внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от тео марино Псих. Наверное, я действительно псих, раз решился на такое. Наверное, я действительно выжил из ума, если поддался похоти и решил, что лучшей местью бывшей жене будет переспать с её матерью... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 30°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » scarlet fields of gold


scarlet fields of gold

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Misha & Luis
17-19.06.20
poppy farm in Baja California

https://i.imgur.com/4bQCGYg.jpg

Отредактировано Misha Juhl (2020-09-27 18:00:29)

0

2

Тихуана уже не казалась чужой.  Мишка свободно ориентировалась в аэропорту, и липкий воздух вклеил одежду в кожу как-то привычно и ожидаемо. Осел тонкой пленкой пота на лице. Хант выглядел точно так же, и это заставило ее улыбнуться. Он забавно возвышался над расходящейся по машинам толпой у входа. Мишка испытывала затаенную детскую гордость от этой сопричастности к чему-то настолько огромному и пугающему, что люди оглядываются, задирая голову. А еще бесстыдное удовольствие от того, что идет рядом и чуть позади, когда наемник проталкивается сквозь толпу, а недавние пассажиры уступают дорогу. У нее было так мало радостей в последние дни, что лишний раз мысленно подрочить не совестно.

Арендованную машину они нашли на стоянке, и теперь им предстояло выбраться далеко за Тихуану по пыльной дороге куда-то на север. Обещанная гостиница, видимо, будет вечером. Шоссе ринулось за город, петляя между поселками и часовнями, а несколько часов спустя они выбрались в гористую местность. Пустынные степи пригорода уступили зеленому пейзажу, а потом скатились по серпантину в пологое ущелье, залитое алым от горизонта до горизонта. Словно багровая мулета упала в пустующую корону зубатых каменистых уступов. На них лазурным куполом лежало перезрелое послеполуденное небо, кристально чистое здесь, вдали от смога и пыли. Еще сверху, с дороги, в глубине ущелья можно было рассмотреть белые стены глинобитного домика, бурые черепичные крыши, какие-то постройки для скота. Там, где проселок довилял до дна этой лощины, путь им преградил потрепанный и пыльный военный джип с парой с вооруженных людей. К изумлению Миши, они были предупреждены о гостях.

- Это асьенда Сан-Кристобаль. Хозяин велел ждать тут. Он приедет.
Арельяно действительно приехал. Через пару дней. Ночью. И привез с собой то, что было при нем всегда, – кровь, оружие и боль. Но это случилось потом…

Хозяйка дома, донна Хулия, пышная, улыбчивая старуха встретила их на пороге, вытирая круглые руки о пестрый передник, и молниеносно нашла обоим работу, точно только и ждала их. Мише выпало резать чили и зелень, крутить свинину на старинной, ручной мясорубке, чтобы наполнить котел, где почтенная дама готовила острую начинку для бурито. Донна Хулия кормила здесь всех: и охрану, и пару надсмотрщиков, и десяток крестьян, работавших в поле. Жили они в соседнем бараке. Теперь к этой пестрой компании присоединились и гринго. Но им досталось комната в доме. Похоже, это была их основная привилегия. Хант сперва помогал мексиканцам грузить в подъехавший фургон запечатанные ведра макового сока, а после распустил на дрова перехваченную в лесу палую сосну, и к ночи мужчины соорудили костер. Высокие языки пламени лизали звездное небо. В черном бархате не было ни миллиметра, где не сияло бы хоть что-то крошечное. Точно ночь накинула на сидящих у огня людей густую жемчужную сеть.
Звонить Луису не было никакого смысла, телефон в этом ущелье попросту не ловил. Сети здесь не было, поэтому работать не получалось. Она попыталась днем выбраться наверх по горной дороге, чтобы поймать сигнал: вдруг Арельяно звонил сам? – но знакомый джип преградил ей путь: велено ждать. Девчонка достаточно хорошо помнила Дона Луиса, чтобы не рыпаться больше. Но время тянулось бесконечно, и она мысленно благодарила хозяйку за работу и постоянную болтовню. Труд позволял на время забыть нервозность ожидания.

- Сеньор приедет, раз мальчики так сказали, - увещевала Донна Хулия. Так и окликала со двора бородатых, плечистых бойцов – ниньос. И те слушались безропотно. – А как же им не слушаться? Кто кормит, тот и крутит.
Старуха посмеивалась, но лишнего, конечно, не просила. По мелочи: вынести на улицу кипящий котел мясной похлебки, поймать убежавшего в маковое поле хряка…
- Я тут все 60 лет живу. Мужа схоронила. Он сперва смотрел за полем. Здесь мак испокон веку рос, еще при моем отце, - покачивалась в кресле-качалке. Под ней скрипели изъеденные термитами доски веранды. - Это они для вас разыгрались. Так-то у нас какие радости? Пиво да отоспаться. А гости – в новинку.

Крестьяне, молодые парни, расселись возле бойцов и Ханта, вокруг костра, и расспрашивали о Штатах, пускали по кругу общую бутылку текилы и договорились до поединков в какой-то своей народной манере – шуточных, но в меру азартных кулачных боев, где, кажется, больше пытались впечатлить боевиков и сидевшего у костра гринго, чем друг друга. Все эти деревенские мальчишки мечтали выбиться хотя бы в охрану, не говоря уже о том, чтобы реально работать на картель. Мишка, которая в устах старухи еще днем сделалась Микки, оставалась с хозяйкой дома в тени навеса, опасаясь привлекать к себе лишнее внимание. Лишнего ей хватило в предыдущий визит. А других женщин на асьенде не было. Хуана забивала марихуану в деревянную трубку, и девчонке обломилось травы на слим: теперь узнаваемый сладковатый аромат относил ее мыслями в камеру Фолсом. Вспоминала, как забитые жесткие костяшки скользят по скуле; стальной перелив в глазах барыги, когда не разобрать темные эти глаза или светлые; и пялилась в широкую лоснящуюся испариной спину Ханта у костра. Желание сплавляло образы, и недавние ссоры казались ей такими мелочными: совершенно неважно, с кем ты спишь, если твои мысли заняты тревогами о ком-то другом.

- Твой муж? - старуха ткнула в наемника тлеющей трубкой.
- Брат.
Это не помешало ей забраться под густую москитную сетку над старинной постелью и лизаться с ним до одури. Слаще, чем нервничать и бессонно таращиться в потолок. Новый день встретил их с петухами и легким похмельем. И с новой работой. Мужчины чинили загон, загоняя в хлев разбежавшихся за ночь свиней, обнаруживших лаз, в который прошлым вечером ускакал напористый хряк. Женщины снова перекручивали бесконечный чили под хриплый лай дряхлого телевизора. Слушали репортаж о зверствах в центре Эль-Фуэрте. Донна Хуана осуждающе ткнула пальцем в блеклый экран: «Картель!» - словно не имела к картелю никакого отношения. Теперь уже Миша вытирала руки о полученный от хозяйки яркий фартук. Следила, как по полю движутся темные фигурки крестьян, собирают в ведра молочный сок с раненых маковых головок. Будущий героин. Никогда прежде мысль вмазаться не казалась такой привлекательной, как сейчас. Если каждая ширка уносит тебя обратно на это бесконечное маковое поле под солнечным бирюзовым небом, оно того стоит. Вспоминала обдолбанного Юля и вырванное с сердцем «что ты с нами сделал?!», брошенное куда-то в прошлое, в хищное насмешливое лицо Арельяно, который никогда этого не услышит, - и вот она снова здесь…

Ночная суета, гул моторов и перекличка голосов застали ее на пике восхитительной разрядки под густым белым пологом. Несколько безвоздушных мгновений Миша не видела ничего кроме этой молочной пелены, откинувшись опасно назад на бедрах наемника, пока не сообразила, что он тянется под подушку за ножом, прихваченным с кухни. Оружие у них отобрали еще на въезде, и нож этот Мишка для него стащила. Мужчины в царство бесконечного чили не допускались. Скатилась в мятую койку, скомкано переживая остатки эйфории, пока он торопливо натягивал штаны и отдвигал край шторы, чтобы выглянуть во двор. Джипы - эти куда роскошнее той колымаги, которая служила охране на асьенде - припарковались во дворе как попало. В дом торопливо вносили раненых. Двоих или троих. С высоты второго этажа девчонка могла только ткнуть пальцем в тяжелую темную фигуру Арельяно, идущего к веранде.
- Вот этот. Это его мы ждем.

Воспоминания отозвались в теле болезненным ознобом. Но переживать Мишке было некогда. Облегчение мешалось с растерянностью. Девчонка спустилась вниз. Донна Хулия прогоняла людей от раскинувшихся на полу большой кухни боевиков и моментально пристроила ее к делу.

- Вскипяти воду, Микки. Вон в большой кастрюле. За доктором Костой уже послали. Но он, дай бог, чтобы приехал к полуночи. Ты, - ткнула в наемника, который спускался следом, – неси из сарая тюфяки в барак.
Тюфяки уже носили те, кому посчастливилось выйти из перестрелки невредимыми. Тяжелые, полные соломы, мешки тащили по двое и бросали на пол между  кроватями. На них перебрались крестьяне. Солдатам достали старые пружинные койки и хозяйский запас домашней текилы. Женщины в доме обтирали с раненых кровь, резали одежду и обрабатывали раны. Мишка предложила уступить Дону свою комнату, и короткий диалог Хулии с Луисом был единственным моментом, когда она видела Арельяно. В доме было всего две комнаты на втором этаже – хозяйская и та, что перепала гостям. Внизу можно было улечься на диванах в общем пространстве первого этажа, который служил и кухней, и гостиной, и странным образом был продолжением двора. После мексиканец потерялся из вида, а Донна рассказывала про доктора Косту, что он брухо и говорит с духами, лечит животных и людей, принимает роды и уж, конечно, вытащит пули. Мишка суетилась, раздавая антибиотики.  Выбрать в бабкиной аптечке было нечего, зато у охраны нашелся героин. Никогда прежде ей не приходилось колоть кому-то наркотик, но в Мексике все воспринималось как естественная природная данность – без вопросов. Раненые забылись, и к появлению шамана в комнате стих бесконечный сдавленный мат. Пули старик вынимал руками. Попросил хозяйку зажечь свечи на алтаре и читать молитвы Пресвятой Деве и святому Кристобалю, раз он покровительствует этому ранчо. Девчонка потрясено следила, как брухо выдавливает, выманивает металл из рваных мышц сухими дрожащими пальцами, не особо прикладывая усилие, точно он вел сталь обратно по прошитому ею отверстию и вызволял на волю. Она так напряженно смотрела на это действо, что разболелась голова. Зато иглы и нитки у Косты были самые обычные, хирургические. И шил так легко, словно в руках прибавилось юношеской силы. Резаные раны старик прижигал краем клейма для скота, которое грел на плите. Донна Хуана все молилась, неторопливо перебирая розарий и, кажется, впала в транс, создававший немыслимую, но уловимую вибрацию. Мишка могла поклясться, что чувствует ее, даже когда торопливо вертится по дому, исполняя указания старика. Ей ни разу не пришло в голову их оспорить, хотя ничего из происходящего не укладывалось в рамки понятной ей медицины. Все казалось насколько нереальным, что девчонка не чувствовала ни страха, ни изумления, ни усталости.

- Есть кто-то еще, - когда последняя рана завоняла паленым, старик поднял к девчонке выцветшие темные глаза со странными суженными зрачками. – Еще кровь в доме.
Она не сразу сообразила, когда потеряла Арельяно из вида, и теперь взметнулась наверх по лестнице, подхватывая заляпанный бурым халат. Не хватало еще, чтобы он откинулся, не решив ее проблемы. Дверь в комнате была открыта, в сумраке ночника под белым пологом виднелся темный силуэт. Хриплое дыхание было поверхностым. Мишка торопливо отдернула москитную сетку. Свежая ширка запеклась, шприц укатился на пол. Он, видимо вмазывался сам. По потной майке и по простыням темнотой растекалось грязное кровяное пятно из-под повязке, сделанной еще где-то в горах. Мишка никогда не думала, будет резать на нем шмотье так отчаянно.

- Луис, - пульс бился под пальцами глухо и очень медленно. – Луис!
Арельяно не отзывался. Девчонка скакала по лестнице, чтобы принести кипяток, пробежала мимо  лекаря, который поднимался неспешно, похрустывая старческими коленями.
- Его нужно спасти, Дон Коста! Его нужно спасти! Очень, очень нужно спасти, Дон Коста! – ее голос потерялся в кухне и снова вынырнул в лестничный пролет. – Молитесь, Донна Хулия! Донна Хулия! Не останавливайтесь, еще не все!

Когда она притащила воду, брухо ухе колдовал над раной пониже плеча. Мишка с ужасом понимала, что там рядом подмышечная артерия. Понимала с таким ужасом, что почти видела ее сквозь вспухшую покрасневшую кожу.  А потом увидела пулю… Медленный, неповоротливый метал двигался рядом сквозь волны багровой пульсирующей ткани, ладони старика казались рядом абсолютно прозрачными… Был это шок, усталость, галлюцинация, или какое-то наваждение, но, вероятно, Коста видел все примерно так же. А потом металл замер, застрял упираясь в краем о кость, брухо обернулся.

- Не простила его, - пожурил. – Не хочешь спасти. Зло держишь, и зло держит. Прости, а то не пойдет.
Покачал головой. Мишка зажала рот потной ладонью, пропахшей горьким отваром, который старик привез с собой и велел им обрабатывать раны. Не представляла, знает ли шаман о ее обидах в картинках или просто чует. И понятия не имела, как нужно правильно прощать.
- Я прощаю… Я… - опустилась рядом на кровать, разглядывая бледные резкие черты наркобарона. Тот был, наверняка, уверен, что в ее прощении не нуждается. – Я не держу зла. Не держу.
Забрала здоровую руку и вжалась губами в  жесткие пыльные костяшки.
– Ты мне нужен, Луис. Ты нужен мне! Очень! Больше всего на свете!

Плакала над ним, и над Юлем, чье спасение висело на волоске, и над всей своей неловкой, дурацкой жизнью, плакала от досады на эту сумасшедшую поездку и просто от усталости.
- Вот так. Вот, - когда  Мишка открыла намокшие глаза, старик уже держал пулю на окровавленной морщинистой ладони. – Не держи то, что не твое. Неси настойку теперь.
Пока он зашивал рану, девчонка уснула, свернувшись клубком, под боком мексиканца. И брухо не стал ее будить.

Отредактировано Misha Juhl (2020-09-19 12:16:34)

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » scarlet fields of gold


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно