внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
хью бэнкса
Всё было не зря. Твои старания и кровь пролитая. Твои надежды, его улыбкой... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » ломая клетку'


ломая клетку'

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://i.imgur.com/P3vPjDY.gif
Evory and Evan
Albania

[NIC]Evory Velez[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/nGIX0sR.jpg[/AVA]
[LZ1]ЭВОРИ ВЕЛЕС, 188 (21) y.o.
profession: вампир;
brother: Evan[/LZ1]
[SGN]---[/SGN]

+1

2

"Преисполнен благодарности, воплощение покорности, обязан жизнью, должен уважать, беспрекословно подчиняться, твой опыт ничто, ты слишком молод, даже не вздумай, у тебя никогда не хватит сил, никогда не хватит смелости".
Все это в твоей голове, словно рой жужжащих не переставая пчёл, каждая фраза, как не терпящее отрицаний правило, твой долг, вечное чувство, что ты обязан ему, вечное...И ты никогда не противился, ты принял это, не представляя как можешь поступить иначе. Истекающая кровью Эвори, жизнь, уходящая из ее тела на твоих глазах - это все что ты видел. И ты молил кого угодно, бога, дьявола, тебе было все равно, в тот момент ты был готов поверить в любое чудо, продать душу любому, пожертвовать собой лишь бы она снова открыла глаза. Ты не слышал шагов, не слышал колёс подъезжающей машины, посреди дороги вы были одни, раскуроченный кузов, мертвые тела, сломанные кости, тошнота подступает к горлу, но ты сглатываешь, у тебя на руках Эвори, она на волоске или ты уже потерял ее? Нет, невозможно, ты не позволишь этому случиться, ни за что. Она не должна...паника, ты не чувствуешь боли, хотя кажется у тебя сломана кисть, бедро разорвано до мяса. "Эван". Дергаешься, ощущая прикосновение, ты слышишь ее голос, голос своей сестры, но она по-прежнему лежит без движения, она не дышит, губы начинают синеть. Это конец. Ты поднимаешь ее на руки, прижимаешь к себе, на что ты надеешься? Согреть ее, вернуть ей жизнь этими объятыми, поделиться тем, что ещё осталось у тебя? А почему, почему осталось? Зачем? Тебе не нужно, ты не заслуживаешь, она всегда была лучше, строптивее, наглее, но лучше, внутри, там огонь, там так много всего, что это просто не может умереть, даже в этом холодном теле полыхает буря.
- Очнись, Эвори, очнись, черт тебя возьми! Открой глаза!
Ты не в волшебной сказке, Эван, это не история со счастливым концом, это гребаная реальность. Смирись. Она ушла, она больше не будет смеяться, не будет цеплять тебя, обнимать тебя, пробираться к тебе в душ, пока родители мирно ужинают на кухне, она не будет звонить тебе среди ночи, попав в очередное приключение, не будет сочинять за тебя новые несуществующие пункты в резюме, ваши мечты, которые вы смаковали каждый вечер, покуривая травку в заброшенном парке, никогда не осуществятся.
- Нет! Я не позволю ее забрать! - ты поднимаешь глаза к небу,  в тебе столько злости, сколько не было за все годы твоей бездарной жизни и они не будут стоит ни цента если ты не спасёшь Эвори. Ты ненавидишь всю вселенную за то, что она так поступает с тобой, с вами. Она лишает тебя самого дорогого, это неправильно, все это неправильно, неестественно, хрупкое тело тяжелеет, лицо твоей сестры белое как сама смерть. Ты снова кричишь, что уже не помнишь, но в этом крике все твоё отчаяние, вся ненависть, мольба и самое сильное на свете желание вернуть Эвори к жизни. Ты падаешь на колени, прижимая ее к себе, словно ребенка, если так, ты тоже умрешь. И ты знаешь, что это возможно, знаешь, что человек может приказать своему телу, может управлять им, и может отключить его, словно это чертова микроволновка. Просто одним щелчком. И ты отключаешься, закрываешь глаза, твоё тело немеет. Последнее, что ты чувствуешь - запах ее кожи, ее волос...

~~~ - В чем дело, Эван? Где она? - отец в бешенстве, ты впервые видишь его таким. Страх сковывает, ты теряешься, кажется одно неверное слово и он полоснёт тебе по горлу, как делает это с другими, ты видел ни раз, тебе было велено смотреть, не отворачиваясь. Твоя рана затянется в отличие от тех, что были нанесены людям, но что ты почувствуешь? Унижение? Слабость? Собственное бессилие? Ты всегда будешь просто мальчишкой с недостаточным опытом, мальчишкой не способным держать в узде собственную сестру. И все, что тебе остаётся - смириться. Ведь именно он появился, когда ты молил о помощи, когда твоё сердце остановилось, он напоил тебя своей кровью и первое, что ты увидел, открыв глаза, была Эвори, живая Эвори. Да, ты обязан ему, ведь ты ничего не сделал, ты не смог, ты никчемный, он - твой твой отец, твой учитель, твой бог...
~~~ Она сильнее сжимает твои пальцы, одинаковая температура, одинаковые мысли, которые вы закрываете, объединяя блоки, потому что он пытается прорваться, они оба. Анри стоит чуть поодаль, с ехидной улыбкой, в чересчур вальяжной позе. Кто он? Этот старый вампир, нарочито изображающий неуклюжую медлительность, вечно кашляющий, потрёпанный, обросший, скрюченный. Сейчас он совсем другой и есть в нем что-то зловещее, что не проявлялось до сих пор и так ярко открылось в присутствии лорда. Он его слуга, его соратник, прикрытие, защита, щит, все это вместе взятое. Ты давно понял, что за отца он убьёт любого, даже члена семьи, даже маму, какой бы покорной она не была. Сейчас ты даже больше боишься Анри, чем отца. Тебе хочется спрятать Эвори, закрыть собой, не допустить снова роковой ошибки, ремень безопасности, место сзади водителя, черт, прекрати!
- Отец! - подаёшься вперёд, сжимая виски, вынуждено отпуская руку сестры.
- Хватит! - ты сопротивляешься, ты понимаешь, что он задумал, любым способном пробить броню, запустить в твою голову те воспоминания, которые тут же всколыхнут твою боль, сдавят внутренности, вызовут тошноту, в нос ударяет запах крови и ты не испытываешь жажду, все наоборот, если он продолжит тебя вывернет наизнанку.
- Я приехал, чтобы решить один важный вопрос, касающийся нас всех, но что я получаю. Мои дети не только задумали что-то, но ещё и не хотят рассказать мне что. Я никогда ничего от вас не скрывал, - ты физически чувствуешь, как волна возмущения накрывает Эвори, но она держится. А тебя отпускает, ты можешь выдохнуть, откинуться на спинку дивана и снова сжать ладонь сестры.
- Но пожалуй я готов вам это простить и страх передо мной мне даже льстит, - отец поворачивается к Анри и от обмена взглядами по твоему телу пробегает дрожь.
- Я скажу вам зачем приехал. Кстати, через два дня прибудут гости. Я решил, что так будет лучше, и не стал планировать торжество на сегодня или завтра, чтобы после разговора у вас было время все осознать и принять тот факт, что это единственно верное решение, - Анри появляется из проема двери, с бокалом густой свежей крови на подносе, ты даже не заметил, что он куда-то уходил.
- В чем дело отец?- тебе не нравится все, что он говорит, ты чувствуешь, что что-то не так, чувствуешь так остро, что дыхание учащается, сейчас ты тоже не отказался бы от пакета с кровью, нет, к дьяволу пакет - тебе нужна настоящая кровь из пульсирующий вены.
- Все просто, мои дорогие. Вы знаете прекрасный род Клеман, наши ближайшие соседи и друзья. Мы давно говорили об объединении, это на руку и нам и им. Невозможно представить сделку выгоднее. Тем более, что Габриэль давно положил глаз на Эвори.
- Что? - нет, ты наверное ослышался.
- Ты все правильно понял, Эван. Мы будем готовить нашу девочку к свадьбе. А пока, Анри, приготовь мне ванну.
- Отец! Это невозможно!- твой рывок вперёд останавливает его ладонь, она упирается тебе в грудь, когти впиваются в кожу, ты не можешь дышать.  Он всегда был и будет быстрее.
- Мои решения не обсуждаются. Я даю вам два дня. Можете не вылезать из постели, но на третью ночь Эвори наденет кольцо и объединит наши кланы. Если ты посмеешь мне помешать..., - его голос смолкает, но не мысли, ты их слышишь и тебя охватывает ужас. Он уходит, тенью проскальзывая по коридору, а ты не можешь повернуться и посмотреть на Эви, все твоё тело сковано, ты все ещё не можешь дышать.
"Ты обязан ему жизнью, должен уважать, беспрекословное подчинение, преисполнен благодарности...ненавижу!"
[NIC]Evan Velez[/NIC]
[STA]гурман[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/mGOhr9a.jpg[/AVA]
[SGN]* * *[/SGN]
[LZ1]ЭВАН ВЕЛЕС, 188 y.o.
profession: вампир;
sister: Evory[/LZ1]

+1

3

Ненависть – под кожей, по пустым венам. Слабость – по сильным мышцам, по бледной коже. Страх – глубже, в самом сердце, гулко бьющимся, благодаря ему. Мерить шагами комнату, вздрагивать от каждого шороха. Зачем он приехал? З а ч е м? Он ничего не делает просто так. Во всём – скрытым подтекстом, строчками между строк, буквами молоком. Ты закусываешь губу, рот заполняется кровью – вязкой, тёмной. Ты давно не ела. Голод точит/подтачивает изнутри. Не ешь. Демонстративно отказываться от пакета – на, смотри, ну, что ты сделаешь? Вольёшь в глотку? Ха. Попробуй.

Не пересекаться взглядом, сворачивать в другой коридор, заслышав шорох плаща по полу. Не так уж и сложно, когда знаешь дом, как свои пять пальцев. (И ещё пять, если считать пальцы Эвана). Нервозность тебе не к лицу. Холодная, безжизненная красота искажается, идёт рябью капризного выражения, гримасы раздражения, перемешанного с неприязнью. Эмоции – через край, стоит только перешагнуть порог его комнаты. Тебе не нужно говорить. Достаточно просто смотреть, открыв канал ментальной связи. Он не знает, насколько вы близки. Он не знает, что ваша сила в том, что вы – вместе. Вы одно целое, сиамские близнецы, соединенные головами, сердцами, позвоночным столбом. Ты целуешь его охотно, впитывая его вкус. Не третируешь, не бесишься. Слушаешься. Не ручная – просто выдрессированная.

Плотно прикрываешь за собой дверь, словно она в состоянии остановить отца. Или Анри. Или обоих вместе. Ложишься в его постель, прижимаешься к нему, слушаешь, как бьётся сердце, замедляясь. Успокаиваясь. Пальцами вверх по груди, не заданным вопросом – глаза в глаза. Он приехал и не уезжает. Он приехал и всё молчит. Ты пытаешься. Его не бояться. Не бояться его задумок, утопающих в темноте мыслей. Прорываешь его блок лишь однажды. Случайно. И сразу вскрикиваешь от острой боли. Он ломает тебе пальцы, а затем руку. После – целует, прижимаясь ко лбу мертвенно-холодными губами, перепачканными в чужой крови. Родительское прощение – всё равно, что форма наказания. Лучше бы он сломал тебе позвоночник. Но это слишком грубо – гораздо красивее ломать тонкие пальцы. Выворачивать руку из сустава. И смотреть, пытаясь подавить волю, характер, стремление ломать клетку. Клетку рёбер, сжимающую живое сердце.

Молчишь, тратишь силы на блок. Кровь бежит всё медленнее, губы становятся совсем синими. Хрупкая, ломкая, кукольная красота обостряется. Ты бы была виктимной, если бы не была хищником от природы. Загонять жертву, впиваться в шею, захлёбываться горячей кровью. Пока он здесь – только пакеты с кровью, продолжаешь демонстративно отказываться. Кто кого – своего рода игра, которую ты затеяла ещё в детстве. Странно играть с отцом в подобные жуткие игры, но у тебя никогда не было тормозов. Послушание – Эвану, тебе – наглость, помноженная на избалованность. По сути он ничего о тебе не знает. И никогда не знал. Но хочет думать, что видит насквозь – и тебя, и твоего брата, твоё зеркальное отражение, за исключение пары деталей. Облизываешь пересохшие губы, сбежать бы. И не возвращаться. Не хочешь бросать здесь Эвана, не хочешь оставлять его одного. Он – важен. Он единственное, что важно в твоей жизни, давно утратившей смысл. Ты слишком долго живёшь на этом свете. Жизнь – приелась, тебе надоело.

Доверительного общения с родителем не выходит. Отец напирает на блок, пытаясь его снести. Ему хочется видеть, слышать, чувствовать. Тот страх, что змейкой свернулся внутри тебя. Ту ненависть, что струится по твоей медленной, вяжущей крови. Держишь Эвана за руку, впиваясь ногтями в его ладонь. Кровь. Её острый запах распространяется по комнате, ты видишь, как морщится отец. Капли капают на чистый пол, разбиваются, повисая в воздухе. Напрягаешься сильнее. Ты не пустишь его в ваши головы. У него почти получается: образы вяло текут, растворяются, подобно облачкам в ясный день. Вздёргиваешь подбородок, задавливаешь страх внутри себя. Холод, эмоциональная сдержанность. Ведь это же он учил. «Мы не показываем свои эмоции, Эвори. Ты уже не ребёнок» - а тебе всего десять лет от роду. Он наставляет, объясняет и калечит. Ломает через колено. Жестоко, но действенно. Единственная, забалованная дочь. Подавляя, делая своей – послушной марионеткой.

Только у него не получается. Он так и не понял, что некоторых невозможно сломать.

«У меня странная дочь. Никогда не думал, что ты станешь такой». Холодной? Капризной? Знающей, что дозволено всё? Границы – лишь в головах. Ухмылкой на лице, навязанным образом дорогой игрушки – внешне. Он покупает тебе украшения, он дарит тебе кольцо. Ты выбрасываешь украшения, прячешь в шкафчик кольцо. Он не понимает, насколько оказался от тебя далёк в тот день, когда впервые поднял на тебя руку. Когда попытался переломать, заставить подчиниться – того, у кого в крови свобода.

Вы для него – тайна за семью печатями. Он одобряет вашу связь, не предполагая, что она делает вас ещё дальше. От него. И ещё ближе – друг к другу. Вы не смогли найти защиты ни в матери, ни в ком-то ещё. Но вы нашли её друг в друге. В эмоциональной связи близнецов, в ментальной, не поддающейся логическому объяснению, связи людей, рождённых с разницей в пару минут. Ему не понять. У него никогда не было близнеца. Ты бы могла рассказать, какого это. Чувствовать чужие эмоции, путать их со своими. Злость – ярко-красная, пульсирующая. Ненависть – чёрная, вязкая, матовая. Ярость – от бордового до чёрного – её ты чувствуешь лучше всего. Особенно, когда она направлена на тебя. Особенно, когда Эван мечтает разодрать тебя в клочья. Он мечтает, но никогда не делает. А отец – о, он бы с удовольствие оторвал тебе голову и вытащил позвоночник. Ты – его чертово наказание. Дочь, вышедшая из повиновения.

В тебе всегда было слишком мало покорности. «Если бы ты не была так сильно похожа на меня, я бы подумал, что ты не моя дочь. Моя дочь знает, как поступать правильно». Его дочь облизывает клыки и всё ещё держит за руку брата, оставляя барьер в голове. Отец говорит, упрекает, скользит равнодушным взглядом. Кипеть внутри, но не поддаваться на провокацию. Желание – выкрикнуть в лицо, чтобы проваливал. Туда, откуда приехал. Лучше бы вы осиротели в раннем детстве. Или позже – когда ты впервые в жизни рискнула дать ему сдачи. Он тогда так смеялся. Хрипло, громко и долго. Смеялся, больно заламывая руку, которой ты нанесла удар. Ему тоже было больно – но не так, как тебе. Сейчас… Сейчас ты не можешь дать ему сдачи. Даже эмоции выпустить из узды не можешь. Их чувствует только Эван, невозможно не почувствовать, когда всё в тебе просто кричит от возмущения.

Проглатываешь слова. Не стоит. Пререкаться. Пусть и дальше играет свой отрепетированный спектакль. Надо же, выделил роли и вам. Нервозность. Не можешь понять – чья. Страх – смешанный. Скорее неизвестности, чем перед отцом. Стараешься выглядеть скучающей, но получается только холод. Безразличие. Бледность щёк контрастирует с краснотой губ.

- Тем более, что Габриэль давно положил глаз на Эвори, - кричишь – глубоко внутри. Внешне – не реагируешь. Анри выгибает бровь, глядя на твоё бесстрастное лицо. Эван – в защиту. Не успеваешь его удержать. – Не трогай его, - шипишь, глядя отцу в глаза. Не касаешься. Не позволяешь ему стать ближе – проникнуть под твою кожу, в твою голову, в твое сердце. – Катись ты к черту со своими решениями! – кричишь ему в след, захлебываясь образами. Запугивает. Твою мать…

- Я не пойду за этого гада замуж! Даже если мне придётся умереть, к черту, мне не жаль, я слишком давно живу! – голос – эхом от стен. Снимаешь контроль, как платье. Эмоции захлёстывают. Ярость. Чёрно-красная. Болью по венам. – Какое чертово право ты имеешь принимать подобные решения? Я не твоя собственность, отец! – он ушёл, но знаешь – он услышит. Трудно не услышать. Ненависть острыми коготками в сердце. – Я тебе не принадлежу и никогда не принадлежала! Оставь свои решения при себе, ты… ты… - слова теряются. «Ты всегда была непослушной. Я могу заставить тебя меня слушаться. Ты хочешь?» - ты хочешь его ненавидеть.

Он не сломал тебя тогда – не смог, не сломает и сейчас.

В глазах слёзы. Ты не плакала больше ста лет. Не допускала до себя ничего. Очень удобно блокировать собственные эмоции. Очень удобно не принимать близко то, что до дрожи пугает брата. Поворачиваешь к Эвану, слёзы медленно катятся по лицу. – Он совсем спятил? Какого черта он это придумал… - слёзы сильнее. Поток. Ярость сменяется острой болью – тоже красный, но другой оттенок. «Мои дети не плачут. Запомни это» - тебе было пять. Ты просто стоишь, а слёзы просто катятся, не желая принимать чужое решение. Ты не послушна. Ты не покорна. Но он заставит тебя подчиниться – и от этого ещё больней. Он переломает тебе хребет, он переломает каждую кость в твоем по-девичьи хрупком теле. Он заставит тебя делать то, что говорит он. И не важно, сколько тебе при этом лет.

- Я не хочу. Я его ненавижу, и я его боюсь, - не отца. Габриэль – его точная копия, только во сто раз хуже - без уз крови. Смотришь на Эвана во все глаза – сейчас они не кажутся такими холодными. Сейчас твоё имя – отчаяние. Ненависть. Непринятие. Он… не может тебя спасти. Эван не сможет ничего сделать, он, как и ты, не сможет пойти против отца. Слёзы – крупнее, отчаяние сильнее – синим, безнадежно серым. Хватаешь Эвана за руку – ты не позволишь Анри наблюдать собственное падение. Тенями, неотчетливыми призраками – в комнату, громко захлопнув дверь. Никто не смеет проникать в ваши головы, когда вы в комнате. Границы. Даже в вашей семье их умеют соблюдать. – За что он так со мной? Кому нужны чертовы кланы в современном мире, - всхлипываешь, как детстве. Но не ждёшь, что тебя утешат. Не нужно тебе чертово утешение, твоя жизнь только что оборвалась. Не тогда – так сейчас. Отцу ничего не стоило тебя вот так сломать. Зачем причинять физическую боль, когда можно просто толкнуть в пропасть? В спину, когда меньше всего этого ждёшь. Опускаешься по стенке на пол. Боль пульсирует внутри грудной клетки. Ярость не может сквозь неё пробиться, ярость гибнет под натиском неизбежности будущего. – Эван… Я не смогу без тебя. Я не смогу. С ним, - шепотом, на грани слуха. Он услышит, и он поймет. В тебе любовь лишь к одному человеку – к родному брату. Она живёт в твоем сердце всю жизнь. В сердце, которое сейчас разбили на тысячу мелких осколков. «Может быть, хоть кто-то сможет держать тебя в узде, раз Эвану это не под силу» - даже здесь. Эхом. Прочь – из головы. Ставишь блок. Пусть катится к чёрту, а у тебя есть два дня. Целых два дня, чтобы понять: бессмертие – вовсе не дар.
[NIC]Evory Velez[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/nGIX0sR.jpg[/AVA]
[LZ1]ЭВОРИ ВЕЛЕС, 188 (21) y.o.
profession: вампир;
brother: Evan[/LZ1]
[SGN]---[/SGN]

+1

4

Ты знаешь, что такое смерть, знаешь в мельчайших подробностях, каждый ее оттенок, привкус, интонацию, каждую деталь, не заметную человеческому глазу. Ты испытывал ее, призывал, ненавидел и наслаждался ею. Смерть - ваше отражение, поэтому так часто люди предпочитают не замечать его. А ведь если приглядеться, густая серая тень всегда рядом с вами, она пропитана страхами и дышит холодом. Ты привык к ней настолько, что научился не замечать, даже ощущая ее ледяные объятья, игнорировать их. Но сегодня ты узнал, что значит умереть дважды. Ненависть прогрызает дыру внутри тебя, рваные края глубокой раны расползаются и разъедают внутренности, покрывая их запекшимися сгустками крови, словно метастазами. Твоё бессилие смеётся над тобой, растягивая губы в злой усмешке. Виски ломит так, что хочется завыть, но ты не имеешь права показать свою слабость, ты не должен, Эвори может положиться только на тебя, только за твоей спиной может спрятаться в момент отчаяния. Такой как сейчас. Раздавить, не прикасаясь, уничтожить, не пошевельнув пальцем, сдавить глотки, лишая возможности дышать, даже не глядя на вас. Восторженный взгляд Анри, его неслышное скольжение следом и короткий поворот головы, чтобы кивнуть вам и медленно, словно чуть более резкое движение сломает ему кости, сложить руки сзади на пояснице, сжимая костлявыми пальцами испещрённое венами запястье. Он весь обращён в слух, он ждёт нападения, его спина выпрямлена, и каждое соприкосновение трости отца с полом, отдаётся набатом в голове, отлетает от стен, разносится эхом по дому. Дворецкий уверен, что вы способны на этот отчаянный шаг, он учил вас выдержке, не только в светских беседах, но и в схватке, и он всегда был на чеку, не проиграв ни разу, не уступив в скорости, не проявив ни капли жалости. Это чувство вряд ли вообще ему знакомо.
Эвори. Твоя Эвори. Ее боль и ярость пульсируют внутри тебя. Ты должен почувствовать как связь между вами рвётся после слов отца, но ты чувствуешь, как она крепнет, как переплетаются нити, превращаясь в тугие канаты, как по венам течёт растущая сила Эви. Не можешь объяснить это, не понимаешь, отталкиваешь, сейчас нужно думать не об этом. Но настойчивое ощущение вырывается криком из ее груди. Это больше, чем злость, больше чем ненависть, сильнее, чем отчаяние, в сотни раз темнее, чем страх.
Ты помнишь как впервые понял, что когда Эвори рядом, твоя сила растёт и объединяется с ее силой. Помнишь, как закончилась ваша совместная охота, как жадно своя сестра раздирала глотки, как она смеялась, как целовала тебя, измазанными в крови губами, как ее тонкие руки оплетали тебя и хрупкая девочка казалась тебе самым сильным на свете существом и она делилась этой силой, она отдавала ее тебе. И если бы ты вовремя не опомнился, не остановил, не понял, что нужно сделать, разрезая ногтем ткань ее платья, прижимая к себе обнаженное тело, она отдала бы все без остатка...тебе. Друг без друга вы не выживете, вы рассыпетесь, обратитесь в прах, сгорите в дневном свете, сломаетесь, вас не станет. И если отец узнаёт, он может отменить помолвку...или нет, он будет просто держать тебя неподалёку, чтобы Эвори могла чувствовать тебя, но он не позволит расти вашей силе. Нет никого могущественнее его, глава совета, самый старый и самый жестокий. Его всегда будут бояться, но наравне со страхом всегда будет и желание занять его место. Именно поэтому Анри рядом с ним десятилетиями. Он не должен знать...
Боль все ещё давит на виски, картинки в голове расплывчатые, но важнее здесь ощущения, а их отец может передавать с поразительной реалистичностью, каждый в грудную клетку - полный спектр оттенков, от легкого касания к коже до расползающегося по всему телу огня. Только отец способен на это, лишь он, чья власть безгранична и неоспорима. Любой протест будет отклонён. И в особенности тот, который позволяет себе Эвори, риск не оправдан, но она срывается, страх борется с ненавистью в порыве защитить тебя. Она бросает слова вслед отцу, но они ударяются о стены и падают ему под ноги, он растопчет их как и все остальное, как ваши эфемерные души, замолчавшие навеки сердца, ваши чувства, так чертовски далекие от него.
- Эви, - касаешься ее плеча, не отрывая взгляда от спины удаляющегося Анри. - Не надо, - сжимаешь пальцы, хочешь, чтобы она повернулась к тебе, хочешь спрятать, боишься удара, ментального, физического, любого, потому что он может настигнуть вас в любой момент. Вы не те дети, которых холят и лелеют, вы не окружены заботой, вы здесь не под крылом, вы в клетке и ее железные прутья сейчас обрастают двойным слоем защиты, он не отпустит вас, крики Эвори его лишь забавляют. Ее строптивость всегда была ложкой дёгтя, она раздражала, но отец умел и обернуть ее в забаву, посмеиваясь, унижая, выводя из себя, чтобы в следующий раз, прежде чем дерзить и показывать свой отвратительный характер его дочь задумалась хочет ли снова лицезреть сладкую улыбку и слушать спокойный слегка насмешливый голос, от которого мурашки по коже.
Вы должны быть аккуратнее и хитрее, но в той паутине, что плетётся в этом дома слишком сложно не запутаться и почти невозможно выбрать нужное направление и не ошибиться. Иногда тебе кажется, что проще будет выйти через главную дверь, чем блуждать по лабиринтам из лестниц и комнат, пытаясь найти ту, где скользкая тень Анри не побывала до вас, расставляя капканы.
  Эвори поворачивается и если бы твоё сердце ещё было живым, оно бы сжалось от боли и несправедливости. Ты никогда не простишь отцу ее слез.
- Нет, Эви, все что он делает - это тонкий расчёт. Ни одного необдуманного действия, без права на ошибку. Это решение он видит идеальным и никак иначе, - шаг вперёд, прижимаешь ее к себе, разворачиваясь спиной к коридору, прикрываешь, стремишься уберечь, как делал всегда, плевав на то, что постоять за себя Эвори и сама отлично умела. Губами прикасаешься к виску, наклоняешься, проводишь пальцем по щеке, стирая слёзы, целуешь. Соленая.
- Придётся что-то придумать, - очень неуверенно, скорее растерянно, полушепотом, словно вырвалась мысль, не предназначенная для ушей Эвори.
Она уводит тебя в комнату, теперь она прячет вас обоих. Сразу становится легче дышать, на голову не давит постоянный контроль, никто не пытается в неё прорваться, но ты знаешь, что это временно, вы оба знаете. Опускаешься рядом с Эвори, не смотришь на неё, достаточно ощущений, близости, курсирующей между вашими телами силой. Слёзы лишь внешнее проявление слабости, реакция организма, завладевшая тобой, момент, она не позволит ему затянуться.
- Габриэль не тронет тебя. Я не позволю, - сейчас ты звучишь увереннее, у тебя по-прежнему нет ответа на вопрос "как?" но других вариантов не существует. Тот, кто использовал свою пятилетнюю сестру как приманку, чтобы перебить побольше людей и насытиться, никогда не прикоснется с Эвори. Ты знаешь о Габриэле и его семье то, чего она не знает и эта информация всегда будет под замком. Вот только почему зная это, отец все равно бросает в их лапы свою дочь. Это не просто объединение кланов, тут что-то другое. Тебе стоило чаще посещать совет, но ты избегал его.
- Послушай меня, Эви, - по-прежнему не смотришь на неё, но опускаешь руку на ее колено, мягко ведёшь вверх, поглаживая, словно хочешь успокоить. - Мы не должны спорить с отцом, - сжимаешь пальцы, чтобы остановить возможный протест. - Только не явно, не нужно становиться покладистой, не нужно убеждать его в нашей полной покорности и согласии. Мы примем его решение лишь потому что...., - выдерживаешь паузу, поворачиваясь к Эвори, поднимаешь руку к ее лицу, кожа кажется тебе тёплой. -...не можем позволить совершить то, что он точно сделает, начни мы сопротивляться. Ты видела все, что он мне показал и почувствовала тоже, я знаю. И понимаешь, я никогда этого не допущу. Но есть кое-что ещё, - поднимаешься, протягиваешь руку, ждёшь когда ее цепкие пальцы возьмутся за твою ладонь.
- Сегодня ты была сильнее, чем когда либо. Твоя сила выросла, Эвори. И я думаю, нет, я почти уверен, что это почувствовал только я. Это недоступно отцу. Может быть, если бы он захотел и покопался глубже, он бы понял, но...он никогда не верил в нас, считал бесперспективными, учил, но не видел приемников. Ты своенравна, ни малейшего стремления к послушанию, ветер в голове, потакаешь только своим эгоистичным желаниям, а я, я слаб, когда дело касается тебя, мы зависимы друг от друга, на каждого из нас можно надавить, угрожая другому и все, очень просто. Не достаточно холодны, не достаточно прагматичны, в нас ещё осталось что-то человеческое. Поэтому он хочет нас разделить. Это основная его задача. Не удивлюсь, если в его в планах кого-то из нас просто уничтожить, забрать жизнь окончательно и тогда другой станет именно таким, каким хочет отец - ожесточится, напрочь забудет о жалости, потому что ему будет уже нечего терять, - подтягиваешь Эвори к себе, довольно резко толкаешь к стене, припадая губами к ее шее.
- У нас есть два дня. Два дня, чтобы узнать все о нашей силе, испытать ее, прочувствовать, укрепить, подпитать. Не думаю, что отец будет удерживать нас в доме силой. Мы сможем уйти, предупредив его об этом, мы сможем поохотиться, так, как ты любишь, поговорить без лишних ушей. Снимем номер в отеле? - смеёшься, прикусывая кожу, пускаешь кровь. Она лучше всего заглушает страх, травит его, наполняя тебя совсем другими ощущениями. Слизываешь багровую каплю с белоснежной кожи.
- Почему ты признаешь это только когда приходит беда, Эви, - отвечаешь таким же шепотом, едва произнося слова, растягивая их. Тебе так хочется окунуться в ваш привычный вакуум, представить, что отца здесь даже не было, он не разделял вашу жизнь на до и после снова, Габриэль не вставал перед глазами, ухмыляясь и подкидывая на ладони серебряную монету, с которой не расставался. Она была его счастливым талисманом, он всегда крутил ее в руках, перекатывал между пальцами, будто гипнотизируя. Ничего этого не было, вы одни. Только ты и твоя Эвори.
- Я убью его, - проводишь носом по ключице, вдыхаешь ее запах, прижимаешь к себе, крепче, сильнее, до хруста костей.
- Убью их обоих, - не знаешь о ком именно говоришь, об отце и Анри или об отце и Габриэле. Но с каждой секундой мысль укрепляется, становится ярче, оживает, пульсирует, как фиолетовая вена, волнистым узором струящаяся по шее Эвори.
[NIC]Evan Velez[/NIC]
[STA]гурман[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/mGOhr9a.jpg[/AVA]
[SGN]* * *[/SGN]
[LZ1]ЭВАН ВЕЛЕС, 188 y.o.
profession: вампир;
sister: Evory[/LZ1]

+2

5

Тьма расползается по твоим венам. Медленно, постепенно она захватывает каждую клеточку, каждое потаённое место. Тьма расплетается, постепенно обретая черты. Ненависть. Чёрная, бурлящая. Ярость. Красная, затмевающая всё вокруг. Безнадёжность. Серая, непроницаемая. И боль. Пульсирующе-жёлтая с привкусом крови на языке. Ты не знаешь, что делать в сложившейся ситуации, но знаешь точно: тонко просчитанный план отца никогда не сбудется. Даже если для этого тебе придётся оборвать то, что ты называешь жизнью. Существование хищника. Бесконечная жажда крови – ещё теплой, бегущей по крепким сосудам. Голос отца отдаётся эхом в твоей голове, и тебе кажется, что он не уйдет оттуда уже никогда. Мерзко, как будто тебя в чем-то испачкали.

Опускаешься на кровать, слёзы текут по бледным щекам. Ты не думала, что сможешь заплакать. Слёзы – это что-то из прошлого, что-то от человека, которым ты когда-то была. Слёзы – это слабость, а тебя много лет учили быть какой угодно, но только не слабой. Холодная, капризная, но не любимая. Отцовское разочарование. Его бы вполне устроил один сын, но в довесок к нему появилась ещё и ты. Очень красивая и очень непокорная. Свобода тебе досталась как будто на двоих. Если бы тебя не было, Эван был бы куда послушнее. Он был бы идеальным сыном, тем, кого так хотел видеть отец. Но ты испортила ему всё. И испортила Эвана – послушного мальчика, который ради тебя пойдет не то что против отца, против клана. Долга. Всего мира. Потому что ты – это ты, как отец этого не понимает?

Вы не просто брат и сестра. Вы гораздо больше. Связь близнецов необъяснима и нерушима. Вот уже многие столетия пытаются разгадать, что скрывается за ней, какие тайны, какие секреты. Пытаются да не могут. Вы тоже не можете, но в отличие от многих и не пытаетесь. Вы принимаете эту связь, как подарок, и с каждым годом становитесь всё ближе друг к другу. Между вами словно протянут тугой канат. Одни эмоции, одни реакции – всё едино. Вы практически единый организм, волей судьбы разделённый надвое. Ваша сила в том, что вы вместе. Рядом друг с другом, не расставаясь надолго. В детстве, когда вас развозили по разным имениям, спустя месяц вы оба непременно начинали болеть и чахнуть. Вы засыхали, как растения, оставленные без воды. Но стоило вам оказаться вместе, как всё проходило, исчезало, словно и не было. И если отец этого не помнит, то ты – отчетливо. Ты вообще очень многое помнишь отчетливо, пусть и пытаешься убедить окружающих, что человеческая жизнь осталась за чёрным занавесом твоей податливой и весьма вместительной памяти.

Рукой по его руке. Ты всем существом тянешься к брату, хотя ещё несколько дней всеми силами пыталась вырваться из объятий. Ты всегда рвалась прочь от вашей связи, но всегда знала: ты вернёшься. Твоё время ограничено. Всегда было ограничено, и только сейчас – на исходе. Твой взгляд скользит по брату, солёные прозрачные слёзы уже медленнее стекают по щекам. – Он совсем о нас ничего не знает? – вам в принципе нет нужды общаться словами, но именно сейчас тебе не хочется ментально. Не хочется никого пускать в голову, даже Эвана. Делаешь над собой усилие – блок становится ещё крепче. Достаточно твоих эмоций. Они вибрацией расходятся по помещению. В тебе слишком много всего, чтобы легко контролировать. Что-то одно: или эмоции, или мысли. Ты выбираешь мысли. Ты заслужила. Хотя бы раз в жизни побыть несдержанной. Побыть просто женщиной, которую что-то может задевать.

- И о них, о Габриэле? Думает, раз у него не получилось меня сломать, то получится у Габриэля… - в глазах появляется стальной блеск. Ничего у Габриэля не получится. Ты знаешь. Единственное, чему полезному научил тебя отец – сосуществовать рядом с тираном и интриганом. Если от тебя понадобится быть начеку двадцать четыре на семь, ты будешь. Если понадобится не показывать истиной силы, ты сможешь. Ты не маленькая девочка, ты давно живёшь на этом свете и владеешь собой лучше, чем это представляет отец, который в последнее время не обременяет вас своим присутствием. Не то чтобы вы скучали. Ты бы не расстроилась, если бы охотники на вампиров оторвали голову вашему драгоценному и любимому отцу. С дочерней любовью у тебя так же туго, как, видимо, у отца с отеческой.

- Пусть катится в ад вместе со своими решениями, - на твоем лице – упрямство. Сжимаешь губы с такой силой, что на них появляется кровь. Эван говорит правильные вещи, но ты даже представить не можешь, что примешь отцовское решение. Всё внутри переворачивается, ярость, боль и разочарование скребут тебя изнутри. Ты смотришь Эвану в глаза, наверное, стоит к нему прислушаться. Наверное, он тысячу раз прав, он ведь всегда прав, и ты даже иногда его слушаешься – когда не боишься нарваться, когда знаешь, что ничто тебе не угрожает. Сейчас – угрожает. Перспектива провести остаток вечности в компании опасного отпрыска благородной семьи тебя не прельщает. Как и многое другое в этой жизни.

Пытаешься слушать, хотя смысл доходит до тебя не слишком быстро. – Ну, я не зря тратила столько усилий, чтобы удержать его на расстоянии, - улыбка сквозь слёзы. Ты не заметила, что стала особенно сильнее. Наверное, это заметнее со стороны, но ты не уверена. Твоя сила – в нём, в этом внешне довольно хрупком парне. В человеке так поразительно похожем на тебя. Твоя сила в том, что вы рядом и вы едины. – Эван, Эван… - лёгкость прикосновений. – Ты – идеальный сын, наследник всего и вся. А я – девочка, которая делает тебя уязвимым. Если тут кем-то и хотят пожертвовать, то только мной. Как раз, потому что я эгоистична, сумасбродна и потакаю каждому своему желанию, не думая об отце, - ты о многом не думаешь. Много – лишь об Эване, человеке, который был рядом с тобой всю свою жизнь, без него ты себя не представляешь. И не знаешь, если уж на то пошло.

- Не собираюсь перед ним отчитываться, это и наш дом тоже, - вздёргиваешь подбородок и в этот самый момент кажешься совсем девчонкой. По сути, ты и есть девчонка С гигантским опытом за плечами. – Только номер со шведским столом, - ухмыляешься, позволяя ему пить твою кровь. Она вязкая и течет очень медленно, вряд ли Эван получит хоть какое-то удовольствие. Ты на голодной диете, может быть, стоит уже от неё отказаться? Может, но только не в стенах этого, с позволения сказать, дома. – Потому что признаться в этом – слабость, - и снова глаза в глаза. Ты не хочешь признаваться – по крайней вслух – что брат – то, что делает тебя живой и настоящей. Ты так легко признаешься в этом внутри себя, и так сильно замыкаешься, когда кто-то заставляет сказать это вслух. Но Эвану сказать… ты можешь. Даже не пуская его внутрь своей головы, не позволяя почувствовать, подсмотреть, ты можешь признаться, что ваша связь – не номинальна, а вполне реальна.

- До кого не дотянешься ты, дотянусь я, - и это звучит так просто и так обыденно. Притягиваешь Эвана к себе, коротко целуешь и вгрызаешься в запястье. Сегодня ты удивительно вежлива. Пьёшь жадно, долго, не упуская ни одной капли. Голод медленно утихает. Понимаешь, что выкачиваешь брата, но всё ещё терпеть не можешь кровь из пакета, придётся ему потерпеть. Более или менее наевшись, вытираешь губы пальцем и улыбаешься Эвану. Слёзы уже высохли. Временная слабость прошла.

Вы уходите из дома спустя два часа. Ты не удосуживаешься предупредить отца или Анри, может быть, это делает Эван, ты не знаешь, не интересуешься. Резко из девочки, нуждающейся в брате, в холодную, отстраненную женщину. Не допускаешь до себя никого, пока находишься в пределах вашего дома. Эвану тоже приходится остаться за чертой. Не можешь и не хочешь рисковать. Он всё равно может тебя почувствовать – в этом выигрышна связь близнецов, но не может проникнуть в твою голову, просчитать намерения. Ты не замышляешь ничего. Покорность. Послушание. И чистая ненависть, понять которую за внешним льдом может только Эван. – Давай в город? Там есть хороший отель, я как-то там останавливалась, - придерживаешься плана брата.

Через полчаса вы оказываетесь у отеля. Идеальная пара. Красивая. Отстраненная. Люди легко попадают под ваше обаяние, но уже через две секунды после вашего ухода, не могут вспомнить о вас ничего существенного. Ваши образы растворяются-размываются. Ты целуешь брата ещё в коридоре, прижимая его к стене. Не лучшее место, но объективно: плевать. – Почему его не посетила идея, что тебе пора жениться? – отстраняешься, задумчиво смотришь на Эвана. – Ах, да, у нас только меня невозможно контролировать, и его это бесит, - просто Эван умнее тебя, Эвану не нужны глупые развлечения и всё то, что ты называешь весельем. – Давай не будем говорить о нём все два дня? Пожалуйста. Вдруг мы ничего не сможем… У меня будет целая вечность, чтобы ненавидеть его. А сейчас я хочу любить тебя. Но сначала обед, я не ела нормально с последней вылазки, за которую ты забыл меня отчитать, - улыбка раскрашивает твоё лицо, делает тебя ещё красивее и привлекательнее. Хотя ты и так знаешь, на что обычно ведётся Эван. / Как знаешь, на что введешься сама /. – Ну, я немного отвлекла тебя, конечно… - закусываешь губу и ускользаешь от него. Стремительно покидаешь номер, на секунду останавливаешься, прислушиваясь к тому, что происходит в отеле. И двигаешься на шестой этаж. Юная пара. Не успеют испугаться. Уже издали ты воздействуешь на них. Когда увидят – решат, что ты их подруга и беспрепятственно пустят в номер. Ты не собираешься их убивать, просто поешь. Эван может присоединиться, тебе нравится разделять с ним своей обед. К тому же… Сможете выяснить, какой толчок даёт вам совместная трапеза. Вас впереди ожидает увлекательный процесс: узнавание, что же делает вас сильнее.
Ближе.
[NIC]Evory Velez[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/nGIX0sR.jpg[/AVA]
[LZ1]ЭВОРИ ВЕЛЕС, 188 (21) y.o.
profession: вампир;
brother: Evan[/LZ1]
[SGN]---[/SGN]

+1

6

Сегодня ты впервые говоришь ей об этом, откровенность за откровенность. Эвори позволяет себе быть слабой рядом с тобой, не отталкивает, а тянется, искренне нуждаясь в твоей близости, твоей силе, забывая о существенной детали, что ваше единение, давая огромную физическую силу и увеличивая в разы ментальные способности, внутри делает тебя слабее, ранимее, пробуждает то, что осталось от человека, нажимает на самые тонкие струны, давит на грудную клетку, заставляет срываться, выпускать на свободу эмоции, чего ты не должен делать никогда. Но ты принимаешь откровения сестры, как дар, злость на отца мешается с наслаждением ощущать ее такой...обнаженной. Оголенные нервы, бурлящая кровь, которой всегда недостаточно, слёзы, словно алмазная крошка на ее щеках. Ты впервые говоришь Эви о том, что давно уже тебя беспокоит, от чего ты просыпаешься по ночам, ходишь по дому тенью, прислушиваясь к дыханию стен, отпуская на волю мысли, зная что Анри сейчас не сможет их уловить, его нет, куда он исчезает минимум три раза в неделю ты не знаешь. Но его отсутствие ровно как и приближение к замку чувствуешь сразу, это позволяет вовремя поставить блок. А пока его нет, а Эвори в полузабытье, что принято называть сном, в который можно погрузиться искусственно, лишь только чтобы не ощущать жажду и увидеть яркие сны, уносящие тебя далеко от реальности, ты можешь расслабиться. На твоём теле медленно затягиваются следы ее клыков, заживают глубокие царапины, оставленные когтями, ты все ещё чувствуешь ее прикосновения, ее поцелуи, момент когда расстояния стираются, когда она становится тобой, в отражении ее глаз ты видишь себя, вы одно целое и прилив силы настолько мощный, что ты рискуешь в нем захлебнуться, вгрызаешься в тонкую шею и забираешь много, большими глотками, кадык вздрагивает, дыхание сбивается, тебе нужно еще. Может быть она чувствует тоже самое, но ты не знаешь, не задумываешься, ты только берёшь, ещё и ещё, потом с жадностью слизывая кровь с прокушенной шеи, испещрённой кровавыми рубцами кожи. Пройдёт не больше минуты и она снова станет идеально гладкой, белоснежной, ты оставишь поцелуй на запястье, покрытом тонкими венами, как причудливым узором и оставаясь с ней рядом, будешь пытаться понять, что это за сила, что ты можешь, воспользуйся ты ею немедленно, какой у неё срок и столько ли в ней мощи, как кажется в момент ее проявления.
- Ничего, - твоя уверенность не была бы так сильна, если бы однажды ты не заговорил с Анри, застав его в благодушном настроение после очередного ночного отсутствия. Не все, чему учил тебя отец давалось легко, но манипулировать и играть словами у тебя получалось прекрасно. А в случае с вашим дворецким, ты знал где надавить и за какую ниточку ухватиться, чтобы смотать ее в тугой клубок из грязных мыслишек Анри и его знаний о вашей семье. Сознание дворецкого было затуманено страстью к Эвори, которую он не мог побороть, каждая ночь, наполненная вашими стонами, питала его фантазии, он скользил по коридору, сливаясь со стенами, заглядывал в щели, проемы дверей, ты не удивишься даже если он летал под окнами вашей спальни, словно древняя летучая мышь, едва удерживающая на крыльях тщедушное тело. Он забывал напрочь о своей функции наблюдателя, переключаясь на собственные жизненно-важные низменные потребности, ты видишь это в его глазах, чувствуешь в движениях, нервных, частых перемещениях по комнате, покашливаниях, в его мыслях, которые он неосторожно открывает тебе. Он знает, что нарушает приказ отца, что он виноват и если случится что-то ещё кроме жадного секса его молодых хозяев, то вся ответственность ляжет на его дряхлые плечи. Но всегда есть то, что сильнее нас, сильнее здравого смысла, сильнее разума, не поддаётся логике, то, что овладевает нами полностью, не давая пошевелиться, оторвать глаз от замочной скважины, вытащить руку из своих штанов. Кривишься, запивая мысли Анри крепким виски. Это было пару недель назад. С тех пор ничего не изменилось, только вопросов стало больше, а приезд отца и слёзы Эвори стали последней каплей.
- Ты ведь чувствовала тоже, что и я, так ведь, Эви? - подставляешь ей запястье, подходишь ближе, пусть хоть все заберёт. Откидываешь голову назад, прикрывая глаза. На секунды будто отключаешься, это тоже своего рода кайф, как от тонкой дорожки кокаина, в глазах мутнеет, а потом - словно вспышка, сознание проясняется, ты видишь чётче, соображаешь лучше и в тебе столько сил, что тебе хочется тут же пустить их в ход.
- Не знаю насчёт Габриэля. Отец не идиот, он не будет бросать тебя в пекло, но это может быть наказанием, одним из самых изощренных за всю историю нашей чудесной семейной жизни. Он знает, что ты выживешь, знает, что твоя способность к регенерации [на порядок выше, чем у тебя] не позволит умереть телу, а сила духа будет противиться до конца. Но он надеется, что ты сломаешься. Что будешь умолять, как умолял я, когда держал тебя на руках, твой труп, Эвори, - ты злишься, что отец все ещё тот, кто спас твою сестру, вернул ее тебе, предотвращая что-то безумно страшное, что могло случиться с тобой, с твоим сознанием, с твоим миром, которым была она. Она и сейчас твой мир, твоя Эвори, бесстрашная, ее слёзы высохли, на губах застыла капля твоей крови, глаза прозрачные как горное озеро, она по-прежнему чертовски упряма, принимая твоё предложение, она все также не принимает решение отца. Ее тонкая фигура надломлена, губы покрыты мелкими трещинками, но она выпрямляется, проводит пальцем по губам и улыбается. Она хочет шведский стол, наверняка с аппетитной закуской и десертом, которым ей послужишь ты, как всегда. Любовь к ней наполняет тебя, пульсирует в висках, стоит тебе ощутить запах крови, ты хочешь ее прямо сейчас, но это слишком рискованно. Наклоняешься, чтобы мягко заправить прядь серебряных волос ей за ухо, легко коснуться губами мочки и неслышно признаться в своих чувствах ещё раз, приоткрывая завесу, позволяя ей ощутить силу, тёплой волной скользнувшую по плечам, под аккуратный ворот платья, вниз по груди и животу, змеей проползающую по внутренней стороне бёдер. 
Отходишь назад, отвечая на улыбку Эвори, снова полностью закрываясь и чувствуя, что она делает тоже самое.
- Будешь прикрывать меня, сестрёнка? - с вопросительной интонацией, но не требующее ответа, ты знаешь, что не позволишь ей рисковать собой, лезть вперёд, защищая тебя, но ты знаешь и то, что ее клыки острее любого ножа и она готова показать их в любой момент.
Ты спускаешься вниз, чтобы предупредить Анри о вашем отъезде, никто не собирается убегать, и он это отлично знает. Его задача лишь донести до отца что у вас с Эвори есть дела перед свадьбой, время, на которое вы имеете право. В конце концов, он сам дал его вам. И играть в прятки с сильнейшим вампиром абсолютно бесполезное занятие.
- И что же ты делала в этом отеле? Заказывала банкет? - вы медленно проходите через стеклянные двери, не ощутимым касанием взгляда задевая людей, невозможно не привлечь к себе внимание, но образы не задерживаются в памяти, вызывая лишь улыбку и мимолетную эйфорию, в которой они проходят мимо и тотчас забывают ваши лица. Эвори излучает свет, ее кожа сверкает белоснежным блеском, каждый раз когда она выбирается из дома ты видишь это, она словно сбрасывает оковы, наслаждаясь ощущением свободы. Тем сильнее, чем ближе ты, не тот Эван, который пришёл, чтобы взять ее за горло и неслышно прошипеть, что она снова нарушила правила, а тот, что сейчас идёт рядом, без необходимости читать мысли, понимает все ее желания и не только собирается им потакать, но сам их провоцирует. Вы играете, касаясь друг друга, замечая каждую реакцию, покалывания в кончиках пальцев, жжение внизу живота, жажду, отзывающуюся болезненными спазмами. Ты не делаешь ничего, предоставляя власть Эвори, не смотришь на людей, только слышишь биение их сердец, а взгляд направлен только на неё.
Усмехаешься, облизывая губы после поцелуя.
- Нет той, кто смог бы стать достойной партией для меня по мнению отца. Меня он ломает по-другому. При помощи тебя, - мягко выкручиваешь ее руку, заводя за спину, целуешь в шею, не используя клыки, только лёгкий поцелуй, оставляющий влажный след на коже.
- Я вижу ты жаждешь наказания, Эви, - следуешь за ней, ощущая ни что иное, как предвкушение...совместной трапезы. Как давно вы этого не делали, правила отца - твои правила запрещают это, а сейчас ты идёшь против них, но не против себя. Твоё желание сильнее, ты хочешь открыть новые стороны вашей силы, пусть у вас всего лишь два дня, но других вариантов не предвидится, а Эви умеет прекрасно использовать то, что имеет и тебе стоит поучиться у своей сестры, сейчас красивой до щемящей боли в груди.
Заходишь в номер вслед за ней, запах шампанского из открытой бутылки на столе забивается в нос, тебя словно не замечают и сначала ты просто наблюдаешь, изучаешь обстановку, двумя пальцами берёшь из блюда на столе клубнику, раскусываешь, не ощущая почти ничего, кроме сока, щекочущего язык. Тебе нравится эта пара, они чем-то похожи на вас, только кожа смуглая, каштановые волосы девушки собраны в неаккуратный пучок и ты подходишь сзади, одним движением снимаешь заколку, распуская волосы, Эвори держит ее своим взглядом, пока ты стягиваешь бретельку платья с плеча и пускаешь морок на ничего не соображающего парня. Они как куклы в ваших руках, податливые, заторможенные, не будет ни одного крика, резкого движения, только замороженный внутри страх, частые удары сердца и стон, когда твои клыки вонзаются в кожу. Вкус крови кружит тебе голову, ты не привык к таким развлечениям, загнанный в рамки собственных правил, ты слишком редко пьёшь чью-то кровь, только Эвори, ее вкус знаком тебе до мельчайших оттенков. Здесь все по-другому, примесь сладости, мартини, глоток шампанского, ее кожа белеет, глаза закатываются и ты отпускаешь, подталкивая девчонку к Эви. А сам переключаешься на парня, тот послушно опускается в кресло, через голову снимает тонкий свитер, ещё секунда и он сам откинет голову, подставляя тебе шею. Тебе нельзя поддаваться пьянящему чувству вседозволенности, нельзя терять связь с реальностью, нельзя брать слишком много. Но пальцы сами сжимают его волосы, резко отклоняя голову, ты кусаешь его, позволяя ощутить боль, тут же меняющуюся на удовольствие, его кровь более насыщенная, с примесью кокаина и виски, за волосы поднимаешь его с кресла, не отпуская, продолжаешь пить, глоток за глотком, но теперь ты одновременно смотришь на Эвори, зрительный контакт опьяняет с новой силой, тянешь к ней свободную руку, касаешься пальцев, привлекаешь к себе, заставляя оторваться от своей жертвы, ни секунды промедления, чтобы позволить парню обмякнуть и впиться в губы сестры, пачкая их кровью, стекающей по подбородку. Ощущения зашкаливают, ты понимаешь, что справиться с ними сейчас не получится при всем желании. Вы не подумали о том, что узнав больше о вашей силе, вам придётся учиться ее контролировать. Прокусываешь губу Эвори, не сдерживая хриплый стон, переходящий в рычание.
- Заканчивай с ними, - дыхание срывается, ты выпил слишком много. Перестаёшь контролировать не только желание, но и сознание, мысли вырываются наружу, яркими импульсами проникая в сознание Эвори. Если так пойдёт дальше, ты не сможешь блокировать их, ваши жертвы сорвутся с клочка и начнётся паника. Толкаешь Эвори к стене, неосторожно сбивая бутылку шампанского со стола, она с шипением разливается по полу.
- Мы должны уйти отсюда сейчас, во мне слишком много человеческой крови, а в ней слишком много дерьма. Если я задержусь здесь дольше, у них не будет шанса выжить, - тяжело дышишь, опуская взгляд на шею Эвори, ведёшь пальцами по ключицам, расстегиваешь серебристую молнию на ее платье, обнажая грудь. Сейчас ты будто смотришь на неё другими глазами, ее красота неоспорима, совершенна, ты хочешь ее так, что все остальные мысли окутывает туман, есть только одна, пульсирующая в висках. Заставляешь себя отойти в сторону, если ты сейчас снова коснёшься ее, не сможешь остановиться, последние секунды, когда ты ещё можешь владеть собой утекают, ты стараешься задержать их, остановить время. Страх от того, что ты не сможешь справиться с силой, которая сейчас бушует в вас обоих подкрадывается к тебе со спины, мурашками покалывая кожу. Тебе приходится признать, что в эту минуту Эвори сильнее тебя, своевольная девочка, так часто сбегающая от жестких правил, поддаваясь жажде, лучше тебя контролирует свои эмоции, твоя девочка, стоящая на грани, в железных браслетах, надетых на запястья вашим отцом, она сейчас свободнее, чем ты. А ты, зависим от неё, от твоего желания, от необходимости в ней. Вернувшись в этом мир, она спасла тебя, в отец, сам того не ведая наделил вас силой, вихрем кружащей сейчас вокруг тебя. И ты разворачиваешься, вместе с этим вихрем срываешься с места, в доли секунды оказываясь рядом с девушкой, с распахнутыми голубыми глазами, покрытыми тонкой пеленой, вуалью вашей магии. Одной рукой поднимаешь ее над полом, туфля слетает с ноги, а она висит словно тряпичная кукла. Она кажется тебе ничтожной, всего лишь сосуд, в котором осталось ещё немного крови для тебя.
Помоги мне, Эвори, останови меня
[NIC]Evan Velez[/NIC]
[STA]гурман[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/mGOhr9a.jpg[/AVA]
[SGN]* * *[/SGN]
[LZ1]ЭВАН ВЕЛЕС, 188 y.o.
profession: вампир;
sister: Evory[/LZ1]

0

7

hozier - take me to church
«Он не дождётся»
                  - тихим эхом, повисая в пространстве, заключенном между вами. Улыбаешься Эвану и расправляешь узкие плечи. В доме тихо, но ты знаешь: отец всё ещё здесь. Ты ощущаешь его присутствие, словно он прочно забрался под тонкую бледную кожу, словно он прочно обосновался в твоей голове. Сейчас ты уязвима, сейчас ты слаба и хрупка. Чуть сильнее – сломаешься, рассыплешься прахом по каменному полу, покрытому бордовым ковром / на бордовом практически не видно алых капель крови – его, Эвана, крови /.

Разворачиваешься на каблуках, нетерпеливо одеваясь в стальную броню – твоя зона недосягаемости. По венам растекается самоуверенность, перемешанная с чистой ненавистью, взращенной твоим любимым отцом. Улыбаешься отражению в зеркале, ловким движением нанося красную губную помаду – идеальный оттенок венозной крови, так сильно идущий тебе и выпущенным белоснежным клыкам. Ты не собираешься подчиняться, валяться в ногах и умолять. Ты не собираешься выпрашивать у отца прощение за своё безрассудство и желание получать от жизни удовольствие. Ты не собираешься играть по его правилам. У тебя свои правила. У тебя своя жизнь.

- В основном пряталась от тебя, братец, - а он рвал и метал, и даже сквозь расстояние ты ощущала его желание тебя убить. Ты идёшь рядом с ним, едва ощутимо касаясь его руки. Сила скользит между вами – туда-сюда, туда-сюда. Лёгкие покалывания в венах с медленно и вяло текущей кровью. Слабое раздражение, замершее там, где должно биться сердце. Ты впускаешь Эвана в свою голову, оставляя лишь один блок – в самую свою глубину. Сейчас вы едины, расстояние между вами стирается, его практически не существует. Облизываешь губы, касаясь острой кромки зубов, и предвкушаешь целую ночь безграничного развлечения. Пусть потом отец прибирается, раз ему так хочется с тобой возиться.

На твоих губах – вкус Эвана. Лёгкая усмешка и взгляд глаза в глаза. – Стоит ему намекнуть: так он вызывает лишь ненависть к себе, - отклоняешь голову, позволяя ему целовать. Прикосновения, позволяющие почувствовать себя живой. Прикосновения, позволяющие оставить всё за порогом. Здесь вы свободны, здесь вам некому указывать, что делать и что чувствовать. – От тебя – всегда, - мёртвое сердце в груди делает сильный толчок. Улыбка раскрашивает твоё лицо и делает тебя невероятно красивой. Прислушиваешься к происходящему за пределами номера. Тебе хочется есть. Голод. Вены тянет, ты раздраженно проводишь по левому запястью, пытаясь избавиться от неприятных ощущений. Больше ты не позволишь кому-либо посадить тебя на голодную диету – если отцу не нравится то, чем ты пытаешься, это его чертовы проблемы. Ты уверена.

Изучаешь парочку в номере. Вкладываешь в их головы не существующие воспоминания. Тебе нравится, как раскрашиваются их лица, когда они тебя «узнают». Мальчик сам подходит к тебе, послушно протягивая запястье. Вгрызаешься – две крохотные точки, через которые активно сочится кровь. Пьёшь жадно, голодно, ощущая, как силы возвращаются к тебе, как силы растут внутри тебя. Эмоции растворяются, становятся гораздо слабее. Остаётся только голод, легко утоляемый кровью почти_чистого мальчика. Отпускаешь его, удерживая на нём контроль – на нём и на девочке, покорно принимающей свою участь. Эван пьёт жадно, как и ты. Чувствуешь его жажду, чувствуешь его силы, стремящуюся по венам к самому сердцу. Твои губы перепачканы в крови мальчика, на платье – несколько неаккуратных пятен. Подхватываешь девочку, не позволяя ей упасть, и вгрызаешься в её шею. Контроль слабеет, ты не переживаешь о том, что не сможешь остановиться. Сможешь. Ты привыкла питаться людьми. Они – основной твой источник. Тянешь кровь медленно, осторожно, замирая на границе – у тебя нет желания убить девочку. Пусть живёт, пусть дышит и совершает ошибки. Её жизнь бесконечно коротка, по сравнению с твоей, и ты не хочешь сокращать её ещё.

Заглядываешь в глаза Эвану – обе жертвы уже без сознания, можно ослабить контроль, но в целом… Ты легко справляешься, тебе не сложно. На дне расширенных зрачков Эвана ворочается что-то тёмное, вязкое, притягивающее тебя. Делаешь шаг ему навстречу, небрежно отбрасывая девочку на диван. Отвечаешь на его поцелуй – жадно, страстно, как никогда раньше. Руками – вверх по его рукам. Выше – запутаться в светлых волосах, точь-в-точь совпадающих по цвету с твоими. Кровь стекает по подбородку, кровь заполняет рот.
«Спокойнее»
                - шепчешь Эвану, улавливая готовые пролиться через край эмоции. Принимаешь часть его силы – это двухсторонняя связь, позволяющая любому из вас брать то, что ему нужно. Ему должно стать легче. Вливания силы, энергии – вы не знаете, какой вы вместимости, но пока тебя хватает. Пока ещё ты можешь принять ещё и не рухнуть от переизбытка. Ты хочешь нащупать границу, а потому тянешь ещё немного, снимая хриплый стон с его губ. – Я хочу… - не успеваешь закончить. Стена впивается в твои лопатки холодом, эмоции и мысли Эвана почти сбиваются тебя с ног. Ты забрала не достаточно. Твой брат заигрался в правильность, твой брат не умеет себя контролировать. Он не знает, что делать с силой, не знает, как пустить её в мирное русло. Бутылка с шампанским разбивается, в нос забивается острый запах – все чувства обострены. Киваешь Эвану, выдерживая его взгляд. Его руки на твоих плечах, тебе нужно всего мгновение кожа к коже, чтобы забрать у него ещё немного, чтобы сделать его чуть слабее. Но он лишь расстёгивает твоё платье и отходит, словно инстинктивно не разрешает тебе помочь.

Рычишь, подобно раненому животному, возишься с платьем – секунда, а Эван уже рядом с девчушкой. Твою мать… Жужжит молния, пальцы, перепачканные в крови, оставляют полосы на платье. В доли секунды оказываешься рядом с Эваном. – Спокойнее. Жажда подчиняется тебе, а не ты жажде, Эван. Отпусти девочку, - он разрывает с тобой зрительный контакт и выталкивает тебя из своей головы. Он подобен новообращенному вампиру, удивленному доступной ему силой и упивающемуся безнаказанностью. Ты прошла этот этап ещё сто пятьдесят лет назад. В комнате остро пахнет кровью, и от этого запаха ведёт даже твою голову. Ты сжимаешь пальцы на руке Эвана, крепко удерживая его возле себя. – Отпусти девочку. Она тебе больше не нужна, - а тебе нужно время. Секунда. Две. В нём слишком много силы, что ты будешь делать, Эви, если он перестанет иметь хоть какой-то контроль над собой? Ты хоть раз в жизни видела несдержанного, по-настоящему несдержанного Эвана? Ты не видела. И не хочешь – перспектива тебя пугает.

Не пытаешься вырвать у него из рук девчонку, напоминающую тряпичную куклу. Обходишь его со спины и резко впиваешься в шею. Не нравится? – в голове у вас обоих. Рот быстро заполняется кровью, ты пьешь, остужая пыл Эвана, принимая весь удар на себя. Ты можешь себя контролировать. А ещё ты знаешь, что Эван всегда приглядит за тобой. Но сейчас он максимально не тот, кому можно доверить тебя. Твоя голова разрывается, и ты не можешь понять, где твои чувства, а где его. Границы размываются. Эмоции пульсируют внутри тебя, если ты когда-то позволила себе упрекнуть Эвана в том, что он бесчувственная скотина, то ты просто в этот момент была зла. Отклоняешь его голову вбок, делая ещё несколько жадных глотков. – Остынь, - сейчас ты сильнее. Сейчас в тебе больше крови. Но вам действительно лучше уйти отсюда. Ты не сможешь долго сдерживать Эвана, даже таким путём, даже перетягивая всё на себя. Девчонка кульком сваливается на пол – ни она, ни парнишка не вспомнят, что здесь произошло, и ни одному из них не придёт в голову пожаловаться.

Отпускаешь брата – вы всё ещё захлебываетесь, но ему сейчас уже лучше, ты это чувствуешь. Твои эмоции начинают преобладать. – Вот поэтому не стоило переходить на пакетную диету, - киваешь на парочку, практически опустошенную. – Контролируй себя. Или разреши мне сделать это, - пытаешься поставить ментальный блок, но Эван всё ещё сильный – он легко его разбивает, обосновываясь в твоей голове так, словно она принадлежит ему. Толкаешь его к двери – на секунду оказываясь перед ним. Вы покидаете номер стремительно – дверь всё ещё закрывается, когда вы оказывается у вашего номера.

- Ты чувствуешь? – как по вашим венам струится сила. Как внутри вас бурлит, как внутри вас полыхает огонь. Сейчас каждый из вас сильнее отца – в этом прелесть молодости. Но ты не уверена, что вы сможете победить – пусть отец и слабее, но он может предугадать каждое ваше движение. Стягиваешь с себя платье – пятна крови, тебе не нравится. Бледная кожа блестит в свете ламп. Тянешься к Эвану – это опасно, ваша связь сейчас опасна, ты оттягиваешь часть его силы на себя, но что будет, если оттягивает её начнёт он? – Тшшш, - не позволяешь ему говорить, обвиваясь вокруг, подобно ядовитой змее. Под твоими пальцами его кожа – ты чувствуешь, как пульсирует сосуд у него на шее. Яркие образы уничтожают окружающее пространство. Остаетесь только вы и ваша сила – ты всё ещё пытаешься нащупать границы. Если вы объединитесь… Но тебе страшно это делать. Тебе страшно хоть на секунду отпускать контроль. Ты стараешься. Осторожно. Шаг за шагом. Сейчас связь перекрыта блоком – ты научилась делать это много лет назад.

Ещё немного. Секунда. Две. Три. Невидимая клемма слетает, оставляя канал обоюдно открытым. Улыбаешься Эвану – вы беспрепятственно можете объединить силу. Никто не пострадает. Сила струится через тебя, ты чувствуешь себя живой и настоящей. – Если отец узнает… Он не должен узнать, - он не должен узнать, насколько вы можете быть сильными. Кровь подпитывает и вступает в реакцию с вашей собственной кровью – узы, ближе, чем узы просто родных сестёр и братьев. Узы близнецов. Вас стоило убить при рождении. Обоих. По одному вы бы не выжили, но выживите сейчас. И по одному станете ещё сильнее – вам не придётся держать в рамках другого.

Снимаешь с его губ тихий вздох, рывком стягиваешь с него рубашку – тебе необходимо чувствовать его кожу. Ведёшь пальцем по груди, оставляя полоску из капель крови. Кривишь губы в ухмылке, всё-таки устанавливая блок. Сила – силой, но он достаточно побывал в твоей голове и твоей душе. Склоняешь голову, изучая его реакцию. Какого это: понимать, что ты его переиграла? Что ты справилась с вами обоими, не дав сорваться на самое дно? – Я люблю тебя, Эван, - шепчешь ему на ухо, увлекая его за собой вглубь номера. Сила и энергия беспрепятственно циркулирует между вами, и тебе нравится это ощущать. Тебе нравится ощущать вас такими. Свободными. Не принадлежащими никому. И не подчиняющимися никому.

Больше не пытаешься контролировать Эвана. Легко отпускаешь контроль и над собой. Внутри тебя медленно растёт желание заполучить брата вместо десерта, но ты подождёшь. У тебя нет нужды торопиться. Вы изучаете. Вы знакомитесь с силой, с границами, друг с другом – с той стороны, с которой никогда не знали друг друга. Раздражаешь Эвана тем, что не пускаешь его себе в голову. И тебе нравится. Нравится, как темнеют его глаза, когда он понимает: ты отрубаешь и эмоции. / Чуть больше силы, чем обычно, но у тебя получается /. Больше ничего не пульсирует между вами. Остаётся только сила. И ты в одном нижнем белье. Ну, Эван, справишься?
[NIC]Evory Velez[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/nGIX0sR.jpg[/AVA]
[LZ1]ЭВОРИ ВЕЛЕС, 188 (21) y.o.
profession: вампир;
brother: Evan[/LZ1]

+1

8

Ты просишь помощи, ты признаёшься в своей слабости, ты теряешь себя, прямо сейчас обретая что-то совершенно иное, то, что не вписывается в привычное видение тебя самого. Это не ты, Эван. Жар, обжигающий внутренности невозможно терпеть, кожа, испещрённая паутиной кровеносных сосудов пылает, горло раздирает невозможность закричать. Ты думал, что готов к этому? К адской жажде, к бушующей силе, способной на то, что раньше казалось недостижимым, она подходит сзади и колени подкашиваются. Рваные мысли, чужие, доходят до сознания шепотом, а потом пропадают вовсе.
- Эви, - ты слышишь мягкой хруст собственной кожи, глаза покрывает​ ​ багровая дымка. Пальцы дрожат и разжимаются. - Хватит, - пытаешься дернуться, заводишь руку назад, стискивая в кулаке ее волосы. Но не отрываешь от себя, только давишь сильнее, позволяя забрать то, с чем ты не справляешься. Ты был уверен, что готов, сильнейший из вас, мудрее, спокойнее. Все вышло иначе, все кажется нереальным, бредом, пропахшим кровью. Стук сердца в ушах становится невыносимым. Ногой отталкиваешь от себя девчонку, облизываешь посиневшие губы.
- И это говоришь мне ты, - открываешься, обрушивая на Эвори потоком свои эмоции. Она не захлебнётся, она проглотит их все. Твоя сильная девочка, твоя маленькая сестренка.
- Тебе не нужно разрешение...не сегодня, - как у нее это получилось, как, черт возьми, она справилась с силой. Все дело в пресловутой сдержанности, голосе разума, законах семьи, гребаном контроле. Ты называл это благоразумием, то, что сейчас мешает тебе вдохнуть, принять и насладиться. Страх, что тебя разорвёт на части, страх, что ты больше не сможешь быть ее опорой, защищать, уберечь. И этот страх толкает тебя на резкий шаг, слишком сильно, до боли в висках, ты врываешься в ее голову.
Моя! Немым криком.
Будто шаришь в ней руками, собирая пазл, и заново разрушая. Сила крови, сила любви, связь не дающая одному существовать без другого.
Она легко может тебе противостоять, но не делает этого, она направляет, чётко зная как, интуитивно, на обнаженной гладкости кожи, на границе бессознательного. Ты следуешь за ней, потому что сам просил об этом, необходимое, струящееся между пальцев, ты сейчас не видишь никого, кроме нее. Ты уязвим. Ярость осознания также стремительна, как ваши передвижения.​
Отвечаешь ей беззвучно, проводишь пальцем по губам, двигаешься рывками, хватаешь ее за плечо, хрупкость лишь видимость. Сила пульсирует в подушечках пальцев, остается бледно-розовыми пятнами на белой коже. Ее змеиный шепот бросает в дрожь. Не нужно прерывать ещё не сказанное, зависшее на кончике языка, но ты послушно успокаиваешь мысли, блокируешь на уровне инстинктов, когда Эвори делает это намеренно. Она тоже боится, ты не слышишь, но чувствуешь. Не дает тебе сорваться, но ласки подобны пытке. Она окутана силой, она взяла больше, чем следовало и ты должен забрать, переплетаясь с ней, кровавая паутина, штрихами на ваших телах.
- Ты все ещё боишься его? - разворачиваешь Эвори спиной к себе, застёжка поддаётся одному ловкому движению, ладонь мягко проскальзывает под белье, наступаешь на свою рубашку на полу, шаг сближает вас, холодная пряжка ремня касается ее поясницы, капли твоей крови от ее ногтей отпечатываются на лопатках.
- Повтори ещё раз, - кусаешь за мочку уха, оставляя белье там же на полу, где и рубашку, все посторонние звуки исчезают, перекрываются дыханием Эвори, твоими глухими стонами от прикосновений к ней.​
- Впусти меня, - требуешь, признавая свое поражение. Толкаешь ее на кровать, со злостью вырывая ремень из брюк. Ты можешь ее ударить, в тебе кипит сила, которая меняет тебя и ты бы подчинился, будь Эвори чуть слабее, не смотри она на тебя так, как сейчас. Вся твоя защита ничто перед желанием обладать этим телом. Ты знаешь каждый изгиб, каждый затянувшийся шрам на ее коже, острые колени, впалый живот, вена, волнистой тонкой линией, пересекающая грудь.​
- Впусти меня, Эви, - наклоняешься над ней, выдох ласкает нежный сосок, заставляя твердеть и ты тут же щекочешь его языком.​

{несоизмеримая ни с чем в этом мире}

Когда ты касаешься ее, сила меняет направление, ты чувствуешь, ощущаешь под кожей, отпуская, разрешая ей захватить тебя, окунуть в горячий поток, ты сможешь ее контролировать, ты сможешь брать над ней верх, сможешь дозировать, приглушать, выплёскивать, но не сразу. Знакомясь с ней, вы оба позволяете изучать себя, познавать ваши тела, способности, желания, преумножать и обострять их. Отец снесет ваши головы, отец вырежет ваши застывшие сердца и сожрет на ужин. Эта мысль сейчас почему-то тебя забавляет.​
Целуешь ее пальцы, скользишь губами по запястью. Она такая холодная, такая прекрасная. Путаешься пальцами в волосах, раскрываешь для себя ее шею, но не кусаешь. Ты не нуждаешься в ее крови, ты хочешь ее эмоций, хочешь выпить их, забрать себе, смешать с растущей силой.​
- Я люблю тебя, - шепчешь, заставляя ее губы разомкнуться, и выдохнуть, разводишь коленом ее ноги, ведешь по бедру ладонью.​
- Мы пришлём ему голову Габриэля в качестве основного блюда на званном ужине, к которому ждут нашего возвращения. Вот тогда он узнает. Мы будем готовы, - в твоих словах ничего кроме непоколебимой уверенности, дрожь в голосе - не показатель слабости, лишь нетерпения, желания, приглушившего все звуки, кроме тех, что ты жадно впитываешь, опускаясь ниже, освобождаешь себя от ненужной одежды, касаешься губами ее лодыжки.​

{и р р а ц и о н а л ь н о с т ь}

Сила все ещё страшит своей необъяснимостью, своим стремлением испытывать вас, царапаешь внутреннюю сторону бедра, ногтем большого пальца, оставляя длинную кровавую полосу, красное на белом. И тут же шипишь, невольно прикасаясь к своему бедру. Нехорошо. Обьединение силы делает единым все, - общая мощь, общая боль, крошащиеся мысли под напором на ментальные блоки. Ты не хочешь защищать Эвори от себя и в свою очередь держать оборону. Это неправильно. Но сила продолжает свои эксперименты, раны не заживают, кровь стекает на белые простыни, и сейчас тебе снова нужно ее "остынь", пальцы, сцепленные на запястьях или горле...Тебя трясет от жажды и желания, что в случае с Эвори равносильно. Наклоняешься, слизываешь кровь, присасываешься к ране. Под твоей кожей пульсирует, сжимается, ноет. Секундой в голове проносится мысль, что если бы отец появился сейчас в этой комнате, он уничтожил бы вас обоих одним ударом. А может быть - это и есть его хитрый план, отпустить вас, ослабить бдительность, заставить ощутить силу, о которой он вполне возможно уже отлично осведомлён, в полной мере и застать врасплох. В таком случае момент обретения и обладания будет слишком краток.
- Эвори, - ты не можешь отказать своему желанию, противиться ему, не можешь не смотреть, не чувствовать, снова внимая разуму. Даже опасность, подбирающаяся слишком близко, хриплым скрипучим голосом Анри, пробивающая твои блоки, не останавливает. Ты выстраиваешь их вновь, укрепляя, запутывая, загоняя противника в бесконечные лабиринты.​
Ты сомневалась во мне? Я справлюсь. Я всегда буду твоей опорой, твоим противоядием, твоим домом.
Накрываешь Эвори собой, не можешь впустить в голову, сейчас нельзя, но отчаянно требуешь прикосновений, прижимаешь ее ладонь к своей щеке, на секунду прикрывая глаза, ведешь ниже, по шее, вынуждая оставить следы ногтей, по груди. Прикусываешь за губу, собирая выступившие капли крови.
Одно движение, один взгляд, стон, резкая боль от впившихся в кожу клыков и каждую клетку наполняет сила, ты выгибаешься, ловишь ртом воздух, удерживая в руках Эвори. Она чувствует тоже самое, ты это знаешь и пытаешься держать вас обоих, потому что ещё немного и вы расколетесь на осколки, разлетитесь вдребезги от сотни коротких взрывов внутри, один за другим, будто лопаются сосуды, фонтанируя кровью, ее запах везде, ты пытаешься найти источник, беспорядочно метаясь по кровати, перехватывая руки Эвори, ее пальцы, губы, дрожащие плечи. Каждое движение боль и наслаждение одновременно, будто это ваш первый раз, от неистового желания до борьбы, чья любовь сильнее, чья страсть способна снести все барьеры.
​- Мы ошиблись, Эви. Они уже близко, - шепот забирается под кожу, взгляды встречаются, этого достаточно, объяснений не нужно, разве без силы вы не понимали друг друга с полуслова.
Отец обратил вас, даруя жизнь, создавая подобных себе, идеальных воинов, верную стаю кровососов, но он не учел главного - сила уже была в внутри вас, ее лишь нужно было пробудить.
[NIC]Evan Velez[/NIC]
[STA]гурман[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/mGOhr9a.jpg[/AVA]
[SGN]* * *[/SGN]
[LZ1]ЭВАН ВЕЛЕС, 188 y.o.
profession: вампир;
sister: Evory[/LZ1]

Отредактировано Apple Flores (2020-11-29 01:13:21)

+1

9

тихий вдох – кислород распространяется по сосудам, проникает в каждую клеточку давно мёртвого тела. выверенные движения, отточенные действия. облизываешь губы, снимая каплю алой крови // знакомый каждым оттенком привкус крови во рту. улыбка, прикосновения лёгкостью пера. всё происходящее тебе нравится. замкнутое пространство, пропитанное вашими запахами: духи, лимонное мыло и кровь. ласково ведёшь кончиками пальцев по плечам эвана. мягко. осторожно. словно кошка, играющая с мышкой / раздумывая, откусить ему голову или ещё немного подождать. его шепот – по струнам твоей давно проданной дьяволу души. в тебе столько любви к нему, и эта любовь однажды станет твоей погибелью. твоей сладкой мучительной смертью.
эван – брат-близнец. отражение – искореженное, словно в мутной воде, отражение тебя самой. скользишь взглядом по его лицу – совершенному, чистому, ангельскому. вдыхаешь полной грудью его запах, обнимая руками за плечи. внутри, скручиваясь тугим узлом, боль и страх, любовь и желание, сила и слабость. предельное спокойствие – в ответ на его ярость, выплескивающуюся на тебя. тихо. тсссс…. как с ребёнком. ребёнком, которого у тебя никогда не будет. смерть не терпит присутствие рядом жизни.
- нет, - шепотом, щекоча воздухом его ухо. улыбка, подобная яду. тонкий каприз, запечатленный в изгибе губ. тебе можно сейчас всё. можно разорвать его на кусочки, раскроить на тонкие ленточки и не заметить. осознать произошедшее позже, намного позже, когда эйфория избытка силы уляжется, успокоится мёртвой змеей. поцелуй подобен укусу. слизываешь каплю крови с его тонких губ. тянешься к нему всем своим существом, не позволяя себе переходить черту. выгибаешься в его руках, стонешь, оставляешь в раздражении быстро заживающие царапины на его плечах. – я люблю… тебя… - прерывисто, выдыхая. нестерпимое желание получить его прямо здесь и сейчас. на кровати или, может быть, на полу. или не уходя с этого места, сдирая кожу на лопатках в кровь. эван толкает тебя к кровати, эван берёт всё в свои руки. ты капризно дуешься – прохлада постели // влажность и тепло крови. – нет, не всё будет так, как тебе хочется, дорогой мой братец, - ты не уступишь. как не уступаешь сейчас ему в силе. впрочем… сейчас ты даже сильнее, как минимум в том, что можешь себя контролировать. каждое мгновение, каждое действие, каждая эмоция. принимаешь ласки, нежность, не переходящую грань. тело безошибочно реагирует на него, стремится к нему, как к последнему пристанищу.
всего лишь фарфоровая кукла. такая же холодная и такая же выписанная – тонкая красота ярких акриловых красок. общая сила, разделенная ментальным блоком. убираешь рамки. одну за другой, впуская его всё дальше и дальше. и тормозишь лишь там, куда не заходишь даже сама. панический ужас пятилетней девочки, страх двенадцатилетнего подростка, боль пятнадцатилетней девушки. на руках проступают синяки – отзвуки прошлого. у того, кто умер, не может быть новых повреждений. мелкие ранки кровоточат, физическое тело страдает всё сильнее, пока ваша сила плещется, закручивается вихрем между вами. сильнее, ближе, больнее. продолжая продвигаться вперёд по плохо изученной тропе.
его любовь – самое бесценное в этом мире. целуешь его, слизывая соль и кровь, смазано касаешься языком его языка, царапаешься об острые краешки его зубов. улыбаешься – тебе хорошо. на грани. послушно разводишь ноги, сжимаешь его плечи руками. словно идеально выверенный танец, знакомый обоим до каждого полутона.
- мы развяжем войну между кланами, - раздраженно – в ответ на то, что слишком далеко от тебя. тебе плевать на кланы и так же плевать на габриэля – ты просто не хочешь стать его игрушкой. послушной марионеткой, которую так удобно дёргать за ниточки. ты не терпишь, когда к тебе относятся, как к вещи. в том числе и от того, кто называет себя твоим отцом. не терпишь – и не собираешь терпеть и впредь. – на нас объявят охоту все вампиры этого мира, - и это не страх за ваши жизни. ты совсем не прочь умереть. ещё раз, навсегда закончив это жалкое подобие жизни, где недоступна большая часть удовольствий. вздыхаешь, реагируя на его поцелуи. строить планы во время прелюдии – ещё одна попытка получить больше, чем положено.
- больно? – обеспокоенно, тянешься к нему, чтобы утешить, пусть он давно не мальчик. кровь стекает по твоему бедру, растекается кляксой по белым простыням. тебе не страшна ваша общая сила, статическим электричеством пронизывающая твоё тело. ментально – вы уже единое целое, физически – пока ещё нет. – спокойно. терпение, эван, - мягко касаешься его волос, заставляя его отвлечься, хотя бы ненадолго. он пьёт твою кровь, высасывает твои силы – ничего не меняется, по факту пропорции остаются теми же. – эван, - требуешь, чтобы он обратил на тебя внимание. перестал думать о чем-то отвлеченном, перестал ставить барьеры, а просто посмотрел на тебя. и увидел тебя. бледную фарфоровую кожу, кровь, запекшуюся на губах. если вы сейчас не снимите напряжение, вы взорветесь. одновременно. взлетите ярким фейерверком под самое небо, разлетитесь звездной россыпью по тёмному ночному небу. притягиваешь его к себе, ласкаешь, словно в последний раз. нежность и боль, сплетенные воедино. тонкие кровоточащие царапины, запах, сводящий тебя с ума. громкие стоны, попытки урвать ещё и ещё. твоё тело требует, чтобы он не отдалялся ни на миллиметр. эван перетягивает силу на себя, грозя высушить тебя до самого дна, превратить в живую мумию и не раскаяться после. выгибаешься в его руках, сплетаешься с ним в одно целое, убивая расстояние между вами. мир вокруг исчезает, всё вокруг исчезает. проблемы нивелируются, остаётся только твой брат. твой единственный брат, который целует тебя сейчас так, словно умрёт, если тебя отберут.
- да плевать, - прямо сейчас может разверзнуться ад или с небес спуститься сам господь бог (если, конечно, всё это существует в реальности), сейчас ничего не имеет значение. только он. только его прикосновения, только его тело, так идеально подходящее к твоему. ты готова вырвать сердце любому, кто посмеет его у тебя отобрать. ты готова перегрызть глотку даже родному отцу, если он посмеет вас разделить. вы словно сиамские близнецы, не способные жить, когда мёртв другой.
последние секунды, минуты, когда всё между вами обостряется, когда ваши тела остро реагируют на каждое движение. на теле – синяки и кровоподтёки, всё, что было когда-то раньше. кровь сочится из каждой царапины, заставляя тебя щуриться от удовольствия. – мне плевать, даже если нас убьют. только пусть убивают обоих, - напряжение достигает самой высокой точки и вдруг заканчивается. по телу – словно ток, захватывающий каждый крохотный нерв. приятная истома ломит кости, ты расслабляешься, привлекая эвана к себе. в воздухе – тончайшая взвесь крови, секса и опасности. возвращаешь ментальные блоки ровно в тот момент, когда их пытаются прорвать. ты знаешь, кто это делает. отец. пока ты, обнаженная, перепачканная в крови и умиротворенно-расслабленная, лежишь в смятой постели, отец пытается найти брешь в твоем мозге, найти лазейку в твою некогда бессмертную душу. пускай. ты знаешь, что сейчас выдержишь его натиск. его и анри, даже если они объединят силы, чего никогда не случится – отец никого не впустить в себя, пока ты постоянно впускаешь в себя эвана. // впускаешь – в прямом и переносном, во всех смыслах одновременно.
- ты чувствуешь? – так вламываются в головы врагов. блоки трещат, но выдерживают. стоит, наверное, одеться – белье и платье валяются где-то на полу. пускай. остаёшься лежать на кровати. переворачиваешься на живот, ласково ведёшь пальцами по груди эвана, нежно целуешь, мягко улыбаешься. скоро они будут здесь, в этой крохотной комнатке. многие не одобрят инцеста. интересно, а габриэль в курсе ваших чуть более близких отношений, чем должны быть у любящих братика и сестрички? отец всегда «не замечал», отец всегда одобрял – войдет без стука? он видел тебя раздетой. в детстве ему нравилось тебя купать. нравилось помогать тебе надевать пижамку и расчесывать длинные светлые волосы. позже ему понравилось выбирать с тобой платья. ещё позже – смотреть, как меняется твоё тело, как из девочки ты превращаешься в девушку. он смотрел на тебя всегда – смотрел и гордился. а гордится ли сейчас? или настолько устал от твоих выходок, что готов отдать тебя габриэлю, способному поломать то, что он так старательно взращивал?
- мне не страшно, - пытаешься убедить себя и эвана. – просто я не хочу быть чужой игрушкой. игрушкой отца в том числе, - позволяешь последним фразам покинуть пределы блоков. ты не знаешь, что вы будете делать дальше. да и знать, пожалуй, не хочешь. надеешься, что отец лишь ментально рядом, что физически он всё ещё у вас дома. пока вы принадлежите сами себе и друг другу, пока вы вольны быть там, где хотите. но дверь всё-таки открывается и на пороге появляется – вызывая недоумение на ваших лицах – вовсе не отец. дядя. человек, у которого в детстве ты любила сидеть на коленках, и кому рассказывала свои детские секреты. если он объединится в отцом... ты не знаешь, сможешь ли устоять.
- одевайтесь. у нас семейный совет, о чем ваш отец собирался сказать, когда вы убежали из дома, - он вежливо отворачивается, не соизволяя подать вам вещи. ты целуешь эвана – глубоко, влажно и долго, попутно вкладывая в его голову, обходя все барьеры и закрываясь ото всех // всё ещё связь близнецов // «семейный совет? это шутка такая что ли? по-моему этот нелепый брак нечто большее, чем просто попытка меня сбыть меня с рук. не закрывайся от меня. и не впускай их. мне это не нравится». послушно поднимаешься, не стесняясь своей наготы и подходишь вплотную к дяде, забирая свою одежду. – не отворачивайся, мы не стесняемся.
[NIC]Evory Velez[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/nGIX0sR.jpg[/AVA]
[LZ1]ЭВОРИ ВЕЛЕС, 188 (21) y.o.
profession: вампир;
brother: Evan[/LZ1]

+1

10

Войну. Развяжем войну. Эхом в твоей голове. Сама возможность всегда была под запретом. Доверие отцу, клану. Похоже ты все это время ходил с завязанными глазами. А в уши тебе лился шёпот Анри, просачивается сквозь стены, струиться дымкой через трещины в половицах. Сколько же он тебя обрабатывал, все было продумано до мелочей. Прямо сейчас сила пробуждает в тебе воспоминания, они наполняют тебя вместе с кровью, горечь размазывается языком по зубам. Тебе не больно. Ты наконец-то прозрел. Она...все благодаря ей. Эвори. Твоё проклятие отметинами пальцев на ее бледной коже, спасение, стонами окропленными кровью губами по шее. Сила - это она. Вот почему отец так боялся ее отпустить, приставил тебя, как верного стража. Брат против сестры, он всегда заставлял тебя выбирать его, но ошибался, каждый раз ошибался.

- Эвори, - ее ласки сильнее гипнотизирующего шепота, сильнее насланного отцом морока, ее хватка крепче, чем паутина, в которую вы попали с самого рождения. Она требует внимания, она проникает в тебя, струиться по венам. А ты входишь в неё резко, рывками, боль отдаётся спазмами по всему телу, боль, вызванная силой, наслаждение - от близости с ней. Ты ненавидел убивать, сейчас ты жаждешь крови, ты хочешь слышать, как ломаются кости, разрываются сухожилия. Выдыхаешь, виски пульсируют, трескаются блоки. Они все знали, поэтому не остановили вас. Смеёшься, обнажая окровавленные клыки. Терпение? Кажется ты и так терпел слишком долго, сотни лет, думая, что поступаешь правильно. Ласкающие прикосновения, ее руки везде, она помогает защите держаться. Ее тело...кладёшь ладонь на живот, будто пытаешься представить, почувствовать, услышать бурлящую силу внутри, словно в утробе. Каждым толчком ты забираешь крупицу, и ещё одну и ещё.

- Нет, - хватаешь за подбородок, тянешь к себе, максимально близко. От неё пахнет кровью. Маленький несносный вампир с неимоверной силой. Кретины. Как же вы просчитались. Своенравная девочка, ошибка, та, что готова послать к чертям всю семью. Если бы ты убил ее, получил бы титул. Они ставили не на того.

- Мы не умрем. Мы не сделаем им такой подарок, - ты задыхаешься, тебе нужен воздух, ещё одно движение, ещё одна доза, прямо сейчас она продолжает тобой манипулировать, обвивая тебя ногами, покрывая кровавыми следами, она вся кровоточит и ты не видел ничего прекраснее. Ничего.

- Эвори, - ты почти душишь ее под собой, вжимая в кровать с такой силой, что ещё немного и под вами разверзнется земля. Жар разливается по всему телу, но вы остаётесь такими же бледными. Напряжение спало, ты расслабляешь мышцы и отстраняешься, а Эвори снова тянется к тебе, ты касаешься ее виска и физически ощущаешь как блоки, словно стальные пластины, становятся выше и прочнее. Прикрываешь глаза, заглядываешь внутрь себя, сотни дверей захлопываются одна за другой. Дышишь ровно, раны затягиваются, останется лишь стереть кровь и ваши тела снова будут идеальными.

- Как низко пытаться пролезть к нам в голову во время секса. И это делает один из величайших вампиров, я разочарован, - во всем и в себе в том числе. В своей наивности, слепой вере. В том, что даже мать ты не стал слушать. Они ведь упекли ее, где она сейчас. В башне с драконом, как с улыбкой говорил отец. Сказки для детей, в которых всегда есть доля правды. Только дракон не двухголовый, он почти не отличается от обычного человека, только в его кармане всегда есть волшебный пузырёк и шприц, на случай если в ее глазах вдруг появится осознанность. Ваша первая самая сильная ссора с Эвори была именно из-за матери. Ты так хотел быть хорошим сыном, а теперь в твою голову рвётся будто сотни голосов, что они хотят там найти или может быть поселить мысль, свою мысль, свою идею, которой ты снова будешь следовать, как послушный, верный щенок. Нет, не сегодня.

- Они хотят понять насколько мы сильны, а потом сломать нас. Забрать нашу силу. Я чувствую. И я еле сдерживаю их, - ты, но только не Эви. Она уже грамотно расходует силу, распределяя ее между вами, вы ещё не определили свои роли, вы только ощутили как мощь может пульсировать в ваших телах, объединение, соитие. Но должно быть что-то ещё кроме секса. Кровь - так просто, так очевидно. Сила крови, отец твердил о ней годами, подливая ее в твой бокал за ужином, а потом нашёптывая по ночам, без всяких препятствий проникая в твою голову.

- Этим ты его только рассмешишь, - она говорит, что не испытывает страха. Ложь. Ты стираешь кровь с последнего затянувшегося пореза на его бедре, Эвори продолжает беречь тебя. Она готова сражаться за тебя с отцом, со всем миром и ты смотришь на неё, не в силах оторвать глаз. А если бы было достаточно лишь взгляда, одного взгляда, чтобы не только услышать, но и проникнуть друг в друга.

Ты даже не поворачиваешься, когда открывается дверь. Ты всегда чувствовал его по запаху, словно оборотень.

- Альберт, - ухмылка. Не хочешь отпускать от себя Эвори, хватаешь за запястье, но она и не думает уходить сразу, медленный, глубокий поцелуй, ты на секунду расслабляешься, ощущая как потоки силы курсируют между вами. Слышишь ее, улыбка щекочет губы. Любуешься Эвори, ее расслабленной походкой, идеальными линиями, мягким голосом, ее потрясающим контролем. Поднимаешься, чтобы расстояние между вами не сокращалось до рискованного. Ваша скорость колоссальна, но даже ты можешь не успеть, не хватит доли секунды.

- Нас никто не пытался остановить. Все это было лишь уловкой. Ты ведь об этом знал, не так ли? - поправляешь рукой волосы, зачесываешь назад, слизываешь каплю крови из уголка губ Эвори. Теперь все правильно. Ты на ее стороне, она на твоей. Застегиваешь молнию на ее платье, целуешь в плечо, потом в шею. Только вместе вы можете держать эти стены, через которые все еще пытаются пробиться.

- Может быть хватит? - повышаешь голос, поднимаешь глаза к потолку, словно отец где-то там, над вами. Впрочем, в этом есть доля правды. Он отпускает, но это только передышка.

Вы перемешаетесь в поместье, руки крепко сцеплены, как и сознание, одно на двоих. Вы продолжаете испытывать силу, пробовать ее на вкус, жонглировать ею между собой, она поддаётся, ты становишься сильнее, Эвори может позволить себе дать слабину.

Отец встречает вас на пороге. Отец и Габриэль. Ты замираешь, занеся ногу над последней ступенькой.

- Что делает он на семейном совете? - твой голос насмешлив и холоден. В тебе нет страха, а все та же жажда крови, больше ты не поведёшься на пакетированные запасы, которыми забит холодильник. И снова Эвори была права.

- Разве ты не знаешь, Эван ответ на этот вопрос? - отец ухмыляется, за его спиной маячит Анри. Они оба очень довольны собой. Ты наклоняешься к Эви, прикрываешь глаза, вдыхаешь ее запах.
«Мы идём прямо в мышеловку, два шага и она захлопнется. Ты готова?»

Ты сжимаешь ее руку и делаешь шаг. Вы не будете бежать. В этом нет смысла, вас продолжат преследовать, вам не дадут уйти, война неизбежна.

- Никто не спросил ее мнения, отец. Или ты собирался сделать это сегодня в его присутствии? - ещё один шаг, ты выше Габриэля, но он крупнее в два раза. Это не преимущество в вашем случае, а совсем наоборот. Вы стоите слишком близко, ты чувствуешь его дыхание.

- Не сейчас, Эван, - голос дяди за спиной заставляет дернуться, зло, без всякого желания обойти Габриэля и переступить порог дома, где ты никогда не был в безопасности, сейчас же на каждом углу расставлены ловушки, ты не знаешь о чем шепчутся стены, кто участвует в заговоре против вас, кроме отца, Анри, Габриэля и его клана. Альберт все ещё темная лошадка, новая фигура на шахматной доске.

«Не отходи от меня» - ловишь взгляд Эвори, она кажется такой спокойной в самой гуще кровавого болота.
[NIC]Evan Velez[/NIC]
[STA]гурман[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/mGOhr9a.jpg[/AVA]
[SGN]* * *[/SGN]
[LZ1]ЭВАН ВЕЛЕС, 188 y.o.
profession: вампир;
sister: Evory[/LZ1]

Отредактировано Apple Flores (2021-04-21 00:17:34)

+1

11

Дядя так старательно отводит глаза, чтобы не дай бог не увидеть вас раздетыми. Ты давишь в зародыше смешок, поворачиваясь к Эвану спиной. Он понимает тебя без слов и аккуратно застегивает молнию. Вообще-то ты могла бы и сама, но зачем, если можно пораздражать дядю. Поправляешь платье, подчёркивающее все достоинства твоей фигуры и выгодно оттеняющее фарфоровую бледность кожи. Целуешь Эвана в ответ, втягивая носом свой собственный запах – он весь пропитался им. Позвякиваешь тонкими браслетами на руках и раздумываешь: не пойти ли в ванну поправить макияж. В итоге решаешь, что всё-таки стоит: отец пробивается сквозь твои щиты, уже не церемонится, лезет напролом. Ну пусть, пусть – найдет лишь пустоголовую вертихвостку, которую больше всего волнует симметричность стрелок.

Осторожно сбрасываешь посыпавшуюся тушь и стираешь часть разводов. Чуть-чуть поползший макияж тебе к лицу. Точными и уверенными движениями подкрашиваешь губы матовой помадой и, лишь когда терпение отца оказывается на пределе, выходишь из ванной комнаты, сообщая брату и дяде, что ты готова. Надо было ещё потянуть время, но тогда тебя бы совершенно точно выпороли после семейного совета, словно тебе всё ещё восемь лет.

Поместье встречает вас угрюмой холодностью. Ты расправляешь плечи, поднимаясь по ступенькам, и гордо вздергиваешь подбородок. Если отец полагает, что тебя можно продать, как надоевшую игрушку, его ждёт большой сюрприз. Нет, продать-то он, конечно, тебя может, но вот покупателю вряд ли понравится новая игрушка – ты ведь не комнатная собачка, которую стоит только дёрнуть за ошейник, чтобы она потрусила рядом. Ещё перед тем, как Альберт открывает дверь, ты понимаешь: отец за дверью не один. Незнакомый запах. Чужая аура. Эван должен чувствовать то же, что и ты, во всяком случае, ты предполагаешь, что ваши чувства идентичны. Перешагивая порог, расцепляешь руки – вы входите поодиночке.

Габриэль… Замечательно, только его сейчас и не хватало. Эван напрягается, а ты, наоборот, становишься ещё более спокойной. Почти ледяное спокойствие, которым ты окатываешь гостя с головы до ног. – Это ведь семейный совет, - делаешь ударение на слове "семейный", вставая на сторону Эвана. – Или мы что-то пропустили? Я что-то пропустила? С каких пор Габриэль… сэр Габриэль успел стать членом нашей семьи? – вопросительно приподнимаешь бровь, игнорируя самого Габриэля, стоящего рядом с отцом. "Ну, посмотрим, что за спектакль они нам приготовили". Очень вряд ли он вам понравится.

Делаешь ещё пару шагов вперёд, оказываясь рядом с отцом – запах дорогого парфюма и крови. – О, дорогой, отца никогда в жизни не интересовало моё мнение, с чего оно должно заинтересовать его сейчас? К тому же у комнатной собачки нет своего мнения, верно, папа? – фамильярно похлопываешь отца по груди и обходишь его и Габриэля. При чужом человеке отец не будет тебя воспитывать. Подождёт, когда вы останетесь только втроем – Анри ты не считаешь. Подол платья легко развевается, ты словно не замечаешь вязкой и неприятной атмосферы. Мужчины, среди которых и Эван, идут следом за тобой. Ты знаешь, какие правила заведены в этом, с позволения сказать, доме. Семейные советы всегда проходили в столовой за большим дубовым столом. Вы сидели: отец во главе стола, вы с Эваном по одну сторону, Альберт по другую. Неровное пламя свечей расцвечивало стол яркими пятнышками, и всё это было так церемонно, так никому не нужно. Ты помнишь, как однажды спросила у отца, почему с вами никогда нет мамы. Он не ответил, сказал только, что тебя это не касается, и что если ты будешь вести себя плохо, тоже перестанешь участвовать в семейных советах. Но чтобы ты ни делала, это всегда оказывалось недостаточно плохо, чтобы избежать самого скучного в мире мероприятия, где ты не засыпала только потому, что Эван тыкал тебе в бок.

Терпеливо стоишь около стула, внимательно изучая Габриэля, обходящего стол. Вы не садитесь, пока отец не разрешит. Габриэля в принципе можно назвать красивым мужчиной. Не твой типаж, но в целом… Даже по вампирским меркам он считается молодым. Вы, правда, по сравнению с ним, вообще дети, которые недавно вылезли из пелёнок. У него красивые тёмные глаза и жёсткая линия рта. Он непроницательно серьёзен, ты умрёшь с ним от скуки. Ты всегда представляла своего мужчину похожим на дядю, на человека, готового тебя баловать и прощать твои мелкие прегрешения. Что-то тебе подсказывает, что Гариэль очень вряд ли будет тебя баловать. И очень вряд ли он будет так же легко прощать твоё баловство, как прощает его сейчас Эван. Интересно, а он в курсе, настолько крепкие и тесные у вас отношения с Эваном? Если и нет, то сейчас наверняка уже в курсе. Запах секса – вы оба не успели принять душ, вас буквально вытащили из постели.

Ты никогда не нуждалась ни в ком – по крайней мере, именно в этом ты себя убедила, оставшись слишком рано без мамы, которую отец постарался убрать из дома, она якобы дурно на вас влияла, особенно на тебя. Ты не заводила серьёзных отношений и из всех, кто окружал тебя, доверяла только Эвану. Он не предаст, и он тебя не бросит. Эван – это почти то же самое, что и ты сама. Отец в твоей жизни всегда был единицей не стабильной, поэтому его в свои тайны ты никогда не посвящала. А Альберт – Альберт годился для детских тайн, но никак не для тайн, которые могут быть у взрослого человека.

- Садитесь. Габриэль, садись рядом с Альбертом, будь, как дома, - ты старательно не закатываешь глаза, опускаясь на стул. Практически сразу протягиваешь Эвану руку – под столом, чтобы никто не видел. Тебе нужно, чтобы он тебя касался. Отец молчит, единственный огонёк свечи подрагивает, разгоняя мрак вашего поместья. Твоё светлое тонкое платье здесь не к месту, но переодеваться ты не пойдешь, хоть это и взбесит отца. Он складывает руки перед собой – пафос, попытки кому-то что-то доказать.

- Мы так и будем молча таращиться друг на друга? – прерываешь вязкую тишину, бросая взгляд на Габриэля, который почему-то свой взгляд не сводит с Эвана. Можно подумать, что он на нём собрался жениться… Впрочем, ты не удивишься.

- Разве я разрешал кому-то из вас говорить?
- Ну, мне всегда казалось, что это и мой дом тоже, и мне не нужно спрашивать здесь разрешение на то, чтобы говорить, - не хватает милой семейной стычки. И ты уже готовишь оружие, когда в твою голову пробивается Альберт. "Уймись, Эвори. Веди себя, как взрослая!" Морщишься и фыркаешь, но всё-таки замолкаешь. Ладно. Габриэль наконец-то перестаёт сверлить взглядом Эвана и начинает смотреть на тебя. Ну и пусть, главное, чтобы не на твоего брата. Ты готова его защищать до своего последнего вдоха, хотя это и не особенно нужно. Эван и сам может за себя постоять.

- Мне показалось, что вы оба, - отец смотрит на вас, пытаясь прожечь дыру в вас обоих, - достаточно взрослые, чтобы жить отдельно друг от друга. К тому же тебе, Эвори, нужна более твердая рука, очевидно, Эван тебя любит слишком сильно, чтобы контролировать, - ты вопросительно приподнимаешь бровь. Песня старая, конечно, но отец в первый раз признал, что Эван тебя любит. – И тебе давно пора замуж, строить свою семью, - какую, интересно, семью, если у вампиров в принципе не может быть детей? Разве что у тебя будет муж, господи прости… - Я не спрашиваю твоего мнения, я знаю, что ты предпочтёшь остаться рядом с Эваном. Но он твой брат, - он специально делает ударение на слове "брат", видимо, ваши … интимные отношения кажутся ему слишком интимными.

- Что такого плохого в моих отношениях с Эваном? Ты, кажется, никогда не имел ничего против, - да, ты тянешь время, но отца так просто с темы не сбить. Он не отвечает на твой вопрос, предпочитая тебя игнорировать. Ладно.

- Вам никто не запретит общаться, но жить вы будете в разных местах. У Габриэля поместье в Болгарии, куда вы и переедете сразу после свадьбы. Она назначена на следующую неделю, сюда прибудут представители всех кланов, в том числе семь, - семь – великая семёрка, удерживающая в своих руках всю власть в мире вампиров. Ты бесконечно счастлива… - Сэра Габриэля не смущают мои отношения с братом? – переводишь взгляд с папы на Габриэля. Он улыбается, и у тебя от этой улыбки мороз по коже.

- Нет. Я предполагал, что близнецы ближе, чем обычные брат и сестра. Кто из вас родился первым? – какая разница? Что-то их всё-таки интересует в вашей связи близнецов и тебе это не нравится. Как и не нравится тот факт, что вас стремятся развести в разные стороны. Сейчас вы делите силы пополам, они легко перетекают из тебя в Эвана и обратно. Вы не научились пока передавать их без контакта, но вы обязательно научитесь. Вам просто нужно время, которое утекает, как песок меж пальцев. Отец придумал это всё не вчера… Даже свадьбу успел организовать, ну надо же, какое внимание!

- Эван родился первым. Он старше на пятнадцать минут, - вместо вас отвечает Альберт, он присутствовал при вашем появлении на свет. Отец, как обычно, где-то отсутствовал. Не то чтобы очень жаль.
- Хорошо…
- Эван, - тебе решение озвучили, остался твой брат? Ты сильнее сжимаешь его руку, почти стискиваешь. – Тебе я тоже нашёл невесту. Тебе понравится, - очевидно так же, как тебе Габриэль. – Ещё… я решил, что вы достаточно взрослые, чтобы пройти инициацию, - новости всё чудеснее и чудеснее. Инициацию проходят на свой двухсотый день рождения, у вас оставалось ещё двенадцать лет, но что-то заставляет отца поторопиться. Интересно, что?

- Откуда такая спешка, папа? Браки, инициация. У вампиров не может быть детей, ты это знаешь, а значит, брак – чисто политическое событие. До инициации мы ещё не доросли, по правилам, у нас есть ещё двенадцать лет. Так что случилось? Только не говори, что нас это не касается. Касается. Напрямую. И не стоит забывать: вы можете нас разделить, но связь близнецов сильна даже на расстоянии. Вам это известно, хотя вы слабо представляете, что такое связь близнецов – у вас ведь близнецов нет, - а ты всю свою жизнь чувствуешь, что происходит с Эваном. Ты даже в детской кроватке плакала, когда хотела есть сама и когда хотел есть Эван. Сейчас ничего не изменилось. Разве что связь стала более прочной, но ты всё ещё зачастую не можешь отделить свои чувства от чувств Эвана. Что же они всё-таки такое задумали… Тебе плевать на саму свадьбу, тебе интересно, зачем она вообще кому-то сдалась. Ты не самая ценная невеста, даже больше – тебя сложно контролировать, даже Габриэлю будет с тобой тяжело. С тобой даже Эвану тяжеловато, а он твой брат… Чертовски всё это интересно.
[NIC]Evory Velez[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/nGIX0sR.jpg[/AVA]
[LZ1]ЭВОРИ ВЕЛЕС, 188 (21) y.o.
profession: вампир;
brother: Evan[/LZ1]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » ломая клетку'


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно