внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от скорпиуса малфоя [эппл флорес] Сегодняшний день просто одно сплошное недоразумение. Как все могло перевернуться с ног на голову за один месяц, все ожидания и надежды рухнули одним только... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » ломая клетку'


ломая клетку'

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/P3vPjDY.gif
Evory and Evan
Albania

[NIC]Evory Velez[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/nGIX0sR.jpg[/AVA]
[LZ1]ЭВОРИ ВЕЛЕС, 188 (21) y.o.
profession: вампир;
brother: Evan[/LZ1]
[SGN]---[/SGN]

+1

2

"Преисполнен благодарности, воплощение покорности, обязан жизнью, должен уважать, беспрекословно подчиняться, твой опыт ничто, ты слишком молод, даже не вздумай, у тебя никогда не хватит сил, никогда не хватит смелости".
Все это в твоей голове, словно рой жужжащих не переставая пчёл, каждая фраза, как не терпящее отрицаний правило, твой долг, вечное чувство, что ты обязан ему, вечное...И ты никогда не противился, ты принял это, не представляя как можешь поступить иначе. Истекающая кровью Эвори, жизнь, уходящая из ее тела на твоих глазах - это все что ты видел. И ты молил кого угодно, бога, дьявола, тебе было все равно, в тот момент ты был готов поверить в любое чудо, продать душу любому, пожертвовать собой лишь бы она снова открыла глаза. Ты не слышал шагов, не слышал колёс подъезжающей машины, посреди дороги вы были одни, раскуроченный кузов, мертвые тела, сломанные кости, тошнота подступает к горлу, но ты сглатываешь, у тебя на руках Эвори, она на волоске или ты уже потерял ее? Нет, невозможно, ты не позволишь этому случиться, ни за что. Она не должна...паника, ты не чувствуешь боли, хотя кажется у тебя сломана кисть, бедро разорвано до мяса. "Эван". Дергаешься, ощущая прикосновение, ты слышишь ее голос, голос своей сестры, но она по-прежнему лежит без движения, она не дышит, губы начинают синеть. Это конец. Ты поднимаешь ее на руки, прижимаешь к себе, на что ты надеешься? Согреть ее, вернуть ей жизнь этими объятыми, поделиться тем, что ещё осталось у тебя? А почему, почему осталось? Зачем? Тебе не нужно, ты не заслуживаешь, она всегда была лучше, строптивее, наглее, но лучше, внутри, там огонь, там так много всего, что это просто не может умереть, даже в этом холодном теле полыхает буря.
- Очнись, Эвори, очнись, черт тебя возьми! Открой глаза!
Ты не в волшебной сказке, Эван, это не история со счастливым концом, это гребаная реальность. Смирись. Она ушла, она больше не будет смеяться, не будет цеплять тебя, обнимать тебя, пробираться к тебе в душ, пока родители мирно ужинают на кухне, она не будет звонить тебе среди ночи, попав в очередное приключение, не будет сочинять за тебя новые несуществующие пункты в резюме, ваши мечты, которые вы смаковали каждый вечер, покуривая травку в заброшенном парке, никогда не осуществятся.
- Нет! Я не позволю ее забрать! - ты поднимаешь глаза к небу,  в тебе столько злости, сколько не было за все годы твоей бездарной жизни и они не будут стоит ни цента если ты не спасёшь Эвори. Ты ненавидишь всю вселенную за то, что она так поступает с тобой, с вами. Она лишает тебя самого дорогого, это неправильно, все это неправильно, неестественно, хрупкое тело тяжелеет, лицо твоей сестры белое как сама смерть. Ты снова кричишь, что уже не помнишь, но в этом крике все твоё отчаяние, вся ненависть, мольба и самое сильное на свете желание вернуть Эвори к жизни. Ты падаешь на колени, прижимая ее к себе, словно ребенка, если так, ты тоже умрешь. И ты знаешь, что это возможно, знаешь, что человек может приказать своему телу, может управлять им, и может отключить его, словно это чертова микроволновка. Просто одним щелчком. И ты отключаешься, закрываешь глаза, твоё тело немеет. Последнее, что ты чувствуешь - запах ее кожи, ее волос...

~~~ - В чем дело, Эван? Где она? - отец в бешенстве, ты впервые видишь его таким. Страх сковывает, ты теряешься, кажется одно неверное слово и он полоснёт тебе по горлу, как делает это с другими, ты видел ни раз, тебе было велено смотреть, не отворачиваясь. Твоя рана затянется в отличие от тех, что были нанесены людям, но что ты почувствуешь? Унижение? Слабость? Собственное бессилие? Ты всегда будешь просто мальчишкой с недостаточным опытом, мальчишкой не способным держать в узде собственную сестру. И все, что тебе остаётся - смириться. Ведь именно он появился, когда ты молил о помощи, когда твоё сердце остановилось, он напоил тебя своей кровью и первое, что ты увидел, открыв глаза, была Эвори, живая Эвори. Да, ты обязан ему, ведь ты ничего не сделал, ты не смог, ты никчемный, он - твой твой отец, твой учитель, твой бог...
~~~ Она сильнее сжимает твои пальцы, одинаковая температура, одинаковые мысли, которые вы закрываете, объединяя блоки, потому что он пытается прорваться, они оба. Анри стоит чуть поодаль, с ехидной улыбкой, в чересчур вальяжной позе. Кто он? Этот старый вампир, нарочито изображающий неуклюжую медлительность, вечно кашляющий, потрёпанный, обросший, скрюченный. Сейчас он совсем другой и есть в нем что-то зловещее, что не проявлялось до сих пор и так ярко открылось в присутствии лорда. Он его слуга, его соратник, прикрытие, защита, щит, все это вместе взятое. Ты давно понял, что за отца он убьёт любого, даже члена семьи, даже маму, какой бы покорной она не была. Сейчас ты даже больше боишься Анри, чем отца. Тебе хочется спрятать Эвори, закрыть собой, не допустить снова роковой ошибки, ремень безопасности, место сзади водителя, черт, прекрати!
- Отец! - подаёшься вперёд, сжимая виски, вынуждено отпуская руку сестры.
- Хватит! - ты сопротивляешься, ты понимаешь, что он задумал, любым способном пробить броню, запустить в твою голову те воспоминания, которые тут же всколыхнут твою боль, сдавят внутренности, вызовут тошноту, в нос ударяет запах крови и ты не испытываешь жажду, все наоборот, если он продолжит тебя вывернет наизнанку.
- Я приехал, чтобы решить один важный вопрос, касающийся нас всех, но что я получаю. Мои дети не только задумали что-то, но ещё и не хотят рассказать мне что. Я никогда ничего от вас не скрывал, - ты физически чувствуешь, как волна возмущения накрывает Эвори, но она держится. А тебя отпускает, ты можешь выдохнуть, откинуться на спинку дивана и снова сжать ладонь сестры.
- Но пожалуй я готов вам это простить и страх передо мной мне даже льстит, - отец поворачивается к Анри и от обмена взглядами по твоему телу пробегает дрожь.
- Я скажу вам зачем приехал. Кстати, через два дня прибудут гости. Я решил, что так будет лучше, и не стал планировать торжество на сегодня или завтра, чтобы после разговора у вас было время все осознать и принять тот факт, что это единственно верное решение, - Анри появляется из проема двери, с бокалом густой свежей крови на подносе, ты даже не заметил, что он куда-то уходил.
- В чем дело отец?- тебе не нравится все, что он говорит, ты чувствуешь, что что-то не так, чувствуешь так остро, что дыхание учащается, сейчас ты тоже не отказался бы от пакета с кровью, нет, к дьяволу пакет - тебе нужна настоящая кровь из пульсирующий вены.
- Все просто, мои дорогие. Вы знаете прекрасный род Клеман, наши ближайшие соседи и друзья. Мы давно говорили об объединении, это на руку и нам и им. Невозможно представить сделку выгоднее. Тем более, что Габриэль давно положил глаз на Эвори.
- Что? - нет, ты наверное ослышался.
- Ты все правильно понял, Эван. Мы будем готовить нашу девочку к свадьбе. А пока, Анри, приготовь мне ванну.
- Отец! Это невозможно!- твой рывок вперёд останавливает его ладонь, она упирается тебе в грудь, когти впиваются в кожу, ты не можешь дышать.  Он всегда был и будет быстрее.
- Мои решения не обсуждаются. Я даю вам два дня. Можете не вылезать из постели, но на третью ночь Эвори наденет кольцо и объединит наши кланы. Если ты посмеешь мне помешать..., - его голос смолкает, но не мысли, ты их слышишь и тебя охватывает ужас. Он уходит, тенью проскальзывая по коридору, а ты не можешь повернуться и посмотреть на Эви, все твоё тело сковано, ты все ещё не можешь дышать.
"Ты обязан ему жизнью, должен уважать, беспрекословное подчинение, преисполнен благодарности...ненавижу!"
[NIC]Evan Velez[/NIC]
[STA]гурман[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/mGOhr9a.jpg[/AVA]
[SGN]* * *[/SGN]
[LZ1]ЭВАН ВЕЛЕС, 188 y.o.
profession: вампир;
sister: Evory[/LZ1]

+1

3

Ненависть – под кожей, по пустым венам. Слабость – по сильным мышцам, по бледной коже. Страх – глубже, в самом сердце, гулко бьющимся, благодаря ему. Мерить шагами комнату, вздрагивать от каждого шороха. Зачем он приехал? З а ч е м? Он ничего не делает просто так. Во всём – скрытым подтекстом, строчками между строк, буквами молоком. Ты закусываешь губу, рот заполняется кровью – вязкой, тёмной. Ты давно не ела. Голод точит/подтачивает изнутри. Не ешь. Демонстративно отказываться от пакета – на, смотри, ну, что ты сделаешь? Вольёшь в глотку? Ха. Попробуй.

Не пересекаться взглядом, сворачивать в другой коридор, заслышав шорох плаща по полу. Не так уж и сложно, когда знаешь дом, как свои пять пальцев. (И ещё пять, если считать пальцы Эвана). Нервозность тебе не к лицу. Холодная, безжизненная красота искажается, идёт рябью капризного выражения, гримасы раздражения, перемешанного с неприязнью. Эмоции – через край, стоит только перешагнуть порог его комнаты. Тебе не нужно говорить. Достаточно просто смотреть, открыв канал ментальной связи. Он не знает, насколько вы близки. Он не знает, что ваша сила в том, что вы – вместе. Вы одно целое, сиамские близнецы, соединенные головами, сердцами, позвоночным столбом. Ты целуешь его охотно, впитывая его вкус. Не третируешь, не бесишься. Слушаешься. Не ручная – просто выдрессированная.

Плотно прикрываешь за собой дверь, словно она в состоянии остановить отца. Или Анри. Или обоих вместе. Ложишься в его постель, прижимаешься к нему, слушаешь, как бьётся сердце, замедляясь. Успокаиваясь. Пальцами вверх по груди, не заданным вопросом – глаза в глаза. Он приехал и не уезжает. Он приехал и всё молчит. Ты пытаешься. Его не бояться. Не бояться его задумок, утопающих в темноте мыслей. Прорываешь его блок лишь однажды. Случайно. И сразу вскрикиваешь от острой боли. Он ломает тебе пальцы, а затем руку. После – целует, прижимаясь ко лбу мертвенно-холодными губами, перепачканными в чужой крови. Родительское прощение – всё равно, что форма наказания. Лучше бы он сломал тебе позвоночник. Но это слишком грубо – гораздо красивее ломать тонкие пальцы. Выворачивать руку из сустава. И смотреть, пытаясь подавить волю, характер, стремление ломать клетку. Клетку рёбер, сжимающую живое сердце.

Молчишь, тратишь силы на блок. Кровь бежит всё медленнее, губы становятся совсем синими. Хрупкая, ломкая, кукольная красота обостряется. Ты бы была виктимной, если бы не была хищником от природы. Загонять жертву, впиваться в шею, захлёбываться горячей кровью. Пока он здесь – только пакеты с кровью, продолжаешь демонстративно отказываться. Кто кого – своего рода игра, которую ты затеяла ещё в детстве. Странно играть с отцом в подобные жуткие игры, но у тебя никогда не было тормозов. Послушание – Эвану, тебе – наглость, помноженная на избалованность. По сути он ничего о тебе не знает. И никогда не знал. Но хочет думать, что видит насквозь – и тебя, и твоего брата, твоё зеркальное отражение, за исключение пары деталей. Облизываешь пересохшие губы, сбежать бы. И не возвращаться. Не хочешь бросать здесь Эвана, не хочешь оставлять его одного. Он – важен. Он единственное, что важно в твоей жизни, давно утратившей смысл. Ты слишком долго живёшь на этом свете. Жизнь – приелась, тебе надоело.

Доверительного общения с родителем не выходит. Отец напирает на блок, пытаясь его снести. Ему хочется видеть, слышать, чувствовать. Тот страх, что змейкой свернулся внутри тебя. Ту ненависть, что струится по твоей медленной, вяжущей крови. Держишь Эвана за руку, впиваясь ногтями в его ладонь. Кровь. Её острый запах распространяется по комнате, ты видишь, как морщится отец. Капли капают на чистый пол, разбиваются, повисая в воздухе. Напрягаешься сильнее. Ты не пустишь его в ваши головы. У него почти получается: образы вяло текут, растворяются, подобно облачкам в ясный день. Вздёргиваешь подбородок, задавливаешь страх внутри себя. Холод, эмоциональная сдержанность. Ведь это же он учил. «Мы не показываем свои эмоции, Эвори. Ты уже не ребёнок» - а тебе всего десять лет от роду. Он наставляет, объясняет и калечит. Ломает через колено. Жестоко, но действенно. Единственная, забалованная дочь. Подавляя, делая своей – послушной марионеткой.

Только у него не получается. Он так и не понял, что некоторых невозможно сломать.

«У меня странная дочь. Никогда не думал, что ты станешь такой». Холодной? Капризной? Знающей, что дозволено всё? Границы – лишь в головах. Ухмылкой на лице, навязанным образом дорогой игрушки – внешне. Он покупает тебе украшения, он дарит тебе кольцо. Ты выбрасываешь украшения, прячешь в шкафчик кольцо. Он не понимает, насколько оказался от тебя далёк в тот день, когда впервые поднял на тебя руку. Когда попытался переломать, заставить подчиниться – того, у кого в крови свобода.

Вы для него – тайна за семью печатями. Он одобряет вашу связь, не предполагая, что она делает вас ещё дальше. От него. И ещё ближе – друг к другу. Вы не смогли найти защиты ни в матери, ни в ком-то ещё. Но вы нашли её друг в друге. В эмоциональной связи близнецов, в ментальной, не поддающейся логическому объяснению, связи людей, рождённых с разницей в пару минут. Ему не понять. У него никогда не было близнеца. Ты бы могла рассказать, какого это. Чувствовать чужие эмоции, путать их со своими. Злость – ярко-красная, пульсирующая. Ненависть – чёрная, вязкая, матовая. Ярость – от бордового до чёрного – её ты чувствуешь лучше всего. Особенно, когда она направлена на тебя. Особенно, когда Эван мечтает разодрать тебя в клочья. Он мечтает, но никогда не делает. А отец – о, он бы с удовольствие оторвал тебе голову и вытащил позвоночник. Ты – его чертово наказание. Дочь, вышедшая из повиновения.

В тебе всегда было слишком мало покорности. «Если бы ты не была так сильно похожа на меня, я бы подумал, что ты не моя дочь. Моя дочь знает, как поступать правильно». Его дочь облизывает клыки и всё ещё держит за руку брата, оставляя барьер в голове. Отец говорит, упрекает, скользит равнодушным взглядом. Кипеть внутри, но не поддаваться на провокацию. Желание – выкрикнуть в лицо, чтобы проваливал. Туда, откуда приехал. Лучше бы вы осиротели в раннем детстве. Или позже – когда ты впервые в жизни рискнула дать ему сдачи. Он тогда так смеялся. Хрипло, громко и долго. Смеялся, больно заламывая руку, которой ты нанесла удар. Ему тоже было больно – но не так, как тебе. Сейчас… Сейчас ты не можешь дать ему сдачи. Даже эмоции выпустить из узды не можешь. Их чувствует только Эван, невозможно не почувствовать, когда всё в тебе просто кричит от возмущения.

Проглатываешь слова. Не стоит. Пререкаться. Пусть и дальше играет свой отрепетированный спектакль. Надо же, выделил роли и вам. Нервозность. Не можешь понять – чья. Страх – смешанный. Скорее неизвестности, чем перед отцом. Стараешься выглядеть скучающей, но получается только холод. Безразличие. Бледность щёк контрастирует с краснотой губ.

- Тем более, что Габриэль давно положил глаз на Эвори, - кричишь – глубоко внутри. Внешне – не реагируешь. Анри выгибает бровь, глядя на твоё бесстрастное лицо. Эван – в защиту. Не успеваешь его удержать. – Не трогай его, - шипишь, глядя отцу в глаза. Не касаешься. Не позволяешь ему стать ближе – проникнуть под твою кожу, в твою голову, в твое сердце. – Катись ты к черту со своими решениями! – кричишь ему в след, захлебываясь образами. Запугивает. Твою мать…

- Я не пойду за этого гада замуж! Даже если мне придётся умереть, к черту, мне не жаль, я слишком давно живу! – голос – эхом от стен. Снимаешь контроль, как платье. Эмоции захлёстывают. Ярость. Чёрно-красная. Болью по венам. – Какое чертово право ты имеешь принимать подобные решения? Я не твоя собственность, отец! – он ушёл, но знаешь – он услышит. Трудно не услышать. Ненависть острыми коготками в сердце. – Я тебе не принадлежу и никогда не принадлежала! Оставь свои решения при себе, ты… ты… - слова теряются. «Ты всегда была непослушной. Я могу заставить тебя меня слушаться. Ты хочешь?» - ты хочешь его ненавидеть.

Он не сломал тебя тогда – не смог, не сломает и сейчас.

В глазах слёзы. Ты не плакала больше ста лет. Не допускала до себя ничего. Очень удобно блокировать собственные эмоции. Очень удобно не принимать близко то, что до дрожи пугает брата. Поворачиваешь к Эвану, слёзы медленно катятся по лицу. – Он совсем спятил? Какого черта он это придумал… - слёзы сильнее. Поток. Ярость сменяется острой болью – тоже красный, но другой оттенок. «Мои дети не плачут. Запомни это» - тебе было пять. Ты просто стоишь, а слёзы просто катятся, не желая принимать чужое решение. Ты не послушна. Ты не покорна. Но он заставит тебя подчиниться – и от этого ещё больней. Он переломает тебе хребет, он переломает каждую кость в твоем по-девичьи хрупком теле. Он заставит тебя делать то, что говорит он. И не важно, сколько тебе при этом лет.

- Я не хочу. Я его ненавижу, и я его боюсь, - не отца. Габриэль – его точная копия, только во сто раз хуже - без уз крови. Смотришь на Эвана во все глаза – сейчас они не кажутся такими холодными. Сейчас твоё имя – отчаяние. Ненависть. Непринятие. Он… не может тебя спасти. Эван не сможет ничего сделать, он, как и ты, не сможет пойти против отца. Слёзы – крупнее, отчаяние сильнее – синим, безнадежно серым. Хватаешь Эвана за руку – ты не позволишь Анри наблюдать собственное падение. Тенями, неотчетливыми призраками – в комнату, громко захлопнув дверь. Никто не смеет проникать в ваши головы, когда вы в комнате. Границы. Даже в вашей семье их умеют соблюдать. – За что он так со мной? Кому нужны чертовы кланы в современном мире, - всхлипываешь, как детстве. Но не ждёшь, что тебя утешат. Не нужно тебе чертово утешение, твоя жизнь только что оборвалась. Не тогда – так сейчас. Отцу ничего не стоило тебя вот так сломать. Зачем причинять физическую боль, когда можно просто толкнуть в пропасть? В спину, когда меньше всего этого ждёшь. Опускаешься по стенке на пол. Боль пульсирует внутри грудной клетки. Ярость не может сквозь неё пробиться, ярость гибнет под натиском неизбежности будущего. – Эван… Я не смогу без тебя. Я не смогу. С ним, - шепотом, на грани слуха. Он услышит, и он поймет. В тебе любовь лишь к одному человеку – к родному брату. Она живёт в твоем сердце всю жизнь. В сердце, которое сейчас разбили на тысячу мелких осколков. «Может быть, хоть кто-то сможет держать тебя в узде, раз Эвану это не под силу» - даже здесь. Эхом. Прочь – из головы. Ставишь блок. Пусть катится к чёрту, а у тебя есть два дня. Целых два дня, чтобы понять: бессмертие – вовсе не дар.
[NIC]Evory Velez[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/nGIX0sR.jpg[/AVA]
[LZ1]ЭВОРИ ВЕЛЕС, 188 (21) y.o.
profession: вампир;
brother: Evan[/LZ1]
[SGN]---[/SGN]

+1

4

Ты знаешь, что такое смерть, знаешь в мельчайших подробностях, каждый ее оттенок, привкус, интонацию, каждую деталь, не заметную человеческому глазу. Ты испытывал ее, призывал, ненавидел и наслаждался ею. Смерть - ваше отражение, поэтому так часто люди предпочитают не замечать его. А ведь если приглядеться, густая серая тень всегда рядом с вами, она пропитана страхами и дышит холодом. Ты привык к ней настолько, что научился не замечать, даже ощущая ее ледяные объятья, игнорировать их. Но сегодня ты узнал, что значит умереть дважды. Ненависть прогрызает дыру внутри тебя, рваные края глубокой раны расползаются и разъедают внутренности, покрывая их запекшимися сгустками крови, словно метастазами. Твоё бессилие смеётся над тобой, растягивая губы в злой усмешке. Виски ломит так, что хочется завыть, но ты не имеешь права показать свою слабость, ты не должен, Эвори может положиться только на тебя, только за твоей спиной может спрятаться в момент отчаяния. Такой как сейчас. Раздавить, не прикасаясь, уничтожить, не пошевельнув пальцем, сдавить глотки, лишая возможности дышать, даже не глядя на вас. Восторженный взгляд Анри, его неслышное скольжение следом и короткий поворот головы, чтобы кивнуть вам и медленно, словно чуть более резкое движение сломает ему кости, сложить руки сзади на пояснице, сжимая костлявыми пальцами испещрённое венами запястье. Он весь обращён в слух, он ждёт нападения, его спина выпрямлена, и каждое соприкосновение трости отца с полом, отдаётся набатом в голове, отлетает от стен, разносится эхом по дому. Дворецкий уверен, что вы способны на этот отчаянный шаг, он учил вас выдержке, не только в светских беседах, но и в схватке, и он всегда был на чеку, не проиграв ни разу, не уступив в скорости, не проявив ни капли жалости. Это чувство вряд ли вообще ему знакомо.
Эвори. Твоя Эвори. Ее боль и ярость пульсируют внутри тебя. Ты должен почувствовать как связь между вами рвётся после слов отца, но ты чувствуешь, как она крепнет, как переплетаются нити, превращаясь в тугие канаты, как по венам течёт растущая сила Эви. Не можешь объяснить это, не понимаешь, отталкиваешь, сейчас нужно думать не об этом. Но настойчивое ощущение вырывается криком из ее груди. Это больше, чем злость, больше чем ненависть, сильнее, чем отчаяние, в сотни раз темнее, чем страх.
Ты помнишь как впервые понял, что когда Эвори рядом, твоя сила растёт и объединяется с ее силой. Помнишь, как закончилась ваша совместная охота, как жадно своя сестра раздирала глотки, как она смеялась, как целовала тебя, измазанными в крови губами, как ее тонкие руки оплетали тебя и хрупкая девочка казалась тебе самым сильным на свете существом и она делилась этой силой, она отдавала ее тебе. И если бы ты вовремя не опомнился, не остановил, не понял, что нужно сделать, разрезая ногтем ткань ее платья, прижимая к себе обнаженное тело, она отдала бы все без остатка...тебе. Друг без друга вы не выживете, вы рассыпетесь, обратитесь в прах, сгорите в дневном свете, сломаетесь, вас не станет. И если отец узнаёт, он может отменить помолвку...или нет, он будет просто держать тебя неподалёку, чтобы Эвори могла чувствовать тебя, но он не позволит расти вашей силе. Нет никого могущественнее его, глава совета, самый старый и самый жестокий. Его всегда будут бояться, но наравне со страхом всегда будет и желание занять его место. Именно поэтому Анри рядом с ним десятилетиями. Он не должен знать...
Боль все ещё давит на виски, картинки в голове расплывчатые, но важнее здесь ощущения, а их отец может передавать с поразительной реалистичностью, каждый в грудную клетку - полный спектр оттенков, от легкого касания к коже до расползающегося по всему телу огня. Только отец способен на это, лишь он, чья власть безгранична и неоспорима. Любой протест будет отклонён. И в особенности тот, который позволяет себе Эвори, риск не оправдан, но она срывается, страх борется с ненавистью в порыве защитить тебя. Она бросает слова вслед отцу, но они ударяются о стены и падают ему под ноги, он растопчет их как и все остальное, как ваши эфемерные души, замолчавшие навеки сердца, ваши чувства, так чертовски далекие от него.
- Эви, - касаешься ее плеча, не отрывая взгляда от спины удаляющегося Анри. - Не надо, - сжимаешь пальцы, хочешь, чтобы она повернулась к тебе, хочешь спрятать, боишься удара, ментального, физического, любого, потому что он может настигнуть вас в любой момент. Вы не те дети, которых холят и лелеют, вы не окружены заботой, вы здесь не под крылом, вы в клетке и ее железные прутья сейчас обрастают двойным слоем защиты, он не отпустит вас, крики Эвори его лишь забавляют. Ее строптивость всегда была ложкой дёгтя, она раздражала, но отец умел и обернуть ее в забаву, посмеиваясь, унижая, выводя из себя, чтобы в следующий раз, прежде чем дерзить и показывать свой отвратительный характер его дочь задумалась хочет ли снова лицезреть сладкую улыбку и слушать спокойный слегка насмешливый голос, от которого мурашки по коже.
Вы должны быть аккуратнее и хитрее, но в той паутине, что плетётся в этом дома слишком сложно не запутаться и почти невозможно выбрать нужное направление и не ошибиться. Иногда тебе кажется, что проще будет выйти через главную дверь, чем блуждать по лабиринтам из лестниц и комнат, пытаясь найти ту, где скользкая тень Анри не побывала до вас, расставляя капканы.
  Эвори поворачивается и если бы твоё сердце ещё было живым, оно бы сжалось от боли и несправедливости. Ты никогда не простишь отцу ее слез.
- Нет, Эви, все что он делает - это тонкий расчёт. Ни одного необдуманного действия, без права на ошибку. Это решение он видит идеальным и никак иначе, - шаг вперёд, прижимаешь ее к себе, разворачиваясь спиной к коридору, прикрываешь, стремишься уберечь, как делал всегда, плевав на то, что постоять за себя Эвори и сама отлично умела. Губами прикасаешься к виску, наклоняешься, проводишь пальцем по щеке, стирая слёзы, целуешь. Соленая.
- Придётся что-то придумать, - очень неуверенно, скорее растерянно, полушепотом, словно вырвалась мысль, не предназначенная для ушей Эвори.
Она уводит тебя в комнату, теперь она прячет вас обоих. Сразу становится легче дышать, на голову не давит постоянный контроль, никто не пытается в неё прорваться, но ты знаешь, что это временно, вы оба знаете. Опускаешься рядом с Эвори, не смотришь на неё, достаточно ощущений, близости, курсирующей между вашими телами силой. Слёзы лишь внешнее проявление слабости, реакция организма, завладевшая тобой, момент, она не позволит ему затянуться.
- Габриэль не тронет тебя. Я не позволю, - сейчас ты звучишь увереннее, у тебя по-прежнему нет ответа на вопрос "как?" но других вариантов не существует. Тот, кто использовал свою пятилетнюю сестру как приманку, чтобы перебить побольше людей и насытиться, никогда не прикоснется с Эвори. Ты знаешь о Габриэле и его семье то, чего она не знает и эта информация всегда будет под замком. Вот только почему зная это, отец все равно бросает в их лапы свою дочь. Это не просто объединение кланов, тут что-то другое. Тебе стоило чаще посещать совет, но ты избегал его.
- Послушай меня, Эви, - по-прежнему не смотришь на неё, но опускаешь руку на ее колено, мягко ведёшь вверх, поглаживая, словно хочешь успокоить. - Мы не должны спорить с отцом, - сжимаешь пальцы, чтобы остановить возможный протест. - Только не явно, не нужно становиться покладистой, не нужно убеждать его в нашей полной покорности и согласии. Мы примем его решение лишь потому что...., - выдерживаешь паузу, поворачиваясь к Эвори, поднимаешь руку к ее лицу, кожа кажется тебе тёплой. -...не можем позволить совершить то, что он точно сделает, начни мы сопротивляться. Ты видела все, что он мне показал и почувствовала тоже, я знаю. И понимаешь, я никогда этого не допущу. Но есть кое-что ещё, - поднимаешься, протягиваешь руку, ждёшь когда ее цепкие пальцы возьмутся за твою ладонь.
- Сегодня ты была сильнее, чем когда либо. Твоя сила выросла, Эвори. И я думаю, нет, я почти уверен, что это почувствовал только я. Это недоступно отцу. Может быть, если бы он захотел и покопался глубже, он бы понял, но...он никогда не верил в нас, считал бесперспективными, учил, но не видел приемников. Ты своенравна, ни малейшего стремления к послушанию, ветер в голове, потакаешь только своим эгоистичным желаниям, а я, я слаб, когда дело касается тебя, мы зависимы друг от друга, на каждого из нас можно надавить, угрожая другому и все, очень просто. Не достаточно холодны, не достаточно прагматичны, в нас ещё осталось что-то человеческое. Поэтому он хочет нас разделить. Это основная его задача. Не удивлюсь, если в его в планах кого-то из нас просто уничтожить, забрать жизнь окончательно и тогда другой станет именно таким, каким хочет отец - ожесточится, напрочь забудет о жалости, потому что ему будет уже нечего терять, - подтягиваешь Эвори к себе, довольно резко толкаешь к стене, припадая губами к ее шее.
- У нас есть два дня. Два дня, чтобы узнать все о нашей силе, испытать ее, прочувствовать, укрепить, подпитать. Не думаю, что отец будет удерживать нас в доме силой. Мы сможем уйти, предупредив его об этом, мы сможем поохотиться, так, как ты любишь, поговорить без лишних ушей. Снимем номер в отеле? - смеёшься, прикусывая кожу, пускаешь кровь. Она лучше всего заглушает страх, травит его, наполняя тебя совсем другими ощущениями. Слизываешь багровую каплю с белоснежной кожи.
- Почему ты признаешь это только когда приходит беда, Эви, - отвечаешь таким же шепотом, едва произнося слова, растягивая их. Тебе так хочется окунуться в ваш привычный вакуум, представить, что отца здесь даже не было, он не разделял вашу жизнь на до и после снова, Габриэль не вставал перед глазами, ухмыляясь и подкидывая на ладони серебряную монету, с которой не расставался. Она была его счастливым талисманом, он всегда крутил ее в руках, перекатывал между пальцами, будто гипнотизируя. Ничего этого не было, вы одни. Только ты и твоя Эвори.
- Я убью его, - проводишь носом по ключице, вдыхаешь ее запах, прижимаешь к себе, крепче, сильнее, до хруста костей.
- Убью их обоих, - не знаешь о ком именно говоришь, об отце и Анри или об отце и Габриэле. Но с каждой секундой мысль укрепляется, становится ярче, оживает, пульсирует, как фиолетовая вена, волнистым узором струящаяся по шее Эвори.
[NIC]Evan Velez[/NIC]
[STA]гурман[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/mGOhr9a.jpg[/AVA]
[SGN]* * *[/SGN]
[LZ1]ЭВАН ВЕЛЕС, 188 y.o.
profession: вампир;
sister: Evory[/LZ1]

+2

5

Тьма расползается по твоим венам. Медленно, постепенно она захватывает каждую клеточку, каждое потаённое место. Тьма расплетается, постепенно обретая черты. Ненависть. Чёрная, бурлящая. Ярость. Красная, затмевающая всё вокруг. Безнадёжность. Серая, непроницаемая. И боль. Пульсирующе-жёлтая с привкусом крови на языке. Ты не знаешь, что делать в сложившейся ситуации, но знаешь точно: тонко просчитанный план отца никогда не сбудется. Даже если для этого тебе придётся оборвать то, что ты называешь жизнью. Существование хищника. Бесконечная жажда крови – ещё теплой, бегущей по крепким сосудам. Голос отца отдаётся эхом в твоей голове, и тебе кажется, что он не уйдет оттуда уже никогда. Мерзко, как будто тебя в чем-то испачкали.

Опускаешься на кровать, слёзы текут по бледным щекам. Ты не думала, что сможешь заплакать. Слёзы – это что-то из прошлого, что-то от человека, которым ты когда-то была. Слёзы – это слабость, а тебя много лет учили быть какой угодно, но только не слабой. Холодная, капризная, но не любимая. Отцовское разочарование. Его бы вполне устроил один сын, но в довесок к нему появилась ещё и ты. Очень красивая и очень непокорная. Свобода тебе досталась как будто на двоих. Если бы тебя не было, Эван был бы куда послушнее. Он был бы идеальным сыном, тем, кого так хотел видеть отец. Но ты испортила ему всё. И испортила Эвана – послушного мальчика, который ради тебя пойдет не то что против отца, против клана. Долга. Всего мира. Потому что ты – это ты, как отец этого не понимает?

Вы не просто брат и сестра. Вы гораздо больше. Связь близнецов необъяснима и нерушима. Вот уже многие столетия пытаются разгадать, что скрывается за ней, какие тайны, какие секреты. Пытаются да не могут. Вы тоже не можете, но в отличие от многих и не пытаетесь. Вы принимаете эту связь, как подарок, и с каждым годом становитесь всё ближе друг к другу. Между вами словно протянут тугой канат. Одни эмоции, одни реакции – всё едино. Вы практически единый организм, волей судьбы разделённый надвое. Ваша сила в том, что вы вместе. Рядом друг с другом, не расставаясь надолго. В детстве, когда вас развозили по разным имениям, спустя месяц вы оба непременно начинали болеть и чахнуть. Вы засыхали, как растения, оставленные без воды. Но стоило вам оказаться вместе, как всё проходило, исчезало, словно и не было. И если отец этого не помнит, то ты – отчетливо. Ты вообще очень многое помнишь отчетливо, пусть и пытаешься убедить окружающих, что человеческая жизнь осталась за чёрным занавесом твоей податливой и весьма вместительной памяти.

Рукой по его руке. Ты всем существом тянешься к брату, хотя ещё несколько дней всеми силами пыталась вырваться из объятий. Ты всегда рвалась прочь от вашей связи, но всегда знала: ты вернёшься. Твоё время ограничено. Всегда было ограничено, и только сейчас – на исходе. Твой взгляд скользит по брату, солёные прозрачные слёзы уже медленнее стекают по щекам. – Он совсем о нас ничего не знает? – вам в принципе нет нужды общаться словами, но именно сейчас тебе не хочется ментально. Не хочется никого пускать в голову, даже Эвана. Делаешь над собой усилие – блок становится ещё крепче. Достаточно твоих эмоций. Они вибрацией расходятся по помещению. В тебе слишком много всего, чтобы легко контролировать. Что-то одно: или эмоции, или мысли. Ты выбираешь мысли. Ты заслужила. Хотя бы раз в жизни побыть несдержанной. Побыть просто женщиной, которую что-то может задевать.

- И о них, о Габриэле? Думает, раз у него не получилось меня сломать, то получится у Габриэля… - в глазах появляется стальной блеск. Ничего у Габриэля не получится. Ты знаешь. Единственное, чему полезному научил тебя отец – сосуществовать рядом с тираном и интриганом. Если от тебя понадобится быть начеку двадцать четыре на семь, ты будешь. Если понадобится не показывать истиной силы, ты сможешь. Ты не маленькая девочка, ты давно живёшь на этом свете и владеешь собой лучше, чем это представляет отец, который в последнее время не обременяет вас своим присутствием. Не то чтобы вы скучали. Ты бы не расстроилась, если бы охотники на вампиров оторвали голову вашему драгоценному и любимому отцу. С дочерней любовью у тебя так же туго, как, видимо, у отца с отеческой.

- Пусть катится в ад вместе со своими решениями, - на твоем лице – упрямство. Сжимаешь губы с такой силой, что на них появляется кровь. Эван говорит правильные вещи, но ты даже представить не можешь, что примешь отцовское решение. Всё внутри переворачивается, ярость, боль и разочарование скребут тебя изнутри. Ты смотришь Эвану в глаза, наверное, стоит к нему прислушаться. Наверное, он тысячу раз прав, он ведь всегда прав, и ты даже иногда его слушаешься – когда не боишься нарваться, когда знаешь, что ничто тебе не угрожает. Сейчас – угрожает. Перспектива провести остаток вечности в компании опасного отпрыска благородной семьи тебя не прельщает. Как и многое другое в этой жизни.

Пытаешься слушать, хотя смысл доходит до тебя не слишком быстро. – Ну, я не зря тратила столько усилий, чтобы удержать его на расстоянии, - улыбка сквозь слёзы. Ты не заметила, что стала особенно сильнее. Наверное, это заметнее со стороны, но ты не уверена. Твоя сила – в нём, в этом внешне довольно хрупком парне. В человеке так поразительно похожем на тебя. Твоя сила в том, что вы рядом и вы едины. – Эван, Эван… - лёгкость прикосновений. – Ты – идеальный сын, наследник всего и вся. А я – девочка, которая делает тебя уязвимым. Если тут кем-то и хотят пожертвовать, то только мной. Как раз, потому что я эгоистична, сумасбродна и потакаю каждому своему желанию, не думая об отце, - ты о многом не думаешь. Много – лишь об Эване, человеке, который был рядом с тобой всю свою жизнь, без него ты себя не представляешь. И не знаешь, если уж на то пошло.

- Не собираюсь перед ним отчитываться, это и наш дом тоже, - вздёргиваешь подбородок и в этот самый момент кажешься совсем девчонкой. По сути, ты и есть девчонка С гигантским опытом за плечами. – Только номер со шведским столом, - ухмыляешься, позволяя ему пить твою кровь. Она вязкая и течет очень медленно, вряд ли Эван получит хоть какое-то удовольствие. Ты на голодной диете, может быть, стоит уже от неё отказаться? Может, но только не в стенах этого, с позволения сказать, дома. – Потому что признаться в этом – слабость, - и снова глаза в глаза. Ты не хочешь признаваться – по крайней вслух – что брат – то, что делает тебя живой и настоящей. Ты так легко признаешься в этом внутри себя, и так сильно замыкаешься, когда кто-то заставляет сказать это вслух. Но Эвану сказать… ты можешь. Даже не пуская его внутрь своей головы, не позволяя почувствовать, подсмотреть, ты можешь признаться, что ваша связь – не номинальна, а вполне реальна.

- До кого не дотянешься ты, дотянусь я, - и это звучит так просто и так обыденно. Притягиваешь Эвана к себе, коротко целуешь и вгрызаешься в запястье. Сегодня ты удивительно вежлива. Пьёшь жадно, долго, не упуская ни одной капли. Голод медленно утихает. Понимаешь, что выкачиваешь брата, но всё ещё терпеть не можешь кровь из пакета, придётся ему потерпеть. Более или менее наевшись, вытираешь губы пальцем и улыбаешься Эвану. Слёзы уже высохли. Временная слабость прошла.

Вы уходите из дома спустя два часа. Ты не удосуживаешься предупредить отца или Анри, может быть, это делает Эван, ты не знаешь, не интересуешься. Резко из девочки, нуждающейся в брате, в холодную, отстраненную женщину. Не допускаешь до себя никого, пока находишься в пределах вашего дома. Эвану тоже приходится остаться за чертой. Не можешь и не хочешь рисковать. Он всё равно может тебя почувствовать – в этом выигрышна связь близнецов, но не может проникнуть в твою голову, просчитать намерения. Ты не замышляешь ничего. Покорность. Послушание. И чистая ненависть, понять которую за внешним льдом может только Эван. – Давай в город? Там есть хороший отель, я как-то там останавливалась, - придерживаешься плана брата.

Через полчаса вы оказываетесь у отеля. Идеальная пара. Красивая. Отстраненная. Люди легко попадают под ваше обаяние, но уже через две секунды после вашего ухода, не могут вспомнить о вас ничего существенного. Ваши образы растворяются-размываются. Ты целуешь брата ещё в коридоре, прижимая его к стене. Не лучшее место, но объективно: плевать. – Почему его не посетила идея, что тебе пора жениться? – отстраняешься, задумчиво смотришь на Эвана. – Ах, да, у нас только меня невозможно контролировать, и его это бесит, - просто Эван умнее тебя, Эвану не нужны глупые развлечения и всё то, что ты называешь весельем. – Давай не будем говорить о нём все два дня? Пожалуйста. Вдруг мы ничего не сможем… У меня будет целая вечность, чтобы ненавидеть его. А сейчас я хочу любить тебя. Но сначала обед, я не ела нормально с последней вылазки, за которую ты забыл меня отчитать, - улыбка раскрашивает твоё лицо, делает тебя ещё красивее и привлекательнее. Хотя ты и так знаешь, на что обычно ведётся Эван. / Как знаешь, на что введешься сама /. – Ну, я немного отвлекла тебя, конечно… - закусываешь губу и ускользаешь от него. Стремительно покидаешь номер, на секунду останавливаешься, прислушиваясь к тому, что происходит в отеле. И двигаешься на шестой этаж. Юная пара. Не успеют испугаться. Уже издали ты воздействуешь на них. Когда увидят – решат, что ты их подруга и беспрепятственно пустят в номер. Ты не собираешься их убивать, просто поешь. Эван может присоединиться, тебе нравится разделять с ним своей обед. К тому же… Сможете выяснить, какой толчок даёт вам совместная трапеза. Вас впереди ожидает увлекательный процесс: узнавание, что же делает вас сильнее.
Ближе.
[NIC]Evory Velez[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/nGIX0sR.jpg[/AVA]
[LZ1]ЭВОРИ ВЕЛЕС, 188 (21) y.o.
profession: вампир;
brother: Evan[/LZ1]
[SGN]---[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » ломая клетку'


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC