внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от тео марино Псих. Наверное, я действительно псих, раз решился на такое. Наверное, я действительно выжил из ума, если поддался похоти и решил, что лучшей местью бывшей жене будет переспать с её матерью... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 30°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » I know you don’t mind


I know you don’t mind

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

--
Fred Burnell & Michael Paddington

май  2018


Закрой глаза и представь себя на их месте. Страшно? Вот для того, чтобы страшно не было мы здесь и находимся.

[LZ1]МИККИ ПАДДИНГТОН, 30 y.o.
profession: художник;
[/LZ1]
[NIC]Mickey Paddington [/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/j8SeExe.gif[/AVA] [SGN] https://i.imgur.com/uGMcdd1.gif [/SGN]

+1

2

Благотворительность всегда была скользкой темой. Крайне скользкой. А в последнее время и вовсе - иной раз даже не сильно хотелось вообще афишировать то, что она самым активным образом учавствует в тех или иных полномасштабных благотворительных проектах, потому что Фред Бёрнелл уже слишком хорошо успела изучить интернет-аудиторию, чтобы понять - потом польется такое количество негатива и недовольства, что дай боже, пожалеешь вообще, что решился на всё это дело подписаться. В итоге так и решила, что свою последнюю акцию она даже в сториз освешать не станет. Более того - в последнее время она всё чаще и чаще стала ловить себя на мысли, что она настолько устала, что ещё немного, и она рискует похерить вообще все свои планы, весь настрой и пересрётся вообще со всей своей командой, а в её положении, когда её бизнес вовсю процветал, этого допускать было вообще нельзя.

Но вот взять короткую передышку на несколько дней-неделю - вполне себе вариант, тем более, что она всегда может рассчитывать на своих менеджеров, которые если что и посты напишут, и предупредят подписчиков, что она во временном отпуске, и вообще вот это вот всё. И с этими мыслями Фред довольно потянулась в кровати. Хорошо всё-таки быть ею. Люцифер, чуть потянувшись на её ногах, только лениво вытянул вперед лапы, после чего внимательно посмотрел на Бёрнелл. Что-то с его хозяйкой было решительно не так - в любой другой день она бы уже вовсю скакала по комнате, тренировалась с ним, записывала свои бесконечные видео, вот это вот всё... а сейчас, смотрите-ка, лежит и в ус не дует! Словно прочитав мысли кота, Фред лениво отмахнулась: - Ой, отстань. Считай, я болею. Схожу только в одну благотворительную столовую, я давно им обещала... а сейчас вроде бы как даже и время есть.
Фред лениво перевернулась на бок.

- М-м-м-м-м.... красота. Муха должен быть мной очень доволен, - однако она не упомянула, что он будет доволен, только если она будет отдыхать по меньшей мере МЕСЯЦ, учитывая то, как она ебашит и как вкладывается в каждый свой проект, и каждое своё начинание доводит до абсолютно идеального состояния и результата. А так какая-то неделя - он только орать будет, и это при всей его, в общем-то, миролюбивой и трогательной натуре, и что он был человеком, который как иногда начинало казаться Фред, и злиться-то по-настоящему не умел. Вот только все это исчезало в никуда, как только речь заходила про неё - потому что кажется, именно Муха знал точно, как она уставала, и часто плевала вообще на все звоночки от организма, что ей надо бы отдохнуть. Как следует отдохнуть. Поэтому увы... но Муха будет ей доволен ещё очень и очень не скоро.

Однако пора было и честь знать. Она кое-как свесила худые ноги с кровати, надела тапочки, и выскользнула в коридор. Долго-долго стояла под душем, растирала тело, какое-то время она просто позволяла воде заливать себя с головы до ног, полностью отключившись от внешнего мира. И только окончательно распарившись, и как следует прогревшись под горячей водой, Фред укуталась в теплые тапочки и огромный зеленый домашний махровый халат - чисто мантия друида, не иначе! - отправилась на завтрак, который в этот раз она хотела сделать чуть ли не ритуалом, настолько ей было важно прочувствовать этот самый момент единения с самой собой. Она так мало уделяла внимания себе и своим собственным потребностям, что сейчас она даже почти что растерялась, настолько это было всё странно и непривычно. Поставила кофе, раскрыла ноутбук, открыла там Пинтерест - и стала внимательно изучать, что же такого можно было сделать, чтобы это было не только вкусно, но ещё и эстетически красиво - благо не так давно она оформляла доставку, и теперь их с Василисой холодильник был забит, что называется, просто под завязку.

А в итоге получилось так, что она просто чуть разогрела в духовке круассан из пекарни, разрезала его пополам, намазала сливочным маслом, добавила клубничный конфитюр, взяла для компании камамбер и пеккорино, пару сваренных вкрутую яиц - и кофе - и это было едва ли не лучшим моментом в этот самый день и час. Стало даже интересно, а когда она вообще позволяла себе так расслабляться, и получать удовольствие буквально от сиюминутных желаний, которые она прежде даже не думала позволять себе. Стало даже немного жутковато оттого, насколько же глубоко она погрязла в делах бизнеса, при этом настолько глубоко похоронив собственные потребости, что сейчас буквально пришлось за волосы себя дергать, и заставлять думать о себе.
Именно о себе. А не о блоге, не о бизнесе, не о работе...
Признавайтесь, кстати, кто в этом описании отношения к работе себя узнал, м? Вот то-то же.

В итоге в благотворительную столовую Фред добралась только в районе полудня - но даже такой приход был встречен с энтузиазмом. Даже простое позирование на камеру в столовой привлекло бы массу сочувствующих, а то и новых спонсоров, но когда топовый блогер сама встаёт на раздачу, нисколько ничем не брезгует, и готова вкалывать и пахать... да уж, чудны дела твои, Господи! Бёрнелл широко улыбнулась, азартно стянула свою вьющуюся гриву в густой хвост, и потёрла руки в ожидании трудов праведных: - Ну что, я целиком и полностью готова к труду и обороне, какие будут указания, товарищ главнокомандующий? - но начальница данного заведения только махнула рукой, весело улыбнувшись: - Да будет тебе, Фред! Вставай в пару к Микки, вот уж кто точно лучше всех тебе тут всё покажет, расскажет, и научит как надо. Педагог из меня, я тебе прямо скажу, всегда был не ахти какой. Шотландка только удивлённо переспросила: - Микки? А кто э..., - но той уже и след простыл, и Бёрнелл только раздосадованно махнула рукой: - Блин, ну вот как всегда. Ладно, лиха беда начало - и древние тайны всех мирозданий мне под силу, так разве ж я спасую перед поисками таинственного Микки? О том же, что таинственный Микки - это вообще-то девушка, Фред даже как-то и не рисковала думать - ну вот не до того ей было, ну простите девочку!
- I wonder how, i wonder why, yesterday you told me 'bout the blue blue sky..., - обмотанные вокруг шеи наушники выдавали одну из её самых любимых настроенческих песен, пока Фред Бёрнелл всеми силами пыталась найти своего непосредственного куратора на этот во всех отношениях, совершенно удивительный день.

+1

3

Майкл сколько себя помнила - пребывала в той пограничной группе людей, которые не цепляются за свои заработки, потому что суммы, что они получают - довольно скромные, а труд слишком тяжел, чтобы ограничивать себя и лишаться еще и простых радостей жизни.  Ее родители не имели толком ни образования акромя школьного, ни профессий, так что перебивались случайными заработками, и именно  они научили ее считать любую работу в первую очередь работой, и лишь потом думать о ее престижности. Есть кусок хлеба, иногда перепадает к нему кусок масла - можешь считать себя счастливым человеком. Майкл не переменила своего мнения и после того, как провела несколько лет в Нью-Йорке. Может, именно этот внутренний стержень и заставил ее в какой-то момент бросить вполне себе солидную работу на известный журнал и вернуться в Калифорнию. Карьерные перспективы при такой работе не светили, а заработок был таков, что творчество и другие способы заполучить деньги не требовались. Это расхолаживало. Микки торчала в Сакраменто с осени, но так и не смогла понять зачем сделала то, что сделала. Коробки в маленькой, похожей на собачью конуру, квартире, что она сняла, стояли как эскизы к вавилонским башням - их было слишком много, но как показала практика, метод Марии Кондо с ней не работал - в ней жил Плюшкин, и ничего из вещей, которые она не сожгла на ритуальном костре прям там, на восточном побережье, выбрасыванию не подлежало в принципе. Распаковала она себе лишь спальное место, рейлинг для одежды и рабочие материалы (о, если бы она знала, что ровно в том же состоянии ее жилище будет и годы спустя - не переживала бы так сильно).
За все годы, что Микки была по обе стороны волонтерского движения - и в роли посетителя общественных столовых - времена у родителей были разные и она нисколько этого не смущалась, хотя предпочитала не особо распространяться о том, что были годы, когда она видела людей, загибающихся от передоза чаще, чем видела конфеты - и кризисных центров, и в роли человека, там работающего, она убедилась в том, что у мира есть определенные черты. Но особенно ей врезался один из приютов для матерей, оказавшихся в тяжелой ситуации, который был где-то в Пенсильвании (хорошо не Трансильвании). Отец тогда куда-то пропал на несколько долгих месяцев - они с мамой здорово повздорили в какой-то вечер и тот уехал, оставив ее в городе без денег с двумя детьми, младшей из которых было шесть.
Они сидели в комнате, где шло собеседование (речь шла о том берут их или нет) и Микки от любопытства медленно двинулась по комнате. Та была удобной, но скромной, вот только слишком много, подумала она тогда, было в этом месте личных вещей мисс Лидделл - директрисы. Дерево сияло – так все было отполировано бесконечными касаниями. Единственное большое окно, выходящее на газон, было задернуто выцветшими занавесками в цветочек, и солнце не попадало в комнату. Ковер, хоть и повидавший виды, относился не к числу тех, что обычно стелют в присутственных местах, какими бы демократичными и общедоступными они ни были - Микки к тому времени повидала их десятки.
И все же комната носила такой явственный отпечаток женщины, словно та была не директрисой приюта, а полноправной владелицей дома, что занимала богадельня. Вдоль стен висели фотографии малышей. Малыши лежали голенькими на ковриках, беспомощно и бессмысленно повернув головки к фотообъективу, беззубо улыбались из ванночек и кроваток. Одетые в шерстяные вещички, они улыбались на руках своих мам. Один-два лежали, свернувшись комочком, на руках смущенных мужчин. Это, видно, счастливчики, заполучившие официальных отцов.
– Я бы не назвала эту комнату приютом, – подала она голос от окна, - Мам, мне здесь не нравится. Да она на что угодно способна, лишь бы ее отсюда не выгнали.
Микки тогда говорила с детской непосредственностью, и никто ее тогда не принял всерьез, ни мама, ни Люси. А зря. Место оказалось просто с какими-то гестаповскими порядками, так что они бежали оттуда, сверкая пятками, уже спустя пару недель. Свободные птицы с мировоззрением хиппи, буддизмом в крови, просто не выдержали принудительно насаждаемого пресвитерианства, с обязательной молитвой перед каждой трапезой, потупленными глазками в фальшивой скромности и так далее. А потом их нашел передумавший (или скорее протрезвевший) папа и все стало по-прежнему: километры дорог, новые друзья каждые пару месяцев, запах бензина пополам с запахом травки и сандала. Она до сих пор пахла так же: воском и благовониями, только запах травки сменился запахом ментоловых сигарет, а бензин - керосином.
Утро для Майкл начиналось с петухами и с закатом завершалось - она привыкла экономить на всем, чем только можно было, хотя сейчас в этой строгой учетности совершенно не нуждалась. Она ставила энергосберегающие лампы, но старалась их не включать, сортировала мусор, сдавала макулатуру, пластик и бутылки, скорее из привычки считать каждый цент, чем действительно заботилась об окружающей среде, но образ странноватой хиппанутой особы в вещах из комиссионки, с отсутствующим каким-либо вкусом в одежде, с вьющими проволокой невнятного цвета волосами, которые она, работая, обычно закручивала в небрежный (иногда даже слишком небрежный) пучок и закрепляла на затылке чем придется (в этот раз вместо заколок Майкл запихнула в голову целый набор простых карандашей для скетчинга, не найдя в своем хаосе коробок китайские палочки) позволял прикрываться энтузиазмом, а не объяснять всем свою подноготную.
Майкл звенела сережками, гремела браслетами, что перекинула с запястья на вощенный шнурок на шее, чтоб не пришпарить себя об открытый огонь газовых горелок плиты и не зацепиться ими, не дай бог, за что-нибудь. Кастрюли были тяжелыми, а настроение самого этого места всегда отражалось на меню - то оказывалось весьма скудным из раза в раз. Жидковатый суп, такое же невнятное рагу непонятно из чего сделанное и по цвету напоминающее детскую неожиданность, которое спасали лишь чеснок и тонна черного перца -  Майкл с удовольствием бы что-то бы с этим сделала, если бы могла, но к сожалению, у них не было особой возможности сдвинуться с мертвой точки - они были не во Франции и не в школе, с грозным родительским комитетом, где любой повар мог с легкостью мог махнуть рукой в сторону разделочной доски и сказать, что вся еда готовится из свежих продуктов, а овощи при этом должны быть выращены с соблюдением органических стандартов. Или так, или вообще никак, высокой кухней может заниматься Гордон Рамзи. И вообще, секрет хорошего питания не в том, чтобы потратить как можно больше денег. Простая и недорогая еда вполне может и должна быть вкусной, но они творят лишь то, что можно употребить и не отбросить при этом коньки.
И все-таки, никто не имел право падать духом, они живы. Целы. Значит, жизнь продолжается, а если в ее силах хоть как-то помочь, то она поднимает свою жопку и делает, не переставая при этом карикатурно улыбаться - улыбка к ее лицу была приклеена намертво с ранних лет, потому что если будет иначе - придет социальный работник и всем будет плохо. Социальных работников взрослая Майкл не боялась, хотя в детстве это словосочетание использовалось как синоним бабайки. Как-то так вышло, что она боялась больше полицейских, точнее не особо жаловала их, соблюдая молчаливый нейтралитет, и время от времени заступая за грань закона.
Микки сегодня оккупировала себе место на кухне - их обычный повар, приходящий на добровольных началах, как сквозь землю провалился и вот уже который день придумывал разные отговорки - явно пытался соскочить и больше не участвовать, но не находил у себя достаточно смелости, чтобы сообщить им это в лицо. Она набирала его трижды за последние сорок восемь часов, не меньше десятка раз ему еще звонила их "начальница", - представительница официально нанятой в этом месте рабочей силы, так что у всех был небольшой осадок от поведения Коннора. Потом, как это всегда бывает, происшедшее словно ножом отсекло, сменившись не требующей особых усилий приятной суетой повседневности. Но все же разговоры за столом, когда они обсуждали план на сегодня перед открытием дверей казались сплошной фальшью, а все коллеги словно прятали неловкость, которую испытывали за потоком банальностей.
Радио было включено на новостную волну, рядом с ним стояла карманная рация с вытянутой на максимум длинной антенной-телескопом, настроенная на полицейскую волну, еще бурчал плеер, все это отражалось эхом от стен и потолка, превращаясь в единый гул, похожий на рев водопада, но Майкл все равно не могла сосредоточиться, шума по ее скромному мнению в гулком, обитом колотым кафелем помещении было неприлично мало. Она все равно слышала каждое отдельное слово, и поэтому могла его запомнить... К сожалению, другой способ успокоения не подходил - для очистки сознания до совершенно чистого листа требовалась медитация, но та означала приостановку всей деятельности.
Когда на пороге появилась незнакомая тень Майкл орудовала половником размером с нее, и, стоя на цыпочках, помешивала еще не разбавленный суп в кастрюле, куда мог бы поместиться целый школьный класс. Кастрюля была размером с медный котел злобной ведьмы, не хватало только башмаков, торчащих из нее, а вот запах был жутким. Сегодня она собиралась прыгнуть выше головы и действительно немного всех растрясти, хотя в рецептуре столовского супа без названия, но зато с вермишелью, рисом и солеными огурцами менять было особо нечего. Рассольник был рассольником, его варили из куриных потрохов (самое дешевое и доступное мясо, ну то есть субпродукты), и никакой лавровый лист не мог заглушить несколько тошнотворный запах этого зелья. В такие моменты Майкл радовалась, что ее обоняние почти полностью отбито акрилом, маслом, уайт-спиритом и остальными токсическими средствами, а в ванной комнате у нее стоит самодельная гальваническая ванна, в которую она с завидной регулярностью пихает, то скелетированные листья, то физалис, то что-то еще симпатичное. А еще она работала с эпоксидкой без вытяжки - в общем на радость соседей ни шибко благополучного района токсикоманила по полной программе.
- Вам сюда нельзя! - не поворачиваясь к человеку, прокричала она, силясь не запустить в суп парочку из своих волос, шапочка-сеточка, конечно, несколько спасала, но ее буйно помешанные кудри все равно выпадали из-под ее края.

[LZ1]МИККИ ПАДДИНГТОН, 30 y.o.
profession: художник;
[/LZ1]
[NIC]Mickey Paddington [/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/j8SeExe.gif[/AVA] [SGN] https://i.imgur.com/uGMcdd1.gif [/SGN]

Отредактировано Romana Wilson (2020-09-23 00:11:22)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » I know you don’t mind


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно