внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост:
северина дюмортье
считать падение невесомых звезд и собственные тяжелые. собственные — они впитывались в тебя сладострастным искушением, смертельным ядом; падения собственного духа... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 23°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » tear you apart


tear you apart

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Код:
<!--HTML--><center>
<img src=https://i.imgur.com/NVEJ0fE.png width=500px><br><br>
<p size=10px>MJ Cunningham & Selena Price<br>
<i>march'2020</i></p></center>

Отредактировано Selena Price (2020-09-20 15:50:39)

+4

2

Повернуть ключ в замке несколько раз до упора, до щелчка, весьма красноречиво уведомляющего о том, что дверь открыта. Прохожу в дом максимально тихо, чтобы не разбудить уже наверняка спящую брюнетку. Наскоро избавляюсь от кожаной куртки, снимаю обувь, бросаю бумажник, забитый под завязку всевозможными дисконтными и кpeдитными картами, оставляя всё в прихожей, закрываю дверь на замок. Сегодня (да и вообще, в принципе) нежелательные гости нам ни к чему. Прохожу вперёд по длинному коридору и, заметив свет в гостиной, резко сворачиваю туда. Натыкаюсь на брюнетку там же. Нифига не спящую, как мне изначально думалось. Цепляюсь взглядом за настенные часы. 01:22. Пора бы уже. Вскользь по журнальному столику, отмечая начатую бутылку вина, бокал у Прайс в руках. Улыбаюсь, подкрадываясь к ней сзади. Хоть и осознаю, что остаться незамеченным мне вряд ли удалось.

О, привет, что празднуем так поздно? – поцелуй-приветствие в губы, затем обнимая за плечи, плюхаюсь рядом с ней на диван. Раз уж не спится ей, какого хрена мне одному делать в спальне? Провожу ладонью по её плечу вниз, забираю бокал с целью сделать несколько глотков и тут же вернуть Прайс честно отобранное.

С момента её переезда в мой (или уже наш?) дом благополучно прошло три месяца. Три гребанных месяца, в которых место находилось всему (включая путешествие на острова вместо свадебной церемонии с Донованом). Всему, кроме предложения. По прилету в Сакраменто я положил кольцо в сейф (пока она выкладывала в шкаф вещи, ни о чем не подозревая) и, в общем-то, так и не вспомнил о нем после. Нежелание в один «прекрасный» момент оказаться на месте (как его там?) Джоша взяло верх над здравым смыслом. Раз уж бросила его (в такой-то охуенно ответственный момент), что мешает ей потом оставить у разбитого корыта меня, свалив с каким-нибудь очередным бывшим (или новым нынешним?) в закат? Нифига не мешает. Блядские сомнения закрадывались в мою многострадальную голову, порождая нелепые страхи-домыслы, приправленные уже имеющимися фактами. Доверять брюнетке можно. Если осторожно. Очень, блять, осторожно. Иначе — никак.

Может, ну его, а? Пойдем спать? — уточняю, вернувшись взглядом к Селене, — Слишком дохрена проблем. Устал пиздец как, — состроив дофига страдальческое выражение бородатой морды-лица. Не вдаюсь в подробности с надеждой, что поверит на слово. Но вместо ответа встречаюсь с игнором (?). Недоумевая, в связи с чем может быть устроен этот молчаливый протест, уточняю. Так. На всякий пожарный, — что-то не так? — и тут же мысленно задаюсь вопросом, где на этот раз умудрился так проколоться.

В надежде нарваться-таки на диалог, а не на неприятности. Но нарываюсь, кажется, именно на второе.

Отредактировано MJ Cunningham (2020-10-20 22:43:00)

+3

3

Рабочая смена закончилась под утро. Завершив дела с бумагами, сделав пару заметок в ежедневник и переодевшись, домой (да, ты всё ещё привыкала к этому слову не в отношении своей ныне пустующей квартиры) ты добралась, когда солнце уже уверенно возвышалось над горизонтом. Маркус, судя по всему, уже уехал в «Платинум», и поэтому ты, даже не позавтракав, быстро приняла душ и завалилась спать. Пожалуй, ты могла провести время в этом царстве мягкой подушки, воздушного одеяла и крепкого сна до самого вечера, чтобы потом приготовить ужин и разделить его с одним красавчиком, и для этого ты даже поставила будильник. Но твоим планам было не суждено сбыться.

Резкий и громкий звук ворвался в твои сны, вначале будто являясь их частью. Но трель не прекращалась, настойчиво раздаваясь где-то неподалёку. С трудом открыв глаза, ты осмотрелась. Телефон лежал неподалёку с погасшим экраном. И только когда звук повторился, ты поняла, что это дверной звонок. Ты даже подумала, не забить ли и не сделать ли вид, что дома никого нет, но навязчивая мелодия не затыкалась. Встав с кровати и накинув шёлковый халат, ты направилась вниз к двери, на ходу проклиная звонившего. На экране видеодомофона - девушка, совсем не смахивающая на доставщика. Приготовив пламенную речь для какого-нибудь религиозной фанатички с книжками, ты открыла дверь.

Пышногрудая блондиночка окидывает тебя снизу доверху, останавливается на уровне лица и вместо приветствия выдаёт: — А вы кто? — вопросительно вскидывая брови.
— И вам добрый день. А кого вы ожидали здесь увидеть? Прислоняешься плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. Видишь, как в не очень обременённом интеллектом взгляде зарождаются сомнения, почти слышишь, как напряжённо работает сейчас её мозг, перебирая варианты.
— Значит, сегодня он на работе... — произносит негромко, скорее, для себя. И снова пауза. Ты молчишь, не прерывая мыслительную деятельность и надеясь получить хоть какой-то вразумительный ответ. — Ладно, попробую там его найти... И снова, почти шёпотом. Разворачивается, чтобы уйти, но оборачивается, достаёт что-то из сумки и протягивает тебе. — В любом случае, передайте ему пожалуйста. И тут же быстро уходит, оставляя после себя лишь стойкий запах приторно-сладкого парфюма.
— Да ты и завтра приходи. У него выходной, — только и успеваешь крикнуть в ответ, ещё даже сама до конца не понимая, зачем.

И что это было?

Стоит ли говорить, что спать тебе больше не хотелось? Осматриваешь протянутую визитку. «Эмили Брукс», и номер телефона. Всё. В неком оцепенении поднимаешься наверх, переодеваешься в лёгкое платье и направляешься за кухню в надежде отвлечься на готовку ужина и бокал красного. Что дальше? Отправить фотку визитки Маркусу? Дождаться его и передать лично? И да, что это, блядь, было?!

Дьявол не носит Prada. Дьявол носит блядский ноунейм, хлопает нарощенными ресничками и удобно так располагается на твоём левом плече, начиная обращать в слова все те страхи, что и так роились в твоей голове. Напоминает и про работу допоздна, и про красоток, что каждый день окружают его в агентстве, и вполне не прочь снискать расположение босса, и про его проёб, который, как ты не пыталась, не могла забыть.

И чем больше кругов наворачивала часовая стрелка, тем сильнее ты себя накручивала. Не помогли ни готовка, ни вино, ни самовнушение. Мозг вообще обратился в злейшего врага, рисуя яркие картинки, в каких комнатах и позах Маркус трахал эту блондинку в этом самом доме.

В очередной раз наполняешь бокал и слышишь звук открывающейся двери. Опускаешься на диван, делаешь глубокий вздох в попытке успокоиться, натягиваешь улыбку и с вполне спокойным выражением лица встречаешь мужчину. Молчишь. Молчишь про праздник, молчишь, когда он перехватывает твой бокал и делает глоток. Молчишь, когда он предлагает отправиться спать. Лишь на последнем вопросе поворачиваешься к нему. Тебе совсем не хочется разборок, но если не спросишь, если не увидишь его реакцию, не простишь себя. Поэтому для начала ты просто протягиваешь ему визитку, которая всё это время лежала на журнальном столике.

— Заходила сегодня, тебя искала. Явно была разочарована, увидев на пороге меня. Блондинка, длинные волосы, четвёртый размер. Знаешь такую? — спокойным тоном, без наездов, вновь отпивая из бокала. Спросила и тут же задумалась: какой ответ пугает тебя больше: «знаю» или «нет»?

Отредактировано Selena Price (2020-10-21 12:07:50)

+3

4

Дьявол, если не всегда, то в большинстве случаев, кроется в деталях. Прищурившись, пытаюсь внимательнее рассмотреть, за чем это там потянулась брюнетка. “Чем-то” оказался небольшой прямоугольный клочок плотной бумаги. С напечатанным на нем черным по белому именем, номером телефона, если спуститься чуть ниже.

Это еще что такое? – полюбопытствую, попутно забирая протянутую визитку и, не глядя на координаты, которые возможно смогли бы раскрыть карты или хотя бы намекнуть на всю сложность/суть происходящего, продолжу сверлить брюнетку взглядом в ожидании ответа на вопрос. К счастью, повторять его не пришлось. Она наконец поворачивается лицом. Отвечает максимально спокойно, сдержанно. Дальше — больше. Оказывается, в мое отсутствие сюда захаживала некая длинноволосая блондинка с четвёртым размером. Под это описание прекрасно подходила чуть ли не бОльшая часть моих подчиненных из “Platinum”. Каждая выглядела достойно. Дорого. Эфемерно-богатый внутренний мир никого не интересовал, так что решающим фактором для принятия на работу всегда служил именно экстерьер барышень. Ну, и справка от доктора, свидетельствующая о том, что проблемы со здоровьем (психическим в том числе) отсутствуют. Блондинка. Четвертый размер. Диана? Роуз? А если бы да, то какого хрена разыскивать именно дома? Что за тема, которую нельзя обсудить на работе, в пределах моего кабинета? Раздражение возрастает с каждой секундой. Разрастается, разливается по телу блядской жгуче-ядерной смесью. Бросаю взгляд на визитку, где аккуратным шрифтом выведено «Эмили, блять, Брукс», будь она трижды проклята. Имя незнакомки ровным счетом ни о чем мне не говорит, но ясно дает понять, что она совершенно точно не является эскорт-сопровождением в “Platinum”. Правда, беспокоит меня сейчас абсолютно другая вещь. Вещь, которая заставляет сию же секунду подорваться с насиженного места и резко повернуться лицом к брюнетке.

Ты нахрена открываешь дверь кому попало? А, если бы, блять, по обе стороны от нее (вне поля твоего зрения) стояло двое амбалов? – с хреново скрываемой злостью в голосе, игнорируя вопрос Прайс. Последствия её необдуманного поступка понятны, отсюда вопрос, — Где мне искать тебя потом? — учитывая специфику моей (кхм) деятельности был возможен абсолютно любой, даже смахивающий на малобюджетный триллер, сценарий. Скрещиваю руки на груди, не сводя с неё взгляда. Вдох, выдох. Напряжение возрастает, электрическим током проходит по телу. Чем, черт возьми, ты думала? Впрочем, сейчас мне не очень-то хочется думать, что было бы «если бы», поэтому просто мысленно радуюсь, что всё обошлось. В (неудачной) попытке сменить тему всё равно возвращаюсь к произошедшему. Что, черт возьми, за Эмили?

Ладно, упустим. Какого хрена ей от меня надо было? И от меня ли вообще? Что говорила? Называла имя? — может, домом ошиблась? Случайно пришла не по адресу, как порою случается у блондинок. Дом с кованым металлическим забором (на который ориентировалась, забыв записать точный адрес) оказался далеко не один на квадратный метр, так что пришлось выбирать методом тыка. И, разумеется, «тык» пришёлся не туда, а мне теперь, блять, отдуваться.

И нет, отвечая на твой вопрос, я понятия не имею, кто она, — в завершение разговора пожимаю плечами. Тема закрыта? Закрыта, конечно. Если брюнетка поверит и не станет настаивать на своём, бросаться нелепыми, необоснованными подозрениями в мой адрес. Во избежание продолжения беседы было бы неплохо ретироваться в спальню, поставив жирную точку, однако сматывать удочки не спешу.

Слишком рано.

Отредактировано MJ Cunningham (2020-10-21 22:09:20)

+2

5

Может однажды, возвращаясь мыслями к этому дню, ты вдруг осознаешь, насколько нелогичны были твои умозаключения. Что построены они были лишь на твоём собственном страхе вновь обжечься и оказаться в дураках. На страхе, что твоё эго не выдержало бы повторного удара. Ведь как иначе объяснить, что тебя куда больше бы устроил ответ «знаю»? Ты буквально прокручивала его в голове, пока Маркус не выдал противоположное. Ведь этот ответ оставлял куда меньше поводов для сомнений и подозрений. «Да, знаю», «Да, было пару раз, развлеклись и разбежались», «Да, ничего не значащий секс». Или пусть даже отношения. Ведь эти пару лет с вашего расставания ты тоже не провела в одиночестве, не решила податься в монашки и навсегда отказаться от мужчин. Бурные романы прекрасно залечивают разбитое сердце, знаете ли. Это всё ты бы прекрасно поняла. Именно поэтому в душе надеялась, что какая-нибудь экс-пассия просто немного попутала и решила заглянуть, в надежде, что ей что-то перепадёт. И заприметив тебя, только проснувшуюся и в домашнем халатике, быстро сообразила, что в этом доме ей больше ловить нечего.

Но ответ звучал иначе. «Понятия не имею, кто она». И этот самый дьявол на твоём левом плече ехидно улыбается, обнажая белоснежные виниры, и немедленно выдаёт: «Ага, так мы тебе и поверили». За эти несколько часов ты успела так качественно накрутить себя, представить такое множество развитий их отношений, столько способов утаивать это от тебя, что скрытая за этой пеленой логика попросту перестала иметь хоть какой-то вес, передавая бразды правления чувствам. Прекрасная почва для того, чтобы один небольшой картонный прямоугольник начал приобретать очертания обиды и злости.

— Знаешь, как-то не довелось устроить ей допрос, да и она не очень-то и была настроена на диалог. Может скорее на быстрый перепихон, но и здесь я вряд ли могла бы ей помочь. И тут же добавляешь, уже не скрывая саркастичных нот: — Не в моём вкусе.

И тут же возвращаешься к предыдущей теме. Сейчас, когда атмосфера накалялась, любые слова могли вывести из себя. Но ты не видела ни единой возможности просто взять и закрыть тему. Так не бывает, и однажды она вновь всплывёт или перерастёт в что-то ещё более серьёзное.

— И да, может ты и привык к такой жизни, но я — нет. Я не привыкла думать, что где-то за углами могут прятаться амбалы, желающие меня похитить. Наркоман, пришедший за дозой в больницу? Окей. Муж, который привёл избитую жену с её заученным «Споткнулась»? И снова окей. Но в каждом человеке, звонящем в дверь, видеть угрозу? Нет, в таком ключе я точно не привыкла думать. Смотришь мужчине в глаза. Ты видишь, что он правда зол, потому что ему не плевать. Но стоп-кран сорван, и в этой самой заботе тебе видится только слепой упрёк в надежде отвлечь от главного. Встаёшь с дивана и подходишь к столику с вином. Не столько хочется выпить, сколько занять руки.

Ты никогда не считала себя истеричной особой, не устраивала ревнивых сцен, не кидалась вещами. Возможно потому, что тебе было легче при любом возникшем сомнении послать человека сразу далеко и надолго [навсегда], чем пытаться в чём-то разобраться, в том числе, в собственных эмоциях. Нет бойфренда — нет поводов для недоверия. Всё. Сейчас же всё было иначе. Слишком сильными были чувства к этому мужчине. Слишком яркие эмоции вызывал он в тебе. Слишком хорошо тебе было рядом с ним. И слишком непростые решения ты принимала, чтобы оказаться здесь, в этом моменте. А значит не могла просто взять и отказаться от всего этого. Не могла послать его к дьяволу [дьяволице]. Следовательно, видимо, пришла пора раз и навсегда поставить точку в том страхе, что прочно засел в твоих мыслях.

— Ах да, эта Эмили собиралась отсюда отправиться к тебе на работу, в надежде, что застанет тебя там. Неужели не увиделись? И снова взгляд — в светлые глаза Маркуса. И снова не сильно скрываемый язвительный тон. И снова глоток вина, чтобы запить это горькое послевкусие. Не верить очевидному и выдумывать несуществующее? Не зря говорят, что ревность слепа.

+3

6

Она заглядывает в глаза, будто молча просит. Признайся. Скажи, что ты проебался. Снова. Спутался с очередной (далеко не последней?) блондинистой блядью. Трахнул разок-другой. Побаловался. Воспользовался. И выбросил. Вычеркнул навсегда (или до следующего раза, когда вновь надоест изображать из себя “правильного”?). Признайся же, наконец. Скажи, что ты оступился. Сорвался. И по традиции пообещай не делать. Так. Никогда. Больше. Хоть дальше нам и придется пройти свой жизненный путь порознь. Не вместе. Теперь так точно. Новый удар ножом в спину скорее всего станет для нее последним. Фатальным. Признай. Признай, что она ошиблась, когда неизбежно выбрала тебя. Глазами в глаза прямо напротив, упрямо-настойчиво выдерживая её (без преувеличения) тяжелый взгляд, не моргая. Дышу ровно, чувствуя, как злость затихает, отступает на второй план, уступая место ледяному спокойствию, лениво разливающемся внутри. Признать, что? То, чего не совершал? Признать для чего? Чтобы ты убедилась в своей правоте? В реальности картины, которую ты долго и упорно рисовала? Картины, которую ты рисовала зря? Хрена с два. Вдох. И раздраженный выдох следом.
— Представь себе… — я не скажу то, что ты хочешь услышать, — нет, — как ни в чем не бывало, максимально непринужденно, мотнув головой, пропуская мимо и твой блядский язвительный тон. Его мы тоже обсудим позже, когда остынешь и осознаешь, что была не права. А сейчас...
— Не веришь мне — спроси у Кей. Она первая меня сольет, чтобы оказаться у руля “Платинума” и превратить эскорт в ансамбль песни-пляски, — пожимаю плечами и, спустя секунду, встаю с насиженного места, — кабаре, блять, — выругавшись, зажимаю пальцами переносицу, затем проводя широкой ладонью по лицу.
Параллельно признаю прямо противоположный факт: я чертовски соскучился по моей охуенной брюнетке. Не смотря на тот трэш, что она устроила прямо с порога. Вместо "привет, я соскучилась", теплого ужина или тонны приветственных поцелуев.
В считанные секунды преодолев расстояние между нами, перемещаюсь поближе к брюнетке. Забираю из её рук высокий бокал, чтобы на этот раз поставить его на журнальный столик неподалёку. Затем выпрямиться, потянуть на себя мягкий пояс её тонкого атласного халата, развязывая, наблюдая, как невесомая ткань скользит вниз, оголяя плечи и приземляется аккурат на пол у её стройных ног. Провести шершавой ладонью по нежной щеке, опуститься ниже к тонкой шее, поглаживая, очертить контур пухлых губ большим пальцем, спрятать выбившуюся прядь непослушных тёмных волос за ухо, неотрывно глядя в её глаза.
— Не еби мне мозги. И свои не забивай ерундой. Кроме тебя мне нахер никто не нужен. Мне казалось, я ясно дал тебе это понять,когда вручил тебе ключ от своего дома автоматически сделав его нашим. Когда в прямом смысле слова украл тебя у другого с твоей собственной свадьбы. И ещё миллион раз «когда», упрямо играющих в мою пользу, смирись уже, — я не допущу, чтобы ты пожалела о своём выборе, — не дожидаясь продолжения диалога, притягиваю брюнетку к себе, уже в следующий момент раздвигая её идеально-полные губы языком в настойчивом поцелуе, параллельно продолжая избавлять её от ненужной одежды.
Продолжение ночи кажется мне вполне логичным и предсказуемым. Или?..

+1

7

В голове неконтролируемой толпой крутились мириады мыслей.
Коктейль из самых разных эмоций плескался в твоих венах.
Сердце металось между разумом и чувствами.

Ты прекрасно понимаешь, откуда в тебе все эти сомнения. Отдаёшь отчёт, почему эта незваная гостья вызвала в тебе такую реакцию.
Ведь и в прошлый раз ты ни на один чёртов процент не сомневалась, что у вас всё прекрасно. Не было ни единого блядского повода. Не было ни капли сомнения в его верности. И всё же ты, судя по всему, ошибалась. Прошло несколько лет, множество месяцев, сотни и сотни дней, но ты всё ещё помнила тот злополучный день и разговор в его кабинете. Да, память наша избирательна: что-то мы не можем вспомнить, а что-то — забыть. Но вот он в мгновение ока оказывается так близко, что ты не можешь больше думать ни о чём, кроме его прикосновений к твоей коже.

Все мысли и сомнения попросту улетучиваются.
Из эмоций остаётся только страсть, что прямо сейчас разгоняет кровь по твоим венам, заставляя её закипать.
А сердце целиком и полностью отдаётся во власть накатывающих чувств.

Он смотрит в твои глаза, и больше всего ты хочешь ему верить. Ладно, одно желание всё же куда сильнее. Он. Прямо сейчас. И прямо здесь. И пусть хоть очередь из силиконовых блондинок выстроится сейчас за входной дверью, тебе будет плевать. Потому что в эти мгновения, когда шёлк халата струится по коже вниз, когда волосы твои распадаются по обнажающимся плечам, когда его руки властно притягивают тебя, чтобы впиться страстным поцелуем в твои губы, он тоже принадлежит только тебе. И это не возможно ни сыграть, ни имитировать.

Как хорошая девочка, ты могла бы захлопнуть свой прекрасный ротик и закрыть на сегодня эту тему. Но хорошие девочки не сбегают со свадеб. Хорошие девочки не трахаются так, будто это их последний день на земле. Хорошие девочки — это скучно. Если бы ему нравились хорошие девочки, вы бы никогда не сошлись.

— Неужели, будь ты на моём месте, у тебя бы не возникло ни капли сомнения? Неужели ты бы не подумал, что я снова хочу сбежать? Только в этот раз от тебя, — спрашиваешь, ненадолго прервав поцелуй, но всё ещё не отстраняясь от его лица. Снова утонув в его светлых глазах.

Чувствуешь себя мазохисткой, потому что тебе почти жизненно необходимо вновь ощутить его поцелуи и руки на твоём теле, тебе до тугой боли внизу живота хочется продолжения. Но, если уж на то пошло, почему бы не совместить приятное с полезным? Небольшими шажками движетесь в сторону дивана, ладонь — в область сердца, вынуждая сесть на мягкие подушки. Сама тут же опускаешься следом, лицом к Маркусу. Короткими поцелуями прокладываешь дорожку от его губ к уху.

— Возможно, впервые в жизни мне не плевать, — переходя на шёпот. Где-то в этом моменте на языке начинает крутиться этот пошлый глагол, истёртый до дыр миллионами людей с разбитыми сердцами. Тот, из пяти букв, что начинается на "л". Кончик языка продолжает путь по уху, слегка прикусываешь мочку. — Возможно, с иным человеком я даже бы не стала разбираться, — поцелуями влажными и горячими спускаешься ниже, к шее, чувствуя под губами, как пульсирует кровь в сонной артерии. — Возможно, мой страх связан с тем, что мои нынешние чувства к тебе куда сильнее, чем несколько лет назад, — запускаешь руку под кофту, проводишь ноготками до линии джинс. — Так что если вдруг снова проебёшься, — пауза, останавливаешь все действия, пальчиками свободной руки берёшь мужчину за подбородок и смотришь в глаза, — мне придётся тебя убить, — еле заметно улыбаешься и в новом, сносящем голову, поцелуе кусаешь его за губу.

Отредактировано Selena Price (2021-02-16 00:51:01)

+1

8

Стоит ей упомянуть недавнюю ситуацию с Донованом, как я мгновенно вживаюсь в роль брошенки. Вхожу в ситуацию, неизбежно становясь её главным героем. Хладнокровно брошенным тобой у алтаря при многочисленной аудитории приглашенных гостей. Представляю, как без лишних комментариев, покидаю церковь. Ни с кем не прощаясь. Как сажусь за руль автомобиля, припаркованного неподалёку. Как остаток ночи провожу в баре. В компании пузатой бутылки сорокаградусного виски и той самой блондинистой Эмили Брукс, например. Представляю, как потом, упившись в хлам, трахаемся в каком-то отеле. Наутро, проснувшись в её компании и, так нихрена не вспомнив, как можно быстрее ретируюсь, мысленно удивляясь, каким чудом мне удалось доехать вчера до гостиницы целым и невредимым. Снова сидя за рулём признаю, что этот уровень я прошел, так что имя Селены Прайс можно смело вычеркнуть (в конце концов, не я же отдал предпочтение другой). Осознание всего пиздеца придёт многим позже. Потому что порою такие, казалось бы, незначительные моменты, ставят нашу жизнь с ног на голову, неизбежно меняя характер/отношение к другим людям (девушкам, в частности)/ поведение в иную, отнюдь не лучшую сторону. Впрочем, сейчас мы как никогда близко и нам охуенно вдвоём.

— Хочешь поговорить об этом? — не сводя с неё вопросительно-удивленного взгляда. Потому что, с каких это, черт возьми, пор Селену Прайс тянет на “поговорить”, еще и в такой момент? Впрочем, не важно. Ведомый ею плюхаюсь задницей на диван, увлекая её за руку за собой, так что уже спустя несколько мгновений, брюнетка восседает на моих коленях. Её губы в десятке долбанных миллиметров, но я добровольно (пусть и ненадолго) отказываюсь от продолжения нашей нескромной вечеринки на двоих, отвечая, — Но нет. Не возникло бы. Я был на девяносто девять и девять десятых процентов уверен, что ты уедешь со мной, — наглая, долбанная ложь. Потому что никогда невозможно быть уверенным в правильности сценария, тщательно выстроенного твоей больной фантазией, на все сто процентов. На пятьдесят — ок. На семьдесят максимум, ладно. Но никак не полностью. Всегда есть вероятность, что обстоятельства сложатся резко против тебя, но всё же... —  Ты знаешь себе цену. Спать с неудачником — это одно, а связать с ним свою жизнь с перспективой на “долго, счастливо и до могильной плиты” — соверше-е-енно другое, —  протягиваю, улыбаясь, ладонями скольжу вверх по изгибам её талии и, наткнувшись на мягкую ткань легкого топа, тяну его вверх обнажая грудь. Оставляю дорожку из поцелуев от шеи, двигаясь вниз, в отместку прикусываю зубами сосок, оттягиваю и, отстранившись, снова касаюсь шеи, — Он был так же хорош в постели, Селена? — только не говори, что за хрен знает сколько времени, между вами нифига не было, а секс (почти, как в средние века) ты клятвенно пообещала ему после свадьбы. Еще более забавным мне покажется тот факт, что чувак искренне тебе верил, не снимая с ушей лапшу, а в итоге остался ни с чем. У блядского разбитого корыта.

Прикосновения её тонких пальцев намеренно сводят с ума. Практически доводят до состояния исступления, крайней точки невозврата. Тяну джемпер вверх, дальше как можно быстрее избавляясь от белья-джинсов, — возможно стоит забить на этот свой страх и начать, наконец, наслаждаться жизнью сполна?а не в любой удобной ситуации ждать подъеба. Последнего до конца дней своих можно так и не дождаться, а момент уже всё. Легкомысленно оставлен в прошлом, упущен. Моя рука тем временем скользит сначала по плоскому животу брюнетки, затем по внутренней стороне бедра к влажной от возбуждения промежности, прикрытой лишь мягкой тканью черного кружевного белья, останавливаюсь у кромки трусиков, глажу поверх и уже через секунду избавляю её от них, ясно соображая, что сейчас они лишние; скольжу пальцами по половым губам, массирую клитор. Делать следующий шаг не спешу. Слышу, как бешено колотится её сердце в предвкушении, в ожидании. Чувствую, как напрочь сбилось её дыхание. Хотя, стоит признать, меня самого рвет на части от всепоглощающего, но находящегося пока еще под полным моим контролем, желания. Где-то, в районе прихожей, звонит чей-то сотовый. Еще дальше неожиданно громко тикают стрелки часов. Плевать. С ней блядское время замирает.

+1

9

— Это просто физически невозможно, — шепчешь в ответ. Невозможно быть настолько же охуенным. Настолько же возбуждать одними лишь лёгкими прикосновениями, одним взглядом светлых глаз. Ты могла бы сказать, что не спала с Джошем, и это была бы чистейшая правда. Но зачем? Да, это звучало бы не очень реалистично от женщины, которая в первые же сутки знакомства в Тайланде переспала с этим самым красавчиком, на чьих коленях сейчас устроилась. Ты вообще не была похожа на святошу и дамочку «до свадьбы — ни-ни». Вот только в ваших с Донованом отношениях ты вообще мало была похожа на себя. Может не хотела спешить (дабы не наступать на одни и те же грабли). Ну или всё же понимала, что битва эта заранее проиграна. Что ты просто не сможешь испытывать хоть к кому-то настолько же сильные эмоции.

В эти же секунды похоть жаром разливается по телу, кружит голову, пробегает мурашками по позвоночнику, отдаётся покалываниями в кончиках пальцев. Все ощущения, все чувства и эмоции разом концентрируются внизу живота. Этот его взгляд, полный вожделения, которым он провожает улетающие в сторону последние предметы одежды. Расширенные зрачки, почти захватившие радужку при взгляде на твоё обнажённое тело. Частый пульс, который ты ощущаешь под прикосновениями твоих тонких пальцев. Кубики пресса, что напрягаются от эфемерного касания ноготков у линии джинс. Тебе не нужны слова. Ты знаешь, какой эффект производишь на этого мужчину.
Знаешь.
Чувствуешь.
Сама возбуждаешься так быстро, будто совсем не принадлежишь себе. Будто разум давно сдался в плен этому охуенному мужчине. Будто тело твоё целиком и полностью в его власти. (Хотя нужно ли здесь это пресловутое «будто»?) И тебе чертовски нравится эта синхронность. Ты знаешь, что он любит, а главное — как. Он знает, как довести тебя до исступления. Every fucking time.
Каждый.
Чёртов.
Раз.
Ты никогда не верила во всю эту ванильную херню про «половинки» и «родственные души» (да и в наличии своей ты вообще сомневалась), но теперь могла сказать наверняка: ваши тела точно были созданы друг для друга. И каждый стон, что он буквально вытрахивает из твоего прекрасного ротика — прямое тому подтверждение.
Без блядских исключений и пресловутых «но».

— Возможно. — с еле заметной улыбкой, между рваными вдохами. Дело ли в красноречивости Маркуса (или всё же в его пальцах у тебя между ног), но все предшествовавшие этому события совершенно теряют свою значимость. Долгая смена, прерванный сон, грудастая блондинка на пороге вашего дома — каким же неважным это всё становилось рядом с ним, каким незначительным. В эти самые моменты ты чувствуешь себя настолько счастливой, насколько многие не чувствуют и за всю жизнь. И если это не самое важное, то что тогда?

Но к чёрту поиски истины, к чёрту разговоры, к чёрту разрывающийся неподалёку мобильник. Ты отстраняешься и тут же приподнимаешься, но только чтобы сменить положение и встать на колени. Обхватываешь член рукой у основания и медленно проводишь языком по всей длине. Очень медленно. Вам обоим определённо нравятся эти взаимные пытки удовольствием. Губами — до основания и снова проскользить вверх. Взгляд — неотрывно в его глаза. Позволить ему управлять темпом. Позволить ему упралять глубиной. Позволить ему управлять тобой. По крайней мере, пока ты не вернёшься на диван, расположив ноги по обе стороны от его бёдер, и вновь не перехватишь инициативу. Одной рукой берёшь член и, приподнявшись, располагаешься над ним, несколько раз проводя влажными губами по всей длине, дразня и не позволяя большего. Ты сама скоро сойдёшь с ума от нетерпения, от этой накрывающей тебя страсти, но тебе слишком нравится в этот миг следить за теми эмоциями, что плещутся в его глазах. Нравится эта мимолётная власть. И ты не останавливаешься, покачивая бёдрами и ощущая, как член мужчины скользит между твоих ног. Да, к  чёрту всё и всех. К чёрту весь этот грёбаный мир. Сейчас (читай «всегда») тебе нужен только он.

+1

10

С интересом наблюдаю за её последующими действиями/движениями, как ускользает из моих рук и опускается вниз, на колени. Как обхватывает возбужденный член рукой, а затем мучительно, сука, медленно, проводит языком по всей длине. Запрокидываю голову назад, на мягкую спинку дивана, чувствуя, как обхватывает губами, но уже спустя долю секунды два затянутых плотной пеленой возбуждения взгляда встречаются снова. Всё так же не сводя с нее светлых глаз, помещаю ладони на её затылок, путаясь шершавыми пальцами в длинных, спутанных волосах, надавливаю сильнее, заставляя взять глубже. Двигаясь навстречу её действиям резче, быстрее, с каждым последующим оказываясь еще глубже. Безумие отдаётся сумасшедшим, неровным пульсом в моих висках, едва уловимым покалыванием в кончиках пальцев и полным отсутствием возможности восстановить блядское дыхание. А потом секундный перерыв, чтобы снова оказаться опасно близко, но не подпускать к себе в самом, черт возьми, прямом смысле этого слова, когда, казалось бы, это категорически не представляется возможным.

Мне слишком нравилось сводить её с ума, доводить до точки кипения. Так что сейчас, вместо того, чтобы войти в неё и, наконец, вытрахать из брюнетки всю дурь, которой она набралась за день моего отсутствия дома, я (сцепив зубы) продолжаю начатую ею игру. Злость, смешавшись со страстью, превращается в адский кипящий коктейль. Перехватываю её руки, сцепляя их за её спиной, ухмыляюсь и, преодолев небольшое расстояние между нашими лицами, растворяю блядскую ухмылку в очередном уносящем крышу далеко и надолго поцелуе. Прохожусь языком по ряду ровных, белоснежных зубов, сплетаюсь с её, плавно спускаюсь к шее, оставляя на ней дорожку из влажных поцелуев. Отпустив руки брюнетки, ладонями опускаюсь вниз по талии, в конце концов, останавливаюсь на бедрах, сжимаю достаточно сильно, чтобы оставить горящие, алые метки. Коснувшись головкой члена входа во влагалище, игнорирую его, скольжу выше, к клитору и наоборот. Раз за разом. Нагло используя её оружие против нее же, слыша слетающие с её губ громкие стоны. Где-то в глубине души радуюсь тому, что мы живем в частном доме. В случае с апартаментами  – нас бы уже давно возненавидели соседи снизу. И сверху тоже, скорее всего. О последствиях жизни в съемной даже упоминать не стоит.

Почувствовав приближение неизбежного финала, ненадолго прекращаю эти свои манипуляции и уже в следующий момент ввожу в нее член, выдыхаю. Двигаюсь плавно, намеренно медленно, чтобы растянуть удовольствие на чуть более долгий срок. Мои руки снова на её бедрах в стабильном желании контролировать темп движений, что чертовски быстро перерастает из размеренного в куда более быстрый, жесткий. Притягиваю брюнетку еще ближе, касаясь своей грудью её, ладонями скольжу вверх по спине, вновь покрываю поцелуями шею Прайс и уже в следующий гребанный момент разливаюсь вязкой волной наслаждения в ней, достигая финала. Не выходя из нее, заставляю раствориться в очередном поцелуе, правда теперь куда более нежном, чем все предыдущие.

Никогда бы не мог подумать (представить?), что блядская мимолетная страсть засядет в подкорке моего мозга настолько глубоко и настойчиво, что даже спустя несколько гребанных лет, проведённых не_вместе, я никак не смогу выкинуть/вычеркнуть эту знойную брюнетку из головы. Ни под каким предлогом не смогу забыть о ней, а спустя несколько лет и вовсе пожелаю вернуть её. Украсть с собственной свадьбы. Судьба иногда чертовски непредсказуема.

Столь же непредсказуема, как эта знойная брюнетка в моих руках.

+1

11

Ты не раз задумывалась: как бы сложилась ваша жизнь, если бы всё пошло по-другому? Например, если бы не было той перевернувшей всё с ног на голову измены. Отвлекли, помешали, и вовсе не встретились. Что тогда? Всё равно однажды изменил бы с другой в поиске новых ощущений? Ну или представим, что всё же изменил, но ты в итоге не получила того компромата на свой телефон: дамочка не набралась смелости, изображение не дошло, любая из причин. Продолжил бы изменять, пока правда не всплыла бы, или это был бы первый и последний раз? Окей. А ведь ещё ты могла бы его сразу простить. Дождаться встречи после его работы, расспросить, устроить скандал, но добавить, что даже этого проёба недостаточно, чтобы захотеть прервать эти отношения. Может в итоге сама отомстила бы, сводя счёт к ничьей, потом призналась под грузом чувства вины, и это всё равно привело бы к очередной ссоре и расставанию? Множество вариантов, множество тропинок, но все они каждый раз в итоге приводили тебя к одной и той же мысли: «всё сложилось так, как должно было». Любой из десятков сценариев мог привести к расставанию. Вы оба однажды могли найти причину для ссоры, совершить ошибку или попросту наскучить друг другу, и больше никогда не встретиться. Но, кажется, выбрали самый удачный вариант, пусть путь к нему был долог и тернист. Ведь каждая ваша случайная встреча, каждая «последняя» ночь, каждый «прощальный» поцелуй доказывали, что вместе вам в сто крат охуенней, чем порознь. И не существует силы, способной это изменить.

Даже сейчас, когда он буквально заставляет тебя ненавидеть его за эту пытку. Ненавидеть всей душой, всем сердцем, всем телом (особенно телом). Ненавидеть и желать. Душой. Сердцем. Телом. (Особенно телом). Ты хочешь взять инициативу в свои руки, ощутить уже наконец его член глубоко внутри, двигаться быстро и резко, смотря ему в глаза. И при этом сходишь с ума от той власти, что он имеет над тобой, сводя с ума медленностью своих движений. Ты знаешь, что для него это не меньшая пытка: видишь по сжатой челюсти, слышишь по сбитому дыханию, но он не спешит, наказывает, доводя тебя до сумасшествия, до беспамятства, до наивысшей степени возбуждения. Твои громкие стоны разрывают тишину дома, ударяются о стены, заполняют всё свободное пространство. В очередном поцелуе кусаешь его за губу. За эту пытку, за следы, что непременно останутся на коже, за то, что заставил понервничать — пусть выбирает сам.

Ты готова кончить прямо сейчас, дойдя до пика наслаждения под его горячими прикосновениями, но Маркус останавливается, будто сообщая: «Не сейчас». И ты подчиняешься. Растворяешься в моменте, который кажется вечностью. Моменте, который сменяется абсолютным, ни с чем не сравнимым удовольствием, когда ты опускаешься на его член. Плавно, медленно, не открывая взгляда от его лица. Тебе хочется чувствовать его каждой клеточкой, обволакивать жаром своего тела, болезненно хочется быть ещё ближе. Впиваешься пальцами в его сильным плечи, вычерчиваешь красноватые линии на его спине, горячими поцелуями пытаясь поймать его губы. Больше никаких неспешных ритмов, для них просто не осталось терпения. Жёстко, резко, глубоко. Слишком охуенно. Ещё несколько толчков, и ты чувствуешь, как в головокружительном оргазме горячие стенки влагалиша сжимают его член. Каждый раз тебе кажется, что охренительней просто некуда, и каждый раз этот мужчина доказывает обратное, нарушая все мыслимые и немыслимые законы.

Ты не спешишь отстраняться — тебе слишком нравится быть настолько близко, чтобы чувствовать, как его сердце бьётся о рёбра в попытках хоть немного восстановить ритм. Нравится нежный поцелуй, совсем не похожий на то, что происходило каких-то несколько мгновений назад. Нравится быть одним целым, разделяя наслаждение на двоих.

— Знаешь, — начинаешь ты, когда дыхание хоть немного приходит в норму, — давай договоримся. Если вдруг однажды тебе захочется чего-нибудь новенького, давай просто устроим тройничок, — широко улыбаешься и вновь в мягком поцелуе касаешься губ мужчины. Всё. Последняя мысль в дополнение к недавнему разговору. Своеобразная точка, чтобы закрыть эту тему и больше к ней не возвращаться.

Нехотя выбираясь из объятий Маркуса, направляешься за оставленным неподалёку халатом и накидываешь его на голое тело. — Голоден? Все обуревавшие мысли не помешали тебе приготовить ужин, который ждал своего часа на плите на кухне. — Или отложим до завтра и пойдём спать?

+1

12

Потерплю до завтрака, — тем более, тут недолго терпеть осталось, рассвет неизбежно наступит спустя всего-ничего, — телепортируй в холодильник. Чтобы не испортилось за ночь, — благодарно целую в губы и, сверкая голой задницей, направляюсь на кухню следом за брюнеткой. Пока она перемещает всё со сковородок/кастрюль в более подходящую посуду, пока постепенно перемешает эту самую посуду в холодильник, пользуясь случаем, наливаю в стакан холодной воды, через секунду полностью опустошаю его, наполняю снова, но теперь передаю эстафету Прайс, — вот, держи, выпей, — и как только стакан с характерным звуком касается столешницы, подхватываю Селену на руки, теперь направляясь в спальню. Оказавшись на месте, аккуратно опускаю её на постель и тут же плюхаюсь следом, накрываю одеялом обоих и практически сразу вырубаюсь, уткнувшись носом в её шею сзади.

Ночь довольно быстро сменяется утром. Первые лучи плавно скользят по комнате, постепенно перемещаясь из одного угла в другой. Я просыпаюсь гораздо раньше Прайс и, заглянув в гардеробную за боксерами, перемещаюсь в ванную комнату. На неопределенное время теряюсь в душевой кабине, смывая с себя весь блядский груз вчерашнего вечера до тех пор, пока за моей спиной не появляется брюнетка.

О, доброе утро, — повернувшись к ней лицом, улыбаюсь, — как спалось? — тяну к себе за руки, ненадолго заключая в медвежьи объятия, настойчиво раздвигаю её губы языком, целуя так, будто «вчера» мне показалось мало, но тут же вспоминаю, что начальной целью было всё же не это и довольно скоро заканчиваю со своими водными процедурами, ретируюсь к умывальнику. Чистить зубы. Сквозь тонны льющейся воды до меня доносится еле слышный звук дверного звонка. Да ладно? Может, послышалось? Звук воды затихает, заставляя ещё раз убедиться, что мне всё же не показалось. Перевожу взгляд на Прайс, удивляясь:

Это ещё кто? — обматываю бёдра полотенцем, потому как я всё же не гребанный эксгибиционист, чтобы демонстрировать (хоть и незваным, но всё же) гостям то, что скрыто под белым, махровым материалом, — Пойдём-ка со мной, — обхватываю рукой тонкое запястье брюнетки, вместе с ней покидаю ванную комнату, спускаюсь вниз, на первый этаж по винтовой лестнице и, оказавшись в прихожей, открываю дверь, не особо разглядывая, кто же всё-таки решил посетить нас в столь ранний час. Пока моя миниатюрная брюнетка прячется за моей широкой спиной, опираюсь плечом о дверной косяк, параллельно рассматривая нашу утреннюю гостью. Белые, вьющиеся локоны спадают на хрупкие плечи, карие глаза смотрят на меня с нескрываемым недоумением, что в очередной раз (как не странно; да, дорогая?) подтверждает мою невиновность. Правда, недоумение довольно скоро сменяется искренним интересом, когда взглядом скользит сначала по мне, следом касается им брюнетки. Повернув голову набок, обращаюсь к Прайс, в попытке то ли подъебать её саму, то ли блондинку с пятым размером этих её выпуклостей.

Детка, так что ты там говорила про тройничок? Кажется, я нашёл подходящую кандидатуру, — затем обращаюсь к незваной гостье, на чьём лице собралась весьма забавная гамма чувств: вся скорбь этого блядского мира вперемешку с недоумением. Кажется, она рассчитывала увидеть на пороге этого дома кого-то другого. Явно не меня. — Вам кого? — уточняю, ненадолго отойдя от пикантной темы, но обещаю себе обязательно вернуться к ней позже.

Дж-Джаред. С-с-сэлинджер, — стопорясь, слегка заикаясь произносит гостья. Вчера она наверняка вела себя намного увереннее, когда думала, что своим визитом поставила тебя на место, смогла опустить, вовсе не подумав о том, что сегодня я могу сделать с ней то же самое. Ну, или практически то же самое. Не столь важно.

Это двадцать пятый дом. Наш — девятый, — если не ошибаюсь. Если же всё-таки ошибаюсь, кому-то явно не повезёт сегодняшним вечером, — так что насчёт моего предложения? — я же обещал продолжить, да?

Ч-ч-чертов извращенец, — звучит возмущенно, она даже поднимает руку, видимо, намереваясь наградить меня звонкой пощечиной, но останавливается, приняв верное решение просто свалить с места событий, оставив после себя лишь флёр ядуче сладких духов.

Ну и ладно, не очень-то и хотелось, — наигранно разочаровано произношу, когда блондинка исчезает из поля зрения, — так что там насчёт завтрака?

+1

13

Утро неспешно заглядывает в комнату сквозь приоткрытые окна, первыми солнечными лучами подкрадывается к кровати, касается твоей кожи не скрытой одеялом, подсвечивает чуть покрасневшие следы на коже твоих бёдер, чтобы закончить свой путь на твоём сонном личике, сообщая, что пора просыпаться. Рукой проводишь по второй половине кровати, в надежде, что Маркус тоже ещё спит. Сегодня вам совершенно некуда спешить, так что ты с радостью бы ещё полчасика понежилась в постеле. Но ладонь касается простыни, и ты наконец открываешь глаза. Задаваться вопросом «и где же ты?» не приходится — звук разбивающихся о кафель капель воды вполне красноречиво сообщает тебе о его местонахождении. Не долго думая, откидываешь одеяло, спускаешь ноги на деревянный пол и, чуть потянувшись, направляешься в ванную.

— Доброе, — улыбаешься в ответ, делаешь шаг навстречу мужчине, оказавшись буквально в паре сантиметров, тут же окутанная потоком тёплой воды и его горячими объятиями. Страстный поцелуй окончательно стирает остатки сна, приятной истомой напоминая о вчерашнем вечере. — Очень и очень сладко. Надеюсь, и тебе? — проводишь кончиками пальцев по его плечу, где твои руки тоже успели оставить небольшой след, прочерчиваешь линию ключицы, вверх по шее вновь к его губам. Чёрт. Если не остановиться, то утренние ритуалы определённо затянутся. Чуть отстраняешься, оставляя короткий поцелуй в уголок губ, и протягиваешь руку за шампунем.

Мягкая и ароматная пена путается в волосах, скользит по телу, и на пару мгновений ты даже закрываешь глаза, подставляя лицо под струи воды. Как же ты любила так неспешно начинать день, особенно вместе с ним. Пробуждение, душ, вкусный завтрак, и никакой суеты, никаких разрывающихся мобильных. Просто побыть вдвоём. Где-то на этой мысли сквозь шум воды до тебя не сразу, но доносится дверной звонок, неизбежно возвращая к вчерашнему дню. Тут же всплывают твои собственные слова «Да ты и завтра приходи», но тут же возникает надежда, что блондиночке хватит мозгов не следовать твоим советам.

Возникает, и умирает почти сразу, как распахивается входная дверь, представляя вниманию незванной (если бы она всё же умела отличать сарказм от искренности) гостьи уже знакомую ей брюнетку, замотанную в полотенце, и... незнакомца? Ты сомневалась в невероятных актёрских талантах дамочки, так что удивление на её лице было вполне реальным. И снова этот знакомый тебе взгляд, сообщающий, что прямо сейчас в её красивой, но почти наверняка пустой голове шестерёнки пытаются выстроиться хоть в какое-то подобие логики. Ей бы дать ещё минутку на размышления, но Маркус не может не воспользоваться моментом и не напомнить тебе о вчерашней сцене. 

— Как я и говорила — не в моём вкусе, увы, — пожимаешь плечиками с полуулыбкой на губах, и вновь обращаешь взгляд на блондинку, удивление которой лишь набирало обороты. Ответ на следующий вопрос расставляет всё на свои места. Было бы логично  вчера начать диалог именно с него, но опустим этот момент. Что ж, значит обладательница внушительных форм ещё и не очень сильна в ориентировании на местности. Возможно, если бы не очередной намёк Маркуса на тройничок, она так бы и стояла под дверью, пытаясь понять, как ей поступить дальше. Но выдав на прощание короткое «извращенец», она развернулась на своих высоченных каблуках и направляется в противоположную от дома сторону, видимо, на поиски заветного номера «двадцать пять». Бог ей в помощь.

Дверь захлопывается, ставя жирную точку во вчерашней ссоре. Любые потенциально оставшиеся сомнения были стёрты удивлёнными взмахами ресниц блондиночки, а ответы на все возможные вопросы нашлись в имени того, к кому на самом деле отправлялась эта особа. Но да, лучше пока поговорить о чём-нибудь более приятном, чем о том, что вчера ты оказалась на сто процентов не права.

— А чего бы тебе хотелось? — и короткий поцелуй, прежде чем упорхнуть наверх, где полотенце сменится на лёгкий халат, а всё ещё влажные волосы уберутся в хвост. Оказавшись на кухне, первым делом ты включишь кофе-машину, и только потом приступишь к готовке. Две тарелки и приборы уже ждут своего часа, напитки разлиты по кружкам, и лишь пара минут разделяет вас от завтрака. Ладно, пожалуй, пора всё же что-то сказать. Проебалась ты, тебе и начинать. Делаешь глоток крепкого кофе, отставляешь напиток в сторону и ловишь Маркуса за руку, притягивая к себе.

— Ну что, на этот раз тебе повезло, — и тут же смеёшься. Да, этот страх тянулся за тобой вот уже несколько лет. Но всё же тебе стоило чуть лучше разобраться в ситуации, прежде чем выливать все свои сомнения на Маркуса. — Обещаю впредь задавать всяким красоткам, стучащим в дверь, чуть больше вопросов. Ну или сразу предлагать тройничок — эффективный метод, я погляжу. Смотришь мужчине в глаза, чуть наклонив голову на бок. — И как же я могу загладить свою вину? — чередуя слова с коротким поцелуями, которыми рисуешь дорожку по шее, к губам.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » tear you apart


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно