, само собой. А еще лучше, когда хороший алкоголь будет плескаться в крови того, кто станет ужином, — в этом случае получится по-настоящему опьянеть. Эль в этом баре и правда оказывается очень даже недурным, пусть для легкого опьянения ему нужно выпить намного, намного больше: проклятая регенерация мертвого тела — это даже звучит абсудрно. Кто когда-то придумал вампиров, явно обладал крайне извращенным чувством юмора: наверняка это была какая-нибудь чокнутая ведьма, старающаяся вернуть к жизни того, кого любила, или эксцентричный ведьмак, пытающийся обмануть саму природу, воскресив мертвеца в качестве насмешки над самим создателем. В любом случае Алистер это оценить по достоинству не может: от вечности с легкостью можно сойти с ума, если не найти себе хобби или какую-то долгоиграющую цель. Его целью становится скитание во имя скитания и вмешательство во разнообразные конфликты исключительно развлечения ради, но даже это потихоньку начинает надоедать: любой солдат рано или поздно устает от войны, пусть ищет ее самостоятельно, без приказов офицеров, вышестоящих по званию. Вот только что он умеет, кроме того, чтобы держать в руках оружие и пить? И раздражать британцев да своих сородичей, само собой.
Это нельзя было однозначно назвать чем-то вроде экзистенциального кризиса: переживает его в первые годы после обращения, вынужденный приспосабливаться к новому режиму жизни да налаживать связи среди всяких сверхъестественных тварей, чтобы познакомиться с ведьмой, способной сделать для него амулет, защищающий от солнца — несколько камней лазурита в виде бусин на тонком кожаном плетеном браслете на левой руке, защищенный магией в том числе от случайного разрыва. Ему нет дела до ведьминских дел и правил, но есть дело до того, чтобы получить необходимую выгоду, а потому с легкостью соглашается поучаствовать в небольшом жертвоприношении, чтобы, используя силу множества единовременных человеческих смертей, одна весьма амбициозная дамочка сумела получить допуск к каким-то темным магическим ресурсам — какое-то скучное бла-бла-бла про черную магию, на которую Дермоту было плевать с высокой колокольни, как и на тех людей, которых убивает, заодно устраивая себе неплохой такой сытный ужин /в сделке не было сказано ни слова о том, что нельзя употреблять жертв в пищу, да и заказчица резни не жаловалась, а была весьма мила, когда заговаривала для него амулет, используя его кровь, чтобы он работал исключительно для него, как и положено/. Это было пару сотен лет назад, так что та ведьма наверняка давно уже мертва, быть может, пала жертвой той самой магии, к коей решилась прибегнуть уж черт его знает для чего. Вампирская жизнь в принципе плотно сопряжена с постоянными смертями и потерями — прекрасный повод для того, чтобы не сближаться ни с кем, кто может так просто умереть от старости или случайного попадания под колеса автомобиля, оказавшимся довольно-таки смертоносным изобретением человечества /что люди умели, так это придумать новые и новые способы уничтожения друг друга с зацикленностью настоящих маньяков —  и после такого еще вампиры и оборотни считаются монстрами?/. Отчасти его кочевой образ жизни был чем-то вроде способа возведения вокруг себя защитных стен: нет смысла горевать по тому, с кем знаком всего ничего.
Впрочем, в этот вечер явно сама вселенная была за трезвенность, не давая ему никоим образом насладиться спокойствием вечера, потому что эта раздражающая дамочка снова умудряется устроить скандал. Алистер пытается как только можно абстрагироваться от чужих голосов, но когда эти двое начинают говорить на повышенных тонах, игнорировать их становится сложнее, пусть и выпивает очередной стакан залпом, надеясь, что процесс глотания чисто физиологически создаст затруднения для слуха. Но после слышится звук удара кожи о кожу, и в ноздри резко ударяет запах крови, свежий, яркий, сочный — в нем достаточно опыта, чтобы не повернуться моментально к источнику аромата, но полностью игнорировать свои ощущения тоже становится сложно, так что Дермот садится боком к барной стойке, с будто бы ленивым интересом завсегдатая рассматривая разворачивающуюся перед ним сцену, коих повидал в своей жизни предостаточно. В другой момент он мог быть ввязаться в происходящее, будто является одним из тех принципиальных ребят, что совершенно не против почесать кулаки о чужое лицо, но при этом совершенно не переносят на дух, когда кто-то смеет поднимать руку на даму. Возможно, отчасти так и было — когда-то давно, в человеческой жизни, потому что война и двухвековое существование показали ему, что женщины вполне способны за себя постоять, а порой и надрать зад любому мужчине, ошибочно посчитавшему, что у него в соперниках находится представительница слабого пола. Да и в некотором роде, как ему кажется, эта заносчивая дамочка заслужила небольшую встряску: по крайней в следующий раз будет тщательнее выбирать, с кем стоит ворковать, а от кого стоит держать подальше. Ну или не будет: порой горбатого может исправить исключительно могила, потому что все живые создания с такой патологической манией любят наступать раз за разом на одни и те же грабли, что остается только диву даваться, заливая в себя очередную порцию виски или бренди. Или эля, как поступает сейчас. Разницы по сути нет никакой: все равно лучше всего пьянит кровь пьяниц, и это то, с чем ему приходится мириться в своей новой ипостаси.
Его взгляд иногда задерживается на губе женщины, где выступает несколько алых капелек — причина легкого зуда в деснах. Конечно, из губ можно выпить мало, но вот если укусить где-нибудь пониже, то будет намного лучше. Ее спутник удаляется из заведения, а женщина продолжает плакать — Господь, чтоб тебя, Всемогущий, как же его бесили женские слезы, способные пересолить любой даже самый изысканный десерт, плещущийся в их сосудах. Пустая трата влаги, которую стоит экономить, если не хочется, чтобы лицо стало морщинистым и сухим. Однако Алистер все-таки мужлан, а потому просто наблюдает над сценой, провожая дамочку взглядом, но после понимая, что запах ее крови в помещении по-прежнему силен: видимо, все дело в испачканном платке, который та оставляет на столе — какая небрежность. Бросает несколько купюр на стойку, естественно, допивая новую порцию эля, и перед уходом забирает платок с собой. Проводит по еще влажному алому пятну пальцем, а после украдкой облизывает. Вкус ему что-то напоминает, но никак не может понять, что именно; узнавание происходит где-то на подсознательном уровне и дразнится, не желая так просто даваться в руки, точно хочет сыграть с ним в какую-то глупую детскую игру. Чуть хмурится, комкая свой трофей в ладони, прежде чем выйти на улицу и втянуть носом вечерний воздух, чтобы понять, в каком направлении ушла незнакомка. Как оказывается, сильно далеко та не уходит: стоит на обочине с сигаретой, наверное, ожидая такси или какого-нибудь заботливого любезного водителя, согласного помочь леди. Как театрально.

Мужчина подходит к ней ближе, достает из кармана пачку сигарет, поджигает одну из них и, зажав фильтр зубами, протягивает женщине ее платок, но не смотрит той в глаза /отслеживая движения боковым зрением/, как если бы ему было совершенно наплевать на нее и просто вышел покурить перед очередным заходом по вливанию в организм лошадиных порций эля. Отчасти так и есть: он планирует покурить перед новым приемом пищи, а потом покурить после нее /табак все равно больше не сможет его убить, но в следовании этой вредной привычке есть что-то по-человечески знакомое, что-то из времен войны за независимость, когда приходилось делить одну самодельную папиросу на несколько человек/:
— Вы забыли в баре, миссис, — поскольку происходящую ссору было очень сложно игнорировать, то и от его внимания не ускользнул факт того, что она назвалась вдовой: если это действительно так, тогда из нее получится отличная жертва: еще одно несчастное создание, сожранное ночным городом, чьи кости он однажды выплюнет на мостовую, неопознанные, никому не нужные. Вот только его по-прежнему тревожит то эхо, которое вкус ее крови вызвал в его памяти, так что Дермот поворачивается к ней и спрашивает. — Мы с Вами случайно никогда не встречались до этого? — отчасти похоже на неловкую попытку флирта, но вампир внимательно изучает чужое лицо, делая очередную затяжку.
[LZ1]АЛИСТЕР ДЕРМОТ, >250 y.o.
profession: вампир-кочевник[/LZ1][NIC]Alister Dermot[/NIC][STA]why is it so boring?[/STA][AVA]https://imgur.com/YfkwXSF.gif[/AVA][SGN]Hold up wait a minute
I don't give a f*ck
[/SGN]

+1

6

Вечер поворачивался самым интересным образом. По крайней мере, сегодня кто-то точно не останется без добычи. Конечно, самой Джуно хотелось бы, даже очень, чтобы именно она увезла из Белфаста бесценный трофей, но кто знает, как распорядится судьба-злодейка. Этот мир, жестокий и опасный, тут не второго шанса, права на ошибку, либо возможности все волшебным образом исправить. Ты либо действуешь, либо действуют тебя, как бы странно это ни звучало. Не смотря на вполне официальный и довольно приличный костюм, что женщина выбрала для этого неординарного завершения тяжелого трудового дня, у нее было несколько тузов в рукаве, а именно – оружие, которое можно и нужно было носить скрытно. Оно поможет избавиться от любых непредвиденных ситуаций, а применить его можно как против всякой нечисти, так и против обычного человека. Вот только с тем «арсеналом», что имелся сейчас у охотницы Ордена, далеко не убежишь. Она сможет нанести тяжкие телесные, расквитаться с любым нападающим, вот только если он будет не в два раза больше нее, как то бывает у некоторых зверолюдов. Несколько точных и острых порезов, желательно для лучшего результата еще вогнать глинок куда-нибудь поглубже, ближе к сердцу, тогда серебро подействует быстро. Вампиры нынче, да и все остальные, были сейчас довольно изворотливыми, применяли всякие разные приспособления, чтобы обмануть окружающих. Прошло давно то время, когда кровосос не мог появиться днем на улице. На особом рынке имелись разные браслеты, талисманы, подвески, выполненные преимущественно ведьмами, что оберегали от палящего солнца. Вот только от холодного лезвия, что разрежет плоть, что зайдет в тело так глубоко, что его будет очень сложно вытащить, спасти может разве что рыцарская кольчуга или какой-нибудь бронежилет, но кто из адекватных людей (и не совсем людей) будет носить такое каждый день.
Он явился, но не так быстро, как можно было ожидать. Несложный трюк с кровью на платке все таки сработал, но мог ли он по вкусу или запаху крови определить, кем именно была эта женщина? Ходили слухи о грозных вампирах, такие обычно становились главами больших кланов, основателями династий, что существуют десятки, сотни лет. Об их умениях складывали легенды, передавая все это из поколения в поколение. Они возвышались над всеми остальными, выделялись даже на фоне своих сородичей. Говорили, что некоторые из них умели читать судьбу смертных, другие – заглядывали в будущее. Был слух, что один из таких главарей, кажется, это был довольно могущественный клан в пределах островных государств юго-восточной Азии, умел заговаривать огонь, повелевая тому действовать по особым приказам. В Ордене знали эту историю, потому что именно один из членов братства, а случилось это в тысяча восемьсот пятьдесят третьем году, положил конец бесчинствам этого вампира, а запись о событиях того дня до сих пор хранится в священном архиве. Резня, иначе то было не назвать. На стороне охотников сражались несколько отрядов отобранной британской пехоты. Им не объяснили, зачем именно заряжать ружья какими-то странными снарядами, больше похожими на серебро, да и цели полива своих клинков какой-то там особой водой тоже, однако, их задача – убивать врагов, а с ней они справились великолепно. Тогда Орден не потерял ни одного из дюжины охотников, а союзные британские войска всего лишь несколько дюжин убитыми и ранеными, что в десятки, а то, может, и сотни раз меньше, чем потерял враг. Вампиры и их приспешники навсегда (казалось) были изгнаны с тех земель. Вернулись? Конечно, но прошло семь десятилетий, прежде чем очередной кровосос осмелился сунуть свои клыки в те места боевой славы.
  - Спасибо, - ответила Джуно, явно смущаясь. Секрет ее игры был довольно простым, она реально отдавалась происходящему целиком и полностью. Кто-нибудь бы мог заготовить ампулу с кровью, разбить в подходящий момент, но нет ничего лучше настоящих эмоций, силы, чувств, их невозможно подстроить, поэтому и эффект от такого в разы лучше. Никаких подстав и других актеров, тот человек в баре – обычный местный житель, с  которым Фонтейн никогда больше не увидится, а ведь тот парень не знал, какую роль получил, и какой в итоге спектакль получится. – Я сегодня сама не своя. – Продолжала женщина, теребя в одной руке сигарету, второй же взяла платок, немного смяла его в кулаке, поднесла ближе к лицу, будто бы рассматривая под тусклым свечением уличного фонарного столба. – Последнее время произошло столько всего неприятного… мой муж, он любил автогонки. – Резко переключила тему, найдя то, что искала. Красноватое пятно на ткани практически не выделялось, но нетопырям только и нужно, что почувствовать самую малую каплю, чтобы возбудиться, - кажется, это я испачкала, хотя. – Затянулась, сигарета уже закончилась, поэтому женщина выбрасывает окурок, попадает в край урны. Сегодня ей повезло, остаток папиросы после проваливается внутрь, не насорила. – Хотя не все ли вам равно? Зачем приносить мне эту вещь, если вы слишком горды для того, чтобы просто уступить даме место, немного подвинувшись? Почему все мужчины такие странные? -Она заманивает, расставляет свою сеть, которая пока окончательно не сформировалась. Что будет делать дальше? Попытается уйти, не будет потакать его прихотям и желаниям, но сделает это в самый кульминационный момент. Ей важно дождаться подходящего случая, ситуации, когда вампир окончательно поймет, что сегодня останется без ужина, она даст ему шанс, причем весьма привлекательный. Но на этом останавливаться она не собиралась. Решила, где именно они могли пересекаться с вампиром. Какие вообще варианты возможны? Его лицо до недавнего момента казалось совершенно незнакомым, она точно видела его впервые в своей жизни. Возможно, у них были точки пересечения среди тех, кого Джуно истребила, либо кто смог ее прогнать (да, такие случаи тоже были, ведь вампиры зачастую могут дать весьма неплохой отпор). Но лично - точно нет. - Вы никогда не были на автодроме Монца? Это в пригороде Милана, последние несколько лет я буквально провела возле трассы, но судьба порою подкидывает нам не самые приятные сюрпризы, - в руках теребит свой платок, будто бы не зная, куда его теперь деть. Вещь подпорчена, придется отдавать в чистку при отеле. Главное, чтобы на эту кровь не клюнул  еще кто-нибудь, ведь Фонтейн была не всесильна. Справиться с одним может, но вот с двумя или уж с тремя крепкими прихвостнями Сатаны, тем более не имея при себе достаточно оружия - вряд ли. Хотя, бой им гарантирован знатный, ведь охотница готова пролить кровь за свое дело, которое для многих стало святым.
Она уже не фанатик, она не так предана Ордену, как было, может, семь-десять лет тому назад. Смотрит сейчас на новобранцев, на тех ребят, которых ставят ей в помощь - они слишком юны и неопытны. Они без памяти чтят Священные Писания, слепо следуют горе постулатов и запретов, не понимая главной сути. Дело не в том, чтобы вечно воевать, уничтожать нечисть, убивать как можно больше - необходимо поддерживать хрупкое равновесие. Нельзя просто взять и убить всех гиен в саванне, каждый элемент в нынешних реалиях оказывается важным. Не убив одного, можно выведать информацию, выйти на более крупную рыбку, как с какими-нибудь картелями, что толкают дурь. Только наркотиком для этих существ является самая настоящая человеческая кровушка.

[NIC]Juno Fontaine[/NIC][STA]am I dead[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/F79OkWT.png[/AVA]
[SGN]_[/SGN]
[LZ1]ДЖУНО ФОНТЕЙН, 37 y.o.
profession: охотница на нечисть;
[/LZ1]

+1

7

Мягко выдыхает табачный дым, но без какого-либо намека на манерность: это совершенно не его стиль. Не был им ни при жизни, ни тем более после смерти: в конце концов обращение лишь усиливает уже имеющиеся черты — после смерти оказываешься более гипертрофированной версией себя, но с потребностью употреблять человеческую кровь, потому что иначе превратишься в живой иссушенный труп — мумию, забальзамированную при жизни, не способную ни на какие действие, кроме как вращать глазными яблоками, но и это однажды прекращает получаться. Он видел когда-то засохших старых вампиров в заброшенной гробнице в Румынии: они лежали в своих склепах, как самые настоящие покойники, и в их мутных, едва живых взглядах читалось давние смирение со своим страданием. Наверняка оказались там в качестве наказания или жертвами политических игр за власть: когда ты бессмертен, в какой-то момент возможность действительно умереть не пугает уже по-настоящему, ведь ты видел эту жизнь, чувствовал ее кончике языке и огнем в мертвых венах — тот, кто мертв, не может более умереть, а иногда даже жаждет этого. Покоя, блаженной темноты, в которую можно завернуться, как в похоронный саван с четким осознанием, что никто не станет беспокоить понапрасну или же заставлять делать хоть что-то. С возрастом приходит скука. Липкая, вязкая, как расплавленный мазут или асфальт под солнцепеком в полдень: в ней вязнешь, погружаешься все глубже, пока она щупальцами спрута проникает в глотку, заполняет желудок и легкие. Многие вампиры не выдерживают ее, предпочитая блаженство смерти, а потому последняя зачастую может считаться наградой, избавлением от бремени бессмертия — из-за этого и появились казни в виде заточения. Что может быть ужаснее, чем знать, что скоро ты засохнешь, как забытая на подоконнике герань, умирающая без регулярного полива, но при этом будешь чувствовать жар жажды и горечь отчаянности своего положения? Что разум твой будет жить, пусть и мыслительные процессы замедлятся однажды? Станешь всего лишь хранилищем для вечности, пока кто-нибудь не закончит твои страдания? Алистер убил тех румынских вампиров: вогнал каждому по колу в сердце, которые на скорую руку выстругал из ближайших к склепу деревьев. Конечно, он мог бы помочь своим собратьям, но это было крайне рискованным занятием, особенно если учитывать, что совершенно не понятно, за какие конкретно преступления кто-то подверг их столь страшной каре. Вдруг они были массовыми убийцами, убивавшими целые деревни исключительно из любви к насилию и неумению остановиться, когда дело идет о питании? Или они были простыми заговорщиками, посмевшими посягнуть на власть владыки какого-нибудь клана? Или просто теми, кому чертовски не повезло? Отчасти было весьма забавно придумать истории жизни тех, то только и мог, что моргать, как в замедленной съемке, — давать свежую кровь, чтобы разбудить хотя бы иссохшие голосовые связки, не собирался все из тех же соображений безопасности. Тогда Дермот понял, какой смертью совершенно точно не собирается умирать: из жалости, потому что представляет собой все, что угодно, но не вампира или даже подобие человека.
Женщина напротив него красива — на такие поверхностные оценки хватает его скупой на эмоции и умение разбираться в эстетическом и прекрасном душе /если, конечно, такое можно говорить о вампире: многие последователи Ордена каких-то там важных членов, продолжавших дело Святой Инквизиции чуть ли не с большим энтузиазмом, поспорили бы с тем, что монстры имеют душу, однако вампир сомневался, что и у людей она есть; что она в принцип существует, как существует какой-то там Бог, которому так усердно молится большая часть мира, а он все равно продолжает игнорировать всех и каждого — или его настолько достали бессмысленные идиотские просьбы верующих, что проще просто забыть об их существовании, и вряд ли бы кто-то здравомыслящий смог его упрекнуть в эгоизме в таком случае/. Вот только Алистер бы не сказал, что красота ее была классической, хотя не то чтобы у него было четко сформулировано понимание того, что может считаться этой самой классической красотой. Но у нее были красивые черты лица, привлекательная фигура и пронзительные глаза, точно скрывавшие какую-то тайну, взгляд которых совсем не был похож на взгляд типичных современных девушек, похожих на куклы, — в нем скрывался интеллект и сила. Это манило, заставляло желать узнать, какова в итоге будет ее кровь на вкус? И что за знакомый привкус он чувствует, когда впервые пробует ее? Тех капель на платке было до обидного мало, чтобы распробовать как следует и разгадать эту загадку, а он любит загадки, потому что они способны хоть немного, но разнообразить его достаточно скучное и обыденное существование, в котором меняется разве что питейное заведение, где проводит вечера и находит себе ужин, когда пьяные вдрабадан посетители начинают собираться домой, собирая все стенки и углы по дороге туда /куда, само собой, так в итоге и не доходят, становясь поздним ужином или очень ранним завтраком для одного крайне любящего хорошую выпивку и кровь, в которой та плещется, вампира/.
— Не стоит судить всех мужчин по одному старому, ворчливому солдату, как я. Или как тот странный тип, которого Вы с такой легкостью смогли подцепить, чтобы узнать, что он всего лишь очередной козел, — тихо, чуть хрипло смеется: он не особо хорош во флирте — слишком грубый и неотесанный для всех этих виртуозных жонглирований словами, призванных очаровывать и показывать, насколько привлекательный субъект попадается его собеседнице. У него отлично получается стрелять и драться, но в остальном и правда является собой образчик настоящего полноценного солдафона. Впрочем, все равно улыбается, хмыкая, делая очередную затяжку и выдыхая дым, который тонкой белесой струей уносится куда-то в темноту ночного неба, растворяясь в воздухе и будто бы окончательно пропадая. — Я всего лишь не хотел, чтобы Вы ворковали с тем парнем возле меня: знаете, эти сопливые сюсюкания во имя соблазнения доводят меня до бешенства. Тем более когда я прихожу просто насладиться хорошим элем и тишиной. Хреновый из меня всегда был романтик, — в привычном смысле этого слова так точно, и Дермот даже не собирается этого отрицать. Он никогда не был тем парнем, который будет делать милые глупости ради дамы: рвать цветы, петь серенады под окнами глубокой ночью, пока не выйдет один из соседей с ружьем, или воровать безделушки с ярмарки. Его романтизм был отравлен запахом пороха и шумом артиллерийских выстрелов, лежал на голой земле, укрывшись шинелью, под яркими звездами возле самой линии фронта, и зарево бомбардировок золотым и алым полыхало на горизонте. Сделать изысканный комплимент даме? Нет, это никогда не было по его части. Глупо притворяться кем-то другим, тем более перед незнакомкой, с которой хочет сблизиться ровно настолько, чтобы получилось вонзить клыки в ее сонную артерию, предварительно прокусив эту кажущуюся бархатной кожу на шее. Возможно какой-нибудь щеголь-вампир на его месте и распушил бы перед ней перья, показывая себя во всей красе, но Алистер лишь смотрит на незнакомку более откровенно, не скрывая своего интереса к ее персоне, выдыхая дым в ее сторону, будто желая узнать, как станут выглядеть ее черты через белесую поволоку.
— Я был в Милане, но это было давно, и совершенно точно не посещал никаких автодромов. Думаете, там стоит побывать? — в Италии и правда в последний раз был, когда она сражалась на стороне Германии во Второй мировой войне. Фашизм цвел и пах пышным цветом, что делало пребывание там каким-то слишком скучным, а архитектура и искусство никогда не интересовали его настолько, чтобы даже в самые темные времена от скуки ходить по музеям: впору уж засохнуть прямо там, в каком-нибудь египетском зале, чтобы никто не смог отличить от какой-нибудь мумии фараона. На самом-то деле идея посетить автодром кажется неплохой: с вампирской реакцией вероятность не вписаться в поворот на большой скорости значительно снижается, а веселья должно быть достаточно, особенно если в конце разбить машину и просто наблюдать за тем, как догорают ее останки — в разрушении всегда было что-то притягательное, соблазнительное. Созидание же отдавало привкусом бумаги — безынтересно и скрипит на зубах. Интересно, клан Монтериджонни все еще существует? С их взбалмошным лидером, любящим устроить кровавые и пафосные разборки со своими противниками и врагами, о которых еще долгие годы судачат в вампирских сообществах по всей Европе. Они когда-то приглашали его присоединиться к ним, но даже их весьма условные правила поведения и любовь к нахождению разного рода приключений, пусть даже если они в основе своей состояли из бесконечной дележки территорий для кормления, не смогли заставить Дермота передумать. Наверное, отчасти он тоже стал закостеневать, привязываться к одним и тем же дурным привычкам и вообще превращаться в старого отшельника-зануду, предпочитающего игнорировать любой прогресс, живя по старым, лично им придуманным правилам.
Он докуривает сигарету и с максимальным пренебрежением к правилам поведения, бросает окурок прямо на тротуар, небрежно давя его носком ботинка. Слишком стар для того, чтобы заботиться об окружающей среде и прочем эко-дерьме, лезущем из каждого электронного носителя: будто люди могут спасти Землю. Ха. Если Земля и нуждается в спасении, то исключительно от самих людишек, уже достаточно натворивших полной херни. Земля в любом случае останется на месте, вот только все живое на ней может умереть — вот чего боятся все эти экологи и активисты. Очередная горстка лицемерных ублюдков, которые приелись ему еще в те времена, когда Британская империя, чтоб на них метеорит упал, делала вид, что может распоряжаться жизнями сотен тысяч людей, живущих в американских колониях. Да, самолюбия и эгоизма им никогда не было занимать.
— Хотите, я Вам провожу? — предлагает внезапно, засовывая руки в карманы джинс, и смотря на женщину пристально, немного лукаво. Банальная и глупая уловка, на самом-то деле, в успех которой едва ли верит, но и нападать на нее прямо сейчас — верх идиотизма. Следить же, чтобы поймать, когда она останется в одиночестве, кажется чем-то скучным и однообразным. И вообще не особо нравится изображать из себя сталкера. Конечно, Дермот соврал бы, сказав, что ему никогда не приходилось следить за своими жертвами, чтобы неожиданно напасть в каком-нибудь темном переулке /не зря же родители еще с детства стращают своих детишек, чтобы те не ходили темными вечерами по сомнительным одиноким местам/, но был бы честен, сказав, что это не является его самым любимым видом охоты. Впрочем, порой бывает не так много вариантов: либо ходишь голодный, либо ловишь кого-то возле вечно неработающего фонаря, пряча тело в ближайший мусорный бак и иногда сжигая его, чтобы замести следы. Старый добрый способ, не раз спасавший его. Не то чтобы он боялся разоблачения своей сущности: у Ордена достаточно глаз и ушей во многих сферах человеческого общества, чтобы вовремя не дать ход какому-нибудь уголовному расследованию, или поставить на него своего проверенного судебно-медицинского эксперта, но как раз чтобы привлекать меньше внимания того самого Ордена. Если в принципе существовал способ не привлекать их внимание, будучи вампиром: эта организация все-таки до одури любила совать свой нос во все мистические или около того дела, происходящие в мире. Пожалуй, когда его сородичи многие века назад боролись против Святой Инквизиции, им следовало бы получше надирать тем зад, а еще лучше стереть с лица Земли любые упоминания об этих воцерквленных фанатиков, чтобы сейчас они не портили всем жизнь своими устарелыми понятиями о морали и божественном. Как вообще можно верить в какого-то мужика на небесах в XXI веке? Немыслимая чушь.  — Сейчас такая приятная погода, а такси совсем не проезжают, — показательно выглядывает на дорогу, на которой и правда не виднеется ни одной машины со специальными опознавательными знаками. — Меня зовут Алистер. Чтобы Вы не думали, что собираетесь бродить ночью по улицам с подозрительным пьяным незнакомцем и грубияном. Так по крайней мере перестану быть незнакомцем, — снова хмыкает, протягивая ей руку для приветственного пожатия. Сейчас же как раз вроде в моде равноправие и все такое.
[LZ1]АЛИСТЕР ДЕРМОТ, >250 y.o.
profession: вампир-кочевник[/LZ1][NIC]Alister Dermot[/NIC][STA]why is it so boring?[/STA][AVA]https://imgur.com/YfkwXSF.gif[/AVA][SGN]Hold up wait a minute
I don't give a f*ck
[/SGN]

+1

8

Война никогда не меняется. Меняются средства ведения, люди, что начинают или заканчивают очередные бессмысленные и кровопролитные перевороты, меняется вооружение, но не сама война. Видимо, где-то в глубинах человеческого сознания заложена нетерпимость, которая вырывается наружу то у взбалмошных лидеров целых государств, то у теоретиков, идеологов, других людей, что способны вести за собой сотни, тысячи, миллионы соотечественников. История насчитывает тысячи воин, а еще больше сражений,  каждое из которых - настоящий подарок вот для таких существ, как новый собеседник Джуно. Вампиры частенько становились солдатами, ведь кто в пылу сражения будет наблюдать за тем, как ты вцепишься кому-нибудь в горло, начнешь пить кровь? Его не жалко, это всего лишь враг, соперник, боец который мог бы заколоть/застрелить твоего товарища по службе. Человек, который мог бы добраться до штаба, уничтожить важные донесения, перехватить послание, отравить воду или хлеб, уничтожить обоз. А теперь его нет, он лежит в земле, как и сотни других что с твоей, что с его стороны. В летописях содержится много данных о вот таких вот случаях проявления дикости и силы на полях сражений. Орден младше первых существ, поэтому не признает никакие данные, полученные от других источников, существовавших до образования. Однако, с тех пор прошло много лет. Все началось в эпоху становления европейского общества, кажется, в конце десятого века, была одна небольшая записка, на старом английском наречии, написанная одним из небольших британских бондов охотнику. События имели место быть незадолго до вторжения на острова знаменитого Вильгельма Завоевателя. Туманный Альбион в те годы переживал не лучшие свои времена, со всех сторон от него пытались отцапать небольшой кусочек, кто-то приплывал на своих кораблях грабить, некоторые другие же пытались организовать свои новые небольшие государства, постоянно строили интриги, выливавшиеся в небольшие или даже весьма солидные столкновения. Армии, конечно, не такие больше, но даже этого было весьма достаточно, чтобы оросить какое-нибудь поле внутренностями нескольких десятков бравых парней, что шли защищать свой дом.

«Я видел его своими глазами. Ростом он как обычный человек, как я, как мой брат, как брат моего брата, как наш Король. Тогда наш отряд двигался из Уэлтона в сторону Кларборо, по старой дороге, что проходила через лес. Деревья видели еще моего покойного деда. Нас было не больше сотни, несколько коней, а остальное – пехота. Я шел в третьей шеренге, с самого краю. Одним из первых заметил приближение сил врага. Их было не так много, не больше нашего, столько же коней – небольшая битва. Мы перестроились, обнажили наше оружие, большинство парней – с копьями, вилами, не имели хорошего обмундирования или, тем более, мечей – ведь это удел богатых, ну или гвардии. Кстати о ней, эти бравые ребята, защитники нашего святого Лорда Фристоуна двинулись в бой первыми, сцепились с силами врага на холме, благо высота была нашей. Мы же бились чуть ниже, ближе к реке Трент. Я помню, что на меня напал один крестьянин с камнем в руке. Я быстро увернулся от его замаха, в ответ нанес удар своим копьем – оно хорошее и верой и правдой служило мне всю жизни, как служило моему отцу, от которого мне и досталось. Враг упал, я вынул лезвие из его обмякшего тела. Кажется, он нагадил в свои портки. Вони не было, слабый ветерок уносил все гнилостные запахи куда-то далеко, за холмы, за реку, за лес. Наши побеждали, это было очевидно, Лорд Генри Фристоун настоящий тактик и стратег, всегда одерживал верх над любым соперником. К нам приближался еще один противник, его внешний вид меня и поразил. Был бледен как сама смерть, в руке держал меч, одет был в кожаные легкие доспехи, без шлема. Его меч был в крови, крови моих соотечественников. Я двинулся вперед, нанес первый удар, но он его отразил, это не просто крестьянин, это солдат. Он отразил и второй выпад, даже контратаковал. Я сам не боец, ремесленник, но иногда тренируюсь на стогах сена. Меня призвали, потому что мой Лорд видит мой потенциал. Он даже как-то сказал, что рано или поздно, я смогу стать гвардейцем, каким был мой отец, отец учил меня сражаться и даже писать. Но пока что я слишком мал и неопытен для этого. Мне всего шестнадцать лет, я единственный, кто умеет писать среди жителей моего городка.
Он не ранил меня, но сбил с ног, но вот когда наносил свой удар, я перевернулся, подхватил свое оружие за древко и нанес удар куда-то в область груди. Я слышал треск, будто бы что-то надломилось. Видел, как лезвие вошло по самую деревяшку, но он стоял как ни в чем ни бывало. В тот момент я заметил кровь у его рта. Нет, не такую, какая бывает у пьяных, что подрались после трех пинт эля, а такая, как у Рорика. Он сошел с ума, начал есть сырую свинью. Так же, вокруг рта много крови, но я видел его белые зубы, какие бывают только у господ, да и то – не у всех. Он хитро ухмылялся, взял за оружие и просто вынул его из себя, будто бы там ничего и не было. Кто-то резко проткнул его мечом сзади, это был один из защитников Лорда Генри, но противник моментально обернулся и снес голову одним взмахом меча. Я тогда сильно испугался, он дьявол воплоти, он не человек, он тот, о котором написано в Книгах. Монахи говорили о НЕМ, я знаю, что он – Демон.

Дункан Смит»

Такие письма в то времена были редкостью, как и сейчас, на каждое приходилось реагировать. Да, очередной вампир. Был даже представлен отчет охотник, что выдвинулся в Англию на перехват злодея. Оказалось, что тот был не один, целый клан, пять или шесть особей. Сражаться с ними было очень сложно, ведь некоторые члены – весьма высокопоставленные лица. Охотнику понадобилось шесть лет, чтобы интегрироваться в общество, посеять смуту, параллельно предотвращая очередные попытки обратить какого-нибудь солдата себе в армию. В итоге он распространил слухи о том, что господа занимаются непотребствами с животными и насилуют детей, после чего пьют их кровь. Нашлись даже те, кто это подтвердили. Как итоге – смертная казнь, сожжение на костре всей верхушки. Тогда были убиты все вампиры этого небольшого клана, а так же еще полдюжины людей, что им сочувствовали, сопереживали и даже помогали. – Слишком хорошо выглядите для старого солдата, - не без легкой тени иронии ответила охотница. Уже неплохо, в ее деле намечался прогресс, ведь жертва теперь сама вышла на контакт, а Фонтейн постарается сделать все возможное, чтобы с крючка никто не соскочил. Оставалось лишь подыгрывать, потакая желаниям нового знакомого. Делать это, если честно, не так уж и сложно, - Иран? Афганистан? Фолклендские острова? – А может первая или вторая мировые войны, гражданская война в Штатах, война там же за независимость, наполеоновские баталии? Копать глубже не было смысла, она встречала вампиров  и старше, еще тех, что застали живым Леонардо Да Винчи, были знакомы с Макиавелли, ходили на охоту с Генрихами и Людовиками. Ему не больше трех сотен, может, немного за три, но и явно не меньше двух. Большой разброс, но на него смотришь иначе, учитывая, что некоторые особи живут чуть ли ни тысячу лет. – Этот тип. – Пришлось снова вспомнить  парня, который оказался всего лишь приманкой в более крупной деле, - он не умеет обращаться с женщинами. Подумал, что если угостил меня выпивкой, то может претендовать на постель. Какая дерзость! Может у молодежи так и заведено, но мне далеко не семнадцать лет, чтобы прыгать в койку первому, кто купит мне выпить. – Могло показаться, что она тоже из этих, ну из тех, кто пьет кровь и живет несколько веков. Была будто бы не из этого мира, точнее, с этой планеты, сто процентов, просто из другого тысячелетия, как минимум. Из времен, когда за дамами ухаживали, когда они имели право ничего не делать. Снова ухмыльнулась. – Так или иначе, этот человек теперь в прошлом, как и многие другие…
Настала пора откровений? Может сейчас как раз то самое время, когда можно немного рассказать о себе? Наверное, ведь это расположит вампира. Куда приятнее жертва, которая вот таким образом открываться, попадает в паутину, становится безобидной, теряя чувство настороженности. – Да, конечно, добираться одной совсем не хочется, мало ли кто обитает в местных подворотнях. – Снова сказала Джуно и подала Алистеру руку. Наверное, так делали в древности. Она хотела чтобы он стал ее опорой, а он целью ставил рукопожатие. Вышло как-то неловко, немного смазано, но теперь они познакомились, - София, зовите меня София. – Добавила Джуно. Это имя ей нравилось. Имела несколько «образов», которые использовались в той или иной ситуации,  но сегодняшняя операция – экспромт чистой воды. Все выдумывалось на ходу, образ, фамилия, имя, история. Не боялась запутаться, ведь она «немного выпила», а даже обычная девушка, рассказывая о себе чистую правду в таком состоянии, может слегка попутать факты своего прошлого. – Занятий вы себе там точно не найдете, на этом чертовом автодроме. – Они выдвинулись. Как чуть позже призналась Фонтейн, она жила довольно далеко от паба, придется идти не меньше получаса, а она еще и на каблуках, так что для Алистера это станет настоящим испытанием. Но, наверняка, еще бо́льшим испытанием для вампира станет жертва, которую можно было бы «оприходовать» прямо здесь и сейчас, но нужно терпеть, довести до кондиции, возможно, накинуться на нее прямо в номере, а перед этим вытворить несколько таких вещей в постели, о которых будет помнить еще много лет. Но думать о постели пока рано, впереди их ждало небольшое путешествие по улицам морского городка. – Если честно, мне тут не очень нравится. – Сказала Джуно, когда они прошли уже не меньше полумили. – Но делать нечего. Мой муж погиб больше года назад. А я осталась с его наследством, которое расхватывали его бывшие коллеги, кpeдиторы, инвесторы и те, кого при жизни он называл «друзьями». В итоге, через несколько месяцев я осталась буквально ни с чем, продала все имущество и отправилась в путь. – Женщина делала максимально печальное лицо, хотя это даже было вовсе никакой не игрой, она реально та самая София, вдова и человек, который пытался задушить свое горе в каком-то грязном пабе. – Я не знаю, что мне делать, я никому не нужна, я практически ничего не умею. Я разбираюсь в скаковых породах лошадей, знаю про цены на произведения искусства, могу отличить, но кому я такая нужна? – Набрала целую грудь прохладного вечернего воздуха  и медленно выдохнула. Охотница, точнее, та, кем она сейчас прикидывалась, явно была разочарована в жизни, в себе, во всем на этом свете. А бар, небольшой и неприметный, стал местом, где можно просто забыть обо всем, хоть немного почувствоваться себя настоящей женщиной, желанной и прекрасной. Пусть пока что все так и остается.
Тусклая вывеска отеля показалась где-то чуть больше, чем через час. Их прогулка затянулась. Они перестали быть друг другу незнакомцами, и даже алкоголь, казалось, выветрился практически полностью. Они узнали друг о друге много нового и вместе с этим – совершенно ничего. За многие годы научились преподносить информацию таким образом, чтобы нельзя было понять о человеке все. Личности, которым явно было, что скрывать за своими плечами. Подходят все ближе, их скорость замедляется. Были даже отчасти похожи на подростков. Вот, парень решили провести девушку до ее крылечка. А ведь девочке под сорок. Надо было как-то продолжать, ведь вампир явно был готов к продолжению, а Джуно была готова это «продолжение» ему обеспечить. – Может, - начала она с капельками стеснения в голосе, - Может, вы не против продолжить этот вечер за бокалом какого-нибудь вина? Эля у меня точно нет, но почему бы не попробовать что-то другое? – Она смотрела прямо в его глаза, хищные и ненасытные. Нет, он сможет отказать такой даме, не сможет бросить ее в беде, а поэтому сейчас они отправятся наверх, где все уже давно готово к «теплому» приему нашего замечательного кровососа. Поправила прядь волос, улыбнулась. Сегодняшний вечер, а точнее ночь явно обещали быть очень интересными. Сама Джуно уже тоже возбуждалась, но не в сексуальном подтексте, а где-то в другом месте, адреналин начинал свою бешеную скачку, разгонялся по венам, смешивался с кровью, давая приятное ощущение по всему телу. Каждый из них будет приятно удивлен в гостиничном номере, в этом можно даже не сомневаться, главное, чтобы все пошло по плану. Хотя зачем волноваться, все и так по нему идет!

[NIC]Juno Fontaine[/NIC][STA]am I dead[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/F79OkWT.png[/AVA]
[SGN]_[/SGN]
[LZ1]ДЖУНО ФОНТЕЙН, 37 y.o.
profession: охотница на нечисть;
[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » will we make a deal?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC