внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост:
северина дюмортье
считать падение невесомых звезд и собственные тяжелые. собственные — они впитывались в тебя сладострастным искушением, смертельным ядом; падения собственного духа... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 23°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » август конец нормально


август конец нормально

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

b  e  f  o  r  e    //   a  f  t  e  r
https://i.imgur.com/32KGCZW.gif https://i.imgur.com/6z3iGLh.gif
a  l  a  n   &   r  i  t  a
23.08.18 // s a c r a m e n t o

[NIC]Rita Gorski[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/K6qtJdA.png[/AVA]
[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 24 y.o.
profession: хэндмейдер, варщик мыла ручной работы[/LZ1]
[STA]я намочу себе манту[/STA] [SGN]   [/SGN]

+1

2

настроение было такое, особое.
под кодовым названием `мастер доёбов вступает в теневой бой, но пока ожидает жертву`.
рипли, правда, не сидел где-нибудь в засаде или на месте в этом самом ожидании, а коршуном кружил по степям-полям и всему вот этому сопутствующему городскому антуражу. точнее, больше по городскому антуражу, конечно же, выскочив из квартиры ровно в четыре двадцать — ебанутый настолько, что отсылками заполняет свою жизнь, действуя на них по наитию.
никакого особо смысла, чтобы ждать именно этого времени, не было.
хотя он особо и не ждал — просто вышел, взорвав косячок, чтобы почувствовать ощущение раскачивающейся на волнах лодки — хотя ближе будет ладья викингов из парка аттракционов, которая разгоняется, падая вниз и поднимаясь вслед за этим на вершину. замедленность травы помноженная на ускоренность амфетамина шла в бой.

хуй знает, на самом деле, чего именно хотелось рипли, который потирал свои красные глаза, наполненные содержанием тгк [бля, я опять забыл капли дома? а, нет, не забыл, всё в порядке]: мэй в это время была хуй знает где, что злило в достаточной мере где-то на фоновых очертаниях общего настроения, просто потому что он бы не отказался от её присутствия рядом — просто чтобы было до кого доебаться, конечно же.
в день четверга, крадущийся уже к вечернему времени, почему-то как назло мало кого можно было незапланированно перехватить, по крайней мере, все, кто пришёл на ум, были в достаточной мере заняты работой и другими неотложными делами, мониторинг твиттера и инстаграма особо ничего не дал, поэтому оставалось только заскочить в парочку любимых баров и пабов, попадающихся на пути, не прикасаясь почти к алкоголю там.
кому-то хотелось рассказывать шустрые истории, ведь язык был достаточно развязан для того, чтобы вступать в социальные контакты разной меры незнакомости — разговориться с человеком, который просто спросил дорогу до определённой точки, печатая параллельно реплаи под всем, до чего дотягиваются руки.
забавное, конечно, состояние.

хотя, как писал берроуз, хотелось чего-то отчасти родного, звонков дальним родственникам, о которых вспоминалось лишь в какие-то редкие праздники благодаря всемирной сети уведомлений и всплывающим окошкам на фейсбуке `сегодня у name surname день рождения, не забудьте поздравить` — удобная фича, чтобы напомнить вообще о существовании некого name surname в проживаемой кое-как жизни.
звонить отцу и мачехе, конечно же, была такая себе идея изначально — не хотелось даже объёбанным в щи, даже на краешке сознания не возникало такой мысли,
но вот рита — дело другое, ведь с ней какой-то контакт был налажен уже тогда, когда он спалился перед ней в первый же свой скоростной забег.
её было легко воспринимать как отдельную часть, не относящуюся ни к разборкам с отцом, ни к разборкам к мачехе, ни к напряженным отношениям с братом: рита была хоть и правильной, но не настолько въедливо. были, конечно, свои заморочки — и с того случая их отношения перешли больше на такой здоровый оптимистичный нейтралитет, но что она, что он, выпали из жизни друг друга на достаточно долгий период времени, пока учились и некоторое время после: рита была занята своей жизнью, ей не к чему было уже за ним приглядывать и постоянно втирать `алан ради всех богов или в кого ты там веришь ТЕБЕ НУЖНО ПРИЙТИ ЗАВТРА В ШКОЛУ` — а алану в принципе в последние годы было достаточно сложно общаться с некоторыми людьми.

хотя отсветами в жизни друг у друга мелькали: взять те же соцсети и редкие встречи в доме родителей, в которые рипли, конечно же, тянулся к носку демонстративно, будто готовясь его снять — локальный мем, который был очень смешным, на самом деле, и пронизан духом воспоминаний о двухъярусном логове, в котором было в принципе много всего, что можно было бы кинуть. но носки — самое безопасное и самое грозное вместе с тем оружие, бывшее в ассортименте.
примерно рипли представлял, где живёт сейчас рита — она упоминала это в последнюю встречу, а память, подпитанная амфетамином, позволяла легко дотянуться до нужной полочки воспоминаний. это вполне достаточно, чтобы обозначить свой путь по навигатору в голове, решив, что — а почему бы и нет? если её не будет дома, то можно будет пошататься по близости до вечера, а то, что точный номер квартиры был неизвестен — тоже ничего страшного, всегда можно поорать во всю глотку, чтобы ей стало слишком неловко, поэтому спускаться бы всё равно пришлось.
план — безупречен, да.

поэтому из бара рипли вновь снаряжает в путь свой байк — да по направлению к дому со смешными пальмами где-то поблизости. вообще, насколько он помнил по приметам [даже не вся прожитая жизнь в этом городе позволила ему узнать его вдоль и поперёк, запоминая и ориентируясь на местности зачастую без карт] — то было невысокое, желтоватое здание, такого, даже песочного цвета. и с дурацкими зелёными рамами в окнах и такой же зеленой черепицей — хуй знает, что курил тот, кто разрабатывал проект этих квартир, но рипли это было явно по вкусу, потому что курить он обычно предпочитал тоже самое.
в пачке сигарет — несколько  скрученных заранее косяков сорта amnesia haze, чтобы превратить всё происходящее в сюр,
правда, этот самый сюр начался заранее со звуков почти_воя и падающих предметов, заставляющих поторопиться с парковки к тому самому ананасовому дому.

+1

3

Рита, подойди сюда, – холод в настроении и неумело подавляемая злость в голосе не сулят ничего хорошего, однако я выхожу из ванной с улыбкой и полотенцем в руках, спеша отозваться, вопреки незаконченным делам.

Что-то случилось? Разве невкусно? – я обеспокоенно перевожу взгляд с застывших глаз Кейси на тарелку с чили перед ним и обратно. – С солью переборщила, да? Скажи честно, я не обижусь, – почти смеюсь, души не чая в Каллахане.

Подойди ближе, Рита, и скажи: что это? – ещё тверже, ещё крепче – в приказном тоне по тонкой грани грубости и бешенства, которых я в упор не замечаю, из чистых побуждений полагая, что ужин не может быть испорчен до такой степени, что Кейси окажется способным на резкость в отношении меня.

Где? Я не вижу, – высматриваю возможный источник проблемы, но честно не замечаю, но чувствую, как Кейси закипает и не сдерживается, лязгая ложкой и громко поднимаясь со стула. – Обычный чили кон карне, как ты любишь. Почему ты злишься?

Почему я злюсь, Рита? Почему я злюсь? Это ты меня спрашиваешь? Посмотри, блять, и сама мне скажи, почему я злюсь, – он подчёркнуто вежливо приглашает ко столу. – Видишь обмылок? Я его достал из тарелки. Твоё блядское мыло в моей тарелке. Сколько уже, блять, можно, Рита? Твоё мыло абсолютно везде, куда бы я ни сунулся. У нас был уговор: твоё мыло в твоей мастерской, и только. Я смирился, что ты хранишь его по всему дому, но в еде? Ты больная? А знаешь, не отвечай. Просто уматывай отсюда со своим мылом. Мы закончили. Всё.

Что всё? О чем ты, Кейси? Просто мыло попало. Я уже не специально, – у меня дрожат губы и подступают слезы. Я говорю тихо, без вызова, в попытках объясниться и в то же время извиниться. – Пожалуйста, прости мен…

Ты услышала меня? Собирай вещи и пиздуй отсюда со своим мылом. Или тебе помочь?

***

Да что же это такое, – я бессильно сижу на траве без подложки, протирая не самые новые, но чистые джинсы в зелёные пятна. Колени уже помечены следами надорванных движений по земле: ползком из одного угла газона в другой, тянуться руками за раскиданными коробками, меньше которых не становится. Сверху, из окна, их прибывает всё больше, и я не успеваю поначалу ставить друг на друга в самобытные башенки, подогнанные по высоте, а после – с трудом сгребаю перед собой в центр во избежание утрат среди бесчисленных коллекций мыла, выброшенных так бесславно на улицу. Что-то удаётся собрать и привести в порядок почти сразу без видимого ущерба, сколов и численных потерь по количеству, а что-то безвозвратно сыпется и теряется в траве, выкатывается на асфальт, а дальше либо давится под колёсами редких машин, либо падает в щели решётки канализации, куда я опрометчиво сую пальцы и чуть ли не ломаю, силясь достать отвалившиеся детали декора. Приходится жертвовать единицами, сгинувшими в ливнёвке, во благо разбросанных перед домом и вернуться под окна, откуда продолжают вылетать снаряды рушащихся отношений, приземляющийся с шумом, грохотом и треском невыносимой обиды, обоюдных претензий и непростительных пощёчин. Не в лицо. Совсем нет, но с каждой выброшенной столь демонстративно, зло и обозлённо вещью я опускаюсь ниже и ниже – на самое дно под уровнем непроглядных слёз, густых соплей и вышедших из-под контроля криков отрицания пополам с неверием в происходящее. Как спустя три года – да, может быть, не самых безупречных отношений с множеством компромиссов, принятых за взаимные уступки, – Кейси позволяет себе выбрасывать мои вещи и гнать меня из дома. Его дома, ставшего – разве не закономерно? – моим ровно так же.

Кейси, ты можешь перестать? Давай поговорим! Пожалуйста, – я кричу вверх, привлекая внимание прохожих, не без причин ускоряющих шаг. Быть затянутым против воли в чужие семейные драмы – сомнительная удача. А уверенность, что мы с Кейси – почти семья, по крайней мере, движущаяся в направлении, полном серьёзности и решительности в общем будущем, держится ровно до момента, когда за всеми вываленными наружу хранимым в его квартире мылом стали падать личные вещи: недосушенный после стирки фартук, за которым я готовлю в мастерской, недавно поглаженная, но неубранная в шкаф одежда. Новое платье выпархивает, раскрываясь в полёте, и ложится на заплаканное лицо. Успеть бы сложить и ловить следующее, но за распаляемой истерикой я мечусь из стороны в сторону, пока не запинаюсь о упущенный с виду нераспиленный мыльный брусок и падаю, распластываясь на земле искрящейся звездой посреди устроенной свалки. Похоже на из рук вон плохо организованный аукцион вещей, на барахолку, только без скидок и лимонада, зато с лихвой накинутыми воплями и рыданиями в подарок. Я подбираюсь на месте снова, чтобы через несколько секунд опять броситься в колесо безумия и крутиться, крутиться, крутиться…

Это нельзя трогать! – подрываюсь вперёд, думая, что кто-то из зевак решает не только погреть уши, но и руки, набивая карманы чужим добром. А несколько коробок я уже успеваю отбить у доморощенных мародёров, выхватывая вскрытые боксы с мылом обратно. – Это не продаётся и не крадётся! Вон! – сквозь слёзы я не различаю силуэт брата, пока тот не подходит вплотную. – Алан, это ты? Что ты здесь вообще делаешь? – нервное удивление ложится на взбитую почву волнений и рябью дрожит в голосе. – Ты, наверное, не вовремя решил прийти в гости, – а внутри сжимается ком и подступает новый плач от неловкости и стыда, в каком виде я сейчас предстаю. А как объяснить быстро и доступно, а главное – внятно, не находится ни слов, ни сил спокойствия. От напирающего рева спасает больно ударивший в спину полупустой флакон из-под крема. Каллахан давно не усложняет себе жизнь кропотливой упаковкой вещей, а прочёсывает справа налево и сверху вниз, вычищая всё подряд. – Кажется, меня выгоняют из дома, – вкратце  ввести в курс дела проще, чем признаться в простой истине: «мы с Кейси расстались», а вернее – «Кейси меня бросил». Ни язык, ни мысли не поворачивается сформулировать, а тем более произнести вслух. На самообман остаётся совсем немного времени, но я ухватываюсь за ускользающие из рук мгновения. Вещей там, наверху, ещё достаточно. – А ты как сам? Всё в порядке? – нелепая и глупая попытка отвести фокус с катастрофы на обычные дежурные нормы.

[NIC]Rita Gorski[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/K6qtJdA.png[/AVA]
[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 24 y.o.
profession: хэндмейдер, варщик мыла ручной работы[/LZ1]
[STA]я намочу себе манту[/STA] [SGN]   [/SGN]

+1

4

а ведь у рипли было хоть и доёбистое, но приподнятое настроение, что редкость в последнее время — копившаяся в нём агрессия сливалась на единственного человека, который безропотно это выслушивал, рипли потом, конечно, приносил свои извинения и перескакивал на мягкость тона и движений, да вот только это его нисколько не оправдывало — хотя он внутри не прокручивал всё это, дабы не было этих желаний оправдаться.
рипли просто хотел заползти в гости, не отказываясь от предложенного горячего чая, удивить парня риты — с которым было достаточно много совместных фотографий в соцсетях, уже три года в статусе отношений стояло устойчивое такое выражение про отношение, и в целом, при последней встрече, рита отзывалась об этом всём достаточно тепло и хорошо, что среди тем для разговора вполне мелькали бы подтрунивания на тему грядущей свадьбы и вот этого всего, только, супротив родительского, сказанного больше в шутку, чем на серьёзном тоне с планированием мероприятия вплоть до выбора цвета и формы салфеток под тарелками.
рипли помнил, что в этот момент разговора как раз таки свинтил из родительского дома, незаметно, пока все отвернулись и внимание было отвлечено — в его уходах по-английски не было уже ничего удивительного.
ну, подумаешь, ещё раз пришлось всем закатить глаза, но без этого же совсем никак уже, верно?

только теперь, тормозя среди разбросанного беспорядка — алан успел цыкнуть на любопытствующих соседей, выглядывающих из окон в поисках хлеба и зрелищ: ублюдки, полностью лишённые человечности, предпочитающие наблюдать за чужим горем, а не найти в себе силы хоть как-то помочь, — рипли смотрелся в этом беспорядке несколько растерянно, взвешивая ситуацию явно не в пользу всех тех позитивных вайбов, которые он источал пять минут назад.
ну как бы позитивных.
по крайней мере, это было лучше, чем обычно — и уже дорогого стоило.
настроение доебаться приняло серьёзный оборот даже по недальновидным предсказаниям в происходящем сюрреализме — изменённое состояние сознания это могло сдобрить как и тысячью и одной теорией, так и позицией в едином вопле `ЧТО БЛЯТЬ ПРОИСХОДИТ`, но всё было очевидно, что ситуация полная жопа и одних его рук хуй может хватить, чтобы всё разгрести.
но городу нужен был герой — ладно, не всему городу, а конкретно рите, хоть она и не подозревала о его присутствии, пока он не подошёл к ней вплотную, прикоснувшись её плеча.
что происходит, рита? 

вскинутой бровью поймать скупое про выгон из дома — нахмуриться, ведь зарёванное и раскрасневшееся лицо риты не оставляло алана равнодушным, подкидывая поленья в разгоравшийся костёр из ярости, со всей этой ситуацией связанной.
кажется, даже рипли не был таким уёбком — по крайней мере, такого отношения даже к дамам, с которыми хотелось поскорее расстаться, он себе не позволял, не забывая о возможной ценности вещей и в принципе существовании как минимум срочных погрузо-загрузочный работ, которые можно заказать в два мига.
бля, рита, ну ты чего, какая разница как я сейчас, если важнее сейчас вот эта вот вся хуета?
рипли не сбить с дороги — на самом деле он уже готов рваться в бой, взлетая по лестнице, но решил на пару минут задержаться рядом с ритой — тем более что не убежит же этот её уже бывший парень из собственного дома на очень долгий срок.
рипли давал прогноз, что в ближайшие полчаса тот попробует на вкус траву и грунт на газоне перед домом, стоило только дать рите задание расчистить немного места, чтобы было где развернуться.
с какого хуя это происходит, рита? я что-то никак не пойму, чем именно ты его так взбесила, изменила ему, что ли? или поймала его на измене?
попытка разобраться в ситуации, чтобы иметь хоть какие-то доводы и представления, прежде, чем лезть очертя голову вперёд. рипли был бы в любом случае на стороне риты — не покивал бы со словами `ну что ж, заслужила, ладно, пока, я поехал дальше`; по крайней мере поступить так было вне его компетенции.

рипли капается минуту в своём рюкзаке, чертыхаясь тихо, но слушая риту внимательно — с недр вытаскиваются чистые носки с биркой, скреплённые один к другому и ценником, которые были у него при себе практически всегда, ведь по пути из точки домой до возвращения туда же могло произойти много всякого дерьма, связанного с порчей текущих надетых.
рипли за неимением лучше протягивает их рите, чтобы она могла вытереть мокрое от слёз лицо — когда-то бывшие опасным оружием, нынче приходят на помощь в качестве замены платку.
правда, сцена выглядела несколько тупо: но рипли их буквально впихивает в её руки,
ну ладно, я пошёл наверх, поговорю с человеком, объясню, что так поступать с моей сестрой не стоит,
улыбка одними уголками губ в попытках приободрить.
рюкзак легко теряется среди окружающих коробок, а по окнам легко вычисляется этаж и сторона, на которой расположена квартира, так что в принципе не должно быть ничего сложного и ещё более неловкого — навряд ли алан вломится к кому-то другому.
рипли бегом преодолевает несколько пролётов, сразу же дёрнув ручку двери — это логичнее, чем вежливо стучаться и ждать ответа.
правда, при взгляде на стоящего уже в дверном проёме комнаты напротив коридора парня — у рипли из головы вылетело его имя, но это было не так важно, — возникла одна единственная мысль посыл:
`блять, рита, не могла себе выбрать парня габаритов поменьше меня, а?`

+1

5

Нет, ты что! – версия брата о причинах нашей с Кейси ссоры откликается во мне резким отрицанием: я выставляю перед собой раскрытые в ладонях руки вперёд и быстро-быстро качаю головой. И в мыслях не допустить, что он или я… – Никто никому не изменял, просто… – правда лежит на поверхности, словно тонкая плёнка масла, расползшаяся по воде. Я пытаюсь поддеть её аккуратно, цепляясь за край, но неосторожно продавливаю глубже и снова не справляясь с чувствами, ком которых пользуется паузой моего удивления и накатывает с новой силой. – Я приготовила ему чили – чили кон карне – и в него как-то случайно попало мыло. Я не знаю, как оно там оказалось, но мы уже собрались ужинать, как Кейси достаёт из тарелки кусочек моего мыла-а-а, Ала-а-ан, – завеса слёз не даёт сфокусировать взгляд на брате: всё плывёт и подрагивает в прозрачном желе аффекта. Я жмурюсь до рези и пытаюсь проморгаться, растереть глаза мокрым запястьем, но те ещё больше краснеют и чешутся сильнее – из круга не вырваться, пока Рипли не протягивает мне носки.

Что? Это носки? – я не понимаю, зачем мне носки брата, ведь своих вещей, хаотично разбросанных по газону, хватает – и сложить некуда. Я бестолково опускаю голову и, не видя ничего, мну хлопок пальцами, нащупывая приятную наощупь бирку. Новые. – Спасибо… – бессознательно благодарю, хлюпая носом и подбирая бесконечные сопли за неимением платка, и тут расхожусь в плаче пуще прежнего, осознавая, какой смысл и посыл помещает в носки Алан, делясь, возможно, последней парой чистых, раз не может предложить салфетку. – Я обязательно их верну. Постираю и верну, – громко и с выражением полной признательности я сморкаюсь в один из носков, аккуратно складывая пополам, скрывая кляксы моей истерики, а затем прохожусь мягким сухим сгибом по щекам, утирая слёзы.

Стой! Ты куда? Алан, зачем наверх? Все мои вещи здесь, – я в попытке поймать его за руку хватаю воздух и вновь остаюсь посреди беспорядка против всего мира, продолжая ловить интересы проезжающих мимо машин или прохожих, которые нет-нет да замедляют свой ход. Не останавливаются до конца, так есть вероятность вовлечься в чужой скандал; цель здесь – пронаблюдать за едва ли не главным событием их не самых примечательных будней. Посмотреть и рассказать знакомым или вовсе заснять – вдалеке я подмечаю компанию подростков с поднятыми телефонами напротив лиц. – Алан! – я зову брата, надеясь его остановить и попросить помочь в сборе немногочисленного навскидку имущества, чтобы сложить и… вернуть обратно? Разве что Кейси наверняка будет против, ведь по-прежнему выкидывает те или иные предметы обихода, не щадя ничего, и вниз летит керамика ручной работы, разбиваясь фейерверком осколков на асфальте, и даже багаж самого Каллахана, без разбору вычищающего квартиру. Не то с грустью, не то с гордостью подсчитываю необходимое время для доскональной уборки: займёт пару часов, не меньше. – Не нужно! Не ходи! – тот уже и не слышит. Я подбегаю к подъезду и зову ещё раз, боясь даже ненадолго отлучиться и подняться следом. Оставить всё без присмотра – риск не досчитаться впоследствии ценного и нужного, однако около трети и так разбито вдребезги и не подлежит ремонту. Сомневаясь, неспокойным и мелким шагом хожу по небольшому радиусу вокруг точки непринятого решения несколько секунд и всё-таки тороплюсь вслед за братом, одолженные носки убирая в задние карманы джинсов. Может, удастся удержать Кейси от разгрома вдвоём и спасти уцелевшее.

Алан!.. Кейси!.. – от быстрого подъема через одну, а то и две ступени сводит под боком, дыхание сбивается, и я ищу опору в перилах, стенах, открытой нараспашку двери. Слёзы уже не льются ручьём, всхлипов почти нет, только покрасневшее и опухшее лицо, глаза на мокром месте и бесконечная надежда мирно уладить конфликт, в первую очередь, между мной и Кейси. В разговоре с ним я не рассчитываю на помощь брата, предсказывая скорейший переход в силовой стороне вопроса, но кулаки Рипли пригодятся там, на новоявленной свалке, и изворотливо пролезаю вперёд, намеренно оставляя его позади себя.

Ты ещё здесь? – Каллахан выпрямляется в полный рост, отрываясь от сугроба вытащенной из спальни в гостиную одежды, подготовленной по очереди на выброс из окна. – И брата привела? Ты Алан, верно? – он лояльно-нейтральным кивком приветствует брата, словно напарника по несчастью, и переводит тяжёлый взгляд на меня. – Я не против, если так ты быстрее съебёшься.

Кейси, перестань! Пожалуйста! – я срываюсь на крик, исполненный отчаянья и боли; шагаю навстречу, но тут же отступаю от резкого броска поддона со зреющим мылом в нашу сторону. Бруски с глухим грохотом вываливаются на пол. Парень швыряет второй – с ненавистью и яростью, которых я в Кейси совсем не узнаю. – Перестань! Это всего лишь чили! Всего лишь!.. – я захлёбываюсь словами, снова и снова разводя руками от беспомощности.

Рита, – Кейси наклоняется и поднимает ближайший кусок мыла, пробуя на вес то в одной руке, то в другой, словно видит и берёт в руки впервые. Он подходит ко мне, расслабленно опуская плечи, не выдавая в движении или мимике накопленного раздражения. – Забирай своё мыло и уёбывай, – говорит и с напускной нежностью и заботой передает мыльный брус в мои дрожащие ладони своими, такими тёплыми и знакомыми, но в то же время жёсткими и неприветливыми. Так и стою, не осмеливаясь поднять голову, боюсь напороться на пики злых, колючих фраз, глотая комки обиды и подступающих рыданий.

[NIC]Rita Gorski[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/K6qtJdA.png[/AVA]
[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 24 y.o.
profession: хэндмейдер, варщик мыла ручной работы[/LZ1]
[STA]я намочу себе манту[/STA] [SGN]   [/SGN]

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » август конец нормально


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно