внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от тео марино Псих. Наверное, я действительно псих, раз решился на такое. Наверное, я действительно выжил из ума, если поддался похоти и решил, что лучшей местью бывшей жене будет переспать с её матерью... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 30°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » через реку


через реку

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

САКРАМЕНТО, КЛУБ "ЭЛЬДОРАДО , ДАЛЕЕ - ВЕЗДЕ | 07.09.2020 | ВЕЧЕР

Диего Мендес, Мухаммед Мансури
https://forumfiles.ru/uploads/0010/a8/ca/7780/968369.jpg

О том, как религия приносит утешение, о том, из-за чего она приносит боль, и о том, как нужна бывает рука близкого человека, чтобы, не оборачиваясь, перейти через реку и навсегда оставить ненужное на другом берегу.

Отредактировано Muhammed Mansouri (2020-10-10 20:30:25)

+1

2

Этой поздней ночью я целовал Муху везде. Везде, где пришлось. На самом деле наше увлечение друг другом случилось еще в его квартирке, когда я заехал за ним, чтобы отправиться в отвязное ночное рандеву на встречу с алкоголем и безудержным весельем. Мы налетели друг на друга, как два голодных волка. Не виделись достаточно долго. Что-то около месяца. График моего распиздяйства не совпадал с графиком его учебы. Почти сразу же случился минет по дружбе, а затем секс по ней же. Кажется, я уже как-то говорил, что смотреть на Муху и не трогать его - выше моих сил. К тому же, это все было без наркотиков. Да, на полном серьезе. Я ничем не закидывался и поэтому мой член стоял уже на шестой ступеньке, лишь стоило мне зайти в подъезд дома, где жил арабчик. Какое-то время мы выдержали дружескую беседу, которая давалась обоим крайне тяжело. Затем Муха заметил мой стояк. Я соврал, что это на запах жаренной курицы, которым пропахла вся лестничная клетка и на всякий случай поинтересовался не его ли это рук дело. Естественно, нет. Подобно тому, как от индусов  пахнет карри, от Мухаммеда пахло учебниками, конспектами, лютой зубрёжкой и гигабайтами, просмотренных видео-уроков. Зато я прям чувствовал, как засиделся мой арабский мальчик, видя как он довольно потягивается и выгибается подо мной. Иногда мы проповедовали быстрый секс, но достаточно статичный и в ленивых позах. Наши тела слишком хорошо знакомы и знают, как прийти к оргазму максимально коротким путём, чтобы потом на полных силах умчаться тусоваться в ночь. После долгого же и изнурительного траха мы любили откисать в ванне, как парочка престарелых аллигаторов, никуда больше не ходили и никогда не говорили о вещах, которые нас расстраивают. Не в друг друге, а в жизни в целом. Так, вот, этой ночью я целовал Муху везде. У входа в клуб, пока вышибала на отдельном входе вспоминал как выглядит Диего Мендес. Уточняя, точно ли я -  не моя сестра, которая ходит сюда значительно чаще. На всякий случай, я спросил какая из них и его сердечко растаяло.
- Скоро меня все забудут, - шутливо хмыкая я, затаскивая Муху в туалет. - А все из-за твоей учебы. Поменял меня на юных студентиков, заставил меня пылиться. Целую его в нижнюю губу, прежде, чем увлечься писсуаром. - Так какой план? - краем глаза замечаю рядом знакомый обрезанный член.
Очень сложно развлекаться без наркотиков. Скорей всего, я вырублюсь или буду хотеть домой через полчаса. Но в итоге, я все-таки дал жару и протусовался целых два часа. В этом мне помогла текила и компания Мухи, который не давал мне приунывать. В клубе мы даже пересеклись с моим младшим братом Армандо. Я чувствовал, как он прожигает мою спину своим сверлящим взглядом. Однако, когда я развернулся, мы оба претворились, что не знаем друг друга. Он был с той же самой девицей, которую приводил пару ужинов назад в дом родителей. Это показалось мне странным. Я не думаю, что засранцы способны взрослеть и меняться в лучшую стороны. Ну, допустим. Мухаммеда мой брат уже видел и не раз. Они оба были визуально знакомы. Представлять их друг другу я как-то не горел желанием. Хочется оберегать моего арабского мальчика от токсичности Армандо. Признаться, мне самому не хотелось влезать с ним в какие-либо диалоги. Было проще свалить и не портить себе настроение.
- Что-то мне здесь разонравилось, - говорю я, прекрасно понимая, что Муха тоже заметил моего брата и с высокой долей вероятности уловил мое текущее настроение. - Поехали курить кальян, валяться на пестрых подушках и воображать, что мы в Марокко?
Мы выходи на улицу. Я вызываю такси. Все Сакраменто гуляет. Пробки. Пьяные возгласы. Громкий смех. Я целовал Мухаммеда у фонарного столба, вжимая его в эту конструкцию. Мне очень повезло, что я художник и от меня не ждут благопристойного поведения. Общество разрешает мне быть сумасбродным и свободным, а у Ма и Па, кроме меня, есть ещё шестеро детей в запасе. В общем такси не ехало, губы Мухи уже обветрились от поцелуев, а я чувствовал острое желание поссать.
- Ни с кем не уезжай, - грозно приказываю я. - Мне нужно отлить. Возвращаюсь обратно в клуб и буквально через несколько метров сталкиваюсь практически лбом ко лбу с Армандо. Хотя, кому я вру - он меня заметно выше ростом. Мой лоб - его подбородок или даже шея. Но неважно. Безвыходная ситуация. Пришлось поздороваться.

Отредактировано Diego Méndez (2020-10-10 20:23:49)

+1

3

Ночь начинается не тогда, когда темнеет и зажигаются фонари, ночь начинается, когда на пороге появляется Диего, а всё остальное - не ночь никакая, а так, тёмное время суток, отличающаяся от любого другого часа только необходимостью тратить больше электричества. Всё это Муха усвоил давным-давно, ещё в первый месяц знакомства, а сейчас, когда открывает дверь, и Ди делает шаг в его крохотную квартиру, только вспоминает это особенно ярко - на ощупь, на вкус, на запах. Близость Ди он ощущает всем существом: по телу проходит дрожь, заставляя вздрагивать, тянуться, подаваться ближе, чтобы поскорее прикоснуться, где-то внутри растёт напряжение пополам с нетерпением, рождается тот самый, отлично знакомый голод, который утолить можно, только целуя Ди, чувствуя его в себе, принимая в себя, не отпуская от себя ни на секунду. И, полностью этим голодом захваченный, Муха ведёт вроде бы дружеский разговор, что-то спрашивает смеётся в ответ на какие-то слова и задаёт вопросы - всё-таки месяц порознь, это почти неестественно, это слишком долго, когда ты ничем не можешь насытиться - но думает совершенно о другом. А потом замечает стояк Ди, улыбается своей диковатой, шальной улыбкой и одним движением соскальзывает на пол, чтобы встать на колени.
Потом его голод наконец утоляется. Ди у него в горле, Ди его целует, не оставляя единого дюйма, ни одного места без прикосновений, Ди касается самых чувствительных точек, заставляя его то ахать, то вскрикивать, то вслух нести какую-то чушь, Ди у него внутри, и он выгибается, тянется, плавится, заходится смехом невпопад, кричит, задыхаясь от удовольствия. Кажется, что это длится бесконечно долго, и что наслаждения ему отмерено бесконечно много, а потом оргазм накрывает их обоих разом, Муха переводит дух и вдруг понимает, как мало времени им оказалось нужно, чтобы насытиться. Он смотрит на Ди, улыбается, никак не может перестать его трогать, а потом с такой лёгкостью, будто и не было только что этого оглушительно быстрого секса, срывается вместе с ним в разогревающуюся понемногу ночь.
У входа в клуб вышибала смотрит внимательно и оценивающе, и Мухе кажется, что тот как настоящая сторожевая собака чует подозрительный запах - запах араба, притворяющегося своим и явившегося сюда, может, развлекаться, а, может, и взорвать всех нахрен. Муха старается выглядеть дружелюбно, улыбается безмятежно, нежно, почти ласково, задумывается, не улыбнуться ли зазывно - и фыркает от смеха, когда вышибала поспешно отводит взгляд. А уже через секунду звонко смеётся, расслышав, как стойкий охранник клуба пытается идентифицировать члена семьи Мендес, и кажется, всерьёз задаётся вопросом, а не Фелисити ли это. Муха всё ещё смеётся и одновременно льнёт к Мухе, когда тот тянет его в клуб, а потом затаскивает в туалет.
- Не на студентиков, а на нападающих университетской команды, - наставительно поправляет Муха, поблёскивая глазами в сторону Ди. - Такие ноги, такие задницы... - он мечтательно вздыхает, а потом снова щурится, усмехаясь: - Но ты не можешь запылиться и тебя нельзя забыть, - Муха отвечает быстрым поцелуем. - Кто с тобой трахался, целовался или там, танцевал, или просто видел тебя, когда ты на взводе, точно тебя не забудет. Не-воз-мож-но, - он застёгивает светлые джинсы и за локоть тянет Ди за собой, как только тот заканчивает. Ему хорошо, ему просто, он чувствует, что всё на своём месте, и для этого достаточного одного того, что Ди рядом.
Клуб буквально горит, пульсирует неоном и музыкой, которая задевает обострённые сейчас ощущения Мухи, во всё этом хочется растворяться, плавиться - и плавиться, слившись сначала с Ди. И он следует за своими желаниями, плывёт на них, как на волне, на которую так удачно лёг. Ди рядом, и Муха чует, что что-то неуловимо не так, иначе, чем обычно, и старается быть как можно ближе, не отпускает взгляд угольно чёрных глаз, делит пополам текилу, льнёт ближе в танце и заводит, как умеет. Радуется, ощутив, как что-то снова меняется, становится легче, что они с Ди оказываются по-настоящему вместе, и хорошо обоим. Так хорошо, что впору перестать замечать мелочи, но Муха слишком привык ловить каждую деталь и сейчас мгновенно видит изменившийся взгляд Ди, прослеживает его и замечает Армандо. Пожалуй, это не та встреча, которая им нужна. Пожалуй, стоит позвать Ди куда-то ещё.
Муха разворачивается, чтобы сказать, что устал и хочет куда-нибудь ещё ровно в тот момент, как Ди сам его зовёт. Он откликается улыбкой и с готовностью кивает:
- Поехали! - легко соглашается он, прижимаясь к Ди плечом. - Мы будем курить что-нибудь очень вкусное, а потом я стану петь тебе марокканские песни. Поехали! - он даже не понимает, кто из них кого тащит к выходу.
А на улице шумно, из-за неоновых реклам и фонарей ярко, кажется, что сама ночь расцвечена множеством оттенков, наполнена множеством запахов, и Муха отвечает на поцелуи так требовательно и жадно, будто и не набрасывались друг на друга, как изголодавшиеся волки, совсем недавно. Когда Ди его отпускает, его немного ведёт, он потягивается всласть и пьяно улыбается:
- Ни с кем не уеду! - Муха вскидывает руки. - Разве что присмотрю кого-нибудь, с кем мы потом уедем вместе. Возвращайся скорее, - быстро подавшись к Диего, он целует его в губы, отстраняется и прислоняется плечом к фонарному столбу - опираться хоть на что-нибудь и ждать.
Нельзя сказать, что эти четверо появляются внезапно: Муха успевает почувствовать их присутствие, ощутить кожей цепкий, недобрый взгляд, даже подумать, что, наверное, не стоит оборачиваться и хорошо бы куда-нибудь свалить, пока не прицепились. Вот только голова по-прежнему в тумане, он до смешного медленно думает и двигается, поэтому зачем-то оборачивается, всматривается в них, а в следующую секунду чувствует себя так, будто из лёгких разом вышибли воздух. Это даже не страх, не тревога, скорее уж, ледяной, скользкий ужас, который пробирается под кожу, выкручивает жилы, сжимает горло так, что нечего и думать вдохнуть, примерно такое чувство возникало, когда случалось всерьёз разозлить отца, вот только сейчас хуже: про отца он хотя бы знал, что до убийства тот не дойдёт, а тут уверенности нет ни на грош.
- Твою мать! - беззвучно шевелит губами Мухаммед, рассматривая четверых парней, с которыми весь последний месяц пересекался, приходя в мечеть. Они узнали его и, скорее всего, наблюдают уже некоторое время, это видно по каменным лицам и пристальным взглядам. - Твою же мать!..
Надо уйти, не стоять здесь, оказаться хотя бы ближе к охране клуба. Муха заторможенно делает шаг в сторону, потом ещё один и ещё, так же невозможно медленно, и вдруг врезается в кого-то плечом. Шарахается было в сторону и чувствует, что рука в захвате и её не вырвать, безуспешно дёргается.
- Салам, брат, - негромко выдыхает где-то над ухом тот, кто его скрутил, и заламывает руку сильнее.
- Пёс помойный тебе брат! - мгновенно выплёвывает Муха по-арабски, снова неловко дёрнувшись. Он ещё не отделался от страха, но злость понемногу просыпается.
Трое других оказываются рядом гораздо быстрее, чем он ожидал. От первого удара, поддых, он сгибается, тяжело кашляя, второй приходится в скулу, из глаз летят искры, и Муха зло стонет сквозь зубы. Стон обрывается, когда жёсткая рука хватает за горло. Муха щурится, пытается, подняв взгляд, всмотреться в того, кто его держит, различает тяжёлое, по своему красивое лицо с крупными чертами, горбатым, ломаным носом и тёмной бородой. Бородач, как и его приятель, не спешит повышать голос, и от этого почему-то совсем нехорошо:
- Не надо тут шуметь, брат, - он говорит почти вкрадчиво. - Да и что шуметь, если мы видели сами, чем тут занимался и с кем целовался? - он сплёвывает Мухе под ноги. - Пойдём поговорим по-хорошему, пойдём в тихое место. Ты, видно, забыл, в чём честь, а в чём позор, надо тебе помочь, надо всё поправить. Давай, пойдём, и смотри, зря не ори, а то сам понимаешь, - раздаётся тихий щелчок, и Муха чувствует, как к боку прижимается острие ножа. И когда они начинают теснить его в сторону задворок клуба, он смотрит с ненавистью, напряжён по-прежнему, но не дёргается, потому что никак не может сообразить, как вырваться и остаться в живых.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » через реку


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно